Первая работа в этой области.
Неплохо бы было услышать комментарии, критику, советы и ответ на вопрос: «А стоит ли писать дальше?»

— Эй!.. Ты чего – опять опоздал!!? – громовым раскатом пронеслось у меня в голове. Я резко повернулся и увидел негодующее лицо моей старосты-напарницы. Юкки стояла, едва сдерживая толпу визжащих учениц, испепеляя меня своим гневным взглядом. Я улыбнулся и провёл рукой по её волосам. Юкки взглянула на меня своими бездонными карими глазами и вдруг совсем неожиданно прижалась ко мне всем своим хрупким телом. Вокруг почему-то всё исчезло и в этой пугающей, но такой сладостной пустоте стояли только мы, двое… Её губы жадно потянулись к моей… шее?

Я вздрогнул и проснулся. Капли пота струились по напряжённому лбу. Лицо исказила гримаса боли и ненависти. Рука рефлекторно сжала пистолет.

Я сосредоточенно разглядывал своё ужасное отражение в зеркале, разбитом на ячейки мелкой сетью трещин, что напоминало ту паутину, в которой я сейчас нахожусь.

«Странно… — Я вышагивал по длинным коридорам академии – Что Ягари понадобилось от меня в разгаре дня?» Ноги, не окрепшие после кошмарных снов, ещё плохо меня слушались. Чтобы немного размяться, я иногда переходил на лёгкий бег. Учитель, наверняка, убивал время в кабинете ректора, развлекая свой солдафонский умишко издёвками в отношении когда-то самого лучшего охотника на вампиров. Мне до сих пор в это верится с некоторым трудом.

С тех пор, как половина чистоплюев из Ночного класса покинула академию, а вторая исчезла в неизвестном направлении, всё немного изменилось. Мне больше не надо было усмирять эту бешенную толпу глупых ротозеек и, признаться, в академии я находился на правах злостного прогульщика и бездельника, что изредка от простой человеческой тоски шатался по коридорам, как неприкаянный дух египетской мумии. Ну, хотя, «как» можно было бы опустить. Вследствие этих продолжительных «сонных» пыток, я действительно приобрёл некоторое сходство с иссохшим и лишённым жизненных сил жмуриком.

— Мне кажется, ради разнообразия, можно было бы испытать на себе крепкий и здоровый сон. Это не больно, совсем не больно. – Такой вкрадчивый голос мог иметь только директор академии Кросс, неосторожно прервавший мои туманные размышления.

Честно, я не заметил, как оказался на месте назначения. Ректор задумчиво рассматривал моё помятое лицо, склонив голову на бок. Его шаль трепетала от ветра – в комнате было открыто окно. Свежий воздух ударил в голову. Ягари, прислонившись к стене, угрюмо наблюдал за моими неловкими метаниями. Я, как мне казалось, уверенным движением захлопнул дверь, но моему Учителю гораздо заметнее была непонятная дрожь в моих руках. Чёртово утро!..

— Это что это у тебя?.. – Учитель хлопнул меня по щеке. На губах у него была издевательски-противная ухмылка. Я с удивлением потрогал свою шершавую щеку.

— Ох, ты, пришли времена!.. – Кросс закатил очки к потолку и сложил руки на животе в смешной замочек, — и дети растут!!

Я не заметил, как ректор оказался около меня:

— Ути, какая брутальная щетинка!.. – он больно оттянул в сторону мою щёку. Я поморщился и резким уверенным движением отбил руку ректора. Кросс замер, судорожно схватившись за запястье. В воздухе повисла напряжённая тишина.

Спустя секунду тишину взорвал оглушительный хлопок. Потом ещё, и ещё. Видимо, я удостоился бурных оваций Ягари (для сдержанного и скучного Учителя это было что-то вроде взрослого небритого мордоворота с розовым шариком – так же нелепо). Хотя и это у него получалось в высшей мере степени солидно и внушало уважение. Спина не произвольно выпрямлялась и руки замерли ровно по швам. Я стряхнул наваждение и угрюмо уставился на этот цирк двух персонажей: клоуна и живодёра-дрессировщика.

— Конечно, как же могло быть иначе, если я ничего больше не делаю за последний месяц, кроме как стреляю, бегаю, прыгаю и банально отжимаюсь… Хотите сделать из меня атлета и послать на конкурс самого упругого торса и самых огромных мускул?

— Не смешно. – Ягари бросил сигарету в раскрытое окно. Я видел, как Кросс сменил цвет с красного на синий, а затем на зелёный. Однако визга и истерик по поводу того, что *цитирую* «ЗДЕСЬ НЕ КУРЯ-А-А-АТ!!!» закатывать не стал. Сейчас физиономия ректора выглядела более чем осмысленной. И даже старушечья шаль за долгие годы пребывания здесь мне перестала казаться нелепой. Совсем чуть-чуть.

— Ты думал, что всё так очень просо делается? – голос Учителя сквозил пренебрежением и горькой усмешкой. – Примерно месяц назад ты вёл себя, как червяк, повисший на крючке у рыболова! Нужно же было тебя как-то растолкать.

— Интересный способ. Ради чего? – я уставился в стену прямо над головой Ягари. Воображаю, какой у меня тогда был бессмысленный взгляд, если Учитель так разъярился.

В секунду рядом оказался разгневанный Тога. Он сгрёб меня за шиворот и притянул к себе. Это было так неожиданно, что я часто-часто заморгал в духе влюблённых фанаток Ханабусы, судорожно вцепившись в руку Ягари. Ветер развивал его тёмные волосы, ноздри гневно трепетали. Он тяжело дышал табачным смрадом. Мои глаза расширились от удивления.

— Не для того я вытаскивал тебя из той зловонной кучи, куда ты позволил себя затащить!.. Теперь ты оружие в руках Охотников и не позволяй больше никому себя использовать!.. – Мою рубашку он отпустил так же резко, как и схватил. Я немного дёрнулся в сторону, застыв в проёме, как клинический дибил и потенциально недалёкое от питекантропского развития обезьяноподобное в одном лице. Ягари разгорячено сплюнул и отвернулся к окну.

Почти физически я ощущал, как что-то шевелится внутри. Как стекленеет взгляд и внутри просыпается стальной холод.

— Собирай вещи. Сегодня отбываем. Списки, дел по горло. – Учитель не поворачивался. Голос больше похож был на старческое ворчание бывалого вояки. – На первых порах будешь со мною. Тебя из гнезда выпускать – сдохнешь с голоду, не поймав ни одного червя на пропитание.

— Да, Яга… кхм… Учитель.

Я стоял молча и смотрел, как трепетно облетая массивный силуэт Ягари, в комнату прибывают бледно-розовые и такие ненавистные лепестки сакуры.

«Весна?..» – подумал я запоздало.

Пошатнувшись, я направился к двери. Уже захлопнув её, всё же успел услышать тихое неодобрительное бормотание ректора.

Казалось, с каждым шагом сердце становилось камнем. Лютый холод, а затем нестерпимый жар – будто надо мной злорадствовали Акатсуке со своим смазливым братишкой.

Я стряхнул наваждение. Кажется, впервые за долгое время в моей голове смог установиться хоть какой-то порядок. Вещи встали на свои места, а мысли больше не носились роем глупых первокурсниц. Движения были чёткими и размеренными.

В ванной я увидел осунувшегося наркомана с явно выраженными признаками шизофрении в глазах. Мне стало дико противно – в кого превратил меня этот коварный вампир женского пола, что убил в своё время Юкки?..

«Теперь ты оружие в руках Охотников и не позволяй больше никому себя использовать!..»

«Ха. А больше и некому» — вспомнил я слова Ягари и сам же себе на них ответил.

— А ты, однако, быстро. – Ягари взглянул на свои ручные часы. – Я думал, девушек ждут гораздо дольше.

— Вы, видимо, очень давно не проводили время с девушками. – Я не хотел оставаться в долгу. Тем более нужно было как-то разбавить обстановку.

Ягари слегка побагровел, не ожидая от меня словесной инициативы, но ему, видимо было приятно моё теперешнее состояние.

Для нас обоих начиналась вольная жизнь охотничьих псов. Под вздохи и ахи ректора, усердно машущего нам своим неизменным платочком, предо мной вырисовывался чистый лист новой, полной интересных неожиданностей, жизни. Жизни цепных боевых машин. Тех, кому дают надежду на свободу, но отбирают возможность жить в безопасности. Теперь я один из тех, кому не позволено дарить жизнь. Я то, что готово рушить.

— Ха. Ну, что, барышня-с, не передумали-с ещё бежать-с обратно за парту Кросса?.. – Усмехнулся Ягари, прикуривая очередную сигару (уже третью за последние 15 минут). Я поморщился и поправил сползшую лямку дорожной сумки.

— Зачем вы надо мной издеваетесь?! – В глаза ярко светило солнце, но весной оно совсем не грело.

— Я? Издеваюсь?.. Я просто хочу украсить твою унылую депресняковскую мину хоть какой-то человеческой эмоцией. – Как бы между прочим опять принизил меня Ягари.

Я ухмыльнулся:

— Ну да, ну да…

— Знаешь, — Ягари выдохнул в мою сторону облако дыма. Я закашлялся, — с щетиной ты больше похож на Охотника.

— С ней я больше похож на патентованного шизофреника! – пробурчал я, невольно коснувшись пореза, который неосторожно оставил на щеке примерно час назад. На месте его уже давно ничего не было – довольно жутким ощущением таилась во мне эта проклятая регенерация.

— Ха. Можно подумать без щетины ты сильно адекватный!.. – Ягари выбросил дымящийся окурок куда-то в кусты.

— Почему это я сразу псих? – тут, наверное, стоило возмутиться, но у меня почему-то кроме безразличия ничего не получалось.

— А ты считаешь нормальным орать ни за что, ни про что посередине коридора на бедную испуганную ученицу? – снова ухмылка.

— Нечего у меня было спрашивать про Ичиру… Идиотка! — пробурчал я. Внутри сжался противный комок горечи – нахлынули воспоминания.

— Ладно. А набрасываться на невинного старосту, назойливо приставляя к его виску пистолет?

— У него были клыки!.. – горячо возразил я.

— Да, но это был костюмированный бал в честь Хэлоуина! – расхохотался Учитель. Это была любимая тема для обсуждения всей академии Кросс в одно время.

Я угрюмо опустил голову, поправляя ненавистную лямку. Уже давно научившись безразличию, мне было непонятно, отчего у меня так иногда горят щёки при метких и обидных словах Учителя.

Оставшиеся полтора часа мы шли молча. Изредка я кашлял, попадая по струю дыма Ягари, но в целом мы оба наслаждались незыблемой тишиной.

На горизонте показалось странное деревянное сооружение, имеющее неотёсанный и неопрятный вид. Казалось, эта маленькая бревенчатая хижина давно заброшена. Учитель мне ничего не пояснял, а пока от него не было колких фраз, я тоже предпочитал не нарываться на очередную насмешку над особенностями моего странного поведения. Поэтому я ничего не спрашивал, но мы упорно продолжали двигаться в сторону этого странного строения.

Заметив, может быть, какую-то неуверенность в движениях Ягари (не исключено, что мне просто показалось), я быстро смекнул, что это есть его личное убежище. Так я и думал, что поселить меня в какое-нибудь левое помещение у человека с фантазией военного маразматика не хватит соображения.

— Что замер, как Ханабуса перед Кураном? Заходи. – Я вздрогнул. Неудачное сравнение. Кто-нибудь другой бы сейчас извинялся под дулом моего верного «Bloody Rose». Но это был мой Учитель. Так что второй глаз я про себя решил оставить ему на память.

Я зашёл в это дохнувшее пылью тёмное помещение. Мне стало не по себе. Гулко захлопнулась дверь и внутри оборвалась связь с прежним миром. Где-то что-то щёлкнуло – события завертелись в ярком и радужном водовороте непонятных явлений.

Кровь Шизуки, слёзы Ичиру, глаза Юкки, ненавистный Куран и цветастый передник Кросса – всё смешалось в одно целое и ударило в голову.

Нахлынула волна эмоций – первая остро-ощутимая волна за последние полтора месяца – стёрлось в порошок безразличие и померкли краски. Глаза закрылись и, кажется, вокруг не стало больше никакого ничтожного мира…

Целая бесконечность перед глазами, приправленная лепестками ненавистной сакуры.

— Айдоу! АЙДОУ-У!!! – Акатсуке яростно сверкал глазами. Волосы на затылке дыбились гневным ёжиком.

— аа? Ну чего? Чего так орать?!.. – зевнул не выспавшийся за день Ханабуса. — Тшшш! Не нужно беспокоить Канаме-саму! – наивные глубокие, сверкающие неистовством глаза нВ миг озарила вспышка преданности маленького, но очень верного щенка.

— Это, я спрашиваю, что такое?.. – он потряс перед недоумевающим братом свежей макулатурой. – Мать твою!.. Это что такое?!?

— Запомни, моя мама – твоя тётя. – Надзирательно поднял палец вверх Ханабуса. – Дай сюда, что там у тебя?..

Он взял в руки яркий глянцевый журнал, согнутый на развороте и открытый на странице с каким-то постером.

— Что? – Айдоу удивлённо поднял брови вверх.

Каин побагровел от негодования и молча ткнул в изображение.

На братьев со страниц престижного молодёжного журнала смотрел … сам Идол. Вернее – Ханабуса Айдоу. Маняще белоснежная улыбка, ясные голубые глаза, исполненные искушением и невинностью одновременно, романтический шухер на голове и недвумысленно расстегнутая на груди чёрная атласная рубашка.

— Это я. – вздохнул Айдоу, невольно любуясь изображением, — я же просил их, чтобы они подобрали какое-нибудь более удачное фото! – он ещё раз вздохнул и разочарованно кинул чтиво на журнальный столик.

— А ты у нас в модельки подался, значит? – удивительно быстро успокоившись, поинтересовался Каин.

— да. Между прочим, по просьбам моих много численных фанатов! – Ханабуса озорно подмигнул брату, развалившись на кресле и сладко потягиваясь. Спросонья непослушные локоны топорщились в разные стороны ещё больше, придавая волосам сходство с умильными ушками, от чего сам их хозяин казался встревоженным котёнком.

— Можно подумать ты съедаешь по десятку сердец за раз на завтрак, обед и ужин. И ещё ночью хомячишь! – раздражённо пробурчал Акатсуке, вертя в руках бокал с растворённой кровяной таблеткой.

— Хи-хи, а ты, я смотрю, уже давно не можешь надкусить одно миленькое больно знакомое мне сердечко! – хихикнул Ханабуса, прячась за диванной подушкой от гневного взгляда задетого родственника.

— а вот, кстати, и счастливая обладательница! – приметил Айдоу, осторожно выглядывая из мнимого укрытия.

— Обладательница чего? – безучастно поинтересовалась Рука, изучая вид из окна. - Тех дивных роз, что кто-то оставил у меня на кровати? Хм, да, мне действительно понравился их чёрный цвет.

— Я знал, что тебе понравится… — почти неслышно отозвался Акатсуке. Рука, конечно, не могла ничего слышать. Тем более, она довольно быстро удалилась, как всегда, не попрощавшись. А вот Айдоу, державший ухо в остро, довольно таки быстро сконцентрировал своё внимание на пикантных подробностях.

Каин ожидал незамедлительного появления колкостей со стороны брата в свой адрес, но почему-то тот загадочно молчал. Только ехидно улыбался.

Но уже в дверях Айдоу внезапно остановился и ещё раз взглянул на брата, теперь улыбаясь одними глазами:

— Интересно, а почему именно на кровати? Или это намёк?..

Я слышал возьню на первом этаже. Отчётливо слышал, несмотря на то, что между четвёртым и первым этажами было приличное расстояние. Но ничто не могло оторвать меня от созерцания лепестков сакуры. При лунном свете и темноте непроглядной ночи они казались какими-то отрешённо тёмными, совсем не похожими на снежинки, с которыми их часто путают. Всегда удивляло, почему же они такие хрупкие? Срываются от малейшего дуновения лёгкого весеннего ветерка. В прочем, не важно.

Я обернулся и погрузился в созерцание уже более прекрасного существа, которое до сих пор пребывало в глубоком сне. Довольно трудно всё-таки научиться засыпать по утрам.

Лично Меня не трогало то, что Юкки спит со мной, в одной кровати. Однако саму же мисс Куран долго смущало общее лежбище. И особенно общее одеяло. При этом она в смущении долго первые дни возилась у меня за спиной, дополнительно продлевая и без того ярко выраженную бессонницу. Это всегда казалось смешным и очень наивным. Как раз в духе моей милой младшей сестрёнки.

Но сегодня утром как будто бы всё было немного не так. Та самая зловещая красная луна теперь не ласкала взгляд, и чувство неясной нервозности распространялось по всему телу, заражая сознание мыслью о чём-то близком и неизбежном.

Хотя я внешне оставался незыблемо спокойным, что и придавало мне такое поразительное сходство с роковым романтиком (по словам Айдоу).

— Мать твоя в детстве косоглазием страдала!.. – запущенный в кусты окурок описал такую гневную дугу, будто бы уже сейчас готов был раздуть из своего дотлевающего самомнения пожар громадных масштабов. Хоть это были всего лишь едва проросшие хиленькие кустики роз.

— Ты меня учил! – огрызнулся я. – И мать моя тут ни при чём!

— А! Всё равно! Мать твою!.. – Ягари сплюнул, но во всех его движениях, силуэте, порывах чувствовалось полное удовлетворение. Ворчал же он, скорее, по своей старой солдафонской привычке.

Дымящийся «Bloody Rose» сверкал под мёртвым светом кровавой луны. Точно такая, помнится, была весной. Той весной, когда я очнулся в холодном поту от ужасных видений. Окунулся в жизнь Охотника, продолжив семейное дело…

Ягари поправил воротник неизменного плаща, запустив руку в карман за очередной сигаретой.

— У тебя когда-нибудь дым из ушей пойдёт. – Не оборачиваясь заметил я, учуяв мимолётный запах дыма вновь закуренной сигареты. Моё внимание привлёк огромный мёртвый особняк в четыре этажа. Строение, исполненное под старину, было разбито на башне и, хоть и было невысоким (четыре этажа – довольно слабо), но казалось величественным за счёт размаха вширь.

— что это? – я кивнул в сторону сооружения, по-прежнему не оборачиваясь и не вытаскивая рук из карманов.

Ответ последовал с замедлением и неохотой. По-видимому, голос Ягари отчего-то дрожал. Может быть, ему было холодно?

— богатые ротозеи из людей. Поселились в глуши, а нам их защищай. – Он снова сплюнул. – В прочем, там давно уже никто не живёт. Плохое место.

— Мне так не кажется. – Я прислушивался. Что-то творилось у меня внутри, сжимался осколок льда, всё гуще и гуще нарастал азарт гончей, нюх охотника. Холодная сталь оружия жгла сознание, тело и всё внутреннее Я тянулось туда, на то место, где и завис алый диск луны, словно проклятый. Словно привязанный к этому месту.

— Что встал, как суслик в минном поле?.. Пошли уже! – Ягари крепко взял меня за руку и дёрнул в сторону дома.

(два года назад)

Я очнулся в холодном поту. В венах скапливалась кровь, закупоривая вены. Бурля обжигающей сталью и режущим холодом. Невыносимая боль, и каждая клеточка остервенело ныла.

Ни тело, ни сознание, ни разум, ни душа – ни что не помнило НИЧЕГО, кроме ужасающей тоски и боли. Хотелось рвать кожу в клочья зубами. Кричать, но получалось глотать раскалённый воздух. Вот-вот и изо рта от горячности станет выходить пар.

Раскалённым металлом в голове засела пустота. Но мне удалось сесть. Руки дрожали настолько крупной дрожью, что я не сразу понял, нахожусь ли я в движении сам или же остаюсь на своём месте.

Рядом, прямо передо мною виднелся силуэт, отрешённо скрестив руки на груди смотревший в окно на громадную, облитую кровью луну.

Я не сдержал больше боли, рвущейся наружу, иначе бы она просто разодрала меня на части, и тихо охнул. Мне казалось, это будет яростный болевой крик, от которого лопнут барабанные перепонки и треснут стёкла, но это был ослабленный, обезвоженный, измождённый стон.

Но даже он прозвучал в ночной тишине, как выстрел, охватив и заставив обостриться все черты незнакомой комнаты.

Человек, казалось, примёрзший к окну, обернулся настолько резко, что у меня зарябило в глазах и не в силах выдержать напряжения, я повалился на мокрую подушку, снова издав тихий хриплый стон.

Незнакомец словно был не в меньшем напряжении, чем я.

Он дал мне воды или какой-то дряни – я не разобрал – что я с жадностью выпил, не чувствуя утоления жажды, а лишь только ещё более остро её ощутив.

Это действительно был мужчина, как я смог определить с первыми лучами солнца. Тогда уже я перестал чувствовать вообще что-либо, находясь в неподвижном состоянии. Однако любое движение мне причиняло адскую боль.

— Кто вы?.. – на удивление, голос не дрогнул, однако фраза всё равно вылетела на одном вздохе, отчего слова налетели друг на друга и сбились с кучу.

— Человек. – Незнакомец глубоко затянулся, выпуская вонючие клубы дыма.

— А… А я кто?.. – фраза прозвучала ровнее. Казалось, я теперь вообще не помнил интонаций верных.

— А ты вампир. – Незнакомец растянул губы в широком оскале, — а я убиваю вампиров.

Предложение впилось в мозг. Нервные окончания воспалились острой болью перед опасностью. Я шевельнулся и тихо застонал. Я обездвижено смотрел, как приближается эта мрачная и грузная фигура, а мои глаза расширялись от ужаса, вместе с тем бросая резкий вызов.

Фигура замерла, нависнув над кроватью.

— Тебя-то я не убью. – Снова оскал.

— Почему? – мне от этого лучше не делалось.

— Потому что ты их сам отстреливаешь, как собак. – Вздохнул Охотник, выпустив очередную напористую смрадную струю.

Я озадачился. Боль отступила, везде было печально и пусто, отчего хотелось снова неистово кричать.

— ты ничего не помнишь? – сочувственно и с ехидной усмешкой поинтересовался Охотник.

Я молча посмотрел на него молящими глазами.

— Как я могу вас называть? – я запоздало вспомнил, что нужно узнать, кто же всё-таки этот странный Охотник. После часового молчания.

— Называй меня папа.

— Канамэ-сама, что-нибудь принести? – Айдоу услужливо замер, преданно заглядывая мне в глаза. Отвечать не хотелось, и я лишь отрицательно покачал головой. Обычно в этой непохожей на остальные комнатке под самой крышей главной башни я оставался один. Но в эту ночь здесь что-то забыл Ханабуса. Возможно, он тоже чувствовал какую-то неясную тревогу. Глаза его сегодня сверкали совершенно по-другому, и будто их лихорадочный блеск вводил меня чуть ли не в состояние липкого и жуткого ужаса.

Сейчас ещё была даже не ночь, а всего лишь поздний вечер. Но, несмотря на это, все обитатели особняка уже проснулись. Весь день в воздухе витало это немое напряжение.

Сейчас, когда я смотрел в окно на чудовищную громадную луну, словно старательным художником окрашенную в красный, внутри будто просыпалось какое-то звериное чувство. Все инстинкты обострялись, отчего руки тихонько подрагивали на подлокотниках кресла.

Честно говоря, у меня было ощущение де жа вю. Точно, не помню когда, но я видел эту удивительную красную луну, не принёсшую мне обычного спокойствия и наслаждения.

Нервы были натянуты в очень тонкую нить, на грани срыва…

Видимо, Каин ощущал то же самое. Он широкими шагами мерил маленькую комнату, яростно ускоряясь. Ханабуса стоял спиной ко всем, скрестив руки на груди и тихонько подрагивая, будто бы от бессильного ужаса от происходящего и тихой ярости. Рука стояла спокойно, тоже скрестив руки на груди. Но её удивительные огромные глаза блестели в темноте, выражая откровенный панический страх и беспокойство.

Похоже, все решили собраться здесь.

Внезапно, дверь со стуком отворилась. В комнату вбежала малышка Куран. Юкки, не оборачиваясь ни на кого, опрометью ринулась прямо ко мне. Я встревожено встал, и она кинулась ко мне в объятия. Щеки были мокрыми, руки дрожали…

— Мне страшно… — её шёпот взбудоражил всех в этой комнате, и мы, как по команде все уставились на ужасную и коварную кровавую виновницу торжества.

«Ну, прогуляюсь я. И что такого?..» — встревоженности не было предела. И покоя не было тоже. Я метался по комнате, как вампиром укушенный, то и дело спотыкаясь об что-нибудь.

Отец спал. Я прекрасно знал, что разбудить его может только стадо вампиров, поэтому особо не беспокоился о том, что он вдруг меня услышит.

Всё-таки решив для себя, я выскочил на улицу, поправляя воротник. Честно, хотелось выть на луну, и я, стряхнув наваждение, быстрыми шагами удалялся от лачуги прямиком в лес.

Словно кто-то дёргал за нити – я не мог остановиться, ускоряясь, ускоряясь и ускоряясь. Я почти бежал, а кровь бурлила источником в висках. Нюх и зрение обострились, словно впереди меня ожидала дичь, которую тут же нужно было прикончить.

Внезапно, я столкнулся с высоченным забором. Сердце очумело заколотилось в страшной, дикой пляске. Так, что я упал на колени, зажав голову руками. Кажется, этого и не требовалось, её и так как будто взяли тонкими, раскалёнными щипцами.

Стучало в висках:

— Однажды, я приду и убью тебя…

— Я буду ждать…

— Ааа!.. – в бессильной ярости я поднял голову. Казалось, глаза налились кровью так густо, что излучали бардовый свет цвета крови.

Передо мною вырисовывался огромный особняк, давеча примеченный мною же. Над ним висела злополучная луна. Она, словно проклятая, излучала такой резкий свет, что я невольно зажмурился в измождении. Мне казалось, что я чувствую на губах вкус крови…

Она, словно двигаясь, осветила ярким светом весь злополучный особняк, неуклонно держась над единственным шпилем главной башни, что стремительно взвилась иглой до самых облаков, словно протыкая этим самым шпилем небеса.

Меня опять подняло и закружило. Я неуклонно приближался к проклятой башне. Согнув стальные прутья забора, вот-вот уже совсем близко был я, взлетая по опасной лестнице исключительной работы.

Наверх, наверх, наверх…

Из темноты мне навстречу ринулась тень, что тут же прыгнула на меня, вцепившись острыми ногтями в лицо. По грациозности движений я определил девушку.

Её дикий визг заставил меня плотно закрыть глаза.

«дурак!! Зачем я это делаю? Как мне сражаться с закрытыми глазами??» — но внутренний голос заставил меня замолчать, подчиняясь инстинктам.

В сосредоточенной борьбе мы скатились вниз. Не могу поверить, я дрался с девушкой.

В свою очередь, она неистово колотила меня, словно одержимая. Хотя в движениях чувствовалось внутреннее благородство, словно её опьянили и заразили безрассудством. Очевидно, она действовала на инстинктах, не соображая вообще ничего. Но ко мне каким-то образом вернулся разум.

Видимо, ей очень нужно было, чтобы я заглянул к ней в глаза, но я по-прежнему оставлял их плотно закрытыми, что придавало ей ещё пущей ярости.

В свою очередь, стараясь не нанести ей вреда, я пытался высвободиться мягко.

«Господи, это же вампир, почему я церемонюсь?..» — реакция, нюх и слух вновь обострились, и я резко высвободился, отшвырнув вампиршу.

В ту же секунду, выхватив пистолет, с закрытыми глазами выстрелил. Истошный, леденящий кровь и в то же время исполненный душевной болью крик – всё смолкло.

Я открыл глаза – выстрел пришёлся точно в голову.

Я склонился – мне стало печально при взгляде на прекрасное лицо аристократки. Широко раскрытые красивые глаза лучились болью одиночества, бескрайним удивлением и суеверным страхом.

«Неужели она боялась меня?..» — удивился я. Всё тело было разгорячено и в напряжении. В то же время просыпалась совесть. Это прекрасное создание просто обезумело, она же не собиралась меня убивать!!

«Ты уверен?» — внезапный вопрос моего сознания поставил меня в тупик.

Мне изрядно досталось: царапины щипало, словно мне лицо исполосовали скальпелем, при падении с лестницы, я, очевидно, больно ударился головой.

«Ты с детства головой ударился!..» – я злился на себя за ни в чём неповинную девушку.

Недолго думая я взвалил хрупкое тело к себе на спину, и, будто бы, ударило током. Я вновь дёрнулся, словно вкололи в кровь адреналин. Снова нужно было куда-то бежать. Но на этот раз я притупил порывы, однако продолжил движение по лестнице, хотя и более спокойно.

Ещё я очень отчётливо уловил движение наверху. Затем мне навстречу кто-то явно спускался быстрым лихорадочным шагом. Почти бежал. Я чуть пригнулся, готовясь отразить нападение, однако девушку не бросил.

Внезапно, струя огня прошлась в нескольких сантиметрах от щеки, опалив волосы. Я вскрикнул от удивления, но тут же взял себя в руки. Осторожно положив девушку в безопасную бойницу, я обернулся и увидел разъярённого парня. Тот издал стон боли и негодования и тут же всё вокруг заполыхало. Я с ужасом, но холодной расчётливостью взвёл курок.

Было очень жарко, круг огня смыкался, заставляя меня прижиматься к раскалённой стене. Дыма не было, но будто воздух тоже горел и, вдыхая его, мне будто в горло заливали расплавленное железо.

— Стоп!!! – заорал кто-то. Дохнуло невообразимым холодом. Языки пламени застыли в метре от моего облитого потом лица. Я в недоумении уставился на только что появившегося взбудораженного юношу. У него дрожали руки, а глаза гневно сверкали, словно две огромных прозрачных льдины ясным днём. Он строго выпрямился:

— Акатсуке, что происходит!.. – голос был высокий от напряжения, срываясь на фальцет, больше подходил в такие моменты девушке.

По-видимому, Акатсуке был страшен. Убитый чем-то из нутрии, он опирался на перила. Губы дрожали, глаза плавили всё вокруг. Буквально за секунду он готов был прикончить меня, предварительно подвергнув страшным мукам. Он ничего не говорил, только издал тихий стон невероятного отчаяния и ярости.

Физически ощущалось, что он сейчас разорвёт меня в клочья.

Не теряя времени, я прыжком достиг высокого подоконника. Стёкла от невыносимого жара лопнули, вылетев наружу. Только позже я обнаружил, что один из осколков впился мне в ногу.

— З-зеро?.. – вихрастый юноша не был бы удивлён больше, если бы увидел привидение.

Я, собираясь эффектно исчезнуть в пустоте, обернулся. Наше трио замерло, мою голову пронзила неистовая боль, словно впился острый кинжал. Я схватился за голову и, балансируя на грани, накренился.

Момента падения я не уловил. Я уловил, что падаю. Но вовремя, не оправившись от страха за свою жизнь, схватился за цепь и подтянулся. Руки дрожали.

По бойницам удалось зацепиться за край крыши и, оттолкнувшись влететь в помещение, разбив огромное витражное стекло.

Осколки исполосовали одежду, но серьёзных травм не было. Приземлившись на четвереньки и вскочив, я, уловив силуэт перед собой, даже не стал разбираться – приставил пистолет к чьему-то виску и выстрелил, не задумываясь. Потом ещё, ещё, ещё, и ещё. Я всадил в этого вампира всю обойму, и, перезарядив, дал контрольные в центр головы и живот, пока незнакомец не опомнился и не смог что-либо предпринять.

Затем я сам упал, корчась от воспоминаний. Неясный силуэт размазал перед глазами ещё больше и, по-видимому, тоже упал, опустившись в кресло. Я задрожал, чувствуя, как из носа хлестнула кровь. Мелкие порезы усиленно начали кровоточить. Я испытывал на себе силу незнакомца на последнем издыхании.

Глаз застилала кровь и ужасный, холодный женский крик отчаяния. Топот, шум, жар и холод…

Чьи-то клыки жестоко вонзились в мою шею…

Неужели это всё?

— А почему чёрные? – Он вопросительно посмотрел на меня.

— Не знаю. Мне казалось, Рука их когда-то любила. – Я положил букет около надгробия. Даже не дрогнул. Но почему-то я очень часто моргал. Обожженная сторона тела саднила, когда я бросил взгляд на две следующие могилы.

— Она хотела убить тебя, чтобы тебе не сделал больно кто-то другой… Как же получилось что ты жив? – ректор не смотрел на меня, печально кутаясь в шаль.

— А я жив? – гулко раздалось внутри меня, хотя я произнёс это вслух.

Мы с Кроссом стояли на кладбище, намереваясь посетить за день могилы Ягари, Руки, Каина, Ханабусы, Канамэ и… и Юкки…

]]> http://advists.com/2010/istoriya-odnogo-oxotnika/feed/ 1 http://advists.com/2010/fanfik-death-note-shokoladnaya-nezhnost/ http://advists.com/2010/fanfik-death-note-shokoladnaya-nezhnost/#comments Sun, 27 Jun 2010 10:55:16 +0000 Agatsuma Sobi http://advists.com/?p=5535 Название: Шоколадная нежность. Часть 1. (ойяяя… неудачное название получилось,… извиняйте)
Автор: Agatsuma Sobi
Бета: увы, нетути
Фендом: Death Note
Жанр: романтика, эмм… яой? Или намек на яой? Короче, как отписывается в фанфиках одна моя подруга, которой я бечу тексты: данный текст принадлежит к тематической группе «яой/сенен-ай»
Персонажи/пары: Мелло/Мэтт, намек на Мэтт/Ниа
Рейтинг: R
Предупреждения: как всегда мой любимый ООС
Жалкие потуги на сюжет: Давайте представим себе, что Тетрадь смерти закончилась совсем не так, как мы видели. Что если все остались живы?.. первая часть про Мэтта и Мелло, лет через пять после всех кошмарных событий в тетради.
Дисклеймер: все персонажи принадлежат создателям Death Note, хотя лично бы я оставила им только Мису и Мацуду, ну и, пожалуй, ещё типчиков из Йотсубы для полного счастья.
Содержание: идея возникла в виде картинки
Статус: закончен
От автора: моя муза в запое, а бета – в отстое, потому творю мозгами, шоколадкой и музыкой Cinema Bizarre. А ещё и вот этой картинкой

Солнечный лучик скользнул через не завешенное окно и потерялся в складках шелкового постельного белья, по цвету соперничающего с ночной тьмой. Оперевшись на резную спинку кровати черного дерева сидел рыжеволосый юноша и осторожно перебирал волосы блондина, лежащего у него на коленях. Блондин спал, по-детски улыбаясь во сне, лишь изредка хмурясь. Мэтт улыбался, глядя на него, ведь мафиози выглядел таким умиротворенным и добрым во сне, что расскажи кому, так не поверят. Мэтт, стараясь не разбудить юношу, дотянулся до своей куртки и достал пачку сигарет и зажигалку. Затянулся и аккуратной струйкой выпустил дым. За первой затяжкой последовала вторая, более глубокая. И тут блондин открыл глаза и сморщился.
— Майл, мать твою, ты опять в постели куришь?
— А как же, детка, после секса, ой как курить хочется, — по голосу Мэтта было слышно, что он издевается.
— Засунь свою «детку» себе в задницу, — привычно огрызнулся Мелло, — и никакого секса не было.
— Ага, обязательно, и не только туда, — Мэтт лукаво ухмыльнулся и выпустил очередную струйку в нос Михаэлю, отчего тот нетерпеливо мотнул головой, как бы прогоняя дым.
Поднявшись и завернувшись в простыню, Мелло бурча проклятия, отправился в ванну. Мэтт сполз на подушку и поудобнее вытянулся на кровати. Завтра день рождения Михаэля, а значит, придется приготовить ему в подарок что-то особенное. И коробкой шоколадок, как во время дела Киры, он теперь обойтись не сможет. Тут нужно что-то особенное, но что?.. Мэтт закрыл глаза, слушая звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной. В воображении тут же возникла соблазнительная картинка: струйки воды мягко скользят по хрупкому телу блондина, лаская его нежную кожу. Намокшие волосы тяжелыми пшеничными прядями лежат на плечах, розовые губки, приоткрыты для очередного вздоха … Мэтт застонал и скользнул рукой под простыню. Восставшая плоть немедленно требовала его прикосновений и пульсировала в ладони. Мэтт скользнул ладонью вверх вниз и застонал, извиваясь на кровати. Представлять, как блондин скользнет на пол, становясь перед ним на колени и беря его член в свой рот, стало для «юного сэра Дживаса» обычным. Мэтт давно не сомневался по поводу своей ориентации. Его совершенно не интересовали девушки, в любом плане. Примечательно было то, что ему нравились блондины. Кстати, первым его любовником был Ниа, в сущности, довольно пассивный мальчик. А потом Мэтт понял, что влюбился. Только, вот похоже, на этот раз Майл потерпел поражение и «game over». Его игра зашла в тупик, как бы он не соблазнял Михаэля, тот был как непробиваемая глухая стена. Мэтт ещё раз скользнул рукой по члену, размазывая по стволу полупрозрачную жидкость.
— О, Боже… да, Мелло, да... ещё…
Имя Мелло срывалось с его губ тихим шепотом, отдаваясь в ушах сладким ядом обольщения. Тело горело, словно в огне, пульсация становилась более быстрой и, не сдержав судорожного вскрика, Мэтт выгнулся в последний раз и рухнул на подушки, как подкошенный. Он лежал на кровати, растворившись в своих ощущениях, и внезапно до его слуха донесся звук выключаемой воды и шлепки босых ног по полу. Мэтт, ругнувшись, быстро натянул на себя простыню, сворачивая её в несколько слоев, чтобы не было видно мокрого пятна, и перевел дыхание.
— Ты меня звал? – блондин выглядел озадаченным.
— Тебе показалось… — голос Мэтта был хриплым.
— Хм, ясно, я на кухню, хочешь – приходи.
Блондин удалился, вызывающе покачивая бедрами, а Мэтт в очередной раз проклял Мелло за его чертову соблазнительность и за то, что полотенце было слишком маленьким. Он спускалось ниже, чем позволено было, приоткрывая выступающие косточки узких бедер и дорожку золотистых волос, спускающихся все ниже под чертову махровую ткань. Именно сейчас, как никогда, Мэтту хотелось сорвать этот ненужный кусок материи, прижаться щекой к впалому животу и целовать, целовать, целовать, пробуя Михаэля на вкус. Наверное, он такой же сладкий, как тот шоколад, что он вечно ест. Мэтт со стоном поднялся, отгоняя слишком реалистичные картины подальше от своего богатого воображения, и направился на кухню. Мелло стоял около плиты, варя кофе и откусывая от очередной шоколадки. Мэтт сел на стул и опустил голову на руки, его трясло как в лихорадке уже только от того, что Мелло находился рядом с ним, да ещё и в таком виде. Мэтт поднял глаза, смотря на голую спину мафиози с выступающими лопатками и натыкаясь взглядом на капельку воды скользящую вниз по позвоночнику, теряющуюся где-то в ткани полотенца, немного приоткрывающей кусочек бледной кожи ягодиц. «Не смотреть, не смотреть, не смотреть, не смотреть!» сам себя убеждал Майл.
— Мэтти, что с тобой? Ты какой-то… измученный?.. – спросил Мелло, ставя перед ним кружку с кофе и принимаясь за очередную плитку шоколада.
— Все в порядке, просто голова болит, — дрожащим голосом соврал геймер, замирая от ласкового обращения.
— Понятно, — Мелло откусил шоколад и зажмурился, как довольный кот.
Мэтт отставил кружку и встал из-за стола, отправляясь в спальню, не замечая печального и одновременно жадного взгляда Михаэля, устремленного на него. Майл закрыл дверь и подошел к зеркалу. Оно бесстрастно отразило довольно красивого рыжеволосого парня, в черных домашних джинсах, с накаченным, оголенным торсом. С мученическим выражением лица и синяками под глазами. Мэтт, взяв с тумбочки сигареты, подошел к окну. За ночь стекло покрылось причудливыми ледяными узорами, каждый из которых словно бы рассказывал свою волшебную историю. Затяжка, ещё одна…
— Мэтт, ты, что обиделся?
Мэтт вздрогнул, когда Мелло прижался своей щекой к его щеке, руками обвивая его талию.
— На что? – отстранённо спросил Майл, крепче прижимая Михаэля к себе.
— Ну, не знаю, — протянул Мелло.
— Мел?
— Что?
— Завтра твой уже двадцать шестой день рождения.
— Я помню. Кстати, у меня уже есть желание, которое ты вполне в силах выполнить.
— Интересно, какое? – настораживаясь, спросил Дживас, каждый раз, когда Михаэль говорил таким тоном загадочного чеширского кота, это не сулило ничего хорошего.
— Первое: ты купишь мне большую коробку шоколада, — Мелло тут же положил палец на уже открывающийся рот геймера, — молчи, я знаю, что ты сейчас скажешь, — остановил он его, — а второе моё желание: ты весь день будешь исполнять все мои желания.
— Что-то чувствуется мне подвох в этом желании, — недоверчиво протянул Майл, туша сигарету.
— Никакого подвоха, — Мелло невинно захлопал ресницами.
— Мда?.. ну, поверю тебе на слово, детка.
Мэтт, засмеявшись, увернулся от, задохнувшегося от гнева, блондина и выскочил в гостиную. Все оставшееся время он провел перед видеоигрой, сидя на полу перед диваном, на котором в позе султана развалился блондин, покусывающий кончик ручки, вперемешку с шоколадом и составляя план своих желаний. Изредка Мелло ерошил волосы рыжего, тогда тот недовольно встряхивался и с ожесточением нажимал на все существующие кнопки. Старинные часы давно пробили полночь, когда Мэтт наконец-то оторвался от игрушки. Он с хрустом потянулся и встал с мягкого уютного ковра. Мелло давно спал, улёгшись на одну руку и свесив другую. Ручка с листком валялись далеко-далеко в изножье дивана. Майл усмехнулся и, подняв блондина на руки, понес в спальню. Аккуратно уложив юношу на кровать, он накрыл его пледом и улегся рядом. Михаэль во сне, словно интуитивно чувствуя, где он находится, придвинулся ближе к нему и обнял, прижимая Мэтта к себе за талию. Дживас вздохнул, осторожно поцеловав Мелло в висок, закрыл глаза и уснул.
Утром его разбудило легкое прикосновение губ к щеке. Мэтт открыл заспанные глаза и увидел именинника, сидящего на нем верхом. Сказать, что Майл был удивлен, значит, ничего не сказать.
— Доброе утро, — нагло улыбнулся блондин.
— Угу, доброе. С днем рождения, детка, — издевательски улыбнулся Мэтт.
— Ты не забыл, что сегодня ты выполняешь все мои желания?
— Помню.
— Так вот первое желание: прекрати меня так называть! – потребовал блондин и слез с геймера, — Вставай и одевайся.
— Что ты хочешь? – без особого интереса спросил Мэтт, натягивая кофту.
— Что я хочу, ты узнаешь позже, — пообещал мафиози, натягивая перчатки и выталкивая Мэтта за дверь.
Первым магазином, который они посетили, был кондитерский, где Мэтт, как и обещал, купил другу ОГРОМНУЮ коробку с шоколадом разных сортов и начинок. Потом Мелло зачем-то затащил геймера в магазин одежды. «Мадонна, мне конец, Святая дева, я пропал!», мысленно застонал юноша, видя то, с каким рвением Мелло берется выбирать себе одежду и, представляя, сколько они там пробудут. Парикмахерская, магазин духов, обувной, супермаркет, ювелирный…
— Домой? – спросил Мэтт, садясь за руль.
— Неа, — помотал головой блондин, откусывая от шоколадки и запивая её красным вином, — в клуб.
— Откуда, интересно, у тебя столько энергии?
— От шоколада, — улыбнулся мафиози и замолчал, глядя в окно.
— Мелло, а ты хотел бы получить кое-что особенное на свой день рождения? – внезапно спросил геймер, останавливаясь возле клуба.
— Особенное?.. – Мелло потянулся, — да, наверное.
Мэтт усмехнулся и вошел в клуб вслед за блондином. Мелло сразу умчался в сторону танцпола, а Мэтт сел за барную стойку, издали выискивая взглядом блондинистую макушку мафиози. Внезапно кто-то осторожно тронул его за плечо, Мэтт обернулся и еле сдержал вскрик удивления. Рядом с ним стоял Ниа, накручивая на палец прядку белокурых волос.
— Ниа? А ты здесь откуда?
— Случайно забрел, — пожал плечами паренек, — А вы как здесь?
— Да, у Мелло день рождения.
— Ясно…эм… Мэтт?
— Что?
— Вы, что поссорились?
— В каком смысле? – Мэтт поперхнулся коктейлем, — Ты о чем?
— Ну, просто я вижу, ты какой-то задумчивый, а Мелло как будто чем-то обижен. Вы поссорились, да?
— Не дождешься, — резко сказал Майл и тут к ним подлетел Мелло.
— Мэтт, пойдем со мной тан… о…Ниа…. – растерянно пробормотал блондин, переводя взгляд с геймера на Нейта.
Мэтт решительно подхватил Мелло под локоть, пока эти двое не начали вновь ссориться и вытащил из клуба.
— Сволочь белобрысая, убью… — внезапно тихо сказал блондин, когда они почти приехали к дому.
— За что? Вы же вроде даже поговорить с ним не успели?
— Все равно убью, — упрямо помотал головой Мелло, — он, кажется, с тобой флиртовал?
— Михаэль Кель, тебе никто не говорил, что ты жуткий собственник?
— Нет, — Мелло пинком открыл дверь в квартиру и плюхнулся на кровать в спальне. Мэтт присел рядом с ними и коснулся светлых волос, блондин тут же перехватил его руку и улегся головой ему на колени, – Ты только мой, и запомни это навсегда! – тоном, не терпящим возражений, заявил Михаэль.
— Запомню, — Майл втягивает носом воздух и с раздражением отмечает запах спиртного.
— Кстати, мой день рождения ещё не кончился!..
— Без пяти двенадцать, — усмехнувшись, сказал Мэтт.
— И что? У меня на эти пять минут есть ещё одно желание.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты меня шоколадкой покормил.
— Это легко, — Мэтт взял в руки шоколад и отломил одну полоску, но Мелло остановил его.
— Не так, — и глядя в озадаченные глаза геймера, Мелло, усмехаясь, добавил, — Губами.
Мэтт удивленно покачал головой, но все же взял шоколад в рот и осторожно приблизил к губам Мелло. Тот потянулся к нему и втянул шоколад в себя, слегка касаясь губ геймера. Шоколад растаял на языке, оставив после себя сладкий привкус. Мелло облизнулся, случайно задев язычком губы Мэтта склонившегося к нему все ближе. Мэтт вздрогнул и посмотрел на наручные часы: без двух минут двенадцать.
— Мэтти, а ты говорил про ещё какой-то подарок, особенный, — разорвал гнетущую тишину Мелло.
— Закрой глаза, — Мэтт очнулся и, глубоко вздохнув, наклонился к лицу Мелло, — Не подглядывай, — предупредил он, — а то ничего не получится.
Мелло обиженно надулся, но покорно зажмурился. А спустя короткое мгновение он почувствовал губы Мэтта на своих губах,… Старинные часы пробили полночь, а они все ещё продолжали целоваться. Наконец, Мэтт оторвался от губ блондина и изумленно охнул, когда Михаэль резко притянул его обратно, садясь к нему на колени и оплетая руками его шею. Мэтт, не усидев, упал на кровать, а Мелло начал поцелуями спускаться к его шее. Потом мафиози оторвался от него и хитро улыбнулся.
— Это был чудесный подарок, — прошептал он на ухо Мэтту.
Майл подмял блондина под себя, настойчиво целуя и начиная расстегивать замок на его безрукавке.
— Кажется, я тебя люблю, — сказал он.
— Кажется, ты немного тормоз, если ты до сих пор не понял, что я тоже тебя люблю, — шепнул Мелло, стягивая с геймера полосатую кофту.
Мэтт осторожно поцеловал блондина в шею, слегка покусывая и тут же зализывая языком. Мелло слегка изогнулся под ним, шаря руками по его телу, выписывая лихорадочные узоры на спине. Вздох, стон, осторожные проникающие движения, лихорадочные поцелуи… пальцы медленно скользят по загрубевшей коже шрама, а Мелло шутливо трется щекой об его ласкающую ладонь. Дыхание сбивается, устойчивая картинка мира рушится, остается только ощущение заполненности и жар обжигающего поцелуя, в котором тонет ответный стон…
Михаэль открыл глаза и тут же недовольно застонал. Солнечный лучик скользнул прямо в глаза, отчего блондину пришлось прикрыть глаза рукой. Внезапно он почувствовал теплое дыхание на своей груди и переместил взгляд немного ниже, натыкаясь на рыжеволосую макушку Майла. Мелло улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям и осторожно начал перебирать волосы Мэтта. Тот не открывая глаз, во сне, ещё крепче обнял его за талию и улыбнулся. Потом открыл глаза и внимательно уставился на Мелло.
— Доброе утро, — Михаэль улыбнулся.
— Действительно доброе. Кстати, мне очень понравился твой подарок, — Мелло лукаво прищурился, — вот только, то, что ты сделал в третий раз, я немного недопонял.
— Научишься, у нас ещё вся жизнь впереди, детка.
— МЭТТ!
— Что, детка? – Мэтт с хохотом выскочил из спальни, и подушка врезалась в дверь.
— Ну, я тебе припомню! – пообещали за дверью.
Дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел Мэтт. Заметив вызывающе облизнувшегося блондина, он усмехнулся.
— Так может, припомнишь прямо сейчас?..

Каждую ночь во сне
Я вижу тебя, чувствую твое присутствие.
И поэтому я знаю — ты жив.
Через разделившие нас
Бесконечные пространства
Ты пришел, чтобы дать мне знать, что ты
жив.
Рядом или вдали, где бы ты ни был,
Я верю, твое сердце еще бьется.
Еще раз ты войдешь в мои двери,
Потому что ты здесь, в моем сердце,
А мое сердце биться не перестанет.
Может случиться так, что любовь
коснется нас лишь однажды,
Но это будет любовь на всю жизнь —
Она не покинет нас до самого конца.
Моей любовью был ты,
Единственной, настоящей любовью,
которой я живу до сих пор,
И для меня она вечна.
Ты со мной, чего мне бояться?
Я знаю, мое сердце выдержит.
Мы всегда будем вместе.
Здесь, в моем сердце, тебе ничто не
угрожает,
А мое сердце будет биться вечно

Грелл ворочался в постели, закусывая губы и тихо-тихо постанывая. Во сне он безумно шарил руками по постели и старался кого-то найти. Внезапно его руки перехватили, и нежно поцеловали в ладонь. Грелл раскрыл глаза и рвано вздохнул, садясь на постели и пряча лицо. Его спина подозрительно подрагивала, чья-то рука нежно погладила его по волосам.
— Тише, тише мой маленький шинигами, успокойся, — прошептали ему на ухо.
— Я не маленький, — сквозь слезы заметил Грелль и убрал ладони от лица.
Гробовщик устало вздохнул и прижал алого шинигами к себе, а Грелль уткнулся носом в его грудь и покрепче обхватил руками.
— Что ты видел на этот раз? – тихо спросил Старший Жнец, поглаживая его по голове.
— Смерть, — всхлипнув, ответил Грелль.
— Всего лишь? – Гробовщик недоуменно вскинул бровь, но, всмотревшись в грустное лицо Сатклифа, нахмурился, — Ты мне явно не все сказал. Чью же смерть ты видел?
— Твою, — ответил Грелл и, покраснев, взмахнул рукой, — Я, конечно, знаю, что это все бред... но я не могу тебя потерять.
— Почему? – тихо спросил Гробовщик.
— Потому что я люблю тебя, — сказал Грелль и отвернулся. Андертейкер тихо рассмеялся и привлек юношу к себе.
— А, по-твоему, почему я живу с тобой уже пять лет? Грелл, ты что забыл? – Гробовщик переплел их пальцы так, чтобы были видны ободки колец, — Всегда вместе. Я тебе обещаю, что всегда буду рядом. Не бойся.
— Когда ты со мной я ничего не боюсь, — сказал Грелль и аккуратно поцеловал мужчину, прижимая к себе. – Так не хочется тебя отпускать, но надо идти, — прошептал он грустно.
— Иди, — Гробовщик поцеловал Грелля в уголок губ и поднялся, — Мне тоже пора собираться.
Алый шинигами улетел первым на работу, а Гробовщик нахмурился. Что-то явно было не так, уже которую неделю Ему снится чья-то смерть. И каждый раз эти люди по-своему дороги для него. Мадам Ред, потом почему-то был Плуто, потом Себастьян, вчера Сиэль, а сегодня он.
— Диспетчер Сатклифф, зайдите ко мне в кабинет.
— Вы что-то хотели, Уилл? – осведомился шинигами.
— Да, вам нужно забрать воспоминания одного мальчика на Земле. Зовут Сиэль Фантомхайв, потом его душа полностью поступает в распоряжение демона… как же его, — Ти Спирс нахмурил брови, припоминая.
— Себастьян Михаелис, — скучающим тоном доложил шинигами.
— Ах, да именно, если мне не изменяет память, это тот демон, возле которого вы увивались последнее время, — ехидно сказал Ти Спирс и поправил очки.
— Моя личная жизнь не должна вас касаться, Уильям, — холодным тоном отчеканил Грелл и, развернувшись, ушёл.
Ти Спирс так и остался сидеть в кресле с выпученными глазами. Уже более трех лет Грелл был идеальным подчиненным: он не опаздывал на собрания, он правильно заполнял документацию, он быстрее всех исполнял работу. Только часто убегал раньше времени, но это было его право, ведь он выполнял свою работу быстрее других Жнецов. Уильям покачал головой и снова вернулся к работе.
А Грелл тем временем летел к развалинам старого замка и грустно думал о том, что ему предстоит выполнить. Он не хотел, чтобы смешной маленький граф Фантомхайв умер, но... такова уж его работа. Он остановился у полуразрушенной арки и, внезапно услышав обрывок разговора, прислушался и замер.
— Птица смотрит… — знакомый голос Сиэля.
— Пускай смотрит, — Себастьян, кажется.
— Скажи мне, это больно?
— Если вы не хотите боли, — начал было Себастьян, но его остановил Сиэль.
— Нет, сделай это так, как положено демону.
— Сиэль… — в голосе Себастьяна столько горечи и грусти.
Грелл осторожно выглянул из-за арки. Себастьян встал на одно колено перед графом и снял повязку. Вместо того, чтобы просто поглотить душу, он внезапно коснулся губ мальчика своими. Сиэль ответил на поцелуй, прижимая мужчину к себе, по его щекам медленно катились слезы. Себастьян оторвался от губ Сиэля и, сев на скамейку, посадил его к себе на колени.
— Почему вы плачете, Господин? – спросил он.
— Я не хочу умирать, хотя смерти я не боюсь, я боюсь, что обо мне все забудут.
— Не все, я никогда о Вас не забуду, — тихо прошептал демон.
— Себастьян, почему ты все ещё обращаешься со мной, как со своим господином?
— Потому, что я выбрал вас своим господином навсегда.
Грелл осторожно стуча каблуками сапог, вошёл в развалины и аккуратно кашлянул.
— Извините, что прерываю…
— Жнец?! Что тебе здесь нужно?! — вскинулся Себастьян.
— Как грубо, — сказал Сатклифф, улыбаясь, — я всего лишь пришел за воспоминаниями Сиэля. Потом он весь твой.
— Нет, я тебе его не отдам!
— Себастьян, не тяни время, скорее! – внезапно выкрикнул Грелль.
Из тела мальчика вырвались пленки с воспоминаниями, и везде в кадрах был Себастьян. Грелл мельком просмотрел их. Первый поцелуй, первое объятие, первое признание, ого, даже первый секс Сиэля был с Себастьяном. Грелль улыбнулся и аккуратно свернул пленку. И внезапно какое-то ощущение заставило его выдернуть косу.
— Бегите, – бросил он через плечо.
— Ч...ЧТО????
— Уходите, сейчас сюда придут, ну же… поздно…
В развалины замка, медленно пританцовывая, вошел Эш и улыбнулся гаденькой улыбочкой.
— Скверна… здесь повсюду скверна. Очищу же вас от грязи с позволения Господа нашего, — в руках у него появился хлыст.
— Ещё шаг к ним и я тебя уничтожу, — отстраненно сказал Грелль, равнодушно поигрывая косой.
— Уйди с дороги, жалкий шинигами, бездарная актрисулька, не умеющее любить животное.
Хлыст взлетел в руке и опустился на руку шинигами, разорвав рукав и оставив на коже глубокую рану. Грелл поднял свою косу. Сначала преимущество было на стороне Сатклиффа, но в какой-то момент Эш сделал коварную подсечку, и хлыст ужалил Грелля в спину. Сатклифф покачнулся, кое-как устояв на каблуках, и сделал шаг к Эшу, автоматически занося пил. Плащ намок от крови, брюки были разорваны в нескольких местах, очки треснули, и по щеке медленно сочилась кровь из ужаленного глаза.
— СЕБАСТЬЯН НЕ СТОЙ! ПОМОГИ ЕМУ! ЭТО ПРИКАЗ! – отчаянно сорвался на крик Сиэль.
— Да, милорд, но сначала, — Себастьян легко коснулся его губ своими и прошептал – Закройте глаза, я не хочу, чтобы вы видели мое настоящее демонское обличье.
Сиэль кивнул и закрыл глаза. Он слышал крик испуганного ангела, тихий смех Себастьяна, чувствовал, как его поднимает с места и тут же опускает, ревущая буря. А вскоре все стихло, и Себастьян тихо прошептал ему на ухо:
— Откройте глаза, господин, все кончено.
Сиэль открыл глаза. Безжизненно висящее на копье тело, облаченное в тряпки, которые уже нельзя было назвать одеждой, обрубки крыльев и белые перья – вот все что осталось от Эша. В это время шинигами тихо застонал и позвал:
— Гробовщик…
— Себастьян, унеси его к тому, кого он зовет, а потом возвращайся ко мне, — тихо приказал Сиэль и, поднявшись, поцеловал своего демона.
— Да, Милорд.
Себастьян осторожно поднял на руки Грелла и исчез в вихре ветра. Вскоре он уже стоял около лавки Гробовщика и стучал в его дверь.
— Себастьян, вы так поздно… КАМИ-САМА, ЧТО С НИМ??????
— Его немного исполосовали кнутом.
— Кто этот мерзавец? – почти выкрикнул андертейкер.
— Успокойтесь, он мертв, я об этом позаботился. Мне пора, — Себастьян поклонился и исчез.
Гробовщик аккуратно положил шинигами на кровать и стал снимать с него пропитанную кровью одежду. Грелл стонал и метался по кровати. Вскоре Гробовщик уже натирал его раны какой-то целебной мазью, восстановление шло слишком медленно, даже врожденная сила Жнецов помогала слабо. Гробовщик осторожно перевязал его и снова уложил на кровать.
— Спи, — он поцеловал шинингами в лоб, — тебе предстоит долгая ночь.
— Я... я люблю тебя, — хрипло прошептал Грелл, очнувшись и схватив Гробовщика за руку.
— Я тебя тоже, а теперь спи, твои силы должны восстановиться.
Грелл послушно закрыл глаза и заснул, а Гробовщик повесил на дверь табличку «Закрыто на ремонт» и подумал, что ему опять приходится спать на работе.
— Гробовщик, Гробовщик… — тихо позвал Грелл, очнувшись ото сна.
Андертейкер взял его за руку и прикоснулся к ладони губами.
— Как ты?
— Хорошо, я чувствую себя отдохнувшим, – улыбнулся шинигами.
Гробовщик провел рукой по его волосам. Он уже потерял счет дням и ночам, пока сидел тут возле него, наблюдая за его безмятежным сном.
— Ты такой милый, когда спишь, — прошептал он.
Грелль расслабленно мурлыкнул и внезапно потянул Гробовщика на себя, избавляя его от одежды.
— Как твои раны?
— У меня уже все зажило, а кое-что требует твоего особого внимания, — Грелл вызывающе провел по губам языком.
— Ну, я постараюсь справиться, — лукаво усмехнулся андертейкер.
Поцеловать в губы и спуститься цепочкой поцелуев к груди, все ниже и ниже, к животу, запуская язык во впадинку пупка и склоняясь ещё ниже, и вот его губы уже гуляют по восставшей плоти шинигами, а сам Грелл судорожно сжимает руками его плечи и сладко стонет. Гробовщик лишь усмехнулся и провел языком по всей длине, губами обхватывая головку и слегка прикусывая. Грелл застонал ещё громче и начал толкаться в рот Старшему Жнецу. В ответ на это Гробовщик лишь обхватил его член рукой и начал двигать ею, чередуя прикосновения ладони и языка. Грелл выгнулся в дугу и с тихим стоном кончил. Гробовщик облизнулся и лег ему на грудь, согревая теплым дыханием бусинки сосков. Грелл смущенно покраснел и перевернул партнера на спину, вовлекая в страстный поцелуй и скользя руками по его спине. Рваный вздох Гробовщика подсказал ему, что он действует правильно и шинигами осторожно начал растягивать его. Дождавшись момента, когда его любимый начнёт сам насаживаться на его пальцы и просить о большем, Грелл осторожно вошел в него и остановился, давая время, чтобы Старший Жнец привык к ощущению заполненности внутри себя. Потом он начал двигаться внутри него, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, ускоряя темп. Гробовщик стонал под ним и извивался, а Грелл видел его затуманенные страстью глаза. Вскоре он с протяжным стоном кончил и упал на грудь пепельноволосому. Слегка отдышавшись, Гробовщик осторожно поцеловал Грелля и, сняв его с себя, укрыл одеялом.
— Чертенок, маленький соблазнительный чертенок, — прошептал он ухо Сатклиффу. Тот довольно зажмурился и обхватил Гробовщика руками и ногами, мирно засыпая.
— А сколько я проспал? – внезапно спросил Грелл.
— На твое восстановление ушла неделя, — ответил Гробовщик.
— О, Ками-сама, меня же Уильям убьет!
— Ничего он с тобой не сделает, он тут приходил пару дней назад, пытался накричать на меня, но я ему быстро объяснил,
что отсутствуешь ты по уважительной причине и что я тебя
никому в обиду не дам, — Старший Жнец потрепал шинигами по макушке и поцеловал висок. – Все, успокойся, а сейчас… спать.
И Гробовщик закрыл глаза, полностью погружаясь в полудрему и ощущение теплого дыхания Сатклиффа, вскоре они заснули. Лучик вставшего солнца скользнул по их телам, на мгновение, отразившись переливами на черном шелковом постельном белье, разрезал пыльный воздух и ушёл из каморки.

Когда звонят колокола,… люблю слушать звон колоколов. Они звонят так громко, переливчато. Хрустальные легкие смеющиеся колокольчики сменяются тяжелыми басами, звуки мешаются, возникшие чувства не укладываются в привычную палитру ощущений. Кажется, что огромный оркестр играет тихую песню дождя.
Раньше, когда звонили колокола, я был счастлив. Я слушал их звон и вспоминал свой разговор с Ватари.
«- Ватари, а где мои мама и папа?
— Они там, — старик погладил меня по голове и указал на небо.
— Знаете, я запомнил чей-то звон. Сначала такой тонкий и дрожащий, а потом тяжелый и густой.
— Так звонят колокола, Лолиет.
— Они кажутся мне такими родными, у них сотни звуков, они радуются и плачут, жалуются и каются, веселятся и грустят.
Я спрятал лицо в ладонях, и весь вечер был тих и спокоен»
Раньше, когда я слышал колокола, мне казалось, что это родители ободряют меня с неба. Я словно слышал хрустальные смешинки мамы и добродушный густой голос отца. В такие редкие моменты я был счастлив.
После встречи с тобой, Лайт, я тоже слышал колокола. Теперь в их звоне мне слышались оттенки твоего красивого голоса, я представлял себе твое лицо. Однажды, когда я стоял под дождем и слушал колокола, ко мне подошел ты, обнял сзади, укутывая в свой плащ. Кажется, ты мне что-то шептал, а я повернулся в кольце твоих рук и поцеловал тебя. Я понимал, что это абсурдно, что это неправильно, но также я понимал, что ты отвечаешь мне, что ещё сильнее прижимаешь к себе, словно боясь отпустить. После того случая, я понял как сильно я тебя люблю. Из нас двоих я пытался быть более осторожным, но ты рушил все мои попытки. Помню лицо твоего отца, когда я спустился изрядно помятым к завтраку, а футболка совсем не скрывала засосов, оставленных тобой. Потом за мной спустился ты и посадил к себе на колени. Я думал Ягами-сан меня убьет, а потом и тебя заодно, поэтому я выскользнул из кухни, а вы с отцом остались выяснять отношения. Ты вернулся в спальню злой донельзя и сорвал свою злость на мне. Было больно, очень больно, кажется, я заплакал, а ты остановился и посмотрел на свои дрожащие руки. Твои губы что-то шептали, а лицо стало растерянным и грустным, как у потерявшегося ребенка. Ты упал рядом со мной на колени и прижал к себе. Хорошо, что ты ничего мне не сломал. Ты осторожно целовал мое лицо и стирал слезинки со щек. Ты поднялся и ушёл в другую комнату, заперевшись там, только тогда, когда я уснул. Ты два дня провел там, не выходя, а потом я зашёл, когда дверь была открыта, и лег рядом с тобой. Была ночь, кажется, тебе снились какие-то кошмары потому, что ты метался по кровати и стонал. Я осторожно обнял тебя и прижал к себе, а ты успокоился и внезапно открыл глаза. Посмотрел на меня и, прижав к себе, поцеловал. Дальше простых ласк мы в ту ночь не зашли, нам просто нужно было как можно ближе почувствовать друг друга.
В тот день… тогда, тоже звенели колокола и шел дождь, и я стоял на крыше…. Один… Слишком недолго длилось наше счастье, слишком большим и светлым оно было. Как глупо, ты – Кира, умер от того, что попал в аварию. Тебя сбил какой-то придурок на машине, а скорая приехала слишком поздно. Я чувствовал, что случится что-то страшное и не хотел отпускать тебя, но ты сказал, что так надо. В тот день, утром, ты надел мне на палец золотое кольцо, а потом сказал, что нам нужно убежать. Так в один день я стал и мужем, и вдовцом. Когда мне сообщили о твоей смерти, я не мог опомниться. Я сидел в темной комнате, заперевшись ото всех и тихо плача, несколько дней. Потом я поднялся и отправился к тебе на могилу. Мой букет белых лилий был единственным на твоей могиле. Ягами-сан скончался от инфаркта в больнице, когда узнал, что его сын – это Кира. Саю с матерью переехали в другой город, чтобы ничего больше не напоминало им о том страшном кошмаре, что свалился на их семью. Миса не вынесла твоей смерти, она очень сильно любила тебя и так не вынесла потери. Она спрыгнула с небоскреба. Её могила теперь рядом с твоей и я часто навещаю её.
Сегодня опять звенят колокола, опять я иду на кладбище, на мне твое старое пальто и в руке букет белых лилий. Я подошёл к надгробию и тихо сказал:
— Здравствуй, любимый.
Дождя нет, ярко светит солнце, а мне кажется, что это ты улыбаешься мне с небес. Я не последовал за тобой только потому, что однажды ты сказал мне:
— Если я умру, пообещай мне, что ты будешь жить.
Я тогда лежал на твоей груди и слушал удары твоего сердца. Выводя пальцем узоры, я задумчиво спросил:
— Зачем?
— Просто пообещай мне, пообещай честно и навсегда.
— Обещаю, — я поцеловал тебя и прижал к себе.
А через три дня тебя не стало. Для меня не было смысла в этой жизни без тебя, но я вспомнил твои слова и решил для себя, что сдержу свое слово, как бы больно мне не было. И я его сдержал. Для всех я по-прежнему знаменитый детектив, о том, как я одинок, знает лишь Ватари. Он ничего не говорит, он понимает меня, возможно, я не ошибусь, если скажу, что старик любил тебя почти так же, как и меня.
Я последний раз коснулся рукой надгробия, солнце садилось, окрашивая все вокруг ало-золотым цветом, и покинул кладбище. Перед уходом я обернулся, и мне показалось, что ветер донес до меня твой тихий смех и слова:
— Я буду ждать тебя…

Слёзы осеннего дождя... «какая невозможная глупость!» — скажете вы. «Дождь не умеет плакать, дождь сам по себе похож на слезы». Да, вы абсолютно правы. Дождь не умеет плакать, потому что вода не может истекать слезами, но… Не знаю почему, мне всегда казалось, что у дождя есть свои оттенки настроения. Например, осенью он грустит и плачет, летом он дарит свободу от пыли и жары, принося свежесть, а весной он, весело смеясь, подшучивает над прохожими и брызгает на них первыми каплями майской грозы.
Я шел по улице, думая о чем-то своем, когда меня застиг дождь. Замерев, я стоял и наслаждался шумом дождя, тем, как крупные капли медленно скользят по моему лицу. Люблю дождь, ведь он смывает с моего лица слезы, смывает грим с масок людей, представляя их хотя бы на секунду настоящим, забирает мой страх. Страх, что однажды мне придется тебя покинуть, что однажды мы расстанемся, что мы закончим нашу шахматную партию. Как это ни странно, мы оба знаем, кто выиграет. Я выиграю, но одновременно и проиграю. Выиграю потому, что я не привык проигрывать, а проиграю,… проиграю я, потому что, как ни горько и больно мне это признавать, но...
— Я люблю тебя!
Кажется, я сказал это вслух, потому что ты удивленно посмотрел на меня своими глубокими омутами глаз и, внезапно, чему-то улыбнулся. Так тепло, искренне, так нежно. Я лишь покачал головой, и мы продолжили нашу совместную прогулку. Кто мы теперь? Враги? Друзья? Нет. Мы – это хищник и жертва. Но кто из нас кто?.. Жертва, скорее всего, я. Потому что я привязался к тебе, покорно сдался на милость, не зная как бороться с твоим обаянием. Да, может другие и считают что ты слишком отстранённый и равнодушный, но я знаю, что ты не такой. Ты самый лучший, мой самый дорогой человек, мой любимый. Сейчас, когда ты с любопытством разглядываешь меня, я бы все отдал за то, чтобы только знать о чем ты думаешь.
— Ты хочешь знать, о чем я думаю? – видимо моё лицо выглядело слишком растерянным потому, что ты тихо засмеялся и сказал:
— Задумавшись, ты сказал мне об этом вслух. Так… ты хочешь, чтобы я сказал, о чем я сейчас думаю?
— Да.
— Тогда закрой глаза.
Я послушно закрыл глаза, а ты подошёл ко мне так близко, что твоё дыхание согревало мою кожу. А через секунду я почувствовал твои губы на своих, и поцелуй унес все мысли из моей головы. От неожиданности я сжал тебя в объятиях так крепко, что кости угрожающе хрустнули, а ты лишь сильнее прижался ко мне, углубляя поцелуй.
— О Боже, ты весь промок, — сказал я, еле сумев оторваться от тебя и схватив за руку, потянул за собой в дом.
Зайдя в дом, я взял из ванной сухое полотенце и принялся вытирать твои мягкие волосы. Ты схватил меня за плечи и притянул к себе. Полотенце махровым облаком выпало из моих ослабевших рук и улеглось на пол. Ты оторвался от меня и подошел к окну, встав возле него. Дождь кончился, и за окном теперь сияла яркая радуга. А мне почему-то было жаль кончившегося дождя. Может потому, что именно в этот дождь ты принадлежал мне?.. Я подошёл сзади и обнял тебя.
— Смотри, дождь кончился, — шепнул ты, — радуга такая яркая… но...
— Но? – я посильнее прижал тебя к себе.
— Я больше люблю тусклое очарование дождя… иногда, кажется, что дождь плачет… особенно осенью, – тихо сказал ты.
— Ты что читаешь мои мысли?
— Нет, просто я очень люблю дождь, так же, как…
— Так же, как что?..
— Так же, как я люблю тебя.
Вот так, дождался, а когда дождался, не знаю, что делать. Ты вздохнул и, пробормотав что-то вроде: «все приходится делать самому», поцеловал меня. Я был самым счастливым в этот момент, и наплевать мне сейчас было на Киру – мое второе я. Внезапно я услышал тихий вскрик и обернулся. В дверях стояла Миса с глазами по пять рублей.
— Миса-тян ты не…
— Ты все правильно поняла.
— Да я не о том, — хмыкнула Амане, — тоже мне секрет, то что вы двое давно уже любите друг друга мне известно как дважды два. Вы лучше посмотрите во что вы превратили ковер!
Миса удалилась, а мы пару минут стояли немного… прифигевшие. Я ожидал от Мисы чего угодно, но только не это, а потом меня согнуло пополам от смеха, я смеялся как сумасшедший. Отсмеявшись, я прижал тебя к себе.
— Кажется, нас раскрыли, — шепнул я.
— Тогда чего мы стоим как два идиота?
— Как два влюбленных идиота, — поправил я тебя и прижал к себе в поцелуе.
Я не знаю, что будет с нами, да и не хочу знать, ведь пока он со мной, у меня есть свой личный кусочек счастья, который всегда рядом, а это поверьте мне, не так уж и мало.

— Лайт, к тебе пришли!
Истеричный голос Мисы может поднять даже мертвого из гроба. Лайт недовольно поморщился и оторвался от компьютера. Интересно кто бы это мог быть? Ну, это явно не L, и не Мэтт, потому что тот ещё час назад прилетел, оторвав Рюдзаки от дела. Сначала Мэтт просто доставал всех, потом нагло уселся к Рюдзаки на колени, и уже двадцать минут эта сладкая парочка целовалась на виду у Лайта. Лайт спустился вниз.
— Кто там? – недовольно спросил он.
Лайт молился, чтобы это был не мафиози, потому что иначе сегодня его вся хваленая выдержка полетит к чертям. Мелло уже давно нравился Лайту, только блондин почему-то упорно его не замечал. Хотя ответ был простой – Мэтт. Лайт уже ненавидел геймера, тот играл с Мелло, как кошка с мышью, захочет — позовет, захочет — выкинет. А блондин любил его больше, чем кого бы то ни было. И от осознания того, что его чувства останутся без ответа, что он всегда останется для мафиози только лишь лучшим другом, Лайту было больно. Но его надежды не оправдались, на кухню зашел мафиози и сел за стол.
— Привет, — тихо сказал он.
— Привет, — Лайт сел рядом и кивнул Мисе, чтобы вышла. Блондинка фыркнула, но наткнувшись на злой взгляд Лайта, вылетела из кухни со скоростью звука, а вскоре хлопнула входная дверь. – Что случилось, Мел?
— Как всегда ничего, — помотал головой мафиози и грустно улыбнулся, — Я не ждал чуда, но Лайт, ответь мне, разве я многого прошу? Я просто хотел бы быть с любимым человеком, но это…
— Это невозможно, — закончил за него Лайт. – Знаешь, Мел, я давно понял, что желание быть рядом с любимым человеком никогда не исполнится.
— Даже сегодня… — отстраненно шепнул Мелло.
— А что сегодня? – Лайт непонимающе посмотрел на друга.
— Неважно, — мафиози взмахнул рукой.
Лайт вышел из кухни, через пару минут возвращаясь со своим плащом и с плащом Мелло.
— Одевайся, — приказал Лайт, надевая плащ.
— Зачем? – вяло поинтересовался Мелло, но оделся.
— Идем, — Лайт вытянул Мелло на улицу, — Кстати, закрой глаза. Я знаю, это будет довольно неудобно, но так надо.
Мелло послушно закрыл глаза, Лайт, взяв его за руку, повел за собой. «Такие тонкие пальцы… и ты сам весь такой хрупкий… Мелло, как же я тебя люблю. Почему ты полюбил именно Мэтта, он даже не вспомнил, что сегодня твой день рождения», Лайт в ярости сжал руку Мелло так, что тот ойкнул.
— Лайт, осторожнее!
— Прости, не знаю, что на меня нашло, — Лайт вздохнул и поставил Мелло спиной к себе, шепнул ему на ухо, — Открывай.
Мелло почему-то вздрогнул и открыл глаза. Замершие ледяные волны, звездочки снежинок падающие вниз в неспешном танце, заснеженное дерево. Ветви, потяжелевшие от снега, еле касаются земли, как будто что-то укрывая от взора людей. Мелло замер, чувствуя тепло рук Лайта на своей талии.
— Лайт, а что там... под ветвями? – тихо спросил парень.
Вместо ответа, Лайт взял его за руку и повел за собой. Осторожно отогнул ветви и оказался за надежной преградой из веток, втянул за собой Мелло и обнял, согревая своим теплом. Мелло посмотрел в глаза Лайту, сейчас в них было желание позаботиться, желание защитить, желание любить…
— Что это за место?
— Я набрел сюда случайно, — Лайт сел на скамейку, прислоненную к стволу дерева, — я не помню, куда я тогда шел и что было. Кажется, я что-то такое узнал, что заставило меня убежать из дома. Я шел и шел, внезапно я увидел парочку, появившуюся, словно из ниоткуда. Я подошёл к ним и спросил, откуда они пришли. Они показали мне это место. С тех пор я часто приходил сюда, когда был расстроен или, наоборот, весел, когда мне хотелось плакать или смеяться. Пока ты здесь, тебя никто не увидит. Часто сюда приходят парочки, говорят, что под этим деревом могут оказаться только влюбленные люди, а ещё говорят, что это волшебное место. Не знаю насчет влюбленных, но это место действительно волшебное. Здесь ты освобождаешься от своих страхов и горестей, все проблемы отступают на второй план, остается только самое главное.
Мелло сел рядом с Лайтом и прислонился к его плечу лбом.
— Лайт, скажи мне, ведь я для тебя больше, чем друг? – тихо спросил мафиози и повернул его лицо к себе, всматриваясь в его глаза, стараясь прочесть в них ответ.
— Отрицать бесполезно, ведь так?
— Так, — согласился Мелло, — а почему ты привел меня сюда? Нет, мне очень здесь понравилось но…
— Захотелось поверить в сказку, — усмехнулся Лайт и осторожно коснулся его лица ладонью, а потом нахмурился, — Да ты замерз, идем.
Лайт вытащил Мелло за собой и направился в ближайшее кафе. Звякнул колокольчик, Лайт повесил плащи на вешалку и подозвал официантку.
— Два бокала красного вина.
— Сейчас.
Мелло сел за столик и принялся крутить в руках салфетку, складывая из нее какую-то фигуру. Лайт взял его ладони в свои, стараясь согреть своим теплом. За окном начался настоящий снегопад, потихоньку на город спускался шоколадный занавес вечера.
— Ваш заказ.
— Спасибо, — поблагодарил Лайт и взял бокал в руки, — С днем рождения, Мелло!
— А я думал, что уже никто не вспомнит об этом дне, — слабо улыбнулся Мелло и отпил глоток, — вкусно, — протянул он.
— Я не ошибаюсь в напитках, — улыбнулся Лайт и отпил из бокала, — а про твой день рождения я, даже при большом желании, не забыл бы никогда.
— Почему? – хихикнул Мелло, сделав довольно большой глоток.
— Потому, что… да неважно почему, просто не смог бы забыть.
— Лайт, ну скажиииии, — Мелло допил вино.
— Потому что… о Боже, Мел, ты, что не пьешь вообще? – вдруг опомнился Лайт, вглядываясь в глаза Мелло, которые блестели пьяным блеском.
— У меня от алкоголя крышу сносит капитально, — сообщил мафиози и хихикнул, — не слезай с темы. Ты так и не ответил. (Примечание автора: вот на этом закончился мой сон и поэтому я решила дальше пофантазировать, что же будет)
— Ладно, я отвечу. Потому что я люблю тебя, — Лайт вздохнул и встал возле окна.
Прошло несколько томительных секунд прежде, чем Лайта обняли сзади нежные руки и Мелло положил свою голову ему на плечо.
— Глупый, сказал бы ты раньше… — прошептал Мелло.
— И что бы было? – Лайт повернул его к себе лицом, Мелло уткнулся в его грудь.
— Мы оба не мучились бы так.
— Мы оба?.. Подожди, ты хочешь сказать, что…
Но ответом Лайту послужило лишь ровное дыхание. Юноша удивленно опустил глаза и улыбнулся: Мелло, кажется, задремал в его руках, расслабившись от тепла. Ягами осторожно взял Мелло на руки и, кинув деньги на столик, вышел из кафе. Мафиози мирно посапывал у него на руках, а прохожие удивленно косились на них. «Еще раз кто-нибудь так взглянет, убью точно!» пообещал себе Лайт. Зайдя в дом, он прислушался. Тишина, хм... это странно. Но сейчас это даже и к лучшему. Лайт прошёл в комнату и осторожно положил посапывающего блондина на кровать. Потом закрыл дверь в комнату и подошел ближе к кровати. Убрал пару прядок со спокойного лица, коснулся ладонью щеки и осторожно поцеловал. Лайт никак не ожидал, что ему ответят, и уж совсем он не ожидал, что его повалят на кровать, лягут сверху и нежно поцелуют. Лайт прижал парня к себе крепче и впился в него собственническим поцелуем.
— Что мы творим… — слегка отдышавшись, прошептал Ягами.
— Пока ещё ничего, — улыбнулся Мелло и принялся стягивать с Лайта водолазку, — но я так чувствую, что вскоре натворим, — прошептал он на ушко Лайту.
— Мел, что же ты со мной делаешь… — сдался Лайт, прижимая парня к себе, — Я люблю тебя, — прошептал он ему.
— И я тебя, Лайт, — ответил Мелло, скользя руками по его груди.
Мелло хитро улыбнулся и обхватил губами сосок Лайта, слегка посасывая его и оттягивая на себя. Лайт застонал, а Мелло тем временем спустился вниз, к прессу, целуя и запуская язык во впадинку пупка. Лайт оторвал блондина от его занятия и, расстегнув его безрукавку, начал покрывать его грудь поцелуями. Мелло довольно застонал и зарылся руками в волосы Лайта. А тот, обезумев, целовал его грудь, играл с сосками, поднимался поцелуями к шее, оставляя засосы. Вскоре их брюки и белье одновременно полетели в угол. В комнате мгновенно стало жарко, разгорячившиеся тела терлись друг о друга, рождая в паху безумное желание. Лайт обхватил губами головку Мелло и стал слегка посасывать её. Хриплые стоны мафиози были для него лучшей наградой, Мелло, сам того не замечая, начал толкаться бедрами вперед, изредка шепча: «Да... ещё…» Выгнувшись почти в дугу, Мелло, с громким стоном, кончил. Лайт облизнулся и лег на любовника сверху, а Мелло перебирал его спутанные волосы. Внезапно Мелло перевернул Лайта на спину и накрыл его губы пальцами. Сообразив, чего хочет от него Мелло, Лайт приоткрыл рот, впуская пальцы внутрь и посасывая их. Мелло вынул свои пальцы из его рта и коснулся ими колечка ануса, осторожно, по одному, впуская их внутрь. Лайт почувствовал легкую боль и дискомфорт, но обжигающие поцелуи блондина отвлекли его.
— Аааах… — стон шелестом пронесся по комнате, из глаз покатились слезы.
Лайт и не думал, что будет так больно, а ведь Мелло вошел в него только наполовину и тут же остановился, давая привыкнуть к боли. Осторожно блондин двинулся вперед и посмотрел в глаза Лайту. Тот кивнул и закусил губу, чтобы не стонать от боли. Но тут его глаза распахнулись: Мелло словно нажал внутри него на какую-то точку, и все тело Лайта выгнулось в дугу от наслаждения. Мелло начал двигаться в нем, ускоряя темп, скользя рукой по члену Лайта. Жар, стон, шепот, прерывистое дыхание, звук поцелуя… привычная картинка мира начала рушиться перед глазами, Мелло впился в шею Лайта, ставя на ней засос, потом сделал ещё пару движений, и его тело словно пронзило током. Он обессилено рухнул на Лайта, тяжело дыша. Переждал пару минут и скатился с его тела, падая на прохладную простыню. Потом перевел взгляд на парня и улыбнулся: Лайт заснул, его прекрасные шоколадные волосы разметались по подушке. Мелло осторожно поцеловал его и, обняв, уснул рядом с ним.

— НАУТРО-

В комнату Лайта заглянула заспанная физия Мэтта со взъерошенными волосами и тут же геймер со скоростью звука вылетел обратно в коридор, а потом в свою спальню.
— Ты чего? – спросил Рюдзаки, потирая глаза.
— Там… Мелло... с Лайтом…
— И что?
— И они оба голые, и спят вместе.
— Значит, мы выяснили источник ночных стонов, — улыбнулся Рюдзаки, — ну чего ты там испугался? Можно подумать ты сам не с парнем спишь.
— Ммммдддааааа… докатились, — протянул Мэтт и залез в кровать, — Я спать, — заявил он, накрываясь одеялом.
А в это время Мелло приоткрыл один глаз и скосил взгляд в сторону. Лайт все ещё спал, во сне он мило улыбался. Мелло не удержался и осторожно поцеловал его.
— Доброе утро, — Лайт зевнул и открыл глаза.
— Доброе, Мел, ты помнишь, что вчера было?
— Ну, да, а почему я не должен был помнить?
— Ну, ты же вроде пьян был? – осторожно поинтересовался Ягами.
— Ага, триста раз, — хихикнул Михаэль. – Иэх, любимый, запомни на будущее, я никогда не пьянею. Просто годы тренировки с L никак не забудешь. Один бокал красного вина для меня – капля в море.
Лайт засмеялся и прижал блондина к себе, целуя его и скользя руками по его груди, вырисовывая на ней узоры.
— Великолепное начало дня, — сказал Мелло, — но надо подниматься и идти работать.
— Мммрррр… зачем? – расслаблено мурлыкнул Лайт.
— Затем что кое-кто обязательно захочет узнать, чем это мы таким тут занимались, что ты так восхитительно кричал.
— Я кричал???
— Ага, — Мелло улыбнулся, — мне нравятся твои стоны, не сдерживай себя, и ещё ты так мило краснеешь…
— Черт, Мелло и ты ждешь, что после таких слов, я сразу поднимусь и пойду работать?..

— Рюдзаки! Рюдзаки, ау! Ты меня вообще слышишь? – возмутился парень в полосатой кофте и помахал рукой перед лицом детектива.
— Слышишь, слышишь, — вздохнул L, разглядывая печенюшку.
— И что мне делать?
— Давай разберемся. Тебе показалось, что Мелло охладел к тебе, так?
— Да, и я хочу вернуть его внимание. Но как?
— Элементарно, Ватсон, — хмыкнул детектив и наконец-то засунул печенюшку себе в рот, — Жастафь фего фефновать.
— Что сделать? – Мэтт насторожился.
— Заставь его ревновать, — выговорил Рюдзаки, прожевав печенье.
— Легко сказать, к кому?
— К Мисе!
— К этой крашеной дуре? Нет, уж спасибо, я ещё жить хочу. Меня после неё Мелло точно бросит. Тут нужен другой парень, — заявил геймер, внимательно разглядывая L, вдруг его лицо осветилось детской непосредственностью, — Рюдзаки, а Рюдзаки! Ты мне друг?
«Началось», простонал внутренне L, но вслух лишь сказал:
— Друг, и что дальше?
— Тогда ты мне поможешь!
— ЯЯЯ? С какой стати, мне ещё жить не надоело! К тому же меня Лайт в порошок сотрет, если узнает, а он непременно узнает, — отбивался Рюдзаки.
— Ну, пожалуйста, ну L! Ну, прошу тебя! – парень сделал щенячьи глазки (кавай рулит! ^__^), но детектив остался непреклонен, — Ну, тогда я расскажу Лайту, кто именно взломал пароль на его компьютере, порылся в папках, а потом вдобавок пролил на клавиатуру чай. Он еле-еле успокоился, когда мы сказали, что это была Миса, а если он узнает, что ты опять подозреваешь в нем Киру и роешься в его папках, то прибьет тебя на месте, или что ещё хуже, отправит тебя жить на диван на два месяца.
— Сдаюсь, и все-таки, сволочь ты, Мэтт, а я-то думал, что это Мелло у нас главный гад.
— Вот и договорились, — удовлетворенно сказал Мэтт, а про себя подумал о том, что не нужно L знать, что Лайт уже знает, кто взломал пароль на ноутбуке и пролил чай на клавиатуру.
Вместе эти «два гения» начали составлять план, который назывался «Вернуть Мелло за три дня».

День первый. (здесь начинается POV Лайта и идет все эти три дня).

Я проснулся утром как всегда от того, что меня довольно ощутимо ткнули локтем вбок. Я повернул голову и наткнулся взглядом на черные волосы Рюдзаки. Кто бы знал, какой он милый ангел, когда спит! Я осторожно коснулся губами его губ и прижал к себе покрепче. Рюдзаки приоткрыл глаза и сморщился. Лучи солнца падали прямо на его лицо.
— Проснулся, соня? – спросил я его, улыбаясь.
Рюдзаки, молча, кивнул, поднялся с кровати, с трудом выпутавшись из моих объятий, и прошел на кухню. Спустя десять минут, одевшись и умывшись, я сидел на кухне и пил кофе. Вот что-что, а кофе Рюдзаки делает превосходно. День начинался великолепно, и я, захватив кое-какие бумаги, отправился в гостиную. А вот там меня ждала картина Репина «Не ждали». Рюдзаки сидел на диване, откинувшись на спинку и зажмурив от удовольствия глаза. На его коленях, прижавшись к нему, сидел Мэтт и перебирал его спутанные волосы. Его реакцией на мой яростный взгляд была лишь наглая усмешка. Я лишь презрительно посмотрел на него и разжал руки, судорожно сжимающие бумаги несколько минут назад. Повернувшись, я наткнулся на ещё один, остекленевший от ревности, взгляд. Глаза Мелло метали молнии в незадачливого геймера, но тот лишь усмехнулся и прижался к Рюдзаки ещё сильнее, касаясь губами его шеи. Я вышел из комнаты и медленно направился к себе в кабинет. Я успокаивал себя, говоря, что это все сон, что это все пройдет. Но, когда ко мне в кабинет влетел Мелло, и начал крушить все что попадалось под его руку, я понял что это не сон.
— Мелло! – эмоций ноль на массу, — МЕЛЛО! – никакой реакции, — Мелло мать твою! — Мафиози обернулся и поставил на полку очередную статуэтку, я выдохнул, — Молодец. Слушай, я понимаю ТВОИ чувства, но обязательно было громить МОЙ кабинет?
— Прости, Лайт. И это... я, наверное, пойду к себе.
— Иди, — юноша кивнул мне и побрел к себе. Его спина была горестно сгорблена, но я понимал, что сейчас я ничем не смогу ему помочь. Да и не хочу. Пусть лучше сам осознает до конца, что случилось.
Остальной день прошёл, как в тумане. Везде, куда бы я ни шел, я натыкался на, целующихся или обнимающихся, Мэтта и Рюдзаки. Судя по всему, Мелло натыкался на ту же картину, потому что к вечеру он заперся в своей комнате и там было подозрительно тихо. Когда я лег спать, то долго не мог заснуть. Обычно, приходил Рюдзаки и согревал своим теплом, в его объятиях я быстро засыпал. И что? Я теперь вот так вот отпущу его? Ни за что. Завтра Мэтт получит у меня хорошую трепку. Я докажу ему, что L — только мой и это не обсуждается.

День второй.

Проснулся я уже днем с отвратительным настроением. Я не выспался, это раз. Под утро меня разбудили сладкие стоны Мэтта, это два. Я им сейчас обоим покажу небо в алмазах, это три. Я встал с кровати и отправился в комнату Мэтта. На кровати лежал Рюдзаки, уткнувшись лицом в подушку, а на его талии покоились чужие руки и чужие губы касались его ключиц. Я выдернул Мэтта из кровати и, прижав к стене, популярно объяснил, ПОЧЕМУ он должен оставить детектива в покое.
— Он – мой, ясно тебе!
— Он был твоим! – смеющийся взгляд геймера, вывел меня из себя окончательно. Я размахнулся и от души врезал ему в челюсть.
— Запомни, навсегда, ещё раз я увижу тебя рядом с ним – тебе не жить.
Я вылетел из его комнаты, хлопнув дверью так, что стекла в окне жалобно зазвенели. Уже стоя в коридоре, я услышал тихий шепот Рюдзаки: «Ну, что? Доигрался?» Потом послышался всхлип Мэтта и его голос: «Больно». «Тише, дай посмотрю», и звук поцелуя, «уже ведь не больно, правда?» «Совсем чуть-чуть».
Я зашёл на кухню и начал рыться в шкафу. Вроде где-то здесь была бутылка коньяка.
— Коньяк ищешь? – Я кивнул, не оборачиваясь, — Увы уже не найдешь, — пьяно хихикнул Мелло и помахал пустой бутылкой, — Я уже выпил.
— Плевать, где-то ещё одна была.
Я, наконец, достал коньяк из шкафчика и присел за стол. Мелло сел рядом со мной и положил голову на руки. Вздохнув, я достал вторую стопку и налил ему.
— За что пьем? — спросил я его.
— За похороненные чувства, — грустно улыбнулся мафиози и опрокинул в себя первую стопку, а я последовал его примеру. Довольно скоро мы напились в дым и каким-то образом оказались в комнате блондина. Я лег на его кровать и закрыл глаза. Я услышал тихие всхлипы Мелло и, вздохнув, прижал его к себе. Пусть выплачется. Моя рубашка вскоре намокла от его слез, и я снял её с себя. Мелло устроился на подушке и тихо сопел, закрыв глаза. Покачав головой, я устроился рядом с ним и, закрыв глаза, вскоре сам уснул. Все-таки выпитый алкоголь давал о себе знать.

День третий.

— МЕЛЛО??? – кажется голос Мэтта.
— ЛАЙТ???? — о, а это без сомнения мой дорогой детектив.
— КАКОГО КИРЫ ВЫ ОБА ТУТ ДЕЛАЕТЕ? – это они вместе.
Я открыл глаза и наткнулся на, мечущий молнии, взгляд L. Ещё бы ведь его взору предстала такая картина: два полуобнаженных парня в объятиях друг друга. Мелло подскочил на кровати и протер глаза, а потом с горестным стоном опустился обратно на подушку.
— Что вы на нас орете с утра? — я поморщился, голова просто раскалывалась.
— Рюдзаки, — Мелло приоткрыл один глаз, — ты, кажется, был вполне доволен Мэттом, ведь так? А ты, Мэтт, часто восхищался своим другом. Вот и будет у вас возможность узнать друг друга получше.
— Ах, так! – детектив подлетел ко мне и схватил за руку, — Пойдем, я кое-что объясню тебе.
Я шел за ним, не сопротивляясь, мне было все равно, что он от меня хочет. Рюдзаки втолкнул меня в гостиную и повалил на диван. Я покорно сел и откинулся на спинку.
— Один вопрос, L. Чем он лучше меня?
Рюдзаки сел рядом и прижался ко мне. Я почувствовал тепло таких родных объятий и запустил пальцы в его шевелюру.
— Ты ревновал меня? – внезапно спросил он.
— И ты ещё спрашиваешь, — сказал я, а он тихо засмеялся. – Чему ты радуешься?
— Лайт, я так люблю тебя.
— И это после того, как я застал тебя с утра в объятиях Мэтта и всю ночь слышал его стоны?
— Дурачок, — Рюдзаки потянулся ко мне и поцеловал в скулу. – Я всего лишь помогал Мэтту вернуть Мелло. Кстати о стонах, я просто сделал ему массаж.
— Что?
— Понимаешь, Мэтту показалось, что Мелло охладел к нему, и он попросил меня помочь.
— А меня ты не мог предупредить. Ты хоть знаешь, что я чувствовал эти два дня? Да у меня крышу сносило от ревности.
Я опрокинул несопротивляющегося детектива на диван и начал расстегивать на нем одежду, попутно целуя все, до чего мог дотянуться. Рюдзаки перехватил мои руки уже двигавшиеся к ремню на его брюках.
— Лайт, тебе не кажется, что гостиная не слишком подходит для этого?
Я кивнул и потянул его за собой в его же комнату.
— А почему не в твою? – спросил он, целуя меня и прижимая к стене в коридоре.
— Ммм, в моей Мелло такой погром устроил
Мы замерли, прислушиваясь к стонам, доносящимся из комнаты Мелло. А потом я улыбнулся.
— Кажется, Мэтт первым вымолил у Мелло прощение.
Рюдзаки тихо засмеялся и, втолкнув меня в комнату, бережно опустил на кровать, ложась сверху. Его юркий язычок скользил по моей груди, а руки стягивали с меня джинсы. Я приподнялся и помог ему стащить с меня брюки, руками стягивая с него футболку. L нетерпеливым жестом откинул её и свои брюки вместе с бельем в угол комнаты, приникая ко мне жадным поцелуем.
— Лайт, Лайт, Лайт… — шептал он, как безумный в бреду и стонал, выгибаясь всем телом, прижимаясь ко мне, ясно давай почувствовать свое возбуждение.
А я лишь сдавался на его милость, не желая никуда его отпускать. Что творили со мной его руки, его губы, такого не было никогда. Словно чувствуя свою вину, он прислушивался к каждому моему вздоху, к каждому стону. Он попытался осторожно войти в меня, но я сам подался вперед, насаживаясь на его плоть, стараясь запомнить восхитительное чувство заполненности им. Я стонал от наслаждения и чувствовал, что он близок к концу. Рюдзаки выгнулся дугой, закусывая кожу на моей шее, и кончил во мне, обессилено падая на меня сверху. Я лишь прижал его к себе, накрыл нас обоих простыней и провалился в сон.

Утром было восхитительным, а на завтрак спустились только мы вдвоем. Уже к обеду спустился измотанный Мелло и порядком потрепанный Мэтт.
— Рюдзаки, — тихонечко позвал я своего незадачливого изменщика
— Что Лайт?
— Как Мэтт заставил тебя согласиться на его безумную идею?
— А это… в общем, Лайт, прости, но это я пролил чай на клавиатуру и взломал пароль на твоем компьютере.
Меня согнуло пополам от смеха, я подавился чаем и закашлялся, вытирая слезы.
— L я давно это знал, причем Мэтт сам расскал мне.
Мэтт, пискнув, спрятался за спину мафиози, а я держал Рюдзаки и хохотал как сумасшедший.
— Пусти меня, пусти! Я его сейчас придушу.
Мы с Мелло покатывались от хохота, а Мэтт пытался спрятаться от Рюдзаки. Я поймал Рюдзаки уже, когда он выбегал из кухни, а Мелло бросился спасать своего незадачливого любовника.
— Отпусти, Лайт, отпусти меня, я ему сейчас покажу, где раки зимуют.
— Успокойся, — прошептал я ему на ухо, и он обмяк в моих руках, — я на него не сержусь. А ты в следующий раз, когда соберешься залезть в мой компьютер, не клади в чай столько сахара и вообще не лезь к паролю.
— Ладно, — Рюдзаки кивнул, а я повернул его к себе лицом и поцеловал.
Мэтт облегченно выдохнул, наблюдая за этой картиной, и почувствовал, как нежные руки Мелло обвили его вокруг талии, а острые зубки осторожно укусили его за мочку уха.
— Ай, Мелло, что ты творишь, — засмеялся геймер.
— Пока ничего, а вот сейчас точно натворю, если ты не прекратишь извиваться в моих руках ужом.
— Ммм... прекрати, тебе, что ночью мало было?
— Не прекращу, я люблю тебя, — прошептал мафиози на ухо напарнику.
— Ммм... Мел, ты что творишь, а если они нас сейчас увидят.
— По-моему, — Мелло прислушался, — они сейчас заняты кое-чем другим.
— Интересно чем же? – облизнулся Мэтт.
— Поцелуями, извращенец ты этакий, поцелуями, — засмеялся Мелло, привлекая к себе Мэтта, и нежно целуя.

* * *
— И даже если увеличить мощность… — Шоичи тихо что-то бормотал себе под нос, сидя на полу и обложившись чертежами, схемами и листками с цифрами. Конкурсный проект нужно было сдать до выходных, а он никак не мог найти ошибку в расчетах.

— Шо-тян так много работает!~ Может, ему стоит отдохнуть? – ворвался в его размышления протяжный голос.

— Бьякуран-сан! Вы же понимаете!..

— Маа, маа, нет — так нет. Мне нравится смотреть, как Шо-тян работает~, — и очередная зефирка отправилась в рот сидящего на диване Бьякурана.

* * *
— Ничего не получается! – обреченно выдохнул Шоичи, добравшись до дивана и откинувшись на него, не вставая с пола. — Начальные данные верны, формулы тоже, но результат все равно отличается от прогнозируемого! — сняв очки, он аккуратно положил их на стоящий сбоку столик и потер виски.

Сидеть было удобно, но от Бьякурана исходили такие волны тепла, что, не удержавшись, Шоичи еще немного придвинулся и прислонился головой к его бедру. Чужие пальцы тут же запутались в его волосах, и, тихо выдохнув, он закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Так…спокойно.

С тех пор, как они стали вместе снимать квартиру (точнее, снимал ее Бьякуран, и одна из причин, по которым Шоичи хотел выиграть в грядущем конкурсе, заключалась в том, что победитель получит большой денежный приз, а значит, ему больше не придется чувствовать себя обязанным), он обнаружил, что всегда шумный и оживленный Джессо может вести себя достаточно тихо, когда того хочет. Например, сегодня он уже два часа мирно сидел на диване, читая книгу и поедая зефир, дав ему возможность сосредоточиться на работе. Шоичи знал, что помимо чтения Бьякуран наблюдал за ним, но это его не беспокоило. Напротив, в последнее время он обнаружил, что в присутствии Бьякурана – когда тот не вешается на него с пустой болтовней — ему лучше работается. Эта мысль заставила Шоичи смущенно покраснеть, и он отвернулся, чтобы Джессо не видел его лица, впрочем, не делая попыток отстранится от прикосновений.

— Может, мне угостить Шо-тяна зефиром? – раздался сверху насмешливый голос.

— Бьякуран-сан! – Шоичи открыл глаза и бросил на Бьякурана возмущенный взгляд. – Вы же знаете, что я не ем эту гадость! И вы не должны есть его в таких количествах! Это вредно—

— Нуу~ Я просто подумал, что сладкое улучшает работу мозга~ Разве не так говорит твой приятель Спаннер?

Спаннер… Возможно, он тоже участвует…

— Только одну, — наигранно недовольно пробурчал Шоичи с видом человека, согласившегося попробовать что-то ужасное.

Над ухом раздался теплый смех, и тут же его губ коснулось что-то мягкое и пахнущее ванилью. Шоичи приоткрыл рот и, чуть дернувшись, залился краской, когда язык скользнул по подушечке чужого пальца. Рука, игравшая с его волосами, переместилась ниже, на шею, слегка заходя за воротник футболки и поглаживая ключицы.

— Б-Бьякуран-сан!.. Я—

— Ммм… Знаю, Шо-тяну нужно работать!~ — Бьякуран напоследок взлохматил его волосы и убрал руку.

Посмотрев вверх и поймав взгляд Джессо, Шоичи благодарно улыбнулся. Все-таки, Бьякуран мог быть внимательным к нуждам других, когда хотел.

— Шо-тян ведь такой умный! У него все получится! А потом он сможет уделить и мне немного времени~, — Джессо мечтательно прищурился.

Кажется, Шоичи поторопился с выводами…

* * *
— Я понял! – раздался радостный крик, и уже через мгновенье на Бьякурана смотрели сияющие восторгом зеленые глаза. – Теперь все сходится!

— Маа~, я и не сомневался в Шо-тяне! – хлопнув в ладоши, Бьякуран отложил в сторону книгу и пачку зефира, и как-то в мгновение ока оказался рядом. – Значит, теперь Шо-тян свободен до выходных.~ — От того, как это было произнесено, от пожирающего взгляда и хищной улыбки сердце Шоичи бешено забилось в груди, а ноги подкосились. Что уж говорить про обжигающий щеки румянец... Бьякуран мог за доли секунды довести его до такого состояния, не приложив для этого никаких усилий.

Шоичи неуверенно сделал шаг назад и остановился. Бьякуран тоже сделал шаг, вновь оказавшись слишком близко.

— Разве Шо-тян не хочет получить награду за проделанную работу? – лукаво протянул Джессо, сокращая дистанцию. Шоичи хотел. Но только не сейчас – не тогда, когда нужно еще раз перепроверить расчеты, а Бьякуран выглядит так, словно собрался его съесть. Нервно сглотнув, он медленно попятился назад, и, запнувшись, оказался сжат в цепких объятьях.

— Поймал!~

Иногда напор Бьякурана действительно пугал, но сейчас, подставляя шею под жадные поцелуи, Шоичи думал, что любит его именно таким.

● End

Глава десятая

Итак, я вляпался по самое не хочу… Это было моей первой мыслью, когда я проснулся. Я черт его знает как сюда попал, встретился со своей прошлой личность лицом к лицу, нашел своего будущего врага весьма приятным и дружелюбным, окончательно и бесповоротно влюбился в это серебряное недоразумение, а теперь еще и выяснил, что обратно мне дорога в принципе заказана… Такой вот нехилый подарочек судьбы. И, сказать по правде, я даже сам не совсем отчетливо понимаю, что именно испытываю по этому поводу…
Это не похоже на огорчение или сожаление… Скорее, это просто страх. Причем не за себя, а за моих друзей, которые остались там… И за него… Если я попал сюда, то что же произошло с остальными?.. Просто остались там же где были? Или смогли попасть в мир теней в своем времени? И если смогли… нашли ли его?..
Я был так шокирован и поглощен всем происходящим со мной самим здесь, что на время даже забыл о том, что творится в моем мире. Ведь я же нужен им там… и в то же время, я нужен ему здесь… После вчерашнего я уже не уверен, что даже если появиться возможность, я смогу вот так просто взять и вернуться… Да, надо полагать, что раз уж в будущем я увидел его таким какой он был, значит все-таки каким-то образом он смог это пережить и сам. И я мог бы спокойно быть рядом с ним и в своем времени. Но знать, что у него была такая жизнь… И понимать, что я сейчас могу это изменить…
Судорожно выдыхаю, неосознанно стискивая пальцами ткань простыней от осознания собственного бессилия. В груди больно, так, словно и в самом деле сердце просто рвется пополам. Я запутался… Я уже не ощущаю этой грани между мирами и временем. И прошлое, и будущее мне стало одинаково дорого… И я не знаю, чего хочу больше – уйти или остаться…
Впрочем, выбора-то у меня особо и нет… Я застрял здесь независимо от собственного желания. И от этого мне одновременно и легче, и еще больнее…
Мои мрачные размышления внезапно прерываются отчетливым шумом из гостиной. А в следующее мгновение в дверном проеме появляется Рин собственной персоной с каким-то слишком уж коварно-радостным выражением на лице…
— Ну, и чего это мы такие кислые?.. Если бы мне кто разрешил вот так вот запросто проспать утренние аудиенции в тронном зале, я была бы просто счастлива.
— Аудиенции?.. – недоуменно моргаю и усиленно пытаюсь вспомнить хоть какое-либо упоминание об этом. – Но меня никто не предупреждал, что я должен там присутствовать.
— Естественно, должен, — девушка насмешливо фыркнула и, подойдя к кровати, устроилась на дальнем краю. – Это такое же собрание, как и то, которое было в день твоего официального назначения. Они проводятся где-то один-два раза в неделю, и приближенные должны быть там вместе со своими Королями.
— Но меня вообще никто не посветил, что оно будет. Широгане вчера ни словом об этом не обмолвился…
— Мда? – Рин чуть приподняла бровь в знак удивления. — Ну, тогда полагаю, он тебя пожалел и решил не дергать, раз уж ты вдруг вздумал болеть… Хотя как по мне, так он тебя слишком балует. Переутомление еще не повод для того, чтобы отлынивать от своих обязанностей…
— Эй! Если ты намекаешь, что я симулянт, то ничего подобного! – переутомление у меня, ага, как же…
Девушка негромко усмехается и, пожав плечами, отвечает:
— Я намекаю на то, что сейчас ты, по-моему, вполне здоров, так что хватит созерцать потолок и думать о плохом.
— С чего ты взяла, что я о плохом думаю?
— У тебя на лице это написано, — немного помолчав, Рин вдруг пододвигается ближе и, взяв мои руки в свои, пристально глядя в глаза, серьезно и одновременно как-то успокаивающе произносит. — Слушай, я понимаю, тебе, наверное, тяжело, в конце концов, судя по тому, что ты мне рассказал, твоя жизнь всего за несколько дней кардинальным образом изменилась. И вчера тебе наверняка стало плохо просто от того, что ты находишься в таком напряжении постоянно. Просто постарайся не думать об этом слишком много. Самому брать ответственность за свою судьбу это похвально, но иногда, знаешь ли, стоит просто довериться ей и хоть не надолго расслабится, иначе ты просто растратишь все свои силы и нервы в пустую. В мире ведь ничего не происходит просто так. И если ты сейчас здесь, значит, так было нужно…
От той проникновенности и уверенности, которые звучат в ее голосе, меня на мгновение охватывает паническое ощущение того, что она все знает. Но в следующий миг, когда смысл сказанного достигает сознания полностью, это проходит. Она просто думает, что я скучаю по миру людей и никак не привыкну к новой среде. Ну… отчасти, это ведь тоже верно.
Если я сейчас здесь, значит, так было нужно, да?.. Вопрос лишь в том, кому именно это было нужно. И чем в конечном итоге это обернется. Но, должен признать, от этого маленького монолога мне стало немного легче. Не то, чтобы я особенно верил в судьбу, но… возможно ли?..
Рин, видя, что ее слова возымели некоторый эффект, снова мило улыбается и, поднявшись, произносит своим обычным тоном:
— Давай приводи себя в порядок и приходи, мне там ооочень нужна твоя помощь, — направившись к дверям, с легкой насмешкой снова меня поддразнивает. — А собрание ты все ж таки зря пропустил, там, можно сказать, событие века было. Об этом теперь весь дворец перешептывается, — и уже у самого выхода она оборачивается и, хитро прищурившись, спрашивает. — О чем вы говорили вчера вечером?
От промелькнувшего перед глазами воспоминания становиться немного неловко. Ей об этом знать точно не надо…
— Да ни о чем таком… Так, о проблемах на границе.
— И только?
— Да что там случилось то? – не выдерживая одновременного любопытства и раздражения, срываюсь на чуть повышенный тон. — И при чем тут я?..
— Может и ни при чем… А может и наоборот, — лукаво подмигнув, Рин вдруг устремляет взгляд куда-то в пространство, словно вспоминая о чем-то, и тихо отвечает. — Он улыбался… Это первый раз, когда сины увидели, как их первый Король Тени улыбается…
Приглушенно хлопает входная дверь, и комната вновь погружается в тишину. А меня охватывает какое-то незнакомое чувство, что-то даже большее, чем просто счастье. И даже тяжесть осознания собственного положения отходит на второй план, сменяясь участившимся сердцебиением и сладостно-волнительным теплом, разливающимся в груди и на несколько секунд перехватывающим дыхание. Он правда улыбался?.. Значит ли это, что ему тоже… действительно хорошо со мной?..
Жаль, что я не увидел этого собственными глазами. А впрочем, я почти уверен, что теперь это станет не таким уж редким явлением. Во всяком случае, я сделаю для этого все возможное. Так или иначе, но… сейчас это единственное, что я могу сделать, как ни тяжело это сознавать…
Поднимаюсь с постели и привожу себя в нормальный вид. В конце концов, Рин по большей части права. От того, что я тут кисну, легче никому не сделается и практической пользы уж точно не прибудет. Я должен делать то, что мне по силам. А все, что свыше моих сил, хочу я того или нет, мне придется возложить на столь мифическое существо, как судьба. Ибо совершать невозможное я сам пока еще не умею.
А раз так, то самое время приняться за надлежащие мне теперь обязанности. Поэтому я уже вполне решительным и уверенным шагом направляюсь к королевским кабинетам, морально готовясь к тому, что меня там ожидает…
Когда я, сделав все, что от меня требовалось, наконец, возвращаюсь обратно, за окном уже царит непроглядная темень, возвещающая о весьма позднем вечере. Я был настолько поглощен своими мыслями и чувствами, что даже не заметил, как пролетел весь день. Со слов Рин, сразу же после окончания утреннего собрания Широгане вновь унесся в библиотеку и потребовал, чтобы его никто ни по каким вопросам не беспокоил. Это автоматически делало меня предоставленным на все это время самому себе. А так как делать мне в принципе было совершенно нечего, приближенная Хомураби решила в полной мере ознакомить меня со всеми аспектами канцелярской работы приближенного. В результате чего я за несколько часов прочел и разобрал столько документов, сколько, наверное, никогда в жизни за раз и не видел. Под чутким руководством Рин я даже подписал в соответствии с некоторыми из них несколько распоряжений. Представляю, какое выражение лиц будет у тех, кто их впоследствии получит…
Не сказать, чтобы это было слишком уж утомительно, но к вечеру я вновь задался тем же вопросом, что и в разговоре со вторым Королем Тени, когда он рассказывал мне об обязанностях приближенных. А именно – каким же надо быть идиотом, чтобы добровольно мечтать подписаться на такую работу?.. Честное слово, если бы Рин не пинала меня почти так же, как это обычно делает Айя, черта с два я бы что-то стал делать.
Открыв окно и вдохнув прохладный свежий воздух, ощущаю просто-таки непреодолимое желание прогуляться. Еще бы, весь день просидеть в четырех стенах, мотаясь лишь из одного кабинета в другой. Не создан я для такого. Но, к сожалению, для меня это единственный сейчас способ оставаться рядом с Широгане и быть в курсе всего происходящего. Так что приходится терпеть и загонять свою лень куда подальше…
В саду сейчас удивительно тихо и хорошо, хотя, признаться темно так, что только по тускло мерцающим в темноте дорожкам и можно ориентироваться. Впрочем, я уже слишком хорошо знаю этот лабиринт, чтобы в нем заблудиться. И спустя буквально несколько минут мой слух уже улавливает сонный шелест воды в фонтане, вблизи которого мне больше всего нравится отдыхать. Все-таки это самое красивое и умиротворенное, а главное самое незаметное место на всей территории Дворца Тени. Иногда мне кажется, что его специально выбрали в самом дальнем углу сада. Чтобы хоть ненадолго можно было уединиться и спрятаться ото всех…
Правда, сегодня я не единственный, у кого возникло такое желание. Чужое присутствие я ощущаю сразу, едва приблизившись к одной из колонн, оцепляющих площадку с фонтаном ровным кругом и дающих при желании возможность остаться незамеченным для взгляда. От фонтана, а точнее от воды в нем, исходит ровное, чуть голубоватое свечение, хоть и слабое, но все же достаточное, чтобы превратить непроницаемую темень в подобие сумерек. И, приглядевшись, я с удивлением вижу второго Короля Тени, сидящего на ограждении, вполоборота к переливающейся водной глади, чуть откинувшись назад и опираясь одной рукой на каменную поверхность, а второй плавными неспешными движениями срывая с лежащих рядом на ограждении цветов лепестки и бросая их в воду.
Мда… Вот уж кого я точно не ожидал увидеть в таком меланхоличном настроении, так это Хомураби. Но, с другой стороны… так ли много я о нем знаю?.. Хоть он и держится намного лучше и оптимистичнее, чем Широгане, это не значит еще, что в глубине души он не испытывает тех же гнетущих чувств. А судя по тому, какое у него сейчас задумчиво-печальное выражение лица…
Ощущаю весьма противоречивое желание подойти поговорить и, напротив, уйти отсюда. Я не уверен, что он хотел бы, чтобы его видели таким. Они с Широгане все время говорят о том, что здесь нельзя показывать своих слабостей другим. Должно быть, поэтому он и пришел именно сюда и именно ночью. И о чем бы он сейчас не думал, это явно что-то очень личное. Так что мое присутствие здесь скорее всего будет лишним.
Осторожно, стараясь не произвести ни малейшего шума, чтобы не потревожить покой этого места, отхожу от колонны обратно в темноту сада и уже собираюсь свернуть на другую дорожку, как до меня долетает чуть приглушенный, но спокойный и даже немного теплый голос:
— Совсем не обязательно делать вид, что ты ничего не видел…
Обернувшись, встречаюсь с усталым взглядом чуть прикрытых зеленых глаз. Хомураби некоторое время молча смотрит на меня, слегка улыбаясь уголками губ, а затем, видимо почувствовав мою нерешительность, поднимает руку и мягким жестом предлагает подойти ближе.
Опустившись рядом на ограждение и мгновение посозерцав раскиданные по водной глади лепестки, тихо отвечаю:
— Я просто подумал, что вряд ли тебе захочется, чтобы кто-либо тебя беспокоил в… ммм… таком душевном состоянии.
Окинув меня немного странным взглядом, он насмешливо фыркает и возвращается к своему прежнему занятию:
— Кому-либо я бы себя в таком, как ты выразился, душевном состоянии видеть бы и не позволил, — и, мгновение помедлив, добавляет. — А от тебя прятаться совсем не обязательно…
По площади прокатывается легкий ветерок, и я отчетливо различаю в воздухе совсем легкую нотку запаха алкоголя. Такую же тонкую, как от того вина, которое мне предлагал Рюуко. Ну… по крайней мере, это многое объясняет…
— Почему?.. – стараюсь, чтобы вопрос прозвучал ненавязчиво – я не в праве сейчас задавать тон разговора.

За окном стоял солнечный день. Теплый, сладкий ветерок задувал в комнату, выманивая на улицу и приглашая на неспешную прогулку. Райко сладко зевнул и посмотрел на часы. 15:41. И 12 билетов из 44 выучено. До экзамена два дня, точнее полтора: сегодня и завтра. «Караул», — подумал юноша и не спеша потянулся, глубоко прогибаясь в спине.
— Что у нас тут? Тринадцатый билет, ага. Материя и форма ее существования. Интересно-интересно, — разговоры «мы говорим сами с собой» у Райко были широко в ходе, по крайней мере, на самые ужасные дни в году, называемые сессией. Все — от Раймей вплоть до Йоите — обходили бедного юношу стороной, якобы ссылаясь на то, что к экзаменационной подготовке нужно подходить ответственно и серьезно и не отвлекаться на посторонние дела. На самом деле все просто напросто не хотели попасться под руку несчастному студенту и быть загруженными заумными фразами о бренности бытия и прочей хер... и прочих вещах. Ах да, тот самый злосчастный экзамен был по философии, и юноша все никак не мог понять, что это предмет делает в списке среди других им сдаваемых. Нет, конечно, умом он понимал, что философию необходимо знать хотя бы на базовом уровне для общего развития и бла-бла-бла, но… сейчас юноша мог придумать сотню таких «но» в форме достаточно весомых аргументов. Хотя опять же не ему переделывать систему образования; у него задача несколько другая.
Райко потер глаза. Голова пухла от обилия информации. В памяти смешались десятки имен, годов, концепций, моделей и фраз. И это была только четверть! Нутро призывало все послать нах… кхм… немного отдохнуть, сходить до кухни, покушать супчик, попить чай с пирожками, помечтать, а потом еще…
— Райко, стоп! Никаких нам покушать/попить чай. Сейчас мы будем благоразумны и выучим этот чертов билет. И нам даже не лень. Да-да.
Он вскинул голову и с мнимым энтузиазмом принялся разбирать лекцию.
— Первая т. зр. на м. имела синкретичный характер. Субстрат и субстанция были слиты, — он поднес копии еще ближе к носу, пытаясь разобрать мелкий почерк своей великодушной однокурсницы. — Субстрат – это вещественная составляющая предмета. Вещественная составляющая значит, ага, вижу-вижу. Та-ак, а субстанция у нас это…
В открытое окно влетел большущий шмель и, сделав несколько кругов сначала по комнате, а потом и над головой Райко, сел на лампочку. Юноша отвлекся, и все это время внимательно за ним пронаблюдал.
«Вот сейчас он подлетит ко мне и ужалит в нос или в глаз, и мне позволят не сдавать экзамен! Ведь достойный обмен получается: я получаю опухшее лицо, но зато роспись в зачетке».
Он поморщился.
— Нет, оно того не стоит. Ладно если еще в руку укусит, ну куда ни шло. Но я ж не хочу глаз с синяком! Лучше выучу.

***
— Я устал, — чуть ли не торжественно промолвил розоволосый юноша и, немного подумав, поплелся на кухню. На выходе из комнаты он глянул на себя в зеркало, отмечая наличие синяков под глазами и отросших корней волос.
«Сдам экзамен, в этот же день покрашусь», — и хихикнул своему отображению.
На кухне сидели Раймей и Гау и что-то бурно обсуждали.
— Что лентяйничаете, детки? Я хочу такое же беззаботное лицо, не обремененное интеллектом, — он усмехнулся и зевнул, — Ну почему я уже не школьник? А-а.
Он открыл холодильник и придирчиво обвел содержимое взглядом. Выудив оттуда пакет молока, мельком посмотрел на его дату.
— Не просрочено даже. О.
Затем залпом выпил один стакан и облизнулся.
— А теперь учить-учить.
В гостиной тихо работал телевизор. Райко остановился у входа и присмотрелся. Михару с закрытыми глазами лежал головой на коленях у Йоите, а тот нежно перебирал его волосы, пропуская черные пряди сквозь пальцы. Они перекидывались редкими фразами, и Йоите улыбался.
Райко невольно засмотрелся. Эта картина завораживала своим спокойствием и еще чем-то необъяснимым. Юноша не стал подбирать определение, боясь спугнуть в сознании это неосязаемое легкое чувство. Даже не чувство – расплывчатый образ.
«Какие все расслабленные-то. Черт, почему мне еще СТОЛЬКО учить?»