Первая работа в этой области.
Неплохо бы было услышать комментарии, критику, советы и ответ на вопрос: «А стоит ли писать дальше?»

— Эй!.. Ты чего – опять опоздал!!? – громовым раскатом пронеслось у меня в голове. Я резко повернулся и увидел негодующее лицо моей старосты-напарницы. Юкки стояла, едва сдерживая толпу визжащих учениц, испепеляя меня своим гневным взглядом. Я улыбнулся и провёл рукой по её волосам. Юкки взглянула на меня своими бездонными карими глазами и вдруг совсем неожиданно прижалась ко мне всем своим хрупким телом. Вокруг почему-то всё исчезло и в этой пугающей, но такой сладостной пустоте стояли только мы, двое… Её губы жадно потянулись к моей… шее?

Я вздрогнул и проснулся. Капли пота струились по напряжённому лбу. Лицо исказила гримаса боли и ненависти. Рука рефлекторно сжала пистолет.

Я сосредоточенно разглядывал своё ужасное отражение в зеркале, разбитом на ячейки мелкой сетью трещин, что напоминало ту паутину, в которой я сейчас нахожусь.

«Странно… — Я вышагивал по длинным коридорам академии – Что Ягари понадобилось от меня в разгаре дня?» Ноги, не окрепшие после кошмарных снов, ещё плохо меня слушались. Чтобы немного размяться, я иногда переходил на лёгкий бег. Учитель, наверняка, убивал время в кабинете ректора, развлекая свой солдафонский умишко издёвками в отношении когда-то самого лучшего охотника на вампиров. Мне до сих пор в это верится с некоторым трудом.

С тех пор, как половина чистоплюев из Ночного класса покинула академию, а вторая исчезла в неизвестном направлении, всё немного изменилось. Мне больше не надо было усмирять эту бешенную толпу глупых ротозеек и, признаться, в академии я находился на правах злостного прогульщика и бездельника, что изредка от простой человеческой тоски шатался по коридорам, как неприкаянный дух египетской мумии. Ну, хотя, «как» можно было бы опустить. Вследствие этих продолжительных «сонных» пыток, я действительно приобрёл некоторое сходство с иссохшим и лишённым жизненных сил жмуриком.

— Мне кажется, ради разнообразия, можно было бы испытать на себе крепкий и здоровый сон. Это не больно, совсем не больно. – Такой вкрадчивый голос мог иметь только директор академии Кросс, неосторожно прервавший мои туманные размышления.

Честно, я не заметил, как оказался на месте назначения. Ректор задумчиво рассматривал моё помятое лицо, склонив голову на бок. Его шаль трепетала от ветра – в комнате было открыто окно. Свежий воздух ударил в голову. Ягари, прислонившись к стене, угрюмо наблюдал за моими неловкими метаниями. Я, как мне казалось, уверенным движением захлопнул дверь, но моему Учителю гораздо заметнее была непонятная дрожь в моих руках. Чёртово утро!..

— Это что это у тебя?.. – Учитель хлопнул меня по щеке. На губах у него была издевательски-противная ухмылка. Я с удивлением потрогал свою шершавую щеку.

— Ох, ты, пришли времена!.. – Кросс закатил очки к потолку и сложил руки на животе в смешной замочек, — и дети растут!!

Я не заметил, как ректор оказался около меня:

— Ути, какая брутальная щетинка!.. – он больно оттянул в сторону мою щёку. Я поморщился и резким уверенным движением отбил руку ректора. Кросс замер, судорожно схватившись за запястье. В воздухе повисла напряжённая тишина.

Спустя секунду тишину взорвал оглушительный хлопок. Потом ещё, и ещё. Видимо, я удостоился бурных оваций Ягари (для сдержанного и скучного Учителя это было что-то вроде взрослого небритого мордоворота с розовым шариком – так же нелепо). Хотя и это у него получалось в высшей мере степени солидно и внушало уважение. Спина не произвольно выпрямлялась и руки замерли ровно по швам. Я стряхнул наваждение и угрюмо уставился на этот цирк двух персонажей: клоуна и живодёра-дрессировщика.

— Конечно, как же могло быть иначе, если я ничего больше не делаю за последний месяц, кроме как стреляю, бегаю, прыгаю и банально отжимаюсь… Хотите сделать из меня атлета и послать на конкурс самого упругого торса и самых огромных мускул?

— Не смешно. – Ягари бросил сигарету в раскрытое окно. Я видел, как Кросс сменил цвет с красного на синий, а затем на зелёный. Однако визга и истерик по поводу того, что *цитирую* «ЗДЕСЬ НЕ КУРЯ-А-А-АТ!!!» закатывать не стал. Сейчас физиономия ректора выглядела более чем осмысленной. И даже старушечья шаль за долгие годы пребывания здесь мне перестала казаться нелепой. Совсем чуть-чуть.

— Ты думал, что всё так очень просо делается? – голос Учителя сквозил пренебрежением и горькой усмешкой. – Примерно месяц назад ты вёл себя, как червяк, повисший на крючке у рыболова! Нужно же было тебя как-то растолкать.

— Интересный способ. Ради чего? – я уставился в стену прямо над головой Ягари. Воображаю, какой у меня тогда был бессмысленный взгляд, если Учитель так разъярился.

В секунду рядом оказался разгневанный Тога. Он сгрёб меня за шиворот и притянул к себе. Это было так неожиданно, что я часто-часто заморгал в духе влюблённых фанаток Ханабусы, судорожно вцепившись в руку Ягари. Ветер развивал его тёмные волосы, ноздри гневно трепетали. Он тяжело дышал табачным смрадом. Мои глаза расширились от удивления.

— Не для того я вытаскивал тебя из той зловонной кучи, куда ты позволил себя затащить!.. Теперь ты оружие в руках Охотников и не позволяй больше никому себя использовать!.. – Мою рубашку он отпустил так же резко, как и схватил. Я немного дёрнулся в сторону, застыв в проёме, как клинический дибил и потенциально недалёкое от питекантропского развития обезьяноподобное в одном лице. Ягари разгорячено сплюнул и отвернулся к окну.

Почти физически я ощущал, как что-то шевелится внутри. Как стекленеет взгляд и внутри просыпается стальной холод.

— Собирай вещи. Сегодня отбываем. Списки, дел по горло. – Учитель не поворачивался. Голос больше похож был на старческое ворчание бывалого вояки. – На первых порах будешь со мною. Тебя из гнезда выпускать – сдохнешь с голоду, не поймав ни одного червя на пропитание.

— Да, Яга… кхм… Учитель.

Я стоял молча и смотрел, как трепетно облетая массивный силуэт Ягари, в комнату прибывают бледно-розовые и такие ненавистные лепестки сакуры.

«Весна?..» – подумал я запоздало.

Пошатнувшись, я направился к двери. Уже захлопнув её, всё же успел услышать тихое неодобрительное бормотание ректора.

Казалось, с каждым шагом сердце становилось камнем. Лютый холод, а затем нестерпимый жар – будто надо мной злорадствовали Акатсуке со своим смазливым братишкой.

Я стряхнул наваждение. Кажется, впервые за долгое время в моей голове смог установиться хоть какой-то порядок. Вещи встали на свои места, а мысли больше не носились роем глупых первокурсниц. Движения были чёткими и размеренными.

В ванной я увидел осунувшегося наркомана с явно выраженными признаками шизофрении в глазах. Мне стало дико противно – в кого превратил меня этот коварный вампир женского пола, что убил в своё время Юкки?..

«Теперь ты оружие в руках Охотников и не позволяй больше никому себя использовать!..»

«Ха. А больше и некому» — вспомнил я слова Ягари и сам же себе на них ответил.

— А ты, однако, быстро. – Ягари взглянул на свои ручные часы. – Я думал, девушек ждут гораздо дольше.

— Вы, видимо, очень давно не проводили время с девушками. – Я не хотел оставаться в долгу. Тем более нужно было как-то разбавить обстановку.

Ягари слегка побагровел, не ожидая от меня словесной инициативы, но ему, видимо было приятно моё теперешнее состояние.

Для нас обоих начиналась вольная жизнь охотничьих псов. Под вздохи и ахи ректора, усердно машущего нам своим неизменным платочком, предо мной вырисовывался чистый лист новой, полной интересных неожиданностей, жизни. Жизни цепных боевых машин. Тех, кому дают надежду на свободу, но отбирают возможность жить в безопасности. Теперь я один из тех, кому не позволено дарить жизнь. Я то, что готово рушить.

— Ха. Ну, что, барышня-с, не передумали-с ещё бежать-с обратно за парту Кросса?.. – Усмехнулся Ягари, прикуривая очередную сигару (уже третью за последние 15 минут). Я поморщился и поправил сползшую лямку дорожной сумки.

— Зачем вы надо мной издеваетесь?! – В глаза ярко светило солнце, но весной оно совсем не грело.

— Я? Издеваюсь?.. Я просто хочу украсить твою унылую депресняковскую мину хоть какой-то человеческой эмоцией. – Как бы между прочим опять принизил меня Ягари.

Я ухмыльнулся:

— Ну да, ну да…

— Знаешь, — Ягари выдохнул в мою сторону облако дыма. Я закашлялся, — с щетиной ты больше похож на Охотника.

— С ней я больше похож на патентованного шизофреника! – пробурчал я, невольно коснувшись пореза, который неосторожно оставил на щеке примерно час назад. На месте его уже давно ничего не было – довольно жутким ощущением таилась во мне эта проклятая регенерация.

— Ха. Можно подумать без щетины ты сильно адекватный!.. – Ягари выбросил дымящийся окурок куда-то в кусты.

— Почему это я сразу псих? – тут, наверное, стоило возмутиться, но у меня почему-то кроме безразличия ничего не получалось.

— А ты считаешь нормальным орать ни за что, ни про что посередине коридора на бедную испуганную ученицу? – снова ухмылка.

— Нечего у меня было спрашивать про Ичиру… Идиотка! — пробурчал я. Внутри сжался противный комок горечи – нахлынули воспоминания.

— Ладно. А набрасываться на невинного старосту, назойливо приставляя к его виску пистолет?

— У него были клыки!.. – горячо возразил я.

— Да, но это был костюмированный бал в честь Хэлоуина! – расхохотался Учитель. Это была любимая тема для обсуждения всей академии Кросс в одно время.

Я угрюмо опустил голову, поправляя ненавистную лямку. Уже давно научившись безразличию, мне было непонятно, отчего у меня так иногда горят щёки при метких и обидных словах Учителя.

Оставшиеся полтора часа мы шли молча. Изредка я кашлял, попадая по струю дыма Ягари, но в целом мы оба наслаждались незыблемой тишиной.

На горизонте показалось странное деревянное сооружение, имеющее неотёсанный и неопрятный вид. Казалось, эта маленькая бревенчатая хижина давно заброшена. Учитель мне ничего не пояснял, а пока от него не было колких фраз, я тоже предпочитал не нарываться на очередную насмешку над особенностями моего странного поведения. Поэтому я ничего не спрашивал, но мы упорно продолжали двигаться в сторону этого странного строения.

Заметив, может быть, какую-то неуверенность в движениях Ягари (не исключено, что мне просто показалось), я быстро смекнул, что это есть его личное убежище. Так я и думал, что поселить меня в какое-нибудь левое помещение у человека с фантазией военного маразматика не хватит соображения.

— Что замер, как Ханабуса перед Кураном? Заходи. – Я вздрогнул. Неудачное сравнение. Кто-нибудь другой бы сейчас извинялся под дулом моего верного «Bloody Rose». Но это был мой Учитель. Так что второй глаз я про себя решил оставить ему на память.

Я зашёл в это дохнувшее пылью тёмное помещение. Мне стало не по себе. Гулко захлопнулась дверь и внутри оборвалась связь с прежним миром. Где-то что-то щёлкнуло – события завертелись в ярком и радужном водовороте непонятных явлений.

Кровь Шизуки, слёзы Ичиру, глаза Юкки, ненавистный Куран и цветастый передник Кросса – всё смешалось в одно целое и ударило в голову.

Нахлынула волна эмоций – первая остро-ощутимая волна за последние полтора месяца – стёрлось в порошок безразличие и померкли краски. Глаза закрылись и, кажется, вокруг не стало больше никакого ничтожного мира…

Целая бесконечность перед глазами, приправленная лепестками ненавистной сакуры.

— Айдоу! АЙДОУ-У!!! – Акатсуке яростно сверкал глазами. Волосы на затылке дыбились гневным ёжиком.

— аа? Ну чего? Чего так орать?!.. – зевнул не выспавшийся за день Ханабуса. — Тшшш! Не нужно беспокоить Канаме-саму! – наивные глубокие, сверкающие неистовством глаза нВ миг озарила вспышка преданности маленького, но очень верного щенка.

— Это, я спрашиваю, что такое?.. – он потряс перед недоумевающим братом свежей макулатурой. – Мать твою!.. Это что такое?!?

— Запомни, моя мама – твоя тётя. – Надзирательно поднял палец вверх Ханабуса. – Дай сюда, что там у тебя?..

Он взял в руки яркий глянцевый журнал, согнутый на развороте и открытый на странице с каким-то постером.

— Что? – Айдоу удивлённо поднял брови вверх.

Каин побагровел от негодования и молча ткнул в изображение.

На братьев со страниц престижного молодёжного журнала смотрел … сам Идол. Вернее – Ханабуса Айдоу. Маняще белоснежная улыбка, ясные голубые глаза, исполненные искушением и невинностью одновременно, романтический шухер на голове и недвумысленно расстегнутая на груди чёрная атласная рубашка.

— Это я. – вздохнул Айдоу, невольно любуясь изображением, — я же просил их, чтобы они подобрали какое-нибудь более удачное фото! – он ещё раз вздохнул и разочарованно кинул чтиво на журнальный столик.

— А ты у нас в модельки подался, значит? – удивительно быстро успокоившись, поинтересовался Каин.

— да. Между прочим, по просьбам моих много численных фанатов! – Ханабуса озорно подмигнул брату, развалившись на кресле и сладко потягиваясь. Спросонья непослушные локоны топорщились в разные стороны ещё больше, придавая волосам сходство с умильными ушками, от чего сам их хозяин казался встревоженным котёнком.

— Можно подумать ты съедаешь по десятку сердец за раз на завтрак, обед и ужин. И ещё ночью хомячишь! – раздражённо пробурчал Акатсуке, вертя в руках бокал с растворённой кровяной таблеткой.

— Хи-хи, а ты, я смотрю, уже давно не можешь надкусить одно миленькое больно знакомое мне сердечко! – хихикнул Ханабуса, прячась за диванной подушкой от гневного взгляда задетого родственника.

— а вот, кстати, и счастливая обладательница! – приметил Айдоу, осторожно выглядывая из мнимого укрытия.

— Обладательница чего? – безучастно поинтересовалась Рука, изучая вид из окна. - Тех дивных роз, что кто-то оставил у меня на кровати? Хм, да, мне действительно понравился их чёрный цвет.

— Я знал, что тебе понравится… — почти неслышно отозвался Акатсуке. Рука, конечно, не могла ничего слышать. Тем более, она довольно быстро удалилась, как всегда, не попрощавшись. А вот Айдоу, державший ухо в остро, довольно таки быстро сконцентрировал своё внимание на пикантных подробностях.

Каин ожидал незамедлительного появления колкостей со стороны брата в свой адрес, но почему-то тот загадочно молчал. Только ехидно улыбался.

Но уже в дверях Айдоу внезапно остановился и ещё раз взглянул на брата, теперь улыбаясь одними глазами:

— Интересно, а почему именно на кровати? Или это намёк?..

Я слышал возьню на первом этаже. Отчётливо слышал, несмотря на то, что между четвёртым и первым этажами было приличное расстояние. Но ничто не могло оторвать меня от созерцания лепестков сакуры. При лунном свете и темноте непроглядной ночи они казались какими-то отрешённо тёмными, совсем не похожими на снежинки, с которыми их часто путают. Всегда удивляло, почему же они такие хрупкие? Срываются от малейшего дуновения лёгкого весеннего ветерка. В прочем, не важно.

Я обернулся и погрузился в созерцание уже более прекрасного существа, которое до сих пор пребывало в глубоком сне. Довольно трудно всё-таки научиться засыпать по утрам.

Лично Меня не трогало то, что Юкки спит со мной, в одной кровати. Однако саму же мисс Куран долго смущало общее лежбище. И особенно общее одеяло. При этом она в смущении долго первые дни возилась у меня за спиной, дополнительно продлевая и без того ярко выраженную бессонницу. Это всегда казалось смешным и очень наивным. Как раз в духе моей милой младшей сестрёнки.

Но сегодня утром как будто бы всё было немного не так. Та самая зловещая красная луна теперь не ласкала взгляд, и чувство неясной нервозности распространялось по всему телу, заражая сознание мыслью о чём-то близком и неизбежном.

Хотя я внешне оставался незыблемо спокойным, что и придавало мне такое поразительное сходство с роковым романтиком (по словам Айдоу).

— Мать твоя в детстве косоглазием страдала!.. – запущенный в кусты окурок описал такую гневную дугу, будто бы уже сейчас готов был раздуть из своего дотлевающего самомнения пожар громадных масштабов. Хоть это были всего лишь едва проросшие хиленькие кустики роз.

— Ты меня учил! – огрызнулся я. – И мать моя тут ни при чём!

— А! Всё равно! Мать твою!.. – Ягари сплюнул, но во всех его движениях, силуэте, порывах чувствовалось полное удовлетворение. Ворчал же он, скорее, по своей старой солдафонской привычке.

Дымящийся «Bloody Rose» сверкал под мёртвым светом кровавой луны. Точно такая, помнится, была весной. Той весной, когда я очнулся в холодном поту от ужасных видений. Окунулся в жизнь Охотника, продолжив семейное дело…

Ягари поправил воротник неизменного плаща, запустив руку в карман за очередной сигаретой.

— У тебя когда-нибудь дым из ушей пойдёт. – Не оборачиваясь заметил я, учуяв мимолётный запах дыма вновь закуренной сигареты. Моё внимание привлёк огромный мёртвый особняк в четыре этажа. Строение, исполненное под старину, было разбито на башне и, хоть и было невысоким (четыре этажа – довольно слабо), но казалось величественным за счёт размаха вширь.

— что это? – я кивнул в сторону сооружения, по-прежнему не оборачиваясь и не вытаскивая рук из карманов.

Ответ последовал с замедлением и неохотой. По-видимому, голос Ягари отчего-то дрожал. Может быть, ему было холодно?

— богатые ротозеи из людей. Поселились в глуши, а нам их защищай. – Он снова сплюнул. – В прочем, там давно уже никто не живёт. Плохое место.

— Мне так не кажется. – Я прислушивался. Что-то творилось у меня внутри, сжимался осколок льда, всё гуще и гуще нарастал азарт гончей, нюх охотника. Холодная сталь оружия жгла сознание, тело и всё внутреннее Я тянулось туда, на то место, где и завис алый диск луны, словно проклятый. Словно привязанный к этому месту.

— Что встал, как суслик в минном поле?.. Пошли уже! – Ягари крепко взял меня за руку и дёрнул в сторону дома.

(два года назад)

Я очнулся в холодном поту. В венах скапливалась кровь, закупоривая вены. Бурля обжигающей сталью и режущим холодом. Невыносимая боль, и каждая клеточка остервенело ныла.

Ни тело, ни сознание, ни разум, ни душа – ни что не помнило НИЧЕГО, кроме ужасающей тоски и боли. Хотелось рвать кожу в клочья зубами. Кричать, но получалось глотать раскалённый воздух. Вот-вот и изо рта от горячности станет выходить пар.

Раскалённым металлом в голове засела пустота. Но мне удалось сесть. Руки дрожали настолько крупной дрожью, что я не сразу понял, нахожусь ли я в движении сам или же остаюсь на своём месте.

Рядом, прямо передо мною виднелся силуэт, отрешённо скрестив руки на груди смотревший в окно на громадную, облитую кровью луну.

Я не сдержал больше боли, рвущейся наружу, иначе бы она просто разодрала меня на части, и тихо охнул. Мне казалось, это будет яростный болевой крик, от которого лопнут барабанные перепонки и треснут стёкла, но это был ослабленный, обезвоженный, измождённый стон.

Но даже он прозвучал в ночной тишине, как выстрел, охватив и заставив обостриться все черты незнакомой комнаты.

Человек, казалось, примёрзший к окну, обернулся настолько резко, что у меня зарябило в глазах и не в силах выдержать напряжения, я повалился на мокрую подушку, снова издав тихий хриплый стон.

Незнакомец словно был не в меньшем напряжении, чем я.

Он дал мне воды или какой-то дряни – я не разобрал – что я с жадностью выпил, не чувствуя утоления жажды, а лишь только ещё более остро её ощутив.

Это действительно был мужчина, как я смог определить с первыми лучами солнца. Тогда уже я перестал чувствовать вообще что-либо, находясь в неподвижном состоянии. Однако любое движение мне причиняло адскую боль.

— Кто вы?.. – на удивление, голос не дрогнул, однако фраза всё равно вылетела на одном вздохе, отчего слова налетели друг на друга и сбились с кучу.

— Человек. – Незнакомец глубоко затянулся, выпуская вонючие клубы дыма.

— А… А я кто?.. – фраза прозвучала ровнее. Казалось, я теперь вообще не помнил интонаций верных.

— А ты вампир. – Незнакомец растянул губы в широком оскале, — а я убиваю вампиров.

Предложение впилось в мозг. Нервные окончания воспалились острой болью перед опасностью. Я шевельнулся и тихо застонал. Я обездвижено смотрел, как приближается эта мрачная и грузная фигура, а мои глаза расширялись от ужаса, вместе с тем бросая резкий вызов.

Фигура замерла, нависнув над кроватью.

— Тебя-то я не убью. – Снова оскал.

— Почему? – мне от этого лучше не делалось.

— Потому что ты их сам отстреливаешь, как собак. – Вздохнул Охотник, выпустив очередную напористую смрадную струю.

Я озадачился. Боль отступила, везде было печально и пусто, отчего хотелось снова неистово кричать.

— ты ничего не помнишь? – сочувственно и с ехидной усмешкой поинтересовался Охотник.

Я молча посмотрел на него молящими глазами.

— Как я могу вас называть? – я запоздало вспомнил, что нужно узнать, кто же всё-таки этот странный Охотник. После часового молчания.

— Называй меня папа.

— Канамэ-сама, что-нибудь принести? – Айдоу услужливо замер, преданно заглядывая мне в глаза. Отвечать не хотелось, и я лишь отрицательно покачал головой. Обычно в этой непохожей на остальные комнатке под самой крышей главной башни я оставался один. Но в эту ночь здесь что-то забыл Ханабуса. Возможно, он тоже чувствовал какую-то неясную тревогу. Глаза его сегодня сверкали совершенно по-другому, и будто их лихорадочный блеск вводил меня чуть ли не в состояние липкого и жуткого ужаса.

Сейчас ещё была даже не ночь, а всего лишь поздний вечер. Но, несмотря на это, все обитатели особняка уже проснулись. Весь день в воздухе витало это немое напряжение.

Сейчас, когда я смотрел в окно на чудовищную громадную луну, словно старательным художником окрашенную в красный, внутри будто просыпалось какое-то звериное чувство. Все инстинкты обострялись, отчего руки тихонько подрагивали на подлокотниках кресла.

Честно говоря, у меня было ощущение де жа вю. Точно, не помню когда, но я видел эту удивительную красную луну, не принёсшую мне обычного спокойствия и наслаждения.

Нервы были натянуты в очень тонкую нить, на грани срыва…

Видимо, Каин ощущал то же самое. Он широкими шагами мерил маленькую комнату, яростно ускоряясь. Ханабуса стоял спиной ко всем, скрестив руки на груди и тихонько подрагивая, будто бы от бессильного ужаса от происходящего и тихой ярости. Рука стояла спокойно, тоже скрестив руки на груди. Но её удивительные огромные глаза блестели в темноте, выражая откровенный панический страх и беспокойство.

Похоже, все решили собраться здесь.

Внезапно, дверь со стуком отворилась. В комнату вбежала малышка Куран. Юкки, не оборачиваясь ни на кого, опрометью ринулась прямо ко мне. Я встревожено встал, и она кинулась ко мне в объятия. Щеки были мокрыми, руки дрожали…

— Мне страшно… — её шёпот взбудоражил всех в этой комнате, и мы, как по команде все уставились на ужасную и коварную кровавую виновницу торжества.

«Ну, прогуляюсь я. И что такого?..» — встревоженности не было предела. И покоя не было тоже. Я метался по комнате, как вампиром укушенный, то и дело спотыкаясь об что-нибудь.

Отец спал. Я прекрасно знал, что разбудить его может только стадо вампиров, поэтому особо не беспокоился о том, что он вдруг меня услышит.

Всё-таки решив для себя, я выскочил на улицу, поправляя воротник. Честно, хотелось выть на луну, и я, стряхнув наваждение, быстрыми шагами удалялся от лачуги прямиком в лес.

Словно кто-то дёргал за нити – я не мог остановиться, ускоряясь, ускоряясь и ускоряясь. Я почти бежал, а кровь бурлила источником в висках. Нюх и зрение обострились, словно впереди меня ожидала дичь, которую тут же нужно было прикончить.

Внезапно, я столкнулся с высоченным забором. Сердце очумело заколотилось в страшной, дикой пляске. Так, что я упал на колени, зажав голову руками. Кажется, этого и не требовалось, её и так как будто взяли тонкими, раскалёнными щипцами.

Стучало в висках:

— Однажды, я приду и убью тебя…

— Я буду ждать…

— Ааа!.. – в бессильной ярости я поднял голову. Казалось, глаза налились кровью так густо, что излучали бардовый свет цвета крови.

Передо мною вырисовывался огромный особняк, давеча примеченный мною же. Над ним висела злополучная луна. Она, словно проклятая, излучала такой резкий свет, что я невольно зажмурился в измождении. Мне казалось, что я чувствую на губах вкус крови…

Она, словно двигаясь, осветила ярким светом весь злополучный особняк, неуклонно держась над единственным шпилем главной башни, что стремительно взвилась иглой до самых облаков, словно протыкая этим самым шпилем небеса.

Меня опять подняло и закружило. Я неуклонно приближался к проклятой башне. Согнув стальные прутья забора, вот-вот уже совсем близко был я, взлетая по опасной лестнице исключительной работы.

Наверх, наверх, наверх…

Из темноты мне навстречу ринулась тень, что тут же прыгнула на меня, вцепившись острыми ногтями в лицо. По грациозности движений я определил девушку.

Её дикий визг заставил меня плотно закрыть глаза.

«дурак!! Зачем я это делаю? Как мне сражаться с закрытыми глазами??» — но внутренний голос заставил меня замолчать, подчиняясь инстинктам.

В сосредоточенной борьбе мы скатились вниз. Не могу поверить, я дрался с девушкой.

В свою очередь, она неистово колотила меня, словно одержимая. Хотя в движениях чувствовалось внутреннее благородство, словно её опьянили и заразили безрассудством. Очевидно, она действовала на инстинктах, не соображая вообще ничего. Но ко мне каким-то образом вернулся разум.

Видимо, ей очень нужно было, чтобы я заглянул к ней в глаза, но я по-прежнему оставлял их плотно закрытыми, что придавало ей ещё пущей ярости.

В свою очередь, стараясь не нанести ей вреда, я пытался высвободиться мягко.

«Господи, это же вампир, почему я церемонюсь?..» — реакция, нюх и слух вновь обострились, и я резко высвободился, отшвырнув вампиршу.

В ту же секунду, выхватив пистолет, с закрытыми глазами выстрелил. Истошный, леденящий кровь и в то же время исполненный душевной болью крик – всё смолкло.

Я открыл глаза – выстрел пришёлся точно в голову.

Я склонился – мне стало печально при взгляде на прекрасное лицо аристократки. Широко раскрытые красивые глаза лучились болью одиночества, бескрайним удивлением и суеверным страхом.

«Неужели она боялась меня?..» — удивился я. Всё тело было разгорячено и в напряжении. В то же время просыпалась совесть. Это прекрасное создание просто обезумело, она же не собиралась меня убивать!!

«Ты уверен?» — внезапный вопрос моего сознания поставил меня в тупик.

Мне изрядно досталось: царапины щипало, словно мне лицо исполосовали скальпелем, при падении с лестницы, я, очевидно, больно ударился головой.

«Ты с детства головой ударился!..» – я злился на себя за ни в чём неповинную девушку.

Недолго думая я взвалил хрупкое тело к себе на спину, и, будто бы, ударило током. Я вновь дёрнулся, словно вкололи в кровь адреналин. Снова нужно было куда-то бежать. Но на этот раз я притупил порывы, однако продолжил движение по лестнице, хотя и более спокойно.

Ещё я очень отчётливо уловил движение наверху. Затем мне навстречу кто-то явно спускался быстрым лихорадочным шагом. Почти бежал. Я чуть пригнулся, готовясь отразить нападение, однако девушку не бросил.

Внезапно, струя огня прошлась в нескольких сантиметрах от щеки, опалив волосы. Я вскрикнул от удивления, но тут же взял себя в руки. Осторожно положив девушку в безопасную бойницу, я обернулся и увидел разъярённого парня. Тот издал стон боли и негодования и тут же всё вокруг заполыхало. Я с ужасом, но холодной расчётливостью взвёл курок.

Было очень жарко, круг огня смыкался, заставляя меня прижиматься к раскалённой стене. Дыма не было, но будто воздух тоже горел и, вдыхая его, мне будто в горло заливали расплавленное железо.

— Стоп!!! – заорал кто-то. Дохнуло невообразимым холодом. Языки пламени застыли в метре от моего облитого потом лица. Я в недоумении уставился на только что появившегося взбудораженного юношу. У него дрожали руки, а глаза гневно сверкали, словно две огромных прозрачных льдины ясным днём. Он строго выпрямился:

— Акатсуке, что происходит!.. – голос был высокий от напряжения, срываясь на фальцет, больше подходил в такие моменты девушке.

По-видимому, Акатсуке был страшен. Убитый чем-то из нутрии, он опирался на перила. Губы дрожали, глаза плавили всё вокруг. Буквально за секунду он готов был прикончить меня, предварительно подвергнув страшным мукам. Он ничего не говорил, только издал тихий стон невероятного отчаяния и ярости.

Физически ощущалось, что он сейчас разорвёт меня в клочья.

Не теряя времени, я прыжком достиг высокого подоконника. Стёкла от невыносимого жара лопнули, вылетев наружу. Только позже я обнаружил, что один из осколков впился мне в ногу.

— З-зеро?.. – вихрастый юноша не был бы удивлён больше, если бы увидел привидение.

Я, собираясь эффектно исчезнуть в пустоте, обернулся. Наше трио замерло, мою голову пронзила неистовая боль, словно впился острый кинжал. Я схватился за голову и, балансируя на грани, накренился.

Момента падения я не уловил. Я уловил, что падаю. Но вовремя, не оправившись от страха за свою жизнь, схватился за цепь и подтянулся. Руки дрожали.

По бойницам удалось зацепиться за край крыши и, оттолкнувшись влететь в помещение, разбив огромное витражное стекло.

Осколки исполосовали одежду, но серьёзных травм не было. Приземлившись на четвереньки и вскочив, я, уловив силуэт перед собой, даже не стал разбираться – приставил пистолет к чьему-то виску и выстрелил, не задумываясь. Потом ещё, ещё, ещё, и ещё. Я всадил в этого вампира всю обойму, и, перезарядив, дал контрольные в центр головы и живот, пока незнакомец не опомнился и не смог что-либо предпринять.

Затем я сам упал, корчась от воспоминаний. Неясный силуэт размазал перед глазами ещё больше и, по-видимому, тоже упал, опустившись в кресло. Я задрожал, чувствуя, как из носа хлестнула кровь. Мелкие порезы усиленно начали кровоточить. Я испытывал на себе силу незнакомца на последнем издыхании.

Глаз застилала кровь и ужасный, холодный женский крик отчаяния. Топот, шум, жар и холод…

Чьи-то клыки жестоко вонзились в мою шею…

Неужели это всё?

— А почему чёрные? – Он вопросительно посмотрел на меня.

— Не знаю. Мне казалось, Рука их когда-то любила. – Я положил букет около надгробия. Даже не дрогнул. Но почему-то я очень часто моргал. Обожженная сторона тела саднила, когда я бросил взгляд на две следующие могилы.

— Она хотела убить тебя, чтобы тебе не сделал больно кто-то другой… Как же получилось что ты жив? – ректор не смотрел на меня, печально кутаясь в шаль.

— А я жив? – гулко раздалось внутри меня, хотя я произнёс это вслух.

Мы с Кроссом стояли на кладбище, намереваясь посетить за день могилы Ягари, Руки, Каина, Ханабусы, Канамэ и… и Юкки…

]]> http://advists.com/2010/istoriya-odnogo-oxotnika/feed/ 1 http://advists.com/2010/fanfik-vampire-knight-razbitoe-steklo/ http://advists.com/2010/fanfik-vampire-knight-razbitoe-steklo/#comments Sat, 08 May 2010 19:34:59 +0000 Advist's http://advists.com/?p=5233 Название: Разбитое стекло
Автор: Luminele
Бета: Кокоро
Фендом: Vampire Knight
Пейринг: Канаме/Зеро, Юки (за кадром)
Жанр: romance, drama (за кадром)
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Статус: закончен
Отказ от прав: не моё и не претендую

Юки переворачивается на другой бок, откидывая в сторону тяжёлое одеяло. В комнате душно. Уже вторую ночь подряд, сославшись на недомогание, она валяется в постели вместо привычного дежурства. Её совесть безропотно молчит.
Мысли о Канаме, щемящей тоской засевшие в сердце, не дают девушке покоя: «Он вампир! Но я люблю его, наверное... Это ужасно!» Юки обреченно глядит в потолок, надеясь там высмотреть ответ на измучивший её вопрос — признаться в своих чувствах или нет? Но потолок остаётся глух к её молчаливым мольбам. «Канаме — загадочный и красивый, а ещё добрый, только почему-то всегда такой грустный...» — Юки прижимает руки к груди, пытаясь угомонить колотящееся сердце. — «Я люблю его, но... Почему мне самой эта любовь кажется такой детской?!» Девушка не выдерживает и встаёт, отправляясь на кухню. Ей сейчас просто жизненно необходим освежающий глоток воды.

Со стаканом в руке Юки осторожно крадётся по тёмному и пустому коридору общежития, словно вор, вздрагивая при каждом шорохе. Глоток воды не утоляет её жажду, поэтому девушка решает выбраться наружу, вдохнуть свежего ночного воздуха.
На улице оказывается прохладно, и откуда-то сбоку доносятся приглушённые голоса...

В лунном свете едва различимы две тени, напряжённо замершие практически на пороге общежития дневного класса. Юки подходит ближе, внутренним чутьём угадывая в них Канаме и Зеро. Сердце тревожно замирает в её груди, пальцы безжалостно стискивают гранёный стакан.
— Убирайся отсюда! Живо! — яростным шёпотом говорит Зеро, приставив пистолет к самому виску вампира. Серые глаза горят решимостью. — Повторяю! Мерзким вампирам здесь делать нечего!
— Вот как? — Канаме стоит к ней спиной. Юки не видит его лица, но почти физически ощущает, как на тонких губах появляется слабая улыбка, а левая бровь чуть надламывается, неумолимо поднимаясь вверх. — Тогда, могу я спросить, что здесь делаешь ты?
Девушка замечает движение. Канаме поднимает руку и медленно проводит кончиками пальцев по шее Зеро. С губ друга детства срывается едва различимый стон. «Что это?!» — недоуменно отшатываясь, думает Юки, но потом ещё ближе прижимается к двери. — «Так похоже на ласку...»
— Я ещё не вампир! Я буду бороться! Я не сдамся, слышишь! — Зеро впивается пальцами в руку Канаме, останавливая. Некоторое время юноши стоят в полной тишине, сверля друг друга взглядами. Зеро сдаётся первым. — Отпусти...
— И не подумаю, — за мягкостью голоса Канаме скрывается непререкаемая воля. Его пальцы, вывернувшись из захвата, только крепче перехватывают руку Зеро, опуская вниз и заводя ему за спину. Фигуры юношей сближаются. — Я ведь могу тебе помочь. Ты знаешь об этом?
— Иди к чёрту! Ты и твоя помощь! — голос Зеро дрожит, срываясь на крик. Юки вздрагивает, оглядываясь назад. Так этих двоих могут услышать.
— Пожалуй, мне нравится твоё упрямство, — в голосе вампира сладким ядом разливается нежность. Зрачки девушки расширяются, грозя затопить радужку. «Откуда столько нежности? Они же непримиримые враги!» — Юки, затаив дыхание, наблюдает за тем, как Канаме склоняется почти к самому лицу Зеро. Ночную тишину разрывает звук взводимого курка.
— Укусишь — убью! — в голосе Зеро ни намёка на нежность. Ненависть, ярость и боль. В груди Юки всё холодеет. Она уже почти забыла, что вампиры пьют кровь. Настоящую! А не кровяные таблетки, растворимые в воде... — Я тебе не корм!
— Мммм... иногда мне начинает казаться, что ты просто создан для меня... создан для того, чтобы мне нравится, — Канаме смеётся, а Юки замирает, не веря своим ушам. Она никогда раньше не слышала, как смеётся Куран. Мелодично, звонко, будто кто-то перебирает рукой язычки колокольчиков. «Почему он смеётся? Почему он говорит эти слова? Что значит, создан для меня?!» — мучимая вопросами, девушка чувствует, как её руки начинают потеть, а к горлу подбирается гадкий комок. Между тем, Канаме продолжает говорить. — Не волнуйся, больно тебе не будет...
— Агрр... Ах... — будто издалека доносится до девушки протестующий ропот Зеро, через мгновение сменившийся едва различимым для слуха чавканьем. Рука с пистолетом опускается вниз, скользит по спине в белом пиджаке и замирает где-то между лопаток Канаме. «Они целуются?!» — когда осознание происходящего догоняет Юки, пальцы девушки непроизвольно разжимаются и ещё несколько мгновений, показавшихся ей целой вечностью, стакан с водой, вывалившись из рук, падает вниз.
Звук разбившегося вдребезги стекла заставляет юношей изумлённо обернуться. На лице Зеро отпечатывается ужас, а Канаме выглядит застукано-виновато. «Нет!» — девушка делает шаг назад. «Да», — говорят ей мгновенно погрустневшие глаза Курана. «Да», — повторяют за ними зацелованные до беспамятства, малиновые губы Зеро.
Все её девичьи мечты теперь лежат вместе с разбитым стеклом на полу, сверкая сотней осколков.

Ты… всегда такой спокойный и собранный…. Завораживающе красивый, до безумия хрупкий и такой… желанный…...
«О чём я только думаю???» — одернул себя Зеро, глядя на Юкки и Канаме, кружащихся в танце.
Он подошёл к столику с напитками и опрокинул в себя несколько бокалов красного вина, глазами следя за Канаме. В душе медленно закипала ревность, Зеро не мог спокойно смотреть, как руки ЕГО Курана скользят по талии девушки, как губы ЕГО любимого что-то шепчут на ухо Юкки. Зеро выпил ещё пару бокалов и тут музыка прекратилась. Куран отошёл от Юкки, напоследок поцеловав её.
«Ты хотел заставить меня ревновать? Что ж Куран у тебя это великолепно получилось, только ты ещё сам не знаешь, во что это выльется», — усмехнулся Зеро и направился к Канаме.
— Господин Канаме нам нужно кое-что обсудить.
— Да, конечно.
Куран невозмутимо кивнул Зеро и вышел вместе с ним на улицу. Они прошли в беседку, скрытую от любопытных глаз деревьями.
— Так что вы хотели мне сказать?
Зеро молчал и только смотрел на Канаме.
— Ты думаешь это смешно? — спросил он, наконец, после нескольких минут молчания.
— Что смешно? — лукаво улыбаясь, спросил Куран.
— Думаешь, я не понял, что ты всё это делал только для того чтобы заставить меня ревновать? – Зеро подошёл к Курану так близко, что между их губами оставалось лишь несколько крохотных миллиметров.
— О чём ты??? Я действительно люблю Юкки, она мне очень нравится,… может, я даже хочу её… — Куран оставался серьёзным, но в глазах прыгали весёлые чертики
— Ещё раз так скажешь и я…
— Что?
— Я тебя изнасилую прямо здесь, — серьёзно пообещал Зеро.
— А тебе так нужен повод для этого? – выдохнул Куран прямо в самые губы Зеро.
Зеро усмехнулся и прижал вампира к себе в страстном поцелуе.
— Ты только мой… запомни это навсегда…
Дыхания не хватает, всё тело горит, будто в огне под умелыми пальцами охотника. Сжимать в объятиях горячее тело, слышать стоны наслаждения всегда такого невозмутимого Канаме, скользить поцелуями от груди к животу, изредка пальцами касаясь входа в тело… ни с чем несравнимое удовольствие… Бельё отправляется вслед за брюками, а Зеро тем временем начинает дразнить Курана, распаляя его желание... медленно скользит языком по внутренней стороне бедра, прикусывая нежную кожу, возвращается к груди, оставляя крохотные засосы.
— Зеро….
«Нет... не здесь… слишком много внимания…»
Раздается тихий шорох и спустя секунды двое разгорячённых тел падают на кровать в старинном особняке Курана.
Охотник прижимается к вампиру, легко проскальзывая языком в его рот, кусая нижнюю губу, прижимается ещё крепче давая почувствовать любовнику возбуждение своего тела. Куран стонет и резко разворачивает охотника спиной к себе, покрывая поцелуями-укусами его спину… всё ниже и ниже… Зеро лишь приглушённо стонет, когда тонкие пальцы одной Канаме накрывают его губы, а другие опускаются на горящий от возбуждения член, и скользит по пальцам языком.
«Мммм,… какой же ты сладкий, мой малыш, и нетерпеливый, в точности, как и я, только мне пока удаётся это сдерживать… даа... знаю чего ты хочешь… но ещё не время… немного поиграю с тобой»…
Канаме прикусывает мочку уха Зеро, спускаясь поцелуями по шее, и слегка задевая клыками нежную кожу. Зеро лишь приглушённо стонет в ответ и нетерпеливо подаётся навстречу ласкающим губам.
Резкий вздох… Канаме входит в тело Зеро двумя пальцами, растягивая его. Пальцы нащупывают заветную точку, и Зеро выгибается от наслаждения, подаваясь бёдрами навстречу. Канаме мучает его, зная, чего на самом деле хочет Зеро, но он лишь нарочито медленно двигается, вынимает пальцы из него и нежными поцелуями скользит по шее.
Внезапно Зеро резко переворачивает Канаме на спину и двигается цепочкой поцелуев к члену Канаме. Канаме вздрагивает от прикосновения горячих губ и просит большего. Он кладёт руку на серебряные пряди Зеро и чуть подталкивает его, задавая свой ритм…
Вампир уже на пределе, он чувствует, что ещё немного и возбуждение достигнет предела. Поэтому он резко отрывает Зеро от его дела и без предупреждения входит в него… Стоны наслаждения, вздохи, вся комната наполняется запахом крови и ароматом возбуждения…
Кончают они вместе, и Зеро падает на Канаме, закрывая глаза. Довольный вампир перебирает пальцами серебристые пряди и тоже погружается в сон…
… В рассветной тишине Зеро долго смотрит на умиротворённое лицо спящего Канаме и проводит кончиками пальцев по идеальным линиям.
Он не спрашивает, любит ли его Канаме, он знает точно только одно: друг без друг они уже не могут, и пусть ему в жёны предназначена Юкки, охотник всегда будет рядом.

Айдо не мог заснуть. Он сидел на краю кровати и наблюдал за тем, как блики от огня свечей играют в бокале с псевдо-кровью, которой их кормили здесь, в Академии Кросс.
— Что со мной не так, Каин?
Акацки лениво взмахнул рукой, огонек свечи заплясал от дуновения воздуха и послушно потух.
— Не знаю. Возможно, но твое безмозглое фанатство любого может довести до ручки.
— Дурак.
Каин перевернулся на другой бок и с головой накрылся одеялом.
— Да знаю я.
Личности Айдо, должно быть, не хватало какой-то безделицы для того, чтобы Канамэ обратил на него внимание. То, чем он располагал – любовь, преданность, искреннее восхищение, но Канамэ этого, похоже, было мало этих добродетелей.
У Юки и Зеро – двоих, кто составлял жизнь Канамэ, — не было ничего этого.
Юки не могла понять всю глубину страданий и одиночества Канамэ, она была слишком близорука, слишком глупа для этого. Полутона эмоций, задумчивость карих глаз и решительность алых не говорили ей ровным счетом ничего.
Юки говорила, что любила Канамэ, но на самом деле она могла любить разве что запечалившийся в памяти образ спасшего ее когда-то человека. Она, наверное, и подумать не могла, что мысли чувства Канамэ постоянно пребывают в движении и ей, толстокожей дуре это было невдомек. Совсем не зная его, она осмеливалась заявлять о своей любви к Канамэ, и это просто выводило Айдо из себя.
— Скажи, я не заслуживаю его, да? – Спросил он задумчиво.
— Отстань, дай поспать.
Пока Акацки ворочался на кровати, Айдо в полной темноте перебирал свои сокровища. Вещи, которых коснулась божественная длань Канамэ Курана…
— Смотри, он касался этих старых, сломанных часов. Из них уже все шестеренки повылетали, а стрелки погнулись, но он не побрезговал коснуться сломанной вещи.
— Чтобы выбросить ее в мусор. Спи уже.
Президент Куран вздыхал о ней, об этой Юки. Хранил ее трепетно и нежно, словно редкий цветок. Он никогда не осмеливался сделать первый шаг, так любовно оберегал чувства, таящиеся на дне его сердца, что сам не заметил, как подменил их идеальным образом.
Тем более глупо было утверждать, что он любил Юки такой, какая она есть. Если когда-нибудь Канамэ вышел из своего зеркального лабиринта и увидел Юки, предательницу, влюбленную в Зеро, он бы, возможно, понял, что той девочки, которая любила его когда-то, больше нет.
— А об эту рамку для фоторгафий он порезал палец. – Айдо улыбнулся. – Помнишь, как мы все переволновались тогда?
— Отстань, бога ради.
— Я обижусь!
— Если пообещаешь молчать, то я согласен терпеть твою обиду. – Рассердился Каин.
— Дурак. – Айдо улыбнулся и вновь погрузился в размышления о своем кумире.
Еще один важный человек для Канамэ – Кирию Зеро. Если чувства к Юки Канамэ тайно берег, то к Зеро – выплескивал наружу.
Кирию слишком глубоко погряз в собственных страданиях, чтобы заметить, как Курана сжирает ярая ненависть, причудливо деформирующаяся в страсть.
Чувства Канамэ были так же двояки, как и личность охотника. С одной стороны Канамэ не упускал случая подшутить, задеть, сделать больно, но с другой так же бережно хранил следы ран, нанесенных Кирию.
Когда Айдо вспоминал о той встрече с Зеро под окном спальни Канамэ-сама, его сердце разъедала кислотой ревность.
Прекрасный запах крови Куранов затопил воздух, задурманил мысли, заставил ослепнуть и оглохнуть на пару минут. Впрочем, этого было достаточно, чтобы наряженный в порванную рубашку со свежими пятнами крови, Зеро убежал прочь, унося с собой так же и душный запах недавнего секса.
Несколько дней после этого, пока Ночной класс занимался восстановлением комнаты президента, Канамэ ходил, словно погруженный в мечты и украдкой держась за шею, порой робко прикасаясь пальцами к губам.
Айдо ненавидел этих двоих. Юки — за то, что получала всю нежность и любовь, которая никогда не доставалась Айдо, которой она была недостойна. Зеро – за то, что знал сладость ненависти Канамэ, его крови, его губ и его тела.
Айдо боготворил Канамэ и был предан ему искренне, как ребенок, так почему, почему Канамэ не отдал ему хотя бы частичку себя? Он ведь так старался, собирая коллекцию своих сокровищ – никому ненужных осколков, которых его любимый бог коснулся.
Айдо задавал себе этот вопрос снова и снова, иногда приходя к дверям спальни Канамэ и слушая, как он стонет под Зеро, как скрипит кровать, как оба хрипло дышат и как тоненькие ароматные змейки воздуха, пропитанные кровью Канамэ, выскальзывают из-под двери, чтобы растревожить своими искушающими укусами все общежитие.
Айдо тряхнул головой. Для вампиров сейчас была глубокая ночь, а значит – пора сильнейшей жажды.
— Я пойду пройдусь.
— Иди, гуляй сколько влезет. – Буркнул из-под одеяла Каин. — Только не нарвись на стражей.
***
Несмотря на свою долгу, почти бесконечную жизнь, вампиры – однолюбы. Они очень редко меняют партнеров или изменяют своей однажды выбранной любви, даже если она безответна. Двойная влюбленность Канамэ была скорее исключением, а любовь Айдо – правилом.
Солнечные блики, проскользнувшие меж неплотно запахнутых портьер, раздражали глаза Айдо, и он едва не поддался детскому страху — отпрыгнуть подальше от маленького солнечного зайчика.
Дверь в комнату президента была как всегда, плотно закрыта, но эта преграда была смешна. Тонкая пластина дерева не могла скрыть запахов и звуков от тонких чувств вампиров.
Айдо не стал стучаться: Канамэ-сама наверняка знал о его присутствии.
Он стоял у окна, задергивая тяжелый полог штор, отгораживая свой мир темноты и одиночества от мира солнечного света, куда только что вернулся его лбовник.
— Добрый день, Канамэ-сама. – Айдо потупил свои ярко-голубые глаза и поклонился, сам не зная, издевается ли он, или действительно испытывает почтение к Курану даже в такой ситуации.
— Я не разрешал тебе входить, Айдо. Лучше бы ты ушел отсюда сейчас же и не болтал лишнего.
От Канамэ пахло Зеро. Его потом, его спермой, даже его кровью. Спешно застегнутая рубашка вовсе не скрывала следов недавнего секса, а скорее выставляла напоказ, акцентируя внимание на контрасте черной ткани, белой кожи и красных пятен укусов. Темные волосы Канамэ были растрепаны, взгляд – расфокусирован, а поза – притворно расслаблена, словно все самообладание Канамэ растворилось в любовной неге.
Как такое могло случиться? Зеро, этот отвратительный уровень Е, обращенный человек… не более, чем животное. Как Канамэ было не противно заниматься с ним любовью?
Айдо чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы обиды, а сжатые в кулаки руки начинают трястись в гневе.
— Вы отвратительны! – Выкрикнул он, прежде чем осознал свои слова. – Как вы можете… с ним?! Он – всего лишь уровень Е, животное, он даже не человек! Низкое, грязное существо, он порочит вас, прикасаясь к вам!..
— Замолчи.
Упрек и звучная пощечина прервали речь Айдо. Канамэ смотрел на него – совсем близко! – и в глазах его пылала ненависть.
— Это не твое дело, Ханабуса.
В каждой истории любви есть своя последняя точка. Даже если эта любовь без взаимности.
Юки доставались ласковые слова, Зеро – страсть и голодные поцелуи, а Айдо – пощечины и упреки. Когда-нибудь его терпение должно было дать трещину, как и сам он считал. Запах крови Канамэ, словно опиумный дым, разливался в воздухе, делая спокойное дыхание Айдо хриплым и прерывистым, а мысли – кристально ясными и запутанным в то же время.
— А мне плевать.
Он сорвался, сдавил плечи Канамэ издевательски бережно, словно они могли не выдержать его рук, и отпустил на волю свою силу. Лед сковал тело Курана, превратив его в прекрасную статую, разросся, захватывая своей властью всю комнату. И даже воздух, кажется, потрескивал от холода.
Айдо встал на колени перед заключенным в ледяной гроб Канамэ, с преданностью глядя на него.
— Я же люблю вас больше всех их вместе взятых, как вы не понимаете?
Чистокровные были куда сильнее аристократов, сравнивать не было нужды. Но по какой-то причине Канаме не спешил освобождаться из ледяного плена.
— А может, вы спите с этим Кирию из жалости? Тогда почему вы так жестоки ко мне?
Айдо достал из кармана жилетки часы – блестящий металлический корпус, мертвая оболочка сломанного механизма.
— Вот, посмотрите. Вы прикасались к ним два года назад. Я могу сказать, когда и во сколько. Мы ждали Ичиджо у машины, чтобы поехать к нему, а время все тянулось и тянулось. Вы спрашивали у меня «который час?» два или три раза, а потом попросили сами посмотреть часы и отдали мне их, сказав, что они сломаны. Я знал это. Я ведь носил их с собой только потому, что они когда-то принадлежали вам.
В ярости Айдо швырнул часы прямо в свою драгоценную статую, у ног которой он преклонил колени, как католик, молящийся Мадонне. Погнутые временем стрелки и сломанные шестеренки с радостным лязгом разлетелись по всей комнате.
— Ненавижу вас! Я жалок, да? – прошептал Айдо. – Так прикоснитесь ко мне тоже.
Ледяная стела рухнула, рассыпавшись снежной пылью по пушистому ковру. Айдо чувствовал себя безумнее, чем когда-либо. Его Мадонна отряхнула руки от быстро таявшего снега и задумчиво смотрела на него, словно размышляя, даровать ли прощение или низвергнуть в глубины Ада.
— Прочь.
Сердце Айдо дрогнуло, а ярость застлала глаза.
Дальше он плохо помнил и понимал собственные действия. Вместе с паром от растаявшего снега, в воздух поднимался закованный прежде в кристаллы льда запах крови Канамэ. Айдо потерял себя в этом сладком запахе и нашел только позже, вылизывая вельможную шею – гибкую и белую, не в силах нарушить древний запрет на кровь чистокровных. Он нашел себя жалким. С губ то и дело срывались стоны и скулящие просьбы.
— Канамэ-сама, Канамэ-сама…
Айдо повалил чистокровного на кровать. Любовь или ярость делали его сильным?
— Канамэ-сама.
Дрожащими пальцами он нашел пуговицы на рубашке Канамэ, чтобы тут же сорвать их со швов, оставить на темной ткани только пучки ниток.
Кожа Канамэ оказалась горячей, когда Айдо жадно целовал ее, наслаждаясь запахом и божественной мягкостью. Он был уверен, что никто не может обладать более совершенным телом, чем Канамэ-сама.
Пальцы Канамэ оказались холодными. Они чуть подрагивали, когда Айдо сплетал их со своими, любовно целовал подушечки и прикусывал внутреннюю сторону ладони.
Лицо Канамэ было бесстрастным, как и полагается богам. Прекрасные губы слегка изогнулись в подобие улыбки, когда Айдо шептал слова своей безумной и бесконечно преданной любви, перемежая их поцелуями и мольбами. Глаза были закрыты, а бархатные веки чуть подрагивали, когда Канамэ было неприятно или больно.
Он не пытался вырваться или как-то образумить Айдо. Наверное, потому, что знал, что это бесполезно?
— Господи… Канамэ-сама!
Айдо вскрикнул, когда почувствовал, что его член легко проскользнул в Канамэ. Недавний секс с Зеро давал о себе знать – между ягодиц Канамэ было влажно и жарко, а семя Кирию послужило отличной смазкой.
С каждым движением Айдо приближался к разрядке. Долгожданной – о, боже, да! – никто даже не мог представить, насколько. Канамэ в его руках изогнулся, пытаясь отстраниться от Айдо, но тот только сильнее прижал к себе совершенное тело.
— Я люблю вас, Канамэ-сама. Я так сильно вас люблю… — Шептал он, словно одержимый.
Какая-то часть сознания говорила, что все происходящее просто не могло быть правдой, что это сон, но Айдо был настолько счастлив, что ему было абсолютно наплевать на то, происходит это все в реальности, или в его больных обожанием мечтах.
В экстазе вбивая Канамэ в матрац, Айдо вылизывал его шею и грудь, сжимал губами соски. Один он даже прокусил до крови и тут же в нерешительности замер. Прежде, чем Айдо успел осознать свои действия, он слизнул выступившие капли, и застыл пораженный: он потерял себя в глубоком, пряном вкусе крови Канамэ.
— Я нарушил табу на чистую кровь Куранов. Простите меня, Канамэ-сама, я виноват.
Айдо погладил щеку Канамэ, вновь и вновь поражаясь мягкости его кожи, и продолжил движение.
Член Канамэ был мягким до самого конца. Как ни старался Айдо его возбудить, Канамэ не реагировал. Только лежал, прикрыв темно-карие глаза и раскинув руки со следами быстро пропадающих синяков.
В конце, выгибая позвоночник в оргазме, Айдо словно услышал тиканье сломанных часов, а после фразы «Ты закончил?» в ответ на его горячие поцелуи, сломался сам.
***
— Я касался его этими руками… — В неверии шептал Айдо, сидя на кровати.
Каин тяжело вздохнул и вылез из-под одеяла.
— Что теперь? Отрежешь руки и присоединишь их к своей коллекции, как те сломанные часы?
— Нет. Я был сломан задолго до того, как он ко мне прикоснулся.
Канамэ-сама – слишком сильный, чтобы просто коснуться чего-то, не сломав это. Айдо был сломан первым же взглядом, и его любовь, его болезненная преданность, выросла из этого разлома, чтобы хоть как-то сложить воедино его личность, найти новый смысл в жизни.
Канамэ-сама жестокий и прекрасный, почти идеальный. Если не обращать внимание на то, что чрезмерная сила – всего лишь причудливая форма уродства.

Конец.

Зеро стоял у плиты, помешивая деревянной ложкой суп, и страдал. Тщетность жизни никогда не являлась перед ним во всей своей упаднической красе так ясно, как сейчас. Причина, по которой Зеро чувствовал себя самым несчастным человеком на земле, сидела в столовой и ждала, когда же ей подадут ужин, нетерпеливо постукивая изящным пальчиком по подлокотнику кресла. Причину звали Куран Канамэ.

— Зеро, а ты можешь приготовить к чаю блинчиков? – откуда-то слева появилась Юки, счастливая и раскрасневшаяся от смущения. – Канамэ-семпаю твои блинчики очень понравились!

Она говорила об этом, будто это была самая лучшая похвала из возможных, но у Зеро отчего-то возникло желание добавить в тесто яду. Устоявшийся мирок Зеро рушился, и юный охотник-вампир чувствовал себя все несчастнее с каждой секундой.

Все началось около двух недель назад. Куран Канамэ, как всегда, негаданно — нежданно появился в кабинете ректора Академии Кросс, но на этот раз почему-то с чемоданами. Зеро обрадовался было, подумав, что сей неприятный субъект решил куда-то надолго уехать, но, увы, ответ оказался совершенно не тем, на который Зеро рассчитывал и уж точно не тем, которого он ожидал.

— Коль Кирию-кун разрушил мои покои в приступе ярости, то я вправе потребовать компенсации. Пока мою комнату не восстановят, я буду жить у него. – Произнес Канамэ с таким апломбом, словно сделал Зеро огромное одолжение, осчастливив его своей компанией.

Попытка сослаться на невменяемость психики и состояние аффекта ничего не принесла: Курана было не свернуть с намеченного пути. Конечно, жить в комнате Зеро он не стал – одни курановы чемоданы заняли бы половину жилого пространства, и места на двоих в ней точно не хватило бы. Тут же нашлись свободные покои для гостей, в которых с горем пополам и с некоторыми уговорами удалось разместить Канамэ.

Зеро надеялся, что на этом кошмар закончится, но не тут-то было! Теперь Куран завтракал, обедал и ужинал с ними. От робких доводов рассудка Зеро о том, что режим дня у учеников ночного класса другой, и они должны бы спать, пока светит солнце, Канамэ отмахивался, заявляя, что он – аритмик. И вообще, не Зеро ему указывать, когда спать, а когда бодрствовать.

Через три дня, уже от Юки Зеро услышал о правдивых мотивах Канамэ:

— Канамэ-семпаю очень понравилось, как у нас кормят!

Зеро нахмурился для виду, но на самом деле ему было лестно: готовил в доме в последнее время только он, и похвала пришлась к месту.

Если бы Зеро знал, что последует за этим, он бы не радовался.

Вообще, его согласие принять кровь у Канамэ и последующее разрушение Курановой спальни было началом конца той относительно спокойной жизни, что вел Зеро до сих пор. С каждым днем Канамэ занимал все больше места в доме. Казалось, невозможно сделать и шага, чтобы не увидеть его. Канамэ был повсюду: на диване в гостиной, в столовой, в саду, в библиотеке, в ванной и даже в его, Зеро, комнате!

Канамэ вставал обычно позже всех, но удивительным образом успевал к завтраку. Ел он аристократически изящно, а характер у него был аристократически стервозным.

Когда в первое утро Кирию пришлось перевернуть всю кухню, чтобы найти ножик для фруктов, дабы по правилам этикета сервировать стол вампирского принца, Зеро проклял все на свете.

Канамэ не любил морковь и, несмотря на внешнюю непритязательность натуры, был очень упорен в своих предпочтениях. Морковь, старательно нарезанная фигурными звездочками и сваренная, всегда оставалась лежать на краю тарелки, и отчего-то это бесило Зеро сверх всякой меры.

Куран ел аристократично, но для Зеро это выглядело как неприкрытая пошлость. Вот зачем, скажите, обнимать губами отрезанный кусочек сосиски, прежде чем его съесть? А как Канамэ ел эклеры? Сливки оставались в уголках губ, словно упрашивая, чтобы их сняли поцелуем. А после кремовых пирожных кожа блестела, да еще эта совсем неаристократическая, но почему-то невероятно изящная манера облизывать подушечки пальцев…

Канамэ любил читать, лежа на диване. Иногда Зеро казалось, что он проводит так целые дни – застыв на алом бархате мраморным изваянием. Периодически книги попадались слишком скучные даже для вампира, и Канамэ засыпал, роняя пухлые тома на пол, словно трагический герой — чашу яда, оборвавшего ему жизнь.

Весь таившийся в Куране трагизм в эти минуты выбирался на волю и окутывал спящую фигуру мистической атмосферой. Лично Зеро больше всего привлекала длинная, белая шея с мерно бьющейся жилкой. Он вспоминал вкус крови Канамэ, украдкой облизывался и шел дальше по своим делам – заниматься или исполнять обязанности старосты, или готовить, или прибираться в комнате – занятий у Зеро всегда было достаточно много.

С наступлением вечера по выходным Канамэ вытягивал Юки в сад на пикник с душистым чаем и пирожными. Последние, конечно, для них готовил Зеро. Эти два безруких охламона на кухне были сущим наказанием. Юки время от времени порывалась сделать что-то сама, но неизбежно резала пальцы и била посуду. Куран от попыток готовки мудро отказался, видимо, предчувствуя, что на этом поле он Зеро не соперник.

Во время этих вечерних посиделок Зеро приходилось постоянно находиться неподалеку по просьбе Юки. Она призналась ему как-то, что немного боится Канамэ-семпая. А вдруг он начнет приставать к ней, когда Зеро не будет рядом?

— Нет, конечно, Канамэ-сампай совсем не такой, — смущенно говорила она, — но лучше перестраховаться.

Чуть позже аналогичная просьба поступила и от Курана. Отличались только мотивы: он боялся, что если Зеро с его пугающей аурой не будет рядом, то девочки из дневного класса устроят из романтического вечера вечер встречи фанаток с кумиром.

Так или иначе Зеро пришлось согласиться.

Канамэ вел себя обходительно и вежливо, время от времени косясь в сторону Зеро – то ли проверял, не убежал ли еще их с Юки страж, то ли подозревал того в вуайеризме.

— Что?! – не выдерживал Зеро.

— Ничего, — невинно смотрел на него Канамэ, — Ничего.

Юки удивленно хлопала глазами, не замечая происходящего. Тем не менее, через несколько минут ситуация повторялась.

В библиотеке Канамэ любил устраиваться на широком подоконнике окна с книгой в руках, как памятник самому себе, и принимать различные двусмысленные позы. На вкус Кирию, Куран зря старался — соблазнять в доме было решительно некого: Юки и Кайен Кросс все равно плясали под его дудку и вынуждали плясать Зеро.

Если бы Зеро не был стопроцентным натуралом, то непременно был бы совращен этой распутной бестией в овечьей шкуре.

В ванной Канамэ проводил неправдоподобно много времени и даже не трудился запирать дверь. После того, как Юки пару раз застала его в душе, она краснела каждый раз при упоминании о ванной комнате или Канамэ-семпае.

Зеро тоже довелось видеть вампира без одежды, и Кирию нашел его фигуру весьма привлекательной, но только не для натурала! А в том, что Зеро был натуралом, он был полностью уверен.

С самого начала пребывание Курана в гостях у Кросса было похоже на мину замедленного действия, и однажды она должна была сдетонировать. Зеро только надеялся, что взрыв его не коснется.

Когда посреди ночи Канамэ в одной распахнутой рубашке на голое тело, с влажными после душа волосами, вошел в комнату Зеро, последний крепко спал и снились ему сны, никак не подобающие натуралу.

Куран забрался на кровать, изящно выгнув спину, навис над беспокойно спящим Зеро и прошептал ему на ушко:

— Просыпайся, Кирию-кун. Другой возможности у нас может и не быть.

Зеро широко распахнул глаза, моргнул, пораженный прямотой предложения, и скосил глаза на влажную грудь Канамэ, виднеющуюся в расстегнутом вороте сорочки.

— Куран… Семпай… — Зеро взволнованно облизнул губы. Канамэ, казалось, был продолжением недавнего сна. В паху Зеро пульсировало вязкой теплотой желание близости, и до его осуществления оставались какие-то минуты, пижамные штаны, одеяло и приглашающее распахнутая рубашка.

Вспомнились картины прошедших дней – столовая, библиотека, ванная, гостиная… Это все было подлым соблазнением! Зеро понял замысел Курана, но отчего-то не находил в себе сил противиться ему. Об этом подумать можно было и после.

— Ну же, — Канамэ расстегнул пуговицу и сдвинул ворот в сторону, — давай, сделай это скорее.

Зеро не нужно было просить дважды: он впился поцелуем в шею Канамэ, обнял его за талию и потянул на себя.

— Что ты делаешь, Кирию-кун? – послышался в тишине комнаты сердитый шепот.

С некоторым удивлением Зеро понял, что ему сопротивляются.

— Эээ… — протянул он, неловко убирая руки с курановой талии.

— Вообще-то я говорил том, что у тебя в ближайшее время не будет такого удобного шанса выпить моей крови, чтобы это осталось ото всех в секрете. – Гневно прошипел Куран.

— Ааа… — понимающе протянул Зеро.

Они сели на кровати, неловко глядя куда угодно, лишь бы не друг на друга, как двое девственников в первую брачную ночь.

Немного подумав Зеро подался вперед, возвращая руки на талию Канамэ. Тот послушно наклонил голову, открывая шею для укуса.

— Мне так удобнее, — пояснил Зеро, опуская ладони чуть ниже.

— Я так и понял, — поддержал его Канамэ, прижимаясь к телу охотника.

Конец.

— Шшш... Больно... Ты не мог бы поаккуратней с клыками, Шики? Президенту Курану вряд ли понравятся дырки в моей шее. — Такума слегка поморщился от неприятных ощущений, как только Сенри вонзил свои клыки в нежную кожу.
Тот сдавленно отозвался, попытавшись прошептать что-то наподобие «прости, я не специально», но был слишком увлечен процессом.
Молчание. Такое долгое, тягучее, что можно расслышать, как бешено пульсирует кровь в венах, а на месте укуса по плавному изгибу шеи стекает вниз. Шики оторвался от вице-президента и, облизнув губы, пристально посмотрел на белоснежное тело под собой. Да, кровь смотрелась на нем не просто красиво, а даже более чем притягательно. Склонившись над любовником, Сенри кончиком языка слизнул такую манящую и сладкую на вкус струйку и слегка поцеловал место укуса.
— Ааах... — в ответ на его действия Ичиджо только сдавленно вздохнул и запустил тонкие пальцы в бордовые волосы, такие мягкие, словно бархат. Дорогой бархат. Его, и только его бархат.
Сенри поднял голову и коснулся своими губами губ блондина — так нежно, мягко, ласкающе — языком раздвинул их и проник им внутрь теплого рта. Юноша не остался в долгу и с какой-то дикой яростью ответил на поцелуй, сплетаясь с языком Шики. Ранка в шее немного пощипывала, но это добавляло в поцелуй какую-то пикантность.
Сенри гладил рукой обнаженные плечи любовника, слегка царапая их уже отросшими коготками. От этого тело под ним слегка вздравивало, что возбуждало Шики не на шутку. Оторвавшись от губ Такумы, он скользнул рукой вниз, к талии, заглядывая в глаза. Только сейчас, некогда чисто-зеленые, эти глаза напоминали кровавый изумруд. Потемневшие, выражающие всю похоть и нестерпимое желание, — они теперь были подернуты красной поволокой, а длинные черные ресницы томно вздрагивали от каждого прикосновения к коже. В воздухе витал железный аромат крови, раздражая ноздри, давая выход на волю кровавой, но такой страстной жажде.
Губами Шики снова, нежно и заботливо, очерчивал венки на шее, спускаясь ниже, к ключицам. Дыхание сбилось, тела напряжены от возбуждения. Легонько прикусив кожицу под ключицей, Сенри едва заметно улыбнулся, когда Ичиджо под ним дернулся и издал тихий грудной стон.
— Шики, прекрати, умоляю... — Такума тяжело дышал, лоб покрыли бисеринки пота. — Клянусь, если ты не прекратишь меня кусать и царапать, я тебя... съем! — он сделал слабую попытку хищно улыбнуться. Но куда там, особенно когда губы, язык и руки так тщательно исследуют его такое податливое тело.
Шики нравилось доводить юношу до такого состояния, смотреть, как он изнеможденно вздрагивает от его прикосновений, как глаза, горящие желанием, просят большего. Но еще рано. Плавно скользнув рукой еще ниже, Сенри обхватил возбужденный член любовника и слегка погладил его у основания. Пальцами второй руки он стал водить по нежно-розовым губам. Они такие гладкие, точно шелк. Ценный китайский шелк. Такума приоткрыл рот и языком стал старательно облизывать бледные пальцы, заставив Шики издать короткий полувздох-полустон. Он тем времени продолжал поглаживать ладонью член Ичиджо, то ускоряя, то замедляя темп. Вице-президент, сам того не замечая, начал резко толкаться в горячую ладонь.
— Ичиджо-сан, подожди, еще рано. Ты же не хочешь, чтобы вот так все закончилось, правда? — Шики поднял на Такуму свои помутневшие от желания синие глаза. Тот лишь слабо захныкал, приподнимаясь всем телом к ласкающей руке.
Сенри внезапно убрал руки, чем вызвал вздох разочарования, затем он склонился на возбужденным членом лежащего под ним юноши и аккуратно лизнул налившуюся кровью, немного влажную головку. Ичиджо сдавленно застонал, а его руки вцепились во взъерошенные волосы голубоглазого вампира. Ухмыльнувшись, Сенри обхватил губами головку и начал медленно ее посасывать, скользя по ней языком.
Такума стонал уже громче, требуя продолжения и двигаясь бедрами навстречу горячему рту, доводящему его до иступления. Плотно обхватив член блондина губами, Шики медленно начал опускаться на него ртом, впуская возбужденную до предела плоть глубже, пальцами ловко массируя сжавшиеся яички. Стоны любовника были музыкой для его ушей, побуждая к быстрым и более развязным действиям.
Оторвавшись от смакования разгоряченной плоти, Шики приподнялся и заглянул в лицо вице-президента — зрачки расширены, из пересохших губ вырывается сиплое дыхание, обычно бледные щеки пылают румянцем, а к вискам прилипли светлые, слегка вьющиеся пряди. «Какой красивый, — подумал он, — будь он моделью, то состроил бы хорошую конкуренцию нам с Римой».
Приподнявшись над Ичиджо, Сенри плавно, по-кошачьи лениво, присторил бедра аккурат над вставшим и уже вовсю сочившимся членом вице-президента общежития и стал так же медленно опускаться на него. Шики не стал себя подготавливать — ему нравилось, когда напряженные мыщцы ануса растягивались под давлением входящей в него плоти. Это не было проявлением какого-нибудь мазохизма, нет. Это был все лишь маленький, своеобразный каприз. Внезапно брюнет почувствовал нежные руки на своих бедрах и усиленное давление внутри. Ах, как же сладко, как же прекрасно.
Голубоглазый вампир гладил по груди Такуму, словно невзначай задевая соски — тот же в ответ только стонал и облизывал губы.
Войдя в тело Шики, Ичиджо замер, наслаждаясь такой приятной тугостью внутри любовника. Но, черт возьми, так томительно было это ожидание! Как будто почувствовав его эмоции, Сенри начал медленно, все так же, в своей манере, лениво и непринужденно подниматься и вновь опускаться на члене Такумы, до крови закусывая губу. Алая капля скатилась вниз по подбородку и упала на плоский живот Ичиджо. Почувствовав запах крови, блондин словно ошалел: его зеленые глаза снова приобрели красный цвет, а из-под розовых губ показались белоснежные острые клыки. Собрав кончиком пальца миниатюрную красную лужицу, Шики поднес его в губам любовника. Тот незамедлительно обвел палец языком, наслаждаясь вкусом запрещенного в Академии лакомства. Жажда, страсть и помутневшие, но по прежнему равнодушные, как зеркало, глаза Шики пробудили в Такуме какую-то страшную активность и, крепко схватившись за бедра брюнета, Ичиджо в ускоренном темпе начал терзать изнутри такое родное и до последнего волоска изученное тело. Запрокинув голову назад, Шики стонал во весь голос, всем телом подаваясь навстречу. Стоны резко перешли в упоительный крик, когда упругая головка члена задела особо чувствительную точку внутри Сенри. Движения становились все яростнее, крики громче, а вместо дыхания вырывался рваный хрип. Комната была наполнена пьянящим ароматом крови и двух взмокших тел.
Предчувствуя приближение оргазма, Такума практически вбивал себя в тело сидящего на нем вампира. Но было бы нечестно кончить раньше Шики, поэтому Ичиджо обхватил рукой стоящий член Сенри и начал в резком темпе скользить по нему. Из пересохшего горла клыкастной модели вырвался стон, а движения бедрами стали еще быстрее. Пара резких толчков в это изнеженное тело — и Такума изливается внутрь любовника с протяжным стоном, в тот же момент почувствовав, как по ладони стекает белая густая жидкость.
Тяжело дыша, Шики вымученно опустился на Такуму, прислушиваясь к бешенному серцебиению. Тому, казалось, было все равно — горячий экстаз, разлившийся по всему блаженно расслабившемся телу, затуманил и без того беспорядочные мысли. Сенри сам еле смог прийти в себя и лишь осторожно перебирал волосы любовника и, легко касаясь губами груди Ичиджо, покрывал ее нежными поцелуями. Исступленно-благодарно улыбнувшись, Такума прижал Шики к себе и задремал.
— Через два часа занятия... Я к Риме. Ичиджо? — через пару мгновений вице-президент уже уже крепко спал. Сенри, улыбнувшись, выскользнул из постели и ушел.
Ичиджо уйдет к Курану, а Шики снова будет с Римой. Но им хватает и того небольшого количества времени, чтобы насладиться друг другом в полной мере.

Ведущий: — И снова здравствуйте, дамы и господа! Итак, перерыв окончен и наша игра снова продолжается! Игроки разошлись по своим комнатам и уже познакомились со своими соседями. Давайте же посмотрим, кого наша команда «голубых» сегодня будет соблазнять. Выведите, пожалуйста, изображения со скрытых камер!

На экране появляются несколько комнат.
В. : — Чтож, начнем! Комната №1 !

В комнате № 1 сидят Канамэ и Акира. Никайдо читает книгу, Куран играет в шахматы.
В. : — Эй,народ, у нас тут не комната отдыха! А ну-ка живо начали яойт... Тьфу, блин, знакомиться! Игра уже началась, между прочим!
Канамэ : — Мне не о чем общаться с этим малолетним хамом!
Акира * отрываясь от книги* : — Ты кого хамом назвал, кровосос?! В нос не боишься получить?
В. : — Так, прекратили базар! Хотите ругаться и драться — идите в «Дом 2»! Наша программа создана для других целей.
Так, давайте дальше, следующая комната.

Комната № 2. В ней находятся Лайт и Мураки, по мнению ведущего играющие в гляделки.
В. * тихонько себе под нос* : — Мдааа... сценаристы и вправду у нас шутники. Двух убийц поселить в одной комнате. Там только Хомураби не хватает...
*в микрофон* : — Мина-сан, долго собираетесь в гляделки играть?
Мураки: — Я не сведу с этого поганца в глаз! А вдруг, он меня в свою дохлую книжонку запишет? И я умру, так и не переспав с Асато-саном!
Лайт: — Имей уважение, а! Это — Тетрадь смерти! А не дохлая книжонка!
М. : — Да побоку как-то!
В. *поворачиваясь к продюсеру* : — Если так пойдет и дальше, я уйду нафиг с этого проекта! Неужели не могли привести кого-нибудь более дружелюбного? Где Исаак и Дитрих, Лелуш с Сузаку? Мелло и Метта, в конце-концов, надо было привести!
Продюсер: — Все они подписались на второй выпуск игры. Только мы еще не знаем насчет Мелло и Метта. Там, вроде как, сценаристы не могут определиться кого с Мелло привести : Метта или Ниара.
В. : — Миками, блин, пусть приведут! — *тяжело вздохнул* — Так, дальше давайте!

На экране высвечивается третья комната.
В. : — Мать моя — нэко! Что здесть происходит? — В комнате № 3 царил хаос. Стулья были перевернуты, половина другой мебели — сломана.
— Кого сюда поселили? Тайфун и Цунами?
П. *заглядывая в сценарий * : — Нет, Кириу Зеро и Широганэ.
В. : — О_____О...*про себя* Убью сценаристов!
Широганэ : — Помогите! Меня хотят убить!
В. : — Широганэ-сан, какого черта вы делаете на люстре? И зачем вы обмотали косу вокруг шеи?
Ш. : — Я залез сюда, спасаясь от этого кровопийцы! А косу это он на меня намотал — хотел на ней меня повесить!
В. *уставшим голосом, его все уже задолбало, а у него еще 2 комнаты осталось* : — Зеро-кун, в чем дело?
Зеро: — От него исходит запах вампира! Ненавижу этот запах! Я должен его уничтожить!
Ш. : — Я бы сказал, какой от тебя запах исходит, да не буду! Королевская тактичность не позволяет!
З. : — Тактичность, да? А как насчет моих клыков в твою королевскую шейку, а?
Ш. *язвительно* : — А как насчет тросточкой в красный глазик? Не хочешь, нет?
В. : — Так, с этими все ясно...Ну, чего ждем, дальше!

На экране возникает комнтата № 4. За столом сидят сидят Тцузуки и Соби, рассматривающие кулинарную книгу, и ведут оживленную беседу.
Тцузуки: — И ты это все можешь приготовить?
Соби: — Да, я люблю готовить.
Т. : — Ух ты! А сможешь как-нибудь на досуге занести мне в Энма-Те этот десерт с мороженым?
С. : — Конечно смогу. Нет ничего, чего я бы не смог!
Т. : — Няя...Восхитительно!
В. : — Ребята, я вижу вы поладили!
Т. и С. : — Угу! =)
В. : — Вы для меня, как бальзам на душу прямо! Ну, общайтесь!

И, наконец, последняя комната.
В. : — Эл и Рицка?! Так, живо мне сюда сценаристов!
Приходят сценаристы.
С1 : — Звали?
В. : — А теперь признайтесь честно...ЧТО ВЫ КУРИЛИ, КОГДА РАСПРЕДЕЛЯЛИ ИГРОКОВ!!?
С2. : — Голову на отсечение даем, ничего не курили!
В. : — Ладно, проехали...Отправляйтесь в КП!
С1 и С2 *хором* : — КУДА? О__О
В. : — Куда слышали! В камеру пыток! Так, ассистент, уведите их, пожалуйста, в КП и наймите новых сценаристов!
Тут вмешивается продюсер :
— Погоди, Зеро-сан, а тебе не кажется, что это уже не в твоих полномоч...
В. : — Молчать!Кто из нас больший отаку, ты или я?
П. : — Ну ты...
В. : Вот, то-то же! Так что, не лезь, а то за сценаристами вслед отправишься! Пусть мой ассистент, когда вернется, займет мое место, не могу больше в этом дурдоме находиться! Такое распределение персонажей плохо сказываются на моей психике!
П. : — А ты куда?
В. : — СПАТЬ!
На этих словах, ведущий, чертыхаясь и бубня себе под нос что-то вроде «Широ и Зеро! Канамэ и Акира! Ну как так можно?!», покинул студию и заперся у себя в гримерке.

Затем, вернулся ассистент ведущего. Ему доложили, что теперь он — ведущий и его задача помогать персонажам в процессе игры!
Ассист. : — Ладно...Выбора нет. Какая у нас там комната?
П. : — Пятая, последняя...
Ассист. : — А кто там?
П. : — Эл и Рицка.
Ассист. : — И чем они там занимаются?
П. *раздраженно* : — Явно не тем, чем нужно заниматься на шоу «Отъяой меня, если сможешь»! На, сам смотри!
На экране появляются Эл и Рицка. Эл, как обычно, жевал какую-то пироженку, а Рицка читал книгу. «Рицку, по-моему, нужно было поселить к Никайдо. Вместе бы книги читали.» — подумал продюсер.
Ассист.: — Мина-сан, вы уже познакомились? Успели пообщаться?
Эл : — Да, мы уже пообщались. Рицка-кун оказался приятным молодым человеком и он очень смышленый для своего возраста. Я на 76% уверен в том, что он...
Ассист. : — Кира?
Эл : — Нет...Я хотел сказать, что уверен на 76% в том, что он вырастет очень умным. Возможно он станет гением!
Рицка * глядя в камеру* : — Эл-сан такой сладкоежка! Я угостил его пироженным, которое сделал для меня Соби и ему очень понравилось. К тому же Эл-сан дал мне очень интересную книжку почитать. =)
Ассист. : — Ну вот и славно!
* про себя* : — Не понимаю, почему Зеро-сан так бесится...Вроде все нормально. Игроки неплохо друг с другом общаются.
П. : — Эй, хватит спать! Давай, начинай отсчет времени!
Ассист. *включил микрофон, удостоверившись, что его услышат во всех комнатах* : — Итак, товарищи игроки! Приветствие и знакомство окончилось. Теперь начинается настоящая игра! Напомню, что члены команды «голубых» должны за назначенное время склонить «натуралов» к яою! Значит так...ваш лимит времени — полтора часа! Все, время пошло, удачи!

На этом мы оставим нашу оперативную команду и перенесемся в комнаты, где сидят участники.

В комнате № 1 велась очень интересная беседа.
Канамэ: — Акира-кун, я привык, что меня во всем слушаются! Так что, либо добровольно отдайся, либо силой тебя возьму!
Акира : — Ага, разбежался! Я этому монохромному придурку-то не за что не отдамся, а тебе — и подавно!
К. *включил свою магию чистокровного* : — Выбора нет, придется тебя заставить. Слушайся! — приказал Канамэ Голосом.
А. : — Ну-ну...Слушаюсь и повинуюсь... Сказал же, обломись! Широганэ тоже так умеет, только до сих пор так ничего и не получил.
К. : — Ладно, сделаем по-другому.
С этими словами Канамэ мгновенно оказался за Никайдо и, пока тот не успел ничего сообразить, впился клыками ему в шею.
А. : Ай-яй-яй...Больно же!
К. *оторвавшись от сосания крови* : — Я смешал твою кровь с моей. Теперь ты — мой слуга!
А. : — Блин...Ну е-мое...Я же сказал, на меня эти штуки не действуют! Знаешь, Широганэ чего только со мной не делал — и в сина превратил, и домогался меня, как мог, и глазки строил. А где результат-то? Нету! Так что, вампирчик, и ты гуляй!
К. : — О_________________О *Канамэ прибывал в глубоком культурном шоке. Дальше пошла нецензурная ругань, которую мы вырезали из нашего теле-шоу, так как есть большая вероятность того, что нас могут смотреть дети*
А. : — А я тебе про что! И не надо ругаться, имиджу твоему не идет.
К. : — Мдааа...с тобой сложнее, чем с Кириу-куном. *Поднял глаза в камеру* Кстати, а с кем Кириу-куна «поселили»?
Ассист. : — С Широганэ-саном...
А. и К. : О___________О...Эээм...Ну и как они?
Ассист. : — Сейчас узнаем.

А в это время, в комнате Широ и Зеро творилось черт знает что — Зеро гонялся за Королем Теней с криками «Прихлопну, кровосос!», Широганэ же писклявым бабским голосом орал на всю комнату «Караул!» и звал на помощь Акиру.
Ш. : — Изыди, демон!
З. : — От демона и слышу! Ты меня не обманешь, я знаю на сто процентов, что ты — вампир!
Ш. : — А сам-то! Вон бивни отрастил, приходи смотреть!
З. : — Я не по своей воле! Меня укусили!
Ш. : — И теперь давай кусать остальных!? Знаешь что, дружочек? Сходи-ка к психологу, авось поможет?
З. : — Куда, прости, сходить?
Ш. : — Я бы тебе сказал куда, да только в КП бросят потом.
Тут парням наконец-таки надоело носиться, и они присели передохнуть.
Ш. : — Знаешь, а ведь я могу тебя убить!
З. : — За что это?
Ш. : — Ты слишком одержим идеей убить вампиров. Я могу предположить, что в тебе сидят кокучи!
З. *подняв глаза в камеру* : — Вы слышали!? Эта Снегурка мужского рода меня оскорбила!
Ассист. : — Как?
З. : — Он меня не то каучюком назвал, не то кака...
Ассист. : — Понял, понял! Широганэ-сан, вам мама в детстве не говорила, что обзываться — плохо?
Ш. : — Я его не обзывал! Я сказал, что в нем, возможно, сидят кокучи! Если он уши не чистит — это не мои проблемы! Да, кстати, как там мой Акира-кун?
Ассист. * ему в голову пришла замечательная мысль, и он решил немного постебаться над игроками* : — Они с Канамэ-куном, в отличии от вас, уже яоятся.
Тут брови Широганэ начали собирать чемоданы для долгого путешествия на затылок, а глаза стали по пять рублей. Что касается Кириу, то он в данный момент пытался подобрать свою челюсть с пола.
Ш. : — Я...Я...Яоятся?
Ассист. : — Именно. Они уже прошли половину яойной Кама Сутры. — ассистент наблюдал за реакцией этих двоих и злобно хихикал.
Ш. : — Акира-кууууууууун...Т___Т...Как же так? За что? Ты предпочем этого кровососа мне? А я ведь такой красивый, такой изящный! Ну зачем тебе этот клыкастый парень в вечном загрузе?
З. * ему все-таки удалось поднять челюсть и даже вернуть ее на прежнее место* : — А можно вопрос? А кто сэмэ?
Ассист. : — Акира-кун.
З. : — АААА...Куран — укэ! Не позволю! Это оскорбление для чистокровного! Куран должен быть сверху! — тут настала очередь Кириу заливаться слезами.
Ассист. : — Ребят, я понимаю, вас предали...А не хотите ли вы им...отомстить, к примеру?
Ш. : — Убить их?
Ассист. : — Можно...но не нужно. Иначе окажетесь в КП. Господи, мальчики, ну подумайте своими кавайными головами! Клин, то есть — яой! Яой яоем вышибают!
Ш. : — Ладно, понял. Только, чур, я — сверху!
З. : — Да без базара...Мне не привыкать быть снизу.
Ассист. : — Вот и умницы! У вас еще есть целый час. Вперед, товарищи!

Ту же фишку ассистент проделал с Кураном и Никайдо, только с точностью, да наоборот.
А. : — Ууу, сволочь белобрысая! А говорил, что только меня любит!
К. : — Ну что за розовые сопли? В любви клялся...я, между прочим, слугу потерял! Мое горе похлеще твоего!
Тут парни на пару минут замолчали, затем посмотрели друг на друга:
К. : — Отомстим?
А. : — Отомстим!
Ассист. : — Молодцы, так держать!
А. : — Кто сверху?
К. : — Я без комплексов, так что можем устроить слэш.
А. : — Ну и отлично!

Пока третья и первая комнаты активно мстили друг другу, ассистент решил быстренько проверить остальных.
Во второй комнате, перестав наконец-то грызть друг друга, Мураки и Лайт оживленно болтали о захвате мира.
Ассист. : — Ребят, а где яой?
М. : — Слушайте, вы что, все такие извращенцы? У нас мир поганый, а мы пытаемся сделать его лучше, так что — не мешай! А то потом руки-ноги будешь по планете собирать!
Ассист. *пискнув* : — Понял, удаляюсь!

В четвертой комнате было тихо. Обведя комнату по периметру, камера остановилась на кровати, где лежали Соби и Асато и...ДРЫХЛИ!!!
Ассист. : — Не понял...
Тут он наткнулся на недоеденное, но некогда аппетитное блюдо на столе и докумекал что к чему...
Ассист. *обреченно вздохнув* : Зеро-сан меня убьет...Ладно, еще остались Эл и Рицка.

Эл и Рицка яоиться, судя по всему, не собирались...Они вели захватывающую беседу о литературе и деле Киры.
Бедный ассистент не стал их ругать, так как тоже был против педофилии (может быть детская травма или он — чокнутый нравственник, кто его знает?), а просто, решив, что его дело сделано, пошел в гримерку к ведущему.

На пути ему встретился неизвестно откуда взявшийся Хомураби. Второй Король Теней выглядел загорелым и весьма отдохнувшим.
Хомураби : — Аллоха, человечишка! Ну, как у вас тут дела?
Ассист. : — Да ничего, вроде. А вы как?
Х. : — Да вот, решил посмотреть на ваш цирк. Есть кто-нибудь интересный?
Ассист. *он понял, что терять ему уже нечего — и так ведущий с него шкуру спустит* : — Вторая комната, думаю, вас заинтересует. Серийные убийцы пытающиеся захватить весь мир.
Х. : — О, это по-нашему! Пойду познакомлюсь.
Ассист. : — Удачи.

Попрощавшись с Хомураби, голодный и чертовски вымотанный ассистент дошел до комнаты своего босса и тихонько приоткрыл дверь.
Ведущуй Зеро спал, обнявшись с большим плюшевым медведем и что-то бурчал во сне.
Ассист. : — Кхе...Зеро-сан! Игровое время вышло.
В. * открыл один глаз и сильно об этом пожалел* : — Ксо, такой сон испортил! Ну ладно, работа есть работа...Пойдем, посмотрим, что вы там без меня сделали.

Через 10 минут из комнаты, где находилась оперативная команда, следящая за игрой, раздалась нецензурная брать со стороны ведущего. Еще через пять минут оттуда выбежал бледный, как мертвец продюсер. Затем все стихло.
А в это время...

Комната № 1.
Канамэ : — А знаешь, было неплохо... даже классно.
Акира : — Да, мне тож понравилось... Только кусаться было необязательно.
К. : — Прости, привычка. Кстати, можно вопрос?
А. : — Валяй.
К. : — Почему ты во время последнего оргазма выкрикнул «Доппель, изыди!»
А. : — Привычка.
К. : — О___О
А. : — Я всегда так кричу во время «острых» ситуаций...различного рода.
К. : — Ясно.

Комната № 3.
Широганэ * закуривая (оО)* : — Кириу-кун... ты просто душка. У меня давно такого не было.
Зеро : — Мне тоже было хорошо, Широганэ-сама. Вы великолепны в роли сэмэ.
Ш. : — Для тебя просто — Широчка. ^__^
З. : — Как скажешь, Широчка.
Ш. : — Вот и славно, хороший мальчик.

Но вернемся к оперативной команде и бушующему ведущему.
В. : — Почему вы меня не разбудили? Вы понимаете, что я пропустил самое волнующее зрелище в своей жизни!!
Ассист. : — Зеро-сан, но вы так сладко спали...К тому же, вы сами сказали, что не хотите участвовать в этом дурдоме!
В. : — Проехали...Уже все равно поздно...Т_Т...Так, ладно с комнатами 4 и 5 все ясно, я другого от них и не ждал... Но скажи мне на милость, мой любимый, без пяти минут уволенный ассистент — почему в комнате № 2 отключена камера?
Ассист. *пискнув, забирался под стол* : — Чесное слово, не знаю.
В. : — Ладно, пойдем посмотрим.

Когда ведущий с ассистентом открыли дверь во вторую комнату, то их глазам предстала офигительная картина — на кровати, полуголые, в неизвестной ведущему и ассистенту позе, находились Мураки, Лайт...и ХОМУРАБИ!
В. * кое-как выйдя из ступора * : — Эмм...Хомураби-сан, а вы как здесь оказались? Мы же вроде выслали вас на Гаваи, чтобы вы какое-то время не трогали Широганэ и Акиру.
Х. : — Я вернулся буквально на денек, не парься. Плюс, решил придти посмотреть на игру, поржать над этими двумя.
В. *глубоко вздохнув* : — Так, хорошо, этот вопрос мы выяснили. Второй вопрос : что вы делаете конкретно ЗДЕСЬ, в этой комнате?
Х. : — Ваш ассистент, Зеро-кун, меня сюда направил. Сказал, что мне здесь может понравиться. И он оказался прав.
М. : — Честно говоря, вы нам немного мешаете. Мы тут, кхм, делом собираемся заняться!
Л. : — Да, покиньте, пожалуйста, помещение.
В. : — Эммм...ну ладно...приятного отдыха.

Ассистент нервничал. Когда он видел задумчивое лицо своего начальника, то понимал, что сейчас будет буря...
В. : — Кэтти-тян...
Ассист. : — Да?
В. : — Пойдем в мою гримерку. — Не вопрос — приказ.
Ассист.* учуяв неладное* : — Зачем?
В. * немного помолчав, явно что-то обдумывая* : — ЯОИТЬСЯ!
Ассист. : О___О
В. : И без вопросов!
Ассист. *быстро соображая, как избавиться от ТАКОГО наказания* : — Я не умею!
В. : — Научим.
Ассист. : — А я не хочу!
В. : — Заставим.
Ассистенту осталось лишь по-мученечески вздохнуть и отправиться вслед за Зеро-саном. «Лучше бы в КП бросили...» — думал в тот момент несчастный по всем параметрам ассистент.

Итак, дамы и господа, добро пожаловать на шоу-игру «Отъяой меня, если сможешь!». С вами ведущий Зеро и сейчас мы познакомим вас с сегодняшними участниками. Для тех, кто не знает правила игры, сейчас представится уникальная возможность узнать. В игре участвуют две команды — яойщики и неяойщики из разных анимэ. Суть игры заключается в том, чтобы команда «голубых» (так мы будем называть яойщиков) смогла за определенное количество времени склонить к «физическому контакту» команду «натуралов» (неяойщики, собственно) из другого, не своего анимэ.

Итак, давайте знакомиться с участниками. Первая выходит команда «голубых». Голубые, представьтесь, пожалуйста, в порядке очереди — имя, из какого анимэ вылезли, род деятельности.

Первый участник: — Широганэ, анимэ «Монохромный фактор», Король теней.

Второй участник: — Доктор Мураки, анимэ «Потомки тьмы», серийный убийца.
Ведущий *про себя*: — Очень мило...Кажись без BDSM не обойдется.

Третий участник: — Эл Лавлиет, анимэ «Тетрадь смерти», детектив.

Четвертый участник: — Куран Канамэ, анимэ «Рыцарь-вампир», чистокровный кровосос.
Ведущий *снова про себя*: — Блин, кого мне продюсер припер!! У нас здесь что, фильм ужасов или развлекательная передача для отаку?*

И, наконец, пятый участник: — Агацума Соби, анимэ «Лавлесс», Боец.

— Отлично! — ведущий сделал наикавайнейшую физиономию, — а теперь познакомимся с командой «противника» — Натуралы, выходи по одному!
Из-за ширмы ровным строем, гуськом так сказать, вывалило еще пять человек.
— Предствьтесь пожалуйста, товарищи!

П. у. : — Никайдо Акира, анимэ «Монохромный фактор», школьник — син.
Широганэ: АКИРА-КУН!!!!!ЛЮБИМЫЙ!!!!
Акира: * забираясь на декорации* Уберите от меня этого невменяемого!!!
Ведущий: — Широганэ-сан, пожалуйста, отойдите от мальчика, а то игра закончится не начинаясь.
Ш. : — Для тебя, смертный, я — Широганэ-сама!
В. : — Да хоть Авель Найтроуд! *Обращаясь к своему продюсеру* -Кстати, а поч «Кровь Триединства» не участвует?
Продюсер : Дитрих и Исаак не смогли приехать.
В. : — Жаль Т_Т...
Итак, продолжаем знакомство с участниками!

В. у. : — Асато Тцузуки, анимэ «Потомки тьмы», шинигами
Увидев, как сверкнули глаза его коллеги по анимэ Мураки, ведущий шепнул сценаристу:
— Запишите, пожалуйста — «Потомков тьмы» больше не звать на студию. А то от кровищи не отмоемся потом.

Т. у. : — Ягами Лайт, анимэ «Тетрадь смерти», Кира — серийный убийца.
*Ведущий тихонько спрятал в костюм электрошокер и телефоны скорой и милиции.*

Ч. у. : — Кириу Зеро, анимэ «Рыцарь-вампир», охотник на вампиров.
Канамэ: — А так же вампир класса Е.
Зеро: — Молчи, кровосос!
К. : — Фи, грубиян! От кровососа слышу!
*Ведущий закатил глаза и мученически застонал*

П. у. : — Аояги Рицка, анимэ «Лавлесс», Жертва
Ведущий *шепотом к продюссеру* :
— А ребенка-то сюда зачем?? У нас тут что, к педофилии дело идет? ;
* в зал* :
— Никайдо, стоять! Тебе уже есть 16, так что стой смирно! Шаг вправо, шаг влево — засчитываю, как попытка побега, прыжок — попытка улететь, превратишься в сина — бросим в камеру пыток.

Широганэ : — Камера пыток? Это что такое?
Ведущий : — Если игрок нарушает правила, его бросают в КП, где сидят русские отаку-яойщики, любители высоких рейтингов.
Ш. *испуганно* : — Акирачка, прошу тебя, потерпи, только не превращайся в сина. Мое сердце не выдержит, если тебя разорвут эти чудовища!
В. : — Кхм, я бы попросил быть чуть поласковей с русскими отаку. Не забывайте, здесь даже у стен есть уши.
Акира * нервно сглотнул* : — Может, мы уже начнем?

В. : — Да, пожалуй! Итак, сейчас участникам обеих команд выдадут карточки с номерами комнат, куда их распределили наши шутники-сценаристы. В этих самых комнатах нашим игрокам придется провести определенное время в компании персонажа из другого анимэ.

Соби: — Как из другого анимэ? Я не могу разделяться с Рицкой, а вдруг на нас нападут Семь Лун?!
В. : — Никто на вас не нападет, Агацума-сан! Мы выслали в Семь Лун оповещение, что вы принимаете участие в теле-шоу, и они согласились пока не выпускать никого за вами на охоту.

Ш. : — Я тоже не могу разделяться с Акирой-куном! А вдруг Хомураби на нас нападет?!
В. *продюссеру* : — Кого вы мне привели!? Сплошные параноики и серийные убийцы! — вздохнул, повернулся к Широганэ:
— Широганэ-сан, Хомураби-сан сейчас нежится под солнышком на Гаваях вместе со своими детьми, так что не волнуйтесь! *обращается к ассистенту* :
— И наконец, раздайте участникам карточки! — Ассистент ведущего начинает раздавать игрокам карточки. — Первыми покидают главный зал команда «голубых». Мина-сан, прошу всех распределить свои тушки по назначенным комнатам.
Игроки удаляются.

Прошло минут пять, прежде чем ведущий объявил:
— А теперь, господа «натуралы», ваша очередь идти навстречу своей судьбе. — после этих слов команда, тяжело вздохнув, удаляется по одному.
В. * в камеру* : — Итак, игроки распределены! Посмотрим, что же будет дальше. Но после небольшого перерыва.

Сигнал на камере затухает, продюсер показывает жестом, что можно немного отдохнуть, все расходятся на перекур/обед. Ведущий садится в дальнем углу, открывает «Видеоскатель, или ты — мой любовный приз», закуривает и наконец-то вздыхает с облегчением и... ждет неминуемого продолжения этого дурдома.

Полотна воспоминаний Кириу Зеро окрашены алым — цветом свежей крови... И он отвратителен сам себе, но продолжает существовать, чтобы убивать вампиров. Убивать себе подобных… Пусть таблетки уже почти невыносимы, но он будет терпеть их, ведь это лучше, чем потерять контроль и своими острыми клыками проткнуть тонкую кожу шеи невинной жертвы, как когда-то... Ведь такое уже случалось. Давно, и он почти не помнит этого, потому что не хочет помнить. Не видеть испуганно-непонимающий взгляд Юки и не чувствовать вязкую и сладкую кровь близкого человека на своих губах. Эти примитивные инстинкты животного изнутри всю жизнь убивали в нём человека.

«Прошлая Юки мертва...»

Она — вампир. Зеро всегда сдерживал свои обещания, и год назад, говоря, что при следующей встрече убьет её, он не лгал. Охотник силён, но противники, защищающие чистокровную, могут быть сильнее. Плевать на это. Кириу не сдаётся, он обещал жить с такой сущностью. А теперь подсознательно либо желает умереть, превратившись в прах, либо оборвать последнюю нить, связывающую его с прошлым.
Роза — вначале ты любуешься её лепестками, а после остаётся только раниться о шипы. Зеро осознал, что это пагубный цветок, имеющий опьяняющий запах и ненавистный алый цвет, скрывающийся за нераскрытым бутоном.

В знакомых карих глазах больше нет тепла...

...но он всё ещё помнит вкус её губ. Это вкус крови ещё больше ещё больше оскверняет образ бывшей Юки. В одно мгновение он создаёт для себя иллюзию, но в следующую секунду рушит её, и вновь приходится терпеть боль... Не вспоминает своего детства, проведённого с директором Кросс, помнит только об истреблении вампиров, ведь они забрали у него слишком много.
Каждый поворот тернистой дороги жизни Зеро приводит лишь к ещё одному выбору, у которого оба варианта запутаны, но он выбирает сложнейший...

Излишне невинный образ для кровожадного вампира, не находишь, Юки?

Улыбаясь гостям, она краем взора заметит знакомую фигуру и затаит дыхание; почти незаметно и немного неуверенно, повернёт голову к стоящему за толпой парню и встретится с ним взглядом...
Всё тот же металлический цвет глаз, всё те же немного растрёпанные светлые волосы и небрежно расстёгнутые пуговички воротника рубашки... Разве стоило ожидать чего-то другого от Зеро? Только вот этот взгляд... Он отягощает и будто ставит на тебе невидимое глазу клеймо предателя.
И сердце, пропустив несколько ударов, забьётся быстро, словно оно понимающе запаниковало. Юки не подаст виду, и ещё с секунду задержав взгляд на Кириу, вновь повернётся к Канаме.

Прошлая Юки мертва! Ну же! Обмани себя ещё раз...

На этом балу она чувствует себя лишней. Именно здесь находятся те вампиры, принявшие Курана как главу. И гильдия, теперь согласовывавшая теперь все свои действия с ним. Этот бал покажет им всех соратников и врагов, но... Почему же Юки всё равно хочется уйти? Нет, она уже сделала выбор и не отступится. Ей просто тяжелей дышать под взглядом всех охотников, собравшихся здесь. «Как же ты слаба, Юки Куран. Так и будешь убегать от прошлого? Это ведь вторая встреча, помнишь?» И, повернув голову, смотреть на него... Почему-то в этом взгляде читается нотка неуверенности... «Он, так же как и ты, знает, что прошлое невозможно забыть по собственному желанию... Но ведь он убьёт тебя, верно?»

Последний танец перед ещё одной развилкой нашего пути...

И Юки вдохнёт воздух полной грудью и, на мгновенье закрыв глаза, будто решаясь на что-то совсем безумное, улыбнётся Канаме, пытаясь безмолвно сказать ему, что не стоит волноваться, и развернется, находя взглядом Его. «Всё правильно, ты не слаба... Умей выбирать свои пути». И она пойдёт через толпу к немного удивившемуся охотнику.

Игра скрипок была первоклассной.

Тонкая кисть была протянута в пригласительном жесте, и на губах появилась сдержанная улыбка.
— Давай потанцуем, Зеро, — сказала чистокровная.
«И я докажу тебе, что бывшая Юки действительно мертва» — читалось в её взгляде.