День Святого Валентина в этом году погодой не радовал. С самого утра дождь лил, как из ведра. Не прекратился он и к вечеру. Но это, разумеется, не стало помехой, чтобы устроить вечеринку в сравнительно узком кругу.
В комнате громко играла музыка, звучал веселый смех и шорох развертываемых подарков. Мака и сестры Томпсон вились вокруг Соула, уговаривая его сыграть на фортепиано. Соул упорно отказывался, мотивируя тем, что у него нет никакого настроения.
Кид стоял у раскрытого окна, придерживая рукой занавеску, и бесстрастно наблюдал за бьющими по лужам каплям дождя. Его голос раздался именно в тот момент, когда граммофон закончил воспроизведение очередной романтической песни, а потому прозвучал как-то слишком громко в воцарившейся тишине.
— Да ладно тебе, Соул. Фортепианная музыка так подходит к нынешней погоде. Мы все хотели бы услышать, как ты играешь. Пожалуйста.
Соул, на удивление друзей, сдался мгновенно.
— Ладно, так и быть.
Сев за пианино, он провел пальцами по полированной поверхности, откинул крышку и коснулся клавиш. Весь его слух был сосредоточен не на тихом шепоте друзей за спиной, и даже не на самой мелодии — он слушал дождь, исполнявший свою собственную мелодию на улице, и пытался ему подыграть. Когда он закончил играть, в комнате на секунду повисла абсолютная тишина, а потом все дружно захлопали.
Соул опустил крышку фортепиано и сунул руки в карманы.
— Ну что, довольны?
— Не то слово как! — воскликнула Мака, — Здорово, что ты согласился сыграть!
— Просто круто! — подтвердила Патти, хлопая в ладоши, — Где ты научился так играть?
Соул хмыкнул и оставил этот вопрос без ответа, бросив незаметный взгляд в сторону окна.
Кида у окна уже не было. Занавеска колыхалась на ветру, на улице так же шел дождь. Впрочем, впечатленные его игрой друзья даже не заметили, что Смерть-младший покинул комнату. Дождавшись, пока кружок вокруг него разомкнется и народ вновь разбредется по комнате, Соул вышел на балкончик.
Кид стоял под дождем, все так же бесстрастно наблюдая за льющейся с неба водой и погрузившись в свои мысли.
— Хорошо играешь, — обронил он, даже не повернувшись к Соулу. Тот слегка улыбнулся.
— Ты че под дождем стоишь?
— Хочется.
— Промокнешь же. Не круто, — заметил он, бросив Киду захваченную из комнаты толстовку. Тот придирчиво осмотрел предмет одежды и остался доволен:
— Симметрично, — он накинул толстовку на плечи. Соул хмыкнул.
— Вернемся в комнату?
— Иди. Догоню, — как-то безжизненно отозвался Кид. Соул, вздохнув, покинул балкончик, не в тему пробормотав что-то о том, что «ваще не круто».
Смерть-младший укутался в толстовку, продолжая гипнотизировать лужи на мостовой.
«-Седьмой псевдо-романтический момент упущен. Сколько это еще будет продолжаться?»

***
Было уже поздно, и гости стали потихоньку расходиться. Цубаки уже утащила объевшегося Блэкстара, Лиз и Патти одевали плащи в прихожей, Мака и Блэр убирали со стола. Кид стянул с плеч толстовку, с которой не расставался остаток вечера.
— Спасибо.
Соул покачал головой.
— Все еще дождь. Утром вернешь.
— Ладно.
Кид вместе с сестрами Томпсон вышел на улицу и накинул капюшон на голову. Лиз и Патти весело переговаривались, обсуждая прошедший вечер и не замечая грусти в глазах своего Повелителя.
«-Дурацкий праздник. Зря я согласился прийти» — вздохнул Кид и сунул руки в карманы толстовки. Пальцы нащупали какой-то предмет. Парень извлек его из кармана и удивленно осмотрел, остановившись под фонарем.
Небольшая, окрашенная в черно-белую полоску, коробочка для подарочного шоколада. «Идеально симметричная» — отметил Кид и вздохнув, взглянул на Лиз и Патти.
— Идите домой. Я вас догоню. Забыл кое-что, придется вернуться.
Сестры переглянулись и пожав плечами, покорно продолжили путь. Кид же вернулся к квартире Маки и Соула и постучал в двери.
— Кид? — как-то слишком радостно осведомился Соул, открывший дверь. Смерть-младший кивнул и вытащил из кармана коробочку.
— Ты свой подарок забыл. Еще успеешь подарить Маке.
— Маке?.. — удивленно взглянул на него Соул. Кид пожал плечами.
— Ну или кому там?..
— Ваще не круто... — вновь пробормотал Соул и сунув руки в карманы, прислонился спиной к дверному косяку.
— Имя прочти.
— М? — Кид повертел в руках коробочку и действительно обнаружил, что на обратной стороне написано чье-то имя.
«-Как же это я раньше не заметил?» — безразлично-удивленно подумал Кид, разглядывая надпись в тусклом свете подъезда.
Перед глазами все поплыло. «D», «K», «the»... Кид не успел осознать, чье же имя было написано, когда его обняли за плечи и нерешительно поцеловали. Мимолетное касание губ к губам, не более — но вполне хватило для головокружения.
— Соул?
— Ну...типа это...с праздником, — выдавил из себя парень, уже пожалевший о своем порыве.
Кид ухмыльнулся и притянув к себе Соула, поцеловал, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, что поцелуй взаимен.
Восьмой романтический момент был удачным. Видимо, не зря Кид любил число «8»...

Двери открываются.

Вот ты как всегда, неуверенно, входишь в мою комнату, быстро закрывая дверь. Ведь за ней темнота, которой ты боишься... Это даже немного смешно... Но ты ради меня, каждую ночь, проходишь по множеству коридоров. Я ведь знаю что тебе страшно... но другого времени для встречи мы не нашли — не нужно разглашения. И даже Пати — не знает...
Отрываюсь от учебника и преспокойно смотрю на тебя, хотя сам необузданно рад что ты пришла, и приходишь каждую ночь... Отлаживаю с сторону книгу и встаю с мягкого бархатного креста. Ты подходишь, и, видимо, ещё чувствуя страх после тьмы, обнимаешь меня — крепко-крепко... Я же прижимаю тебя крепче, а после, подняв голову за подбородок — целую. Страстно, как целуют лишь любимых… Ну вот — твои страхи улетучились. Я ведь знаю, что нужно делать...

— Я рад, что ты пришла, Лиз... — говорю я, расстёгивая пуговички рубашки.
— Я так же, Кид. — отвечает блондинка, ложась на кровать, притягивая меня к себе...

И не нужно больше слов — поцелуи и действия говорят сами за себя.

Я превращаюсь в оружие, а ты, уничтожив все деревья мною — желаешь усовершенствовать резонанс. Я всегда молчу! Именно поэтому не могу сказать тебе о чёрной крови, которая течёт в моих жилах. И которая передаётся по резонансу тебе. Я слишком люблю тебя — и не позволю, никогда не позволю чёрной крови во мне повелевать и над тобой. Но сегодня ты настроена слишком решительно — ты приказываешь мне. Сорваться и уйти? Не могу... Ведь тогда ты будешь чувствовать обиду ко мне, а может, решишь, что мы разрушили нашу связь... Ксо! Каков же выбор? Ответ так ясен... Это будет совсем не круто Мака, если в тебе проявится чёрная кровь — и со временем я поглощу тебя. Совсем не круто — ведь сейчас резонанс.

«Охота на ведьм!» — произносишь ты и замахнувшись косою, сносишь деревья в радиусе нескольких метров одним махом — ты, видимо, рада что наша с тобой мощь всё та же. Но мне тяжело сдерживать это проклятую кровь! Если бы ты знала, как она бурлит в моих венах при нашем с тобой резонансе...

И я вновь в этой комнате. И этот маленький ублюдок так же здесь. Он несёт какой-то бред о могуществе. Я отговариваюсь от него, желая не слушать. Но... он произносит твоё имя, и, наблюдая за моей реакцией — продолжает. Он говорит о нём... твоём любимом...
— Итер, неужели ты не хочешь свою напарницу?
— Отвали. — отговариваюсь я, пытаясь сохранять спокойный тон и вид пофигиста.
— Ты ведь знаешь, — продолжает этот демон, — Она никогда не будет твоей...
Я вновь отговариваюсь от него, и чувствую — я зол. Ведь сейчас он прав. Ты никогда не будешь моей,
Мака... Ведь ты любишь этого жалкого сынка шинигами! Если бы он тогда не появился в академии — всё было бы иначе. Мы с Блек Старом проиграли тогда. И именно тогда я увидел в твоих глазах уважение к нему. А после ваши встречи и свидания... Я помню, как ты зашла с блеском в глазах и такой радостной улыбкой на губах... Я видел, Мака. Я видел, и мне было больно — твой первый поцелуй. С этим ублюдком! Я ревную, и это совсем не круто...
Но я всё равно сдерживаю внутреннего демона и не позволяю проклятой крови попасть в тебя. Ведь я люблю тебя, Мака...

Наконец, ты истощённая, расторгаешь резонанс. И, положив косу наземь — садишься неподалёку. Я вновь принимаю обличие человека — и жалею об этом... Ты сидишь на земле, тяжело дышишь — и из-за этого твоя, пусть и не большая грудь, поднимается и опускается, твои ноги немного разведены — и я вижу край твоих трусиков. Я желаю тебя, как уставший путник холодной воды...

Ты поднимаешь голову и улыбаешься. Первые несколько секунд самообмана были прекрасными, но после... Сын шинигами — он стоит около одного из деревьев, и с такой же улыбкой смотрит на тебя. Поднявшись, ты что-то невнятное проговариваешь мне и, подойдя в нему — целуешь в щёку, взяв за руку, уходишь с места нашей тренировки.
И моих жилах вновь просыпается этот демон.
— Я был прав. — проговаривает чертёнок, ухмыляясь, — Но ты можешь получить её... И ты знаешь как.
Отмахиваюсь от него рукой. Я не позволю своей этому «проклятью» задеть и тебя, Мака...
Уже под полночь, но тебя всё ещё нет. Не могу заснуть. Я зол, и я ненавижу Кида, за то, что он забрал у меня самое ценное. Чёрная кровь всё больше и больше властвует надо мною...

Иногда, безумие так близко...

И, выглянув в окно — вижу тебя и его так же. Этот помешанный на симметрии парень, идёт, обнимая тебя за талию. Вот вы останавливаетесь — и он целует тебя. Я завидую ему — ведь сейчас хочу быть на его месте.

Безумие так близко Мака, прошу, не нужно открывать ему дверь...

Вы расходитесь, и через несколько минут ты тихо заходишь в прихожую.
— Где ты была? — я уже не могу сдерживать чувства.
— У Кида. — спокойно отвечаешь ты, снимая обувь.
— Уже полночь! – чуть ли не кричу я. Этот тон не нравится тебе.
— А тебе то что?
Замираю на доли секунд и после так глупо отвечаю:
— А я что знаю, где ты шляешся! И что же вы там делали до полуночи?!

Безумие так близко...

— Тебя это не касается! — таким же тоном отвечаешь ты.
— Так вы... — не могу договорить... мой взор остановился на твоей вывернутой майке...

И вновь этот демон. Он смеётся и открывает дверь. Не знаю почему — я заходу туда. Меня поглощает безумие...

И я даю тебе пощёчину. А после ещё одну. Ты стоишь и молчишь, будто чувствуя свою вину передо мной.

Прости Мака, но безумие оказалось слишком близко...
Я быстро хватаю тебя за руку и немного пройдя — толкаю на диван. Я твоих глазах полно отчаянья... Я нависаю над тобой — но ты всё ещё пытаешься вырваться. Как глупо. Я держу тебя за горло одной рукой. Ты замираешь. Я ведь так просто могу убить тебя. Вот в твоих лёгких почти не осталось воздуха, и я целую тебя. Без капли нежности. Я буду повеливать тобою Мака, хочешь ты этого или нет...
Срываю на тебе одежду — а твои глаза наливаются слезами. Ты кричишь «Соул прекрати!» но безумие во мне не слышит ничего...
— Значит, он тебя уже трахал? — задаю я риторический вопрос, а ты лишь отворачиваешь от меня голову.
Я до боли сжимаю твою маленькую грудь...
Ты всегда была так желанная мною — но не видела ничего кроме Кида. Он недостоин тебя.
— А сзади он тебя имел? — спрашиваю я, и переворачиваю тебя живот.

Оставляю на нежной коже синие следы от пальцев, а дальше смутно помню... Кровь... твои крики и моё наслаждение... рывки... оргазм... Лишь только твои тихие всхлипывания вывели меня из этой полудрёмы безумия.

Напуган, я быстро отхожу в тебя. А ты всё так же лежишь и плачешь. Я сам превратился в этого демона. Быстро ухожу в свою комнату. В ней я не слышу твоих всхлипов — лишь сердце так больно щемит и смеётся этот чертёнок. Я хочу убить его, а он лишь отвечает:
— Ты получил то, чего желал...

После ты заперлась в комнате и не желала выходить и даже разговаривать — просто молчала. Да и я не знал, что сказать тебе...
Через несколько дней пришёл Кид. Он поговорил с тобой немного, и ты открыла ему дверь... И вновь ревность проснулась во мне!
Вы по случайности не полностью закрыли дверь, и видел, как целовал тебя, шептал ласковые слова — тогда ты улыбнулась. Твоя улыбка была подобна лучику солнца в хмурый день. Но она была адресована не мне. Я видел, как он ласкал тебя, и ты полностью отдалась его ласкам. Ты вновь возвращалась в прежний образ...

Но, я слишком люблю тебя, Мака. И вновь могу поддаться безумию...
Именно поэтому я сейчас ухожу...
Безумие слишком близко...

Он целует её и чувствует, как эта чёртова ведьма впускает в него змей. Они скользят внутри, и это довольно неприятно...
В ответ Медуза ощущает холодное лезвие стального скальпеля, проходящего от ключицы до плеча... Кровь появляется быстро и багровыми бусинками стекает вниз, до груди, где одну из капель подхватывает языком Штейн. Ему точно нравится вкус её крови... Вот псих! Хотя она не лучше...
Неизбежная волна помешательства поглотила их... их безумие на двоих, и оно от этого только усиливается...
Время течёт медленно, но это отлично... Больше времени для исследований, больше времени для наслаждений...
И ведьма укусит Франкена за шею до боли, впуская новых змей... И тот, поцеловав ее, будет чувствовать привкус своей крови...
И новые полосы от острого лезвия на её теле ничего не изменят — они всё так же, с маниакальными ухмылками, будут поглощать это сумасшествие, делясь друг с другом...
И будет боль, приносящая колоссальное удовольствие... И губы вкуса их крови... И стоны, безумные выкрики и неразборчивый шёпот... И эта ночь будет заполнена их безумием, ведь рассвет ещё не скоро...