Пункт 1.
Шаблон уничтожен.

День начинался как обычно.
Это был тёплый майский выходной.
Я заканчивал 10 класс, поэтому особо не парился с учёбой: среднюю школу закончил, а старшую заканчивать в следующем году. К тому же проблем с учёбой у меня не наблюдалось.
Кажется, я всегда учился на «отлично». Не прощал себе ни одного промаха… Мало таких парней в последнее время. А может я и вовсе последний такой. Нет, это как-то излишне самоуверенно.
Так или иначе, я ни разу не видел даже девочки, которая бы настолько зациклилась на оценках и при этом занималась бы живописью, владела игрой на трёх инструментах, знала бы парочку вкусненьких рецептов и… Вобщем, я очень разносторонний. Очень. Но друзей у меня нет. Странно, все говорят, что если человек интересный, то быстро найдёт себе друзей. Это правда?.. Тогда я неинтересный. Или неправильный. Да, наверно, неправильный. Я сам не люблю общение. По темпераменту я флегматик. Немного меланхолик. Холерик во мне наблюдается в крайне запущенных случаях. А вот сангвиник из меня никакой. Я бы определил себя на 85% к флегматику. Процентов 10 – меланхолик. А оставшееся – холерик. Ну, может, 0,05% – сангвиник. Когда ем любимое печенье или смотрю интересный фильм.
Пусть у меня нет друзей, зато у девушек я пользуюсь немалым успехом… Не знаю, насколько я симпатичный. Обычные волосы. Рыжие. Я всегда считал, что рыжих забивают. А сейчас я сам на всех и на всё забиваю. Веснушек, слава Богу, нет. Да и волосы не то чтобы светло-рыжие… Огненно-рыжие. Кто-то предполагал, что я красил волосы. Смешно. Нет, не смешно.
Глаза зелёные. Обыкновенные. Форма мне абсолютно не нравится… И ресницы куда-то вниз растут… Зато когда я что-то пишу, опустив взгляд в тетрадь, все так и глядят на мои глаза, на мои ресницы… Что они хотят увидеть? Пытаются понять, какой тушью я их крашу? Я не пользуюсь косметикой. Честное слово. Вообще не понимаю, чем я нравлюсь дамам. Ростом я тоже не очень-то удался… Куда ниже среднего… Скорее подхожу под стандарт «высокой девочки». Что-то около 164. Не помню… Взвешивался я давно. Вес средний. Может, виновата группа крови? У меня четвёртая… Но это глупо. Кровь не может влиять на то, как к тебе будут относиться окружающие.
А, может, это из-за моего «кукольного личика»?..
Я начал пристально рассматривать себя в зеркало.
Честно признаться, внимание девушек всем нравится… Но я, наверно, устал от них. Все похожи… Или мне кажется?…
Поэтому я был бы очень рад, если бы обнаружил огромный прыщ на носу. Но всё как обычно. Кожа идеально гладкая. Правда, словно кукольная. Люблю куклы. Но такая кожа бесит до жути… И на солнце я быстро из-за неё сгораю…
Это мне совсем не нравится… Я одел свои привычные чуть поношенные уже джинсы и вышел из квартиры.
Ах, да. Я Акасуна Сасори. Мне 17 лет. Мечты нет. Цели нет. Ничего нет…
Футболку я оставил прежней. Ещё раз взъерошил свои волосы и недовольно заметил, что они уже немного грязные… Потому что руками часто трогаю. Плохо. Пора отучится от этой привычки. Но не могу. Бесит, когда волосы аккуратненько причёсаны, как у… Не знаю… Я становлюсь ещё более кукольным. Лучше уж так. Я бы мог причесаться только для выпускного вечера, первого свидания с действительно любимой девушкой и … Ну, свадьбы, наверно. Хотя на фотках после свадьбы не хотелось бы кривляться от жуткой причёски… Так что полсвадьбы похожу причёсанным, а потом всё растереблю. Свадьба должна быть непременно осенью. Осенью, потому что, нет никаких тебе лишних повадок. То есть если весной, например, всем так хочется любви из-за гормонов, то если свадьба будет осенью, то я приму обдуманное и верное решение. Разрешу себе немного волноваться…. Ох, куда меня понесло… Хотя строить планы на будущее мне очень нравится… Я думаю, каждый из нас перед сном представлял себе идеальную жизнь. Придуманную историю. У меня почти так же. Только я обдумываю не только само «идеально», но и достижение этого «идеально». Все ходы. Все возможности. И по любому поводу. Посмотреть ли идеальный фильм? Или составить идеальный график на завтра? Составить максимально плодотворную расстановку сил на день… Даже как правильно поесть. Кстати, поесть я очень люблю. И, не смотря на это, я ни сколько не поправляюсь. Прямо-таки чудо…

Я отвлёкся.
День начинался обычно.
Это был тёплый майский выходной.
Я решил, как обычно люблю делать по воскресениям, сходить в прокат фильмов и взять один. Посмотреть вечерком.
И мои размышления по поводу «нечего посмотреть» были прерваны звонким юношеским голосом:
- Нечего посмотреть?
Я не любил новые знакомства. Новых людей. Потому что чем больше ты общаешься, тем больше пытаешься понять человека. А это затягивает. И тебе всё больше хочется узнать, что же скрыто на дне человека, что сделало его именно таким. Таким и не коим другим. Почему он растёт в этом направлении. А на понятие требуется времени. И, фактически, это время тратится впустую. Потому что позднее мне информация об одном простом человеке из семи миллиардов таких же людей точно не пригодится.
- Да, нечего,- коротко ответил я.
Я как бы пытался дать понять, что продолжения разговора я не предвижу.
Но разговор продолжился.
- Вы здесь каждое воскресение. Неудивительно, что фильмов на ваш вкус больше почти не осталось.
- А вы следите за мной?
- Да нет. Просто заметил.
Забавно. Заметил. А мне вот абсолютно наплевать на то, кто и какие фильмы здесь берёт.
Я не собирался продолжать разговор. Опять. Но опять моя надежда была разрушена.
- Что собираетесь взять на этот раз?
Я бы врезал тому человеку, что стоял сзади меня, но моя вежливость и обходительность мне этого не позволяет.
- Я думаю об этом.
- Хорошие фильмы вы уже пересмотрели.
- Так вы и знаете все фильмы, которые я пересмотрел?- я закатил глаза.
- Не совсем. Просто вы приходите сюда почти каждое воскресение вот уже полтора года. В году примерно 54 воскресения. Тогда за полтора года это примерно 81 воскресение. Каждый раз, заходя в отдел проката вы проходите либо к стенду с научной фантастикой, либо с детективами. Хороших фильмов по данным критериям найдётся не более 60. Так что даже если вы пропустили пару воскресений, то наверняка пересмотрели все хорошие фильмы. Не думаю, что вы смотрите плохие фильмы. А значит, что больше хороших фильмов для вас здесь не осталось.
Я проверял каждую мысль. Но он был действительно прав. Каждое высказывание складывалось верно. Ещё один человек, который от скуки анализирует всё, что попадётся?
- Вам заняться нечем?
- Просто хочу с вами познакомиться. Для цели иногда приходится делать то, что не очень-то нравится.
- То есть вы не так уж и любите наблюдать?
- Наблюдения хуже, чем участие в эксперименте. Я понаблюдал за вами и захотел поучаствовать с вами в эксперименте. Попробовать пообщаться.
- По-моему, если внимательно наблюдать, то станет достаточно ясно, что Я не любитель участвовать в опытах. Так что проведите опыт с кем-то ещё.
- Чтобы все мои наблюдения были впустую? Я вообще-то старался.
- Старался следить за моими действиями? Даже если ты и наблюдательный, то это не даёт тебе преимуществ для того, чтобы пообщаться со мной.
- О, так вы выбираете лучших из лучших для общения?
- Я никого не выбираю для общения. Тишина меня устраивает.
- Одиночество?
- Уединение.
- Уединение – это когда на пару часов для восполнения духовного баланса и внутреннего мира. А когда вы каждое воскресение от скуки ходите посмотреть фильм, чтобы за первые 10 минут угадать, чем всё закончится, когда вы боитесь найти живого человека, у которого нельзя знать, чем всё закончится, то это уже либо трусость, либо крайнее одиночество. Вы трус?
- А вы всем надоедаете так же?
- Я же сказал, кажется, что я наблюдал за вами и мне захотелось с вами познакомиться. Только меня раздражают ваши действия по шаблону. Есть и другие жанры фильмов. Почему бы не взять мистику? Или ужасы, к примеру. Или вы мните себя Шерлоком Холмсом?
- Скажите, вас учили тактичности в разговоре?
- Кажется, я пропустил этот урок. А вы, кажется, пропустили урок этикета, в котором говорилось о том, что при разговоре люди должны смотреть друг на друга.
- О, вот как, да?..
Я вздохнул и развернулся к собеседнику.
Он был чуть выше меня. У него были светлые волосы, почти золотые, и очень правильные черты лица. Таким смазливым не стоит быть такими любознательными. Мир не оценит. Или он просто на несколько секунд показался мне смышлёным? Однако его пронизывающий проницательный взгляд внимательных голубых глаз быстро доказал мне, что эта личность не так проста, как обычные смазливые ребятки. О, да. Мне опять стало интересно. Поэтому я не люблю смотреть другим в глаза. Тайны очень быстро меня затягивают. Возможно, и впрямь как Шерлока Холмса. Хочется знать больше и больше… И ещё раз больше. И в глазах моего собеседника было много: было счастье, была забота, была смелость, немного хитрости, определённо был ум, нестандартность мышления, была какая-то искорка, которая завораживала… И была… невыносимая боль, которую он пытался скрыть. Может, получилось бы с другим… Но я прочёл эту боль. Да интерес уже просто бурлил во мне!.. Чёрт бы его подрал, он правда вынуждает меня познакомиться с ним!.. Сколько ему лет?.. Пусть он и выше меня, но старше не выглядел. Наоборот казался младше. Зато глаза у него были куда смышлёнее, чем у некоторых и 30-летних людей.
- Так всё же…- он не выдержал длительной паузы.
- Да?
- Какой фильм вы выберете сегодня?
- Какой фильм я должен выбрать по вашему мнению?
- Не знаю. Я просто анализировал действия. Как личность я смогу вас узнать только в общении. Верно?
- Пожалуй.
- Так могу я с вами познакомиться?
Да-да. Ты вторгся в часть моего мозга, которая называется «найди себе проблем на пятую точку благодаря любопытству».
- …Акасуна Сасори.
- Рад знакомству. Моё имя Дейдара,- он одарил меня солнечной улыбкой.
Странные они, эти люди. А я только подумал, что парень умный… Так нет ведь, начал улыбаться во весь рот.
Кажется, он заметил, что мне это жест не очень близок и улыбка медленно померкла на губах его.
- Может, я выберу фильм для тебя, Сасори?
Как быстро он перешёл на «ты». Меня бесили самодовольные люди, которые думают, что им можно всё. Но сейчас я мог это терпеть. Потому что если не стерплю, то сорвусь. А если сорвусь, то закончится наше общение. И моё любопытство разгрызёт меня изнутри. И рано или поздно я найду этого Дейдару. Как угодно. В интернете ли, по связям? Буду ли расспрашивать каждого встречного – мало ли знают?- но найду его. Чтобы узнать. Раскопать глубины. И бросить занятие. Это требует не мало энергии. Поэтому лучше я потрачу чуть-чуть усилий на то, чтобы сдержаться.
- Только обещай, что он мне понравится.
- Это, вообще-то нечестно. Я тебя почти не знаю.
- Однако следил именно за мной.
- Ты необычный.
- Да ты что… Чем это?..- Я смерил блондина взглядом.
- У тебя… Глаза не как у остальных.
- Зрачка нет? Белок чёрный? Или глаза вываливаются? Или…
- Хватит уже. Ты прекрасно понимаешь. Я говорю о чём-то более… Глубоком.
Тоже гложет интерес? Я ему интересен, да? В таком случае я, лично, не собираюсь давать о себе ни капли информации… Хотя, если он как я, то уж он-то будет использовать все методы ради знаний.
- Хорошо. Выбери мне фильм.
- Отлично. Как насчёт «Меняющих реальность»? Там есть фантастика, так что, думаю, тебе понравится. Но находится в отделе новинок. А туда ты редко заглядываешь.
Я пару секунд глядел на блондина. Немного глупо с моей стороны было проходить мимо новинок. Ведь я действительно пересмотрел все остальные фильмы из серии «фантастики». Скоро в моих руках уже лежала коробочка с названным выше диском.
- Хорошо. Спасибо.
Всё. Если диалог закончится, то будет плохо. Как же моё любопытство? Оно отнюдь не удовлетворено. Надо что-то придумать для продолжения общения, видимо.
- Я бы хотел продолжить общение,- сказал он.
Он сам сделал то, чего мне хотелось. Напрямую. Прямолинейный. Мм…
- Каким образом?
- Можно было бы посмотреть фильм вместе.
- Не люблю смотреть фильмы с другими.
- Потому что тебе заранее рассказывают, чем всё закончится?
- Да, думаю, да.
- Обещаю, о фильме я не скажу ни слова, пока ты его не досмотришь. Я выполняю свои обещания.
- Ну хорошо,- я согласился быстро.
Во-первых более не было никаких «против», а во-вторых это ведь способ узнать его, верно? Уже по одному виду его квартиры я узнаю больше половины.
- Где ты живёшь?- этот его вопрос тут же сбил меня.
Я? Где Я живу? Он собирается идти в мой дом? Ах да, он ведь тоже любопытный. Не собираюсь я его впускать к себе. Вообще никого не пускаю.
- Я думал, мы пойдём к тебе. Потому что у меня дома бабушка, ей уже 83 года и она не очень-то любит гостей. Не хочу её расстраивать.
- Значит, ко мне?.. Мог бы, кстати, просто сказать, что не хочешь. Не люблю, когда врут. Хотя я почти поверил. Видимо, ты не из самых прямых людей.
- А ты, видимо, из тех, кто любит говорить все свои мысли вслух?
- Не люблю создавать иллюзии. Если бы я просто согласился, то ты бы, возможно, не понял, что я увидел ложь. И когда ты бы врал мне в следующий раз, ты бы искренне верил, что я не могу распознать истину. А, значит, это было бы как-то неловко. Поэтому прямоту и «мысли вслух» я люблю больше, чем увиливание и ложь.
- А ты, однако, очень хорошо ведёшь беседу. По крайней мере, разумный.
- Ну, не одному же тебе смотреть на других и угадывать, что ел человек утром по тому, как часто он моргает.
Я чуть улыбнулся. Забавный парень, что же.
- Значит, ко мне?- он тоже улыбнулся.
- Да. К тебе.
Странно, однако, завершился мой традиционный поход за диском. Давно не рушились мои планы.
И вот, сегодня, 12 мая мой обычный шаблон был разрушен этим блондинистым пареньком, который уже просто разжёг моё любопытство из искорки в пламя. Как бы пожар не начался…

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto
Персонажи: Минато, Наруто, Кушина, остальные на заднем плане
Рейтинг: PG-13
Жанры: AU, Флафф, Джен, Гет, Романтика, Повседневность
Предупреждения: OOC
Дисклеймер: Все Кишимото
Размер: Мини
Статус: закончен
Описание:
А она, а она ляжет в кровать под теплое одеяло, чтобы сквозь сон среди ночи услышать шаги и скрип пружин, улыбнуться и понять, что все хорошо, он рядом, что никто и ничто не сможет потревожить их покой в этих стенах, хранивших уют и запах шоколадного печенья.
Публикация на других ресурсах:
Спросите и пришлите ссылку.
Примечания автора:
Очередная семейная зарисовка. Полное АУ. ИМХО, но если бы Минато стоял у руля до сих пор, не было бы ни предательства Итачи, ни других последствий. Кушина – носитель Кьюби, но никто никого не боится и не презирает.

Черный ящер.

Пролог.
Странная книжка.

- Черноглазый!
На этот раз камень просвистел около уха, чуть не задев Хнага. Хнаг пришпорил лошадь. Ему стало очень горько. Почему когда по улице идет освободившийся преступник, убивший кого-либо или кого-либо ограбивший, прохожие его будто не замечают, а стоит ему, пятнадцатилетнему подростку, выйти куда-нибудь, совершенно незнакомые ему люди, которых он видит первый и последний раз, считают своим долгом оскорбить его и унизить?
Хнаг знал, почему его все ненавидят. Он был черноглазым. В каком-то предании рассказывалось, что придет черноглазый и перевернет свой мир. Это предсказание было произнесено тысячи лет назад, и с тех пор жизнь черноглазых людей превратилась в ад. Люди боялись перемен. Черноглазие стало клеймом. Мало кто из черноглазых доживал до преклонного возраста. Одних закидывали камнями, других сжигали, третьих вешали, четвертые кончали жизнь самоубийством. На черноглазых людей косо поглядывали даже вампиры, кентавры, гоблины и другие разумные существа.
Ай! На этот раз камень достиг своей цели. Хнагу очень хотелось высказать человеку, кинувшим в него этот самый камень, все, что он думает об уровне его интеллекта, но подросток отлично знал, что с толпой ему не справиться и надо сдерживать свои порывы. Он еще раз пришпорил лошадь. Вулкан, как назло, сегодня не обращал внимания на понукания и продолжал неспешно трусить. Прохожие стали посматривать на него. В ярости Хнаг выхватил кнут и ожарил им Вулкана. Это подействовало. Конь обиженно заржал, встал на дыбы и понесся галопом. Хнаг пролетел мимо людных улиц и выехал в отдаленные от центра кварталы. Ветер бил в лицо, а Вулкан все мчался и мчался, сказывалась горячая кровь породистого животного. Вот ряд покосившихся домишек закончился, и глазам открылась совсем другая картина. Роскошные виллы и простые загородные дома стояли вперемешку, создавая режущий глаз контраст. От быстрой скачки Хнаг получал удовольствие, забывая о ярости и ненависти, только что душивших его.
Наконец, смешанный ансамбль домов закончился, и дома стали попадаться на глаза гораздо реже, но они выглядели гораздо богаче, ухоженней и солиднее, чем дома предыдущих кварталов. Это были родовые гнезда. Хнаг принадлежал к очень древнему роду Учия. Когда его родители разошлись, в городском доме остался жить его старший брат Итачи со своей женой и маленьким ребенком, Хнаг переехал с отцом за город, а его мать забрала Дериссу, младшую сестру Хнага, к своему новому мужу. Хнагов дом стоял на самой окраине главного города, и Хнаг мчался домой, время от времени подгоняя Вулкана.
Дорога стала уже, ухабистей и неухоженней. А вдалеке уже виднелся лес, видно было, как ворочают своими толстыми щупальцами высокие щупальцеловы, гигантские живые деревья, ловящие своими побегами добычу и высасывающие из нее кровь. Дорога превратилась в дорожку и свернула вправо. А за поворотом стояло двухэтажное родовое гнездо, обнесенное невысоким забором.
По-хорошему, Хнагу надо сойти с лошади, открыть ворота, и чинно-степенно ввести Вулкана во двор. Но ведь не кайф! Хнаг пришпорил коня и, разогнавшись, перепрыгнул забор. Устроив Вулкана в конюшне, Хнаг пересек двор и отпер дверь. В комнатах было тихо. Отца еще не было. Хнаг прошел в гостиную. Лежащие на полу три большие собаки подняли головы и радостно залаяли, а молодая серая Задира вскочила на лапы и бросилась к нему. Гигантское животное встало на задние лапы и положила передние на плечи мальчику, не переставая лаять и лизать его лицо. Остальные тоже подошли к нему, и Хнаг оказался буквально зажат в сплошном сером комке. Смеясь, он еле высвободился и выгнал псов в сад.
Все еще посмеиваясь, он прошел в свою комнату. Он ездил в город не просто так. Хнаг учился на воина, умеющего использовать все способности своего тела, быстро перемещаться в пространстве, превращаться в других живых существ. Иными словами, Хнаг учился на суперчеловека в Академии Боевых Искусств и основным предметом были, собственно, боевые искусства, теория и практика. И преподаватель задал доклад о возможностях человеческих глаз. И Хнаг поехал в магазин поддержанных книг. Взял он там одну очень интересную книженцию: «Как проклинать глазами.» Она была очень старая, местами затертая до дыр, и веяло от нее чем-то потусторонним, затхлым. Хнаг ясно ощущал, что сотни человек до него держали ее в руках, и почему-то не решался ее открыть. Слишком уж многообещающе звучало название. Наконец любопытство пересилило и, сев, Хнаг стал читать. Лишь увидев заглавие, он забыл обо всем на свете и с головой погрузился в чтение. И в самом деле, было чем зачитаться. На первой странице крупными красными буквами было написано:

«Эта книга поможет тебе стать великим.»

Далее рассказывалось о разных проклятиях, с помощью которых можно отправить любое живое существо на тот свет, приворожить, отравить, поселить в его душе разные чувства, заставить выдать его всю нужную тебе информацию. Единственная сложность заключалась в том, что, чтобы проклясть существо, надо посмотреть ему в глаза. В следующих разделах более подробно говорилось о каждом виде проклятий, а также прилагались особые схемы телодвижений, необходимых для пробуждения этой способности. Хнаг забыл о домашнем задании, о еде и обо всем на свете. Он внимательно просматривал тактику внушения. Вдруг ему начали представляться разные картины. Вот он стоит перед правителем, смотрит ему прямо в глаза и заставляет его опровергнуть предсказание о черноглазом. Или как он, смотря человеку в глаза, заставляет его рыдать от боли. Хнаг уже начал строить планы, как и на ком лучше испытать это, но вдруг, захлопнув книгу, воскликнул:
- Нет! Я стану великим, но не так!..
Выписав нужную информацию и не забыв зарисовать для себя схемки, которых он не собирался никому показывать, Хнаг занялся другими делами. Но недочитанная книга манила его…

Глава первая.
Страшное пророчество.

Прошло несколько дней. Как ему казалось, Хнаг забыл о книге проклятий и занялся другими делами. В первую очередь его волновала проблема с новой учительницей по математике. Старая консерваторша, она твердо верила, что черноглазый – это худшая напасть, которая только может свалиться на людей. И эта старая, э-э, женщина, да, женщина решила во чтобы то ни стало извести Хнага. И Агнессе, как звали ее, отчасти, удалось отравить ему жизнь.
И сидя вечером на кухне Хнаг и отец разговаривали.
- Понимаете, отец, я все решаю правильно, вы можете все посчитать на калькуляторе, – объяснялся перед родителем Хнаг.
- Тогда эти незачеты здесь откуда?! – перебил его отец. – Вот объясни, откуда, если ты «все решаешь правильно», а?
- Она меня ненавидит… Впрочем, как и все… – внезапно очень тихо ответил Хнаг, до крови закусив губу, чтобы не заплакать. Вдруг он поднял голову и, стараясь скрыть обиду в голосе, крикнул:
- Они все меня ненавидят! Из-за какого-то дурацкого пророчества полоумной отшельницы ненавидят!
- Не смей так говорить о святой! Звездному Воинству это не понравится! – ударил рукой по столу отец.
- Оно от меня отвернулось! – буквально просипел Хнаг и безучастно уставился перед собой. В его голове пронеслись воспоминания. Вот, допустим, позавчера. Его не пустили в святилище. Хнаг вспомнил обидные слова служителя. «Нечего своими зенками осквернять иконы великомучеников. Им и так при жизни досталось.» На уроках Агнессы, этой старой жабы. Хнаг верно решил задания контрольной работы, а она влепила ему незачет, неуд, сказав, что и это для него слишком хорошо. Каждый день, когда, чтобы добраться до школы, он проезжает мимо рынка, всегда найдется несколько человек, которые кинут в него что-нибудь. Камень или картофелину.
- Не увиливай от ответа, – прервал его размышления голос отца. Внезапно оттенок голоса стал холодным и каким-то едким. Это означало, что он в гневе и еле сдерживает себя. – Звездное Воинство виновато в твоих бедах! А как же! Делать Ему больше нечего, конечно.
Хнаг непонимающе уставился на него. Хотя в этом весь отец. Нет, чтобы понять, помочь, посоветовать, так нет! Обязательно скажет что-то такое, отчего ощущаешь себя облитым помоями. А потом еще и сделает…
Отец, покачав головой, встал со стула и схватил Хнага за шиворот. Хнаг зажмурился. Отвесив сыну пару пощечин, Рерг поволок его в комнату.
- Значит так, щенок! Сидишь в комнате и НЕ ВЫСОВЫВАЕШЬСЯ! А если я еще хоть раз услышу что-нибудь про Звездное Воинство, я спущу с тебя шкуру! – Отец грубо втолкнул его в комнату и запер на замок.
Хнаг остался стоять посреди комнаты. Болела щека. Он сел за стул и открыл учебник математики. Почему Агнесса ведет себя так глупо? Хнагу это было непонятно. Ей уже лет шестьдесят, а поступает, будто за ее плечами нет многолетнего жизненного опыта. Потом его мысли переключились на его отношения с отцом и матерью.
Хнага не раз запирали в комнате, били, но, странное дело, с отцом он не чувствовал своего одиночества. Даже когда отец его крыл нецензурными словами. Даже когда избивал. Конечно, это не означало, что Хнагу не было больно и обидно. Но отец – человек очень вспыльчивый, но отходчивый. Он никогда на него долго не сердился. А пока Хнаг стал учить уроки.
Разумеется, он мог выломать дверь, на то он и будущий воин. Но что делать, если отец имел над ним гипнотическую власть. Возможно, это объяснялось тем, что он единственный, кто не попрекал Хнага черноглазием. Когда родители еще жили вместе, отец часто задерживался на работе, и Хнаг оставался с матерью. Тогда она начинала злобно ворчать, причитать. Вот, например:
- И в кого ты такой неполноценный пошел? Никогда в роду у меня черноглазых не было. Нет, надо было отца твоего не слушать и сдать тебя в детдом еще во младенчестве, проблем бы не было.
Она говорила так, словно не была его матерью, и Хнага всегда это очень расстраивало. Он чувствовал себя брошенным и ненужным. При отце Гара себе такого не позволяла: Рерг быстро затыкал ей рот. Гара никогда не ласкала Хнага и не любила, когда Дерисса, младшая сестра Хнага, общалась с ним. Итачи, его старший брат, был на двенадцать лет старше Хнага и просто не обращал внимания на мелочь.
А отец всегда находил время выслушать проблемы каждого из своих детей. Но он также был очень строгий, взыскательный и сурово наказывал за провинности. Надо сказать, что он не бил только на Дериссу. На взгляд Хнага, на такого ангелочка не сможет поднять руку даже сам сатана. Он очень любил свою сестру. Когда родители разошлись, Хнагу было десять лет, а Дерочке – девять. Гара постаралась спрятать свою дочь от черноглазого. Ее страх и ненависть были смешными. Но, тем не менее, брат с сестрой не виделись уже пять лет, и Хнаг очень тосковал по ней. Разлуки с матерью он не ощущал: она не стала ему другом.
Он записал на беловик решение задачи и откинулся на спинку стула. Ручка покатилась со стола и упала на пол. Кошка, лежащая в стоящей между столом и кроватью корзинке, навострила ушки, открыла глазки, коротко мявкнула и вскочила на лапы. Хнаг посадил ее себе на колени.
- Карли, – поглаживая белую кошку по спинке, ласково сказал ей Хнаг.
Он подобрал ее года два назад, нашел ее около школы, маленьким котенком, больным и голодным. Хнаг пожалел ее. Сначала он намеревался просто подкормить ее, а потом к ней привязался и оставил Карли у себя. А затем в доме появились два щенка, Варджак и Задира, и Карли занялась их воспитанием… Теперь они всегда уступают ей место возле камина.
Карли стала тереться о его шею и довольно мурлыкать. Из-за ссоры с отцом и наказания Хнаг был морально подавлен, а сейчас, благодаря Карли, ему стало легче. Только очень хотелось есть, но отец его выпустит лишь завтра, а просить еды Хнагу не позволяла гордость.
Он взял учебник по языку вампиров и стал переводить заданный на понедельник текст. Это был его любимый предмет. Этот язык давался ему легко, влетал Хнагу в голову, Хнаг словно вспоминал его. По остальным предметам он тоже хорошо шел, а с учителями иностранных языков у него не было таких проблем, как с Агнессой. Хнаг не пользовался словарем, интуиция его никогда не подводила. Ни разу не было такого, чтобы он получил не пятерку. Он сам не знал, как так у него хорошо получается, но гордился этим. Текст был очень интересным, приводился отрывок из известного вампирского бестселлера.
Закончив перевод, Хнаг посмотрел на часы. Было одиннадцать часов вечера. Он разобрал постель и лег. В скважине повернулся ключ. Зашел отец. Он был не один, а с каким-то мужчиной среднего роста. Хнаг закрыл глаза и притворился спящим.
- Кто это? – спросил шепотом незнакомый мужчина.
- Это? Это мой второй сын, Хнаг, – также шепотом ответил отец.
- Х-ха! – хохотнул незнакомец. – А сколько у тебя вообще детей?
- Да трое. У меня уже внуки пошли!
- Н-да-а, – задумчиво протянул человек. – Много же чего я за эти двадцать лет пропустил. Значит, Итачи в городе живет? А третий-то где?
- Да, у мамки.
- Получается, вы с Гарой разошлись? – изумленно воскликнул мужчина. – Да, я пропустил больше, чем я думал! А из-за чего?
- Изменять она мне стала, – отмахнулся отец. – Надо же, двадцать пять лет вместе жили, а тут моча в голову ударила. Хотя…
- Ну, сорок пять – баба ягодка опять.
- Нет, блин, зимой форточку открывает, не накрывается, а потом жалуется, что легкие болят, – постарался перевести разговор в другое русло отец.
- Ты о ком?
- О нем! – отец указал на Хнага.
Хнаг удивился. Такого никогда не было. Вообще, его отец – очень странный человек. Есть у него какая-то тайна, которую он не хочет никому открыть. Чувство вины, вот что сейчас испытывал Рерг Учия. Это было очевидно. Во всяком случае, для Хнага. Скрипнули дверцы шкафа, и незнакомец присвистнул:
- Порядок, прям как в армии.
- Так он же на воина как раз и учится!
- Да ты что!
- А Дерисса на целительницу.
Отец накрыл Хнага одеялом и обратился к мужчине:
- Так вот, зачем тебе на съемной квартире жить? Мы же родственники!
Они вышли, продолжая разговаривать о чем-то своем, а Хнаг остался в смятении. Ему было прямо-таки жутко интересно, кто этот мужчина, почему он свободно пришел так поздно, но отец ему очень рад? Почему отец, ревностно оберегающий «семейный мусор», чтоб он за пределы «избы» не попал, так спокойно рассказал ему все? А, они же родственники! Вот примерно с такими мыслями Хнаг и заснул.
Будильник прозвенел в пять утра. Хнаг встал с настолько тяжелой головой, что, чтобы проснуться, ему пришлось вылить на себя таз ледяной воды. Вчера учитель боевых искусств решил сегодня провести дополнительный урок с утра пораньше на свежем воздухе в лесу. И сказал придти в семь утра. Класс! Это в выходной-то день!
Зевая во весь рот, Хнаг вошел в кухню. За столом полусидели пьяные в стельку отец и тот мужчина.
- О, Хнаг! – икнул отец. – А куда это ты так рано встал?..
- В школу. А это кто? – Хнаг указал на отцовского собутыльника.
- А это твой дядя Джай. Двадцать лет работал среди гномов и наконец, вернулся на родину. Джай, выпьем за встречу!
- Слышь, племянничек, пятнадцатый раз за встречу пьем, а еще двадцать – за здоровье, а в-восемнадцать – за удачу, – еле выговорил Джай.
«И еще могут связно разговаривать!» – подумал про себя Хнаг и спросил у отца, силясь подавить зевоту:
- А у нас кофе еще остался?
- Ага-а-а… – зевнул отец. – А ч-чуго это ты у меня спрашиваешь? Д-должен сам знать, в-все-таки живешь здесь.
- Я же его не пью! – огрызнулся Хнаг и тут же пожалел об этом. С пьяным отцом лучше не спорить. Когда он нетрезвый, он становится глупым и злым.
- Че?? – отец привстал, но тут же опустился и пустил пьяную слезу:
- Вот, Джай, видишь, жизнь какая стала! Дети дерзят, не слушаются, жены к другим уходят!
- А моя вообще двадцать лет назад от меня ушла! Вот!
Хнаг почувствовал себя участником пьесы абсурда. Двое мужчин, оба пьяные, сидели на кухне и жаловались на судьбу и случай. Он как можно незаметнее взял кофе с полки, насыпал его в чашку, залил кипятком и постарался выскользнуть в другую комнату.
- Куда ты? – раздался за его спиной голос отца. – Ты, что, нами брезгуешь?
Отец, шатаясь, подошел к нему, положил руку Хнагу на плечо и, нещадно дыша на него перегаром, продолжил:
- Вот дожили! Родные дети отцов не замечают! Кто ж мне стакан воды в старости подаст? – и он понес дальше в том же духе.
У Хнага было очень хорошо развито обоняние, впрочем, как слух и зрение, а у отца изо рта воняло алкоголем. Хнаг, чтоб не задохнуться, поспешил извиниться и сесть за стол, объяснив свое неудачное бегство тем, что не хотел им мешать.
Насчет отца Хнаг ошибся. Когда он напивается, он может повести себя по-разному. Во-первых, может полезть драться, так бывало чаще всего. А может начать философствовать, что случалось очень редко. Вообще, отец напивался очень редко. И хорошо, потому, что и в буйном, и в философском настроении он был совершенно невменяемый. Как сейчас. Хнаг быстро допил кофе, наскоро перекусил и, пока отец с дядей Джаем были заняты выпивкой, выскользнул из комнаты.
На улице было холодно, под ногами похрустывал снежок. Хнаг зябко поежился. Вскочив на Вулкана, Хнаг поскакал на поляну, где была назначен сбор. Приехав туда, Хнаг обнаружил, что собралось полкласса, а учителя еще не было.
- Наверняка забыл о сборе и сейчас дрыхнет, – злобно шипела Кейса, самый сварливый человек класса.
Хнаг не обращал внимания на нее и рассматривал поляну. Так как он жил рядом с лесом, он хорошо знал все лесные полянки и тропинки. Он часто бывал здесь. Местность была неровная, так как в прошлом часто случались землетрясения, было полным-полно глубоких оврагов. Некоторые из них стали использоваться людьми для тренировки молодых бойцов. Вот и здесь была протянута веревка от одного края оврага до другого. Часто Хнаг от нечего делать ходил по ней. Сначала учился стоять на ней. Затем пытался сделать хотя бы шаг. А через несколько и месяцев Хнаг ходил по ней почти как по земле.
А Кейса все жужжала ему на ухо о гадком учителе и жужжала, и жужжала. Хнага это веселило. А еще больше его рассмешило то, что прямо за спиной у Кейсы возник преподаватель. А одноклассница все ворчала и ворчала, и конца краю этому не было.
- Кейса, а посмотри назад! – еле дыша от беззвучного хохота, выдавил Хнаг.
- Чё ты ржешь, Учия?! – Она обернулась, и слова застряли у нее в горле:
- Ой! Э-э…
- Ну-ну, продолжай, – усмехнувшись, произнес преподаватель. – Мне очень интересно, что на самом деле ты думаешь.
- Извините, пожалуйста, Ричард, – у Кейсы был настолько жалкий и беспомощный вид, что Хнагу стало ее жалко.
Ричард откашлялся и собрал весь класс около веревки.
- Дети! – обратился он к ним. – Кто мне скажет, что это такое?
Подростков смешило все в Ричарде – и его манера откашливаться перед началом урока, и его обращение «Дети!», и его маленькая лысина на макушке, а после его вопроса робкие, тихие смешки превратились в дружное ржание.
- Я вижу, вам очень весело. Так кто же мне ответит? Вот, пожалуй, вы. – Ричард указал на Неджи.
- Ну, веревка, – тупо подтвердил Неджи то, что и так всем было известно.
- Правильно, – Ричард потер руки. – А зачем она здесь?
Класс грохнул. Хохотала даже Хината, сестра Неджи, самая тихая и робкая из всех. Видя, что никто не собирается отвечать, Хнаг поднял руку:
- Для тренировок?
- Совершенно верно! – маленький, седой человечек, преподаватель бойцовских навыков был на редкость возбужденным. – И сейчас мы будем тренироваться, для чего я, собственно, и собрал вас всех здесь.
- Интересно, как мы будем тренироваться? С ним? Да ему на пенсию пора давно, боец называется! – прошептал на ухо Хнагу Киба. Он хотел добавить еще что-то еще, но внезапно осекся и замолчал. Ричард подошел, прошептал что-то неразборчивое и спокойно перешел на другую сторону, а веревка под ним даже не прогнулась.
- Ну, кому из нас пора на пенсию? – весело воскликнул он. – Может, вам, Киба Имузуки? А кто самый смелый? Нет-нет, я сам выберу! Давайте вы, Кейса, девушек надо пропускать!
Кейса побледнела, судорожно сглотнула и встала на канат. Точнее, попыталась. Не успела она сделать хотя бы шаг, как тут же свалилась, хорошо, что на спину, то есть назад.
- Так, спасибо, больше демонстрировать вам ничего не надо. Мы и так все поняли. А, может, Киба пенсионера за пояс заткнет?
Короче, у Кибы тоже ничего не получилось.
- А я-то думал, что вы справитесь, – притворно-разочарованно протянул Ричард. – А кто умеет?
Хнаг поднял руку:
- Я!
- Вы?! Ну что же, вообще-то я спросил чисто риторически, но если вы хотите…
Хнаг вскочил на канат и с легкостью перешел к Ричарду.
- Отлично! И сколько вы тренировались?
- Два месяца.
- Да-а? Быстро справились. Кто еще хочет? Н-да. Никто. Ну что же, – Ричард, как обычно, потер руки и начал «лекцию».
- Как вы уже знаете, каждый предмет, каждая вещь, все, что нас окружает, имеет свои особенности. А АБИ учит молодых людей использовать эти особенности, а также особенности своего тела. Насколько я помню, Хнаг на прошлой неделе приготовил отличный доклад о проклятьях. Но ведь можно использовать не только глаза, но и стопы! Тихо! Я сейчас все объясню. Хнаг, вот что вы заметили, когда переходили по канату? Какой он?
- Скользкий, – не замедлил ответить он.
- Ну да, вообще-то я хотел услышать нечто иное.
- Ну и жесткий, плохо прогибается.
- Вот! Он плохо прогибается! И именно эта особенность сегодня нам поможет! Мы будем перенапрявлять энергию…
В общем, Хнаг еле уяснил, что сегодня они будут усилять особенность каната и заодно поучаться сохранять равновесие. Ричард показал классу алгоритм действий выполнения усиления.
- Так как, Шикамару, руки ниже держать надо, Николас, голову повыше подними! Хината! Зачем ты локти оттопыриваешь?!
Было где-то одиннадцать часов, а они только научились принимать правильную позу. А ведь надо еще научиться усилять непрогибаемость этого чертова каната. А этого одними телодвижениями не добьешься. Нужна еще сила мысли.
- Скажите, Ричард, а когда вы нас отпустите? – спросил Аким, наверное, самый ленивый человек в мире, думающий только о еде. Держат его в АБИ потому, что его родители какие-то крутые шишки.
- Ну, когда научитесь, тогда и отпущу! – удивленно ответил учитель. – А вы как хотели? Все-таки в АБИ учитесь! А, упаси Звездное Воинство, конечно, во время войны вы, Аким, тоже будете у врагов спрашивать: «А когда вы воевать закончите, а то мне уже надоело и кушать хочется?». Если ваши родители очень уважаемые люди, это не значит, что вы можете отлынивать от занятий. Ну, что стоите? Продолжаем!
Где-то часа в три Хнаг почувствовал, что у него начинает получаться. Канат прогибался под ним гораздо меньше и перестал скользить. А еще через полчаса его остановил Ричард со словами:
- О! Хнаг! Вы прекрасно справились с заданием. Вы, – местоимение «Вы» он произнес с нажимом. – Вы свободны. Я ставлю вам пять.
Хнаг попрощался с ним и направился к Вулкану. Тот замечательно пристроился у деревца и обиженно фыркнул, когда его юный хозяин дернул за уздечку. Хнаг чувствовал неимоверную усталость, его голова раскалывалась на части, а ноги горели огнем. «Интересно, – подумал Хнаг. – Так будет у всех?» Поднялся ветер, пошел снег, внезапно сразу стало холодно. Хнаг почувствовал себя очень плохо, он тихо радовался, что живет так недалеко от оврага. Вулкан без понуканий бежал медленней, чем обычно, а Хнагу, который обычно постоянно его подгонял, на этот раз было все равно.
В глубине леса заклекотал грифон. Наверное, поймал кого-нибудь. Еще были слышны восклицания Ричарда. В голове Хнага шумело, ему хотелось пить, стало жарко, хотя была минусовая температура. Он помнил, так бывало после каждой подобной тренировки. «Как хорошо, что завтра выходной». Вдалеке громко крикнула какая-то хищная птица. Это взбодрило Хнага, он словно очнулся и стал подгонять Вулкана.
Еле добравшись до дома, еле передвигая ноги, Хнаг открыл ворота и вошел во двор. Собаки, бегавшие по двору, залаяли и стали бегать вокруг него. Хнагу было это неприятно, у него и так перед глазами плыло. С трудом устроив Вулкана в конюшне, Хнаг поковылял в дом. Там стоял крепкий запах перегара, а отец со своим братом валялись на кухонном полу. Вдобавок ко всему, Хнага еще и замутило. Не стоит описывать, каких трудов стоило ему подняться по лестнице на второй этаж, это будет слишком долго.
Рухнув на кровать, Хнаг сразу же забылся. Тревожные сновидения мучили его. Гном, человек, вампир, кентавр и гоблин стояли вокруг стола и о чем-то разговаривали.
- Может, зря мы ему дали дожить до такого возраста? – встревожено спросил человек у остальных. – Зачем ему мучиться?
Хнаг с ужасом понял, что он стоит перед Звездным Воинством, а Оно, не замечая его, решает чью-то судьбу. Хнаг смутно догадывался, что ему не следовало бы здесь находиться. Разговаривать с Ним – привилегия целительниц. Но любопытство не одну кошку сгубило!
- Но мы же не знаем, когда придет следующий, – возразила старая кентаврица. – От этого человека зависит будущее всей планеты.
- А вот я согласен с Таллинном, – заявил гном. – Не ему суждено исполнить пророчество.
- Мы не должны вмешиваться! – раздраженно проворчала кентаврица. – Нельзя иметь такой подход к серьезным вещам! Звездное Воинство должно помогать своим живым потомкам, а не убивать их! Таллинн! Ты прожил очень долгую жизнь на земле и здесь. Ты должен знать!
- Нет, он должен умереть раньше, – подал голос молчавший до сих пор вампир. – Пророчество гласит, что придет черноглазый человек. А он…
Они разговаривают о нем! У Хнага подкосились ноги.
- НЕТ!!
В комнату вбежала девочка, на вид лет пятнадцати-шестнадцати.
- Не имеете права! Не имеете! Это не торг на рынке, а жизнь человека!
- Лизавета! Ты не должна здесь находиться, – одернул ее гоблин.
Лизавета разразилась рыданиями:
- Он еще ничего не знает! И Рерг тоже! Когда они узнают?
- К сожалению, скоро. После похорон, – ответил Таллинн.
- Чьих?.. – посерела Лизавета.
- Да не его, успокойся! Он не должен это слышать. Мы дали ему и так слишком много знаний. Ты должен уйти, – обернулся к Хнагу гоблин и взмахнул рукой. У Хнага внутри все екнуло, вокруг все закружилось и вскоре исчезло. Хнаг оказался на пустоши. Было свежо, в вереске шумел ветер. Хорошо были видны звезды.
- Придут трое. Придут.
Хнаг обернулся и увидел старую слепую женщину. Она стояла, опершись на трость, и задумчиво смотрела вдаль.
- Чтобы там Звездное Воинство не говорило, он пришел. И трое придут, несмотря ни на что. А как Оно препятствовало этому! Если бы не Оно, пророчество исполнилось бы сотни лет назад. Эх!
Она встала и пошла дальше, оставив Хнага в смятении. Все опять поплыло и исчезло, и Хнаг очнулся у себя в комнате. Голова горела, его знобило. Карли вскочила на кровать и легла ему на голову, а у него даже не было сил прогнать ее. Опять все поплыло, и он опять забылся. На этот раз без сновидений.

Глава вторая.
Роковая встреча и многое другое.

Прошел месяц, как Джай вернулся на родину. С первых дней стало понятно, что он алкоголик. Жизнь Хнага превратилась в ад. Отец много работал и поздно возвращался домой, а Джай садился за стол, доставал водку и наливался по самое некуда. Водка была дешевая, и на кухне постоянно стоял жуткий «аромат», и, сколько помещение ни проветривали, он не исчезал. Хнаг не выносил запаха алкоголя и старался не бывать дома во время выпивок дяди. Правда, когда он трезвый, он прикольный, много чего может рассказать о жизни гномов.
- Слушай, Хнаг, они такие маленькие, мне по пояс! – как-то делился воспоминаниями Джай. – Сначала я шарахался, а потом привык, а сейчас оглядываюсь вокруг и думаю: «А чего все такое большое?!» А какую они технику они делают! Представляешь, они не на лошадях передвигаются, а на машинах! Это такие железные самодвижущиеся экипажи, быстрые, но воздух загрязняют. Там можно радио слушать, а лошади или быки им не нужны. Кстати, они и радио изобрели! А то, что мы строим десятилетиями, гномы максимум за два года сооружают! Какая там техника, – мечтательно закатывал глаза он. – Нам до такого развития далеко!.. А вот жить они предпочитают в подземельях, самые богатые живут в глубине, а бедняки на свежем воздухе – на улице. У них под землей целые города, а некоторые даже в несколько этажей! Мне там очень неба и звезд не хватало. И тишины. Все-таки у всей этой техники есть большой недостаток – они очень шумят. Вот они нам холодильники продают самые дешевые, они и не холодят потому, что не шумят. А их холодильники, которые они для себя делают, это что-то. Адский грохот. Зато около них так холодно! И стиральные машинки, гномы их всему миру продают и самые некачественные. У них там очень смешно получается – чем больше техника шумит, тем она лучше.
А сами гномы моральный кодекс составили для себя и сами его соблюдают. Чуть что – смертная казнь. Почему гномихи не работают на производстве или еще где-нибудь? Да они кучу детишек воспитывают и чуть ли не каждые полгода рожают. Беременность у них пять месяцев длится. У меня соседи были, семейная пара с ДВАДЦАТЬЮ ТРЕМЯ ребятишками. Это чтобы, при таких жестких законах со смертной казнью, гномы не вымерли. Так эта семья НЕ СЧИТАЛАСЬ многодетной и не получала льготы и привилегии! Льготы положены семьям, насчитывающих более тридцати детей. Правда, живут они очень долго, лет по сто пятьдесят, а то и двести. Вот, чтобы переселения не было, они и убивают постоянно за малейшего нарушение законов. Получается замкнутый круг.
- Хм! Вот интересно, вроде суперразвитая цивилизация, а законы, как у гоблинов, – хмыкнул Хнаг.
- Да там этих инженеров горсточка, – замахал руками Джай. – А остальные, даже не знают, как всякие механизмы собирать!
- А зачем вас к гномам отправили?
- Обмен опытом. Несколько гномов тоже к людям поехали, только не в главный город, а в окраинный, который к ним ближе. Я у гномов не один был, еще группа людей жила, мы в одной квартире ютились. И тоже не в столице.
Он потянулся за стопкой, налил себе до краев и опрокинул себе в рот. Хнаг встал и вышел, больше дядя ничего интересного не расскажет.
Хнаг вышел в сад. Стоял голубой март, снег сошел, а воздух был настолько чистый и свежий, что легкие проваливались. После того странного сна его постоянно грызли тревога и беспокойство. Кто такая Лизавета? Кем была эта женщина на пустоши и почему представители разных цивилизаций разговаривали между собой на одном языке? Почему они разговаривали о Хнаге? Что его ждет? И что означает эта странная фраза, оброненная вампиром? «Пророчество гласит, что придет черноглазый человек. А он…» И вообще, почему все это ему приснилось? Что с ним тогда вообще творилось? Это было наваждение или действительно вещий сон? Непонятно.
Ричард стал устраивать подобные тренировки каждую неделю, а на уроках они тоже вкалывали по полной программе. А гномы с чего-то вдруг отослали своих послов обратно, и Джай вернулся, а они должны были еще пять лет «обмениваться опытом». Тоже странно и непонятно. А поделиться сомнениями не с кем, с отцом обсуждать это Хнагу не хотелось. Он вывел из конюшни Вулкана, вскочил на него и, перепрыгнув забор, понесся к озеру Надежды.
Это озеро было самой главной достопримечательностью города. До сих пор у его берегов общались со Звездным Воинством целители, а простые люди в трудную минуту приходили за утешением. Хнаг любил там гулять. Часто, в сумерках, можно наблюдать, как приходят на водопой грифоны и черные единороги, а днем, если повезет, можно увидеть и белых. Около озера встречается много интересных животных и растений. Именно сюда прилетают откладывать яйца озерные дракончики, больше похожие на комаров-переростков. Сюда приходят самые редкие живые существа. Считается, что гинты, маленькие лошадки-попрыгунчики, вымерли, но Хнаг видел их, и не раз. В общем, место – чудное, идеально подходящее для того, чтобы уединиться и подумать о чем-либо.
Как раз смеркалось, когда Хнаг подъехал к озеру. Но сегодня ему не удастся побыть здесь одному. Около берега собрались целительница и ее ученицы. Он это понял по диадеме, украшавшей голову женщины. Такие бывают только у целительниц. Она, наверное, учит их общаться со Звездным Воинством. В этом-то и заключается главное отличие врачей от целителей: врачи только лечат, а целители – еще и духовная опора страны.
Хнаг притаился за деревом и стал подсматривать, ему было интересно, как происходит таинство. Вдруг среди девочек-учениц промелькнула смутно знакомая черная головка. «Нет, этого не может быть! Это мне показалось!» Он стал вглядываться в толпу. Или это ему не показалось? «Дерочка учится на целительницу». Так сказал дяде Джаю отец. Может, в этом классе она и учится? За это время они оба, должно быть, сильно изменились. Вот было бы здорово вновь увидеться! Он напряг слух и попытался уловить нить их разговора.
- Девочки, – обратилась к ним наставница. – То, что вы увидите сегодня во сне – это большой секрет. О нем вы можете рассказать только мне, и то, только при условии, что вы окончательно поймете его смысл. И запомните! – Тут она повысила голос. – Бессмысленных снов у озера Надежды не бывает. – Тут она понизила голос, и Хнаг ничего не смог разобрать. Получив инструкцию от наставницы, девочки стали занимать места у самой кромки воды. Женщина, сняв обувь, зашла в воду по щиколотку и дотронулась до нее, не сгибая коленей. Ее ученицы сделали то же самое.
Точно! Вот она, Дера! Стоит около наставницы! Как она изменилась! В ее движениях появилась какая-то незаметная прежде грациозность. Хнагу очень хотелось подойти к ней, поговорить, узнать, как у нее дела. Но он знал, что и так не имеет права находиться здесь, поэтому стоял и молча наблюдал. Вдалеке проревел медведь. Хнаг обернулся. Он привязал Вулкана на другой полянке и теперь забеспокоился, как бы медведь не задрал его любимого коня. Но испуганного, беспомощного ржания слышно не было, повторного рыка тоже не последовало. Хнаг еще поприслушивался, а потом вновь бросил взгляд на цепочку будущих целительниц. Они стояли по щиколотку в воде, едва касаясь ее руками, и, несмотря на сильный ветер, не качались. Глаза их были закрыты, губы шевелились. Рядом с Дериссой стояла другая девочка. Сразу бросались в глаза ее ожог на лице и ее хрупкость. Хнаг отметил про себя, что заметил он Дериссу именно рядом с ней.
Целительницы стояли довольно долго, уже стемнело, и взошла полная луна. При ее серебряном свете они стали казаться какими-то неземными, словно духи. Наконец, они зашевелились и стали просыпаться. Наставница что-то сказала своим подопечным, и процессия развернулась и пошла в город. Хнаг понял, что это его последний шанс наладить отношения с сестрой. Целительница с классом прошла мимо него, и Хнаг услышал фразу, обращенную к девочкам:
- Завтра уроков не будет. Выспитесь и можете погулять по городу.
- Эра, а можно я ненадолго задержусь, травы собрать? Вы сами же говорили, что нужно приобретать опыт при малейшей возможности.
- Можно, – одобрительно кивнула Дериссе Эра. – Только не слишком увлекайся, мы ждем тебя.
Дера подождала, когда они скроются из виду, и обернувшись, спросила:
- Хнаг, это правда ты?
- Да, – Хнаг вышел из-за дерева.
- И давно ты здесь? Что ты видел?
- Я видел все с самого начала.
Возникла неловкая пауза. Брат и сестра не знали, что еще сказать. Положение невольно исправил Хнаг:
- Врачевать учишься? Ну, и как успехи?
- Хорошо, – глаза Деры потеплели. Хнаг впервые подумал, что, не было бы в городе настоящего черноглазого, ее могли бы посчитать за таковую. – А у тебя?
С этого момента их словно прорвало. За пять минут они рассказали друг другу чуть ли не все происшествия, случившиеся с ними за пять лет. Вдруг Дера спохватилась:
- Меня же ждут! Послушай, у меня завтра уроков не будет, может, встретимся, поговорим?
- А мать не будет против?
- Я же учусь в закрытом пансионате. Отпускают нас только на летние каникулы, да и то, не всегда.
- Но…
- Я тороплюсь, извини. Сорву я, пожалуй, вот эту травку…
Дера быстро развернулась и побежала к своим, Хнаг ринулся за ней, держась на расстоянии. Проследив за Дерой до самого победного конца, то есть, до ее пансионата, он остановился. Было так тихо, что хотелось крикнуть, ухнуть, сделать еще хоть что-нибудь, только чтобы нарушить эту тишину. Вдруг, как гром среди ясного неба, раздалось протяжное бом! бом! Это были часы. Два часа ночи. Сколько?! Вот черт! Надо возвращаться домой.
Хнаг очень тихо зашел в дом, потом в комнату, включил свет и замер. За столом сидел отец. Он дремал, подперев голову рукой и похрапывая. У Хнага промелькнула безумная мысль: а, что, если, постараясь не разбудить отца, лечь спать, отложив очень неприятный разговор, а, может, и не только разговор, до утра? Хнаг выключил свет, подошел к кровати и… задел корзинку Карли. Она подняла головку, узрела хозяина и, очень громко мяукнув, стала тереться о его ноги. Кошка и разбудила отца. Он включил лампу и посмотрел на Хнага. В его взгляде ясно прочиталось облегчение, но, тут же, оно сменилось гневом.
- Ну, где же ты шлялся, б…?! – спросил, ругнувшись, отец.
Хнаг отвел глаза и ничего не ответил. А, может, стоит рассказать ему про Деру? Он не успел решить, как будет лучше, потому, что отец продолжил, отчеканивая каждое слово:
- А чего так рано? Мог бы вообще не приходить, а явиться только под утро. И я повторяю свой вопрос: где ты шлялся? Может, с друзьями хулиганил?
Хнаг едва не прыснул. Последнее утверждение было просто смешно и нелепо, и, если бы отец побольше интересовался им, он бы знал, что у Хнага нет друзей. Совсем!
- Нет! Я… – он запнулся и замолчал. Хнаг не знал, как объяснить то, что он подсмотрел церемонию общения со Звездным Воинством. Этого нельзя делать! Отец его изобьет, если узнает!
- Ну, продолжай, мне очень интересно! – прервал его размышления отец. – Не хочешь? Так я тебя разговорю! – Он начал отстегивать ремень.
Вдруг во дворе безумно залаяли собаки, потом, кажется, Варджак жалобно завыл. Хнаг с отцом ринулись во двор. Собаки, захлебываясь и хрипя, лаяли и рычали, а около них стоял человек в маске. Валялся бессознательный Варджак. «Охранники» были на цепи, и это помогало незнакомцу. Понятно, кто это был. Он воровато оглянулся и направился к дому.
- А ну, стоять, – Хнаг почти подлетел и точным ударом в живот вырубил его. С глухим стуком вор упал на землю. Отец подбежал к ним и снял маску. Хнага не интересовало, кто это был, его беспокоил Варджак. Он, как упал, так и не встал и даже не пошевелил хвостом. Хнаг наклонился над псом. Бок пса блестел от крови, вытекающей из глубокой колотой раны. Варджак был мертв. Его клыки были в крови, наверное, он цапнул этого вора. Кстати, а чем именно этот гад, урод и негодяй убил его? Хнаг подбежал к отцу:
- А у него нет никакого оружия?
- Вот нож, – отец указал на клинок. – Странно, зачем домушнику нож?
- Я не знаю, но им он убил Варджака, – отозвался Хнаг. Он все-таки решил посмотреть на лицо лежавшего. Хм, лицо как лицо, ничем не примечательное, Хнагу не знакомое. А вот Варджака действительно было жалко. Мировой пес был, а так нелепо все вышло.
- Иди спать, – сурово сказал отец Хнагу. – Я сам с ним разберусь. А с тобой я утром поговорю.
Хнаг прошел в дом. На душе было смурно. И, хотя это была всего лишь собака, все равно неприятно. Он лег в постель и стал засыпать, как вдруг подумал. «А зачем вдруг решили устроить девчонкам подобный урок? Это ведь не входит в программу?» Что-то здесь не так. И зачем вору понадобился нож? Нет, ну понятно, вдруг засекут, но для чего понадобилось убивать собаку? И почему вообще он решил ограбить именно дом Учия? Ведь всем было известно, что здесь живет черноглазый, и, вообще, дом стоял на самой окраине, дальше начинался лес, да и особым богатством они не отличаются! Живут обеспеченно, но бриллианты каждый не покупают и крокодилов из джунглей на завтрак не потребляют. Хотя, кто же их поймет?
Хнаг повернулся и заснул.
Утром, с трудом оторвав голову от подушки, Хнаг спустился на кухню. Хотя, какое утро, уже полдень! Отец с Джаем оживленно что-то обсуждали. Хнаг остановился у двери, вспомнив обещание отца поговорить с ним. Сейчас начнет промывать мозги, и Хнаг морально готовился к этому. Наконец, он вошел. Отец с Джаем обернулись.
- Прикинь, Хнаг, а тот домушник и не домушник вовсе! – воскликнул отец.
- А кто тогда?
- Маньяк, – поднял палец вверх Джай. – Маньяк, который грабит дома и убивает хозяев!
- Глупо как-то, – передернул плечами Хнаг. – И нелогично.
- Ну, маньяки, они все такие! Кто ж их разберет!
Хнаг ничего не ответил. Ему все равно. Хнаг пошел в конюшню задать корму лошадям. Их было несколько. Его любимец, гордый красавец Вулкан, огненно-рыжий с черными полосами по бокам, мать Вулкана, старая черная Ворона, ласковая Джуди, светлая коняшка с черным хвостом. А еще Горн и Белогрив, Джаевы животные. Каждое животное обладало своим характером и своими привычками, и наблюдать за ними было очень интересно. Затем, покормив Феникса и Задиру, Хнаг с грустью вспомнил Варджака. Молодой, трехлетний кобель был его любимцем.
- Хнаг! – позвал его отец.
Он поежился, как от ветра, но на улице было тихо. Хнагу не хотелось ни откликаться, ни, тем более, подходить. «Нечего из отца зверя делать» – сказал он себе. И пошел в дом.
Стоя перед отцом, он выслушивал, похоже, что бесконечную нотацию на тему, что нельзя так поздно приходить домой. Отец ходил по комнате, кричал, бешено жестикулировал. Зато ни единого матерного слова в свой адрес Хнаг сегодня не услышал. Вот ночью, это да. Отец тогда был в бешенстве, мог и выпороть, что он, в принципе, чуть и не сделал. А за ночь он пересердился, и все не так уж и ужасно. В конце концов, отец отпустил его.
Хнаг глянул на часы. Уже три. А он договорился с Дерой о встрече около ее пансионата. Пойдут в парк, посидят на лавочке, поболтают.
Сначала открыв ворота, затем выведя Вулкана из конюшни за ворота, Хнаг закрыл их и только тогда вскочил на коня и тронулся. Он это сделал, чтобы не злить отца, который терпеть не мог подобные Хнаговы лихачества.
Путь к пансионату не достоин описания. Такой же, как и всегда. Пара матюгов в его сторону, пара камушков, брошенных в него, вот и все. А сам пансионат заслуживал, чтобы его описали. Это было величественное здание с большими окнами, занавешенными изнутри плотными шторами. У входа в него кишела толпа прогуливающихся девчонок. Хнаг силился отыскать среди них Дериссу.
- Хнаг, Хнаг! – маленькая фигурка отделилась от толпы и, размахивая руками, побежала к нему.
- Дера! – Брат и сестра обнялись. Ощупывая друг друга и смеясь, они смотрели друг другу в глаза, не веря, что они встретились. Подсадив сестру на коня, он сел перед ней, и они направились в город. Дера удивлялась выносливости Вулкана и, как маленькая, вскрикивала, когда он взбрыкивал или пофыркивал. Наконец, они приехали туда, куда собирались, то есть, подъехали к городскому парку. Он стоял в центре города, но там было так много растений, как деревьев, так и цветов, был так тихо, свежо и спокойно, что создавалось впечатление, будто ты оказался в другом мире, далеком от криков продавцов на рынке, цоканья подков и других шумов, создаваемых человеком. Единственное, что указывало на старания человека, это были лавочки и протоптанные дорожки, ведущие вглубь сквера. Сев на одну из лавочек, Хнаг и Дера сначала просто помолчали, наслаждаясь тишиной, потом, как обычно, разговор завел Хнаг:
- А как ты меня вчера заметила?
- Сама не знаю. Я увидела что-то за деревом, и мне так захотелось увидеть тебя, что я не сдержалась и решила проверить.
- И твоя учительница тебя просто так отпустила? Нет, я это слышал, но как?
- Эра просто мне доверяет. Впрочем, как и всем нам.
- А как у мамы с новым мужем сложилось?
- Ужасно! Он оказался наркоманом, но мама, прежде чем это поняла, составила брачный контракт, в котором указывалось, что разводиться они не будут, представляешь?
- И?
- А он еще на меня и на нее руку поднимал, мама меня и отдала в пансионат, чтобы спрятать и от него и…
- И от кого еще?
- От тебя…
- От меня?! Но почему?
- Я не знаю, но, как она меня устроила сюда, она меня не то, что на летние каникулы не забрала, она меня и проведать-то не пришла ни разу!
- Не вижу логики. А… – Хнаг вовремя прикусил язык и приобнял Деру. Она, в отличие от него, любит мать и обижается на ее равнодушие.
- А почему у тебя синяки под глазами? – задала вопрос Дера.
- Не выспался, представляешь… – и Хнаг рассказал ей про вора, про смерть Варджака, про Джая, Агнессу, Карли, про отцовскую взбучку. Дера оказалась удивительной собеседницей. Она внимательно слушала, не перебивала, когда было уместно, сочувственно кивала головой. Обычно, такие собеседники кажутся презрительно-холодными, но глаза Деры говорили об обратном. Наверное, обучаясь изысканным манерам, она не утратила своей живой души. А, может быть, притворялась. Хнаг одернул себя: что за дурацкая привычка видеть во всех врагов, даже в родной сестре!
- А ты как поживаешь? – закончив свой рассказ, спросил у Деры Хнаг.
- Как и все: полоса белая, полоса черная. – И Дера начала рассказывать о своих радостях и невзгодах. Хнаг заметил, каким восторгом и какой гордостью горели ее глаза, когда она рассказывала о том, как Эра ей разрешила поприсутствовать на операции и даже позволила ей подержать крючки.
- Это мне нравится, Хнаг, действительно нравится! – спрятав лицо в руки, захлебываясь от счастливых воспоминаний, сбивчиво тараторила Дерисса. Хнаг ее внимательно слушал и внимательно разглядывал. Ее черные волосы вились крупными кольцами, это было у нее от природы. Детская щекастость у нее сошла, нос перестал казаться нелепой палочкой на середине лица, она превратилась в настоящую красавицу. И умницу. То, как она выстраивала фразы, что именно она говорила, выдавало в ней живой, пытливый ум, такой нужный для целительницы. Да и не только для целительницы. Когда Дерисса закончила рассказывать, они просто сидели молча, просто радуясь, что они встретились.
- Ой, Дера! – раздался сзади чей-то тихий голос. Дера мгновенно обернулась:
- Теру? А что ты здесь делаешь? Нам же нельзя поодиночке ходить!
- Между прочим, ты тоже одна пошла.
- Так меня Хнаг встретил!
- А я с Тантой пошла, а она к родителям отправилась, а я по парку решила прогуляться.
Хнаг обернулся. Стояла та самая хрупкая девочка, на которую он вчера обратил внимание. Взглянув в ее глаза, он внутренне содрогнулся. Они были разного цвета. Один глаз карий, а другой – зеленый. Хнаг почувствовал, что сердце его разбито. Он влюбился.
- Может, познакомишь нас? – в один голос спросили Теру и Хнаг. Дера улыбнулась и подошла к Теру.
- Теру, это мой брат Хнаг. Хнаг, это моя лучшая подруга Теру, – глаза Дериссы прямо светились любопытством.
- Очень приятно, – опять в один голос ответили они. Возникла неловкая, давящая пауза.
- Дера, а ты помнишь, что Эра сказала в шесть вернуться обратно.
- Да? А который час?
- Почти шесть.
- Вау! Хнаг, мне пора, до свидания!
- До свидания, – грустно ответил Хнаг. – А когда тебя можно навестить?
- По воскресеньям, с двух до четырех.
- Подвезти вас?
- Нет! – крикнула Теру и робко посмотрев на Деру неуверенно добавила:
- Мы ведь и так дойдем, верно?
- Теперь придется, – недовольно повела плечами Дерисса.
Девчонки развернулись и ушли. Хнаг сел на лавочку и задумался. Обидно было. Теру с таким испугом крикнула свое «нет», что стало очевидно: и она его боится и ненавидит.

Глава третья.
В пансионате.

Теру сидела на кровати в дортуаре и сосредоточенно разглядывала себя в свое зеркальце. «Понравилась ему или не понравилась?» Ей было страшно. На кровати напротив сидела Дера и читала книгу.
- Дера, – позвала ее Теру.
- Да-да, – не отрываясь от чтения, откликнулась она.
- Дера, я влюбилась.
Бум! Книга выпала у Дериссы из рук.
- В КОГО?! – просипела она.
- В Хнага, – печально ответила Теру.
- Как? Как? Нет, ты, наверное, прикалываешься. Знаешь, Теру, не смешно. Ты ведь прикалываешься? – с надеждой переспросила подруга.
- Нет, я серьезно. Как ты думаешь, я ему понравилась?
- Как? Теру, ты вообще, чем думала? Ты вообще, в курсе, на кого ты учишься? В кодексе написано, что, чтобы общаться со Звездным Воинством и получать от него послания, целительниц должна думать только о Нем! А ты влюбилась! Теперь ты только о Хнаге будешь думать!
Теру не обращала внимания на Дерину брань. Она смотрела в зеркало. Нет, она не сможет ему понравиться. За что ее любить! Волосы ломкие, тонкие и секутся. Губы тоже тонкие, а еще бледные. Ожог на щеке. Раньше она по этому поводу не расстраивалась, а теперь та давняя детская шалость показалась ей ужасной, могущей разрушить ей жизнь и разбить сердце. А еще глаза! Это не глаза, это зенки какие-то! Ну почему у нее они разные! Вот у Эры глаза зеленые, у Деры – карие, а у ее сестры, Кейсы, глаза голубые. А у нее…
- Теру! Ты слышишь, что я тебе говорю?! Пойдем, примешь аннулятор, пока любовь еще свежая!
- Ха-ха!! Ты, вообще, себя слышала? Свежая любовь!!! – Теру от хохота согнулась пополам, а, взглянув в испуганные Дерины глаза, чуть не задохнулась.
- Нет, ты не понимаешь! Эра тоже любила, теперь посмотри, в кого она превратилась! У нее есть прядка седая!
- Ну да, это потому, что она влюбилась, конечно! – Теру лежала на спине, раскинув руки и отдыхая от смеха.
- Нет, он умер!
- Ты-то откуда знаешь? – Теру села на кровать
- Я слышала, как она у директрисы отпрашивалась. «Скоро годовщина смерти Диго, разрешите, я на несколько дней уеду, проведаю»
- И, что, разрешила?
- Да, помнишь, когда у нас училка бэшек замещала?
- А, тогда… Стоп! А откуда ты знаешь, что некий Диго – ее возлюбленный, а не брат?
- У Каролины одна дочь – Эра.
- Понятно, – Теру склонила голову набок и продолжила. – А почему ты думаешь, что и со мной так случится? Ах!
- Пошли к Эре! – Дера вскочила с кровати и схватила Теру за руку. – Пошли-и…
- Да не хочу я от этого отказыва-а-ться! – Теру упиралась и мотала головой. – Зачем? Я так хочу хоть немного разнообразить свою серую жизнь!
- Что-о? – Дера раскрыла рот и уже просто не смогла вымолвить ни звука. Наконец, вдохнув воздух, она возмущенно прошипела:
- Надеюсь, ты не забыла, что Хнаг – мой брат?! Это просто развлечение, говоришь?!
- Да ты не так поняла! – Теру, осознав, как поняла ее фразу Дера, еще пуще расхохоталась. – Наконец в моей жизни появился смысл! Наконец я живу для кого-то!
- А еще говоришь, что я странная! – тоже засмеялась Дерисса. Отсмеявшись, она вытерла слезы и сказала:
- Ладно, я поняла, тебя не переубедить. Теперь надо сделать так, чтобы никто о твоем проступке не догадался. Нет, я не понимаю, как такое могло случиться?!
- Ну, никто от этого не застрахован!
- Да?! А ведь можно было себя психологически оградить!
- Как? – усмехнулась Теру.
- Да не любовные романы читать, как ты, а что-нибудь другое! У тебя все полки этой гадостью забита!
- А что мне тогда читать?
- Да хоть это! – Дера подбежала к своим полкам и, пробежав пальцами по корешкам, достала справочник по отравлениям.
- Это? Ха-ха! Да я его уже видеть не могу! Я его уже столько раз перечитывала!
- Не хочешь? Тогда вот! – Дерисса кинула свою книгу.
- «Похождения Кривого Глаза»? А про что это?
- Про пиратов. Очень интересно!
- Да? Можно я возьму?
- Конечно! Я его уже читала.
В комнату вошла Эра.
- Я, что, в каждую комнату должна заходить по отдельности, спать приглашать? Для вас часов не существует? – наставница ворчала, но глаза ее смеялись. – Спать!

Глава четвертая.
Продолжение третьей главы.

Эра уже ушла. Дера и Теру лежали в постелях, но и не думали засыпать, наоборот, они продолжали разговаривать о прошедшем дне. У Деры на щеке блестела слеза.
- Ты, что, плачешь? – Теру подошла к ней и присела на краешек кровати. – Не надо!
- Понимаешь, – сквозь слезы прошептала Дерисса. – Вчера ночью я встретила Хнага, которого не видела пять лет. А сейчас я поняла, что не видела пять лет не только его, но и отца, Итачи и маму… Я ей не нужна. Я знаю, что она переехала, но я не знаю, где она живет, она не написала мне ни одного письма, я не говорю уже, что она не приходит на открытый час по воскресеньям!
- Ну, меня тоже только мама и Кейса навещают, – попыталась утешить ее Теру. – А отец и братья тоже не заходят!
- Тебя хоть кто-то навещает…
Теру не знала, что на это ответить, поэтому она просто прижала голову подруги к животу и постаралась войти в ее положение. Они обе молчали, слышны были только Дерины всхлипывания. Теру боялась познать тот ужас одиночества, который сейчас испытывала Дера. Она наклонилась над подругой и стала ее успокаивать. Дера тяжело и отрывисто дышала, и Теру поняла, что у нее сейчас начнется истерика. Она вскочила, набрала в кружку ледяной воды и быстро дала Дериссе.
От неожиданности та перестала плакать.
- Теру, извини, пожалуйста, я не знаю, что со мной такое. Мне вдруг захотелось завыть, рвать на себе волосы, такого никогда не было, – слабым голосом произнесла Дера.
- У каждого бывают трудные моменты. Не стыдись, – успокоила ее Теру. – Ты лучше спи.
Не успела Теру это произнести, как Дера уже заснула. Теру тоже легла, но, в отличие от подруги, заснуть не могла. Она чувствовала, что встреча с Хнагом изменила ее жизнь. Она вспомнила каждый миг этой волшебной минуты. Больше всего ее поразили глаза, настолько черные, что Теру не сразу поняла, где зрачок, а где радужка. Они показались ей похожими на омут. Никакие эмоции в них не отражались, лишь спокойствие и осознание своего места в мире. Мама в детстве стращала ее черноглазым, говорила:
- Вот придет черноглазый и утащит тебя.
Потом, когда они оба повзрослели, мама говорила:
- Вот тебя черноглазый проклянет.
И Теру всегда боялась этого таинственного черноглазого. А сегодня, взглянув ему в глаза, она не испытала страха. Она влюбилась в него. Вновь и вновь она вспоминала, какое у него бледное, вытянутое лицо, черные глаза, тонкий рот. А голос! В общем, Теру рассуждала так же, как и любая влюбленная девушка. Замечая хоть какие-то достоинства в любимом, она превозносила их до небес. А потом она поняла, что она натворила. Она вспомнила рассказ Эры, с какой грустью и невыносимой тоской она вспоминала ушедшего в далекий путь Диго. «Нет, со мной такого не случится! Конечно, не случится, он же меня не любит, бояться нечего…» Разумеется, эта мысль не принесла ей утешения, Теру уткнулась носом в подушку и тихонько заплакала.
***

Ненавистный звонок, оповещающий о начале учебного дня, прозвенел в семь утра. Теру подскочила, как ужаленная. Опять, день за днем, на протяжении пяти лет, он будит ее.
- С добрым утром, с новым днем! – немного фальшиво пропела Дерисса. Теру вздохнула. Эту, с позволения сказать, песню Дера «исполняет» каждый день уже пять лет. – Чур, я первая в ванную иду!
- Эй! – привстала на кровати Теру, но было уже поздно. – Ничего, – задорно крикнула она. – Завтра я первая займу!
И так было каждый день. Шутливое соперничество за право первой пройти в ванную комнату, много чего еще привычного, все это казалось Теру каким-то обновленным, новым. В ее сердце до последнего вздоха будет биться любовь. Все теперь будет иным. Даже если он на нее не обратит внимания, она эту боль перетерпит, переживет. Думая примерно так, Теру и не заметила, как сделала все утренние дела. Дера вышла из ванной.
Наскоро умывшись, Теру с Дерой вышла в коридор, где уже начали строиться парами остальные одноклассницы. Урсула взволнованно прошептала ей на ухо:
- Теру, выручай, я так и не поняла, в чем разница между гастритом и колитом!
- Ну как это можно путать! Это же два совершенно разных заболевания! – всплеснула руками Теру и принялась объяснять Урсуле домашний параграф по врачеванию. Вскоре она поняла, что это дело бесполезное и неблагодарное, Урсула все равно ничего не поняла. Все-таки не просто так она дважды на второй год оставалась.
Позавтракав и поднявшись в классы, девочки стали рассаживаться по местам. Деры опустилась рядом с Теру.
- Как вчера было хорошо! – простонала сзади Клер. – Никаких уроков! Ненавижу врачевание!
- А я люблю! – обернулась к ней Теру.
- Ну, ты же робот, – улыбнулась Клер.
Вошла Эра.
- Садитесь, звонка еще не было, но сегодня много работы, поэтому начинаем урок сейчас, – наставница выглядела невыспавшейся, уставшей и очень встревоженной. – Сегодня будет четыре урока врачевания, два урока гномьего языка, а потом у нас будет практика.
- Как практика? Где? – спросила Танта.
- А это не Ваша забота! – сорвалась Эра. – Быстро открыли шестидесятый параграф про вывихи! Читаем! Танта, начинаем с тебя.
Закончив шестидесятый параграф, они начали шестьдесят первый, про переломы, потом шестьдесят второй, про раны от огнестрельного оружия, затем конспектировали лекцию Эры. Так работали четыре урока и без перемен. Два урока языка гномов прошли так же в напряжении и тишине. Не было шуток и прибауток, каковыми обычно сопровождался урок. Эра была злая, часто срывалась, было видно, что она нервничает. Никто не понимал, в чем дело.
Наконец, уроки закончились, и Эра приказала ученицам идти переодеваться, так как они пойдут в самую большую и современную больницу страны, где у них будет проходить практика.
- Надевайте форму, чтобы все видели, что вы целительницы, тогда проблем не будет.
Фраза была выстроена несколько нелогично, но никто не осмелился перечить Эре. Теру не любила эту форму. Она состояла из фиолетового атласного платья с капюшоном, расшитого золотыми и серебряными звездами, и плетеных сандалий. К манжетам платья были пришиты куски атласной ткани такой же расцветки. Они вились и спускались до самых колен. Капюшон полагалось накидывать на голову, а из-за особого пошива он закрывал глаза, но, в то же время, все было видно. Волосы тоже надо было спрятать под капюшон. А, так как было еще холодно и без верхней одежды было не обойтись, то сверху накидывался плащ, расшитый так же, как и платье. Форма была очень неудобная.
Одевшись, Теру и Дера вышли во двор, где их ждала Эра. Она также была одета по форме, но, кажется, не испытывала дискомфорта. Когда, наконец, все собрались, она обратилась к классу:
- Разумеется, мы сегодня пешком не пойдем. Как и позавчера, мы поедем на лошадях, только верхом, а не в повозках. Нам выделили из бюджета лошадок. Да, щедрость чиновников не имеет границ, – презрительно усмехнулась Эра, указав на тощих, жалких кляч, стоявших во дворе и апатично глядевших перед собой. – Ну, что имеем. Теперь перейдем к инструктажу. Меня рядом с вами не будет, я вас отведу и уйду, оставив вас на попечение врачей. Вас разобьют на группы. И, пожалуйста, не болтайте глупостей. – добавила она под конец.
Сев на свою лошадь, Теру почувствовала разочарование. И это называется лошадью? Бедное животное надо бы подкормить, обработать копыта и шкуру. Коняшка шаталась и спотыкалась. Теру было очень жалко ее. На лице Деры тоже были буквально написаны разочарование и сострадание.
- Я не понимаю, как можно доводить животных до такого состояния! – шипела она. Теру была с ней полностью согласна. Невольно она вспомнила Хнагова коня.
- Как зовут лошадь твоего брата?
- Вулкан. Вот так надо заботиться о конях, как это делает Хнаг! – запальчиво крикнула Дерисса. Теру опять с ней согласилась, вспомнив роскошную Вулканову гриву, шикарный хвост, мускулистые ноги и лоснящуюся шкуру. Несчастная кляча еле плелась, а у Теру не хватало духу ее ударить для ускорения. То же самое испытывали все остальные. Эра хорошо обращалась со своей Крылаткой, и она гордо бежала далеко впереди. Но пока еще класс поспевал за своей наставницей. К счастью, эта больница находилась недалеко от пансионата, поэтому они вскоре приехали. Зайдя в пахнущее хлоркой и лекарствами гигантское здание, девочки растерялись. Эры уже не было. К ним подошла какая-то толстая тетка с добродушным лицом.
- Девочки! Вы же из пансионата Врачевания?
Класс кивнул.
- Отлично! Мне ваша наставница Эра оставила список, в какую группу кого разделить. Вы же учебники взяли?
Класс опять кивнул.
- Замечательно! Значит так-с, – тетка откашлялась и, достав список, начала читать. Дере, Теру и Танте досталось гастроэнтерологическое отделение.
Робко зайдя в отделение, они обратились к молоденькой медсестре. Повернувшись к ним, она ответила:
- Сегодня вы будете проводить процедуры. Вот истории болезни, – она указала на стопку. – Вот все необходимое, – она указала на шкаф. – Ну, что ж! Удачи вам. Арнольд!
- Да-да, моя сладенькая! – из другого кабинета вышел мускулистый гигант. Должно быть, врач.
- Арнольд, а я уже освободилась! – пошло смеясь, кокетливо сказала медсестра.
- Пойдем! – так же ответил ей гигант и, приобняв ее за талию, направился обратно в кабинет.
Девочки остались стоять, пораженные открытой пошлостью и похотью врачей.
- Нет, все-таки, хорошо, что мы на целительницу учимся, – ошеломленно прошептала Танта.
- Нам надо делом заниматься! – скинув с себя неприятное удивление, бодро воскликнула Дера. – Давайте я возьму истории болезни, и пойдем обходить палаты.
***

В общем, день был сумасшедшим. Закончили они работу только в девять часов вечера. Совершенно обессилевшие девочки сидели в холле и тупо смотрели перед собой.
- Все-таки семейная медицина – это не очень удобно, – сказала Теру. – Нам надо уметь и вправить вывих, и апенндицит удалить, и клизму поставить.
Она вспомнила все, что делала сегодня. Сначала искала нужные лекарства для инъекций, потом нужные шприцы, потом преодолевала себя и ставила все-таки эти чертовы уколы, выслушивала жалобы больных. А клизмы ей теперь долго будут приходить в кошмарах. А медсестра преспокойненько сначала миловалась со своим Арнольдом, потом попила чай и легла спать, гадина!
- Давайте на первый этаж спустимся, – предложила Танта. – Может, Эра уже пришла.
Спустившись, они действительно обнаружили там наставницу и Клер с Урсулой. Одноклассницы выглядели не лучше, чем Теру. А Эра была измождена. Гигантские синие круги под глазами, сами глаза – на мокром месте, плотно сжатые губы побелели. Но самое страшное – это выражение ее глаз: бесконечные боль, ужас и безумная надежда смешались и создали жуткую смесь.
- Что с Вами? – начала ластиться к ней Дера.
- Нет-нет, ничего, – надломленным голосом ответила ей Эра. – Может, еще все обойдется. Ну, а если что, вы все об этом узнаете. Завтра опять то же самое будет, только вместо гномьего языка, вас будут учить самообороне.
Теру с Дерой переглянулись. Вот-вот случится что-то ужасное, если есть опасность, что на целительницу могут поднять руку. Убийство или избиение целительницы считались самыми страшными грехами, наравне с брато- и детоубийством.
Они ждали остальных, после того, как все соберутся, тогда они вернутся в пансионат. Опять придется мучить лошадей, чего не хотелось ужасно. Но, что делать, не пешком же идти. Последняя группа спустилась в пол-одиннадцатого.
Выйдя во двор, Теру поежилась. Дул, завывая, резкий, холодный ветер. По небу плыли черные, толстые тучи, заслоняя собой луну и звезды. Очевидно, пойдет дождь. Теру не любила такие ночи, они навевали на нее раздражающую сердце тоску. Будущая целительница поспешила сесть на лошадь и тронуться, не дожидаясь остальных. Она вновь посмотрела на небо, и, внезапно, ее страх ушел. Цвет неба показался ей похожим на цвет глаз Хнага. Раздался гром, сверкнула кривая молния, и хлынул дождь. Стоя под ливнем, пытаясь разглядеть невидимые звезды, Теру безмолвно бросала им вызов. «Звездное Воинство, Ты требуешь от меня слишком многого, но я не откажусь от своей любви!» Так рассуждала тринадцатилетняя девочка, даже не подозревая о том, что этой мыслью изменила судьбу многих людей.

***

- Решено! – Гоблин стукнул ладонью по столу. – Придет черноглазый, а сразу за ним придут трое!
- Хм, а я пребываю в сомнениях, – покачал головой Человек. – Все-таки я считаю, что он должен умереть, раньше, чем придут трое.
- Таллинн, ты в меньшинстве, – раздраженно перебила его Кентаврица. – Странно, я всегда думала, что ты будешь защищать его.
- Ты же знаешь, Белла, я против смешения кровей.
- Я тоже считаю, что он должен прекратить свое существование как можно скорее, – обеспокоенно произнес Гном. – Он отправит к нам очень много потомков моих и моих современников.
- А ты поговори с Кареном, может, он и передумает войну развязывать! – воскликнул Вампир.
- Я не собираюсь следовать твоим советам! – окрысился Гном. – Наверное же, я лучше знаю, что нужно моей нации?!
Вошла старая женщина, та самая, которую видел Хнаг на пустоши.
- Страшные дела творятся, если Совет Существ позволяет себе такие речи, – укоризненно прошамкала она. – Я совершенно не предполагала, что своими двумя пророчествами накликаю столько неприятностей на тысячи лет вперед.
Члены Совета уважительно выслушивали ее речь, наполненную старомодными оборотами.
- Я родилась раньше вас, вместе взятых, – подняв невидящие глаза вверх, продолжала прорицательница. – Я не успела объяснить миру, что значат мои пророчества о черноглазом и, менее известное, о троих. А после смерти предыдущие члены Совета не давали мне слова. Но сейчас я вижу, что пришел истинный черноглазый, и мне больше рот не закрыть. Знайте, что черноглазый и трое напрямую связаны между собою. Но не бойтесь апокалипсиса, его не будет. Я не знаю, что именно произойдет, но с каждым часом мне становится все легче и легче заглянуть в будущее. Хнаг прославит человеческое племя. А Теру поможет исполнению следующего пророчества. – Она закашлялась и заговорила о другом. – Времена меняются, старые обычаи рушатся, а на смену им приходят новые традиции. Скоро, скоро… Не бывает вечной жизни, даже после смерти, вот пришло и мое время уходить. Я так устала бродить по чужим снам и не иметь своих. Я прожила сто лет там и много тысяч лет здесь. Надо освобождать место для других. Ведь сюда попадают не только разумные существа, но и животные. Если не будут уходить, на небе просто не хватит место для новых звезд. – Она взмахнула тростью, просипела «прощайте» и исчезла, растворилась в воздухе, чтобы никогда уже не появиться звездой на небе. Существа, представители разных цивилизаций, пораженно смотрели на то место, где только что находилась древняя прорицательница.
- Мне всегда казалось, что она будет жить вечно, – горестно прошептала Кентаврица. – Я никогда не думала…
- Когда я пришел сюда, – начал говорить Вампир. – она была. Когда пришла сюда моя жена, она была. Когда пришли сюда мои дети, она была. Потом дети детей, дети детей детей, и так до бесконечности, они приходили и приходили, а она была. Наши предшественники пришли гораздо позже, чем она, но ушли намного раньше, а она осталась. Она, чье имя под весом времени было забыто даже ею самой, родилась на рассвете всего. Но она ушла и больше не вернется, и я не могу в это поверить…
- Мы все подавлены…
В помещение начали подтягиваться Воины Звезд, не входящие в Совет Существ.
- Это правда? Она правда нас покинула? – раздавались тут и там взволнованные голоса.
- И все же, есть на свете справедливость, хотя бы малая толика, я всегда в это верила! – раздался торжествующий голос Лизаветы. – Теперь-то пророчество точно сбудется, и вы не отвертитесь!
- После того, как тебя так ударила жизнь, ты еще верила в справедливость? – изумленно спросил Гоблин.
- Мне надо было во что-то верить, – просто ответила Лизавета. – Но не это главное! Черноглазый наконец придет! Воля умирающей звезды священна! А она хотела, чтобы два пророчества исполнились! – И она гордо вскинула голову.

Глава пятая.
Смерть близкого человека.

Прогремел гром, и Хнаг оторвал голову от подушки. Посмотрев из окна на небо, он заметил нечто странное. Сверкнула, но не молния, а некая сфера. Она росла, росла и, наконец, взорвавшись, рассыпалась на тысячи искр. Жуткий скрежет проникал во все щели, сводя с ума. Это продолжалось не больше минуты, а затем искры, беспорядочно кружившие по небу, стали собираться в одну линию, потом эта линия начала съеживаться, скукоживаться и, превратившись в точку и взвизгнув в последний раз, исчезла насовсем, а дождь хлынул с утроенной силой. Хнаг понял, что своими глазами увидел то, что случается раз в сто, а то и двести, лет. Очень редко, но все же бывает, когда какой-либо член Звездного Воинства решает прекратить свое потустороннее существование и уйти в небытие, освободив место для других. Целители утверждают, что, чем древнее ушедшая душа, тем больше пространства она оставляет после себя. А еще они говорят, что после смерти звезды всегда наступает что-то ужасное, войны, эпидемии, катаклизмы, в общем, то, что основательно проредит ряды любых живых существ.
Карли с диким воплем забилась под кровать, а Хнаг стоял у окна и смотрел, как, прогибаясь до треска коры, деревья подметали ветвями землю. В его ушах все еще стоял визг и скрежет умирающей души-звезды. Он невольно задумался, что когда-нибудь и ему придется так уходить. Что будет? Его сердце сжалось, при мысли о том, что это что-то может причинить вред Теру. Хнаг свыкнулся с мыслью, что она его ненавидит, и теперь ждал воскресенья, чтобы пойти проведать Деру и, может быть, увидеть Теру. Он впервые ощутил свое одиночество в полной мере. И с ненавистью подумал о прорицательнице, произнесшей пророчество. Почему именно черноглазый? Что за глупый отбор по цвету глаз? И почему люди тысячи и тысячи лет боятся таких, как Хнаг, хотя, сколько приходило черноглазых, а ничего ужасного еще не случилось?
- А я тебе говорю, что бывает так иногда! – прокричал Джаю отец. Дядя что-то ему ответил, на что отец раздраженно отозвался:
- Да ну тебя со своим апокалипсисом!
К Хнагу вернулось хорошее настроение. Дядя в своем репертуаре. Человек он очень суеверный, каждое происшествие он может прокомментировать какой-нибудь приметой.
- Карли! – Хнаг посмотрел под кроватью. – Кс-кс-кс! Иди сюда!
Достав Карли из-под кровати, Хнаг погладил ее по спине. Ушки кошки лучше улавливают звуки, и она получила шумовой удар. Она дрожала. Внезапно вырвавшись, она забилась под шкаф, откуда Хнаг не мог ее достать, не раздавив. Он решил оставить ее в покое, лег и попытался хотя бы задремать. Но сон слетел с него, как осенний лист с березы. Интересно, а что ощущает душа при своей окончательной смерти? Наверное, ей очень больно.
Глаза у Хнага слезились. Смотреть на ту сферу – это все равно, что смотреть на сварку. То есть, очень вредно для зрения.
А ветер все выл, не переставая, а Карли выла под шкафом. Хнаг постарался не обращать на нее внимания. А как остальные отреагируют на это происшествие? То есть, на смерть звезды? Хнаг подумал, что люди могут связать это редкое явление с ним, и гонения возобновятся с новой силой. В такие минуты Хнаг ненавидел всех и вся. Он стиснул зубы.
Через полчаса Хнаг встал и пошел на кухню. Разведя в чашке снотворное, Хнаг залпом его выпил и поморщился. Лекарство было невыносимо противное. Перед глазами поплыло, либо снотворное было сильным и быстродействующим, либо Хнаг ошибся с дозой. Задним умом он понял, что сначала надо было подняться к себе, а уже потом пить. «Главное – чтобы доза смертельной не оказалась» – невесело улыбнулся он про себя.
Рухнув на кровать, он первый раз за долгое время уснул без сновидений.

***

- Просыпайся! – больно ткнул чем-то в плечо отец. – Разоспался. Тоже мне, выдумал, снотворное пачками пить.
Хнаг сонно моргал, не понимая, что от него хочет отец.
- И кошку свою угомони, – продолжал отец, что-то протирая полотенцем. – Всю ночь выла. Если это еще раз повторится, я ее с тобой из окна выкину и в дом больше не пущу!
Отец – человек образованный, но некультурный, спокойно позволял себе материться, хамить и оскорблять Хнага. И, как Хнаг не любил его, это отталкивало сына от отца, и Хнаг его попросту стыдился и старался лишний раз при нем рот не открывать. Вот и сейчас лучше промолчать.
Оказалось, что сегодня не только отец пребывает в плохом расположении духа. Джай сидел на кухне и всем своим видом походил на злобную тучу, ищущую себе жертву, чтобы пролиться на нее дождем или ударить молнией. Отец и дядя так настороженно смотрели на Хнага, что он боялся сделать лишнее движение, чтобы не навлечь на себя ни на чем не основанный гнев.
- Я что-то не так делаю? – наконец решился спросить Хнаг.
Отец ничего не ответил, но еще раз недобро глянул на него и вышел. Хнаг понял, что пошли отголоски ночного происшествия. Автошоки, так сказать. Наверное, и отец стал видеть в нем безликого черноглазого. Если с ним связывает смерть души родной отец, то, что будут делать совершенно чужие ему люди?! Хнагу стало просто страшно! Нет, конечно, известность – это хорошо, но не такая же!
Завтракали в полной тишине.
- Покорми лошадей, – приказным тоном сказал Хнагу отец, думая о чем-то своем. – Быстро.
Хнагу очень не понравилось, что отец с ним говорит подобным образом, но перечить ему, а, тем более, возмущаться он не посмел, поэтому молча встал и пошел.
- И шкуры им в порядок приведи, я проверю! – крикнул родитель вдогонку. Хнага оскорбило отцовское недоверие.
Когда у отца было плохое настроение, Хнагу всегда доставалось. Хнаг усвоил еще с раннего детства: если утром за столом отец ко всем придирается или еще что-нибудь подобное делает, то вечером будет такое-е… До того, как Хнаг повзрослел настолько, чтобы ему можно было давать ремня, попадало Итачи, а потом, когда Итачи вышел из-под надзора родителей и зажил самостоятельной жизнью, козлом отпущения стал Хнаг.
В общем, день только начался, ну, восемь часов – это же еще утро, а настроение у Хнага уже хуже просто некуда, а еще сегодня Агнесса обязательно испортит день, а отец найдет уважительную причину для наказания. С такими пессимистическими мыслями Хнаг занимался животными. Он хотел поговорить хоть с лошадью, просто чтобы поговорить, чтобы не с самим собой, чтобы взглянуть на свои проблемы со стороны.
- Да, Вулкан, вот так получилось, – говорил он коню, расчесывая ему гриву. – А ты звезду, наверное, и не видел, но слышал наверняка. Вот Карли до сих пор успокоиться не может.
Вулкан сочувственно пофыркивал, словно всё понимая, а Хнаг тем временем продолжал:
- А я не сдамся, чтоб им всем пусто было, чтоб лопнули они все. Я даже рад, что у меня нет друзей, никто меня тогда предать не сможет. Я докажу всем, что черноглазие не клеймо.
Разговаривая, таким образом, с бессловесной тварью, покорной человеку, сбивчиво высказывая Вулкану свои мысли, Хнаг начал чувствовать себя лучше, в плане душевного состояния. «Если у меня будут свои дети, я с ними так обходиться не буду» – подумал Хнаг.
- Хнаг!!!
«Ну что ему еще нужно?!»
- Ты закончил?
- Почти, – обернувшись, проорал в ответ Хнаг.
В общем, Хнаг провел в конюшне все утро.

***

Зайдя в АБИ, Хнаг пошел в класс математики, которая была первым уроком. Два академических часа математики с Агнессой, это кошмар! Зато потом будет своеобразная «награда» – урок вампирского языка. Пока он раздумывал, к нему подошла разъяренная Кейса.
- Учия! – крикнула она. Хнаг думал, что сейчас она начнет бухтеть про звезду, но то, о чем Кейса заговорила дальше, привело его в неимоверное изумление. – Что ты хочешь от моей сестры?! Я тебя видела позавчера в парке!
- С какой сестрой, ты, чё, смеешься?! – поперхнулся Хнаг.
- Не строй из себя дурака! – окрысилась в ответ одноклассница. – А Теру Харона тебя разве незнакома?!
- Она твоя сестра?! – День преподносил Хнагу все большие и большие сюрпризы. Если он сумеет завоевать не то, что сердце, а хотя бы дружбу Теру, он должен будет и с ее придурочной сестрой общаться?!
- Представь себе! – всплеснула руками Кейса. – Так что ты хочешь от нее?!
- Я – ничего. Она – лучшая подруга МОЕЙ сестры, с которой я тогда встречался в парке, а Теру просто увидела нас и решила подойти.
- У тебя есть сестра? – изумилась Кейса, но тут же спохватилась:
- Не ври, Теру учится в закрытом пансионате, и их просто так по городу бродить не отпускают!
- Не веришь – спроси у нее, когда пойдешь ее навещать, а я перед тобой оправдываться не собираюсь! – Он развернулся и пошел дальше, оставив Кейсу беззвучно ловить ртом воздух. Вскоре она нагнала его и процедила:
- Ты за это еще ответишь!
- Ой, как мне страшно, – притворно заныл Хнаг. – Я так боюсь!
Кейса с ненавистью глянула на него и побежала вверх по лестнице. Хнаг глянул на часы, висящие в главном зале. Две минуты до начала урока! Надо поторопиться! И Хнаг прибавил шагу.
«Надо повторить правила!» – влетел в класс Хнаг. Истеричка, то есть, Агнесса, обещала спросить. Конечно, она опять влепит банан, но надо выучить, чтобы хотя бы перед классом не позориться.
Только он открыл книжку и пробежал глазами по тексту, как прозвенел звонок, и одновременно с ним в класс вошла Агнесса.
- Садитесь, садитесь, – не глядя на учеников, махнула рукой пожилая учительница. Она положила на стол стопку тетрадей и стала перед классом. – Начинаем урок. Учия, пересядь на первую парту, напротив меня.
Замечательно! Мало того, что Агнесса теперь его постоянно пилить будет, он теперь рядом с Кейсой сидеть будет.
- Извините, а куда мне тогда сесть? – возмутился Шикамару.
- На Хнагово место.
Шикамару шепнул Хнагу:
- Крепись, они обе невозможные.

***

Два урока прошли, как обычно. За правила Хнаг, разумеется, получил двояк. Под конец второго урока Агнесса по поводу скорого окончания третьей четверти стала объявлять, у кого какие оценки пока выходят. Наконец, очередь дошла до Хнага.
- Учия! – вскинула голову Агнесса. – У тебя опять выходит два! Если ты получишь двояк и в следующей четверти, ты останешься на второй год, если ты, конечно, не пересдашь, а ТЫ не пересдашь. Так что готовься стать второгодником!
Эта короткая тирада ошеломила весь класс. «Она не имеет никакого права!» – пронеслось у Хнага в голове.
- И я очень хочу увидеть твоего отца в школе, – встряла в его размышления учительница. – Я работаю в вашем классе почти год, а твоих родителей ни разу не видела. Вот, хочу познакомиться. А чтобы приглашение дошло, дай мне сюда твой дневник.
«А вот теперь конец» – подумал Хнаг. – «Из-за одного неуда за год я могу не перейти в следующий класс! НЕНАВИЖУ!» А вслух сухо спросил:
- Когда мой отец может к Вам подойти?
- Да хоть сегодня, я по вторникам в школе допоздна.
Остаток дня Хнаг провел, как в анабиозе. Он даже не заметил, как прошел его любимый предмет, язык вампиров. Он морально готовился к тому, что после разговора с Агнессой отец не оставит на спине своего сына, и не только на спине, ни одного живого места. Что за день сегодня такой?!

***

Когда уроки закончились, Хнаг вернулся домой. Отец уже был дома и, сидя на диване возле камина, читал газету.
- Здравствуйте, – Хнаг решил начать издалека. – Как у Вас день прошел?
- Ну, чего тебе? – не отрываясь от увлекательнейшего прочтения, отозвался отец. – Случилось что?
- Нет, – Хнаг прикусил губу. – Просто Вас в школу вызывают.
Отец отложил газету. Внешне он выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, но Хнаг слишком хорошо знал отца и понимал, что за этим скрывается. Ну почему у остальных родители, как родители, вызов в школу – ну, плохо, конечно, но не смертельно, и только у него, у Хнаг, отец из двойки делает какой-то смертный грех? Получил неуд – все, теперь враг народа.
- Так. Продолжай.
- Агнесса сегодня хочет поговорить с Вами о моей успеваемости, потому что с вероятностью девяносто девять целых девять десятых процента я могу остаться на второй год, – на одном дыхании выпалил Хнаг и зажмурился. Пару минут отец просто молчал.
- Хорошо, сейчас пойду. А ты занимайся, балбес, – отец отвесил ему подзатыльник и пошел переодеваться.
К Хнагу подошел Джай.
- Че, проблемы? – сверкнул он золотым зубом. Хнаг кивнул.
- У меня есть самое верное средство умаслить грымзу. Сколько ей лет?
- За шестьдесят, но она всеми силами пытается выглядеть моложе, – Хнаг с надеждой посмотрел на дядю. – А что?
- Отлично! – дядя подошел к шкафу и достал с верхней полки какую-то коробочку. Надо сказать, что из гномьего государства дядя привез много мелкой бытовой техники.
- Что это? – спросил Хнаг.
- Это? – Джай потряс коробочкой. – Это – утюжок для волос со встроенным феном! Глянь, – Джай вставил вилку в розетку. – Жужжит! – Маленький приборчик действительно довольно мило жужжал.
- Да! Это самая нужная вещь в нашем доме! – всплеснул руками Хнаг. Отец и дядя были лысыми, а Хнаг хоть и обладал густой шевелюрой, но…
- Да я когда уезжал, решил накупить техники, много набрал, вот – в подарок дали. Качественный! Да твоя Агнесса визжать от радости будет, когда увидит!
Хнаг улыбнулся.
- А что? Может сработать! Спасибо.
В комнату вошел отец. Он был одет в кожаный костюм с галстуком, в общем, при полном параде.
- Рерг, смотри, подаришь Агнессе, она растает! – обратился к нему Джай. И он объяснил отцу, что это, и рассказал, как это у него появилось.
- Спасибо, Джай, – тепло поблагодарил отец. – Ты настоящий брат!
- Да, мне ж не жалко! – отмахнулся Джай. – У меня же детей нет, ходить по учителям не для кого.
- Еще раз спасибо. А с тобой я потом поговорю, – отец повернулся к Хнагу. Хнаг опустил глаза. Он понимал, что это будет за разговор. – Закрой за мной.
- И, отец, – без всяких задних мыслей сказал Хнаг. – Ей за шестьдесят и… – Он не успел договорить, отец со всего размаху влепил ему пощечину, Хнаг ударился головой о вешалку.
- Ты как разговариваешь с отцом, щенок? – задыхаясь от возмущения, закричал Рерг. – Быстро, глянь, повзрослел.
- Вы не так поняли, – обиженно ответил Хнаг. – Я имел в виду, что она, как и все пожилые учительницы, вредная и ранимая.
Отец, кажется, на секунду смутился, но тут же встряхнулся и вышел.

***

Хнаг сидел на кухне и разговаривал с дядей. Когда он ударился бровью о вешалку, он разбил ее в кровь, и теперь там образовался гигантский синяк.
- Если он думает только о бабах, это не значит, что все тоже только о них и думают, – злобно шипел Хнаг. – Надо сначала думать, а потом бить!
- А твой отец с детства такой! – «утешил» его Джай. – Сначала делает, потом думает. Зачем ты ему это сказал?
- Ну, я как лучше хотел…
- Хотели как лучше, а получилось как всегда, – пожал плечами дядя. – Ну, ты не расстраивайся, в конце все будет хорошо.
- Жаль, что только в конце… Черт, ну что теперь с синяком делать? На спине не видно, а над бровью фиг скроешь!
- Да ну, брось, – усмехнулся Джай. – Совсем ничего незаметно. Покажи. Ой-ёй-ёй… Н-да…
Хнаг не сдержался и улыбнулся.
- Вот видишь, все не так плохо! – воскликнул Джай.
Хнаг кивнул и пошел в свою комнату. Мысленно он ругал себя за то, что ляпнул про Агнессу. После развода отец активно искал себе новую жену и, что скрывать, случалось, пытался флиртовать с молоденькой Хнаговой учительницей вампирского языка. Хнаг это прекрасно знал, и поэтому неудивительно, что отец так отреагировал, особенно, если учесть его вспыльчивый характер и привычку сначала делать, а потом думать. Кстати, Хнаг унаследовал эту привычку, иначе бы такой ляпсус не допустил. Но, что сделано, то сделано.
Хнаг взял книгу и, сев на кровать, начал читать. Книга была так себе, непонятно, почему ее автора считают гением. Хнаг собрался закрывать ее, как вдруг передумал.
» – Где он выучился такому? – спросил … у … .
- Не знаю. Черноглазые вообще народ очень странный, – ответил … . – Но это теперь очень опасный противник!»
Вообще Хнага тошнило от подобных диалогов, но то, что было написано ниже, очень его заинтересовало:
» – Смотрите! – В комнату вбежала … . – Смотрите! Эту книгу читал черноглазый. «Как проклинать глазами.» Здесь описан его приемчик!
- Покажи! – столпились вокруг … … и … .
- Вот! «Как проклинать глазами.» Раздел «Как черноглазые могут убивать». Именно так … убил …, …, и … !»
Хнаг захлопнул книгу. Неинтересно. Но эти фразы заставили его задуматься. Ведь у него есть эта книга! А, может, совпадение?
- Да где же она?! – ругался Хнаг, уже пытаясь отыскать брошюрку среди толстых томов. – Я ведь даже не удосужился просмотреть оглавление! А! Вот она!
Дрожащими руками Хнаг открыл оглавление. Он не мог отыскать этот раздел.
- Ну, конечно! Глупо было верить ЭТОЙ книге. – Вдруг он наткнулся на заглавие. – Что? ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Это был тот самый вышеупомянутый раздел. Крупными, черными буквами было написано:

КАК ЧЕРНОГЛАЗЫЕ МОГУТ УБИВАТЬ

От удивления Хнаг забыл о своих проблемах. Ему не хотелось открывать этот раздел. Не зря она, в смысле, книга, ему тогда не понравилась.
- Нет. Надо прочитать, – сказал он сам себе. – Вот, если приспичит, времени разучивать не будет.
Хнаг читал долго, вдумчиво, размышляя чуть ли не над каждым словом. Автор, чье имя осталось неизвестным, утверждал, что у всех людей в глубине глаз таится страшная, смертоносная сила, высвободить которую могут лишь черноглазые. Хнаг несколько раз внимательно перечитывал раздел. Он понял, что научиться этому в мирное время невозможно. Убивать людей из-за этого нельзя, в принципе, нельзя не только из-за этого, а животных – жалко. Да и не требуется сейчас это умение.
Хм, надо же какая эта книга, оказывается древняя! N написал свою книгу четыреста лет назад. С тех пор она переиздавалась множество раз. А эта книга? О! Букинист, продавший Хнагу ее, сильно продешевил. Можно сказать, он упустил шанс заработать состояние. Эта книга была издана за пятьдесят лет до того, как N родился. Хнаг про себя поклялся, что впредь всегда будет смотреть на год издания книг, когда будет что-либо покупать у букинистов.
Стоп! А может, тот «маньяк» вовсе не маньяк! Может, он узнал, что у них в доме хранится книга, за которую будут драться самые большие музеи мира? Хотя он был не похож на библиофила… А тогда его, наверное, кто-то нанял! Кто-то, кто обожает древние письменные исторические ценности, обладает хорошо поставленной на ногу, отслеживающей древние книги системой и гигантскими средствами, позволяющие покупать их и нанимать киллеров, чтобы, если что, выкрадывать их! А может, Хнаг себя, как обычно, накручивает.
Но, тем не менее, едва он осознал, ЧТО держит в руках, он старался лишний раз до книги не дотрагиваться. А если этот таинственный библиофил не успокоится? Нужно эту книгу продать, а еще лучше сдать в какой-нибудь музей, желательно в большой и с хорошей охраной. В комнату вошел отец с ремнем в руках. Хнаг хотел было к нему обратиться, но тут же прикусил язык, увидев его. Судя по всему, отец поговорил с Агнессой.
- Здравствуйте, – немного заискивающе поздоровался Хнаг. Отец ему ничего не ответил, взял Карли за шкирку и вышвырнул за дверь, потом запер дверь на щеколду. Хнаг пятился, стараясь ничем более не выдать своего страха. Все это происходило в полной тишине. Отец схватил его за волосы и чувствительно хлестнул по голой спине.

***

Хнаг лежал на кровати, уткнувшись носом в подушку. Спина горела, шевелиться не хотелось. Отец наговорил ему много неприятных вещей, местами разорвал Хнагу кожу и, довольный, вышел, заперев сына в комнате. Вот так всегда. Он – энергетический вампир, семейный деспот. Наговорит гадостей, изобьет, а на следующий день будет добрый, ласковый и веселый. Как же, ведь получил подпитку!
Потом Хнаг вспомнил выражение отцовских глаз. Где-то в самой глубине плескался безотчетный страх. Хнаг сам испытал такой, когда увидел вампиров. Существа, дикие существа, крылатые монстры, без капли сострадания, но очень похожие на людей. Но Хнаг не вампир, не чудовище, так откуда этот, скорее подсознательный, чем осознанный, страх? «Нет, я опять себя накручиваю» – подумал Хнаг. Мысли путались, и он не мог из них выбрать ту, которая грызла его больше всех. Разобраться в себе мешала острая боль кровоточащих рубцов. Почему отец так взъелся на него? ТАКОГО еще никогда не было. Возможно, сюда он еще приплюсовал то позднее возвращение домой.
Конечно, Хнага учили плевать на боль, но одно дело – сражаться за Родину, а совсем другое на протяжении всей жизни слышать от самых дорогих людей, что ты никчемный, бездарный, что хуже тебя, грубо говоря, только прыщ на причинном месте. Редкие похвалы лишь растравляли душу. Так что Хнага мучила скорее не физическая боль, а душевная. Он уже начал забываться, как вдруг…
- Ай! – Он дернулся.
- Тихо, я тебе сейчас йодом прижгу, – ответил появившийся из ниоткуда Джай. Хнаг не услышал, как вошел дядя. Он кивнул. Джай, обработав племяннику спину, присел на краешек кровати и, поглаживая его по голове, начал его утешать. Хнаг не слушал, что говорил дядя, но его речь действовала усыпляюще, и Хнаг вскоре сомкнул глаза.

***

Хнаг проснулся внезапно, без видимой причины, как от толчка. Стояла гробовая тишина. Он сел, потер лицо. В саду собаки общались между собой. Хнаг поморщился, среди их голосов было очень заметно отсутствие лая Варджака. У Хнага было плохое настроение. Спина все еще болела. «Надо отвлечься» – подумал он.
Выйдя в сад, он сел на крыльцо. Из лесу доносились визг и клекот. Грифон поймал свою добычу. Хнагу внезапно захотелось стать каким-нибудь диким животным, жить в лесу, там, где нет пророчеств, отбора по цвету, глаз, волос, кожи, где нет власти, где никто никому не нужен, и никто от этого не страдает. Конечно, Хнаг понимал, что жизнь животных очень трудна, но на первый взгляд…
Было очень тихо, только птицы начали переговариваться между собой, и лошади ржали в конюшне. Где-то шесть часов, скоро проснется отец, а Хнаг не хотел смотреть не то, что ему в глаза, а просто не хотел смотреть. Внутренне его все еще трясло от унижения. И, в то же время, ему было очень интересно, чем увенчался разговор с Агнессой.

***

- Знаешь, твоя математичка на самом деле очень милая женщина, – рассказывал отец.
- Отец, а Вы точно с Агнессой разговаривали? – улыбнулся Хнаг.
- Ой, остряк нашелся, – посмотрел на него поверх очков отец. – Точно с ней! Хотя милой она стала только после утюжка. Рассыпалась в улыбках и так далее.
Хнаг понял, что фанатикам и консерваторам доверять нельзя, призывают делать все, что делают они, а при малейшей опасности или скромном презенте сваливают в кусты и отказываются от своей точки зрения. Агнесса сдалась сразу.
- А не будешь учиться, – продолжил отец, – прибью! Я вообще не понимаю, почему в прошлом году у тебя были нормальные, а как пришла Агнесса, сразу успеваемость упала?
- Не знаю, – пряча улыбку, пожал плечами Хнаг. Он не собирался ему ничего объяснять. – Сегодня как раз математика, посмотрим, как утюжок сработал. А, отец, я вчера Вам не сказал… – Хнаг рассказал отцу про древность, хранящуюся у них в доме и про свои предположения насчет вора. Отец отреагировал так же, как и Хнаг.
- Это же надо срочно в музей или в библиотеку! – Отец засуетился, заметался по комнате. – Нельзя упускать шанс сделать наш род вновь одним из самых богатых!
- А он, что, когда-то был богатым? – удивленно переспросил Хнаг.
- Был! – насупился отец. – Ну, ладно.
Хнаг вздохнул. У отца случился приступ гордости за свой род. Он действительно был очень древним. А древние роды и династии на заре своей, как известно, вырождаются в хлам. Вот у Учия уже и черноглазые пошли… Ой! Хнаг одернул себя. Он не хлам. Нечего на себя наговаривать.
- Ты чего молчишь?
- А Вы что-то говорили? – вопросом на вопрос ответил Хнаг. Отец покрутил пальцем у виска:
- Ничего, бывает. Так, где книжка? – потирая руки, переспросил он.
Взяв книгу, Хнаг мрачно швырнул ее на стол. Отец слишком быстро присвоил ее себе.
- Мы как-то не нуждаемся сейчас, может, оставим про запас? – предложил Хнаг.
- Нет, надо, – отрезал отец. – Через пару месяцев это никому нужно не будет, и она сгодится лишь на растопку… Забудь, что я тебе сейчас сказал! – перебил он сам себя. Хнаг удивленно посмотрел на него. И кто из них со странностями? По ходу пьесы, все. Отец схватил книгу и помчался куда-то сдавать ее. Хнаг остался на кухне. Интересно, а когда отец заметит, что он в тапочках ушел? Деньги в этом мире – это все. Так было и будет всегда. А Хнаг задумался над отцовской фразой. Что он хотел этим сказать? Что может заставить обесцениться антиквариат? ТОЛЬКО ТО, ЧТО МОЖЕТ ОБЕСЦЕНИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ! Война. Хнаг даже знал с кем. С гномами. В последнее время их политика с людьми стала очень агрессивной, месяц назад они расторгли договор с людьми по обмену опыту, хотя заключался он на двадцать пять лет. А смерть звезды и отцовская фраза уверили Хнага в правильности своего предположения. Ведь отец крутится в политике и знает, что говорит.
- Доброе утро, – в который раз появился из ниоткуда Джай. – А где батя?
Хнаг не хотел ничего объяснять, он предпочитал молчать. Но не ответить было бы неприлично, особенно после того, что Джай сделал для него вчера ночью. Хнаг коротко рассказал о книжке, умолчав о том, как называлась эта книга.
- Ого, – удивился Джай и, хохотнув, продолжил:
- Надо бы проверить остальные, вдруг еще какую редкость найдем!
Хнаг улыбнулся, встал:
- Извините, опаздываю, – и опрометью выскочил из кухни. Ему не хотелось ничего обсуждать.

***

Наскоро покормив лошадей и собак, Хнаг отправился в родимую АБИ. Отдохнувший Вулкан легко несся, стуча копытами. Хнаг сам не понимал почему, но на душе было муторно. Сколько Хнаг помнил, такое настроение было у него чуть ли не каждый день. Поводов для житейской радости в его жизни мало, общение с Дерой и забавные выходки Карли, вот и все. Это не значит, будто Хнаг всегда ходил, словно зомби, ко всему равнодушный. Он часто испытывал ликование. Но, по большей части, это было ликование злорадное. Он давно заметил, что первоклашки боятся его, как огня, и не упускал случая кого-нибудь подколоть. Случалось, что они жаловались родителям, некоторые стычки превращались в настоящие военные действия с участием Рерга и директора АБИ. На самом деле неприязнь Агнессы заключалась не только в ее старой закалке. Года два назад Хнаг конфликтовал с ее внуком. Серьезно повздорили. В общем, Хнаг сломал ему руку. При этом на тот момент тому внуку было семнадцать лет. Но если бы он тогда знал, что бабушка обиженного будет вести у него математику, он бы и пальцем бы его не тронул. Но, что случилось, то случилось.
Зайдя в класс, Хнаг сел на свое новое место. Кейса не замедлила проехаться на его счет:
- Ой, а я смотрю, приглашение все-таки возымело действие?
- Кейса, – скалясь, бодрым голосом предложил ей Хнаг, – а хочешь такой же? Только под глазом. Согласна? – С Кейсы быстро сползла ее ехидная улыбочка.
- Только попробуй! – огрызнулась она, но уже без той уверенности в своей безнаказанности. Хнаг ухмыльнулся. Кейса не должна знать, что он не собирался приводить свою угрозу в действие. Прозвенел звонок, в класс зашла Агнесса. Что у нее было на голове! Девчонки ахнули.
- Как с ее жидкими волосами возможно такое соорудить? Даже у меня так не всегда получается! – повернулась к Хинате Кейса, к слову сказать, обладательница самых густых и крепких волос в школе. Хината пожала плечами. Ей было все равно.
- Садитесь! – Агнесса прямо излучала счастье и радость. – Начинаем наш урок!
Сегодня она ни на кого не наорала, не выставила за дверь, не отвела к директору, как делала обычно. Сегодня она была мягкая и пушистая. Под конец урока она обратилась к классу:
- Послезавтра вы заканчиваете четверть. Сейчас я объявлю вам оценки. – Наконец, она дошла до Хнага. – Три! Но ты можешь и лучше! В следующей четверти постарайся, может быть, четверочка выйдет, – она улыбалась, а Хнаг ничего, кроме омерзения, не почувствовал. «О, Звездное Воинство! До чего мы продажны!» – пронеслось у него в голове. Агнесса объявляла оценки дальше, кого-то хвалила, кого-то едко комментировала, но все это выглядело ненатурально, наиграно, казалось, что она от каждого ждала подобный подарок. Хнаг подумал, что больше не сможет заниматься математикой без отвращения.
Начался уже третий урок, Дина рассказывала о вторжении гоблинов в людскую землю в … году, как в класс вошел отец.
- Извините, можно Хнага забрать? – спросил он.
- Ой, ну, конечно, можно, – поправив прическу, кокетливо улыбнулась историчка. Хнаг вспомнил, что отец и за ней пытался ухаживать.
Выйдя за дверь, отец наклонился к Хнагу и начал сбивчиво объяснять:
- Значит так, случился форс-мажор, надо забрать Деру из пансионата, я еду к Гаре, вот записка, дашь Дериной наставнице, пансионат находится…
- Я знаю, где он находится, – перебил отца Хнаг. – Я так понимаю, мне надо заехать за Дериссой? – Отец выглядел очень встревоженным и обеспокоенным, непонятно с чего он решил вдруг увидеться с Гарой.
- Правильно понимаешь, – отец пристально посмотрел на Хнага. – Быстро иди, дело не терпит отлагательств, с Диной я уже договорился! – Он с силой втолкнул Хнага в класс.

***

Хнаг нещадно стегал Вулкана, подгоняя его. Конь покрылся мылом, но бежал. Наконец, впереди замаячило здание среднего специального заведения, в котором обучалась Дера. Оставив Вулкана во дворе, Хнаг вошел в пансионат. За Вулкана он не волновался, его конь в таком состоянии никуда не убежит, а если его кто попробует увести, то этому кому-то не поздоровится. Вулкан – конь самостоятельный.
- Черт, где ее класс находится? – ругался про себя Хнаг. Ему было не по себе. Он вспомнил перекошенное лицо отца и понял, что случилось что-то очень нехорошее. Он метался по этажам, пытаясь отыскать нужную комнату. Наконец, он увидел знакомую в лицо молодую женщину с седой прядкой. Он даже вспомнил, что ее зовут Эра. Она вызвала кого-то к доске, и вышла Теру. Это точно нужный класс.
- Извините, можно Деру забрать? – У Хнага возникло ощущение, что эту фразу он где-то недавно слышал. И тут же добавил:
- Вот записка.
- Хм, – вздохнула Эра, внимательно изучив бумажку. Казалось, что еще немного, и она ее попробует на вкус. – Хорошо. Надолго?
- А я откуда знаю? В смысле, а здесь про это ничего не написано? – спросил Хнаг, дивясь тому, как быстро отпустила Эра его сестру. Что в этой записульке такого?
- Нет.
- Тогда я не знаю…
- А тогда я не могу ее отпустить. Ладно, – Эра сочувственно посмотрела на Деру, выглядевшую не лучшим образом. – Я отпускаю тебя на две недели. Вернешься раньше – милости просим.
- Спасибо! – в один голос воскликнули Хнаг и Дерисса.

***

- Что случилось? – спросила Дера, когда они вышли на улицу.
- Я сам не знаю, – ответил Хнаг и рассказал, куда отправился отец. – Домой!
Дера сидела сзади и обхватила Хнага так, что он чуть не задохнулся. Дорога домой показалась Хнагу бесконечно длинной, хотя Дерин пансионат был гораздо ближе к дому, чем АБИ, а он подгонял Вулкана так, что Дерисса просила его быть помягче с лошадью. Наконец, они приехали домой. Точнее, Хнаг приехал к себе домой, а Дера домой к Хнагу. Итачи и Джай уже сидели на кухне и о чем-то обеспокоенно разговаривали.
- Что случилось? – прямо в лоб спросила Дера, не поздоровавшись.
Итачи подошел к ней и обнял за плечи.
- Мама умерла.
Дера на глазах посерела и со стоном опустилась на стул, благо, что он стоял рядом. Она зарыдала горько, безутешно. Хнаг тоже был ошеломлен. Он вдруг почувствовал, что со смертью матери из его жизни ушло что-то очень близкое, дорогое, знакомое, то, что он никогда не замечал, не ценил и не берег, но оно было необходимо ему, как воздух. Его сердце сжалось от жалости к сестре. Хнаг подошел к ней, Дера уткнулась в его живот и продолжала плакать.
- Она перед смертью Рерга хотела видеть, – шепотом сказал Джай Хнагу. – Вот он к ней и поехал.
Итачи налил ледяной воды и протянул Дере. Она, ударяясь зубами о стакан, выпила.
- Как такое могло произойти? – заикаясь и всхлипывая, спросила Дера.
- Ее Эдуард заколол, – ответил Джай. Дера уронила голову на стол и зарыдала еще сильнее. У Хнага тоже дрожал подбородок, но он старался сдержаться.
- Ее надо отвлечь, – тихо произнес Джай.
- Дерочка, – ласково поглаживая сестру по голове, обратился к ней Хнаг. – Пойдем. – Поддерживая ее за руку, он повел ее к себе в комнату. Он надеялся, что беременная Карли хоть немного ее отвлечет.
- Ой, кошка, – улыбнулась сквозь слезы Дера, войдя в комнату. – Белая! И скоро станет мамой. А если, – Тут ее голос надломился. – А если она умрет, ее котята останутся сиротами. – И она опять забилась в истерике.
- Ну, как? – заглянул в комнату Итачи.
- Никак, – покачал головой Хнаг. – Дерочка, ну с чего ты взяла, что Карли умирать собирается?
- Мама тоже не собиралась… – сдавленно прохрипела Дера.
- Сейчас я приду, – У Хнага появилась идея. – Сядь на кровать, отдохни. – Он бросился на кухню, достал снотворное, развел его в чашке и дал Дере. – Вот, выпей и сразу почувствуешь себя лучше. – Дера послушно взяла стакан и поднесла ко рту. Выпив, она минут пять просто сидела, потом со стоном упала на кровать и заснула.
- Правильно, – задумчиво протянул Итачи. – Отдохнет, успокоится.
Хнаг взял одеяло и накрыл им Дериссу. На ее щеке блестела слеза, Хнаг аккуратно ее вытер.
- Как так получилось? – спросил Хнаг у Итачи. Брат покачал головой и ответил:
- Эдуард приревновал ее. Мне кажется, что он не совсем нормальный.
- И что с ним теперь будет?
- На два года посадят, а может, и просто условный дадут.
Итачи горестно покачал головой и, обхватив Хнага за плечи, направился, таща за собой брата, на кухню. Братья и Джай сели за стол и молча смотрели друг на друга. Хнагу почему-то казалось, что это чья-то глупая шутка, что сейчас окажется, что Гара жива-здорова, что это все неправда. В глубине души теплилась безумная надежда. Хнаг вдруг понял, что он обманывал сам себя, когда думал, что ненавидит эту женщину. К сожалению, часто бывает, когда люди оценивают по достоинству собрата только после его смерти. А еще все думают, что смерть может случиться с кем-нибудь, но только не с ними и не с его знакомыми и близкими. Вот, например, если бы лет тридцать назад Рергу и Джаю сказали, что их родители вскоре умрут, они бы ни за что не поверили. Да что там отец и дядя! Если бы Хнагу вчера сказали, что сегодня Гары не станет, он бы принял этого человека за сумасшедшего! А ведь именно из-за этого заблуждения людям вдвойне тяжелее перенести чью-либо смерть.
Трое сидели вокруг стола, обхватив голову руками, в полном молчании.

***

Лизавета не находила себе места. Она вот уже пятнадцать лет хотела, чтобы правда выплыла наружу, добивалась этого. И Звездное Воинство пошло ей навстречу и позволило придти к Хнагу после смерти Гары, но только после того, как Хнаг сам узнает об этом, даже неважно как. Гара только что умерла, ее дух еще не до конца пришел в себя, и Лизавета поняла, что близится тот час, к которому она стремилась. И с ужасом поняла, что ничего, кроме липкого страха, не испытывает. Что будет, когда Хнаг узнает? Зачем нужна эта правда, про которую забыли все, кроме Лизаветы? Тогда это происшествие не получило огласки потому, что Лизавета была безродной девчонкой из сиротского дома. А если бы она жила в семье, такого бы вообще не случилось бы.
Все эти годы после смерти Лизавета была обижена на тех, кто убил ее. Врачей она не винила, они сделали все, что смогли. Она в своей смерти винила Рерга и себя. И то, Рерга Лизавета простила. Если бы она тогда от него не убежала, может быть, была бы жива. Она с благоговейной дрожью вспомнила мгновения своей смерти. Она помнила все, каждую подробность, словно это произошло секунды назад. Боль, проникающая во все клеточки тела, бесконечные потуги освободиться от тяжкого бремени, а потом невероятное облегчение и… Очнулась она здесь. Человек, Кентаврица, Гоблин, Гном и Вампир сочувственно смотрели на нее. Потом Кентаврица приложила свою ладонь к щеке Лизаветы и избавила ее от трех тяжких необходимостей: необходимости есть, пить и спать. Потом Вампир приложил свою ладонь к ее плечу, и Лизавета почувствовала, как кровь остывает в жилах. С тех пор она не ощущала боли. Лизавета стала духом, эфирным существом, умеющим проникать в сны еще живых существ. Но самое главное, она узнала, кто есть она на самом деле. То есть, правильнее сказать, была, потому что сейчас это уже не имеет никакого значения. Лизавета была вампиршей. Вампиршей неполноценной. В вампирских генах иногда случается отклонение. Дети рождаются без крыльев, клыков, когтей, без шерсти на ногах. Рождаются люди. И Лизавета одна из таких. Ее мамаша не захотела возиться с мутанткой и сдала в сиротский дом. Сиротский дом для людей. Лизавета с ужасом вспомнила те жестокости, которые творились в детдоме. Побои, унижения, голод. Она сбежала оттуда…
- Сидишь? – за спиной раздался голос Вампира. Лизавета вздрогнула и обернулась.
- Да, а что?
- Ничего. Я просто подумал, что тебе сейчас очень тяжело.
- Ой, как Вы догадались? – язвительным тоном процедила Лизавета.
- После смерти ты очень изменилась, – сощурился Вампир, не обращая внимания на ее грубость. – Не узнать.
- Все-таки если бы я жила, мне был бы тридцать один год. Возраст сказывается.
- Нет, – бросил Вампир. – Возраст не имеет никакого значения. Это уже не количество лет, а мудрость звезд.
Последние слова напомнили Лизавете о недавно ушедшей прорицательнице.
- Знаете, я не верю, чтобы она ушла навсегда и бесследно. Она накопила такие знания, которые просто не могут пропасть!
Вампир быстро понял, о ком она говорит.
- Никто не знает наверное, но мне кажется, что скоро родится девочка, тоже обладающая даром прорицания.
- Хм, понятно.
- Гара очнулась, можешь пойти, поговорить с ней.
- Делать мне больше нечего, кроме как разговаривать с подлой и лживой бабенкой! – задыхаясь от злобы, внезапно вскричала Лизавета. – Если надо, сами разговаривайте! – Она вскочила и выбежала из комнаты.

Глава шестая.
Желание Лизаветы исполняется.

Прошло несколько дней после похорон Гары. Хнаг помнил странное выражение лица покойницы. Если лица умерших когда-либо что-нибудь и выражают, это обычно раскаяние, страх, а, может, спокойствие. А на ее лице играла облегченная улыбка, которую так и не удалось свести, словно мать была рада смерти. Как проходили сами похороны, Хнаг помнил смутно. Кто-то что-то кому-то говорил, экс-теща отца устроила скандал, обвинив Рерга в смерти дочери. Ужасней всего были рыдания Деры и Волоса, маленького сына Итачи и Лоры.
Отец был вне себя от горя. Он рвал на себе волосы, по ночам стонал, как от боли, так, что у Хнага кровь стыла в жилах. Аура вины и раскаяния, исходившая от родителя многие годы, стала совсем невыносимой для Хнага, тонко улавливающего психологическое состояние человека. Отец ходил на работу, ел, пил чисто по привычке, стал рассеянным, невнимательным и раздражительным. Даже на Дере смерть Гары не отразилась так резко, и Хнаг подозревал, что отец оплакивал еще кого-то.
Сам черноглазый тоже очень изменился, он еще более замкнулся в себе, предпочитая отмалчиваться или, в самом крайнем случае, когда разговор неизбежен, отвечать коротко и отрывисто. Хнаг мог за весь день не проронить ни слова, если никто к нему не обратится, впрочем, так было всегда. Ему было достаточно безмолвной поддержки Карли. Был период, когда отец и мать пытались растормошить его, чем нанесли Хнаговой душе непоправимый урон, еще дальше отбросив его в мучительную тьму тревоги и недоверия к окружающему миру.
В тот день Хнаг сидел за столом, его глаза были подернуты пеленой задумчивости, он ушел в себя и ничего не слышал. Он был один и мог спокойно посидеть в тишине. Дера вернулась в пансионат, отец сказал, что каникулы она будет проводить здесь. Хнаг должен будет уступить ей свою комнату, а жить будет в одной комнате с отцом. Нельзя сказать, что он не был рад Дериссе, но перспектива жить под пристальным надзором отца его не вдохновляла. Стояла тишина, в последнее время редкая гостья их дома. Слышны были лишь похрапывания отца. Хнаг понял, что всю жизнь был зависим от этого человека, и не только в материальном плане. Отец желает знать о Хнаге все, опекать его, но Хнаг в опеке никогда не нуждался, стоически перенося все удары судьбы. Хнагу опять захотелось хотя бы на день, но все же стать каким-нибудь диким животным, оказаться вдалеке от шумного, оживленного города, бродить по свету в поисках пропитания. Умом Хнаг понимал, что мечтать об этом ненормально, но ничего с собой не мог поделать. Эта мысль потихоньку превратилась в идею-фикс, Хнаг старался бывать в лесу как можно чаще, без таких прогулок он будто задыхался. Несколько угасшее чувство к Теру вспыхнуло с новой силой, когда, провожая Деру обратно, он увидел ее. Он постоянно думал о ней, молча тая в себе запретное чувство. Ему не с кем было обсудить свою оплошность, свою ошибку. Хнага мучили подозрения, страх за будущее, стыд, раскаяние и бесконечная любовь, близкая к ненависти. Его мысли переключились на воспоминания о Гаре. Он испытывал к ней странное, смешанное чувство. Прежде всего, это, конечно, неосознаваемая никем благодарность женщине, воспроизведшей его на свет, горе, горечь и, самое главное, легкое недоумение, почему все так вышло. Целители утверждают, что все, что происходит с живыми, решают Воины Звезд. Хнаг понял, что это не так. Они и только они устраивают себе судьбу, а Звездное Воинство только вставляет им палки в колеса. Ведь НИКТО не заставлял Гару изменять Рергу, НИКТО не требовал от Эдуарда ее убийства, НИКТО не принуждал Рерга всю жизнь жить прошлым. Это был их выбор, к которому они склонились самостоятельно, без чьего-либо принуждения. «Нет, мы независимы от воли Звездного Воинства. Не Ему раскладывать нашу жизнь по полочкам. Когда мы покупаем какую-то вещь, мы не думаем, что это было предрешено. Нет, подобные решения мы принимаем сами, иногда даже спонтанно» – рассуждал Хнаг подобным образом и дальше.
- Ты почему к экзаменам не готовишься?! – негодующе вскричал отец, зайдя к нему в комнату. – У тебя завтра проверка, а ты ничего не помнишь, ты сам мне об этом говорил!! – Он все кричал и кричал, а Хнаг испуганно смотрел на отца, не понимая, чем вызвал эту вспышку гнева.
- Значит так! – орал отец. – Я понимаю, что заставить тебя заниматься можно только одним способом.
«Надеюсь, он не собирается меня бить» – подумал Хнаг. К счастью, его опасения пока не подтвердились. Отец просто сел рядом с ним и начал наблюдать, как Хнаг готовится. Хнагу это было очень неприятно и неудобно, но отлынивать было уже невозможно. Ему показался странным отцовский нездоровый интерес к его учебе. Хнага тяготило его присутствие, и оно мешало ему сосредоточиться. «Почему отец мне не доверяет?» – стучала назойливая мысль. – «Почему?» Отец заметно злился, так как в последние дни распалялся очень быстро и по любому поводу. Атмосфера незримо накалялась, родитель ругался, замахивался на сына. «Зачем он это делает?» – с отчаянием подумал Хнаг. – «Я больше не могу!» Сам того не заметив, он крикнул последнюю мысль в голос.
- Значит, ты больше не можешь? – едко заметил Рерг. – Отлично!
Хнаг с неслышным стоном обхватил голову руками и закачался на стуле. Отец не хочет понять, увидеть, что Хнаг личность, а не просто ее оболочка! Его внутреннее напряжение все росло и росло, и горечь искала того, на кого она могла выплеснуться.
- Да! Я больше не могу!.. – взвился Хнаг и не закончил свою фразу. Отец поменялся на глазах, стал бешеным, как зверь, и ударил Хнага. Подростка обуял страх, он не мог отбиваться потому, что это его отец, и он может делать с Хнагом все, что ему вздумается, как искренне полагал сам Хнаг. Он только пятился, пытаясь закрыть голову и лицо, но и это плохо у него получилось. Отец наносил удары не глядя, бил по лицу, в грудь, в живот… Все это казалось Хнагу бесконечным кошмаром, который никогда не закончится. «Как хорошо, что в этом году мне исполняется шестнадцать лет, через два года я сбегу от него». Бедный Хнаг! Он не знал, что его надеждам никогда не суждено сбыться. Через два года его будет волновать совсем другое… Но сейчас он с трудом уворачивался от отцовских ударов…

***

Он забился в угол и закрыл лицо руками. Отец, закончив свое черное дело, вышел, даже не удосужившись запереть дверь, как он делал обычно, а Хнаг со стоном сполз на пол и замер. Болело все тело, он не понимал, почему отец избил его, ведь Хнаг ничего не сделал. С трудом он поднялся на ноги и, сев за стол, продолжил учить. Странное дело, после взбучки знания влетали ему в голову без труда, он не тратил много времени на заучивание. Похоже, он просто решил все выучить назло отцу, который сказал… Много чего отец говорил, и, если ко всему прислушиваться, можно сойти с ума. Хнагу хотелось плакать, рвать зубами бумагу, выть, но он себе этого не позволял. Внезапно к болям добавилось новая. Острая боль в желудке. Хнаг охнул и стиснул зубы, держась за больное место. Эта боль была не от побоев, нет. Это было нечто другое, болело внутри.
День получился смазанным, так как это произошло ранним утром. Хнаг избегал и отца, и дядю, пока они не ушли, его душа была в смятении, сердцебиение участилось, на лбу выступала время от времени испарина. Он еще и еще раз переживал это, и ужас поднимался от самых пяток к голове. Хнаг искусал пальцы и губы в кровь. Об экзамене он и думать забыл, не это его сейчас волновало. А Карли, как назло, решила окотиться именно сейчас. Она душераздирающе мяукала, суча лапами, напрягаясь, пытаясь родить. Сам постанывая от боли, Хнаг возился с ней, поглаживая по бокам, помогая так котятам выбраться наружу.
Через полчаса все, наконец-то, закончилось. Карли довольная, но усталая лежала в окружении пяти разношерстных котят, слабо попискивающих у нее под животом. Хнаг так устал, будто это он родил их, а не Карли. А тем временем уже вернулись со службы отец и дядя. Хнаг не выходил из своей комнаты весь оставшийся день.

***

Едва проснувшись рано утром, Хнаг сразу почувствовал, что лицо и грудь у него отекли. Поглядев на себя в зеркало, он увидел, что одна половина, так сказать, лица, та которую бил отец, стала буквально синей. Ясно были видны отпечатки костяшек пальцев, Хнага передернуло. Лицо опухшее, как у алкоголика.
Сквозь парадную белую рубашку четко просвечивали фиолетовые синяки и кровоподтеки, следы отцовских побоев. Никогда Хнаг еще не чувствовал себя так глупо. Но белая рубашка и черные брюки – это все, что решил соблюсти Хнаг. Никаких цветов учителям, ни-че-го. Ну, еще решил приехать не на Вулкане, а на Джуди. Учителя терпеть не могли Вулкана, его норов, много чего им не нравилось в Хнаговом коне, но больше всего его расцветка. Они считали, что «скромный юноша из интеллигентной семьи должен быть скромным и незаметным». Скромный юноша из интиллегентной семьи, может быть, и должен, но Хнаг таковым не являлся! Поэтому спокойно плевал на мнение учителей и разъезжал на Вулкане. Но перед экзаменами он всегда притихал и иногда следовал некоторым установленным порядкам проведения экзаменов. Надо начать с того, что он вообще на них приходил. Одевался согласно «деловому стилю, который поддерживает трудовую дисциплину». То есть, белый верх и черный низ. И, наконец, оставлял Вулкана в конюшне и являлся в АБИ на другом «виде транспорта», то есть, на Джуди.

***

- О, Учия! – сразу обратилась к нему Кейса. – А ты на алкаша похож! – Она скалилась в своей гадкой ехидной улыбочке. Хнагу стоило огромных трудов не наброситься на нее, не соскрести с ее лица ухмылку, а состроить такую же и, глядя прямо ей в глаза, небрежно, как бы между делом, бросить:
- Знаю! А ты – на путану! – Класс притих, очевидно, назревал скандал, и всем хотелось послушать. А Кейса в своей блестящей черной мини-юбке, кремовой блузке с декольте до пупка, в туфлях на высоченных каблуках, да еще с небрежно заколотыми белокурыми волосами и ярко-красной помадой действительно смахивала на девушку очень легкого поведения.
- Ты!!! Да как ты смеешь! – пронзительно закричала Кейса. Она тряслась от злобы и возмущения, а Хнаг был, наоборот, абсолютно спокоен и даже получал удовольствие от скандала. Нет, уж он-то не позволит гневу взять верх над разумом! – Черноглазый!
- И это я знаю, Кейса, не только ты в зеркало смотреться умеешь! – отразил и это нападение Хнаг. – Кейса, ты меня достала, отвянь!
В класс вошел Дуглас, учитель родного языка, собственно, по которому и проходил экзамен. Конфликт сам собой потух.
- Садитесь, начинаем. О, Звездное Воинство, Учия, что с Вами? – изумился молодой преподаватель.
В ответ Хнаг пробурчал что-то невразумительное.
Экзамен проходил в полной тишине, неслышно было ни единого вздоха или шороха. Кейса, сидевшая рядом с Хнагом, взволнованно кусала губы, а Хнаг опять-таки был абсолютно спокоен. Вдруг опять его пронзила острая боль в области желудка. Он сжал кулак, ручка, которой он писал, треснула и протекла. «Что со мной творится?» А чернила растекались по его работе, медленно поглощая букву за буквой, слово за словом, предложение за предложением.
- Вот Вам еще один текст, – спокойно сказал Дуглас, когда Хнаг закончил вытирать стол. – И, пожалуйста, будьте аккуратнее!
Кейса насмешливо посмотрела на него, Хнаг ответил ей тем же. Она повела плечами и хмыкнула.
- Еще один шорох, первая парта, и я снижу вам оценку на балл! – постучал указкой по учительскому столу Дуглас. Кейса и Хнаг опять переглянулись, но на этот раз у обоих в глазах плясали веселые искорки.

***

,!)JПрошли апрель и май, пролетевшие быстро и бестолково, потому что обучение закончилось еще в марте, ничего нового не проходили, лишь повторяли. Подошел к концу учебный год, наконец закончился и он. Ричард объявил, что теперь каждый день они будут собираться на той самой полянке, на которой проходило памятное зимнее собрание (описанное в первой главе, которое с оврагом и веревкой,
- Чтобы вы ничего не подзабыли, не потеряли форму и навыки, – по привычке потирая руки, сбивчиво объяснял Лысина, как прозвали его Хнаговы одноклассники. Они смеялись над ним, а Хнагу было очень жаль Ричарда. Одинокий, без жены и детей, уже немолодой. Конечно, пятьдесят четыре года, как и Рергу, только недавно стукнуло, но это уже не юность, организм устает жить, и органы не хотят нормально работать. Ричард находил свой источник сил в преподавании, отдавая всего себя совершенно чужим детям, которые втихаря насмехались над ним. – Не забывайте, следующий класс – выпускной, и в конце я передам полуобученных разгильдяев в руки настоящего воина и наставника!
Хнаг улыбнулся про себя, Ричард всегда очень метко подбирал слова, за это его и ненавидели.
Наконец, выдали перечень отметок и отпустили. По дороге Хнаг опустил ее в мусорник. Он не был тщеславным или бережливым. Эти качества заставляют человека хранить всякий хлам в качестве памяти о прошлых победах и достижениях. Хнаг же предпочитал быстро избавляться от ненужных воспоминаний, не желая стать похожим на отца, который жил прошлым. Хнаг на собственной шкуре испытал, что значит постоянно жить рядом с человеком, который трясется над чашей ушедших дней, боясь выплеснуть хотя бы один. Это пытка, превращающаяся в ад. Нет, он не хотел быть таким. Так же, как и не хотел быть сентиментальным.

***

Только наступила середина июня, а у Хнага каждый день с утра только одно в голове бьется: «Жарко, жарко, больше не могу-у-у!» Лето выдалось очень жаркое, те немногочисленные растения, росшие в саду Учия, наклонились и завяли. Хнаг подозревал, что их надо было поливать, но не делал этого. У Деры занятия в пансионате еще не закончились, и Хнаг тихо этому радовался. Дера – настоящая девушка, она, когда переедет, привезет много милых сердцу маленьких, но от этого почему-то далеко не легких, безделушек. Хнаг сам не понял, как и когда это произошло, но обязанность встречать и провожать Дериссу в пансионат легла на его плечи. Но это его не тяготило, ведь таким образом они оба хотели восполнить тот недостаток общения друг с другом, который испытывали за пять лет разлуки.
Котята потихонечку подрастали, и Хнаг опомниться не успел, как эти маленькие бестия бегали и прыгали по всему дому, постоянно путаясь под ногами. Хнаг вспомнил, как долго уговаривал отца, нет, не уговаривал, а умолял его оставить этих котят в живых, пообещав потом их кому-нибудь пристроить. Но животинкам исполнялось два месяца, уже можно отдавать, и отец уже начал напоминать Хнагу об этом. А он, как назло, совершенно не представлял, кому!
- А ну-ка, мала`я, иди сюда, нечего по полкам лазить! – посмеиваясь, достал рыжую вертлявую малявку с полки Хнаг. – У, пушистенькая! – Карли неодобрительно посмотрела на хозяина, словно говоря: «Хозяин, хоть я и тебе принадлежу, но котята мои, не зазнавайся!» Хнаг засмеялся и вернул Юку маме. Карли свирепо начала вылизывать ее, искоса поглядывая на Хнага. Он оглянулся в поисках остальных. А этот как туда залез?!?!?!?? Ну как это маленькое существо умудрилось залезть на подоконник?! С каждым днем они все шустрее и шустрее, и все труднее становится уследить за ними. А отец этим очень недоволен, и вообще он постоянно сердился на Хнага и часто теперь бил его, как тогда, два месяца назад. Хнаг не знал, чем это можно объяснить. Побои наносили урон не только телу, но и самолюбию Хнага, гордости, в конечном счете, душе. Он замкнулся в себе, общаясь только домашними животными.
Хнаг потянулся и полез в большой отцовский шкаф за книгой. Она стояла на верхней полке. Чертыхаясь про себя, Хнаг шатался на стремянке. Вдруг на глаза ему попалась странная скляночка с жидкостью голубоватого цвета. Обычно не любопытный, вспомнить хотя бы то, что когда отец передал ему записку, адресованную Эре, а он в нее даже не заглянул, на этот раз Хнаг не смог сдержаться и, откупорив ее, посмотрел туда. В нос ударил сладковато-приторный запах, сознание поплыло, и Хнаг куда-то провалился. И тут же очутился в… своем прежнем доме! «Как это возможно?» В дверь позвонили, из коридора выплыла еще молодая Гара… «Это же воспоминания!» – осенило Хнага. В дверь вошла молодая холеная женщина, по-видимому, ее старая подруга.
- Мари, как я рада твоему приходу! – воскликнула Гара, пройдя сквозь Хнага.
- Да, ты знаешь, я тоже рада, что пришла, – томным, капризным голосом протянула Мари.
- Проходи, – захлопотала вокруг гостьи Гара. – Раздевайся, разувайся. Пойдем на кухне чайку попьем! – И они пошли внутрь. Хнаг устремился за ними, совершенно не скрываясь.
- А где Итачи? – вопросила Мари.
- А, гуляет! – отмахнулась Гара.
- Это хорошо, – думая о чем-то своем, кивнула Мари. Она прямо-таки лучилась счастьем. – А твой Рерг тебе изменяет! – Мари тряхнула своей укладкой.
- Как? – усмехнулась мать. – Нет, в Рерге я уверена!
- И очень зря, – отчеканила Мари.
- Надеюсь, не с тобой? – Мать выглядела озабоченной.
- Нет, конечно, – захохотала Мари. – Зачем он мне нужен? С какой-то малолеткой. Я ее видела с ним.
Гара прижала ладони ко рту и сдавленно охнула.
Опять все закружилось, и Хнагу открылось новое Гарино воспоминание. Он уже понял, что это – разгадка, почему отец живет прошлым.
Гара шла по оживленному городу пешком, одевшись в невообразимый балахон и надвинув вытянутую шапку на глаза. Хнаг невольно отметил про себя: как она была красива в молодости! Даже в этом безумном наряде, совершенно не соответствующем ее возрасту, она неотразима. Гара направлялась к центральному зданию, Хнаг шел за ней. Внутренне он еще ждал нападения, хотя и осознавал, что здесь его самого еще не существует. Гара зашла в ресторан. Хнаг вспомнил, что теперь в этом здании обустроен парфюмерный магазин. Сначала Гару пускать не хотели. В ярости она скинула шапку, и на плечи упала копна тщательно завитых локонов. Удивленный секьюрити вежливо кивнул и пропустил ее. Бочком, словно скрываясь от кого-то, Гара прошла в туалет. Хнаг, хоть и мог незамеченным пройти за ней, делать этого не стал. Через несколько минут она появилась в совершенно другом наряде. Обтягивающее вызывающее ярко-красное платье, едва прикрывающее то, что призывают скрывать целомудрие, вежливость и правила интимной гигиены, и черные лаковые туфли на невысоком остром каблуке изменили ее до неузнаваемости. Уверенно поправив сбившиеся прядки, она направилась к дальнему столику. Приглядевшись, Хнаг увидел за ним отца и… Лизавету?! Это точно она, только не такая худая, как в том вещем, как был уже уверен Хнаг, сне. Он подбежал ближе, чтобы не пропустить ни одного слова.
- Да, Рерг, – хмыкнула Гара. – Пятнадцать лет назад ты был куда разборчивее! – Хнагу почудилось что-то знакомое в съежившейся фигурке Лизаветы. Черные прямые волосы, упрямо сжатый рот, что-то знакомое сквозило в каждом ее даже незначительном движении.
- Мне лучше уйти, – подала она голос. Черт подери, и голос смутно знакомый! Что за фигня! Оп, а ей же не больше пятнадцати!
- Нет, Лизавета, останься, это Гаре лучше уйти, – остановил ее Рерг.
- Что? – взвилась Гара. – Мне, твоей законной жене, и вдруг лучше уйти? Хорошо, сейчас я уйду, но знай, придет время, и я тебе тоже изменю!
И опять наступила темнота, тут же рассеявшаяся.
- Ох, Мари, Мари, – обхватив голову руками, качалась на стуле Гара. – Я беременна от Рерга. Как я ждала и радовалась Итачи, а этого ребенка я совершенно не желаю!! Что же мне делать? Не надо, не отвечай, я не жду ответа!
- Я не знаю, что делать, – мирно попивая кофе, отозвалась Мари. – Сколько он уже с ней?
- Полтора года, – зло процедила Гара. – Он ей подарочки таскает, а про меня забыл!
- Так разведись с ним! – воскликнула Мари.
- Мне идти некуда, – горестно прошептала Гара. – Нет, нельзя было садиться мужу на плечи, конечно, я веду хозяйство, но…
- Плохо.
Опять, опять тьма. На этот раз Гара, находившаяся уже на приличном сроке, гневно что-то кричала в телефонную трубку:
- Нет, я все равно не понимаю, почему Рерга отправляют на два месяца в командировку!.. – Ей что-то ответили, на что она весьма бурно отреагировала:
- Вы не имеете права, мне через несколько недель уже рожать, почему нельзя отправить кого-нибудь другого?! – Телефонный ответ и снова Гара язвительным тоном:
- Спасибо, что не отправили его на полгода и не уволили его.
Бросив трубку, она разразилась бурными слезами. И снова следующее воспоминание.
Уже роддом. Утро в двухместной палате. Гара поглаживает свой живот и сонно щурится. Отворяется дверь, и входит врач, держа под руку… Лизавету. Она была примерно на таком же сроке, что и Гара. Она робко жалась к врачу и совсем растерялась, увидев Гару. Врач что-то сказал Лизавете, Хнаг ясно видел, как шевелятся его губы, но звук словно выключили, видимо, Гара не обратила внимания на его слова. Лизавета села на свободную кровать.
Опять то же самое. На этот раз Лизавета уже устроилась в палате и робко смотрела на Гару.
- Это ребенок моего мужа? – холодно спросила Гара. Лизавета молча кивнула. – Кто ты? Расскажи о себе!
И Лизавета принялась рассказывать. Она выросла в детдоме. Не в силах более терпеть те ужасы, она сбежала оттуда. И тут же пожалела об этом. Ведь ей некуда было идти! Она даже не знала своей фамилии! Но, к счастью, она встретила Рерга, который помог ей с квартирой, устроил на работу…
- О, Звездное Воинство! – всплеснула руками Гара. Ее лицо исказилось состраданием, Хнаг никогда не видел свою мать такой. – Надо было ему тебя домой привести, я же всегда мечтала о дочке! – Лизавета пожала плечами и продолжила свой рассказ. Теперь каждое слово давалось ей все трудней и трудней.
Сначала все было хорошо, и каждый день Лизавета встречала, как продолжение праздника. На ее день рождения, дата которого была придумана в детдоме, Рерг повел ее в ресторан. Лизавета воспринимала его, как отца, и ей в голову не могло придти, что не все считают так же. Появление Гары стало для нее ударом. Кое-как Рерг ее успокоил, а через несколько месяцев… Тут ее голос задрожал и сорвался, но она справилась с собой и продолжила.
И через несколько месяцев Рерг пришел к ней подвыпившим, достал бутылку и продолжил выпивать у нее. Лизавета заподозрила что-то неладное, но решила, что это ей только кажется. А зря, потому что Рерг напился до поросячьего визга и… Тут Лизавета содрогнулась и всхлипнула.
- Можешь дальше не продолжать! – вскричала Гара, понимающе покосившись на Лизаветин живот. – А ты, Рерг, оказывается, насильник и кобель!
- Я сбежала от него, – дрожащим голосом заканчивала свой рассказ Лизавета. – Я не хотела возвращаться в детдом, мне удалось устроиться на работу, помощницей ночного сторожа. А потом поняла, что теперь я не одна. И мне пришлось вернуться. А наша врач не умеет роды принимать.
- Как не умеет? – подскочила Гара. – Должна же!
- А вот так, – отрешенно ответила Лизавета.
И снова тьма.
- Мужу позвонить? – равнодушно спросила акушерка.
- Нет, я сама этого еще не осознала. Надо же, – горько усмехнулась Гара. – Всю свою жизнь мечтать о девочке и родить ее мертвой… Слишком жестоко.
Снова тьма, это воспоминание было коротким.
Гара лежала в постели, отрешенно смотря перед собой. Лизаветы не было. Из операционной доносились страшные крики. Хнага проняла дрожь. Наконец они утихли, и из коридора донесся плач только что родившегося младенца.
- А что с трупом делать будем? – Апатичный голос акушерки привел Хнага в ярость. Неужели она не умеет чувствовать?! Гара вздрогнула и поднялась на ноги.
- Что случилось? – спросила она.
- Ваша соседка скончалась, – отмахнулся врач. Гара содрогнулась и посмотрела на кровать, накрытую белой простыней и явно скрывающей что-то нехорошее.
- Это она?
- Да.
- А, – Голос Гары срывался, глаза наполнились слезами. – А что с ребенком?
- Мальчик родился. Даром, что тощенький, орет как резаный!
Гара явно испытывала душевные муки. Губы ее шевелились, и Хнаг четко расслышал ее фразу: «О, Звездное Воинство, я должна искупить вину Рерга перед этой девочкой. Наконец она открыла рот и сиплым надломленным голосом произнесла:
- Позвоните моему мужу, скажите, что у него родился сын. А про Лизавету ничего не говорите. И мертвая девочка у нее родилась, а не у меня. – Она выхватила младенца из рук врачей, вошла в палату, вернувшись же через несколько минут, держала в руках пачку купюр. – Делите между собой.
Опять все закрутилось, на этот раз свет долго не проявлялся. Хнага пронзило жгучая ненависть к человеку, которого называл своим отцом. О, да! Он его возненавидел. За все, за побои, за то, что никогда не замечал его хорошие качества и успехи, за смерть Лизаветы, за ложь, которой он окружил себя. Хнагу стало противно жить с ним в одном доме, зависеть от него, терпеть унижения. Он сам не заметил, как тьма прояснилась, и Хнагу открылось новое воспоминание.
- Ты уже назвала его? – светясь от счастья, спросил Гару Рерг. Гара выглядела счастливой, но Хнаг понимал, что это лишь маска, и что она на самом деле очень несчастна и одинока.
- Нет, в прошлый раз я назвала сына, а теперь ты! – через силу улыбнулась женщина.
- Да? Ну, пусть тогда он будет Хнагом! Ты не против?
- Нет, что ты! А что оно обозначает? – изо всех сил стараясь выглядеть довольной, спросила Гара.
- Черный ящер, – обнял ее за талию Рерг.
Вновь тьма. И вновь свет.
- Рерг, Хнаг черноглазый! – завопила Гара, вглядевшись в глаза трехмесячного младенца.
- Да, что ты, кисонька, – выплыл из коридора Рерг. – Как можно определить в таком возрасте?!
- Сам посмотри!
Рерг вздохнул и послушно склонился над сыном. И тут же отпрянул.
- Ты права, – покачал он головой.
- Я не собираюсь воспитывать это чудовище! – взвилась Гара. – Он принесет нам с тобой одни лишь несчастья!
- Думай, что говоришь! – прошипел Рерг, сжав женино запястье. – Ты его родила, вместе и будем растить. Нечего даже и думать, чтобы Учия гнил в детдоме! Иначе я тебя убью!
- Кха! Ты – меня?! – презрительно повела плечами Гара, но видно было, что угроза подействовала. Да, трещина в отношениях между родителями прошла в тот самый день, когда Гара застукала мужа с любовницей в ресторане.
Опять тьма, но Хнаг уже все понял, осознал, осмыслил, он не хотел дальше проникать в прошлое, покрытое мраком.
Он стоял на стремянке, зажав в руках скляночку. Слезы обожгли глаза, по щекам поползли горячие солоноватые струйки. В первый раз в сознательной жизни Хнаг плакал. Его снедало чувство обиды и ненависти. Этого не может быть! Нет, отец не может быть таким! Так хотело сердце Хнага, но разум говорил об обратном. В глазах Хнага мир словно рухнул, ведь отец, несмотря на все его недостатки, всегда был для него примером, идеалом человека. А тут такое жестокое разочарование! Но, с другой стороны, теперь понятно, почему Гара никогда не любила его. Конечно, тут даже разыграть привязанность трудно, а искренне полюбить совсем невозможно! Она совершила самый настоящий подвиг, взяв на воспитание чужого ребенка.
Очень трудно поверить, но, похоже, отец и правда не знал, что же случилось с Лизаветой после ее побега. Гара рассказала ему об этом только перед своей смертью.
Хнаг больше не хотел жить с отцом под одной крышей. Но, чтобы стать независимым, нужны деньги, ведь нельзя сидеть на шее у человека и говорить, что его ненавидишь.
Он опустился на диван и зарыдал навзрыд. С этого момента в его неустойчивой психике произошел неумолимый сдвиг.

***

- Ну, теперь ты довольна? – сурово спросил у Лизаветы Вампир. – Видишь, что случилось с твоим сыном?
- Кошмар, – пролепетала Лизавета. – Я не думала, что так получится…
- Не думала она! – хмыкнул Вампир. – А как умоляла нас открыть эту тайну!
- Я не знаю, что теперь будет, – горестно прошептала Лизавета со страхом в голосе.

Глава седьмая.
Калейдоскоп событий.

Прошло несколько дней. Хнагу хотелось крикнуть отцу в лицо все, что он о нем думает, в ответ на его едкую критику. Но многолетние устои в секунду не разрушить, поэтому всю свою горечь и обиду Хнаг вымещал во время тренировок на манекенах. Представляя, что это отец, Хнаг нередко разбивал их на мелкие щепки. Уже тогда он показывал свое истинное лицо тирана и садиста, как это окажется в будущем. Но сейчас Ричард видел в его приступах ярости лишь желание достичь наилучших результатов и постоянно ставил его в пример остальным. Но Хнагу было все равно, как к нему относятся и что о нем думают. Так он просто снимал стресс.
Его жестокость привлекла к себе внимание преподавателя более высокого уровня, который уже сейчас присматривался к своим будущим ученикам. И вот однажды после очередной тренировки Ричард и Хард, как звали преподавателя, попросили его остаться.
- Заработать хочешь? – грубым голосом спросил Хард.
- Кто же откажется? – неподобающе ответил Хнаг. Преподаватели решили пропустить его грубость мимо ушей, и Ричард продолжил:
- Есть одно дельце, которое мы можем поручить только постороннему человеку, понимаешь?
- Нет, – прямо ответил Хнаг.
- И честен, – пробубнил себе под нос Хард и, достав какой-то блокнот, поставил очередную пометку. Хнаг насторожился.
- Короче, – захлопнув книжку, произнес Хард. – Существует некий человек, преступный элемент. Его надо уничтожить.
- И что же он такого сделал, что его надо убить без суда? – осклабившись, спросил Хнаг.
- Во-первых, он наркоман, – начал перечислять Ричард. –
Во-вторых, он убийца, а, в-третьих, он передает секретную информацию гномам.
- И что вы от меня хотите?
- Честен, но непонятлив, – вновь достал блокнот Хард. – Убить тебе его нужно!
- Мне??? – изумился Хнаг.
- Ну не нам же! На нас сразу подозрение упадет! – воскликнул Хард.
- А на меня, значит, не упадет? – язвительно спросил Хнаг. – Да меня уже в смерти кошки или собаки винят, а вы говорите человека убить!
- Так это же не за спасибо предлагается сделать! – воскликнул Ричард.
- А если тебя даже деньги не искушают, – недобро прищурился Хард, – то тогда через год ты сможешь поступить только на факультет карателей и будешь убивать постоянно.
После долгих уговоров, подкупов и угроз Хнаг, поколебавшись, согласился.
- Как зовут-то этот преступный элемент? – догадался напомнить об этом Хнаг.
- Эдуард Кита’, – отозвался Хард.
- Как?! – В голове у Хнага пронеслись воспоминания: «Эдуард Кита признан невиновным в деле об убийстве Гары Кита. Вердикт вынесен… Семья Учия обязана выплатить оправданному моральную компенсацию в размере…» – Я вам клянусь, что доберусь до его глотки любой ценой!
- Ну, вот и договорились, – потер руки Ричард. – Давно пора.
- Я могу идти?
- Да.
Хнага трясло. «На что я согласился?! Я позволил себя уговорить! Как же я малодушен!» Он жестоко корил себя за это. Но, в то же время, он очень хотел отомстить за смерть Гары, за сломанную жизнь Дериссы, за предательство, за все. И ему хотелось заработать денег, не хотелось становиться карателем. Каратели – покорные слуги главы, убирающие неугодных ему людей. Замкнутый, порочный круг. И Хнагу не с кем было посоветоваться, рассказать о своих проблемах. Отец не вариант. Тот человек, который воспитывал Хнага на протяжении пятнадцати, а совсем скоро и шестнадцати, лет, и человек, за чей счет были организованы похороны Гары, несравнимы. Это разные люди. И если первый всегда мог понять, что-то посоветовать, то со вторым лучше никогда ни при каких обстоятельствах не иметь дело. Итачи? Брат всегда понимал его, помогал, но с ним тоже об этом разговаривать нельзя. И Хнаг понял, что попал в ловушку, из которой не было выхода.
- Немедленно бери телегу и поезжай за Дерой, – приказал отец, едва Хнаг вошел в дом. – Спать будешь со мной.
Ни здравствуйте, ни до свидания. Что? Спать с ним на одной кровати? Хнаг надеялся хоть раскладушку поставить. Он хотел было возразить, но отец закричал:
- Ты еще здесь?! Быстрее, я сказал!
«Ладно, поговорю позже» – пожал плечами Хнаг.
По дороге к сестре Хнаг размышлял, почему отец так изменился. Наверное, узнав кто на самом деле мать Хнага, он испугался влития дурной крови в род Учия и стал пристально следить за сыном. «Так раньше надо было думать, прежде чем Лизавету в постель укладывать!»
- Привет! – натянуто улыбнулся он Дере. – Где вещи?
- Привет! – улыбнулась в ответ сестра. – Почему ты меня так долго не навещал? – Она обиженно надула губки. – А вещи вон там.
- Что у тебя в чемоданах? Кирпичи? – отдуваясь, шутливо спросил Хнаг.
- Нет, учебники, а так же лекарства, целебные травы, ну и одежда с книгами, – невинно захлопала глазами Дерисса.
- Какими книгами? – ошалело вопросил Хнаг.
- Ну, «Похождения Кривого Глаза», «Подкова и хлыст», – принялась перечислять она.
- Достаточно, я понял, – Хнаг уложил сумки в телегу и подсадил Деру, сам же сел на козлы и дернул за поводья. – Зачем они тебе? Нельзя было их там оставить?
- Нельзя! – отрезала Дерочка. – Украдут!
- Ну, как знаешь.
Они довольно долго ехали в полном молчании.
- Почему ты такой напряженный? – вдруг раздался за спиной у Хнага голос сестры.
- С чего ты взяла?! – подскочил на месте Хнаг. Неужели она заподозрила неладное?
- Вот с этого я и взяла. Иначе, почему бы ты так отреагировал? Тебя что-то тревожит?
Хнаг хотел огрызнуться, но не стал этого делать. Ведь Дерисса – ангел, поднять на нее руку мог только такой подлец, как Эдуард.
- Скажи, Дера, – обратился к ней Хнаг, вспомнив об Эдуарде. – А отчим бил тебя?
- Да, – неуверенно ответила Дера. – А что?
- Ничего. Я просто так спросил.
«И вот еще один повод для меня ненавидеть Эдуарда».

***

- Отец, ну может, хотя бы раскладушку поставлю?
- Тебе, что, лучше от этого спаться будет? – пренебрежительно отмахнулся от Хнага отец.
- Лучше, – И Хнаг тут же поспешно добавил:
- Вам будет лучше.
- А я говорю, нет. И так сойдет.
Теперь Хнагу этот спор казался идиотским, особенно по сравнению с теми скандалами, которые были у него с отцом за неделю. Отец был против того, чтобы Хнаг подрабатывал, говоря, что и так в семье денег достаточно. Хнаг же говорил, что это в первую очередь нужно не для семьи, а для самого Хнага, таким образом, он хочет стать независимым. Отцу идея не понравилась, но, в конце концов, он сдался и уступил сыну.
Пока Хнаг только искал работу. Он собирался устроиться на неполный рабочий день, что бы можно было работать еще в нескольких местах. Разумеется, он не сказал отцу всю правду о своей самостоятельности. Хнаг просто не мог сказать некогда близкому ему человеку, что он терпеть его не может и брезгует есть за его счет.
Так вот, прошла неделя с того дня, как у Деры закончились занятия. Хнагу пришлось уступить ей комнату, но, как говорилось уже не раз, он был ей рад, поэтому это не особо его тяготило.
По-настоящему его нервировали отцовские тиски, которые все плотнее и плотнее сжимали его, уже мешая нормально жить. А Хнаг все ждал чего-то. Сам не зная, чего. Чего-то не хватало, что-то было необходимо, как воздух, без этого он не мог жить. И он понял. Он хотел свободы. Опять ему на ум пришла мысль, что по-настоящему счастливы только животные. Не люди, не гномы, не кентавры, не гоблины, не вампиры, а только дикие существа, которых цивилизации так безлико окрестили фауной. Заныло сердце, в переносном смысле. Хнаг бродил вдоль озера Надежды, пытаясь хоть так исполнить свою мечту о лесной жизни. Хнаг вспомнил Теру, потом перевел взгляд на папоротниковые заросли, побуревшие от жары. В кустах кто-то зашевелился. «Что же лучше, бродить по чащобам в поисках пропитания или… А что или? Что может быть лучше жизни животных? НИЧЕГО!!!» «А как же Теру?» – вкрадчиво спросила глубина сознания. «Теру? Но она целительница и, вдобавок, ненавидит меня!» «А если постараться ей понравиться?»
- Звездное Воинство! Я уже начинаю разговаривать сам с собой!
Хнаг нагнулся и дотронулся воды кончиками пальцев. Вода, как ни странно, была прохладной. Она что-то шептала Хнагу. «Следуй зову своего сердца и забудь об остальных. Ничто не стоит переживаний. Только истинная, настоящая любовь». Хнаг отдернул руку. Вода стекала по кисти и с плеском капала обратно в озеро. Этот плеск будто заживлял сердечные раны. Хнаг поднялся и пошел к городу. «Следуй зову своего сердца. Только бы догадаться, что именно имели в виду Воители Звезд! Ведь нельзя следовать зову того, чего нет! Или есть? Как много разных «или»!»

***

- Я так много денег еще никогда не видел! – не смог удержать изумленного возгласа Хнаг.
- Через две недели еще раз придешь? – деловито поинтересовался Док.
- А сколько заплатите? – сощурился подросток.
- Если придешь, в два раза больше!
- С чего это вдруг?
- Нет, ну ты понимаешь, барабанщик никакой, пианист тоже, про певцов я вообще молчу, а тут – шестнадцатилетний гитарист-самоучка играет лучше сорокалетнего музыканта, двадцать лет обучавшегося в лучшей консерватории мира!
- Вы гоните!
- Нет, только слегка преувеличиваю! Ну, что согласен выступить перед прессой?
- А никого не смутит, что я черноглазый? Да еще с синяками в пол-лица? – улыбнулся Хнаг.
- Ты черноглазый? – охнул Док. – А я как-то и не вглядывался…Ты чего ржешь?
Нет, Хнаг не ржал, он просто рыдал от смеха.
- Е-мо-е, – все еще всхлипывал он. – …! Нет, знаете, я не приду, у меня как раз через две недели будет много дел.
- И каких же?
- Пока сам не знаю, – рассмеялся Хнаг.
- Трусишь показаться?
- Как ни прискорбно, но факт, – развел руками Хнаг.
- А просто певцам подыгрывать придешь? – с надеждой посмотрел Док в черные глаза юного гитариста. Тот обнажил свои белоснежные зубы в ослепительной улыбке:
- Приду.
- До новых, желательно полезных, встреч, Хнаг!
- Звучит, как тост!

Хнаг выходил из концертного здания с ликованием в душе и улыбкой на лице. Деньги! Они лежали у него в кармане, большая, толстая пачка купюр. Но самое приятное – это то, что это все Хнаг заработал сам. Теперь он редко бывает дома. То разносит газеты по почтовым ящикам, то разбирает документацию в какой-нибудь конторе, хватается за малейшую возможность заработать, а потом сразу к озеру Надежды. Хнаг не знал, как это можно объяснить, но он чувствовал, что с этим водоемом не все так просто. Здесь спокойно вместе могут пить воду единорог и медведь, бок о бок, не обращая внимания друг на друга, но стоит им отойти, медведь ударом мощной лапы отнимает жизнь у единорога с гораздо большим для себя риском, чем у воды.
В хорошую погоду ясно виден небольшой островок прямо посередине озера. Хнаг всегда сравнивал озеро Надежды с глазным яблоком, а островок Надежды, как он мысленно окрестил этот маленький участок суши, со зрачком. И действительно, на карте озеро Надежды имело форму именно глаза, прекрасного выразительного женского глаза.
И вода в нем странная. Зимой она не замерзает, летом прохладная, если не сказать, холодная. Находились атеисты, отрицающие существование Звездного Воинства, но, когда их приводили сюда, они слышали какие-то голоса, а потом уходили в монастыри. Именно здесь таинственным образом чаще всего исполняются самые заветные мечты, на исполнение которых надеешься всей душой. Ведь здесь, на этом берегу, Хнаг встретил Деру. После этого он перестал верить совпадениям и всегда с уважением думал о целебной воде озера. Он мог подвергать сомнению всемогущество Воителей Звезд, но в том, что они существуют, Хнаг не сомневался. Это неоспоримый факт.
Как Хнагу ни хотелось, но заехать домой надо. Пока он только копит деньги, поэтому все еще зависит от отца. Из-за этого приходиться стискивать зубы и терпеть.
Он отворил ворота и подтолкнул Вулкана в проем. После того, как он начал работать, страсть к лихачествам поутихла, он понял, что не нужно тратить свою и лошадиную энергию на всякие глупости. Посмотрев на клумбы, он невольно улыбнулся. Появление Деры перевернуло с ног на голову привычный образ жизни трех Учия. Теперь в их молчаливом унылом доме поселился неукротимый источник энергии, позитива, радости.
В первую очередь Дера привела в порядок сад. Притухшие растения после полива подняли свои головки, но Дерисса тут же их всех выдрала, – оказалось, что это злостные сорняки. Хнагу пришлось ехать в город за семенами всяких лилий, розочек, тюльпанчиков, и каждый день рано утром его будит сестра и выгоняет поливать цветы.
Занялась Дера и животными. Теперь у Карли и ее котят на шее висят колокольчики на ленточке, а у собак на красивых новых ошейниках выгравированы их клички. В доме становилось уютнее с каждым часом, неутомимая девчонка облагораживала неприметное убежище убежденных холостяков.
Джай (о, чудо!) прекратил свои бесчисленные выпивки, говоря, что не дело непорочной девочке видеть пьяного мужчину. Отец не мешал дочери украшать дом, наоборот, был этим доволен. Дера не поленилась смахнуть тысячелетний слой пыли со шкафов и вымести мусор из-под ковров и диванов. Раньше озабоченные только своими проблемами трое обитателей родового гнезда Учия обратили все свое внимание и нежность на дочь, сестру и племянницу.
- Чего так долго? – едва поздоровавшись, накинулась на него Дера. Хнаг маленько опешил.
- Э, ну…
- Идем! – Дера схватила его за запястье и потащила на кухню. – Вот, ешь!
- Извини, но что это? – Хнаг с опаской уставился на непонятное желе, в котором плавали кусочки мяса.
- Это холодец! Я его весь день готовила!
- А почему именно я?! Ты его хоть кошкам давала?
- Ешь! – На глаза Деры навернулись слезы. Хнаг, чтобы не обидеть сестру, тотчас заткнулся и принялся быстро есть. Но, на удивление, гадкое на вид блюдо оказалось невероятно вкусным.
- Все-таки хорошо, что я пришел раньше отца и Джая, – лукаво блестя глазами, обратился к Дере Хнаг.
- Почему?
- Мне бы меньше осталось!
- Льстец!
- Нисколечко!
- А тогда помой посуду, ну, пожалу-у-у-йста!
- Ну, ты же знаешь, я не могу тебе отказать, особенно после такого вкусного обеда!

***

Прошло несколько дней. Хард и Ричард начали напоминать Хнагу о его обещании. Тот поклялся исполнить все в наилучшем виде и в кратчайшие сроки.
«Звездное Воинство, зачем я даю обещания и клятвы, которые не могу выполнить?! Помоги мне!» Хнаг стоял у кромки воды у озера и молился. «Что будет? Не знаю» – честно ответил он себе. – «Зачем я тогда позволил себя уговорить?! Я не могу убить человека? Или могу? Это же Эдуард Кита, он не должен жить!» Хнаг повторил несколько раз эту фразу вслух, пытаясь поверить.
Так и не приняв решения, он развернулся и направился домой. В лес подросток ходил пешком, ибо только так он мог почувствовать сближение с природой. Обычно все проходило спокойно, Хнаг достаточно изучил повадки хищников, чтобы не провоцировать их. Но сегодня судьба решила испытать его на прочность.
Продираясь сквозь кустарник, так как презирал ухоженную тропинку, ведущую прямиком к озеру Надежды, в соседних кустах Хнаг услышал шорох и треск ломающихся ветвей. Повернувшись в сторону шума, сквозь заросли Хнаг едва успел разглядеть пушистое черепаховое тело дикого кота. «Только не это!»
Дикий кот – худшее существо, которого только можно встретить в лесу средней полосы. Размером с хорошего волка он ни капли не был похож на томного мурлыку, любящего нежиться на коленях у людей (ты же понимаешь, в этом произведении я использую смесь фантазии и реальности). Обладатель длинных, острых когтей, под которыми нередко водился трупный яд, этот хищник был настоящей машиной для убийства. Недаром символом рода Учия, которые, между прочим, были воителями, являлось именно это животное. Понятно, почему сердце Хнага оборвалось при виде этого существа.
Редкая неосторожность, проявленная диким котом, спасла Хнага. Он успел увернуться от смертоносного удара тяжелой лапы с выпущенными когтями. Но отступать было некуда, оба они запутались в непроходимых зарослях колючих кустов. Но для кота эти кустарники были родным домом, Хнаг же здесь был непрошенным гостем, которого этот кот и хотел уничтожить. Конечно, кошак был просто голоден, но со стороны нападение выглядело именно так.
Поняв, что убить человека не удалось, кот выгнул спину и набросился на Хнага. Хнаг вспомнил всю свою жизнь, вспомнил каждую незначительную мелочь, произошедшую в его жизни. И, к счастью, вспомнил все, что получил на уроках Ричарда. Страх почти отступил, теперь Хнаг знал, что делать. Он отскочил, но хищник успел царапнуть его по ноге. Потекла алая горячая кровь, Хнаг отпрянул, но не устоял на ногах и упал. Он отрешился от всего, думая о себе и о коте лишь как о телах. Так учил его поступать Ричард. К сожалению, у Хнага при себе не было ножа, и он не мог использовать более эффективные атаки.
Что было после укуса, Хнаг помнил смутно. Он кидался на кота, использовал против него разные атаки, связанные с толчками. Удивительно, но через некоторое время кот убежал, оставляя после себя кровавый след.
Хнаг остался лежать в кустах, прижимая к себе прокушенную руку. Нога кровоточила, боль была невыносима. Кот оставил на нем еще несколько ранений. Несмотря на это, Хнаг был счастлив и не верил своему спасению. «Я остался жив! Как хорошо!» И именно с того дня он стал всегда носить с собой небольшой кинжал, незаметно пряча его под одеждой.
Как Хнаг добрался до дома, он не помнил. Ясно отпечаталась в памяти боль, а что он делал, как передвигался, не сохранилось. Дверь открыла Дера, и Хнаг рухнул без сознания на пороге.

***

Очнулся он на кровати в отцовской спальне. «Пора бы уже привыкнуть говорить «нашей спальне» – подумал Хнаг. Нога была перевязана и неприятно саднила. Нехотя он открыл глаза. В комнате царил приятный полумрак, окна были занавешены плотными шторами, на прикроватной тумбочке стоял Дерин ночничок.
- Отец, он пришел в себя, – обеспокоенно обратилась к отцу Дерисса. Хнаг почему-то задумался об именах. Дерисса – чуть ли не единственное имя, которое можно сокращать. И сокращенное, и полное, звучало удивительно красиво. «Дерисса» в переводе с древнего языка означала «ветвь». Мысли Хнага текли спокойно и размеренно, не были навязчивыми. К его щеке прикоснулось что-то холодное и влажное. Через несколько мгновений Хнаг понял, что это мокрая рука отца. Почему мокрая? Кто знает.
- Как ты? – спросил, наклонившись над сыном, Рерг. Хнаг дернул плечом, говорить ничего не хотелось. Но отец продолжал настаивать. Хнаг с удовольствием отметил про себя, что тот выглядит очень испуганным и даже постаревшим. – Что случилось?
- Дикий кот, – Хнаг сам удивился, каким хриплым оказался его голос, – напал… – Эта короткая фраза истощила его силы до конца, и он опять забылся.

***

Нападение дикого кота. В голове у Деры никак не могло уложиться произошедшее. «Дикие животные не должны так себя вести!» – так совершенно искренне полагала девочка. Она сидела у ног брата и, в который раз, осматривала его рану. С тревогой она отметила, что температура начинает подниматься. Хнаг приполз несколько часов назад, и, по идее, для заражения прошло слишком мало времени. Но, с другой стороны, это могло случиться еще днем, а пришел он затемно, да и Эра рассказывала, что трупный яд диких кошек обладает страшным, разрушающим тело действием.
Дерисса почувствовала, как ужас поднимается от сердца голове. Хнаг, ее брат, один из самых дорогих людей в ее жизни, и может умереть! «Я знала, что его пристрастие к лесным прогулкам добром не кончатся!» Она присела рядом с его головой и начала осторожно перебирать ему волосы. Впервые Дера обратила внимание на болезненную худобу своего брата. Раньше она этого не видела. Может, не могла разглядеть его за маской его безразличия и пофигизма? Как меняет людей их сон! Никогда еще Хнаг не казался ей таким слабым и беззащитным. С какой легкостью теперь может оборваться его жизнь, за которую он всегда цеплялся с упорством и остервенением. Какой он горячий! Слезы заструились по ее щекам, капая Хнагу на лицо. Дерины плечи подрагивали, она тщательно сдерживала всхлипы, чтобы не разбудить его. Впервые в жизни судьба поставила ее в положение настоящей целительницы, которая должна лечить, где все зависит от ее решения, а она ничем не может помочь! Или не хочет?! От одной только мысли об этом Дера заплакала еще горше. Скрипнула старая деревянная дверь, в комнату вошел отец.
- Уже полдвенадцатого, иди спать, вон, ты уже плачешь от усталости! – сонным голосом хрипло воскликнул Рерг. – Как он?
- Плохо, – не стала скрывать от отца правду Дера. – И я не знаю, что можно сделать.

***

Утро. Солнечный свет защекотал Дере веко. Что? Как она могла заснуть?! Она нужна Хнагу! «И кого я обманываю? Толку от меня никакого! Даже Джай сделал вчера для Хнага намного больше, чем я! Эх, целительница так называемая!» Внезапно зазвонил мобильный телефон. Дера терпеть не могла это гномье изобретение (случай тот же, что и с диким котом), но пользоваться им была просто обязана, непонятно почему так потребовала Эра.
- Ой, это не мой! – Дера потянулась за телефоном, тут же бросила его. Но клубная мелодия стала бить по нервам, и девочка все же решила ответить. – Хм, какой-то Док… Надеюсь, это не его возлюбленный… Алло! – «Все-таки каждый судит о других в меру своей распущенности…»
- Хнаг? – проорали в трубку.
- Нет.
- Позовите его, пожалуйста, – неожиданно понизил голос неведомый Док.
- Не могу, он болен, – отозвалась Дера и тут же выругала себя: «Нечего с незнакомцем откровенничать!» – Ему что-то передать?
- Да!!!! – Незнакомец взвыл от счастья и громко начал что-то сбивчиво объяснять.
- МУЖЧИНА, Я ВАС НЕ ПОНИМАЮ, ПЕРЕЗВОНИТЕ НЕДЕЛЬКИ ЧЕРЕЗ ДВЕ! – закричала Дерисса и бросила трубку, не дожидаясь ответа.
- Звездное Воинство, ты чего так разоралась? – пробурчал Джай, приоткрыв дверь в комнату. – Хнагу только что лучше стало, не буди его!
- Извините, – опустила глаза Дера. – Хороша же сестра, ничего не скажешь!
Опять зазвонил телефон. Дера откинула крышку. На этот раз на дисплее высветилось имя Хард. Опять мужчина! В душу Дере закрались нехорошие подозрения.
- Алло? – осторожно спросила она.
- Хнаг, почему Эдуард еще бегает?! – прорычал Хард. – Не зли меня, дали поручение – выполняй!
- Извините, что перебиваю Вас, но он болен! – ядовито прошипела Дера.
- Хнаг, кончай придуриваться! – вскипел Хард. – Научился говорить женским голосом, думаешь, все сразу поверят?!
- МУЖЧИНА, ВЫ ОХРЕНЕЛИ ИЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА НЕ ПОНИМАЕТЕ?! Я ВАМ ЯСНО ГОВОРЮ, ЧТО ОН БОЛЕН! – завизжала Дера. – ПОЗВОНИТЕ ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ!!!!
- Так это точно не Хнаг? – спросил Хард.
- Точно, – успокоилась Дера.
- Тогда передайте ему, – Голос незнакомца стал жутковатым и наводящим ужас, – что, если он не исполнит своего обещания, ему придется оч-чень плохо… – И Хард сбросил трубку.
По спине Деры пробежал холодок. Во что Хнаг ввязался? «Я хочу быть навсе-е-е-гда с тобо-о-ой, я хочу назва-а-а-ть тебя своей
жено-о-о-ой!» Гнусавый голос бездарности под идиотским псевдонимом Котик пронзил давящую тишину. «Надо поменять мелодию на звонке. Ненавижу Котика» – подумала Дера. – «Ой, Эра! Что они сегодня, решили завалить звонками?»
- Алло!
- Дерисса, – Дружелюбный голос наставницы вселил надежду в сердце Деры. – Ты помнишь, что у нас сегодня практика?
- Эра, а я не могу, у меня брат болен… – дрожащим голосом возразила Дерисса.
- Да, а чем? – поинтересовалась Эра.
- Похоже на заражение, – принялась рассказывать Дера. Она очень надеялась, что Эра поможет ей, она даже была готова выслушать бурю со стороны наставницы про то, какая она безответственная и несамостоятельная, что пятерка у нее стоит незаслуженно.
- ЧТО??? – вскричала наставница. – Рассказывай! Нет, я сейчас сама приеду и осмотрю твоего брата, а потом положим его в больницу.
Довольная Дерисса закрыла телефон. Что ж, в Эре бьется настоящая целительская жилка, она готова сорваться с места и примчаться на помощь совершенно незнакомому мальчику, что не входит в ее обязанности! Дерисса посмотрела на себя в зеркало.
- Звездное Воинство, я похожа на кикимору! – засмеялась девочка. На душе стало легче, приедет Эра, Хнагу помогут!
Закончив причесываться, Дера выбежала в коридор.
- Отец! – бросилась она ему на шею.
- Тише! – сердито шикнул на нее родитель.
- Отец, – послушно понизив голос, обратилась к нему Дера. – Сейчас сюда приедет Эра… – Она рассказала о звонке и о наставнице, умолчав про «приключения» с Хнаговым сотовым телефоном.

***

- Жить будет! – закончив осматривать Хнага, заключила Эра. – Но необходимо пристальное наблюдение специалистов, хотя бы будущих.
«Жить будет!» Эти слова сейчас заполнили всю сущность Деры, душа пела от радости. «Жить будет!» О, как хотелось ей заново пережить это мгновение! Сейчас она находилась в больнице, на построении, вот-вот Эра объявит, кто в какое отделение отправится на практику! От волнения Дерисса едва не прослушала свое направление. «Что???!!! Как это инфекционное??!! Как?»
- А ты, Теру, – вскинула голову наставница, – пойдешь в травматологическое.
«Что? Но ведь там Хнаг! Этого нельзя делать!» – Дера едва сдержалась, но, все же, не выдала губительную тайну подруги. «Почему не я?..»

***

Жаркий полдень начала июля. Окна в палатах открыты настежь, но даже это не помогало, и было душно. Теру обмахивалась
чьей-то историей болезни и бросала косые взгляды на плотно закрытую дверь восемнадцатой палаты. Она всеми силами сдерживалась и заставляла себя не заходить к этому больному столько же, как и ко всем остальным. Там лежал Хнаг. Теру с трудом сдерживала бешеное сердцебиение, когда совершала обязательные обходы. Прошло уже пять дней с построения и распределения, он поступил в отделение тогда же. И так и не пришел в себя. Ведь нельзя назвать пробуждением то, как Хнаг иногда открывал глаза, затравленным взглядом обводил помещение и вновь забывался. Эра, уверяя его родственников, что он, скорее всего, поправится, сама в это мало верила.
Теру вспомнила первую встречу в парке, тогда Хнаг показался ей богом. Уверенный, гордый, непоколебимый. Во второй раз она увидела его с другой стороны. Прошло всего три дня с похорон матери Деры, оба были подавлены и молчаливы. И теперь малолетняя нарушительница кодекса целительницы, встречая черноглазого третий раз в своей жизни, с удивлением рассматривает его. Три встречи – три разных человека. Она не выдержала и, быстрыми шагами преодолев расстояние от лаборантской до палаты, со скрипом отворила дверь.
Помещение было залито солнечным светом. Из окна доносились оглушительные трели одуревших от жары птиц. Гвалт стоял такой, что Теру не выдержала и закрыла окно. Сразу стало намного тише. А Хнаг неподвижно лежал и ничего не слышал, не видел и не чувствовал.
Теру посмотрела на него. Откинула покрывало и окинула беглым взглядом тело. Трупный яд сделал свое дело. Нога посинела и распухла, рука тоже выглядела отвратительно. Не в силах смотреть, Теру накрыла Хнага. Тщетно пытаясь унять нервную дрожь, она смотрела ему в лицо. На его лбу выступила испарина, веки и губы подрагивали, он вроде и спал, но видно было, что этот сон не принесет желанного облегчения и выздоровления.
« – Да, заражение имеет место быть, – посмотрела на результаты анализов Эра. – Но состав…
- А что с составом? – спросила Теру. Наставница пожевала губы:
- Очень интересный…»
Отмахнувшись от ненужных воспоминаний, Теру наклонилась над юношей и едва прикоснулась губами к его горячему лбу. Содрогаясь от волнения и страха, что ее застукают за непозволительным для целительницы занятием, она пыталась понять, зачем она это делает. Черноглазый зашевелился и медленно начал открывать глаза. В ужасе Теру отпрянула от него и, постаравшись привести дыхание в норму, отошла.
- Теру? – Хриплый голос заставил ее вздрогнуть. Мутный зрачок пациента пытался сфокусироваться на какой-нибудь определенной точке, но Хнагу это не удавалось. – Теру, а…
У Теру от облегчения земля ушла из-под ног. Он ничего не заметил! «Надеюсь, он не заметил, что я как рак красная».
- А почему ты такая красная? – сформулировал свою мысль Хнаг.
- Э-э-э, – Теру смутилась. – Душно просто. Открыть окно?
Хнаг ничего не ответил, а лишь пристально посмотрел на нее просветлевшими глазами. Что-то зашевелилось в их глубине, Теру не успела понять, что именно, как он уже прикрыл их и, улыбнувшись, вполголоса поблагодарил ее. Кровь вновь прилила к щекам Теру.
***

Хнаг полулежал в подушках, уставившись в потолок и думая обо всем и ни о чем одновременно. В голове царила офигенно восхитительная пустота. Закрыв глаза, он попытался понять, что произошло пару дней назад. Он очнулся от того, что что-то теплое прикасалось к нему. А когда Хнаг, наконец, смог разлепить глаза, он увидел красную, как невесть кто, Теру. Хнаг тогда едва сдержался и не крикнул во весь голос знакомые всем до банальности слова: «Я тебя люблю», и теперь жестоко корил себя за это. И что было бы плохого или постыдного? В том то все и дело, что ничего. Даже если бы она с негодованием и ненавистью отторгла бы его, было бы лучше. Но Хнаг утешал себя тем, что видеть теперь ее будет очень часто и, возможно, еще сможет использовать шанс. «Эх».
Хнаг невольно улыбнулся, вспомнив, как удивился, когда узнал, что провалялся в больнице пять дней. И предстояло еще столько же, в лучшем случае. Весь персонал удивлялся тому, как быстро пошел Хнаг на поправку. Наверное, дело в современных противовоспалительных, которые кололи Хнагу, помноженных на его живучесть.
Хнаг умировотворенно посмотрел за окно и искривил губы в усмешке. Воробей, непонятно вдруг с чего, решил залететь в палату, а, так как окно было закрыто, пичужка лишь беспомощно билась в стекло.
Хнагу хотелось, чтобы это мгновение остановилось. Как хотелось лежать так вечно и чувствовать, как потихоньку спадает жар, и как уходит пульсирующая боль от воспаленных укусов и царапин, и ни о чем не думать! Но это невозможно, и все рано или поздно кончается. Дернулась дверная ручка, и в палату вошел человек, которого Хнаг в данную минуту меньше всего хотел видеть. Отец. Потом, поразмыслив, Хнаг пришел к выводу, что, если бы сюда приперся Хард, было бы куда хуже. Но он по-прежнему оставался в напряжении.
Отец что-то говорил ему, а он не слушал, стараясь скрыть в своих глазах ненависть.
- Я беспокоился о тебе, – с укоризной сказал Рерг. Хнаг поднял глаза. Они кричали: «А мне до этого нет никакого дела!» Отец, казалось, ничего не заметив, положил руку Хнагу на лоб. Тот немного отодвинулся.
- Как ты себя чувствуешь? – расспрашивал отец. Хнаг стиснул зубы. «Он, что, не видит, что отвечать я не собираюсь?! Достал!» А вслух сказал:
- Нормально. – «Ненавижу, скотина похотливая! Уйдешь ты когда-нибудь или нет?» Отец пристально смотрел на него. «Что ты смотришь? Давно не видел? Так посмотри и уходи, а парить мозг для этого необязательно!»
- Ты сегодня немногословен.
«Удивительное открытие, правда?»
- Да.
Казалось, еще немного, и воздух начнет потрескивать. Отец вздохнул, думая о чем-то своем, и, сказав «ну, поправляйся» вышел. «Ну, слава Звездному Воинству, давно пора!»
А ведь раньше он был рад, когда отец с ним разговаривал! И хотя избиения прекратились, Хнаг питал к нему даже еще большее отвращение, чем раньше, до того, как он узнал тайну своего рождения.
Сердце бешено стучало, губы нервно подрагивали. «Я что-то неправильно делаю. Нельзя так реагировать».

Глава восьмая.
Судьба Эдуарда. Знакомство с Водицей.

Раны Хнага почти зажили, лишь несколько тонких шрамов остались на руке, напоминая о позоре того дня. К своему стыду, Хнаг так и не нашел подходящего момента и сил признаться Теру в любви. И сама Теру была очень странной. Заходя в палату, она старалась лишний раз на него не глядеть, а если и встречалась с ним взглядом, то потом густо краснела. А Хнаг этого не замечал. Он видел только ее прекрасные глаза разного цвета и даже немного разной формы. Зеленый глаз был обычным, как и у всех, а карий – немного вертикальным. Еще видел рот, тонкий, аристократический, такой… А еще хрупкая фигурка, ножки, каштановые волосы, длинные, до пояса. Движения ее были немного стесненными, словно она постоянно чего-то боялась, глаза выражали какую-то тихую грусть. Каждый раз, когда Теру заходила, из Хнаговой головы мгновенно вылетали все слова, которые он готовил, постоянно прокручивал в мыслях.
Пару раз его навещал отец, тогда Хнаг тоже молчал, потому что не знал, что говорить. Заходил Джай, с ним было легче, старый пьяница всей душой привязался к черноглазому племяннику, и Хнаг, несмотря на его выпивки, очень уважал его.
Прошла неделя после того, как Хнаг очнулся, и его наконец-то выписывают. Перед тем, как выйти из здания больницы, Хнаг увидел Теру, которая тоже уходила. Хнаг решил преодолеть свое смущение и все же подойти к ней.
- Теру, э-э, ты… – Хнаг не мог выдавить из себя нужные слова, поэтому, чтобы не выглядеть дураком, ляпнул первое, что пришло в голову:
- А ты котенка не хочешь завести?
- В смысле? – Теру непонимающе захлопала глазами.
- В прямом смысле. Кошка моя родила, котенка не хочешь?
- Не знаю, если разрешат, – тихо ответила Дерина подруга. – Давай встретимся завтра, и я тебе скажу.
- А где?
- Давай здесь. Близко и тебе, и мне.
- А тебе какого принести? – Хнаг улыбнулся. – Беленький есть, рыженькая, двое серых, ну, и разноцветный.
- Рыженькую, – улыбнулась в ответ Теру.

***

Теру неслась на всех парах к назначенному месту. Скорее, скорее! Котенок ей был совершенно не нужен, но так приятно иметь хоть что-нибудь напоминающее Хнага. Мать была не против животного дома, а Эра разрешила держать его в пансионате. И вот осталось несколько метров, секунд, это смотря в чем измерять разлуку, и она встретится с любимым.
- Какая милашка! – умиленно проговорила она, взяв на руки рыжее пушистое существо. – Спасибо!
- Это тебе спасибо! – ответил Хнаг. – Пойдем, прогуляемся?
Теру внутренне содрогнулась. Что ответить? «Конечно, да!» Но она не показала ничем своего ликования и лишь легонько повела плечом в знак вытребованного согласия.
Хнаг оказался веселым парнем, о чем Теру сама бы никогда не догадалась, не пообщавшись с ним. Остроумные шутки заставляли ее смеяться до колик в животе, кроме того, он оказался внимательным и галантным кавалером. Те три часа, проведенные в его компании, показались девочке лучшими часами в ее короткой жизни. Когда начало темнеть, Хнаг решил проводить ее до дома.
Они уже подходили к кварталу, где жила Теру, как его глаза внезапно потеряли оттенок веселья и счастья, присутствовавшего весь день. Хнаг остановился и посмотрел ей в лицо.
- Теру, ты мне безумно нравишься.
По спине девочки пробежал холодок. Она была рада до сумасшествия, но не знала, что сказать.
- Почему?
Этот разговор стал для Теру тяжелейшим испытанием, которое она, с одной стороны, выдержала, а, с другой, провалила.
- Да потому, что я целительница! – с болью в голосе выкрикнула девочка.
- Да? А если так? – Хнаг шагнул к ней, схватил ее за волосы, притянул к себе и впился своими губами в ее губы. Поцелуй получился грубым и даже немного жестоким. Потом, словно извиняясь за это, он стал касаться ее рта нежнее и отпустил ее волосы, а Теру стала отвечать на поцелуи тем же, не выпуская из рук Микото, как уже назвала кошку. Наконец, их губы разъединились.
- Ты знаешь, – слегка задыхаясь, вымолвила Теру. – Ты знаешь, мы все же можем быть вместе. Уговорил. – И куда подевалась ее стыдливость и нерешительность? Улетучилась, ушла туда же, куда и ее прежняя размеренная жизнь.
- Правда? – Глаза Хнага широко распахнулись.
- Правда. – Некоторое время они просто молчали. Черноглазый первым нарушил тишину:
- Извини.
- За что?
- За поцелуй. Возможно, это произошло слишком рано?
- Прощаю. А произошло наоборот, вовремя. И он был великолепным. Спасибо.
Хнаг обнял ее за талию, и Теру склонила голову ему на плечо, вдыхая запах его тела. Обоим было хорошо. «Глупый Хнаг! Что бы ты со мной не сделал, я всегда буду твоей!» А о чем думал Хнаг, никто не знал. Так же, как никто не знал, что за ними наблюдали.

***

Проводив Теру до дому, Хнаг шел легкой спортивной походкой к себе. Его распирало от счастья. Любимая Теру ответила согласием, поцеловались, да и Юку пристроил! Почему он не должен радоваться? День вышел чудесным, таких было у Хнага очень мало.
С вечера на небе собирались долгожданные тучи, и вот в сумерках начал накрапывать спасительный дождь. После двухмесячной засухи он показался всем манной небесной. По сравнению с днем, вечер выдался прохладным. Хнаг накинул капюшон плаща, которого носил в знак отличия, что он перешел на следующий уровень подготовки и может выполнять некоторые не очень сложные задания. Одним из которых являлось убийство Эдуарда Киты.
Дождь барабанил по мостовой, Хнаг шел, погрузившись в свои мысли. Он уже отбросил сомнения и теперь обдумывал, как он будет убивать. Хнаг зашел в квартал, где жило всякое отребье, и услышал ненавистный голос, которого не ожидал здесь услышать. Эдуард. Что ж, можно и сегодня… «Этот придурок разговаривает сам с собой» – хмыкнул Хнаг. – «Тем хуже для него». Он завернул за угол и увидел Киту. Тот стоял спиной к убийце и размышлял вслух.
- Может, поговоришь со мной? – вкрадчиво спросил Учия. – Все же интереснее будет.
Эдуард испуганно обернулся.
- Кто ты?
- Твоя смерть. – Хнаг не стал размусоливать и растягивать. В его же интересах было как можно быстрее закончить свое грязное дело. Медленно, словно сдерживаемый многотонными шарами на цепях, он продвигался к Ките, не сводя взгляд черных глаз с его горла.
- Ты не смерть, – недоверчиво склонил голову наркоман.
«Вот тупой!» – презрительно хмыкнул про себя черноглазый.
- Тебе почем знать? – недобро усмехнулся он. – Если хочешь, я могу назваться твоей совестью. – Из-под плаща он вытащил кинжал. – Тебе не убежать!
- Но почему именно я? – взвыл Эдуард. – Я не могу умереть!
- А ты надеялся, что все твои преступления сойдут тебе с рук? – Хнаг переродился. Если с Теру он был веселым, добрым, ласковым, то с Эдуардом он играл, как кошка с мышью, и ему не было страшно или совестно.
- Какие преступления??
- А о чем ты думал, когда употреблял наркотики, избивал падчерицу, убивал свою жену, передавал информацию гномам? – Хнаг надвигался с кинжалом в руках. – Не пытайся убежать, если не сегодня, но я найду тебя и убью.
Не говоря больше ни слова, он, изловчившись, подскочил к мужчине и насадил его на нож. Эдуард захрипел, из горла хлынула густо-бордовая кровь, он тяжело повис на холодном оружии Хнага. Пытаясь спастись, трус еще старался соскользнуть с ножа, но силы покидали его, Хнаг бил метко. Почувствовав, что Эдуард уже никуда не денется, он сам сбросил его. Хнаг стоял и молча наблюдал, как его отчим бьется в предсмертных судорогах. Когда тот затих, убийца удовлетворенно улыбнулся и пробормотал:
- Свершилось правосудие. – Он развернулся и побежал прочь.

***

Потоки крови, искаженное страхом лицо Теру, и чей-то голос шепчет на ухо: «Это ты погубил ее», потом страшная боль в затылке и горле, истошный визг Деры.
- А-А-А-А-А!!! – Хнаг подскочил на кровати, сердце бешено стучало, было трудно дышать.
- Ты опять во сне разговаривал! – пробурчал отец, переворачиваясь на другой бок. – Сколько можно?
- ЧТО Я ГОВОРИЛ? – заорал Хнаг.
- Что-то типа «Я не хотел, не надо», – позевывая, отозвался Рерг.
- Слава Звездному Воинству, – облегченно прошептал Хнаг, откидываясь на подушку. – А то я подумал…
Он закрыл глаза и попытался заснуть. Уже третий день подряд его мучат кошмары. Три дня назад он убил Эдуарда. Сознание этого не стыдилось, но подсознание не обманешь. «Что, если Хард еще кого-нибудь мне поручит убить? Смогу ли я отказаться?» Он боялся заснуть и еще раз увидеть это. Хнаг встал и вышел в сад. Все еще накрапывал дождь. С того дня он лил, не переставая. Казалось, что природа решила сразу отдать все свои долги живым существам, истосковавшимся по прохладе.
Все же, несмотря на муки совести, Хнаг был горд, что пересилил себя. Дождь смыл все запахи, поэтому служебные собаки не смогли взять след, кинжал он выбросил в озеро Надежды, и тот утонул в его глубинах, а плащ не пострадал.
- Если отбросить кошмары, – рассуждал вслух Хнаг, – то все вышло даже неплохо.
Он вновь вспомнил, как содрогалось тело Эдуарда, его хрипение, и на его лице вновь заиграла удовлетворенная улыбка. Мало-помалу Хнаг начал превращаться в настоящего извращенного убийцу.
Он подставил лицо ветру и чувствовал, как тот развевает его черные, слишком длинные для подростка, волосы. Листья шумели в кронах деревьев, ветер проносил ошметки бурелома. Тревога отступала.

***

- А она мне говорит, – рассказывала Дера, сидя за кухонным столом. Хнаг мыл за нее посуду, ну, все как обычно.
Позитив из Дериссы так и пер, ее лицо раскраснелось, глаза блестели. Хнаг намыленными руками пытался удержать скользкие тарелки и не уронить их, совершенно обессилев от смеха. Так было каждый вечер. Когда Дера прибирала на кухне, когда Хнаг, но всегда эта «ритуальная» уборка сопровождалась общением, шутками, радостью.
Хнаг откинул свои длинные, до плеч, волосы. Родные не одобряли его новый имидж «крутого гопника», но черноглазому было все равно, что они думают.
- А ты что расскажешь? – спросила Дера.
- А я… – Хнаг не договорил.
В кухню зашли отец и Джай. «Начинается» – с тоской подумал Хнаг. Судя по всему, оба были в плохом настроении.
- Ты собираешься подстригаться? – сварливо обратился к сыну Рерг.
- Нет.
- А почему? Ходишь, как, как…
- Как кто? – Голос Хнага обжигал, как лед или огонь, лицо побледнело так, что отчетливо были видны вены, руки дрожали.
- Как голубой! Вон, посуду моешь, готовишься принять роль женщины в нашем доме?
Это было жестокое оскорбление. Отец, привыкший, что его сын безропотно и даже смиренно переносит все, на этот раз затронул его больное место, заговорил на запретную тему. Хнаг вздрогнул, сжал кулак, тарелка всхлипнула и рассыпалась на мелкие кусочки. Более ничем не выдавая своей злобы и своего раздражения, он обернулся и процедил:
- А у насильников и педофилов дети всегда дефектными получаются.
- Что ты сказал, щенок? – просипел отец. «Испугался, да?»
- Что слышал, тварь. – Никогда еще Хнаг не говорил с ним подобным тоном. – Я все знаю про Лизавету и ненавижу тебя.
Кровавая пелена застлала ему глаза, и он бросился на отца. Из памяти выпало происходящее. Черноглазый ничего не видел и не слышал, целиком отдавшись подсознанию и непреодолимому желанию избивать и убивать. Внезапно Хнаг услышал треск ломающихся костей, потом кто-то повис у него на плече, кто-то обхватил его за горло, оттаскивая и одновременно всхлипывая. А он что-то выкрикивал:
- Ненавижу, ненавижу тебя! Ненавижу!
Вновь его пытались оттащить подальше от отца, но он и сам вдруг успокоился. Пелена ярости спала так же внезапно, как и появилась, Хнаг с легкостью сбросил с себя Джая и сестру и опрометью выбежал из дому. Как был, босиком, в шортах и футболке, он выбежал во двор, потом, с разбегу выломав калитку, (вот, что с людьми делает злоба, а особенно с такими, как Хнаг), помчался в лес.
Тучи, хмурившиеся весь день, решили вылиться, и с неба начала накрапывать изморось, переросшая в грозу. Деревья со стонами и визгами наклонялись к земле, ветер выл, как одержимый, дождь нещадно лупил по всему. А Хнаг все бежал и бежал, не обращая внимания на ненастье и на то, как еще не высохшая после трехдневного ливня земля смачно чавкала под ногами. Временами из его груди вырывались нечеловеческие рыки. Вновь заболел желудок. Загрохотал гром, Хнаг поскользнулся и упал, тут же поднявшись на ноги. Он решил бежать, пока силы вконец не оставят его. И Хнаг выскочил на берег уже порядком надоевшего ему (и мне в том числе, сил нет его описывать, ну ничего, это или последний, или предпоследний эпизод с ним) озера Надежды. Безвольно свалившись на землю, Хнаг стал кататься и скрести ее ногтями, завывая, как волк или ветер. Тело содрогалось, глаза были влажными, но ни одна слеза не протекла по щеке. Хнаг дрожал от холода, он вымок до нитки. Внезапно стало еще холоднее, и беглец понял, что скатился в воду. Шторм в его душе тут же утихомирился. Хнаг попытался привстать, но сил уже не было. Единственное, на что его хватило, это то, что он лишь сел на колени. Бросив взгляд на черную воду, Хнаг замер. Несмотря на то, что было темно, в воде были ясно видны Хнаг и светящиеся Гара с Лизаветой, умершие женщины указывали на озеро, их волосы с серебряным отливом звездного света развевал ветер. Хнаг подскочил и обернулся, но сзади никого не было. Он вновь посмотрел на воду. Теперь там отражался только Хнаг. Ему было не по себе. Шестым чувством он понимал, что в данную секунду в озере ничего не должно быть видно. Он вглядывался в темный водоем, напрягаясь до боли в глазах, но никого, кроме себя, не видел. «Что это? Галлюцинации?» Вдруг его вытянутое от удивления и ужаса лицо поплыло, и на поверхности появилось новое отражение. Отражение черного, как сам мрак, дикого кота с желтыми, как луна, глазами. «Это неправильно!» – вихрем пронеслась мысль и тут же угасла, уступив место чудовищной боли во всем теле. От чувства раздирания на кусочки у Хнага перехватило дыхание, он не мог даже застонать. Непроизвольно Хнаг вытягивал шею, стараясь избавиться от невыносимой боли. Последнее, что он запомнил прежде, чем надолго провалиться в пустоту, это то, как удлинялись его клыки, и голос Лизаветы, шепчущий ему: «Теперь ты умеешь».

***

Хнаг открыл глаза и сразу закрыл их. Тело ломило, он лежал на боку, и вода жадно лизала его лапы, заставляя длинную шерсть прилипать к шкуре. Тут до Хнага дошло, что что-то не так. Кот подскочил и завертелся вокруг себя. «Что со мной?!» Черный пушистый хвост, такие же лапы… Хнаг уставился на свое отражение. Дикий желтоглазый кот смотрел на Хнага.
- Неужели? – Голос Хнага тоже изменился. Вроде он был таким же, как всегда, но слова вырывались с непонятным рычанием, мешающим сосредоточиться. – Неужели Звездное Воинство услышало мои молитвы?
Ветер принес новый запах, отличающийся от лесных. Запах человека. По походке Хнаг опознал Дериссу. Липкий страх подкатил к самому сердцу. «Что делать?» – заметался кот. – «Вдруг она меня узнает?» Преодолев боль и ломоту в костях, он бросился вперед. С каждым прыжком его все больше и больше поглощала вода, и наконец, он уже не доставал лапами до дна. Он поплыл. Тяжелая, вымокшая шерсть тянула вниз, Хнаг захлебывался, но продолжал грести лапами. Силы, не успевшие восстановиться, иссякали. «Осталось немного, там остров Надежды» – подбадривал Хнаг сам себя. – «Совсем немного». Солнце, ослепляя, светило в глаза. «Почти полдень». Когда Хнаг сбежал из дома, было где-то часов девять-десять вечера.
Наконец дикий кот с трудом выбрался на берег и в изнеможении растянулся на земле. Тут Хнаг закашлялся, и его вырвало водой, которой он нахлебался во время «заплыва».
Очухавшись, Хнаг решил осмотреть остров. Нельзя сказать, что он был красивым и изящным, как прибрежный лес. В кронах невысоких кривых деревьев, чья кора поросла темно-зеленым мхом, шумели пичужки, чахлая трава слабо поднималась от земли. Время от времени пробегали тощие хилые мыши, а по ветвям проскальзывали жалкие белки. Солнце припекало, шерсть на спине кота начала подсыхать. Вдруг сзади раздалось раздраженное хриплое шипение:
- Чужак? Это мой остров, уходи отсюда, пока я с тебя шкуру не спустила!
Хнаг стоял с подветренной стороны и не учуял запах врага. То, что это был кот, точнее кошка, было понятно. Он обернулся и увидел тощую старую кошку, ее всклокоченная бурая шерсть стояла дыбом, зеленые глаза горели недобрым огнем.
- Но я…
- Убирайся, – заорала кошка и подняла лапу с выпущенными когтями, – это моя территория!
- Но…
Кошка бросилась на него, Хнаг с трудом увернулся. Он не хотел нападать на нее, не хотел ее убивать. Когда она накинулась еще раз, новоиспеченный кот на этот раз задними лапами со втянутыми когтями легонько ударил ее в живот, старуха отлетела в сторону.
- Ничего, молокосос, – пытаясь подняться, пригрозила она. – Я сейчас причешу тебя коготками.
- Только попробуй, – ответил Хнаг, но не стал дожидаться продолжения схватки и, развернувшись, помчался вглубь острова. Кошка побежала за ним. «Звездное Воинство! Помоги!» – взмолился Хнаг. Он поменял направление и понесся к берегу.
- Врешь, не уйдешь! – раздавался злобный голос кошки.
- Что я тебе сделал? – наскоро обернувшись через плечо, выкрикнул Хнаг. Он уже начал задыхаться, со вчерашнего дня он ничего не ел, не отдыхал. Хнаг ослабевал.
- Ты думаешь, я просто так прожила на свете много месяцев? – ответила враг. – Ты пришел выгнать меня отсюда, но я тебе этого не позволю!
Тут она вытянула свою переднюю лапу и хорошенько провела когтями по его задним. Хнаг развернулся и, выгнув спину, грозно зарычал:
- Хочешь драки? Ты ее получишь!
Старейшина испуганно отпрянула, слишком уж быстро поменялся настрой чужака. Хнаг занес лапу, не выпустив, однако, когти.

***

- А ты как здесь очутилась? – растянувшись в полный рост под деревом, спросил у Ракушки Хнаг.
- А, прошлой зимой за зайцем погналась, на лед выскочили. Только у острова я его и нагнала. А потом я, съев его, решила отдохнуть. Просыпаюсь, а лед уже пошел. И я решила остаться. Мне здесь нравится, очень нравится… – Хотя она говорила умиротворенным голосом, было видно, что она кривит душой. Хнаг не слепой, видит, что за дичь здесь бегает. Мышами и белками дикого кота не накормишь. – От тебя очень странно пахнет, – принюхалась Ракушка, – людьми…
- Э-э, – Хнаг не знал, что ответить. Нельзя же сказать, что он и есть человек. – Я сбежал оттуда…
- Так ты домашний? – презрительно сплюнула Ракушка.
- Нет, я из цирка. – Хнаг насмешливо фыркнул, представив ту же Ракушку, нежащуюся на руках у Джая или пьющую молочко из мисочки с розовым бантом на шее.
- А расскажи! – В Ракушке проснулось старческое любопытство. – Это правда, что вы там разные трюки вытворяете?
- Правда. – И Хнаг принялся рассказывать о «своей жизни в цирке», на ходу лихорадочно придумывая подробности. Ракушка внимательно слушала и изредка изумленно ахала или сочувственно вздыхала. Когда Хнаг закончил, она некоторое время сидела молча, потом сипло выдохнула и спросила:
- Ну, хорошо, а как тебя зовут? Люди ведь дают клички своим любимцам?
«Что ответить?» Внезапно Хнаг вспомнил перевод своего имени. Звучный, громкий.
- Меня зовут Черный Ящер, – гордо ответил он.
- Черный Ящер? – задумчиво шевеля усами, протянула Ракушка. – Тебе подходит это имя…
Желудок Черного Ящера (теперь несколько глав я буду называть Хнага Черным Ящером) громко заурчал, напоминая о том, что необходимо поддерживать силы. Ракушка услышала его жалобные стенания.
- Ты же все равно охотиться не умеешь, – засмеялась она, – так пойдем, я тебя научу. Догоняй, котенок!
Черный Ящер поспешил за старшей кошкой. Как все быстро получилось. Подравшись несколько минут, они разъединились, и кошка, скрепя сердце, разрешила ему ненадолго здесь остаться. Они разговорились и мирно и весело провели время.
Черный Ящер оказался способным учеником. Он поймал мышь со второй попытки, дрозда – с четвертой. Ракушка тоже много наловила. Нагруженные добычей они подошли к той осинке, возле которой отдыхали после драки.
Хнаг выбрал себе мышку пожилистей, а Ракушке оставил самые лакомые кусочки. Наклонившись над тушкой, он с наслаждением вонзил в нее зубы. Еще теплая кровь брызнула ему в пасть. Мясо оказалось необыкновенно вкусным, хотя Черный Ящер был так голоден, что с удовольствием бы пожевал бы и кору со мхом.
- Мррр, Ракушка, ты еще хочешь?
- Да, мне вон того воробья оставь, – блаженно урча, томно отозвалась Ракушка.

***

- Чтобы завтра на рассвете тебя здесь не было, – жестко приказала старуха, ложась рядом с ним. – Этот остров не выкормит двух котов.
- Ка-ак скажешь, – зевнул в ответ Черный Ящер. – Справедливо.
- Что справедливо?
- Это справедливо, говорю.
- Да-да…
Черный Ящер начал засыпать, но вдруг перед его глазами всплыл родной образ. «Отец! Как ты там? Что я с тобой тогда сделал? Прости меня!» Ненависть уходила, остался лишь страх перед неизвестностью и чувство раскаяния и горького стыда.

***

- И как прикажешь мне отсюда выбираться? – недовольным тоном вопросил Черный Ящер.
- Таким же, каким объявился, свалился тут на мою голову, – ехидно промяукала Ракушка, но Черный Ящер на нее не обиделся. Видно было, что она истосковалась по общению и была рада поболтать с ним.
- О-о-ой!!
- Ничего, котенок, немного поплавать полезно!
- Что ж ты тогда ни разу за два года не поплавала? – съязвил Черный Ящер.
- Хватит разговоров, молокосос! Уходи!
Черный Ящер уже собрался нырнуть в ненавистную и страшную воду, как вдруг помедлил и, резко повернувшись, ткнулся носом в бурую жесткую шерсть старой Ракушки.
- Можно я буду тебя навещать? Пожалуйста, – прошептал он. Его сердце разрывалось от жалости. Кошки совсем как люди…
- Уходи! Не рви душу! – Ракушка вырвалась и убежала. Черный Ящер застыл в недоумении, но вскоре встряхнулся и поплыл.

***

Черный Ящер весь день бродил по лесу в поисках еды. Вокруг не было ни души. Даже странно. Хрустнула ветка под длинными черными лапами. «Надо привыкать ходить бесшумно» – покачал головой Черный Ящер. Он навострил уши, прислушиваясь к звукам, повел носом, пытаясь поймать какие-нибудь запахи. Никого. Он отправился в другую часть леса, туда, где никогда не был, будучи человеком. Там кипела жизнь. «Понятно! Возле озера Надежды никто не бывает потому, что там часто ходят люди! Ну, надеюсь, хоть здесь я поохочусь вдосталь».
Но удача сегодня отвернулась от Черного Ящера. Он промотался до самого заката, а поймал лишь мышку, и то, случайно. Придирчиво осмотрел он свой трофей.
- Что же, это лучше, чем ничего. Не умирать же с голоду! – Вздохнув, Черный Ящер наклонился над добычей.
Конечно, одна маленькая мышь не могла насытить могучий организм молодого кота, она только раздразнила его аппетит. Облизнув усы, Черный Ящер сел и стал вылизывать шерсть. «Фу, гадость! И как так можно?» Приведя себя в порядок, кот отправился дальше. Несмотря на все неудобства и лишения, Черный Ящер впервые наслаждался жизнью.
Выйдя на поляну, он увидел маленького черного единорожика. Он был такой аппетитный и доступный, что Черный Ящер с трудом подавил желание наброситься на него и съесть. Но он остановился, так как знал, что стоит ему замахнуться не это существо, как из чащи тут же прибежит единорожица, нутром почувствовавшая, что ее дитятку угрожает опасность. С разъяренной мамашей Черному Ящеру связываться не хотелось, поэтому, шумно фыркнув, он побрел дальше. В животе урчало, еще очень хотелось пить. Он решил найти какой-нибудь ручей, напиться и наполнить водой свой желудок, чтобы хоть как-то избавиться от терзающего голода. Черный Ящер навострил уши, затаил дыхание, вслушиваясь в звуки, пытаясь уловить журчание воды. Наконец, он нашел искомое. Положившись на свои пять чувств, крадучись, кот продирался сквозь бурелом. Наконец, он вышел к речонке. Восточный ветер принес очень странный запах. Это был запах кошки, перемешанный с запахом разных трав. Он был таким манящим, что Черный Ящер не устоял перед искушением и пошел на восток. Он забыл о голоде и жажде, о потрескавшихся и ноющих подушечках лап, он желал узнать, кому принадлежит этот дивный аромат. Речонка круто поворачивала на север, запах шел тоже оттуда. Пройдя еще немного, кот увидел ее, ту, которая необратимо изменила его жизнь. Это было изящное и грациозное существо. Серенькая с черными крапинками шерсть кошечки искрилась на солнце. Отодвинувшись от воды, чтобы та не намочила ее тоненькие лапки, она лакала воду своим ярко-розовым язычком. Ее овальные глаза были закрыты, и Черный Ящер не видел их цвет, уши были идеально треугольными, и стояли они торчком. Дрожа от волнения, Черный Ящер приблизился к ней и, опустившись совсем близко от нее, наклонился, чтобы тоже попить. Кошка быстро почуяла новый запах, услышала чужие шаги. Молниеносно она отпрянула от воды, ее шерстка встала дыбом, в ее глазах не было той воинственности, как у Ракушки, она была сильно напугана. Но не это удивило Черного Ящера, а то, что, как следует обнюхав его издалека, кошечка успокоилась. В ее серо-голубых глазках заиграло любопытство, смешанное с восхищением.
- Ой, а кто ты? – Ее звонкий, как колокольчик, голосок прозвучал игриво и удивленно. – Извини, я тебя испугалась, просто подумала, что это ветер.
«Она что, дура?» – разочарованно подумал Черный Ящер, а кошечка продолжила:
- А то он ходит тут в последнее время очень часто, я и боюсь, что он меня выгонит!
- Так это кот! – воскликнул Черный Ящер.
- Ой, хи-хи, – захохотала незнакомка. – Ну, конечно, кот, кто же еще? А как тебя зовут? – Она склонила головку набок.
- Черный Ящер, – пробормотал в ответ кот.
- Ах! – восхитилась кошечка. – А меня зовут Водица. – Она дернула кончиком хвоста. – А что ты здесь ищешь, Черный Ящер?
- Еду, – честно ответил тот.
- Еду-у? – протянула Водица. – Пойдем, покажу, где можно поохотиться.
Повторение пройденного. Опять им помыкают. Но это даже неплохо, ведь Черный Ящер готов был упасть в голодный обморок. Он со всех лап помчался за ней. «Все-таки у кошек тоже бывает собственный характер. Вон, Водица и Ракушка, вроде одинаковые, а на деле…»

***

- Спасибо, что показала мне эту палестинку, – блаженно мурча, поблагодарил Водицу Черный Ящер. – Не знаю, что бы я без тебя делал…
- Мне не в тягость, – скромно ответила Водица. Тут она вскочила и принюхалась. Черный Ящер последовал ее примеру. – Это Ветер… Только не это…

Глава девятая.
Боль второй ошибки.

Примечание – Хнагу уже исполнилось шестнадцать, но описывать этот день я не захотела. О возрасте Эры легко догадаться.
Эра выключила свет и легла на кровать. Весь день она загружала себя работой так, чтобы потом уже не могла ни о чем думать. Но и это не помогло. Она застонала и накрутила на палец седую прядь. «Ненавижу себя. Ненавижу. Второй раз на те же грабли наступила! Опять брюнет, опять черноглазый… Ненавижу и его, и себя! Зачем судьба свела меня с ним? Ненавижу и люблю. Ненавижу и люблю. Диго, ах, Диго… Он был на пятнадцать лет старше меня, а этот… На пятнадцать лет моложе. Злой рок». Эра вспомнила, как он зашел за сестрой. Смотрел он спокойно, без тени смущения, держал спину ровно, горделиво вскинув голову. А потом… Поцелуй, на беду увиденный ею, пробудил в Эриной душе не гнев наставницы, что ее воспитанница посмела влюбиться, а подлую ревность и низкую зависть. И именно тогда целительница-неудачница решила: Хнаг и Теру не будут вместе во что бы то ни стало! «Кого я люблю? Диго и только Диго. Нет, я обманываю саму себя. Любовь к нему утихла, осталась лишь скорбь. Пылаю страстью к Хнагу и ненавижу этого Черного Ящера. Ненавижу». Эре было очень больно. И стало еще больнее после того, как она поняла, что она кажется ничтожеством.
Темно-зеленые глаза наполнились слезами, женщина сама не знала, что творится у нее на душе. Она чувствовала, что юный Учия и есть тот самый черноглазый, чьего прихода ждали тысячи лет. Эра не была слепой, видела, что всякая встречная девушка и даже некоторые парни восторгаются воином каждой клеточкой своего сердца. Горбинка на носу, следствие давней травмы, изуродовали бы кого угодно, но Хнагу лишь добавили шарма и обаяния, а то, что он искренне не замечал своей красоты, тоже подкупало, заставляя терять голову. И Эра тоже клюнула на эту приманку. Но так как Хнаг был под пристальным наблюдением высших чинов (ну, не доверяли они ему, и все тут!), а Дера была его сестрой, Эра знала о нем очень многое, во всяком случае, ей так казалось. Может быть, ей и хотелось раскрыться, но он точно бы поднял ее на смех, высмеял бы едко и жестоко, не посмотрев на ее высокую и почетную должность. Унизил бы ее. А Эра не терпела унижений, поэтому молчала. Ей было так жалко себя, так горько и обидно на свою судьбу!

***

Утром Эра долго не могла заставить себя подняться. Сегодня у нее выходной, и она не представляла, чем будет заниматься. Она ненавидела летние каникулы. Во время учебного года она жила с девочками в пансионате, а летом ютилась в однокомнатной квартирке, сырой и темной. На лучшее жилье у нее не хватало денег, а жить в одном доме с Каролиной не хотелось.
Эра недовольно поморщилась, услышав пение птиц. Не любила она его. Настроения не было. Вздохнув, целительница отправилась на кухню варить кофе. Там была открыта форточка. Эра поежилась, несмотря на ярко светящее солнце, было довольно прохладно, особенно в одном нижнем белье.
Луя подняла голову и жалобно заскулила.
- Бедняжка. – Эра опустилась на колени и погладила старинную подругу, помогавшую ей преодолевать жизненные трудности. В последние несколько лет собачке стало больно передвигаться, стоять, лежать, есть, дышать, короче, стало больно делать все. Луя была очень старая, когда Эру изгнали, они обе были совсем молоденькими. Эра повзрослела, Луя же постарела, и жить осталось ей совсем недолго. При мысли об этом у Эры болезненно сжалось сердце. Она видела много смертей, близких и любимых людей, или же совсем незнакомых, и с каждым разом переносила это все тяжелей и тяжелей. Теперь она боялась и смерти своей собаки.
Покормив Лую и наскоро перекусив самой, Эра быстро оделась и вышла во двор. На скамейке перед подъездом сидела влюбленная парочка. Эру перекосило от зависти. Ускорив шаг, она отправилась дальше. Как назло, едва свернув за угол, полуседая женщина натолкнулась на целующихся парня с девушкой. Казалось, еще немного, и Эра умрет от сердечного приступа. Подавив подкатывающую к горлу ненависть, она обошла ничего не заметившую молодежь.
Нет, определенно, ей сегодня не везло. В парке она увидела тако-о-е количество парочек, помолвленных и супругов, что чуть не сошла с ума. У дерева подросток с подружкой ели мороженое, возле карусели весело и беззаботно смеялись одногодки Эры, на пальцах которых поблескивали золотом обручальные кольца. Там празднуют свадьбу, дальше юноша взял девушку на руки и легонько подбрасывает ее под аккомпанемент счастливых возгласов. Прогуливались молодые мамы, сопровождаемые либо подругами, либо своими матерями, либо… мужьями. Эра осознала, какую ошибку она допустила, выбрав путь врачевательницы. Как много она потеряла, отказавшись от возможности выйти замуж и иметь детей! Зря пошла она по стопам своей матери. Каролина избежала наказания Звездного Воинства потому, что никогда не любила Эриного отца. «Лучше бы я погибла вместо Диго, или же вместе с ним. Лучше бы Звездное Воинство свело меня в могилу одновременно с ним, не мучило меня. Они вездесущи, и я их ненавижу, предков-«воителей»! Ломают нам жизни своими дурацкими законами, насмехаются при жизни, а после смерти: «прости, мы не успели прислать тебе помощь!» Ненавижу. Не-на-ви-жу… Бедная Теру! Она успеет хлебнуть горя в жизни». Эра обезумела. Развернувшись на каблуках, она помчалась (насколько это возможно в такой обуви) в общественную конюшню, где держала Крылатку. Захватив с собой Лую, заперев квартиру на замок, Эра пришпорила крылатую лошадь, и та взмыла вверх.
Дорогу к рубежу за много лет Эра изучила так же хорошо, как свои пять пальцев. Сейчас она выбрала кратчайший путь, времени было в обрез. Внизу шевелились щупальцеловы, и у Эры в голове мелькнула мысль, что не случайно город оказался вне всякой досягаемости этих жутких созданий. Показалось и озеро Надежды. Вода была почему-то бирюзового цвета. «Странное место». Впереди забрезжила рябь. Рубеж. Крылатка узнала его и рванулась туда. К счастью, ветер это позволял. В противном случае, пришлось бы переждать, а в худшем – возвращаться. «Перейти его можно только очень этого желая и нуждаясь» – подумала Эра. – «Это место тоже странное». Продвигаться было очень трудно, но Крылатка, понукаемая всадницей, собрала последние силы и вошла. Их словно окатило ледяной водой, потом опустило в кипяток, подбрасывая и кружа. При этом путешественницы ничего не видели и не слышали, в этом-то и заключалось самое страшное. Эра боялась, что Луя не перенесет этой муки. Все-таки восемнадцать лет для собаки – это все равно, как сто лет для человека, то есть, запредельно много.
Все прошло благополучно. Они вновь оказались на той самой поляне, с которой и началось знакомство Эры с превратностями этого мира. Крылатка вновь взмыла в воздух, она узнавала родные места, и инстинкт направлял ее на верный путь. За деревьями показалось здание. Оно было двухэтажное, с многочисленными пристройками, расползалось по холму. «А школа ни капли не изменилась» – с горечью подумала Эра. Ей нестерпимо захотелось приземлиться, зайти в школу, поздороваться с оставшимися в живых профессорами, узнать, какие новости там, зайти в лазарет, вернуть прошлое, в конце концов! Уже который год она подавляла в себе это желание и подступающие к горлу рыдания. Скорбь и горе не отпускали много лет, не утихая, а даже наоборот, разгораясь. Лететь предстояло еще долго, кладбище, где похоронили Диго, находилось очень далеко.

***

А вот и она. Могила. Фотография на надгробии. Жгучий брюнет с иссера-черными глазами взирает с тихой грустинкой на мир. Это Диго. Под могильным камнем вот уже семь лет покоятся его истлевшие останки. Земля вокруг могилы не заросла сорняками, что указывало на то, что о ней заботятся. Само надгробие было вытерто от пыли и грязи. Самое постыдное (для Эры) заключалось в том, что это делала не она.
- Подожди немного, любимый, – вырвалось у нее из глубины души. – Совсем скоро мы будем вместе…
Она поняла, что Диго она по-настоящему любит, а Хнага лишь хочет. Что, однако, не умаляло ее желание разлучить Теру с ним.
Тугой комок боли зашевелился у нее в груди, застонав, Эра прижалась щекой к фотографии покойника, закрыла глаза, и слезы, так тщательно сдерживаемые ею, заструились по щекам, обжигая холодную кожу. «Что меня ждет впереди?» – затосковала она.
- Эра, ты, что ли? – Смутно знакомый изумленный голос пронзил кладбищенскую тишину.
- Гвендолин? – удивившись, обернулась через плечо инопланетянка.
- Да, это я, так сказать, собственной персоной! – воскликнула любимая ученица Диго, поправив свои светлые, почти белые, волосы. Эра подумала, что, если бы не ее появление в школе, возможно, со временем, сердце Диго заняла именно Гвендолин. Нельзя сказать, что она была красива, но ее обаяние сражало наповал еще тогда, во время их последней встречи, когда ей было семнадцать. Сейчас же, уже полностью оформившись, она не оставляла мужчинам никаких шансов устоять. – Пришла навестить… его?..
- Я пришла подумать, – лаконично ответила Эра.
- Понятно. Здесь всегда думается лучше всего… – Гвендолин тоже присела на землю, не боясь испачкаться, и положила подбородок на колени. – А седины у тебя прибавилось.
- Да? – удивилась Эра. – Ну, вообще, Накты быстро седеют. Генетика, ничего не поделаешь.
(Накта – фамилия Каролины и, соответственно, Эры, об отце Эры ничего неизвестно, нет, я ей и отца должна еще выдумывать?!)
- Тебя что-то тревожит? – поинтересовалась давняя подруга.
- Нет. – Эра твердо намеревалась никому не говорить о своих извращенческих мечтах, даже Гвендолин.
- Врешь!
- Вру. Но я не могу об этом говорить. Извини, это слишком личное.
Так они и просидели до самого заката.

Глава десятая.
Решение.
Жирным курсивом выделены воспоминания и размышления Хнага.

- Черный Ящер, тебе лучше уйти, – умоляюще зашептала Водица. – Он пока нас не почуял.
- Поздно, – обреченно закатил глаза Черный Ящер. На поляну вышел черепаховый пушистый кот (никого не напоминает?). Он был приземист, под шкурой перекатывались твердые мышцы.
- И что это вы тут делаете? – Его голос не предвещал ничего хорошего. – Впрочем, я знаю. Ищете свою смерть.
- А вот и нет! – перебил его Черный Ящер, сам дивясь своему безрассудству. Ему было очень страшно, но никто об этом не догадывался. Черный Ящер узнал Ветра.
- Убирайся! Это моя самка!
- Нет! – в отчаянии крикнула Водица.
- Слышал? Она сказала, нет! – Черный Ящер горел желанием отомстить за давнее унижение в прошлой жизни, и защита Водицы послужила лишь предлогом наброситься на Ветра. Кота не останавливало, что противник сильнее, старше, опытнее, мудрее, свирепее, быстрее его. Он раздвинул губы в негромком рычании, сощурил глаза, выпустил когти и, прижав уши, прыгнул на спину сопернику.
Они сошлись в битве. Черный Ящер с легкость выполнил свой маневр и запустил свои острые, длинные когти глубоко под шкуру Ветру. Тот взвыл от боли и перекатился на спину. Черный Ящер сразу разгадал его замысел, поэтому, как только Ветер стал переворачиваться, подпрыгнул и, приземлившись, вспорол уже ничем не защищенный живот черепахового кота. Ветер завизжал, но сумел подняться и продолжить нападать. Черный Ящер, не обращая внимания на рваную рану на плече, уже заработанную в бою, оборонялся. Кровавая пелена вновь застала его глаза, лишив разума, он с упоением пользовался тем оружием, которым природа наградил котов: зубами и когтями. С наслаждением он впивался зубами в плечо Ветра, исполосовывал его бок…
Опомнился Черный Ящер, когда вспомнил, что он здесь по-прежнему лишь чужак, придет и уйдет, и нельзя убивать коренных обитателей этого леса. Точнее, нельзя убивать диких котов. Иначе Черный Ящер разрушит равновесие, итак нехило пошатнувшееся с его появлением. Но сейчас бывший черноглазый жил в лесу и хотел избавить себя от лишних проблем и неприятностей.
Напоследок хорошенько полоснув противника по ушам, он спрыгнул с него и, обернувшись, прошипел:
- Убирайся, пока ты еще жив! Надеюсь, у тебя хватит ума больше не нападать на нас.

***

Ветер, не веря своему спасению, с трудом встал на дрожащие лапы. Это было первое поражение в его долгой жизни, наполненной кровопролитными поединками, конкуренцией и соперничеством за добычу, территорию, самку. И всегда он выходил победителем. В этом лесу почти не осталось котов-самцов. Лишь Ветер и несколько его сыновей, до которых ему не было никакого дела и которые сами до смерти боялись его. Всех своих противников кот убивал и не представлял, что их можно отпустить просто так.
Ветру не хотелось выходить из этой драки проигравшим, но бок был расцарапан, живот распорот, уши разорваны в клочья, задняя лапа прокушена. Черный Ящер выглядел не лучше, но почему-то был еще полон сил. Ветер раздраженно хлестнул себя хвостом по боку и сдавленно зашипел от боли: и бок, и хвост были повреждены. Он медленно прошел к кустам и услышал рычание Черного Ящера:
- Быстрее, пока я не передумал и не убил тебя!!!
Ветер, прижав уши, ускорил шаг. Ничего. Придет время, и он отомстит нахальному выскочке, отвратительно воняющему людьми… Отомстит обязательно.

***

- Ты это сделал, – растерянно пробормотала Водица, глядя вслед уходящему Ветру. – Но как?
Черный Ящер, тяжело вздымая и опуская бока, повел плечами:
- Я должен был это сделать. И всё. – Совершенно обессилевший и опустошенный, черный, как уголь, кот опустился на землю и вытянул лапы перед собой. – Должен был.
С запоздалым раскаянием Водица поняла, что просто обязана хоть как-то отблагодарить спасителя.
- Давай я тебе раны залечу? – предложила она.
- А ты умеешь? – приподнялся Черный Ящер, с надеждой глядя в ее серо-голубые глаза.
- Да, – коротко ответила Водица и бодро принялась искать нужные травы. В ее молоденькой душе затеплилась надежда, что, быть может, и она найдет великого самца-покровителя, как ее сестры.

***

- Ш-ш-ш…
- Больно? – участливо спросила Водица, щедро шлепнув на разодранное плечо густую кашицу разжеванной травы. – Но так и должно быть, а потом боль и жжение пройдут, и сразу станет гораздо легче!
Черный Ящер благодарно посмотрел на серенькую кошку. Совсем не похоже, что это животное. Полное ощущение того, что и она когда-то была девушкой и сбежала в лес от плохой жизни. Слишком уж жизнерадостной, веселой, доброй и наивной была Водица. Но спросить об этом Черный Ящер не решался, да и не нужно было.
Водица оказалась права, трава действительно обладала целебными свойствами и успокоила раны.
- Ну, мне пора, – засуетилась кошка. – У меня в кустах ежевики прекрасное гнездышко, и я не хочу, чтобы его у меня кто-нибудь отнял. А вот тут есть замечательная пещерка, никто ее не занял, здесь отлично можно передохнуть. До встречи! – Водица взмахнула хвостом и, стараясь не встречать с Черным Ящером взглядом, убежала, оставив того в замешательстве.
«Какая же она все-таки заботливая» – скинув с себя оцепенение, подумал кот. Черный Ящер еще долго смотрел на кусты, за которыми скрылась Водица. Вздохнув, он решил посмотреть на пещеру, которую так расхваливала кошка.
- А она была права! – воскликнул Черный Ящер, осмотрев ее. Конечно, это не была пещера в полном смысле этого слова. В корнях умершего щупальцелова давно пересохший ручеек вырыл неглубокое углубление, получилась замечательная пещерка, устланная мягким песком, теплая и уютная. Осталось натаскать сюда мох с папоротником, и можно жить.
Закончив работу, Черный Ящер растянулся во весь рост. «Все-таки щупальцеловы – страшные создания» – подумал он, засыпая. – «Вода лишь слегка увеличила пространство между землей и корнями, а мне просторно и удобно… Правда, низковато. Что было бы, если бы он был еще жив?»
Усталость брала свое, и Черный Ящер начал проваливаться во тьму, как вдруг…
«Зачем я это сделал? Зачем? Ну, зачем я сломал ему… А что я сломал? Кажется, руку. Я не могу быть воином. Я не умею контролировать себя и свои чувства! Я могу навредить всем! Если бы меня Джай и Дера не остановили, я бы убил отца, как Эдуарда! А что плохого мне отец сделал? Ничего он мне явно плохого, кстати, и не делал. А с Лизаветой что? Какая теперь разница, кто моя мать, если они обе мертвы? Ненавидеть из-за этого отца глупо, за это он и сам себя ненавидит».
, другого названия для органов правопорядка придумать не смогла) кто потребовал, чтобы полицаи не отлынивали и разыскивали хулиганов, когда Хнага уже нашли? Кто вытащил его из воды, когда лет семь назад Хнаг по глупости согласился поехать зимой на рыбалку с отцом и Итачи, а потом провалился под лед? А кто потом гонял медсестер, чтобы те не делали разницы между обычными пациентами и черноглазым, когда Хнаг подхватил воспаление легких после зимнего «купания»? Кто не давал Гаре возможности пилить Хнага черноглазием? Правильно, отец!JНа Хнага нахлынули воспоминания, до того болезненные, рвущие душу, что он не выдержал и, вздрогнув, сжался в комок. Отец заботился о нем всегда. Когда Хнага, возвращавшегося поздно вечером домой, подкараулили и избили в подворотне, кто поднял на уши всю полицию, (извините-с,
Да, отец раньше бил его. Бил по спине, чтобы постыднее потом было. Хнага едко высмеивали одноклассники, когда в раздевалке, переодеваясь после урока боевого искусства, он обнажал сине-фиолетовую спину. Но вскоре смеяться перестали. Отчасти, это было связано с тем, что Хнаг научился давать отпор, и уже никто не рисковал разжечь в его черных глазах недобрый огонек. А, отчасти, и с тем, что некоторые мальчишки сами стали пытаться спрятать схожие синяки.
Да, отец иногда напивался. Но делал это очень редко, вероятно, припоминая случай с Лизаветой. Зато понятно, почему он так взъерепенился, когда узнал, что Хнаг, кажется, в двенадцать лет, пробовал водку. До сих пор, при воспоминании о том вечере, Хнага передергивало, накатывала слабость, а все существо охватывал жгучий стыд. Это был один-единственный раз, когда отец лупил сына не по спине, а по… кхм, чуть ниже. И это был один-единственный раз, когда наказание заставило Хнага плакать. Но отец достиг-таки своей цели. Каждый раз, когда Хнаг заходил в кухню и видел там открытую или нет бутылку спиртного, к горлу подкатывала тошнота, а сам вид этой жидкости не вызывал у него желания попробовать.
Да, отец – неинтеллигентный человек. Да, он не любит читать, а тем более, классиков. Да, с ним мало о чем можно поговорить. Да, Хнаг и отец – люди с совершенно разными вкусами, мнениями и взглядами на жизнь, но до смерти Гары они умудрялись жить душа в душу. А после похорон все изменилось. Они стали отдаляться друг от друга. И если бы не Джай, Хнагу оставалось бы только выть от одиночества, ведь человеку, даже самому замкнутому и необщительному, надо иногда с кем-нибудь поговорить.
А что касается их последней ссоры, то тут, безусловно, виноваты они оба. Отцу не следовало оскорблять Хнага не слишком лестными отзывами о его сексуальной ориентации, кстати, неверными отзывами, а черноглазому не надо было набрасываться на Рерга. Перед его глазами встало удивленное лицо отца, в ушах вновь зазвучал треск. Вновь он почувствовал горячие руки Джая у себя на плече и горле, когда дядя оттаскивал его. И подумал, что если бы не он, не было бы сейчас отца в живых. Конечно, кто такой Джай по сравнению с Хнагом? В смысле, Хнаг физически сильнее. Но дядя каким-то непостижимым образом повлиял на мозг Хнага. А может, так просто совпало.
Но, в любом случае, Хнаг раскаивался в том, что подрался с отцом и сбежал из дома. Зарывшись в мох, он провалился в сон. Но и во сне его мучили угрызения совести. Вскоре один кошмар сменился на другой, еще более страшный.
Хнаг стоял в пустоте между двумя желтыми тропинками. Кроме них ничего не было, вакуум ослеплял своей белизной. Справа от Хнага, по тропинке, шла Теру, а слева – Водица. Он метался между ними, превращаясь то в кота, то обратно в человека. Потом Теру и Водица, остановившись, посмотрели ему в глаза. В них плескалась грусть, а в глазах Теру ясно читался мягкий укор. Внезапно они начали таять, будто их кто-то стирал, щедрыми, широкими мазками. Когда они исчезли, Хнаг почувствовал, что начинает исчезать и сам…
Внезапно Черный Ящер проснулся, тяжело дыша. Что означал этот сон? И он понял. Понял, что Водица его не просто очаровала. Она его покорила. Хотелось бродить с ней бок о бок по лесным тропинкам, защищать ее, быть ее преданным слугой. С Теру он такого не чувствовал. Ему было приятно, когда эта девица находилась рядом, приятно было осознавать, что есть абсолютно чужой человек, не родственник, который любит тебя. Но ползать перед Кейсиной сестрой на коленях? Нет уж, увольте! Она его интересовала, но лишь как игрушка, поиграет и бросит, разобьет девчонке сердце. А вот Водица… Черный Ящер вскочил и бросился в чащу, на поиски серой кошки.
Идти по вчерашнему следу оказалось намного труднее, чем по свежему. Но Черный Ящер умудрился не сбиться. Через некоторое время он наткнулся на кусты ежевики, где, по мнению Водицы, очень удобно спать. О том, что это именно те кусты, Черного Ящера уведомил запах. Такой малознакомый, но уже такой любимый… «Интересно, как она здесь спит?» – фыркнул Черный Ящер и тут же получил ответ на свой вопрос. Он заметил, что некоторые колючие ветки вырваны, а в освободившемся пространстве лежала подстилка из папоротника и мха, такая же, как и у него. Хозяйки этого уютного местечка поблизости не было. «Наверное, пошла на охоту» – решил кот. Урчание в его собственном животе напомнило ему, что свои силы так же необходимо поддерживать. Занимался рассвет, было очень интересно наблюдать, как сонные лучи солнца окрашивают серую землю, серые деревья в яркие, сочные цвета. С тех пор, как Черный Ящер стал котом, он не видел по-настоящему темной ночи. Летом звезды ярко освещают лес, а кошачьи глаза по ночам «работают» лучше, чем человеческие.
«Что бы такого съесть?» – стучало у Черного Ящера в голове. – «Как назло, одни единорожики попадаются! Хотя с чего это я их боюсь? Они ж маленькие! А, ладно, рискну».
Весь как-то подобравшись и сжавшись, он прокрался к полянке с самым безобидным жеребенком. «Надо быстро сломать ему хребет, чтобы он и звука не успел издать, и все будет хорошо» – настраивал сам себя Черный Ящер.
Как ни странно, все прошло как по маслу. Уже убегая, Черный Ящер услышал горестное ржание единорожицы, но ее мертвый детеныш болтался у него в зубах. «Надо убежать, как можно дальше». Как ему хотелось вцепиться зубами в безвольную тушку, драть ее когтями, выжимать все соки из нее и насыщаться… Задумавшись, он не заметил, как налетел на кошку.
- Мрау!!!
- Водица?
- Черный Ящер? – Тон кошки из грозного превратился в радостный. Блаженно, именно блаженно, мурча, она стала тереться ушами и о его плечо и жмурилась. Черный Ящер, сам себе удивляясь, ласково лизнул ее в щеку. Странно, после этого у него не возникло желания немедленно сплюнуть шерсть на землю. Наоборот, захотелось еще раз сделать это, ее шубка отдавала ароматными травами. Он просто растаял, посмотрев в ее серо-голубые глаза. Интересно, он к ней так привязался потому, что бывший человек, или все ученые мира могут пойти в ж… со своими утверждениями, что животные не имеют привязанностей?
Они разделили единорожика пополам, а потом вновь разошлись, но чутье подсказывало Черному Ящеру, что, конечно же, не навсегда.

***

Прошло уже несколько дней после встречи с Ракушкой и Водицей. Водица помогала ему осваиваться в лесу, без малейших сомнений проглотив легенду о цирковом коте, мечтающем о вольном ветре. Она рассказала, где и на кого лучше всего охотиться, какие травы при каких болезнях следует применять. Вроде бы все было хорошо, но каждую ночь Черному Ящеру снились члены его семьи, даже о покойной Гаре он думал с нежностью и умилением. Черный Ящер, каким бы это ни казалось невероятным событием, соскучился по родным и решил вернуться и попросить прощения.
- Мне надо уйти. – Черный Ящер царапал когтями землю.
- Но… Зачем? – изумленно пролепетала Водица, расширив свои прекрасные, неземные глаза.
- Я не могу тебе этого объяснить. Прости… – Он нежно коснулся языком ее лба. – Но рано или поздно я вернусь. Обещаю. – Последние слова он почти выкрикнул, словно пытаясь дать себе гарантию, что так Водица быстрее поверит его словам. Та закрыла глаза и легонько боднула его лбом.
- Плечо не болит?
- Нет.
- Я верю, что ты вернешься. И, знаешь, Черный Ящер… Спасибо тебе за Ветра.

***

После долгого, мучительного превращения обратно в человека Хнагу потребовалось некоторое время, чтобы придти в себя. Теперь же, полностью оправившись, он медленно шел по тропинке домой. На душе было плохо. Да, он всегда мечтал о лесной жизни, он действительно был счастлив на этой неделе. Но люди сами себе расставляют ловушки и лишают себя счастья. Вот и Хнаг оказался жертвой драконов своей души.
Когда он был маленьким, он старался доказать всем, что он тоже на что-то годится, что он тоже может быть чем-то полезен. Самое ужасное, что в первую очередь это приходилось доказывать семье. А потом Хнаг устал бороться в неравных сражениях. Люди хотят его видеть подлецом и предателем? Что ж, он не будет их разочаровывать!

Название: только ты и я.

Автор: бешеная куноичи.

Бета: не нуждаюсь.

Дисклеймер: персонажи и мир принадлежат дяде Киши. Ладно, уговорили, от прав отказываюсь полностью.

Фендом: Наруто.

Пейринг: Забуза/Хаку.

Предупреждения: AU, OOC. Слеша не будет! Основное действие происходит за год до смерти Забузы и Хаку. Мико – выдуманный персонаж. А вторая часть аниме, где Кабуто призвал души Забузы и Хаку, как-то не очень учитывается.

Рейтинг: PG.

Саммари: очень часто мы сами себе ставим себе непреодолимые и ненужные барьеры. Говорим себе: «а, ладно, еще есть время все исправить». А вот времени как раз может и не быть…

От автора: пожалуйста, люди, напишите комментарии, мне это реально важно!

— Забуза-сан…

Демон Кровавых Туманов медленно повернулся к Хаку.

— Да, я слушаю.

— Забуза-сан… – Голос мальчика слаб, речь прервалась диким приступом кашля. Отдышавшись, Хаку продолжил:

— Забуза-сан, я закончил.

— Хорошо. Иди отдыхать, ты на сегодня свободен.

— Но, Забуза-сан, я совсем не устал! – запротестовал мальчишка. – Я могу еще что-нибудь сделать для вас!

— Нет, не можешь! – взорвался Забуза и тут же добавил на полтона ниже – Иди отдыхать.

Когда Хаку вышел, Забуза покачал головой и проворчал:

— Вот странно, медицину знает в совершенстве, много раз меня с того света вытаскивал, а о себе не заботится. Совсем еще глупый, совсем не умеет ценить себя.

И ниндзя вновь покачал головой. Он боялся признаться сам себе, что привязался к Хаку, что беспокоится за него. Семь лет сирота живет у него. Семь лет сирота пытается доказать Забузе, что на что-то способен. А Забузе не надо ничего доказывать. Потому что Забуза и так знает, что Хаку – гений. Необыкновенно сильный воин, но не хочет использовать свое могущество. Только если Забуза его попросит. А уж ради учителя и повелителя Хаку пойдет на все.

Забуза, начав тренировать Хаку, удивился его необычайным способностям. Мальчик, первый раз в жизни увидевший сюрикен, научился метать его с третьей попытки. Развив бойцовские способности Хаку, Забуза научил его азам медицины: какие лекарства следует принимать при простуде, как поставить горчичники, как вправить вывих, первой помощи при ожогах и так далее. Хаку пришел в восторг и начал самостоятельно углубленно изучать врачевание. Это сыграло Забузе на руку, теперь у него появился личный бесплатный лекарь, вдобавок ко всему безоговорочно преданный ему.

Забуза вспомнил их первую встречу…

Флешбек.

Забуза шел по мосту. Было очень холодно, даже несмотря на то, что он был довольно тепло одет. Забуза недавно приехал в это поселение, на переговоры с одним крупным криминальным авторитетом. Они прошли довольно успешно, Забуза согласился работать на Гато. Правда, последний обещал его беспокоить нечасто, что тоже было неплохо. Делать Забузе больше нечего, кроме как бегать, высунув язык и выпучив глаза, на побегушках у идиота, одержимого жаждой власти?!

У перил моста были беспорядочно свалены деревянные ящики. Забузе показалось, что из груды этого хлама доносятся вздохи. «Наверное, собака» – хмыкнул Забуза. Но донесшееся оттуда тихое «ой» разубедило Демона.

Его удивление было безгранично. Отодвинув ящики, он увидел маленького, худого мальчика, одетого в рваную рубашку до колен. Он сидел, обхватив колени руками, дрожа от холода. Увидев высокого мужчину с наполовину замотанным бинтами лицом и большим мечом за спиной, мальчик испуганно расширил свои карие глаза. В сердце у Забузы что-то кольнуло. Захотелось взять малыша на руки, прижать к себе, отнести домой, позаботиться о нем.

— Ты почему здесь сидишь? – спросил он у найденыша.

— Мне некуда идти, — дрожа всем телом, испуганно ответил тот. «Хм, испугался меня, значит?» — ухмыльнулся Забуза, но под бинтами этого не было видно.

— Что значит, некуда идти? Сирота?

— Д-да…

— Ну, тогда пойдем со мной, — предложил Забуза мальчику. – Как тебя зовут?

— Хаку, — выдавил из себя сирота.

— Ну, Хаку, пойдем?

— ДА!!! – На вид тощенький и тщедушный мальчуган проявил прыть, вскочил на ноги, но тут же покачнулся и чуть не упал, вовремя подхваченный Забузой.

— Тише ты! Осторожнее! – шикнул на него Забуза. – Но на дружбу и не рассчитывай, понятно? Больно она мне нужна!

Хаку кивнул и потерял сознание.

Конец флешбека.

— Да, — задумчиво протянул Забуза, затягиваясь сигаретой. Он вспомнил, как долго пытался вытянуть из Хаку хоть какую-нибудь информацию о его прошлом. Как один знакомый наемник рассказал Забузе все, что знает о Хаку…

Флешбек.

— А я говорю тебе, Забуза, убей его лучше, добра он тебе не принесет!

— Спасибо, конечно, за заботу, Мико, но со своим учеником я сам найду общий язык, — ледяным голосом ответил старому знакомому Забуза. – Хаку со мной уже три года живет, и ничего.

— А рассказать, кто он на самом деле?

— Ну, расскажи, — хмыкнул Забуза.

— Он родом из моей деревни. Недалеко от меня жила замечательная семья. Папа, мама и крошка-сын. А потом оказалось, что эта ласковая и добрая мама – представительница сильнейшего клана, владеющего смертоносными джутсу! Пока я был на миссии, деревня собралась убить женщину и ее сынка. Возвращаюсь я с миссии, решил зайти к ним. А там мертвая мать, мертвый отец, полдеревни мертвыми валяются, иголками истыканные, а пацана нет! Это он убил, больше некому!

— Ты в своем уме, Мико? Ему же тогда семь лет было!

— Ой-ой-ой! Себя вспомни!

— Но, все равно. Спасибо за заботу, но я сам с Хаку разберусь.

Когда Мико ушел, Забуза обратился к Хаку:

— Это правда? – И увидел, что лицо десятилетнего мальчика залито слезами.

— Да…

Забуза подошел к Хаку и положил руку на плечо.

— Расскажи, что это за джутсу?

— То есть, вы меня выгонять не будете? – Хаку напрягся и сжался, ожидая ответа.

— Ты же меня убивать не будешь?

— НЕТ!! Как можно?..

— Значит, не выгоню. Так что это за джутсу?

Конец флешбека.

Да, Забуза незаметно для самого себя полюбил мальчика, как родного сына. С первой минуты. Когда он настроил Хаку на сугубо деловые отношения, он ограждал его от себя, боясь раньше времени разрушить его душу. Забуза долго страдал бессонницей, размышляя по ночам, как так вышло, что он намеренно отдалил от себя Хаку.

Хаку был не такой, как все, и Забуза не верил, что этот тихий, робкий, забитый подросток, до смешного похожий на девушку, в столь нежном возрасте, как семь лет, смог перерезать полдеревни. Вообще, Забуза сторонник строгого воспитания детей, а особенно мальчиков. Но никогда еще Демон Скрытого Тумана не поднял на воспитанника руку. Отчасти, из-за того, что не мог даже подумать о том, что может причинить ему боль. Из-за того, что жалел. А отчасти из-за того, что, если Хаку и провинился, что случалось крайне редко, в его взгляде читалось такое искреннее раскаяние, такое отчаяние, что он расстроил Забузу-сана, что даже если бы последний и захотел, он бы не смог наказать этого странного ребенка. Не только физически, а вообще хоть как-то.

Часто ему хотелось подойти к юному медику-самоучке, приласкать его, поблагодарить за поддержку и защиту, но Забуза не мог преодолеть тот барьер, который установил собственноручно семь лет назад. А ведь он видел, что Хаку ждет хоть какого-то одобрения. И Забуза иногда холодно кивал ему и благодарно прикрывал глаза. И тогда его Хаку расцветал, у него открывалось второе дыхание. Забуза видел, что Хаку отчаянно хочет что-то сказать ему в ответ, поблагодарить, а, может, попросить совета или помощи, но не смеет этого делать, памятуя о словах своего господина.

Из соседнего помещения донесся какой-то грохот. Сорвавшись с места, Забуза бросился на шум. Идиотская картина предстала его глазам. Около шкафа, над грудой книг по медицине, стоит качающийся, бледный Хаку и держится за виски.

— Хаку! Что происходит?!

— Забуза-сан, я вас потревожил? – очень тихо спросил подросток. – Извините.

— Хаку, хватит, я же сказал тебе: иди отдыхать! – Забуза схватил своего любимого найденыша за запястье и испугался за него. Хаку был очень, очень горячим, его глаза лихорадочно блестели, а щеки заливал нездоровый румянец. Он слабо вскрикнул. «Черт, когда же он заболеть успел?» — пытался вспомнить Забуза. Отбросив ненужные мысли, он потащил воспитанника в его комнату, не обращая внимания на его вялое сопротивление.

— Забуза-сан, не надо…

— Надо, Хаку, надо, — перебил его Демон Скрытого Тумана, укладывая Хаку в кровать, как когда-то, давно, семь лет назад, укладывал этого же самого маленького, обессилевшего человечка. – Лежи здесь, я сейчас приду.

— Да, Забуза-сан.

«Так, что нужно делать? Для начала, сбить жар. Да-да, сбить жар» – Забуза достал из холодильника водку, а из шкафа – марлю… «Обтирания…»

***

Мамочи сидел на краешке кровати Хаку, положив руку на ему на лоб. Хаку только что заснул. Забуза боялся лишний раз пошевельнуться, чтобы не разбудить ученика. Хотя, какой ученик?! Надо смотреть правде в глаза: Хаку для него значит гораздо больше, он – его приемный сын. Сколько раз спрашивали Забузу, когда он появлялся на людях вместе с Хаку: «это ваш сын?» А он хмурился и отвечал: «нет, ученик», мысленно удивляясь тупости ниндзя, это ж надо, подумать, что он обзавелся потомством в одиннадцать лет! А ведь хотелось ответить: «да, сын, только приемный». Как много для него значит Хаку. Забуза больше не мог изображать из себя бесчувственное чудовище. Но сказать Хаку, что он на самом деле дорожит им и гордится его успехами, означало свести парня с ума от радости. «Ничего, Хаку, ничего. Надеюсь, сегодня я тебе хотя бы намекнул. А когда ты посмотришь на людей и поймешь, наконец, что мир не вертится вокруг меня, я скажу тебе правду».

Забуза улыбнулся, вспомнив, как рассказывал малышу сказки, чтобы он быстрее заснул, как поил его молоком с медом, чтобы успокоить его, когда Хаку только-только появился в его жизни. Теперь Хаку этого почти не помнит, и, может, это и к лучшему.

***

Когда Хаку проснулся, он сразу заметил, что чувствует себя гораздо лучше. В воздухе витал аромат спиртного. Он, наконец, согрелся. Открыв глаза, он увидел перед собой полусидящего и спящего в такой вот неудобной позе Забузу-сана, и мальчика затопила волна благодарности. Конечно, разумом он понимал, что его хозяин помог ему, чтобы не лишать себя надолго верного слуги, но ведь так хотелось помечтать и подумать, что Забуза-сан сделал это потому, что беспокоится о нем. Приятная сказка, которая, к сожалению, никогда не станет былью…

Ровно через год… Вместо эпилога.

— Это тебе за то, что сломал мне руку, щенок! – Гато со всей дури пинает мертвое тело Хаку, а Забуза никак не реагирует на это. Он не может поверить, что Хаку, его Хаку, мертв. Забуза изо всех сил старается не сгорбиться. «Зачем, зачем, Хаку?» Он невидящим взглядом посмотрел на невольного убийцу Хаку. Каташи Хатаке. Могучий ниндзя, бесспорно. Хотя, какое это теперь имеет значение? Какая разница, кто убил Хаку, если его уже нет?

— Неужели ты ничего к нему не чувствуешь?! – звенящим голосом спросил блондин, с которым сражался Хаку за секунды до своей смерти. Кажется, Наруто. Эти слова больно задели Забузу. – Он был так предан тебе, так… Так любил тебя!

— Да что ты знаешь?!! – В его словах было столько горя и боли, что лисеныш изумленно захлопал глазами. А Забуза уставился на Гато налитыми кровью глазами. – Ты заплатишь за это!

Он соскребет с его наглой хари эту мерзкую, самодовольную улыбку!!! И никто его не остановит! Демон Скрытого Тумана выхватил катану и бросился на мафиози. Того обступили, заслоняя собой, телохранители. И это движение напомнило Забузе смерть Хаку. Но самопожертвование его воспитанника было пропитано искренностью, истинным желанием защитить, а эти… Если бы у Забузы было желание, он бы сплюнул на землю. Но сейчас он должен был убить Гато. Именно он виноват в смерти Хаку. Да, что там! Забуза, только Забуза виновен в том, что мальчик так и не научился ценить себя! Почему-то вспомнился тот вечер, когда внезапно заболевший Хаку пытался убедить учителя, что с ним все в порядке, и что не надо о нем беспокоиться. Несколько месяцев назад Хаку сказал Забузе, что он сам – лишь верный пес Демона Скрытого Тумана. Уже тогда Забуза забил тревогу. Он собирался поближе к осени поездить с Хаку по странам, посмотреть исторические памятники. Звучит глупо, но собирался, зная, что все равно желание не сбудется. А сейчас Хаку лежит мертвым, а всякие Гато считают возможным безнаказанно пинать его еще не остывшее тело!

Все завертелось, никто не ушел от смертоносных ударов катаной Забузы Мамочи. Через несколько минут рядом с Хаку растянулось еще человек пятнадцать, но Гато был еще жив.

— Сейчас я исправлю это недоразумение! – прорычал Забуза. Миг, и Гато, пронзенный в самое сердце, летит в воду. Туда же отправились трупы его соратников. Забуза остался стоять возле плещущегося моря, только что поглотившего трупы шестнадцати человек. Силы оставили Забузу. Залечить рану, полученную в бою, не смог бы даже ныне покойный Хаку. «Как странно, думать о Хаку, как о мертвом. А времени привыкнуть не будет» — пронеслось в голове у Забузы. Он упал на спину. Да, Забуза знал, что, каким бы сильным он ни был, ему из этой схватки живым не удалось бы выйти. Но он не печалился о своей смерти. Потому что стараться стало не для кого, жить стало не для кого… Без Забузы жизнь Хаку не имела смысла, а жизнь Забузы не имела смысла без Хаку…

— Каташи, — позвал он недавнего противника. – Отнеси меня, пожалуйста, к телу Хаку. Я хочу его видеть.

Копирующий ниндзя послушно подошел к умирающему Демону и выполнил его предсмертное желание. Не обращая внимания на посторонние взгляды, Забуза с трудом повернулся к Хаку и еле слышно прошептал:

— Прости, что твоя жизнь получилась такой короткой. Надеюсь, мы увидимся после смерти.

Забуза закрыл глаза, и его душа отошла в иной мир.

***

— Забуза-сан?

— Хаку? Но как? Мы же умерли!

— Но вы же хотели увидеться со мной после смерти? Ваше желание для меня – закон!

— Хаку… – Глаза Забузы наполнились слезами. – Прости меня…

— Но… За что? – Кажется, умерший Хаку остался таким же, как и при жизни.

— Хаку, я люблю тебя. Всегда любил. Прости меня. – Дух Забузы заставил себя посмотреть на душу Хаку. Хаку грустно улыбался одними уголками рта.

— Спасибо, Забуза-сан. Теперь будем вместе. Только ты и я.

— Только ты и я, — эхом повторил Забуза. Он прижал к себе Хаку, и по щекам у обоих потекли слезы.

У обоих свалился камень с души. С тех пор отец и сын гуляли по небесам, присматривая за оставшимися на земле сородичами. Они неразлучны, и нет такой силы, которая могла бы их разъединить…

Автор: BoomBomm31
Переводчик: Signore Satoshi  (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto
Персонажи: Минато, Наруто
Рейтинг: PG-13 (T)
Жанры: Ангст, AU, Джен, Songfic
Предупреждения: Нецензурная лексика, Смерть персонажа, OOC
Размер: Мини
Статус: закончен
Описание:
Что, если Минато допустил ошибку, выполняя запечатывающее дзюцу Кьюби, и Наруто умер вместе с ним?
Публикация на других ресурсах:
О публикации на других ресурсах ничего не было сказано, но спросите разрешения у меня и дайте ссылку, куда тащите.
Примечания автора:
Я написала сонгфик.
Написано с точки зрения Минато (Четвертого Хокаге).
Песня была отредактирована, потому что так она больше подходит к тексту.
Оригинал песни – Flipsyde – «Happy Birthday».
От переводчика: Фик сам по себе потрясный, я вытирал слезы, когда читал его. Может, я не сумел передать все краски, потому что мой английский еще не на таком высоком уровне, но мне рьяно хотелось сделать это. Это своеобразная проба пера. Лучше читать под указанную автором музыку, потому что эффект будет лучший.
P.S. Я, наверное, зря взялся за сонгфик, т.к. с текстом песни справился не очень. Тапки, тапки.

С Днем Рождения…

Минато посмотрел вверх, на небо. Сегодня десятое октября. День рождения Наруто. Он уронил голову на свои холодные ладони.

Загадай желание.
Пожалуйста, прими мои извинения.
Я удивляюсь, что могло бы быть
Будь ты маленьким ангелом?
Или ангелом греха?

Слеза прокатилась вниз по щеке светловолосого мужчины. Он хотел бы никогда не становиться Хокаге. Ценой спасения деревни был его сын. У него было время только на то, чтобы совершить дзюцу; этого времени не хватило, чтобы полюбоваться на сына, прежде чем тот погиб. Он даже не имел шанса удержать его, сказать Наруто, что он его любит. Черты его маленького лица были размыты в памяти.

Миловидный мальчик бегающий вокруг
Вместе с девочками?
Или маленький шумный мальчишка с красивыми голубыми глазами?
Выбор наших жизней вместо твоей
Означает твою смерть,
И у тебя никогда не будет шанса открыть свои глаза.

Новорожденный. Он был принесен в жертву ради сохранения деревни. Минато поднял глаза к небу, отрывая искаженное болью лицо от своих рук.

Боролся ли ты за свою жизнь?
Был ли ты маленьким гением,
Влюбленным в математику?
Играл ли ты в своей школьной форме
И сводил меня с ума?

Минато закрыл глаза; это было бесполезно, ведь слезы все равно текли из-под закрытых век. Сегодня ясно и солнечно.

Я бы удивился цвету твоей кожи,
Форме твоего носа,
И тому, как бы ты смеялся.
И говорил бы ты быстро или медленно,
Я думаю об этом каждый год,
Так что я взял ручку.
С Днем Рождения,
Кто бы ты ни был.

Он любил свою деревню, но он так же любил и своего сына. Почему все вышло именно так? Почему он должен был принести в жертву своего первенца ради заточения Кьюби? Он отдал единственного сына демону. Это была его вина.

С Днем Рождения.
Загадай желание…

Минато опустил взгляд на землю, стыдно. Ему следовало быть лучшим отцом, найти другой путь. Позволить своему сыну жить. Все было не так.

С Днем Рождения.
Загадай желание

Минато никогда не сможет вернуть сына обратно. Будь проклято его положение! Он сожалел. Он сожалел о спасении деревни. Все это – ничто, по сравнению с его пламенной любовью к Наруто. Он хотел бы увидеть его улыбку, хотел знать, каким был бы его цвет глаз. Он хотел бы узнать, какие блюда понравились его сыну. Минато даже жалел о том времени, что у него было. Он желал изведать все. Он отчаянно хотел знать, кем бы был Наруто.

У меня есть миллион оправданий
На счет того, почему ты умер.

Ни одно из них не было достаточно хорошим, чтобы оправдать его решение. Минато всеми фибрами души хотел, чтобы Наруто был жив. Он бы сидел здесь, рядом с ним, ел торт, пел, был счастлив. Жил. Но это было невозможно. Пусть даже Минато пролил много слез из голубых глаз, позволяя им капать на крышу дома, на которой он сидел.

Мое виденье семьи
Было искусственным и поддельным.
И когда подошло время создавать ее,
Я совершил ошибку.

Если бы он знал, какой должна была быть семья, Наруто бы не умер. Семья должна держаться вместе, а остальной мир пусть катится к чертям. Но Минато провалил даже это. Он не заслуживает того, чтобы быть Хокаге. Как он может защищать всю деревню, когда он не сумел даже изменить судьбу своего сына?

Может быть, ты простишь меня,
Зная, что я был в тупике.

Минато вытер глаза рукавом плаща с языками пламени. Это была полностью его вина. Он видел, как жизнь покидает сына, и он поспособствовал этому.

Я думаю об этом каждый год,
И я взял ручку,
С Днем Рождения,
Я люблю тебя, кем бы ты ни был.

Четвертый Хокаге посмотрел на небо еще раз, размышляя над тем, каким человеком мог бы стать его сын. Он хотел знать, так сильно, что было физически больно. Его глаза щипало, его тело ныло, и он чувствовал себя отвратительно. Все не должно было закончиться так.

Загадай желание.
С Днем Рождения
Загадай желание.

Минато позволил себе расплакаться.

И с небес во мрак,
И снова на небеса,
От конца до конца
Никогда не имея начала.
Может быть, однажды мы встретимся лицом к лицу,
В месте вне времени и пространства.

Минато бы удивился, если бы снова встретил своего сына. Может быть, они бы играли в цветах на небесах, не разговаривая ни о чем серьезном. Минато горько улыбнулся. Он не попадет в то место, куда попал его сын, это факт.

И с небес во мрак,
И снова на небеса,
От конца до конца
Никогда не имея начала.
Может быть, однажды мы встретимся лицом к лицу,
В месте вне времени и пространства.
С Днем Рождения.

Дав кунаю оставить рану на запястье, он сделал еще одну метку. Небольшие, но четкие полосы. Их было 15. Его сыну было бы 15, думал он. Он позволил последней слезе прокатиться по щеке, падая на кровоточащую руку. Вытирая соленый кровавый след его гнева, он встал, спрыгнув с крыши вниз, на улицу, где его встретили улыбками и фразой: «Доброе утро, Хокаге-сама!».

Загадай желание
С Днем Рождения.

Он фальшиво улыбнулся и глупо завел окровавленную руку за спину, скрывая ее. Что деревня знала? То, что их первенец родился мертвым. Он вздохнул, направляясь на парад, устроенный в честь смерти Кьюби и спасения деревни. Он поднялся в башню Хокаге, глядя на улыбающиеся лица своего народа, и натянул улыбку на целый день.

Загадай желание… ]]> http://advists.com/2011/happy-birthday/feed/ 3 http://advists.com/2011/nebo/ http://advists.com/2011/nebo/#comments Mon, 06 Jun 2011 10:41:51 +0000 Signore Satoshi http://advists.com/?p=10129

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto Shippuden
Персонажи: Шикамару/Темари
Рейтинг: G
Жанры: Гет, Юмор, Романтика, Повседневность
Предупреждения: Нецензурная лексика, OOC
Размер: Драббл
Статус: закончен
Описание:
Небо. Лазурно-голубое небо, по-летнему чистое и свежее. Нет ничего лучше, чем смотреть на это полотно, укрываясь в тени кроны дерева, уютно расположившись на мягкой зеленой траве.
Публикация на других ресурсах:
Спросите и пришлите ссылку.
Примечания автора:
Не знаю, чего на меня нашло, но написать это вдохновило небо, которое я увидел, возвращаясь сегодня со школы.

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto Shippuden
Персонажи: Наруто/Саске
Рейтинг: PG-13
Жанры: Ангст, POV, Слэш (яой), Songfic
Предупреждения: Нецензурная лексика, OOC
Размер: Мини
Статус: закончен
Описание: Это конец, Саске. Ты доигрался.
Публикация на других ресурсах: Спросите и пришлите ссылку
Примечания автора: Я заглянул своим авторским видением в конец всей этой истории, линии отношений Наруто-Саске и наоборот, и я попытался осветить аспекты. Это скорее не яой, а сенен-ай, потому что здесь нет ничего, кроме чувств.
З.Ы. Я первый раз в своей жизни написал сонгфик. Написано на песню Three Days Grace – Its All Over.
Извиняюсь за капслок, но ЧИТАЙТЕ ФИК ПОД УКАЗАННУЮ МУЗЫКУ, ЭТО ПРОИЗВЕДЕТ НУЖНЫЙ ЭФФЕКТ. Кхм. Вот.

Ты знаешь, так не может продолжаться,
Потому что из-за тебя мои мысли всегда не на месте…

Да, Учиха, ты свел меня с ума своими выходками, достал меня, задел за живое, заставил мое сердце бешено колотиться, а мысли путаться. Я потерял счет того, сколько раз я пытался образумить тебя, обуздать твою не предвещающую ничего хорошего жажду мести. Я был почти счастлив, когда ты забывался в наших пустяковых миссиях, когда ты смотрел на меня свысока, когда ты давал мне хороший подзатыльник за то, что я был чересчур шумным. А сейчас?..

Иглы вонзились тебе в кожу,
Шрамы ноют от боли,
И сейчас твоё путешествие начинается но…
Всё кончено,
Всё кончено для…

Все кончено для тебя, для нас. Сейчас мы стоим, друг напротив друга, буравя тяжелыми взглядами, и ждем, что один из нас сделает первый шаг. Чувствуешь, как шрамы старой дружбы ноют где-то там внутри? А я чувствую, мое тело ломит от этого, хочется докопаться до ран и расцарапать их еще. Я хочу, чтобы и ты ощущал все то, что ощущаю я…

Тебя…
Для тебя…
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…
Для тебя..
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…

Я понял, что тот, кто делал все, за что тебя признали преступником, был совсем не ты. Наружу, из тьмы, которая была заперта в твоем сердце, вырвался демон, захвативший тебя, твой разум, все твое существо. Ты, настоящий ты, находишься где-то в том непроглядном мраке, и я не терял надежды достучаться до тебя. Не терял, до сих пор. Ты сорвался, Саске, сорвался с края бездны, по которому гулял, и упал, разбившись о скалы твоей собственной души.

Я знаю, что бежит у тебя в крови,
Ты делаешь это все напрасно,
Потому что из-за тебя мои мысли всегда не на месте,
И боль пронизывает насквозь,
Когда вижу, как ты сдаёшься…

Я знаю все, Саске. Я понимаю все. Но я не могу это принять. Я еще тогда кричал тебе, что все бесполезно, и этой чертовой местью ты ничего не добьешься! Но нет, гордый, самодовольный и озлобленный на весь мир Учиха вильнул хвостом и ушел, сбежал, предал меня. Из-за тебя, засранец, я не находил себе место, создавал все проблемы, убивал сам себя. Мне больно, Саске, больно смотреть на то, как ты глубже погружаешься во тьму, упорно твердя себе, что все, что тебе нужно – там. Очнись!

Сейчас твоё путешествие начинается но…
Всё кончено,
Всё кончено для…

Я до сих пор обманываю сам себя, тешусь надеждой — хоть и решил покончить со всем — что ты вернешься, одумаешься. Хватит, довольно. Все кончено.

Тебя…
Для тебя…
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…
Для тебя..
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…

Я решу все здесь, раз и навсегда. Все, конец, финиш. Доволен, Учиха? Видишь, к чему мы пришли? Я либо убью тебя, либо погибну сам, третьего не дано. И ты сам это прекрасно знаешь…

Теперь ты мёртв внутри,
И всё же, спрашиваешь, почему
Всё кончено…
Теперь ты мёртв внутри,
И всё же, спрашиваешь, почему
Всё кончено…

Твои глаза, черные, бездонные, они живее, чем ты сам, Саске. Они продолжают цеплять меня за душу, когда я смотрю в них. Я не могу, я не должен останавливаться. Я знаю, что с каждой секундой ты, там, во мраке своего сердца задыхаешься, хватаясь за горло, хрипя и моля о помощи. И я не могу оставаться равнодушным, когда кто-то, особенно ты, просит о спасении.

Теперь ты мёртв внутри,
И всё же, спрашиваешь, почему
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…

— Я больше не играю в игрушки, Саске, — мой голос сочится злобой, чего ты просто не можешь не заметить. Я же говорил тебе тогда, после твоей битвы с Данзо, что наступит день, когда мы снова будем драться. Внутри клокочет ярость, которую я готов излить на тебя сразу же. Но нельзя бездумно кидаться на тебя, Учиха, это я уже успел выяснить на собственной шкуре. Твоя ядовитая усмешка лишь подстегивает меня, подливает масло в огонь, но я крепко сжимаю кулаки и делаю шаг вперед.

Теперь ты мёртв внутри,
И всё же, спрашиваешь, почему
Когда ты на краю и падаешь,
Для тебя всё кончено…

Ты настораживаешься и тянешься к Кусанаги за спиной, ты выставляешь правую ногу вперед и… я срываюсь с места, занося кулак, и удар приходится точно в челюсть. Ты явно не ожидал такого, но я хочу заставить тебя сражаться на равных. Давай, Учиха, активируй Шаринган! Ты отступаешь назад ровно на два шага, прижимая к щеке ладонь. Я почти слышу, как ты до скрежета сжимаешь зубы, бросая на меня полный ненависти и презрения взгляд. Но тебе только кажется, что он таков, я же вижу немую мольбу избить тебя до полусмерти и отнести назад, в деревню, вправить тебе мозги и всегда держать за руку, чтобы ты не натворил еще чего-нибудь. Или я только хочу это видеть?..

Теперь ты мёртв внутри,
И всё же, спрашиваешь, почему
Всё кончено…

Потом, я, наверное, буду сожалеть о том, что сделаю сейчас. Нет, я сожалею уже сейчас, он обратной дороги нет. Я почти ничего не вижу из-за слез, застилающих взор. Я почти ничего не слышу из-за гула, звенящего в ушах так, что, кажется, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки. Мы изводит друг друга до изнеможения ударами, следующими один за другим. Кто-то выдохнется первым…

Это конец, Саске.

Я люблю тебя…

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto Shippuden
Персонажи: Саске/Наруто
Рейтинг: PG
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, POV
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 2 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание:
Просто какое-то такое небольшое представление что ли? Спонтанность мыслей, которая вылилась вот в это.

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Бета: Ellfella
Фэндом: Naruto Shippuden
Персонажи: Наруто/Саске и остальные мельком
Рейтинг: R или недо NC-17? Я до сих пор фигово разбираюсь в границах между рейтингами, каюсь-каюсь.
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, PWP
Предупреждения: Нецензурная лексика, Насилие, OOC
Размер: Мини, 5 страниц
Кол-во частей: 4
Статус: закончен
Описание:
Мне рьяно захотелось ангстового харда на этот пейринг. Вот, получилось.

Бессонные ночи.

Просыпаться посреди ночи на скомканных и липких от пота простынях оказалось еще невыносимее, чем просто страдать бессонницей, проводя все темное время суток в тяжелых размышлениях, от которых под глазами наутро залегает четкий темно-синий, почти фиолетовый цвет, и жутко болит голова. Кошмары находят его везде. Будь то сон или бодрствование, они, как дикие звери, набрасываются на него, терзают и так уже испещренное рубцами сознание, прочно заседая в мыслях, все время напоминая о себе больно сжимающимся сердцем.
Каждое новое утро начинается с чашки успокаивающего чая с ромашкой, который он прописал себе сам. Спать, конечно, хочется все равно, но расшатанные нервы приводит в порядок после очередной ночи яростных метаний по постели. Нужно быть спокойным, чтобы суметь натянуть на себя привычную широченную улыбку.

В Ичираку Рамен он заходит больше по привычке, нежели по собственному желанию, и хозяин заведения это видит, справедливо подмечая, что такими темпами потеряет одного из своих постоянных клиентов. То, что он трескается, как старая фарфоровая кукла, могут заметить только самые близкие ему люди. Причину такой резкой перемены знают единицы. Для остальных он остается все таким же неугомонным парнишкой.

Он почти каждый день, если не было миссий, приходил к Академии и садился на старые качели под деревом. Как раньше, в детстве, он отталкивался ногами от земли и мерно раскачивался на доске, изредка поскрипывающей из-за старых веревок. Только теперь он бороздил ступнями по земле, набирая полные сандалии песка. Он пытался найти что-то, что может вернуть прежний ход жизни, но пока это «что-то» ускользало от него в далекое бескрайнее небо.

В одну из бессонных ночей он выныривает из снов с осознанием того, что внутри у него пусто, и заполнить эту пустоту может только один человек. Чуть позже, сидя над страницами дневника (который он завел тогда, когда рассказывать все накопившееся кому-либо из друзей стало невыносимо и тошно оттого, что он нагружает всех своим бессмысленным и нескончаемым потоком слов), он понимает, что сомневается, сможет ли вернуть все в нужное русло даже после возвращения этого «одного человека». Но он сразу же отбрасывает эту мысль в сторону и из последних сил убеждает себя, что все будет как прежде. На следующее утро он просыпается в слезах и с именем ушедшего на губах.

Тихая грусть и ярость.

Тихая грусть рано или поздно превращается в ярость. Он никогда не верил в это, пока не испытал на собственной шкуре. В один момент краски перед глазами стали расплываться, клокочущая и не понять откуда взявшаяся злоба на обидчика и на весь мир захлестнула с головой и… и так же быстро отпустила, вызвав нелепый приступ неутихающей тупой боли в груди и еле слышных всхлипов в подушку.

Годайме порывалась отстранить его от миссий, но Сакура благоразумно отговорила сенсея, обосновав это тем, что иначе Наруто мог бы совсем замкнуться в себе, и тогда последствия были бы непредсказуемыми. Недели хмурый Узумаки, не способный даже на измученную улыбку, проводил в компании старых друзей, выполняя задания разной сложности. В дневнике стали появляться записи, пестревшие разнообразием имен, не то, что раньше.

- Саске… – снова и снова, как заколдованный, он во сне повторял имя этого… человека, изрядно подпортившего ему пару месяцев жизни. Снова и снова он пытался догнать его, переубедить, и, как всегда, натыкался на стену ледяного равнодушия, неизвестным образом граничившего с рьяным сопротивлением, позволявшим всегда ускользать, оставляя в душе очередной свежий порез, как от Кусанаги. Но Наруто всегда поднимался и шел вперед, как только натыкался на малейшее упоминание об Учихе за пределами деревни.

Так и в этот раз. Узумаки просто не мог проигнорировать слухи о прошедшем в маленькой деревушке юноше со странной компанией. По словам хозяйки гостиницы, он был здесь совсем недавно и ушел на северо-запад, в лес. Его еще можно было догнать.

Бросив свою команду, Наруто ушел ночью, как только все уснули. Он был будто одержим одной мыслью, пульсирующей в голове: «Саске был здесь». Он не учел ни возможность ловушки, ни то, что это могло быть простым недоразумением. Нет, он думал об этом, но почему-то был четко уверен в том, что это Учиха. И не ошибся.

Я тебя ненавижу.

- Саске! – сиплым голосом взревел Наруто, занося кулак над Учихой, намереваясь выплеснуть на этого чертова ублюдка все, что накопилось, избить до полусмерти, выбить всю дурь из гребаной башки, волоком утащить обратно в деревню и никогда, никогда больше не отпускать, не позволять, чтобы этот высокомерный кретин делал ему больно, заставлял мучиться его и Сакуру.

Удар пришелся точно в затылок, и Саске вместе с Наруто упал с толстой ветки дерева на мокрую грязную землю. Затем началась возня, сопровождаемая рычанием, пыхтением, сопением, просто, без слов, они избивали друг друга, катаясь по траве, пачкая одежду, попеременно сплевывая кровь куда-то в сторону. Никаких ниндзюцу или гендзюцу. Это не было даже похоже на тайдзюцу. Больше всего это напоминало мордобой двух повздоривших посетителей таверны, не поделивших последний кусок мяса.

- Я тебя ненавижу, урод, – сквозь зубы, стиснутые от боли по всему телу, прошипел Наруто, вдавливая в землю лежащего под ним Учиху, который не собирался оставаться в таком невыгодном положении, всеми силами пытаясь высвободиться и извиваясь, как змея.
- У нас это взаимно, Наруто, – бросил Саске и ядовито усмехнулся, собираясь активировать Шаринган и отправить вечно мешающего его планам Узумаки в отключку.
- Только попробуй, – мощный удар в грудь обеспечил Учихе пару сломанных ребер.
Никто из них не собирался сдаваться.

Они не заметили, как начался дождь, крупными каплями барабаня по листьям деревьев и по их собственным телам, измотанным вдрызг, смывая кровь с лиц, рук и травы. Оба не могли вспомнить, когда с избивания друг друга они переключились на резкие и грубые поцелуи-укусы, взаимные ласки и хриплые стоны вперемешку с шипением. Как и в недавней потасовке, никто не произнес ни слова.

Покрывая бледную шею Учихи поцелуями, Наруто старался как можно ближе притянуть того к себе, чтобы знать, чтобы чувствовать, что сейчас этот гаденыш его и ничей больше, что он не уйдет и не испарится, как миражи при лихорадке, не растает, пока он целует его. Он уже натерпелся за последние два года, хватит с него, пора отыгрываться по полной, получая то, чего так давно и так рьяно желал.

Вцепляясь пальцами в мокрые густые волосы Наруто, привлекая его к себе, прогибаясь в пояснице, как кошка, желая ощутить его порывистые ласки, Саске не мог контролировать себя. Он не знал почему, но от каждого, буквально каждого поглаживания, надавливания и движения у него сносило крышу напрочь. Он не мог сдерживаться, нетерпеливо ерзая на коленях Узумаки, постанывая тому в рот и хмуря брови. Он не мог не закрыть глаза, даже зная то, что этот уссуратонкачи сейчас внимательно изучает его лицо. Он не мог ничего, кроме как отдаваться ему целиком и полностью.

Вовремя не снятая и не брошенная в сторону одежда мешала их разгоряченным телам, не давала в полной мере ощутить все, поэтому кое-что было порвано по швам.

Откинув голову назад и до боли вцепившись в оголенные плечи Наруто, Учиха застонал, насаживаясь на безумно горячую плоть, подставляя шею под череду поцелуев, от которых наутро точно останутся следы. Плевать, ведь сейчас он получал то, что давно хотел. Резкий толчок выбил из легких Саске весь воздух, заставляя волны мелкой дрожи и опьяняющего тепла прокатиться по телу, схлестываясь с болью, обострявшей мироощущение до предела. Краем уха он услышал рычание, которое щекотало кожу и заводило еще больше.

Вколачиваясь в податливое тело Учихи, Наруто не хотел думать о том, что будет утром, он просто не мог думать об этом в момент, когда этот гордый и высокомерный ублюдок, причинивший ему столько боли, дрожал в его руках, стонал, сладко сжимаясь внутри от каждого движения, закусывал губу до крови, подмахивал бедрами, царапал ногтями его спину, плечи, пытаясь удержаться и не кончить первым. Обоим нравился этот умопомрачительный секс.

Прильнув к покрытому испариной телу, Учиха задрожал и с протяжным, громким стоном под ухом Наруто кончил, расслабленно уткнувшись лбом в его плечо, тяжело дыша, и, подрагивая кончиками пальцев, успел расслышать собственное имя до того, как провалился в глубокий сон.

Отчаяние.

Его разбудили крики, доносившиеся откуда-то сверху, и он долго не мог понять, что голоса зовут его. Лениво открыв глаза, он попытался подняться, но тут же со стоном рухнул обратно. Все тело ломило от боли, и он не мог вспомнить почему. Решив дождаться, пока звавшие его люди сами не найдут его, он прикрыл глаза, и картины ночных происшествий заставили его содрогнуться. Саске был здесь, с ним. От отчаянья хотелось взвыть, как раненому зверю, но он перекатился на бок и снова попытался встать. На сей раз успешно. Осознав, наконец, что его одежда разбросана по земле, он принялся собирать ее и судорожно одеваться. Он уже понимал, что ищут его Сакура, Какаши и Сай, а, следовательно, нельзя дать им знать, чем они с Учихой занимались здесь.

Учиха… стоп, где же он? Оглянувшись, Узумаки не увидел ничего, только примятая трава выдавала тот факт, что раньше Саске лежал рядом с ним. А сейчас…

Он ушел. Он опять ушел! Ускользнул, не сказав ни слова, не оставив даже жалкой записки, нацарапанной кунаем на свитке! Ни-че-го!

Наруто рухнул на колени, абсолютно обессилевший, утомленный, разбитый. Ему не хотелось бить кулаками ни в чем не повинную землю, стонать, кричать, проклинать этого ублюдка, он просто тихо заплакал, по-детски кусая губы и вытирая глаза рукавом и так мокрой куртки. На миг, буквально на одну секунду ему показалось, что рядом кто-то есть. Почти невесомые шаги сзади. Наруто в надежде обернулся и тут же пожалел об этом. Никого нет. Сердце ухнуло вниз, к желудку, заставляя слезы градом катиться из глаз. Что же с ним сделал этот Учиха? В кого же он превратился?
И только ветер еле слышно прошелестел: «Мы еще встретимся, глупый уссуратонкачи».

Автор: Signore Satoshi (Lord Satoshi)
Фэндом: Naruto Shippuden
Персонажи: Минато, Кушина, Наруто
Рейтинг: PG
Жанры: AU, Флафф, Джен, Гет, Юмор, Повседневность
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 2 страницы
Статус: закончен
Описание:
Он любил все: трапезы за большим столом, совместные миссии, вечные наставления отца, подзатыльники от матери, когда непослушный сын пытался продемонстрировать семье очередное извращенное ниндзюцу, даже редкие ссоры – и те любил.
Публикация на других ресурсах:
Спросите и пришлите ссылку
Примечания автора:
Я просто обожаю тему Наруфэмили. К сожалению, такие вот фики встретишь очень редко, а мне хотелось чего-то такого домашнего, уютного.
Автор нюня, автор иногда плакал, пока писал это, потому что… умильно и у автора такого, к сожалению, не было и не будет.

Он проснулся, но еще не отошел от приятной утренней неги, которая окутывала его с ног до головы теплым и мягким одеялом, он не открыл глаза, но знал, что за окном ярко светит летнее солнце, назойливыми лучиками пробираясь в комнату. Он поморщил нос и следом же улыбнулся какой-то мысли, прошмыгнувшей в голове. Потянувшись на кровати, он скинул с себя одеяло и принял вертикальное положение, широко зевнув и не утруждая себя прикрыть рот ладонью ради приличия. Сунув ноги в свои любимые тапочки, потер глаза и осмотрелся в поисках футболки, которую он, как обычно, сбросил на пол посреди ночи, так как было неимоверно жарко. Увенчав поиски успехом, он натянул футболку на себя, поправил по-детски нелепые пижамные штаны с утятами и вышел из комнаты.
Не дойдя до ванной, он остановился: его нос учуял запах чего-то вкусного, наверняка, с пылу с жару. Мечтательно втянув носом аппетитный воздух, он облизнулся, но все-таки поплелся в ванную, чтобы увидеть в зеркале растрепанную шевелюру коротких и непослушных светлых волос, чтобы улыбнуться во все тридцать два зуба, подмигнуть голубоглазому отражению и довольно вытереть мокрое лицо желтым махровым полотенцем.
Спускаясь по ступеням, ведущим вниз, на кухню, он думал, чем же сегодня, в свой заслуженный выходной, он займется. В голову приходило разное: от «пригласить Сакуру-тян на свидание» до «напроситься с Кибой на пустяковую миссию». Но махнув на все рукой, он решил, что выберет потом, после сытного завтрака. Преодолев последнюю ступеньку, он оказался в просторной, залитой солнечными лучами кухне. У плиты что-то колдовала весело щебечущая женщина, а рядом сновал, расставляя тарелки, мужчина и улыбался, иногда поддакивая жене и перехватывая у нее пару невинных поцелуев в щечку, за что получал мокрым полотенцем по спине и заливистый хохот в ответ. Он мог бы любоваться этой семейной идиллией вечность. Он любил все: трапезы за большим столом, совместные миссии, вечные наставления отца, подзатыльники от матери, когда непослушный сын пытался продемонстрировать семье очередное извращенное ниндзюцу, даже редкие ссоры – и те любил.
— Доброе утро! – Наруто незаметно подкрался к матери, обняв и чмокнув ее, но ему тоже перепал шлепок полотенцем. – За что?
— А чтобы со спины не подходил больше! – ответила она и засмеялась, потрепав сына за щеку, отчего тот сделал глаза в кучу и попытался высвободиться. Когда же ему это удалось, то встретился носом с грудью отца, который сделал руки в боки и обиженно надул губы:
— А своего любимого папу обнять, а, Наруто?
Узумаки энергично замахал руками, бормоча что-то вроде: «Не-не-не», но Минато обхватил его рукой за шею, заставив наклониться вниз, и потрепал сына по лохматой голове, взъерошив и без того торчащие во все стороны волосы. Когда отец отпустил его, то Наруто недовольно фыркнул и провел пальцами по волосам с недовольным бурчанием: «Всю прическу мне испортил, датте баё!». Следом же кухню разразил громкий смех всей семьи.
— Ну, все-все, хватит, — выдавила Кушина, вытирая выступившие от смеха слезы, — давайте-ка все за стол!
Уплетая за обе щеки тамогояки с рисовым гарниром и овощами, Наруто трендел про то, чем хотел бы заняться сегодня, и упрашивал отца потренироваться с ним сегодня. У бывшего Четвертого Хокаге на выходной не было планов, а всю бумажную работу от мог доделать и вечером, спихнув часть на валяющегося в больнице Какаши, который неудачно попал под горячую руку Зеленого Зверя Конохи. Так что провести время с сыном на тренировочной площадке – не такая уж и плохая идея, тем более что по будням видятся они только на миссиях или пересекаясь в коридорах у Пятой.
Дочиста чуть ли не вылизав тарелку, Наруто сунул посуду в раковину, чмокнул мать, поблагодарив за завтрак, прытко побежал вверх по лестнице, улыбаясь предстоящему дню.

Он проснулся на жесткой, сырой земле от того, что назойливые капли дождя падали с кроны дерева на его лицо. Не открывая глаз, он силился вспомнить свой светлый и теплый сон, из объятий которых он так не хотел уходить. А когда, все же, вспомнил, то глаза противно защипало, а грудь сдавило неприятное чувство, сменившееся тяжестью, тянувшей к земле так, что подниматься не хотелось вовсе. Он видел мать, видел отца. Его сознание дразнило его такими заманчивыми снами, в которых хотелось остаться. После того, как он узнал про то, что Герои Конохи – его родители, его стали все чаще посещать такие грезы. Он старался отбросить их, но каждый раз, каждую ночь он видел что-то из эпизодов непрожитой им жизни. Это как будто была другая реальность, ощутимая, желанная, но недосягаемая семейная идиллия. Иногда он жалел, что время нельзя повернуть вспять.