Фэндом: The most beautiful death in the world (Kuroshitsuji)
Персонажи: Эрик\Алан

Рейтинг: PG-13
Жанры: Hurt/comfort, Слэш (яой)

Размер: Миди, 23 страницы
Кол-во частей: 5
Статус: закончен
Глава 1-Позволь мне только быть рядом… разреши стать частью твоей(с)

 Свет ночного города тает на земле Вижу нашу улицу, он идёт по ней И, когда я рядом с ним, не хватает слов Хоть бы сердце раны жжёт от семи ветров

- Ох… – бумаги, которые с такой тщательностью были собраны Аланом в совершенно ровную стопку, листочек за листочком, теперь ворохом устилали дорожку к их с Эрик.. диспетчером Слингби, кабинету. Юноша, побледнев, в шоке от этой неожиданной и совершенно нелепой оплошности, бросился было подбирать их, как сильные руки уверенно схватили его за плечи, поднимая. До боли привычный, вызывающий дрожь во всём теле голос, лениво растягивая слова произнёс: – Алан, ну что такое… Тебе нехорошо? Юноша затрясся, неуместное томление и жар, разлившийся по телу, вызвали яркий румянец смущения на щеках стажёра Хамфриза. – Так. Ну-ка, давай в кабинет, и нечего так трястись – подумаешь, бумажки уронил, вот сейчас у Спирса в голове лампочка включится, и он на своём секаторе прилетит сюда, шаманить над тобой. Рассмеялся Эрик Слингби, подталкивая стажёра к кабинету, и, вернувшись к бумагам, одним махом подхватил их с пола, не обращая внимания, что они теперь больше похожи на кучку мусора, нежели на его отчёт начальству. Выполненный, естественно, Аланом, который каждый раз старался незаметно переделать всё, прежде чем ЭТО попадёт в руки Ти Спирса. Совершенно ошибочным было сделать те выводы, которые озвучил Эрик, думая, что его хрупкий стажёр трясётся так из-за этих чёртовых бумажонок, кои, кстати, явно были переделаны, что было точным, ведь юноша опять получив просьбу отнести это Спирсу, сначала сел за переделку сам… А Алан же, закрыв за собой дверь в кабинет, быстро прошмыгнул к своему месту, и тут же сжался на кресле, прячась за очередную кучу работы, предоставленную старшим – Жнецом Спирсом. Именно ему, как одному из самых ответственных. «Не хочу наутро увидеть огромное панно из белых листов, раскрашенных помадой и клубничным блеском Сатклиффа- коротко аргументировал начальник, и Алан подавил неуместный порыв поинтересоваться, откуда уважаемому начальству известно, каким блеском пользуется диспетчер Сатклифф… Эрик, наконец, появился в кабинете, и аккуратно пристроил «кучку-отчёт» на краю стола своего стажёра, ласково улыбнувшись тому, вернулся на своё место и, потянувшись, снова занялся тем, чем занимался почти весь этот день – делал вид, что считает собранные ими души. Хотя на самом деле диспетчер Слингби весь день краем глаза посматривал на своего необычно подавленного стажёра… тот в последнее время чаще обычного старался не смотреть ему в глаза, на эти же глаза не попадаться, и вообще делал всё, чтобы быть ещё более незаметным. Чем обычно. «Хотя куда уж больше» – мысленно фыркнул Эрик. Вот и сейчас это хрупкое совершенство упорно делало вид, что занимается разбором бумаг. Хотя с другой стороны и хорошо, что он не хочет, чтобы его замечали. Эрик, с проснувшимся чувством собственника, совершенно с ним согласен. Хватит и того, что сам он его заметил. И не желает никому отдавать или делиться его вниманием…«Неужели догадался?» – Эрик похолодел, Смерть упаси! Если Алан узнает о том, что его напарник постоянно о нём думает, и чёрт бы всё побрал, хочет – он бы тут же перевёлся и исчез, а этого Эрик ему уже не мог позволить. Руки конвульсивно сжались в кулаки, а внутри всё свело судорогой, стоило ему только представить Алана в своих объятиях. Нет. Ни за что. А ничего не подозревающий Алан быстро-быстро заново разобрал всё обратно в ровную стопку и прижал сверху каким-то отчётом, чтоб хоть как-то разгладить, ибо уже не оставалось времени на переделку, даже с его скоростью работы. Вытащив папку с документацией на несколько десятков душ, он привычно принялся проверять их, но отвлечься от мыслей о находящемся совсем рядом диспетчере, не мог. Всегда, с самого первого дня, когда он увидел Эрика, у него тряслись руки, а внутри словно поселился кто-то другой, разделив его, и без того измученную душу, напополам… Одна половина по-прежнему интересовалась только чётким выполнением поставленных задач и упорным нежеланием искать контактов с другими жнецами, а вот другая… Его постоянно кидало то в жар, то в холод, стоило только посмотреть на Эрика. Его словно клинило. Стоило увидеть этого жнеца, как в голове щёлк – и всё чего хотелось, это подойти к нему так близко, как это только возможно, дотронуться до его кожи, почувствовать его тепло, и защиту его сильных рук. О Смерть всемогущая, как же его смущало всё это!.. А с учётом того, что видел он Эрика по восемнадцать часов в сутки, то и вовсе, он казался себе каким-то голодным, жадным до этого харизматичного красавца. Только до него, до него одного… хотелось быть рядом, хотелось перестать быть таким незаметным, но только для Эрика. Чтобы… Да уж, собственник Алан Хамфриз, вот же смехота. И ведь кого захотел – собственного напарника. Мало того, он же мужчина! Алан снова мучительно покраснел. Докатился. Юноша бросил взгляд на часы – полдень. Пора отнести отчёты Уильяму Ти Спирсу, и можно было пойти взять перекусить. Обедать в общей столовой он не имел привычки. Подхватив бумаги, и стараясь не шуметь, он быстро выскользнул из кабинета, опустив глаза. Не хватало ещё посмотреть на Эрика и… забывшись сделать что-то, что его выдаст… Вот же попал… «Вот же…попал…» – чуть не сорвавшись следом за совершенно бледным Хамфризом, мысленно дал себе пинка Эрик, опуская голову на руки. С каждым днём, проведённым рядом с Аланом, ему казалось, что его самоконтроль и каменная стена пофигизма ко всему, что его окружало – давали трещину, резко тая, стоило только этому нежному существу появиться в поле зрения Эрика. Алана в общем-то опекали и любили в управлении все, даже персональная красная заноза в заднице всего управления – Сатклифф постоянно сюсюкал с «крошкой Аланчиком», тут же тиская его, когда он не мог отстраниться или закрыться руками. Например, когда Алан нёс очередную «кучку», которую следовало довести до ума, прежде чем нести начальству. Вот в такие моменты ЭТО и вылавливало Алана, начиная умильно тискать за щёчки, ерошить его аккуратно уложенные волосы и жутко бесить, тут же оказывающегося рядом с персональной Косой, Эрика. Слингби с Сатклиффом не церемонился – пинка для ускорения в сторону кабинета Спирса, и вот уже Алан , сопровождаемый «бдящим» диспетчером, красный до невозможности, спокойно идёт в кабинет… А Эрик просто не мог не присматривать за Аланом. Слишком хрупким был этот парнишка, слишком его хотелось… нет, даже не защитить, не оберегать… Нет, тут были куда сильнее желания, и жнецу казалось вот-вот, ещё немного и он не выдержит – схватит Алана в охапку, поцелует перед всем управлением и пошли они все Смерти в… Ему хотелось прикоснуться к парню, касаться кончиками пальцев нежной кожи, дотронуться до губ, осторожно обхватить тонкую талию, чтобы он прижался щекой к груди Эрика… Хотелось… Да много чего хотелось, вот только если этот хрупкий ангел узнает о его желаниях… Да уж… Он точно потеряет всякое уважение в глазах Алана, и тот будет всеми силами пытаться исчезнуть из его жизни. А Эрик не хотел терять его хотя бы так, как стажёра, как жнеца, с которым пусть и недолго, но они будут бок о бок работать. Да, Эрик прекрасно знал, о шипах (и мириться, к слову сказать, с этим не собирался…). Видел однажды, другого жнеца. И когда это впервые случилось тут, в этом кабинете, но с его Аланом… Он сразу понял. Но только не мог сказать ему, что видел, знает, хочет поддержать. Быть рядом столько, сколько это будет отмерено. Но на двоих. А драгоценные дни уходили, утекали… И всё, что Эрик мог, это проводить с ним столько времени, сколько это было возможно в рабочее время, а по ночам метаться во сне, потому как с самого первого дня ему снился только он – Алан. Получив сухой кивок, означавший у Спирса «я доволен, скройтесь», Алан аккуратно закрыв за собой дверь, задумчиво шёл по опустевшему коридору… Внутри начинало неприятно ныть, где-то в области сердца, и подавленный, он понимал – ещё несколько часов, это в лучшем случае, у него есть, чтобы исчезнуть куда-нибудь, желательно в свою скромную квартирку с толстыми стенами, и…о том, как он корчится от боли, не узнал никто… Отчаяние от осознания своей беспомощности, грозило захлестнуть его с головой, и вновь мучительно захотелось… в объятия Эрика. Да, такого не будет, никогда не будет, но… Как же ему этого хотелось… душевная боль, тоска по несбыточному – это, казалось, было куда хуже боли от всё увеличивающихся по продолжительности приступов… «Странно…я думал, ещё пара…часов…». В столовую он не пошёл. Похоже, хуже ему становилось уже сейчас, а не как он рассчитывал. Ведь, никто и не говорил, что приступ будет начинаться по заказу, только, что теперь делать? Что угодно, только бы Эрик не увидел… Только бы не… Боль острым клинком врезалась в грудную клетку, не давая возможности двинуться или дышать – ноги подкосились, когда Алан открывал дверь в кабинет, только, ослеплённый болью юноша этого не знал. Очки слетели на пол, а свернувшийся клубком на полу, Алан случайно задел их ногой, вытолкнув почти в коридор. Руки судорожно сжались на месте, в котором угнездилась, сконцентрировалась боль – сердце. Конечно, шипы ещё не достигли его окончательно, но… – Эрик… Упрямо прошептали губы, прежде чем с них снова сорвался еле слышный стон… Недоброе предчувствие гнало Эрика из общей столовой обратно в кабинет. Когда в столовую вошёл раздораконеный Сатклиффом Спирс, и не появился Алан, Эрик насторожился. А когда уже юноша не явился и через десять минут, пятнадцать секунд, Эрик оставив поднос трещащему Ноксу, выскочил прочь. Первое, что бросилось в глаза, едва вписавшемуся в поворот с лестницы в коридор Эрику – открытая дверь и очки. Он еле слышно простонал что-то, бросаясь туда, чувствуя, что увидит… И не ошибся, Смерть великая, ну почему он не ошибся! На полу, в очередном приступе, корчился его Алан, не в силах сделать лишнего вдоха, но едва слышно хрипящего. – Э..ри..к.. – Тише… Тише, мой хороший, давай, – Эрик опустился на колени возле юноши, не церемонясь подхватил под колени одной рукой, а второй обнял за плечи, быстро поднимая, и перенося трясущегося от боли Алана на диванчик, который когда-то сам и притащил сюда, придумал какую-то нелепую отговорку, но зная, что Алан никогда бы сам не попросил об этом. Хотя часто остаётся тут на ночь… Эрик опустился на колени у изголовья, стащив пиджак, он скрутил его и положил под голову Алана, и теперь мог только гладить, сжимающего зубы от боли, парня по голове, шепча разные глупости… «Воды, наверное, нужно принести воды..» – Эрик попытался было отстраниться от него, как Алан вдруг распахнул глаза и, вцепившись в его руку, хрипло попросил: – Н-нет… Пожа..луйста, Э..рик… Пожалуйста… – Я никуда не денусь, я обещаю тебе, тише, мой хороший… – очередная судорога снова скрутила Алана в клубок, а Эрик только и мог, что обнимать его, уткнувшись носом в волосы, легонько касаться их губами, шепча уже, наверное, в сотый раз: -Тише… Душа моя… Это пройдёт… Пройдёт… Алан сжал зубы, сильнее сжимая пальцы на плече наставника, очередная вспышка боли – и спасительная темнота окутала измученного юношу… Мгновение понадобилось старшему диспетчеру,чтобы перенести хрупкое чудо, которое ещё потряхивало после пережитого, к себе домой. Почему к себе- он не задумывался вообще. Эрик, убедившись, что приступ прошёл, перенёсся обратно в управление, и сразу направился к Спирсу. У его двери уже мялся Сатклифф, острыми зубками терзавший смачно накрашенную блеском нижнюю губу. Не снижая скорости, Эрик вырвал у красноволосого изрядно помятый отчёт и, влетев в кабинет, захлопнул дверь так, чтоб Сатклифф за ней усёк, что с его мордашкой будет, вздумай он и дальше тут стоять. – Мистер Спирс, – начал Эрик – Отчёт и до свидания, – как всегда коротко и по делу отозвалось начальство. – А, да, Сатклифф вот, принёс… Да смерть меня побери, я не о том, – Спирс вздохнув раздражённо, коснулся очков, невзначай поправляя естественную деталь гардероба любого Жнеца. – Простите. Так вот, я о своём стажёре… Его не будет эту неделю, я, считайте, отпустил его, – вот после такой наглости, можно было и оказаться на месте Сатклиффа, огребя по башке секатором. Причём Спирс знает, как ударить так, чтоб побольнее было. Грель часто умильно улыбаясь, рассказывает, как сильно любит его начальство, раз причиняет такую «адскую и всеобъемлющую боль». Из размышлений о собственной незавидной участи его вырвали совершенно неожиданные для Слингби слова: – Снова приступ? Я предупреждал его, но вам достался упорный малыш. Идите, Диспетчер Слингби и… присмотрите за ним, у вас неделя. При всём желании, прикрывать ваше отсутствие я не смогу долго. И на счёт сбора душ – начинается самое тяжкое время и не мне говорить вам об этом. Алан должен собрать столько душ, сколько положено. Так что вам будет тяжело, я надеюсь, вы это понимаете? Держите меня в курсе. Идите. Ошеломлённый Эрик только кивнул, покидая кабинет. Сатклифф видимо ничего не сумевший услышать, тут же оказался рядом, но Эрик просто прошёл мимо, и красноволосое нЕчто, рванувшее за ним, видимо, недостаточно хорошо освоило «бег на короткие дистанции с учётом новых сапог с высоченными каблуками»,так как очень живописно расплылось по полу, и тут же заверещало, мол это Уилли его так не любит, даже ноги его бедного не держат… На памяти Эрика ещё не было прецедентов, когда бы Спирс называл кого-то малышом, или по имени, да, даже Греля, с которым у него, как подозревал Слингби, что-то всё-таки было, он нещадно лупил и обращался невероятно холодно. Впрочем, Грель не был бы Грелем, если бы вот так просто отступился… И вот, что самое интересное, откуда Спирс знает о том, что у Алана случаются приступы? Как долго уже это происходит? Или может, с того самого дня, как Алан появился в управлении, Спирс всё знал? Это, неожиданно, оказалось очень обидной мыслью. Потому как Эрик хоть и не мог предъявить на своего хрупкого стажёра никаких прав, это не мешало ему испытывать чувства, свойственные ревнивому собственнику. Да уж… По дороге домой Эрик заглянул в аптеку, в магазин и домой вернулся нагруженный по полной программе всем от бытовых мелочей, ванных принадлежностей, до обезболивающего и витаминов, как в таблетках так и в натуральном виде, правда, он не представлял любит ли Алан всякие там апельсины, но фруктов всё-таки накупил. Оставив покупки в узком длинном коридорчике, он, тихо разувшись, прошёл сразу в комнату, где оставил своего ненаглядного. Алан по-прежнему спал… Видимо, он вертелся во сне, потому что волосы были немного взлохмачены, Эрик присел на край футона, осторожно погладить его по волосам. Алан еле слышно что-то проворчал и длинные пушистые реснички дрогнули, юноша открыл глаза, но тут же глаза его расширились от ужаса. Без очков, как и любой Жнец, он почти ничего не видел, а пугливый и скромный Алан, так и вовсе чувствовал себя без них то ли просто голым и выставленным на всеобщее обозрение, то ли просто панически боящимся всего, что могло его сейчас окружать в этом мутном пятне, коим являлось сейчас всё вокруг. Мужчина тут же вытащил из внутреннего кармана своего пиджака очки своего стажёра (не смог выпустить из рук хотя бы их, раз нет возможности прикоснуться к их обладателю, а теперь вот положил в карман, у сердца) и, взяв парня за руку, вложил их ему в ладонь. Алан дёрнулся от прикосновения, но почувствовав ЧТО ему вернули, тут же их одел. Удивлению не было предела – он находился… Ещё не понял где, да это и не было таким важным как то, что на краю футона сидел Эрик! В голове понемногу начинали всплывать подробности происшествия, случившегося каких-то час, может, чуть больше, назад. Это же подтверждали и часы на стене у двери. – Эри… О..кхм, мистер Слингби, простите, я… – Всё в порядке. Вернее, насколько это возможно, конечно. Не вскакивай и не трясись ты так. Алан, ты забыл что ли, я сколько раз тебя просил называть меня по имени – Эрик. Никаких мистеров, – он ласково улыбнулся ошарашенному произошедшим, и не до конца понимающим происходящее, Алану. Тот, обведя взглядом незнакомую комнату, неуверенно спросил: – Аа, я, ээ… Где? – «нда, ну просто сверхгениальный вопрос», мысленно дал себе пинка Алан. Но, похоже, Эрик был готов и не только к этому вопросу, потому что, преспокойно увалившись спиной поперёк к счастью большого футона, Эрик криво усмехнулся и решил добить стажёра сразу всем, что хотел сказать: – Ты? У меня. Это конечно не пятизвёздочный отель, но, надеюсь, смогу тебя выходить и в таких условиях, – рассмеялся мужчина, – кстати, хотел сказать, на счёт шипов… – Алан напрягся, но Эрик покачал головой, – не переживай, я давно в курсе, просто, не хотел тебя беспокоить тем, что знаю об этом, но сейчас… Меня убивала невозможность разделить с тобой это, а теперь, вот смотри, как вышло. Знаю, ты и сам искал, как от них можно избавиться, но теперь нас таких искателей двое, и… Я хочу попросить тебя – больше никаких тайн на эту тему, хорошо? Ошарашенный Алан почти полностью спрятался под одеяло, только огромные глаза за стёклами очков ещё видел Эрик, юноша еле заметно кивнул, Слингби ожидал, конечно, что тот покраснеет там, в обморок, может, хлопнется ну или ещё чего, но Алан в противовес его ожиданиям словно застыл, побледнел… – Я… Я,наверное, пойду, Диспетч.. Эрик… – еле слышно закончил он, пытаясь вылезли из кровати, но Эрик подскочив, вернул его на прежнее место. Алан замер – прикосновение его рук к плечам, это. Это, так хорошо… -Ууу, ты, похоже, ударился, когда упал. Лежи и не думай даже вставать, ну, разве что вон, до ванной. Хотя, лучше зови меня, тут идти и идти… – Алан недоумевающее воззрился на напарника – идти и идти? До ванны, если он правильно расценил, дверь справа от себя – шагов пять, в лучшем случае… – И да, на неделю у тебя постельно-Эриковый режим. Да не бледней ты так, я имею ввиду, ты лежишь и отдыхаешь, а я о тебе забочусь. И только посмей мне что-нибудь возразить, – отрезал Эрик, знал бы Алан, как он сам сейчас смущается от собственных слов, точно бы врезал и убежал. Может и правильно бы сделал… – Неделю??? Да Мистер Спирс нас обоих линчует! – «Нет, это всё какой-то жуткий невероятный сон. Ну ведь сон же!» только Эрик снова довольно усмехнулся, гипнотизируя своей улыбкой и без того похоже, помешавшегося на нём Алана, – Спирс сам меня отпустил, вернее, сначала я сообщил, что не будет тебя, а потом он послал меня… на неделю за тобой поприсматривать. Слушай, вот ты объясни мне, почему он – знает о том, что тебя мучают приступы от шипов, а я – твой напарник – нет? Вот не знал бы, что знаю о них, обиделся бы! – резко надулся Эрик, делая шаг от футона. Алан, не соображая, что творит – вцепился в рукав его пиджака. – Эрик!.. – а вот теперь начинало доходить… Тонкие пальцы разжались. Выпуская плотную ткань и он снова опустил очи долу. Вот же дурак, Эрик сейчас наверное смотрит на него, как на сумасшедшего… Если бы Алан сейчас поднял глаза, то понял бы – как ошибается. Эрик с нежностью смотрел на, в тысячный раз, смутившегося стажёра и не находил в себе сил отойти или отвернуться. Присел обратно на футон, прижал его к себе и, поглаживая рукой по волосам, позволил себе обхватить второй рукой талию Алана. Они просидели так чёрти знает, сколько времени, прежде чем Эрик разорвал тишину. – Ничего он никому не сделает. Сам дал мне неделю. И учти, проведёшь ты её здесь и даже не пробуй возражать. А сейчас, давай-ка укладывайся, отдыхай. Я пока вернусь в управление, надо кое-что забрать на эту неделю, – усмехнулся Слингби и, нехотя разжав объятия, опустил даже не пытавшегося сопротивляться Алана на кровать. Действительно, о каком сопротивлении может идти речь, если это то, чего так давно хотелось, и о чём было стыдно даже мечтать? – как-то мечтательно думалось пытающемуся не краснеть стажёру Хамфризу, вцепившемуся в одеяло и наблюдавшего за уходящим Эри…Эриком. Да, Эриком и всё тут! – Н-нда… Смерть подери, он что – издевается? Никто столько не обрабатывает и за месяц, а уж Алан, – растерянно уставившись на несколько ровных кучек, Эрик пытался представить, как хрупкий Алан за несколько дней, ну максимум за ту же неделю всё ЭТО успевает перебрать, составить отчёты по содержанию каждой папки, если необходимо, дать рекомендации по проведению дополнительной работы… В общем всё то, что Эрик делать хоть и умел, но до ужаса не любил… только вот стоило представить бледного, бившегося едва не в припадке от адской боли Алана, как руки сами потянулись к папкам, и вот уже он перемещается с этой кучей работы обратно домой, к Алану, отчаянно надеясь только что сможет с этим всем справиться… Стоило Эрику уйти, как Алан действительно понял- приступ отнял куда больше сил, чем он думал, а уж вкупе с теми новостями, которые свалились после… Неудивительно, что он действительно очень быстро уснул… А когда снова открыл глаза, понял, что на этот раз «внутренние часы» его подвели – судя по заливающему спальню солнечному свету из не задёрнутых штор, было уже совсем не раннее утро, это точно. Юноша вскрикнув, быстро вскочил – Мистер Спирс его убьёт и правильно сделает! Это ж надо так проспа… незнакомая комната, на нём из одежды только бельё, Алан, всё ещё растерянный, пытался на ближайшей ровной поверхности найти свои очки, но, что-то снеся, настороженно замер. Наконец рука нашла искомый предмет, и он, наконец, пару раз глубоко вдохнув выдохнув попытался вспомнить, что же такое случилось… Он помнил приступ, потом неслабый такой поцелуй с полом, потом… А вот потом… Ох…- еслиб Алан матерился, сейчас бы наверное весь запас использовал. Как же он так умудрился, да ещё перед тем, кем больше всего не хотел обнародовать своё состояние – Только не Эрику! Сколько раз он говорил себе, что если Эрик узнает, самое логичное и представимое, это просто выкинет его кому-нибудь другому, зачем возиться с умирающим стажёром? А самое страшное – перестать его замечать, говорить с ним, хлопать по плечу или трепать по волосам, когда Алан в миллионный раз смущается по любой мелочи… А получилось вон как… Принёс к себе, отмазал перед начальством, не оттолкнул, когда было плохо, и, кажется, совершенно не собирается отправлять Алана к нему домой – сил набираться. Может… Может, не всё так потеряно, как казалось ему? Ещё и раздел, кстати, Алан покраснел и быстро надел брюки и рубашку. Заморачиваться по поводу остальных предметов гардероба типа пиджака – не стал, провёл рукой по волосам и, осторожно выскользнув в коридорчик, набрёл на гостиную – и замер. Всё и без того крошечное, пространство квартирки, было сплошь усеяно бумагами, раскрытыми папками, смятыми листками, с таким знакомым и дорогим сердцу почерком – размашистым, но невероятно красивым так или иначе, а сам обладатель спал в кресле, с очередной безликой папкой на коленях. Алан подхватил первую попавшуюся папку – скорее машинально, нежели осознанно, секунд пять ушло на осмысление того, что эта работа предназначалась ему, и на то, чтобы понять – Эрик впрягся за него. Бросив быстрый взгляд на спящего жнеца, он быстро собрал разбросанные документы, и, решив не рисковать, забирать папку из рук спящего, покинул комнату. Эрик вздрогнул, и нехотя разлепил глаза. Рядом что-то, хотя, что за глупости, кто-то шуршал. Осторожненько так, тихонечко… Эрик улыбнулся и быстро нашёл источник шума – Алан аккуратно укладывал на столе несколько небольших рядков из папок. Улыбка быстро сошла с лица мужчины, когда до проснувшейся совести дошло, что парнишка, только вчера корчившийся от боли на пороге их кабинета, провёл несколько часов за вознёй с документацией, чем должен был заняться за него Эрик. Он вскочил, папка упала с колен, и пока Эрик удивлённо взирал на листочки, Алан не мешкая, быстро поднял их, и аккуратно складывая в папку, не понимая глаз, промямлил: – Доброе… утро… – Обед скорее. Судя по всему. Чёрт, Алан, отдай это, тебе отдыхать надо. Не мог меня разбудить? – бурчал Эрик, прекрасно понимая, что если стажёр дорвался до документов, то лучше оставить их ему, себе дороже выйдет отбирать. – Ладно, ладно… Пойду тогда… завтрак приготовлю… – Эрик провёл рукой по волосам, н-да, оригинально, травануть юношу своей стряпнёй – лучшего способа приковать парня к постели и не придумаешь. Алан замотал головой. – Н-нет. Я справлюсь, вы как-то говорили, что не очень..умеете… вы пока идите в ванную, а я сделаю нам что-нибудь поесть. Вам же ещё тащить это всё в управление, а потом на сбор душ… за двоих… – совсем уж тихо закончил Алан. Похоже, в той папке, что проверял Эрик, проблем уже не было, так что стажёр положил её в кучку и пошёл на кухню. Когда он успел выяснить, где она, Эрик уже не заморачивался. Пока он был в ванной, Алан действительно приготовил завтрак, омлеты с ветчиной (к счастью Эрик очень любил сей продукт, так что недостатка в нём не наблюдалось). Глава 2- «Тепло» От автора: Выкладываю как есть. перезалью попозже,как обычно, после получения материала от беты Пока он был в ванной, Алан действительно приготовил завтрак, омлеты с ветчиной(к счастью Эрик очень любил сей продукт, так что недостатка в нём не наблюдалось), нашёл кофе, правда жуткую растворимую муть,и даже не стал пробовать искать сахар- уж кто кто, а он то знал, что этот Жнец любит, а чего нет. И сахар в список того что любил Эрик Слингби не входил. Эрик, обычно не заморачивающийся на тему того, как ходить дома, выполз на кухню с полотенцем на шее…Из одежды на нём только брюки. Алан чуть не задрожал, и опустив глаза выпалил что завтрак на столе, а он не хочет, и вынесся из кухни-Эрик даже не успел и слова сказать. Удивлённый он проводил унёсшегося в сторону ванны стажёра, и сел за стол. Удивляться можно было бы и дальше-ведь из того что находилось в холодильнике Эрика,сложно было что-то нормальное составить для нормального завтрака… Но есть хотелось сильнее. -Итадакимас-улыбнулся он, хватая палочки. Отличное начало дня… Алан прислонился спиной к двери, и сполз по ней, тяжело дыша. ОН ИЗДЕВАЕТСЯ? Расхаживать перед ним…вот так!Нет, Алану интересно конечно было увидеть как выглядит его наставник если с него стащить эти стандартные тряпки, но одно дело думать об этом, а другое, когда какой-то не до фей видимо тебя нашёл и теперь решил что хотя бы что-то надо исполнить, даже при условии что больше ничего Алану не светит. Кто-же его так ненавидит, что посылает ему одну пытку за другой? Где и кому он так перешёл дорогу, что может видеть, но не смеет прикоснуться…щёки снова окрасились нежно-розовым цветом. Какое- там прикоснуться, Смерть упаси такое думать! Да Эрик просто ускорения ему придаст куда-подальше! Алан несколько раз глубоко вдохнул закрыв глаза. Надо умыться хотя бы… Поднявшись, он с трудом осилил два шага до раковины и обомлел-на белоснежном полотенце, у самого края раковины, лежала нераспакованная зубная щётка и небольшая прямоугольная бумажка с одним единственным-«Алану». Это так…так… Он обеими руками вцепился в край раковины, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Надо было ещё закончить кое-что прежде чем Эрик-сан уйдёт. Эта мысль оказалась шикарным (пинком) посылом к действию. Быстро умывшись, он осторожно проскользнул в гостиную, и схватив последнюю папку, быстро начал перепроверять материал. Он не мог допустить чтобы мистер Ти Спирс нашёл что-то недоделанное. Только не у Эрика… Эрик, довольный,за обе щеки уплетал приготовленное Аланом. Но торопила его даже не мысль о том, что пора бежать на ковёр к Спирсу с материалами, и не последующие изъятия душ в двое большем количестве, а то, что где-то там, в другой комнате-Алан. Хотелось заставить его вернуться, и позавтракать с ним. Или лучше всего притащить еду в гостиную, и любоваться им, попутно приканчивая приготовленный заботливым стажёром завтрак. Мечтательно вздохнув, он быстро поев, помыв посуду, потопал в за рубашкой,галстуком и пиджаком , не задумываясь о том, что на пути в единственную спальню в этой квартирке- гостиная, и что он полуголый. Но до него быстро дошло, когда сидевший там Алан чуть в угол не забился, когда увидел по прежнему полураздетого Жнеца, и теперь сидел к нему спиной у окна, старательно делая вид что просматривает бумаги. Эрик усмехнулся и быстро утопал в спальню, одеваться. Когда он собранный и готовый к выходу, вышел к Алану, то первое что бросилось в глаза это аккуратно сложенные папки с материалами, между которыми были краткие записки к просмотренному. Эрик нахмурился -Алан, спасибо,конечно, только я же говорил-тебе нужно отдыхать, а ты даже сейчас умудряешься копаться в бумажках,-парень стушевался и опустив голову еле слышно извинился,Эрику пришлось усесться рядом с ним на пол, и обнять -Это ты меня прости, ворчу тут как Спирс в конце месяца на Сатклиффа…-ещё не забылся недавний инцидент, когда Спирс начал разбираться с Сатклиффом там же-в зале для совещаний,в котором все жнецы исправно собирались в конце месяца чтобы предоставить свои отчёты ещё раз и не только бумажками, но и поделиться с новичками какими-то историями, Спирс считал,это поможет вновь прибывающим лучше понимать что их ждёт. Так вот Сатклифф умудрялся на каждое слово босса находить десять, в итоге Спирс отправил всех работать дальше, а уж что он там делал с красноволосым-Эрика решительно не волновало. Только случай был презабавнейшим,и Алан робко улыбнулся, не сдержавшись. Эрик приподнял его лицо за подбородок и сделав вид что задумался, усмехнулся -Тебе идёт улыбаться.-и, проведя рукой по волосам застывшего в немом удивлении, словами напарника, Алана, Слингби поднялся, подхватил папки. И шутливо отсалютовав сидящему на полу парню, направился в коридор. Конечно, было бы крайне оригинально явиться к Спирсу и без обуви, а Эрик сейчас, после того,как уже в который раз чуть не спалившись, был в таком состоянии, что и за обувью то пошёл чисто на автомате… Он собирался уже перенестись в управление, как всё ещё взлохмаченный Алан выбежав из зала,застыл у дверного косяка ведущего из коридора к трём комнатам. И выдохнув -Будьте осторожны! Поклонился и снова исчез,предположительно в спальне. У Эрика словно верёвку с камнем с шеи сняли. Вот теперь он точно получил заряд бодрости на целый чёртов долгий день! Алан действительно скрылся в спальне, и даже дверь закрыл, её он сейчас спиной и подпирал-опять усевшись на полу, и устроив голову на коленях. Щёки наверняка были пунцовыми от смущения- ну какого Спирса он ведёт себя как заботливая и беспокоящаяся жёнушка!? Кто право ему такое дал??? Эрик по доброте душевной разрешил ему у себя остаться а он только и делает что говорит всякие глупости, за которые вот как сейчас-стыдно. Потому что не имеет права… А Эрик там сейчас пашет за двоих. Как не вовремя случилась эпидемия, поставившая на уши всех Шинигами не только их отдела. Все носились по городу как ошалелые, собирая души, плёнки которых отбивались так, будто не желали уходить, Алан понимал, что эти люди не были готовы в большинстве своём к своему уходу, потому плёнки становились до ужаса неуправляемые, и несколько Шинигами уже пострадали так или иначе. А Эрик теперь должен перевыполнить сбор за двоих! Алану было ужасно стыдно, даже при условии что он осознавал-выйди он сейчас на сбор, первая же попавшаяся, даже слабая, душа, и он следующий на очереди в путешествие под названием «два месяца в лазарете». Это если шипы до сердца не доберутся. Только вот толку сидеть и жалеть себя или его не было, надо было занять себя чем-нибудь. Хотя бы очень банальным . Готовка, уборка… Например. Алан вскочил,и быстро прошёл в кухню. Так. Пожалуй отсюда и начнём! Четыре часа спустя. Комнаты убраны, бельё в стирке. Жуткая машинка ему не давалась, спасибо он нашёл коробку, в которой покоилась не распакованная инструкция. (Видимо шинигами либо стирал сам,либо каким то чудом освоил машинку без неё, либо пользовался человеческой прачечной- решил Алан). Покопавшись в ней, он быстро понял что к чему, порошок тоже нашёл, и не мешкая загрузил одежду, которую вытащил из шкафа и ванной. В холодильнике были ещё продукты, да и то, что он нашёл в пакете принесённым Эриком, очень помогло в приготовлении. Он спокойно сделал фруктовый салат. Т.к йогурт в пакете,в придачу к фруктам, нашёлся. Эрик,видимо, не знал слово-умеренность, потому что фруктов было килограмма два. Но при его то силе да, мог и не заметить. Ещё там были таблетки разные, от которых становилось просто тошно. Не хотелось думать о Шипах… Эти несколько часов даром не прошли, и Алан с трудом добредя до дивана в гостиной, просто упал на него, измождённый но довольный. Лёгкая боль в груди испортила всё его «доволен проделанной работой, это ведь для Эрика!». И перевернувшись на бок, лицом к спинке дивана, он закусил губу… Сама по себе, боль от каждого шипа почти ничего собой не являла. Это будто каждая душа отдельно выла внутри, наполненная ядом гнева, от как им всем казалось-несправедливости. Они не хотели уходить. Они были злы, полны ненависти,это обращалось в яд, ЭТО и двигало шипы…Но если одна душа почти не вызывала боли, то все они-единой силой… Вот это было страшно. Боль в такие моменты казалось зашкаливала. Словно капсулы удерживающие их где-то вскрывались, и освобождённые гневные души устремлялись вперёд! А куда вперёд, как не в его сердечко?… В ближайшие дни начнётся очередной приступ. Алан знал. Не чувствовал уже даже, не предполагал. Просто знал.И сейчас собирал по крупицам все оставшиеся силы, чтобы пережить новый приступ. Только сейчас, сквозь отчаяние и безысходность, прорывалось какое-то иное чувство, и Алану казалось, что это надежда, а может уверенность? Уверенность в том, что теперь он не один…Теперь у него есть… -Эрик…-прошептал Алан, прежде чем его глаза закрылись,и он провалился в сон… -Алан…-шёпотом, шатаясь от усталости, не замечая вообще ничего вокруг себя, Эрик натыкался-на тумбочку в прихожей ногой, на дверной косяк плечом, в зале снеся к чертям вазу на столе косой,куда-то зашвырнув пиджак… Этот грохот разбудил уснувшего несколько часов назад Алана. Потерев глаза, он одел очки и теперь хлопая ресницами наблюдал как его напарник перемещается аки Зомби по комнате, что-то шепча, и сбивая на ходу попадающиеся предметы. Вскочив,Алан не долго думая обхватил его руками за плечи и легонько потряс -Эрик-сан? Эрик-сан?Ох… Пойдёмте…-притащив почти на себе,это безвольно шаркающее и продолжающее что-то шептать тело в спальню, он сгрузив его на кровать собирался уже выпрямиться и исчезнуть от греха подальше, но был пойман в неслабые объятия старшего жнеца. Тот пробормотав что-то типа: -Тепло….-окончательно зафиксировав уже даже не пищащего от шока стажёра, уснул. А Алан пискнул только один раз-когда его увалили на кровать, и прижали спиной к горячей даже через рубашку, груди жнеца. Потом он просто замер, выпрямился как солдатик, и застыл. Правда долго так стараться не дышать и застыв в одной позе он пролежать не смог, так что скоро сон принял в свои объятия и его. Тем более что честно признаться ему было так хорошо и уютно… -Эрик…  »Я будто выпал из сна, а тут другая весна… И мне теперь не перестать, Тебя искать…»(с) От автора: Не бечено. ВООБЩЕ. Но в принципе Читаю я и бета. так что по*й. Граф,как прочтёшь-я тебе обе эти главы отослал Эрик впервые за долго время просыпался действительно довольным. Во-первых,ему Алан снился, лежащий рядом, и позволяющий обнимать себя, и прятать лицо в своих волосах, он мог бы поклясться что ощущал его запах, и тепло его тела… -Эр-рик..-сан…за…ду…ши..те…-пискнули над ухом. До просыпающегося мужчины начинало доходить, что,похоже, это как-бы ничерта не сон, и это его руки удерживают почти не дышащего от шока(или всё таки от того,что при каждой попытке дёрнуться, Эриковы объятия становились лишь крепче?) стажёра на своей груди, прочно фиксируя его в таком положении. И,походу, парень ещё просто не просёк стояк своего Старшего напарника(хотя бы потому, что вновь начал попытки сползти с тела старшего жнеца) и теперь Эрик и сам ошеломлённый, уставился в такие-же офигевшие от происходящего глаза Алана. Руки тут же разжались, и Алан чуть-ли не навернулся с кровати, отползая. Усевшись на пол, он надел дрожащей рукой ночью снятые очки, и опустил глаза. -Э…Алан, я точно помню, что я домой прип…Пришёл. И точно помню что дошёл до дивана. Тогда вот как я оказался тут?Я не лунатик вроде…-попытался начать разговор со своим трясущимся от смущения стажёром. Ему и самому хотелось сейчас двинуть себе хорошенько, напугал парня! -Это я вас сюда…Довёл. Просто я уснул там, а вы пришли совсем никакой, я машинально вас сюда привёл, а потом…Видимо заснул сам…-уклончиво закончил Алан. Ну не говорить же ему, что Эрик схватил его, прижал к себе, и всю ночь обнимал. -Понятно. Ух… Ну и день вчера был… Хорошо что сегодня можно сделать перерыв…-Эрик улыбнулся, откинулся на спину, и зевнув протянул руку к глазам, всё таки с утра казалось что в них песка насыпали, но пальцы ткнулись в стекло очков. -Алан? Слушай, а я что, всю ночь проспал в очках?-еле сдерживая смешок, поинтересовался он у удивлённо уставившегося на него стажёра… -Ой…-только и смог выдавить Алан, и Эрика прорвало. Он начал смеяться да так, что Алан не выдержал и поднявшись на ноги,покинул комнату, чтобы не начать смеяться вместе с наставником. Нет, ну в самом-то деле, как он мог позабыть снять с Эрика очки? Алан тихонько хихикнул взяв курс на ванную. Быстро приведя себя в порядок, он решил что сегодня лучше тоже начать с чего-то типа яичницы, а уж потом можно и салат достать… Поэтому юноша снова принялся за приготовление необходимого, и как-то проворонил момент когда в комнате появился заметно посвежевший после ванны Эрик. И тут же,почуяв запах ветчины нецеремонясь прижался к спине Алана, заглядывая в сковородку -Ммм… И как я раньше мог есть замороженную еду?-он уселся на стул, потому что даже помогать тут не в чем было-тарелки, палочки, стаканы,всё уже было расставлено. Эрик устроил подбородок на ладони, упираясь локтём в стол, и с удовольствием следил за нехитрыми манипуляциями Алана, который все ещё возился с яичницей и беконом, и не мог заставить себя повернуться лицом к наставнику-лицо просто горело! Эрик же почти прижался к его спине, и его щека касалась уха…охх, ощущения просто..зашкаливают. Эрику тоже приходилось нелегко. Он уже и сам понял, что сглупил, когда вот так вот почти вжался в своего стажёра. Он почти каждые минут пятнадцать ловил себя на мысли что всю дорогу что-то отмачивает, а Алан не замечает… А может, просто не хочет, замечать…Вот уже эта мысль была довольно болезненной. Он конечно понимал всё, но… Хотелось надеяться что дело не в том,что Алан ничего не испытывает к нему, а в том что он очень стеснительный,да и наверняка всё время думает о присту…Идея! Ну не гениальная,конечно, но на троечку потянет! -Алан. Слушай, раз уж сегодня,о.спасибо…-он улыбнулся наконец-то услевшемуся напротив юноше.и продолжил-так вот, раз уж я сегодня всё равно свободен, может прогуляемся по городу?думаю тебе уже можно…Хм,что. Не хочется?-Алан чуть нахмурился, а Эрик, привыкший подмечать любые изменения в его настроении, тут же предложил другую идею,-Ну, тогда мы можем остаться дома и что-нибудь посмотреть. Я закажу пиццу, или что-то такое, сделаю в микроволновке попкорн,-вот тут Алан испуганно вскинулся, словно испугался за кухню,или…за него?…-а что? Обещаю ничего не спалить. Там просто-на три минут ставишь и всё прекрасно. Я уже пробовал,честно!.-Алан.вроде чуть расслабился…,-так как? -ну… в общем..звучит неплохо…-Алан посмотрел на него и несмело улыбнулся, получив широкую улыбку в ответ. -отлично, тогда так и сделаем. Устроим себе день кино.-рассмеялся довольный Эрик. Алан снова опустив глаза,кивнул. После завтрака оба разбрелись заниматься своими делами. Посуда вымыта. Кухня сверкает чистотой, о чём Эрик не преминул сообщить краснеющему Алану, когда тот мыл посуду. Потом один ушёл в спальню убираться, а другой обзвонил ближайшие пиццерии. После чего притащил в спальню диски, чтобы Алан мог выбрать то, что ему хотелось бы посмотреть, спасало то, что дисков у Эрика было много, он периодически что-то покупал, но редко что в итоге смотрел. Через час(за который Эрик успел и наладить необходимое оборудование для хорошего просмотра, включая DVD, который он не очень любил, не ладились у него отношения с техникой…Плюс пока ждал курьера с пиццей, он занялся попкорном, найдя у себя аж 4 пачки того, который нужно просто поставить на 3 минуты. ), оба почти одновременно появились в гостиной, и Алан протянул Эрику три диска с фильмами, которые ему хотелось бы посмотреть… Юноша совсем сник, и Эрик сначала не понял в чём дело, но заметив что Алан теребит рукав уже порядком мятой рубашки,Эрику захотелось себя прибить-он же не дал парню что-то, во что можно было бы переодеться! -так, выбери пока что мы посмотрим первым, а я сейчас!-Он улыбнулся парню и скрылся в спальне. Переоделся в мягкие домашние штаны,свободного покроя, футболку с короткими рукавами, вытащил штаны из довольно лёгкого материала и рубашку с длинными рукавами(всё таки мало ли, Алана ему было сложно представить в чём-то таком во что одет сам Эрик сейчас)и представив всё это на Алане,чуть не облизнулся. Притащив это добро в зал, отдал шокированному Алану, и отправив в спальню принялся возиться с DVD плеером, и дисками. Когда Алан вернулся,Эрик уже притащил и еду,и напитки, и готов был включить фильм. Парень в его одежде казался ещё тоньше,хотя вообще-то КУДА тоньше то! Но видимо было куда… Алан появился перед ним неуверенно переминавшиймся с ноги на ногу и теребящим пуговку на рубашке, которая была ему далеко не по размеру и постоянно норовила сползти с плеча, а Эрик мысленно начал давать себе затрещины, только чтобы не подойти и не прижаться губами к соблазнительному плечу,или вообще оставить на этой тонкой шее красочный засос, и чтоб все потом увидели! Чёрт, о чём он только думает, собственник недоделанный… Наконец, оба расположились у телевизора, Эрик на диване, а Алан как обычно, на полу, оперевшись спиной о стащенную с дивана подушку… Эрик постепенно передвигался по дивану ближе к Алану, передавая то попкорн, то принесённую курьером пиццу или газировку, и в итоге к концу первого фильма(оказавшегося какой-то фантастикой,мало интересующей взбудораженного присутствием Алана, Эрика.) Слингби уже шёпотом обсуждал с Аланом события фильма, что-то спрашивая, над чем-то злобненько угорая, в итоге Алан расслабился, и тихонько смеялся в ответ, пару раз пошутил, умиляя Эрика, и включив второй диск, довольно интересный боевик, Эрик прижимался плечом к плечу Алана, которому фильм не показался интересным, но сказать об этом жадно следящему за происходящим и фыркающим на действия героев Эрику, он не мог. Приходилось едва сдерживая зевки кивать на все возмущения или наоборот радостные возгласы мужчины. Эрик же заметил что его маленькая радость залипает и понемногу похоже засыпает, только когда голова в тысячный раз угукнувшего на его комментарии парня коснулась его плеча, и тут же он вздрогнул и постарался незаметно снова сесть ровно. Эрик вздохнул и отстранившись обхватил парня руками за плечи, укладывая его головой к себе чуть выше коленей. Алан удивлённо распахнул глаза и дёрнулся вверх, то ли уходя от телесного контакта, то ли просто машинально,но Эрик не дал ему вырваться -Всё в порядке, ты похоже уже засыпаешь, так чего не сказал? Спи, я тебя потом разбужу, как фильм закончится-улыбнулся Эрик, и уставился в экран, показывая,что не намерен спорить. Алан, едва дыша, боялся пошевелиться. Может,это ему снится? Или он заболел, и теперь в горячке ему видится всё происходящее? Но тепло исходящее от Эрика так реально… Он осторожно повернулся на бок, лицом к телевизору, и положил ладошку на колено мужчины, зажмурившись, ожидая что Эрик…А что-Эрик?Спихнёт его?Возмутится? Алан предпочитал не додумывать фразу, слишком хорошо и комфортно ему сейчас было… засыпая,ему даже казалось что Эрик гладит его по волосам,так… хорошо… Это… Так… «Хорошо… Чёрт, такой милый…»- Эрик осторожно поднял Алана и перенеся в спальню, вернулся выключить телевизор и вытащить диск. Когда он снова оказался в спальне, у него не достало сил отказаться от искушения устроиться на футоне рядом с Аланом…  »Я будто выпал из сна, а тут другая весна… И мне теперь не перестать, Тебя искать…»(с).часть 2 От автора:картина маслом-не беченное в студию. Тут есть кусочек, который я строчил ночью на телефон. Долго, страшно, потому что переживал что не сохранится,или ещё чего,так что если хотите можете попробовать отыскать его в тексте))). Ближе к концу начинается непонятно что, но уж извините, как смог…Вдохновение давно поставило на мне крест. Ошибки заметите(очепятки я имею в виду) отмечайте, сил нету пересматривать ещё раз…Т_Т Алан осторожно выбрался из ослабевших объятий старшего жнеца, и пулей пронёсся в ванную. И только там,закрыв дверь, он тяжело дыша открыл воду, и плеснул на лицо. Ничего себе «доброе утро». Доброе, и несомненно крайне бодрое! Не успел глаза продрать, как перед лицом «довольнофейс» от Эрика, и спит ведь как будто так и надо, а ему,ему каково? Хорошо что Эрик спал, когда Алан выскочил из спальни. «Надо собраться»-мысленно скомандовал Алан закрыв глаза,пару раз глубоко вздохнув, и когда он снова уставился на себя в зеркало-остался доволен. Никакого шока от случившегося. Ничего… «Ничего…»-удивлённо подумал Эрик, заходя часом позже на кухню. Алан как обычно у плиты… Как будто это не он спал всю ночь в его объятиях,такой тёплый,такой доверчивый и нежный… Мужчина сжал зубы, и нарочито извиняющимся тоном произнёс,усаживаясь за стол -Я вчера отнёс тебя в комнату,да.видимо,заснул рядом-повторил он почти то же, что сказал ему Алан, ранее. -да,конечно… простите,со мной столько возни…-тихо произнёс в ответ парень, и злость Эрика вся куда-то просто испарилась… -Не говори глупостей. Сам посмотри- когда ты пришёл, что тут было? Долбанный бардак и хаос, в холодильнике мыши шаманили над запакованной ветчиной и яйцами,просто потому что их они ещё не достали, а ведь могли бы,-хмыкнул он,- а в комнатах? Да в гостиной Мамай прошёлся, в спальне он обжился, а в кухне…,-Эрик рассмеялся,-в общем ты помнишь что и как тут было. А теперь посмотри-везде чистота и порядок! Да я даже лишний раз ключи от квартиры никуда кинуть не могу, мало ли след оставят,-от плиты послышался сдавленный смешок…,-и между прочим я сейчас не могу и представить себе,как это я жил на еде из микроволновки! Так что не смей мне тут глупости говорить. Кстати,а что у нас там на завтрак? А ты витамины пил? -О,сейчас…-Алан раскладывал еду по тарелкам польщённый и смущённый словами наставника…Значит он тут не лишний?Значит Эрик им доволен?… Это так… Приятно… -Алан? Запри за мной дверь. Мало-ли. Я вернусь через пару часов.-Эрик шутливо отсалютовав кивнувшему юноше исчез. Алан знал, что осталось не так много работы. В основном бумажная, ведь эпидемия начала сходить на нет, люди почти уже не умирали. Это радовало, но работы не уменьшало. Слишком много смертей, некоторые из которых не были прописаны в книгах,появляясь там буквально за полчаса до гибели конкретного человека. Таких прецедентов раньше вроде не было, хотя Алан мог бы поклясться,что ошибается… Но так или иначе, сейчас предстояло перелопатить кучу материалов и составить уйму отчётов. «А Эрику за двоих. Ну.Уж.Нет.!»-мысленно возмутился Алан. Пока у него было время приготовил обед, и устроившись на диване уставился в потолок. Ему нетерпелось дождаться возвращения Эрика. Во всём теле чувствовалась слабость, но пить витамины которые принёс Эрик он не стал. Что ему толку от человеческих лекарств… Алан не заметил как задремал… Разбудили его осторожные прикосновения, словно кто-то никак не мог решить,как же его так подхватить под коленями и под шеей, чтоб поудобнее. Алан резко распахнул глаза и уставился в сосредоточенное лицо напарника. Тот тут же убрал руки -О,проснулся… Прости, ты спал, а я тут сейчас армагедец устрою, так что хотел перенести тебя хотя бы в спальню, чтоб не будить… -Армагедец?-недопонял Алан. Эрик отодвинулся-за его спиной стояла коробка,доверху наполненная листками. Некоторые были чуть смятые и в чём-то розоватом… -С Сатклиффом…поздоровался.-мрачно заявил Слингби,-ладно, раз уж ты проснулся, иди в спальню, а я пока поработаю, потом повторим вчерашнее…-увидев ошеломленное лицо Алана он поправился,-с фильмами. Кино мы посмотрим,Алан, не бледней ты так,будто я тебе постель предлагаю…-и замолк, поняв, что ляпнул то, за что Алан имеет полное право как минимум ему двинуть. И будет прав. -Я помогу.-неожиданно прервал затянувшееся молчание Алан. -Чт…А,нет,Алан, я справлюсь, тут всего-то…-Эрик бросил взгляд на коробку и подумал что всё таки погорячился,но сказал справится,значит он справится. Алан упрямо покачал головой. -Там есть и моя часть работы. Позвольте я хотя бы её сделаю. И я не хочу слышать нет, потому что всё равно помогу.-закончил он. Эрик помолчав с минуту кивнул, и плюхнувшись на диван, пододвинул к себе коробку. Закатав рукава он вытащил первую кучку материала. Алан привычно устроившись на полу взялся за другую. В итоге картина маслом «он работает а я смотрю». Алан быстро проверял папку за папкой, прикидывал что-то в уме, отбирал у всё равно ничего не делающего Эрика ручку и быстро быстро строчил необходимые дополнения, спрашивая у Эрика определённые моменты сбора каждой души. Со всеми материалами они разделались в итоге часа за полтора. Эрик насмотревшись на Алана, тоже активно включился в дело, так как всё равно ему было известно больше. Было решено что Эрик заказывает суши, а Алан вновь выбирает фильмы…Заснули они вновь в одной кровати, потому что теперь уже Эрик не выдержал выбранной Аланом комедии и просто уснул,устроившись так.как вчера уложил Алана-головой на коленях у сидевшего в ступоре парня… Так и прошли оставшиеся несколько дней.Алан готовил, убирал, приучал к порядку и Эрика, а тот уходя за очередной кипой материала умудрялся увязаться ещё кому-нибудь в помощь с непокорными плёнками, и в итоге чаще всего приходил с царапинками и возмущениями на жнецов, решивших что такой случай отличный повод вывести стажёров на задания. Естественно новички огребали от озлобленных происходящим плёнок, ну и от постоянного шила в виде Сатклиффа, который театрально кричал, стоило ему увидеть что кого-то вот вот оплетёт плёнкой. Ну и когда сбегалось пол департамента он «изящно спасал» несчастного. А потом вечером они что-нибудь смотрели, или Алан показывал Эрику простейшие блюда, чтобы тот смог готовить себе сам… А ещё было много улыбок и смеха-общего. Искреннего. Не было неловкостей, не было смущения, оба чувствовали себя комфортно, живя друг рядом с другом…Общаясь, выбирая что-то интересное обоим, узнавали из мелочей что нравится что не нравится обоим…В общем то ещё времечко… И оно так или иначе текло и уходило… Возвращаясь домой в последний отведённый Алану под отдых вечер, домой, Эрик замет ил в витрине одного магазина хорошую бутылку вина. «Чтож, хотя бы отметим..Что-нибудь»-невесело фыркнул он, и прикупив свежих овощей и фруктов(Алан как-то попросил его не покупать больше ничего готового, ведь он сможет всё приготовить сам), заскочил в аптеку.в которой брал Алану витамины, и перенёсся домой. Алан уж точно не думал что-то праздновать. Да, сбор душ в таком диком темпе завершён,это хорошо,Эрик сможет отдохнуть…Но без него. Отвратительная,горькая, причиняющая боль, но увы отражающая реальность,мысль…Хлопнула входная дверь(а Эрик никогда не появлялся в самой квартире, чтобы не пугать Алана), и парень глубоко вдохнув вышел к шелестящему пакетами наставнику. -О,Алан. Слушай, раз весь этот дурдом с душами закончился, может мы это отметим?Та-дааам…-Он извлёк из пакета бутылку вина и помахал ею,довольный своей идеей. Алан с удовольствием наблюдал за улыбающимся Эриком, подсознательно готовясь к тому, что видеть он это будет теперь только на работе… -Алан. Алан?ты меня слышишь?Эй… Тебе не хорошо?-проник в его затуманенное этими грустными мыслями сознание голос Эрика. -А?Да,прости…Всё в порядке…-покачал он головой, забрал пакеты и спиной чувствуя недоверчивый и изучающий взгляд Эрика скрылся в кухне. «Решил отметить последний вечер когда я буду тут. Мило. Наверное…»-ну просто до тошноты мило,нечего сказать. Чтож… Завтра всё вернётся на круги своя, и его личные «демоны» снова станут только его проблемой… Почемуб тогда и не выпить, в самом то деле… Он быстро сообразил лёгкий ужин, и, решив оставить бутылку Эрику,достал штопор, и пока оставив это дело на столе, перетащил поднос с закусками в гостиную,да так и замер на пороге комнаты-везде были свечи… На низеньком столике и вовсе было два витых подсвечника каждый на три свечи… Их ровный свет с лёгким сладковатым запахом создавал иллюзию совершенно иного места,нежели та простая комната, что видела их неловкие взгляды, и смущение… Эрик отвёл взгляд и пожав плечами всё таки нарушил молчание -Всё таки это своего рода праздник, мы сделали столько, преодолели такое,что… Да сейчас даже в управлении празднуют,и… Ты ничем не хуже, и точно так же заслуживаешь праздника,Алан. Ну и я решил устроить…вот…,-он развёл руками, словно пытаясь разом указать на всё пространство, наполненное светом свечей… -Спасибо-справившись с комом в горле,кивнул Алан. Где-то внутри ему отчаянно хотелось, чтобы эти слова Эрика были лишь напускными, лишь отговоркой и прикрытием, но… Мечты они на то и мечты,чтоб быть чем-то эфемерным и остающимся тем,за чем тянешься,чтобы жить, когда больше ничего,казалось бы больше у тебя не осталось… Оставив поднос на столике он снова ретировался на кухню, захватил бокалы и бутылку, принёс в гостиную, где Эрик занимался сервировкой,а теперь ещё и вином, Алан ушёл в спальню, которую они как-то незаметно разделили на двоих. Пусть и не так как может оба хотели,но для измученного собственными чувствами Алана и это уже было небольшой но радостью, он и не задумывался что возможно его чувства не так уж и безответны. Но им уже не владело ни отчаяние, ни душевная боль, ни робкая надежда, что была ещё несколько дней назад… Сейчас внутри было пусто. Апатия. Завершение. Быстро переодевшись в костюм, машинально одев и шнурок,заменитель нелюбимого галстука, и символ,намёк, того что он не такой уж… Правильный. Идеальный. Чтож, не стоит тратить время, его и так осталось не так много. -Эрик?-Алан осторожно заглянул в комнату, всё ещё неуверенный до конца в том, что всё что он видел, не сон и не галлюцинация навеянная отчаянием и безысходностью. Нет. Эрик разливает вино, весело что-то напевает, взглядом указывает на стул, мол ну чего же ты,садись… Алан, притихший, без возражений предоставил Эрику всю техническую часть типа разлить вино, положить на тарелки немного того, немного этого, Алан словно готовил его к «самостоятельной жизни». Ведь завтра максимум что успеет Алан-это встать пораньше и приготовить завтрак. Всё остальное Эрик будет снова делать сам, и юноша надеялся только, что наставник не запустит квартиру снова… -Алан? Ааалаааааанчииикккк…-забавная пародия на голос Греля вернула его из мира грустных и неуместных сейчас мыслей,обратно в какую никакую, пусть временно красивую, реальность. -А?-потряс головой парень. ну да… Немногословен, что и говорить… Эрик тихонько рассмеялся: -Извини, ты сегодня крайне задумчив, но рефлексы у тебя не хромают, ты бы видел свои глаза когда я тебя Аланчиком назвал. Была бы тут,рядом с тобой дверь в наш кабинет, уверен ты бы тут же за ней исчез Тут уж рассмеялись оба. В такой атмосфере и прошёл вечер. Алан за всё время пока они тихонько о чём то говорили выпил всего полбокала вина, да и Эрик не налегал. Гораздо приятнее было просто говорить, наслаждаясь обществом друг друга, улыбаться, ловя ответную улыбку… После ужина решено было устроиться на полу, и допить вино под какой-нибудь хороший фильм. Алан согласился, и вдвоём они быстро устроили небольшое «гнездо» из подушек на полу, пиджаки сиротливо валялись на диване, а они,выбрав какой-то слишком философичный фильм аля-Ангел А,или что-то такое, развалились на подушках, попивая вино и обсуждая героев и перипетии отношений героев к той или иной ситуации. Эрику нравилось отвечать на вопросы Алана, не особо интересующегося телевизором.и уж тем более фильмами с их разнообразными жанрами и не всегда логичностью… Алан постепенно пьянел, и движения его становились всё расслабленнее. Эрику нравилось наблюдать за ним,да и Алана, захмелевшего и разомлевшего, теперь можно было сначала едва касаясь, а затем всё крепче и крепче, обнимать, усадив в итоге так,как было вполне неплохо-спиной к груди,уткнувшись лицом в его волосы, а иногда потираться о них щекой,не встречая сопротивления, или смущённой скованности. Алан откинул голову ему на плечо, словно подставляя нежную кожу шеи под незамедлительно последовавшие поцелуи. Эрику,казалось, сорвало крышу-он обхватил руками талию Алана, словно всё ещё боялся, что его оттолкнут, что это сон, навеянный алкоголем… Так же казалось и Алану… Ну,а раз это сон… Значит можно приподнять подбородок и приоткрыть губы, будто потянувшись за поцелуем… И ответить на жаркий, жадный поцелуй… А низкий,вибрирующий стон в ответ на робкий поцелуй,это ведь часть прекрасного,сказочного очарования этой ночи, рождённый его слишком разгулявшейся фантазией-ведь не будет же Эрик целовать его, или так потрясающе стонать на малейший отклик,его,Алана… А потом и мысли,и казалось весь мир его сосредоточился здесь и сейчас-чтобы взорваться ослепительной вспышкой чистого удовольствия… Только вот сколько не мечтай о том чтобы эта ночь и эта сказка не кончались, а утро всё равно придёт…А с ним придёт и понимание… Отодрать голову от подушки казалось крайне тяжёлой задачей,но Алан справился, только сесть нормально на постели не смог. По многим причинам. Одна из них обвивала его талию,фиксируя на месте, а вот вторая… Боль в определённом месте. Алан с минуту непонимающе смотрел на лежащего рядом Эрика. А потом начался ускоренный процесс под названием:«Дошло. Начало», Алан судорожно попытался сообразить что же они вчера натворили,вернее, что натворил конкретно он! Осторожно, дрожащими пальцами он снял руку Эрика со своей талии, и собирался рвануть в ванную, но тихо охнув оперся рукой о стену-он голый!внизу всё горит,да и губы, судя по всему припухшие, их покалывало стоило только попытаться коснуться их языком. Быстро схватив какую-то тряпку, видимо рубашку Эрика,висевшую на ручке двери в спальню(когда и как они там оказались он вспоминать точно не хотел.) и сделав шаг назад, нашарил очки на тумбочке, и, не сумев себя побороть, бросил быстрый взгляд на спящего… На губах лёгкая улыбка, рука лежит на том месте,где лежал Алан. Простынь, которую они использовали вместо одеяла сползла с лежавшего на животе мужчины, обнажая красивую спину, гладкая кожа которой он касался ноч….Нет,хватит уже! Алан мучительно краснея выскочил из комнаты,и пулей пронесся в ванную, у него было такое ощущение что стоит ему издать хоть звук, и всё вокруг него рухнет-и правильно сделает, как ему теперь смотреть Эрику в лицо??? Надеяться на то, что тот ничего не вспомнит-по меньшей мере глупо! Он выпил-то всего ничего… Но тогда выходит Эрик и сам,хотел… Алан включил воду, набирая ванну. Шум Эрика не разбудит, он ещё минимум часа два будет спать, пока завтраком не запахнет… Алан посмотрел на себя в зеркало-действительно припухшие губы, взъерошенный,красный как варёный рак, и губы…действительно припухшие. Брови сошлись на переносице, что-то не… И чуть не взвизгнул-на шее красовался шикарный засос! В дополнение к внешне «шикарной» картинке, внизу саднило, и Алан вздрогнув уселся в почти уже наполненную ванну. Вода показалась кипятком,но ему сейчас было настолько всё равно… зачем только пил это чёртово вино… И почему вообще он решил что всё происходящее-сон?… Эрику он даже не друг, а теперь и вовсе пустое место. Как же-лёг под своего же пьяного напарника, сам виноват. Да только Алан и не жалел, но примерно так ему казалось это будет воспринято Эриком. Алан сжал зубы,это было в сотни раз хуже, чем осознание того, что всё,что есть у него в будущем-это чёртова мучительная смерть…Это было хуже… Единственный кто ему дорог… Ради кого он ещё не сдался, ради кого каждый день делает то, отчего силы иссякают, позволяя приступам длиться каждый раз-дольше… Что будет с ним, если Эрик…Отвернётся… «Стоп… Возможно ещё есть шанс всё исправить…»-отчаянная идея, и прилив сил, вкупе с отчаянием сделали своё дело,Алан быстро выскочил из ванны(не смотря на боль от резкого движения), умудрившись не расплескать воду, вытерся, волосы решил не сушить-не хотелось шуметь… На цыпочках вернулся в комнату. И не поднимая глаз,зная что не устоит тогда, собрал свою одежду, и побив все рекорды по скоростному одеванию мятой одежды, явился на кухню. Завтрак. Для Эрика. Он принялся за дело, стараясь выкинуть из головы все мысли о вчерашнем. Не сейчас, не здесь… Спустя двадцать минут завтрак был готов, и тянуть было больше некуда. Алан накрыл горячий завтрак крышкой, тихонько прошёл в ванную, упаковывая щётку, складывая полотенце… Словно и не было тут его…Потом вернулся к спальне,но…Взявшись за ручку двери, он не смог повернуть её. Туда ему путь заказан. Пора уходить… Спустя секунду,бледного хрупкого юноши с потухшим взглядом в квартире не было…  »Кто сказал, что чудес не бывает, тот просто не ведал…»(с)К.Ч От автора:Не бечено. Хочу предупредить сразу-любители красивых диалогов,НЦЫ и прочего…-Тут вы их не найдёте. Скомканно, скучно,и все дела. Так что чугунные тапки принимаю-но в личку. Мы всё таки люди,а я не супер автор чтоб писать нереально шикарные фики. Опыта может мало,или таланта, кто знает. Сказать, что Эрик был зол- не сказать ничего. Проснуться после такой ночи, не почувствовать рядом тепло его тела, а в итоге- не обнаружить в квартире вообще ни следа Его присутствия, не считая щётки и полотенца, лежавших там, где он сам их и оставил когда Алан только остался у него. Вещи что он дал парню, лежали сложенные в спальне, опять же- там где он сам их и брал, чтобы потом с удовольствием видеть на Алане… А теперь казалось что в квартире чёрная дыра, а эпицентр он сам… Завтрак казался единственным реальным фактом, подтверждающим то, что Алан тут был, ну и папки в которых его почерком были внесены исправления, только части работы которую Эрик брал за Алана не было. Мужчина выругался сквозь зубы- ну и как это всё понимать??? Надо найти этого… Найти и вытрясти из него всю дурь, а потом вернуть туда, где он и должен быть- в свою квартиру, и в свою жизнь. И вот тут то, Эрик с ужасом осознал-он… Понятия не имеет, где живёт Алан. «Исключительно замечательно»-как сказал бы его старый приятель ещё по прежней жизни. Значит, надо наведаться в Управление. Всё равно Спирс в голове дырку секатором организует, если Слингби не принесёт отчёты, а разбираться с Аланом в состоянии «меня только что осчастливили секатором»…Нет уж… Перенестись было делом нескольких секунд, но сегодня что- то,похоже, было словно против него. Не успел выйти из кабинета Спирса, к его удивлению не спросившего у него ровным счётом ничего, как из за угла в него очень сюрреалистичненько «размазался» Сатклифф. И нет бы пойти краситься дальше, ему надо было обязательно достать Эрика. Покрайней мере, так в тот момент казалось ему. Он уж было собирался просто вырубить недоразумение, запереть в ближайшем кабинете, пусть Спирс сам своё чуч…чудо ищет, сколько влезет. Да, именно так он и собирался поступить, но, на его счастье, Сатклифф трещал быстро, так что… -Эричек, я конечно всё понимаю, ты у нас такой… эээ… брутальный, но будь так добр, объясни мне, что ты такого умудрился сотворить за неделю с бедным Аланчиком, а? Ты живо… Чтооо, чтооо? Не смотри на меня такими глазами как будто тебя собака бешеная покусала, и ты теперь такой же! Если ты думаешь что никто не знал где он жил эту неделю пока болел, кстати, а чем?-то ты точно сильно обо что-то ударился. Так, ладно, я не о том.-Сатклифф перевёл дыхание, всё таки актёрский талант он такой актёрский… Он даже глаза прикрыл, милостиво ожидая вопросов, расспросов и вообще… Но не дождавшись, и почувствовав что собственный бант его душит, открыл глаза, наткнувшись за бешеный взгляд начинающего звереть Слингби тут же фыркнув, попытался высвободиться, -Успокойся! Теперь понятно что ты сотворил с Аланчиком. Ни капли от джентельмена, одно голимое животное! Уж не знаю, что у вас там творилось, может ты в постели никакой, или носки по квартире разбрасываешь, но будь так добр, верни нам нашего милого улыбающегося Аланчика! Ты бы его видел! Так неинтересно- раньше он на мои шутки краснел. Или смущался, это было так мииило, а сегодня с самого утра как подменили! -возмутился Грель. Вроде и возмущение на месте, и поза хорошая, и слова то какие красивые! -Чт… Так, стоп. Отку… С чего ты вообще взял что мы… Что я и он… Горбатая тебя побери, Сатклифф, прекрати нести чушь!- зарычал Эрик,забыв что ещё секунду назад он был голов выдрать у него из глотки буквально с мясо информацию о том, когда и где он видел Алана. -И ничего и не чушь! -фыркнул Грель. Вот уж чего чего, а вынести когда его слова подвергались такому мужланскому сомнению? Нет уж!, -Вы бы со стороны себя видели, это же просто сериал на двести серий. Оба влюблены, а вместо счастливого финала, -глаза красноволосой смерти аж загорелись от удовольствия на слове счастливого, а потом снова идеальный ротик скривился, – у вас смерть вас знает что. Фу. Оба вздыхаете друг по другу, а хоть бы один сделал маааленький такой шаг к другому. Ну прямо дети… Учи вас ещё всему, пФ… -Грель с умным видом начал поправлять бант, потом коснулся причёски… Эрик разрывался между желанием прибить Сатклиффа, и желанием удавиться от смущения самому. -И как долго ты держишь в своей головке эту идиотскую мысль? -Эрик попытался натянуть маску равнодушной холодности с ноткой презрения к его словам, но хриплость в голове видимо его выдала. Грель улыбнулся во все свои острые зубки, и хихикнул -Вообще-то, это давным давно заметил весь отдел. Но лезть естественно никто и не хотел, попадёшь под твою горячую руку, и никакая мед.часть потом не соберёт. Ты же сначала бьёшь, а потом мозги включаешь и разбираешься- надулся Грель. Эрик вздохнул. Значит Сатклифф «давным давно» распостраняет эти слухи… Чтож… с одной стороны,Эрику даже и лучше. Но об этом он ещё подумает потом, а сейчас… -Так, заглохни, Саклифф. я к тебе обращаюсь, актрисуля. Ага, ага. Я тут вот, и не отворачивайся. Где. Сейчас. Алан? -Ой, смотрите у кого тормоз на газ сменился! Быыыстро просто. Ещё бы час и я бы тебя сам потащил. В столовую. Дуй давай, его там девочки из мед.части просто облапали по моему. Хотя ему сейч… Эээй, вот что за мужлан, даже не дослушал леди!-топнул ножкой Грель, в след убегающему Слингби. -Алан!-ворвавшийся в столовую «торнадо»,в образе разьярённого Слингби направился к столику, за которым, окружённый пищащими от умиления дамочками, сидел Алан. Сначала Эрик не понял ничего, ровно до того момента, как девушки, ошарашенные бешеным видом Эрика, совершенно чётко дающим понять, что лучше не становиться у него на пути, рассосались за соседние столики. А Алан даже не шелохнулся. Так и сидел, ровно, смотря в одну точку- пустым взглядом. Словно из него выкачали даже его вечное смущение и робость. Словно перед Эриком только пустая оболочка… в таком Алане невозможно было признать того шинигами, без которого Эрик не представлял своего послесмертия. Обеими руками упираясь в стол, он наклонился к бледному личику, и прошипел, едва сдерживаясь -какого чёрта? Почему ты ушёл? А в ответ безэмоциональное, хлёсткое: -Неделя кончилась, мистер Слингби. Простите, мне нужно вернуться к мистеру Спирсу, новое задание, видимо,- Тихо,вежливо… Аж зубы сводит. Эрик смачно выругался, схватил вышедшего из за стола Алана за рукав, и потащил прочь под аккомпанемент охов ахов остальных служащих. Тем лучше-пусть знают, как приставать к его Алану. А на лице последнего, (покорно позволяющего тащить себя по коридорам ругающемуся себе под нос явно разнообразным матом, наставнику) наконец появилось хоть какое-то выражение. Удивления, и таки смущения. Правда ещё слабые. Алану и самому казалось, что стоило перенестись из квартиры Эрика сначала в свою квартирку, а потом сюда, как эмоции словно атрофировались. Ни гиперактивная игра «великой и прекрасной актрисы», которая всегда была с лёгким подтекстом заставляющим Алана смущаться больше прежнего, ни девушки из мед.части, так любящие вздыхать над «крошкой стажером», что вводило Алана в ступор, всё таки дамочек было много, все галдели… Ничего. Сегодня- ничего. Ему казалось внутри пустота. Даже страха от предстоящей встречи с Эриком- не было… А теперь вот, взбешённый шинигами тащит его в их кабинет. Видимо, не желает чтобы то, как он выскажет стажеру всё что о нём думает, и потом откажется от него- слышал кто либо ещё. Чтож. И на том спасибо… Эрик, войдя в кабинет и захлопнув дверь, вжал в неё Алана, прижался к его губам жестоким, жадным поцелуем, заставляя приоткрыть рот, подчиниться… Ответить… Юноша со слабым стоном попытался оттолкнуть наставника, но были прижат к его телу обеими руками. А в силе, Слингби уж точно не откажешь. Он зарылся лицом в волосы Алана, и с трудом ворочая языком от возбуждения, терзавшего его тело, прошептал -Чтож ты делаешь, а? Ты, маленький, сумасбродный…-Алан, наконец, смог высвободиться, и в два шага преодолел расстояние от двери, до своего стола. Да так и застыл. Спиной к наставнику… Эрик сжал руки в кулаки -Почему ты ушёл? Да ещё так… Словно тебя там и не было! ,-и чуть тише,- словно вчерашней ночи… Нашей ночи, не было… Алан вздрогнул, но прежде чем Эрик сделал к нему хоть шаг, его, наконец, прорвало -А что я должен был делать?, -хриплый, но совершенно без эмоциональный, теперь его голос словно вновь набирал силу, вернее, прежнее смущение и робость. Но он должен был договорить… -остаться там, и увидеть в ваших глазах… Отвращение… -Что… -Эрик ошарашено смотрел на обхватившего себя руками стажёра, чувствуя, что сейчас лучше не трогать его. Лучше выслушать. -А разве- нет?… Я не должен был вообще у вас оставаться… Не должен был прикасаться к этому вину… Я не смог контролировать себя, а вы просто слишком много выпили. Мы оба. И от того, что утром я бы посмотрел вам в глаза и увидел там ужас, шок… И извинился бы…Это ничего бы не изменило. -Ужас? шок? Алан, да я сейчас вот в ужасе и в шоковом состоянии. От того бреда, что ты несёшь! -возмутился Эрик, наконец почувствовав что можно сделать шаг, его сделал…Теперь медленно приближаясь к трясущемуся от собственных эмоций, Алану. -В ужасе, и не потому, что, как ты думаешь, мне отвратительно то, что между нами было, да и извиняться, строго говоря, надо вовсе не тебе. А от того, что проснувшись утром, я словно проснулся разделённым на две половины. И вот моя, чёрт бы всё побрал, лучшая часть, пропала не известно куда, оставив вокруг меня чёртову грёбанную пустоту! -Эрик почти рычал, внутри просто клокотало, перед глазами мутнело, стоило вспомнить как ему было паршиво какой то час с лишним назад… А Алан,едва дыша, повернувшись, ошеломлённо слушал то, что говорил Эрик… Чуть пошатнулся, мир словно ушёл в небытие, только Эрик и то, что он сейчас говорил, вот и вся реальность… Алан не мог поверить- Эрик не отвернулся от него, он не кричит, чтобы Алан исчез отсюда, что ему противно на него смотреть… Алан почти ощущал его отчаяние, и боль в его словах, потому что ту же самую боль он чувствовал, когда решался на это. Решал за них двоих. -Иди сюда, -Эрик резко схватил Алана за предплечье, и снова прижал к себе, не желая расставаться ни на миг, пока это возможно. Алан, уткнувшись лицом ему в плечо, всё ещё едва дышал- сил поверить в то, что всё это происходит, у него не было… Измученное тело сдавало позиции, юноша погрузился в темноту… -Алан! Алан!!!-«его голос… такой взволнованный… такой родной… Эрик…» -Э-ри-к…-пересохшими губами, хрипло, выдохнул Алан, открывая глаза. Знакомая обстановка Эриковой квартирки вырвала из его груди судорожный полувсхлип, на что Эрик, сидящий на краю футона, ответил крепко обняв дрожащего парня. Алан попытался высвободиться, да куда там… -Не пугай ты меня так….-прошептал мужчина,а потом, легонько поцеловав в висок,продолжил уже чуть громче: – Вот. Сейчас. Здесь. Понимаешь где ты должен быть? Ты хоть понимаешь, как, чёрт возьми, я себя чувствовал, когда ты просто напросто сбежал? -Простите, -скорее машинально чем осознанно, среагировал Алан. А потом робко попытался выяснить ,-вы… не… из за вчерашнего… Эрик тихонько рассмеялся, устраиваясь на постели. -Алан, да весь отдел знал и видел то, что мы с тобой оба старались игнорировать. Ты- потому что сильнее тебя оказалось твоё смущение и страх, да и я… Извини, но… вчера я принёс вино с совершенно… определённой целью…Я просто… не знал как ещё попытаться стать ближе к тебе. Так отчаялся, что… ничего умнее не придумал. Но я ж не ожидал что утром ты первым делом решишь что виноват во всём сам, что это ты инициатор, и просто решишь всё за нас двоих. Алан, пойми, дороже и важнее тебя у меня никого нет. С самого первого дня как я тебя увидел, и до последнего так и будет. И даже дольше. «Это как клятва»-подумалось Алану. Да и у Эрика это вызвало точно такую ассоциацию… Алан немного расслабился в его объятиях, и Эрик поудобнее устроив его на своей груди, продолжил -Ты не поверишь, меня распекал Сатклифф! Всё управление твёрдо уверено что мы вместе. И что смотрим мы друг на друга, как двое влюблённых. Только вот… Я не хочу слышать это от других, я хочу посмотреть в твои глаза и увидеть это. Хочу провести рядом с тобой столько времени, сколько это будет возможно. До последнего дня. Я хочу, чтоб мы были вместе. «Потому что уйдём мы, тоже вместе»-вот это уже клятва. Эрик знал, что так и будет. Просто знал., -но… До того момента, как ты остался у меня, мне было так страшно потерять тебя из за собственных желаний, что я не мог не молчать о том что чувствую, боялся что ты не примешь меня. Но ведь в самом начале я не знал про шипы, и не знал что тебя тоже…Тянет ко мне…-ласково произнёс он целуя притихшего Алана в висок. -Вот только…Хочешь ли этого- ты, Алан? Я не смогу принуждать тебя быть рядом со мной, ты слишком мне дорог. Потому я приму любое твоё решение. Потому что когда любишь-принимаешь всё, что даёт тебе тот, кого ты любишь. И я…,-он не успел закончить- Алан поднял голову от его груди. И положив ладошку туда, где уже не билось сердце, прижался губами к его губам… Поцелуй несмелый и может неловкий… Зато он служил ответом… так же как и тихое -Я… Люблю тебя… Эрик… Так начался год, что они провели друг рядом с другом… В управлении, как и говорил Эрик, все давным давно решив что они вместе, совершенно не удивлялись тому что эти двое, сияя счастьем теперь и появляются на работе, и уходят с неё- только вместе. Алан куда чаще улыбался теперь, казалось, светился изнутри. А уж Эрик и вовсе изменился: куда-то делся «мужлан»,как звал его Грель, на его месте оказался излучающий счастье прекрасный мужчина, принадлежавший одному единственному юноше… Грель даже иногда вздыхал, что проглядел его, но получив разок секатором по голове тут же признал что ошибался и что ничего такого не видит и вообще его начальство самое начальственное в мире! «А уж как оно щедро на наказа…Ну Уиили, только не по голове опяяяять!…» Жизнь казалась бы наконец вошедшей в определённую колею,но… Эрик не отказался от своего плана собрать тысячу душ, а Алан, слабел на глазах… За этот год они пережили много приступов, и они становились всё тяжелее и тяжелее… Но время идёт… И оно забирает то, что должно забрать… Клятва, та самая, что Эрик принёс в тот день, год назад, осуществилась… Ему недоставало лишь одной души… Увы, но год спустя не стало двух прекрасных любящих шинигами… Такова судьба. Они уходили вместе. Через несколько часов, когда тела их забрали, и начальником второго лондонского отдела по сбору душ было получено с великим трудом разрешение на захоронение двух падших шинигами со всеми почестями, Уильям Теодор Спирс появился на пороге лавки Гробовщика. В его глазах горела невероятная решимость сделать то, что он собирался. Владелец похоронного Бюро только покачал головой, улыбаясь -не трудись, мальчик. Твоя решимость уже плата… да и к тому же я сам думал об этом… -Я могу попросить вас никому… -Ты сомневаешся во мне?-тихонько рассмеялся среброволосый. Уильям покачав головой поспешил покинуть помещение. Гробовщик сделает. Он знал. Полтора часа спустя: В огромной светлой библиотеке, заставленной сотнями книг, заполненных записями об уже ушедших, или только готовящихся уйти на покой душ, находился мужчина. С книгой в руках. Убрав закладку, он ухмыльнулся, и принялся строчить… -Хммм….Пожалуй,вот так… «прошло много лет, история эта стёрлась из памяти почти всех участников тех событий, но две влюблённых души оказались сильнее… И вот, когда уже, казалось, история эта канула очень глубоко в лету, две упрямые души вновь нашли друг друга…» … -Тайске Саеки, рад знакомству. Я буду играть Эрика Слингби,-высокий темноволосый мужчина приветливо улыбнулся будущему партнёру по сьёмкам, и на манер американского способа приветствия протянул руку -Матсумото Шинья… Я… буду играть Алана Хамфриза…-ответное рукопожатие от хрупкого тоненького юноши, робко улыбавшегося, и по соединённым ладоням словно пробежал ток. Оба удивлённо уставились друг на друга… Кто сказал, что чудес не бывает, тот просто не ведал о силе любви…

Фендом: Kuroshitsuji; Kuroshitsuji, The Most Beautiful Death In The World.

Автор:  Erica Flower.

Персонажи: жнецы и их «клиенты».

Жанр: deathfic, джен, еле заметные намеки на сенен-ай.

Рейтинг: R .
Размер: мини.
Отказ от прав: как говорится в подобных случаях, если бы мне хоть что-то принадлежало, подобного конца я бы не допустила.
Статус: закончен.
Описание:  Лондон,  улица (фонарь, аптека), три жнеца – три человека.
Предупреждение: возможен ООС.
Размещение на других ресурсах: автор жуткий собственник и предпочитает самолично расселять свои творения. Так что не обессудьте.

* * *
- Вы любите кого-нибудь? …
Про таких, как она, говорили «простушка-болтушка». Мэри Элоун и впрямь любила болтать. Низенькая пухленькая хохотушка из лондонских предместий. В болтовне она не видела ничего зазорного и даже как-то раз переспорила на этот счет приходского священника. Ну, в самом деле, что плохого, если поделиться с кем-нибудь забавной новостью, мыслью или просто своим безмерным счастьем? Мэри просто не могла держать его в себе, надо было дать ему хотя бы словесный выход, иначе у нее начинала бешено кружится голова, и все кругом превращалось в непонятный, такой легкий сон, что невольно становилось страшно… Вот и болтала, не важно, с кем: с родней, соседками, хозяйкой хлебной лавки, где работала… или даже вот с этим странным, но таким милым на вид прохожим…
Был уже вечер, и Мэри спешила на встречу со своим женихом, Томом. Они условились встретиться на набережной. А этот парень, как с неба свалился: выходит из-за угла, поднимает на нее зеленые глаза, грустные-прегрустные, и вежливо, но настойчиво спрашивает:
- Вы любите кого-нибудь? …
Жалостливая Мэри встала, как вкопанная. Том уже, наверно, ждал ее, но вид у этого паренька был до того несчастный, что она не могла взять и уйти. Прохожий хоть и был одет вполне себе прилично, но походил на заблудившегося сиротку… И ей захотелось приободрить его, чтоб он хотя бы улыбнулся, так что она, не задумываясь о странности происходящего, рассказала ему все:
- Он у меня такой замечательный, мой Томми! Самый лучший! Такой смелый, сильный! Всегда меня защищает, никому в обиду не дает, так что даже смешно становится, – тут она залилась звонким смехом и не заметила, как по лицу парня скользнула понимающая улыбка. – А еще он такой умный, столько всего мне рассказывает!
- Например?
- Что? Ой… – Мэри немного растерялась, но быстро сообразила. – А, ну, про корабли! Он же в порту грузчиком работает, вот и знает все, – она опять добродушно рассмеялась, и на пухленьких щечках выступил розовый румянец.
- А смерти боитесь? – задал другой вопрос незнакомец.
Мэри сконфуженно уставилась на него, а потом опять засмеялась, но уже тише, словно боялась обидеть.
- А что ее бояться-то? До нее еще, поди, о-го-го сколько! – бойко ответила девушка.
- Это не ответ, – тихо и настойчиво сказал он. – Страшно вам умирать? Вам, молодой и влюбленной?
Мэри перестала смеяться. Все то светлое и огромное, что она все пыталась выболтать, вдруг сжалось до крохотного, почти неощутимого комочка, а вместо него возник сквозняк. И исходил он от этого странного человека. Лавиной накрыло ее осознание всей жуткой неправдоподобности происходящего: откуда-то в этом закоулке взялся статный ухоженный юноша в добротном черном костюме, в начищенных до блеска очках, и обратился к ней с неподобающим, почти неприличным вопросом…
Тихо вскрикнув, она рванула прочь, не разбирая дороги. Юноша вздохнул, потер переносицу и прислонился спиной к стене какой-то постройки, держа под мышкой толстую книгу.
Раздался истошный крик, дико заржал конь. Послышались людские крики. Юноша отряхнул пиджак и, не спеша, пошел на шум.
Посреди дороги лежало окраваленное тело девушки, а прямо над ней встал на дыбы перепуганный конь, которого кое-как пытался унять еле живой от страха хозяин. Собиралась толпа.
Юноша открыл свою книгу и сверился:
«Mary Alone…Дата и время смерти – совпадают. Причина: попала под лошадь – совпадает».
Он подошел ближе и, незамеченный никем, опустился возле еще живой девушки.
- Мэри… – тихо позвал он.
Ей оставалось меньше минуты.
- Страшно… – пересиливая боль, шепнула она. – Очень. Я не хочу… не хочу… Томми…
Губки ее дернулись – и больше не шевелились.
Юноша, холодея, ощутил подступающую к сердцу боль – и совсем не душевную. Вцепился в руку Мэри, как в последний кусочек реальности.
- Я тоже не хочу, Мэри… я не хочу…

* * *

«Не хочу без нее жить».
Это была единственная ясная мысль, возникшая у Томаса Хэзэна за минувшую ночь. Он даже не обдумывал ее и пошел на набережную. Туда, где они вчера условились встретиться, где он ждал ее, пока не…
Мэри, его Мэри… Веселая, улыбчивая… Он ласково звал ее «пышкой» и на остатки скудного жалованья баловал свежими булочками. Она, смеясь, ела и ругала его за непрактичность, хитро приговаривая: «С таким мужем разве будет хорошее хозяйство?»
На набережной было безлюдно, только одинокая женщина в легком домашнем платье стояла возле перил, смотря невидящим взглядом куда-то в небо. «Такое платье бы понравилось Мэри, – по привычке подумал Том, – красное, с оборками… Она такие любит… любила».
Он посмотрел в реку. Уже светало, дул легкий ветерок, вызывая рябь на воде. Она почему-то напомнила ему складки на ее юбке… Он вцепился руками в перила и занес уже ногу, чтоб перелезть…
- Хей, парень, так не пойдет! – в плечо Тому вцепилась чья-то неслабая рука и дернула его назад.
- Не лезьте не в свое….
- Очень даже мое! Ты сейчас туда сиганешь, а мне потом, что, за тобой нырять? В такой холод?!
Абсолютно несочувственный и даже возмущенный тон наглеца огорошил беднягу Тома до частичной потери речи.
- Ч-что?…
- Холодно, говорю, за тобой туда прыгать! – охотно повторил странный тип. – Нет, я, конечно, не заболею, но и мерзнуть, согласись, дело не из приятных!
Том машинально кивнул, разглядывая его. Развязанным у наглеца был не только тон, но и вид: взъерошенные собранные в непонятную прическу волосы, полуспущенный галстук, расстегнуты были пиджак и воротник мятой рубашки. Абсолютно разбойничья внешность не вызывала и тени доверия, но, после прошедшей ночи, Том уже ничего не боялся.
- А что же мне делать? – огрызнулся насилу он.
Подозрительный мужчина глянул на него поверх очков и скорчил вдруг дружелюбную улыбку:
- Живи, парень! Живи, ты ж молодой, столько всего впереди!
- Вы ничего не знаете! – самоуверенность этого хлыща не на шутку взбесила Тома. Но тот лишь цинично ухмыльнулся:
- Все я знаю. Ты – Том Хэзэн, вон, в порту работаешь, у тебя вчера ночью невеста под лошадь попала и умерла, – наглости в голосе поубавилось, он стал глуше и немного подрагивал. – Ну и что?… Разве нельзя жить без нее?
- Нельзя, – категорично сказал Том.
- Это не ответ, – тихо и настойчиво сказал он. – Почему нельзя? Почему нельзя без не… – он сглотнул, – нее?
Затуманенный взгляд мужчины устремился куда-то мимо Тома, словно он говорил не с ним, а с кем-то далеким и невидимым.
Хэзэн нахмурился. И чего этот тип хвалился, будто все знает? Назвал его имя и работу? Это и дурак может. Самого-то главного он не знал, раз спрашивал – да и откуда ему знать?.. Знать, какая она была – его Мэри…
- Потому что, – пролепетал Томми. – Разве может быть что-то без нее…
- Не может, – выдохнул незнакомец, так сипло и горько, словно речь шла о его собственной невесте, а не о томовой. Но парень будто не заметил и продолжил бессмысленно глядеть в воду.
- Вот, возьми.
Том повернулся: мужчина протягивал ему револьвер.
- Зачем?
Он пожал плечами.
- А какая разница, от чего умирать, от пули или от воды? Он хороший, ты не думай, осечки не будет. А мне за тобой хоть не нырять.
У Тома почему-то и мысли не возникло, на кой ему вообще надо было за ним в воду прыгать, это казалось делом обычным и давно между ними решенным. Поэтому он просто взял оружие.
- Значит, нельзя? – хрипло переспросил мужчина. Но ответом ему был выстрел.
Стоящая неподалеку женщина вздрогнула…
«Tomas Heathen… – сверился он с книгой, что держал все это время в руке. – Дата смерти и время – совпадают. Причина – самоубийство путем утопления… ну, это уже мелочи. Какая разница? Душа и воспоминания есть, а тело в реку брошу…»

- Он же должен был утопиться…
От неожиданности жнец уронил почти уже перекинутое через перила тело обратно на землю. Странная напряженность свела ноги, обернуться не получилось…
- Я тебя умоляю… Хочешь, чтоб я лез за ним потом в воду в такую холодину? – попытался отшутиться он, но вышло натянуто и фальшиво.
Тот ничего не ответил, лишь поскреб древком своей Косы мостовую… Посмотрел на мертвого парня и тут заметил стоящую чуть поодаль женщину. Она была облачена во все красное, платье, туфли, шляпку… Ему сделалось как-то не по себе…
- Эрик… – прошептал он, – эта женщина…
- Просто еще одна самоубийца, – буркнул он.
- Но ее нет в списке…
- Значит, передумает и уйдет! – озлобленно перебил Эрик. – Или кто другой придет за ней, ну, какая разница?! Наша смена уже кончилась, – он, наконец, обернулся и смерил юношу строгим придирчивым взглядом. – А тебе вообще домой надо, отогреваться, вон, как дрожишь!
Алан закусил губу. Он и впрямь дрожал, но не только от холода: вечерний приступ окончательно отпустил лишь часа три назад, и ему едва достало сил добраться сюда… к Эрику. Они еще вчера условились, что встретятся здесь.
- Ладно, – Алан кое-как проглотил вставший поперек горла ком. – Только про труп не забудь.
- О себе лучше побеспокойся, – нахмурился Эрик.
Глядя, как сильные руки Слингби хватают мертвеца чуть выше талии, Алан ощутил невыносимую истому внизу живота, а потому поспешил отвернуться и пойти прочь.
Долгая мучительная ночь подошла к концу, но однажды ведь настанет другая, и тогда…
«Нет! Я не хочу… Не хочу» – отчаянно повторял про себя Алан, стараясь не обращать внимания на тяжелые шаги за спиной.
«Нет. Я не хочу. Не хочу» – со спокойной и страшной решимостью шептал Эрик, глядя на его напряженную спину и дрожащие плечи.
- Эрик! – порывисто обернулся жнец. Он даже не пытался скрыть раздражение. – Зачем ты за мной идешь?! Оставь уже меня и иди домой!
Слингби ехидно вздернул бровь и улыбнулся своей неповторимой обезоруживающе-наглой улыбкой:
- Алан, ну ты даешь! Забыл, что мы в соседних квартирах живем?

* * *

Она смотрела вслед удаляющимся со смехом мужчинам и сама почти улыбалась…
Она простояла тут, на набережной, полночи, пытаясь решиться на единственно верный, как ей казалось, шаг, но не выходило… Что-то то и дело отвлекало: красивые звезды, плывущая мимо лодочка, грустный паренек, а потом еще и они… Приход утра она и не заметила.
- Браво! Зал аплодирует вам стоя!
Что-то внутри нее разочарованно треснуло. С другой стороны, что еще можно было ожидать? Что подойдет сердобольный джентльмен и с беспокойством предложит несчастной даме помощь? Ничего подобного. Из людей – только пропущенные через мясорубку отчаяния пациентки, а из голосов – только этот, гадкий, въедливый – до боли в висках.
- Нет, я серьезно. Смылись из дому, меня не предупредив, и пришли сюда. Даже плащ не накинули, в такой-то холод. Еще врач называется! И зачем, интересно? О жизни подумать? Или, может, о смерти?
- Заткнись! – ей так не хотелось поворачиваться и видеть этот разъедающий все взгляд, эту отвратительную ухмылку. – Что ты знаешь о жизни и смерти?! Ты…!
Обернулась – и почти вскрикнула.
Тощий, хрупкий круглолицый юноша-дворецкий держал в руках плащ своей хозяйки и смотрел на нее с такой щенячьей преданностью, что она задрожала. Ей захотелось убить его на месте.
Чудовище… Чудовищная иллюзия.
- Вы простудитесь, – заботливо напомнил он не своим голосом и укрыл ее плащом, – а ведь вам, мадам, еще на встречу сегодня ехать.
Вчера вечером ей пришло письмо. Из прошлой жизни. От того, кто, как она думала, навеки был погребен в светлых невозвратных днях ее прошлого.
- Сиэль… – прошептала женщина, – если б я знала, что он останется жив…
- Вы бы не стали такой, как сейчас? – глумливая ухмылка была, в отличие от всего прочего, настолько привычной и настоящей, что мадам даже не разозлилась.
- Хватит болтать, – сурово отрезала она. – Раз пришел, неси меня домой. Надо еще в порядок себя привести.
- Конечно, госпожа. Но… позвольте поинтересоваться… – плечи женщины обхватили длинные тонкие пальцы.
- Что еще? – утомленно спросила она.
Холодные сухие губы коснулись ее уха:
- Почему ты не прыгнула, а? С таким-то ужасом внутри? – по груди ее прошлась затянутая в перчатку ладонь. – Испугалась? Вспомнила, что еще не составила завещание? А может… – тут из голоса исчезли все наигранные интонации, и он стал именно тем, настоящим, который она с таким упоением ненавидела. – Может, ты поверила в счастливое будущее?
- Грелль… – улыбнулась она, обмякая в его обманчиво нежных руках. – Ты пожинаешь души человеческие, а в них самих совсем не разбираешься. Я просто не хочу. Не хочу.
Жнец-дворецкий истошно расхохотался, подхватил хозяйку на руки и с разбегу взметнулся в воздух.

Автор: Dishka aka Fuck Shinigami

Фандом: Темный Дворецкий, Тетрадь Смерти, Код Гиасс

Жанр: слеш, джен, хоррор, ангст, юмор

Размер: драббл

Рейтинг: G – R

Пэйринг: Фобия/Жертва

Дисклеймер: Отказываюсь

Предупреждения: Долбанем обоснуем по ООС!) Проблема в том, что обоснуй – это очень личное мнение) Но Вы же не будете возражать? *гиасс-гиасс-гиасс* …а также насилие, кровь, странные звуки и запахи, и не менее странные пэйринги.

От автора: Я внезапно поняла, что это мой третий цикл драбблов «по Фрейду». Иногда мне кажется, что я выбрала не ту профессию… Эта серия посвящена фобиям. Дело в том, что не боятся только дураки. А про дураков аниме не делают.

Посвящается: Всем, кто читал предыдущие два цикла и остался после этого со мной) А также ББ, мисс Кинни, Герру Янику, Ненеко и ее замечательной работе «Фобия – Танец с Дьяволом», любимому Бармаглоту и сэру Куруруги, а еще – папе и горячему чаю, который никто не заварит так, как папа.

Слушать: что нальют

Читать: Википедию

Гемофобия

Code Geass, PG, смерть персонажа

Final Fantasy  OST – to Zanarkand

Мальчик стоял, прислонившись лбом к стене. Стена казалась теплой и живой, чуть ли не родной. Он закрыл глаза, упираясь  мокрыми от пота ладонями в гладкий мрамор, надеясь, что так пол под ногами перестанет качаться, как палуба старинного корабля, а губы не будут так предательски дрожать. «Меня никто не увидит, – подумал он, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки, – Я еще минутку, и все. И пройдет…»

- Эй! – на плечо легла маленькая горячая ладошка. И слишком громкий девчоночий голос эхом разнесся по широкому пустому коридору: – Почему ты здесь? Тебя все ищут, они уже гвардейцев даже на корт и в рощу отправили.

- Я… – Он мучительно покраснел, отказываясь поднять голову и упрямо уставившись в стену перед собой. Боковым зрением он увидел мелькнувшие рядом светлые кудряшки, лиловое платье и улыбку до ушей. А потом вскрикнул, когда его резко схватили за руку: – Пусти, Юфи!

- Смотри, уже ничего нет. Точка, царапинка. Ни капельки не видно! – Она серьезно нахмурила брови, сжимая его ладонь обеими руками, притянув к самому лицу распухший и чуть порозовевший безымянный палец с крошечной точкой, оставленной медицинской иглой, – Теперь пошли, скажем, что ты нашелся…

Он потряс головой, открывая глаза. В ушах до сих пор звенело от выстрела, и Лелуш с удивлением заметил, что рука, сжимающая пистолет, даже не дрожит. Он перевел взгляд на распростертое перед ним тело, стараясь не смотреть в лицо принцессы – только на маленькую черную точку огнестрельного ранения и широко раскинутые бледные руки. «Ни капли… ни капельки…»

Чтобы не смотреть, как белое парадное платье Юфемии становится алым, он поднял взгляд в небо. Навстречу ему уже несся «Ланселот», и нарастающий вой двигателей закладывал уши.

Тетрафобия

Тетрадь Смерти, G, повседневность, юмор

Lou Reed – Perfect day

- Унеси это отсюда, – голос прозвучал слишком резко, заставив всех, кто находился в комнате, вздрогнуть и обернуться. Рюдзаки пожал плечами и добавил: – Пожалуйста.

- Что-то не так? Он что, соленый? – Матсуда испуганно расширил глаза, растерянно обнимая пластиковое пестрое ведерко, доверху наполненное душистыми облачками воздушной кукурузы. – Я же готовил, все проверил… Карамель добавил!

- Спасибо большое, – с нажимом отозвался Рюдзаки, не отрывая взгляда от монитора, – а теперь унеси его обратно на кухню.

Матсуда огорченно развернулся и побрел к двери. Лайт видел, как тот украдкой сунул в рот пару зерен, прожевал и недоуменно пожал плечами. Ягами снова склонился над клавиатурой и улыбнулся уголком рта:

- Не любишь попкорн? Как так? Он же сладкий и все такое…

- Не люблю, – перебил его Рюдзаки. Лайт удивленно поднял голову. Тот продолжал: – Когда мне было пять лет, я попытался его сам приготовить. Он взорвался.

Лайт подавил смешок и снова развернулся к себе, бросив через плечо:

- И только?

- Потом я попытался приготовить его еще несколько раз, – Л оттолкнулся ногой от края стола и подъехал в кресле вплотную к Лайту, уставившись не него немигающим взглядом: – С тем же результатом.

- Ах да, ты же не любишь проигрывать, – Лайт улыбнулся до ушей, уже не сдерживаясь. Рюдзаки склонил голову набок:

- Ягами-кун, я никогда не могу точно подгадать время, когда выключить плиту. Никогда не удается отсчитать какие-то жалкие сорок секунд.

- Почему сорок? – Лайт нажал на «пробел» чуть-чуть сильнее обычного. Л пожал плечами, отъезжая к своему месту:

- Очевидно, ты тоже не умеешь готовить попкорн.

Агорафобия

Темный Дворецкий, G, AU

Muse – Space Dementia

- Ты когда-нибудь пробовал разбиться в лепешку?

- Зачем.

- Ты должен был спросить – «Ради кого?».

- Тем более.

 - Но ты же однажды пробовал.

- Это было не ради кого-то.

- Да неужели?

…Он сжал зубы, когда в спину впились острые камни подъездной дорожки. И мысленно поблагодарил хозяина за то, что тот не прыгнул в растущий в паре метров розовый куст. Мальчик лежал на нем, уткнувшись лицом в лацканы фрака, и впервые казался тяжелым для такого тщедушного ребенка. Себастьян не видел его лица – только как ветер трепал темно-русую макушку. И не хотел видеть. Он уставился в небо, стараясь не шевелиться, ощутил, как ткань на спине теплеет от крови, и брезгливо поморщился.

- Зачем Вы это сделали, милорд? Хотели узнать скорость, с какой я прибегу из кухни, пока Вы летите со второго этажа?

- Я даже не знал, что ты на кухне, – глухо побормотал мальчик, не поднимая головы. Себастьян едва слышно вздохнул:

- Но Вы знали, что я Вас поймаю.

- Иначе я бы не прыгнул.

Он вдруг вздрогнул, словно от холода, и резко поднялся из кресла, едва не смахнув с подлокотника чашку чая. Мальчишка, следящий за ним с кровати, приподнял тонкую бровь, потом вернулся к изучению мобильного телефона. Голубоватый свет экрана, отраженный в его глазах, на секунду снова сделал их синими. На секунду – потом взгляд снова полыхнул алым. Врывающийся в комнату ветер мягко перебирал его темные волосы.

«Не ради кого-то, милорд. Вместо кого-то».

Мужчина отвернулся, словно увидел нечто отвратительное, и быстро закрыл распахнутое настежь окно номера.

Тафофобия

Темный Дворецкий, манга, R, AU

Suilen – Zakuro

Гробовщик вытянул длинную костлявую руку, глядя на свет на крошечный бронзовый колокольчик, зажатый в кривых пальцах. Он бережно перехватил изящную вещицу указательным и большим, и встряхнул, наполнив пыльную и тихую комнату веселым бронзовым звоном. Начищенный бочок колокольчика золотисто подмигнул мальчику, сидящему неподалеку, на краешке стула, с таким видом, будто он сидит на болотной кочке. Ребенок старался не двигаться и не касаться ничего в комнате даже краем одежды. Гробовщик искоса следил за ним. А затем, ухмыльнувшись, бросил маленькому графу колокольчик. Тот вздрогнул, но послушно поймал и сжал в мерзнущих ладошках маленький теплый комочек звона.

- Зачем это? – спросил он, рассматривая колокольчик со сдержанным любопытством. Гробовщик улыбнулся чему-то, снова роясь в своем бездонном сундуке:

- Чтобы Ваш дворецкий не заплутал, возвращаясь, – Гробовщик выпрямился и продемонстрировал графу моток тонкой, но крепкой бечевки. Глаза мальчика понимающе расширились.

- А у моих родителей…

- А их никто не ждал назад, – мягко ответил Гробовщик. Граф не видел его глаз.

- Я жив! Эй, вы! Я еще жив! – Удушье царапало горло и жгло грудь, он рванул на себе рубашку в темноте, разодрал льняной ворот, но все равно на горле сжималась невидимая ледяная хватка. Он скорчился, прижимая руки к груди: – Анна, Якоб… я жив, я ведь еще жив…

Хрипел и рычал в непроглядную темень, толкаясь острыми, высушенными болезнью,  коленями и локтями в суровые дубовые доски. Метался, обдирая костяшки пальцев о глухие стенки ящика, кричал, не замечая, как по щекам струятся злые слезы. Он пытался вспомнить неясные силуэты, окружавшие его постель – и не мог, лица людей, волнующихся за него когда-то, теперь плыли, вымываясь из памяти горячим потоком слез.

А потом крышку гроба рассек луч света. Рассек, разрезая и судорожно вздымающуюся грудь. Где-то прозвучал голос:

- Ты прав, пожалуй, тебе еще рано в забвение…

Мальчишка наблюдал за ним с удивлением. Гробовщик покачал головой и произнес с привычной улыбкой:

- Как же все-таки хорошо, когда нас кто-то ждет, не правда ли, граф?

Аутофобия

Код Гиасс, G, POV

Letzte Instanz – Mein Herz

Она, волнуясь, быстро заправила за ухо прядь каштановых волос. Он откашлялся и встряхнул темно-рыжими кудрями. Два оттенка одного цвета, маленькая градация… Прямые, рваные пряди – и жесткие непокорные завитки. Сузаку отвел взгляд, прогоняя наваждение:

- Почему ты так упорно держишься за него?

- Из-за таких вот вопросов я иногда сомневаюсь, что ты вообще японец.

Две пары глаз друг напротив друга. Одинаковый разрез – как будто Создатель пару раз рубанул наискось катаной. Горькая, дрожащая непролитыми слезами, морская волна – и сухая, горящая на солнце, майская зелень. Если бы не эта ничтожная разница в цвете – они могли бы быть братом и сестрой.

Нет, уже не могли бы.

- Что он пообещал тебе такого, что ты не слышишь никого больше!? Ты не слышишь меня? Ширли мертва!

- Что он мне пообещал? Свободу, Сузаку.

- Свободу? Идти у него на поводу – твоя свобода?

- Я смотрю на тебя из одиночной специальной камеры. Чтобы я тебя услышала, для начала предложи мне то же самое, что и он.

- И ты поведешься, Карен?

- Ты же повелся, Сузаку.

- Я не…

- У тебя было столько шансов… а Зеро еще жив.

- Карен.

- Не обещал ли он и тебе чего-нибудь?

Сузаку бледнеет и хмурится:

- Я даже не знаю, кто под маской.

- Как и я, – Карен широко улыбается, а спустя секунду оба отчего-то отводят взгляд.

Клаустрофобия

Тетрадь Смерти, G

Kuroshitsuji – II OST – Cruelly Eyes

Ниа потянул за провод, обмотавшийся вокруг кресла, и едва не упал, неуклюже вскинув ноги. Он даже не стал оглядываться, не видел ли кто-нибудь его промаха – в штабе он был абсолютно один. Он не был уверен, что стал бы оглядываться, даже будь здесь все члены СПК. Он закусил губу и снова потянул за провод, удовлетворенно кивнув, когда кресло с грохотом опрокинулось. Затем воткнул вилку в розетку, и к голубоватому свету многочисленных компьютерных мониторов прибавились веселые сполохи алого и зеленого. Он обернулся и задрал лохматую макушку, пытаясь рассмотреть самую вершину украшенной гирляндой здоровенной рождественской ели.

«Конечно, можете идти, Джованни. Я уверен, есть пара людей, которых Вам бы хотелось поздравить… – Спасибо, Ниа».

«Идите, Лестер. Я думаю, что со мной вряд ли что-то случится за одну ночь. Не вижу смысла Вам сидеть в Сочельник в четырех стенах. – Да, хорошо. Спасибо, Ниа».

«Счастливого Рождества, Лиднер. – Спасибо, Ниа».

- Пожалуйста, – пробормотал Ниа, дотрагиваясь до колючей ветки. Он повернулся к равнодушным экранам, выстроившимся перед ним. На секунду показалось, что стены плывут ему навстречу, сжимаясь. Конечно. Никто не станет сидеть взаперти в Сочельник. Никто.

Он протянул руку и быстро нажал кнопку вызова. Никто не станет сидеть в четырех стенах…

- Эн? – голос на том конце был бодрым и настороженным, как всегда. Ниа склонил голову, озадаченно глядя на монитор.

- Эл. Почему ты сейчас в штаб-квартире?

- У меня к тебе тот же вопрос. Вы, европейцы, празднуете сегодня Рождество, не так ли?

- Кто тебе сказал, что я европеец?

- Верно, я тороплюсь с выводами.

- Ты там один, я прав?

- Да. Я отпустил всех. Не сидеть же им вечно в четырех стенах.

Ниа резко отпустил ветку ели, и та хлестнула его по лицу, заставив вздохнуть громче, тем обычно. Голос позвал его с вежливым равнодушием:

- Эн?

- Ничего.Счастливого Рождества, Эл.

- Счастливого Рождества, Эн.

Название:

Ссылка на первую часть: «Верный пес»

Часть 2

Глава 1

- Господин, пора вставать. – звук раздвигаемых портьер звучит в комнате на столько громко, что я невольно вскакиваю, наконец открывая глаза. Появление Себастьяна, осталось для меня не замеченным, и пребывая в царстве сна, я испугался. Судорожно оглядев комнату, я пытался сориентироваться. Да, так и есть. Я нахожусь в родовом доме Дюлесов, и я сам вроде бы граф Дюлес.  Тело от неудобного ложа отзывается болью, а диванная подушка больно впивается в ребра. Я морщусь, и принимаю сидячие положение.

- Что произошло? – от вопроса я снова подскакиваю, прерывая череду мысленных процессов, о том, что я тут забыл, и почему именно на диване. Взглянув на удивленного Себастьяна, а затем на кровать стоящую позади него, и потихонечку начинаю вспоминать вчерашний день.

Прибыв в поместье, достаточно поздно, я был угощен вкусным клубничным джемом с булочками, отправился в свою новую комнату. Быстро расправившись с одеждой, я забрался в огромных размеров кровать, где тот час же потонул, но после часовых перекатываний, и бесполезных кутания в одеяле, в надежде согреться, я, взяв подушку, отправился на диван. Подушка была большой, свернувшись калачиком на ней, укрылся пледом, что был наброшен на диван, забылся спокойным сном.

- Доброе утро Себастьян. О чем ты? – мужчина перестал, наконец, подпирать воздух, и подошел ко мне, присев на корточки возле меня.

- Доброе. Я о том, почему вы спали на диване? – он взял в руки плед и аккуратно сложил его на законное место. Взбив подушку одним ловким движением, превратив её в первоначальную версию, отбросил на кровать. Затем ещё раз подойдя, опустился совсем рядом, протянул руки к моей ночкой рубашке. Сонливость давала знать о себе, и среагировав немного позже, я вцепился в мужские руки.

- Что ты делаешь?! – щеки покраснели. Я сердито уставился на довольного черноволосого мужчину, изучающего меня с улыбкой. Уголки его губ поползли выше, а мои брови опускались все ниже. «Что он задумал?!» – билось у меня в мыслях.

- Ничего особенного, – он улыбнулся, стараясь вывернуть руки из моей хватки.

- Ничего? Почему тогда, твои руки у меня груди?

- Я всего – лишь готов помочь вам сменить одежду. Или же вы хотите сначала принять утреннюю ванную? – я сжал руки в кулаки на коленях. Почему – то положение Себастьяна, так близко ко мне вызывало нервозность.

- Ты и ванную собираешься помочь мне принимать? Или сразу полежишь следом?

- Не стоит язвить. Это входит в обязанности всех придворных слуг, так что ничего необычного в моих действиях нет, а в ванную к вам я не собираюсь лезть. Я в достаточной мере ответил? Ответишь ли ты, на мой? – он наклонился ближе, уже спуская с плеч ночнушку. Я сглотнул, и взял себя в руки.

- Мне не нравится эта кровать. Она огромная, слишком мягкая, и холодная…моя старая была лучш…

- Простите господин мне мою неучтивость, но вам было холодно, потому что я вовремя не затопил камин. – он сел на колени, и приложив руку к сердцу, склонил голову. – Кровать действительно для вас великовата, и я посчитал, что для детей, она будет в достаточной мере свободной…- покашливание с моей стороны, заставило его замолкнуть на секунду, и понять ошибку,- …вообще – то кровать рассчитана на двоих, и возможно, поэтому вы испытывали дискомфорт.

- Да, моя прошла кровать была небольшой, и стояла близко к камину – вот почему я не замерзал, а одеяло достаточно большим и толстым, чтобы было ощущение чьего-то присутствия… – я замолк. Похоже, я сболтнул лишнего. Посмотрев на Себастьяна, я увидел его шальную всезнающую улыбку, и у меня снова появилось стойкое желание его стукнуть. Затем, проанализировав сказанное, я немым вопросом глянул на, предположительно, демона. – А где все это время спал ты? – я вспомнил свой вопрос, которым когда – то задавался.

- Я думаю, что ваши намеки на «ощущение чьего-то присутствия», ставят меня перед серьезным выбором: принять ли ваше предложение или нет! – увернувшись от моей ноги, он отскочил и коротко рассмеялся.

Внезапно дверь в комнату распахнулась. Через пару мгновений, пронося ведро с водой, в помещение зашла горничная, чтобы прибрать комнату.  Я, вспомнив о том, что сижу всего лишь в нижнем белье, схватил из рук Себастьяна рубашку. И уже был готов залезть головой вперёд под плед, но он мне не позволил. Мгновенно схватив меня на руки под колени, так что я автоматически обвил его шею своими руками, накрыл меня моей ночной рубашкой, и понёс меня в ванную комнату.

Закрывая за нашим уходом дверь, он отдавал последние указания горничной, и, хлопнув ей, вывел меня из оцепенения. У меня есть настоящие слуги! Почему – то от этой мысли,  я не почувствовал ожидаемого восторга.  Любой ребёнок будет несказанно счастлив, как по веянию волшебной палочки став настоящим графом. Но все, что было у меня на душе, это серость. Неожиданно заныла поясница, и я почувствовал себя совсем уставшим, не смотря на то, что утро только началось.

Себастьян подошел, наливая в горячую воду, холодную, он кивнул мне, и я быстро сняв нижнее белье, плюхнулся со всего маху в ванную. Тело окутало приятное после прохлады комнаты тепло, и мышцы нехотя начали расслабляться. Откинувшись на бортик высокого края ванной, я с восторгом наблюдал за танцем мыльных пузырей. Мыльная шапка пены была настольно густой, что, только согнув ногу в колене, я смог бы её рассмотреть. Взяв в ладоши, сколько уместилось мягкой перины, я водрузил её себе на голову, почувствовав счастье. Сейчас, именно сейчас, в этой комнате, я  ощущал себя завершенным. Мне не нужна была горничная, что шумела в соседней комнате, и другие слуги, не нужен был этот замок, этот графский титул, не новое имя. Мне бы хватило и Себастьяна. Весело взглянув на замершего мужчину, я сдул остатки пены с ладошки, окатив мыльными пузырями уложенные черные волосы Себастьяна. Но ожидаемой реакции я не получил, лишь мягкую улыбку, которую я ещё у него не видел.

Поднявшись с корточек, мужчина взял фиал с маслом, и предварительно сняв с рук перчатки, налил немного, начиная втирать его мне в голову.

На короткий миг, я заметил черноту ногтей Себастьяна, как если бы они были покрашены популярными швейцарскими лаками для ногтей, которые пользуются популярностью у дам. На обратной стороне ладони, расползаясь до самых пальцев, был выжжен рисунок.  Пятиконечная перевернутая звезда, заключенная в круг, переливалась ало – фиолетовым цветом, и казалась объемной.

Взяв   левую руку изуродованную рисунком, которая в данный момент скользила по волосам, я поднес её к глазам. Проведя пальцами, я почувствовал лишь гладкость, на месте предположительного шрама, переливаясь алым, став неожиданно светлой.

Отпустив её, я ощутил, как мягкая мочалка касается моей спину, а вторая рука мягко втирает мыло в плечо.  Расслабившись по максимуму, я постарался думать, о том, что меня сейчас ждет. Балы? Несомненно. Много новых людей, которые захотят со мной познакомиться, и подружиться во имя нашего «возможного» совместного бизнеса. И, конечно же, поручения королевы.

Я поднялся, и Себастьян сейчас же накинул на плечи мягкое большое полотенце, вытирая мне волосы. Взяв меня на руки, и не опуская возле ванной, а сразу же неся в комнату,  посадил меня на кровать.

- Каков план на первый день моего гравствования? – спросил я, краснея быстро надевая плавки.

- Сегодня будет неофициальное посвящение. Прибудут все Английские родственники со стороны вашего отца, чтобы лично поздравить, и познакомиться с призрачным сыном графа. Вам необходимо представить себя как можно более в лучшем свете, и раскусить тех, кто захочет воспользоваться вами. Прибудут дамы со своими дочками, надеясь на благосклонность молодого графа, и своё неожиданное счастье. – на последнем он усмехнулся, застёгивая пуговицы на жилетке.

Я поднялся, и без помощи Себастьяна зашнуровав сапоги, накинул пиджак.

- Итак, цель сегодняшнего дня: не угодить в капканы родственников, в брачные силки, и постараться выжить до конца дня, не потеряв лицо! Кажется все! Как ты думаешь, мы справимся?

- Да, мой лорд.

*****************

Автор: Dishka aka Fuck Shinigami
Фандом: Темный Дворецкий, Код Гиасс, Тетрадь Смерти.
Жанр: Драббл, виньетка
Размер: Ультра мини
Рейтинг: от G до NC-17
Бета: My Dear Knight
Пэйринг: сборная солянка
Дисклеймер: Я думаю, при таком числе правообладателей, кратном числу фэндомов, мне и пристроиться-то будет некуда. Так что, я – свободный нищеброд.
Предупреждения: ООС, махровый аллюзион, АУ, насилие, сумасшествие, мери-сью, авторские персонажи, POV, многа букав.
От автора: Очередной цикл драбблов, я верна шортикам графа Транси и своему раздвоению личности. Я не меняюсь – меняется фэндом. А я лишь рушу старый мир и строю новый.
Посвящается: Моему Мелло – за торт «Наполеон» и завидную политическую толерантность, моему младшему братцу – за его красивые глаза, а также – моему учителю греческого и латыни и лейтенанту Шрёдингеру. Кто бы мог подумать, что моя муза выглядит так?
Саммари: Цикл драбблов, объединенных одной темой – не упокоенные по той или иной причине души.

Я думаю, Гермиона Грейнджер стала бы
призраком. Не сдав вовремя книги в библиотеку. (с)

Антиоксиданты
Vitamin String Quartet – Haunted (Evanescence tribute)
Темный Дворецкий, G, джен, ООС

- … А вот ту леди… всю в белом… я впустил ее сам. Не мог не впустить, слишком уж хорошо, пристойно она выглядела – совсем как моя госпожа. Я решил, что эта леди – ее подруга. Я мог еще забыть своего отца – но я никогда не забуду улыбку той гостьи. Впрочем, я так плохо помню тот день… После был пожар, а потом… Я все не мог оттереть кровь со стен, и там, в западном крыле, на стене, до сих пор осталось пятно. Я же говорил этому новенькому щеголю – нужно лимонным соком, а он все улыбается, улыбается… Он-то меня не слушает, да и кто меня послушает… Нынче нанимают за красивые глаза, и мне не тягаться с молодостью. Старость – самая большая подлость, что может случиться с Вами, юноша! – Старик назидательно ткнул пальцем в пространство. Задумчиво заглянул в свою чашку в трясущихся, морщинистых пальцах: – Но Вы дрожите! Еще чаю? Вы проделали долгий путь, сядьте ближе к огню. Позвольте, я подвину Ваше кресло… Господин спустится к Вам позже, он сейчас очень занят, он очень занят…
Мальчишка замотал головой и поспешно попятился из комнаты в коридор, где вся его группа слушала экскурсовода, столпившись у старинной картины. Он пробился через толпу, поближе к гиду. Испуганно оглянулся на старика – тот все еще бормотал, глядя в пустой камин.

Риторический вопрос
Hellsing OST – Survival on the Streets
Тетрадь Смерти, PG-13, джен, гет, OOC

- Как ты выжил?
Тишина.
Лиднер судорожно вздохнула, глядя в черноту коридора. Постояла, прислонившись к стене, потом, не выдержав, шлепая босыми ногами, торопливо прошла в гостиную, где на столике успокаивающе горел ночник. Снова покосилась на непроницаемую темноту, та ответила ей выжидающим взглядом. Лиднер отвернулась и повела плечами, роняя на ковер влажное после душа полотенце. Капельки воды на коже поблескивали в оранжевом сиянии светильника. Она встряхнула мокрыми волосами и нагнулась за сигаретами. Закурила, не торопясь, и протянула пачку в пустоту коридора, предлагая сигарету и ей. Пустота не отозвалась, и Лиднер, подняв брови, бросила пачку на диван. Присела на подлокотник, издевательски затянувшись, скрестила ноги, пробежалась рукой по голому бедру. Она знала, что темнота следит за ней, не отрывая глаз.
- Я все понимаю, но нельзя ли быстрее? – Лиднер хмыкнула, не услышав, но почти почувствовав, как в темноте дернулся палец на предохранителе пистолета. Она, не спеша, зажгла новую сигарету. Улыбнулась:
- Мертвым торопиться некуда, не так ли? Мелло.
- Это точно. Но ты не представляешь, насколько мертвым не терпится взять с собой еще кого-нибудь.
Лиднер поднялась с дивана и пошла к гардеробу, оставляя на пушистом ковре мокрые следы. Ей вдруг стало холодно.

Шотландский виски
My Chemical Romance – House of Wolves
Код Гиасс, G, джен, драма, ООС

Я поняла, что сижу за приборным столом, не разгибаясь, уже несколько часов, только когда заболели спина и шея. В тот же момент на мониторе данных микроскопа появилась новая строчка, никак не относящаяся к природе изучаемого вещества. Какой соляной состав, ерунда какая-то… Я отодвинула окуляр и уставилась на крупную прозрачную каплю на приборном стекле. Она влажно блеснула на кончике мизинца, оставила соленую горечь на языке. Это что, слезы?
Да быть того не может, я просто устала, перенапряжение. Надо же иногда и отдыхать… Потянуться, распрямляя затекшую спину, до хруста в позвонках, пока никто не видит… потянуться – и замереть, подняв руки. Перед моим столом, нелепо живой, неуместный посреди больничной стерильности, стоит ребенок. Не боясь ничего, в окружении колб и пробирок с ядами и кислотами. Что он здесь делает? Мальчик просиял обезоруживающей улыбкой, которой недоставало пары передних зубов, блеснул раскосыми карими глазами – ему лет пять. Шесть? Да куда только охрана смотрит…
- Кто ты? – мой голос охрип от долгого молчания, а вот его ответ звучит так звонко, что угрожает пустить трещины по тонким приборам из хрупкого стекла:
- Юкио. Юкио Ямато. Икебукуро. Две тысячи тринадцатого года рождения. – Ребенок говорит удивительно четко, как по написанному. По написанному… – Дата смерти – шестнадцатое марта две тысячи восемнадцатого года. Причина смерти – радиационный взрыв…
Я вскочила, не обращая внимания на полетевшие на пол образцы. Его нужно вывести отсюда, детям здесь не место! Под подошвой хрустнуло стекло, Юкио доверчиво улыбнулся мне. Как он попал сюда, интересно знать? Где его мама? Я схватила мальчишку в охапку, устремляясь к выходу, – тот оказался странно тяжелым для пятилетнего ребенка. Да я его сдвинуть не могу!
- Нина? До конца рабочего дня еще полтора часа. Или это такой новый способ изучения образцов?
Я обернулась – профессор без улыбки следил за мной от своего стола. Он что, не видит?
- Я всего лишь выведу отсюда ребенка, профессор Ллойд.
Тот склоняет голову набок, глядя на меня пару секунд. Потом оборачивается к помощнице:
- Сесиль, тащи-ка сюда образец 67.
- Профессор?
- Ну да, виски. Живее! – Он обернулся ко мне. Он снова улыбался. – Нина, я все понимаю. Мы потом отведем его к маме.
- К маме? – Я послушно сажусь обратно, глядя в глаза профессора – я не вижу их, только пустой слепой отблеск на стеклах очков. Ллойд кивнул:
- К маме. Он нас дождется.
Я обернулась – Юкио смотрел на меня с прежней улыбкой, стоя у моего приборного стола. Ллойд протянул мне мензурку с золотистой жидкостью:
- Виски?

Портрет Дориана Грея
Nirvana – Verus
Тетрадь Смерти, G, джен, AU, реальность.

- Мать твою… – он вздохнул и отбросил перо, с досадой наблюдая, как по ватману ползет безобразная черная клякса, которая по замыслу должна была стать шевелюрой нарисованного персонажа.
- Ты не будешь его спасать? – ехидный голос над ухом раздражал. Художник не стал оборачиваться, вместо этого он потянулся к лежащей на тумбочке пачке сигарет, закурил демонстративно неторопливо и откинулся в кресле. Черное пятно уже выползло за край рамки, обезобразив белоснежную футболку главного злодея на соседней полосе комикса.
- Нет, не буду. Я рисовал его достаточно долго, и он успел меня достать, – художник с наслаждением затянулся, потом сорвал с планшета лист и, тщательно скатав в шарик, резко метнул через плечо. В ответ из-за спины раздался хриплый смешок:
- Едва в меня не попал, теннисист.
- Что тебе сделается, образина, – рассеянно отозвался художник. Сейчас, вгоняя кнопки в следующий лист ватмана, художник уже смотрит в новую, пронзительно, вызывающе белую пустоту, уже оживающую в голове художника свежими линиями и пятнами. Он машинально повторил, покусывая карандаш: – Теннисист, говоришь…
И вскочил, едва не опрокинув мольберт. Обернулся, восторженно уставившись в пространство:
- Ты гений! Теннис, ну конечно!
- Что «теннис»? Ты уже неделю рисуешь эту сцену на корте. Скука…
- Вот за это-то тебе и прилетит, чтобы не скучал! – Он тихо засмеялся и склонился над бумагой, карандаш замелькал, оставляя на ватмане очертания нового силуэта. – А то что-то ты засиделся на трибунах, Рюук! Надо бы и тебе уделить страницу.
Пустая комната отозвалась жизнерадостным хохотом.

Манекены
Muse – Uno
Код Гиасс, NC-17, слэш, ангст, дарк. ООС, AU

Тонкая, гибкая фигурка купалась в синем свете неоновой лампы. Сузаку не удержался и потянулся вперед, поцеловал, слизывая синеву с бледной кожи. Под его требовательными прикосновениями мальчик выгнулся и притворно громко застонал, опустив пушистые черные ресницы. Сузаку затошнило, он поспешно закрыл глаза. Жаль, нельзя закрыть уши. Не так, ты не должен стонать, все неправильно… Сузаку зажмурился крепче, толкнулся бедрами, проникая в приглашающе распластанное под ним тело – грубо и резко. Ты не должен стонать. Ты не должен кричать. Не так. Неправильно…
Он протянул руку и сгреб темную копну волос в кулак, потянул, заставив проститутку неестественно выгнуть шею – тот больше не стонет, не играет, не притворяется. Только испуганно хватает воздух губами, хрипит от боли. Вот так, теперь другое дело… Сузаку сжал кулак сильнее, вырывая из мальчишки судорожный вздох – единственный, искренний, настоящий. Такой, как и нужно. И еще раз… Он снова качнул бедрами, пронзая теплую податливую плоть, потянул за волосы – ближе к себе, с упоением слушая тяжелое дыхание мальчика. Прижал мокрую от пота, растрепанную голову к своему виску, обнял за талию. И снова до упора вонзился в дрожащее тело. Мальчишка вскинул руку, пытаясь оттолкнуть, и скрюченные пальцы с побелевшими костяшками оставили на щеке Сузаку царапины. Тот распахнул глаза. Наконец-то. Совсем как надо – совсем как тогда… Холодный синий блеск стал алым, красная пелена залила все вокруг, расплескавшись по дешевому номеру отеля, по простыням, по белой коже мальчишки. Сузаку чуть улыбнулся, опять услышав короткий вздох боли.
- Лелуш… – он прижал к себе мальчишку изо всех сил и почувствовал, как тот обессиленно повис на нем, – Лелуш!
- Больно…

Его подбросило в кресле, и несколько секунд он просто пытался отдышаться, глядя на пустой дверной проем. Потом нехотя протянул руку, нажал на кнопку надрывающегося коммутатора:
- Зеро.
- Вы нужны мне, – звонкий женский голос на том конце звучал устало. Сузаку медленно встал и потянулся за плащом, бесформенной грудой лежащим в кресле.
- Да, Ваше Высочество.

Неспящие
Placebo – Leni
Темный Дворецкий, G, джен, драма

Сиэль не знал, каким чудом ему удалось не вскрикнуть, когда его руки коснулись чужие пальцы, маленькие и теплые. Он отшатнулся, оборачиваясь. Рука машинально потянулась туда, где в кармане плаща всегда прятался маленький револьвер. Но… на ночной рубашке не было карманов. Сиэль разозлился на самого себя и невежливо буркнул:
- Ваше Величество!
Стоящий перед ним ребенок был лишь на голову ниже Сиэля. Тот вспомнил, что принцу Ричарду всего десять, если не считать еще трехсот с хвостом лет в заточении, и разозлился еще больше. Мальчик застенчиво улыбнулся, снова взяв руку Сиэля в свою пухлую ладошку:
- Нет, Величество – это мой брат. А я Высочество. Но мне приятно, – добавил принц извиняющимся тоном и снова просиял. Сиэль сдержанно кивнул в ответ:
- Прошу простить меня, Ваше Высочество. Я…
- Ты искал здесь что-то? – Пушистые белесые ресницы дрогнули, Ричард вежливо огляделся. Они и Сиэль находились сейчас в холодном подвале дома, по сырым стенам змеились потеки, в воздухе пахло гнилью. Сиэль вздохнул, решив, что сейчас нет нужды соблюдать этикет, и признался:
- Я хотел есть, Ваше Высочество.
Принц важно кивнул:
- А я хочу играть, Сиэль. Мой новый слуга куда-то ушел. Ты можешь его позвать?
- Нет, Ваше Высочество, – Сиэль едва сдержал довольную улыбку, – не могу. Он ведь больше не мой дворецкий.
Ричард снова понимающе закивал, уставившись на Сиэля огромными прозрачными глазами. В лунном свете непонятно было, какого они цвета, принц весь казался серым, как средневековая гравюра. Повисла тишина, Сиэль думал о том, как бы убраться отсюда побыстрее, и о том, пойдет ли принц следом. Ричард потупился и прошептал:
- А у нас тоже был… только не дворецкий, а… Стефан. Он был с нами всегда.
- Камердинер, – догадался Сиэль. Ричард покачал головой:
- Нет, Стефан. Он был очень верный, был с нами до конца, как собака…
Сиэль прикрыл глаза, невольно задумавшись, куда девался Себастьян. Принц пробормотал совсем тихо, но эхо разнесло его слова по всему подвалу:
- Он даже был с нами в тюрьме. Он обещал, что не оставит нас.
Сиэль кивнул, пытаясь не слушать. Ему хотелось, чтобы мальчишка отпустил его руку. Хотелось громко позвать своего дворецкого по имени. Ричард прибавил, не глядя на Сиэля:
- Он впустил тех людей, что убили нас, – принц крепче вцепился в его ладонь, и Сиэль, сжимая пальцы в ответ, снова поразился тому, какая у Ричарда теплая рука.

Фандом: Темный Дворецкий, манга

Автор: Dishka aka FuckShinigami

Жанр: джен, виньетка

Пэйринг: Себастьян – дьявольски хороший Фигаро

Рейтинг: G

Дисклеймер: Вы что, серьезно полагаете, что мне за это кто-то заплатит? =D

Предупреждения: Подрывные работы в районе черепа идут в комплекте с мангой. Обратитесь к поставщику вашего оборудования.

Размещение: Написано для Алого феста на www.kuroshitsuji.ucoz.com. Можно реквизировать на потребу черной душе (с), только дайте знать.

От автора: В деревне, где я выросла, когда болеет ребенок, вокруг его запястья обвязывают тонкую красную нить. Так делают до сих пор, и никто не знает, почему это помогает. Но помогает.

«Монохромность – самая

благодатная среда для фантазии»

- учитель рисования.

 - Обычно вокруг шеи повязывают черный бант, но, думаю, красный бархат подойдет лучше! – Модистка хихикнула и мечтательно крутанулась на каблуках. Леди Элизабет зачарованно следила за ней и кивала в ответ на каждое слово. Мальчик, в панике уставившийся на обеих, нервно смял в руке салфетку. Ну еще бы. Не всякий хочет быть куклой, которую наряжают и причесывают, кто-то хочет быть человеком. Когда-нибудь, я выберу момент и все же скажу господину, что он никак и никогда не сможет им стать. А пока что я говорю, бесцеремонно кашлянув:

 - Прошу прощения, но красный цвет не к лицу моему господину. Он предпочитает спокойные тона в одежде. Кроме того, красный только подчеркнет юный возраст господина… – А нам это ни к чему. Ему так спокойней, мне так спокойней. Я терпеть не могу детей, а ему уже нечего делать в детстве. Ему не к лицу красный цвет.

 - Я не знаю… – хмуро протянула девушка, вытягиваясь на узких досках, застеленных старыми тряпками и служащих здесь кроватью. Она секунду рассматривала свои ногти, потом покосилась на меня: – Нас не научили доверять кому попало, ты же понимаешь?

 - Я понимаю, Бист, – Я не смог удержаться, я протянул руку и развязал тонкую, давно засаленную атласную ленту в волосах циркачки. Укротил укротительницу. Бист озадаченно следит, как я наматываю ее алую ленточку на указательный палец.

 - Почему я так легко тебе поверила?

 - И правда, – Если расслабить пальцы, полоска красного шелка безвольно скользит и падает на грязные простыни. Простыни. Сплошная импровизация. Именно это вы зовете жизнью, не так ли? – Почему, Бист?

Бист очень идет красная лента в волосах.

 Господин поднялся, звякнув чашкой, и нарочито громко отодвинул стул, не дожидаясь моей помощи. Он демонстративно простучал каблуками по полу и вышел из комнаты, оставляя двух одержимых модой женщин провожать его алчными взглядами. Я не спеша иду следом, я знаю – поводок между нами не должен быть натянут туго. Ему нужна иллюзия свободы и независимости, мне – иллюзия хрупкости. Я знаю, что он не человек, а потому – несгибаем. Но мне нравится думать, что если дернуть за поводок сильнее, то мальчишка сломается, как… как кукла.

 - Элизабет желает, чтобы я научил ее играть в шахматы, – мальчик произнес это так, будто его попросили голыми руками дотянуть товарный поезд до Абердина. Сегодня я не в настроении сдерживаться, а потому моя довольная улыбка не добавила господину радости:

 - Это ведь несложно, милорд.

 - Отнюдь. Но я вдруг подумал, почему я не приказал сделать это тебе? Ты ведь научил меня играть на скрипке…

 - Что ж, милорд… Если уж мне удалось научить Вас играть на скрипке… – Мои слова повисают в воздухе. Иногда мне кажется, что я люблю его, этого странного не-человека, который так любезно бережет мой ужин. А он любит оставлять последнее слово за собой:

 - Держу пари, ты просто не умеешь играть в шахматы, – нет, он не так простодушен, как может показаться. Он просто знает меня лучше, чем положено ужину. Я тоже знаю цену последнему слову, а потому я ответил с осторожностью:

 - Мне никогда не были интересны шахматы, милорд. Монохромность не радует глаз и не дает пищу фантазии. Деление мира на черное и белое – самое большое заблуждение человечества.

 - А так? – Господин лениво провел пальцем по кромке бокала, стоящего рядом на столике. И вдруг легко, почти незаметно, толкнул бокал, рассыпая темно-красные брызги вина по скучной клетчатой доске. Я опустил глаза на черного коня, теперь стоящего в алой лужице бургундского. Я же сказал, я не в настроении сдерживаться:

 - Да, милорд. Так лучше.

  Мадемуазель Хопкинс вскрикнула и попятилась, пытаясь вызволить руку из моих пальцев. А ведь я всего лишь выполняю свои обязанности, я всего лишь отнесу чемодан и заплачу кэбмэну, я всего лишь…

 - Что Вы себе позволяете! Такое отношение неприемлемо! – раскатистая французская «р» заставила меня поморщиться и крепче стиснуть тонкое запястье, вызывая у модистки испуганный писк. Я обязан улыбаться, не правда ли?

 - Я надеюсь, Ваше путешествие обратно в Лондон будет приятным, мисс Нина. Еще раз прошу Вас запомнить все пожелания моего господина по поводу цвета будущего платья.

 - Вашего господина или Ваши? – злобно прошипела женщина, вырывая руку и ловко запрыгивая на ступеньку кареты безо всякой помощи.

 Я долго смотрел вслед кэбу, исчезающему в дорожной пыли, пока печать на руке не кольнуло едва уловимой болью. Господин зовет меня.

 Честное слово, мисс Нина, лучше бы обойтись без красных лент. Хватает и того, что наш поводок этого цвета.

«Много крови было… даже для меня многовато. Нет, я понимаю, что он убил мальчишку, он же демон… но, зачем так-то?.. А тот еще ползал перед ним на коленях и практически прямым текстом кричал, что любит… не боялся, прямо в глаза смотрел… черт, неужели Уилли прав и они все такие? И Себастьянчик тоже? А что, собственно, я про него знаю? Ну, демон, ну, красив как… ммм… как демон… все, кажется. Ах ты ж… и демоница двинутая… из-за неё ноготь сломал! Стерва. Надо было приложить посильнее… хотя, с ней тоже что-то не в порядке. Какой-то у неё свой интерес. Демоны в последнее время вообще рехнулись, никакой стабильности. Давят направо и налево своих контрактеров, управы на них нет. Нет, Уилли прав все-таки… Вот уж к кому за стабильностью бегать – так это к нему. Да на его галстук только посмотришь – кажется, он его под линейку вымеряет. Зануда… моя зануда. Ха! И когда это успел стать твоим, а, Грелль?»
- Сатклифф, где вы изволили пропадать столько времени? – ледяной голос за спиной отвлекает от тревожных мыслей. – И почему вы, Смерть вас возьми, весь в крови? Опять вернулись к своим развеселым шуткам? Так я на этот раз вас отмазывать, как вы выражаетесь, не буду, пойдете под увольнение как миленький, а, может, еще хуже… Надеюсь, кровь все-таки не ваша? – в голосе начальника слышится тщательно скрываемое беспокойство, маскируемое суровым тоном.
Слегка улыбаюсь, правда, не слишком усердствуя – у Уилли не такое уж хорошее настроение, а оправдываться придется так или иначе. Не стоит его злить больше, чем следует. Ох, как хочется сейчас высказаться! Не будет отмазывать, как же. Вранье все это, Уилли своих не сдает. Никогда. И меня не сдаст, хотя бы только по этой причине.
- Не моя, – скалю зубы, хоть мне и совсем не весело. Но я же актриса. Ну, и неугомонный Грелль, который вихрем носится везде и может саму Смерть развеселить… хотя, лучше не стоит, конечно… с чувством юмора у неё не очень… вот как у меня сейчас, примерно. – Демона.
- Да? – голос становится просто наждачным, и я с удивлением поднимаю глаза на начальника. – Вы, наконец-то, осознали свою порочность и решили покончить с вашим Себастьянчиком? А поцеловать его на прощание не просили?
Мне сейчас хочется расхохотаться от звучащей в его голосе ревности и одновременно заснуть. Счастливым и довольным, но заснуть немедленно. Вот просто лечь прямо где стою, закрыть глаза и спать, спать… и чтоб никто не смел будить.
- Уилли, я не с Себастьянчиком дрался… и, кстати, никакого самоуправства. Просто выполнял свою работу, а мне попытались помешать, – опять вижу мальчишку со слипшимися от крови светлыми волосами. Нельзя же нагружать работой такую хрупкую красивую леди как я! Спать… хочу спать и ничего не слышать и не видеть…
- Сатклифф, да что с вами? – слышу обеспокоенный голос, как сквозь вату, с усилием поднимаю веки – надо же, вырубаюсь прямо на ходу, ничего себе… да что это со мной, и вправду? – А ну-ка, идите сюда…
Чувствую, как Уилл вертит меня как куклу, ощупывая со всех сторон, но все как будто не со мной происходит, словно со стороны на все это смотрю. Нахожу в себе силы язвительно пробормотать:
- Что, решил меня полапать? А чего ж так, на ходу в коридоре? А поговорить, Уилли?
- Заткнитесь уже, – он одним плавным движением усаживает меня на подоконник у окна, где мы стоим, и быстро распахивает на мне сюртук… надо же… опять кровь, а я и не заметил. Мокро… и холодно…
- Так, Сатклифф, не дергайтесь, – ой, это моя рана, оказывается. Все-таки рехнутая демоница умудрилась меня задеть. Жалко, шрам останется… стерва одноглазая, я ж говорил!
Скосив глаза, вижу, что творит мой начальник и тихо офигеваю: лечит, надо же! Сам. Собственноручно. Осторожно касается моей раны, шепчет что-то, чуть ли не губами касается… вот это да! Да ради такого я бы еще пару раз подставился… но так, чтобы без шрамов, хватит с меня!
Сонливость не проходит, а только добавляет ощущения какой-то нереальности происходящего… интересное чувство… а что, если?..
Наклоняюсь и целую Уилли в висок, целомудренно так, торжественно даже, аж самому смешно… было бы, если бы спать не хотелось так сильно. Да, я всегда сначала делаю, а потом думаю. Знаю, нерационально, зато интересно, что дальше.
Вот чурбан! Вздрагивает, но даже глаз от раны не поднимает, все шепчет, заговаривает. Кровь уже остановилась, а он все равно… и как назло никого нет в коридоре. Расскажу же – не поверит никто! Или не расскажу… еще чего, обойдутся! Такие воспоминания надо хранить от всех, ну вот, как что-то дорогое. Когда еще мне выпадет быть к нему вот так близко?
- И не надоело вам, Сатклифф, все время ерничать? – голос усталый, а глаз все равно не видно. – Даже раненый, а продолжаете свои шуточки. Неужели не надоело?
- Надоело, Уилли. Просто тошнит, – обессилено опускаю голову прямо на его плечо. А ведь я сейчас не играю, устал сильно. И на душе противно как-то после увиденного с этим Транси и его демоном. Много крови тоже плохо, хотя, меня она всегда веселила. Почему-то раньше я не задумывался, что кровь – это боль, слезы, грязь, рваная, вывалянная в земле одежда, лоскуты кожи вокруг воспалившихся ран… Некрасиво совсем, никакой эстетики. И чего меня именно сейчас пробрало? Старею наверное… тьфу, тьфу, тьфу, упаси меня Смерть!
- Остановилась, – невпопад говоришь ты, и я с удивлением чувствую твою руку у меня на талии. Аккуратно прижимаешь меня к себе… да, судьба на сегодня, видимо, не исчерпала запас своих вывертов. Хотя, не скрою, очень и очень приятных. – А теперь – хватайтесь за шею.
- Чью? – чувствую себя донельзя глупо, от потери крови, наверное.
- Можете за свою, конечно, но, боюсь, тогда мне будет не слишком удобно вас подхватить, – а Уилли умеет ехидничать, правда, получается у него не ахти, не то, что у меня. Хотя, и я сейчас явно не на высоте. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Рана уже начинает заживать, я чувствую, но настроение все равно какое-то… гадкое, что ли. Поэтому, надо бы еще попритворяться умирающим. Не хочу, чтобы Уилли меня отпускал… вообще, не хочу оставаться один… нет, все-таки именно без Уилли… опять путаюсь. Ну и плевать!
Хватаюсь за шею Т. Спирса молча и довольно крепко – надо же потискать и пощупать любимого начальника поближе, раз выпал такой неожиданный шанс.
- А куда мы?.. – не успею закончить вопрос, и сразу понимаю – куда, когда перед глазами рассеивается туман телепорта. Нет, я в квартире у Уилли не был ни разу, но куда еще он мог меня притащить, раз это не лазарет и не его кабинет на работе, где он сутками торчит.
Пытаюсь вертеть головой – любопытно до чертиков, как он живет. Давно уже хотелось узнать, как живет, о чем думает, есть ли у него, к примеру, кот и какого цвета занавески в кухне… надо же, а я думал, что давно уже выкинул всю эту чушь из головы. Нет, оказывается ни черта подобного… ну вот и увидел. А смысл? Все равно ведь ничего не будет. Вообще, ничего в жизни особого не было и не будет. Только кровь… опять и опять, ручейками, речками, потоками… ох, что-то я совсем заговариваюсь, то есть, задумываюсь, то есть…
- Куда ты меня несешь, Уилли? – спрашиваю, крепче прижимаясь к нему. Плевать, что рана сильнее болеть начинает, когда я еще так понаглеть смогу?
- Уже принес, – он осторожно, даже где-то бережно укладывает меня на постель, прямо на белоснежные простыни.
- Запачкаю же! – мне действительно не хочется измазать все тут своей кровью, но я не дергаюсь. Хорошо-то как… мягко и тепло… и Уилли копошится, шуршит какими-то пакетами. Бинты? Смешно! Мы же шинигами, на нас все и так заживает. Возражать даже не думаю… кайф какой… Перевязывает, осторожно оборачивает бинт вокруг тела, аккуратно пропуская его под спиной и каждый раз касается кожи рукой… замурчать, что ли?
- Все в порядке теперь, – ну вот, опять чуть не отключился… наверное, в её мече был какой-то яд или что-то в этом роде, долго в себя прийти не могу. И не хочу пока. – Можете поспать, Сатклифф.
- А поцелуй и сказку на ночь? – капризным тоном тяну. Вот оставит он меня сейчас тут одного, а я против.
- Обойдетесь без сказки, – он коротко усмехается и, наклонившись, долгим поцелуем в губы отвечает на вторую половину моего вопроса. – Спите. А завтра вам писать мне объяснительную, почему вы вступили в драку с демоном, вместо того, чтобы, показав соответствующие документы, решить дело миром и выполнить свою работу без лишнего шума.
- Какой же ты зануда, Уилли, – я шумно вздыхаю, облизывая губы, и прислушиваюсь к своим ощущениям. Да, здорово. Даже более чем. – Она сама начала. Напишу я тебе все, само собой… только…
- Что, Сатклифф?
- Не уходи сейчас, ладно? – вырывается у меня. Неплохо получилось, с надрывом так. Но это уже не игра, вроде.
- Ладно. Только не надейтесь, что я все время буду вот так с вами возиться, – врешь, Уилли, и сам же знаешь, что врешь, по глазам вижу. Будешь, никуда теперь ты от меня не денешься. А я от тебя, вот что самое удивительное.
Ты присаживаешься на край кровати, подпихивая мне подушку под голову и подтыкая одеяло. Снова целуешь меня, и быстро дотрагиваешься до волос, пропуская прядь сквозь пальцы. Так… по-человечески. Приятно и… хочется еще. И никакой крови.

Не долго думая, я постучался в двери поместья Фантомхайва… Но в ответ – тишина… Мой бы Клод тут же открыл дверь… Чёрт, какой же у Сиеля ленивый дворецкий…
Потоптавшись пару минут у двери, я уже собрался уходить (трусливый Сиель, опять прячется от мен я). Но тут, я услышал скрип двери..
— Господин Алоис? – сладкий голос Михаэлиса, сравнимый лишь с чёрным бархатом, заставил меня обернуться. На его чертовски красивом лице просияла лукавая улыбка…
— Я к Сиелю, — пробормотал я, немного приходя в себя. Ну хватит, пора признаться, что сравнивая этих дворецких, Клод сотню раз проигрывал этому красноглазому демону!
— Его нет дома, — отозвался он, пытаясь скорее закрыть дверь.
Я ловко подскочил к двери, ставя ножку в дверной проём. Михаэлис остановился, строго смотря на меня… Сейчас, я чувствовал себя, как нашкодивший котёнок… Но это не останавливало меня улыбнуться, оголив белоснежные зубки.
— Я же говорю, его нет дома! – холодно отозвался он.. Теперь, его голос был сравним со звуком плавящегося льда…
— Хмм, — протянул я, пытаясь прошмыгнуть в дом, — А может, мне стоит его подождать?
— Господин Тренси, — холод не покидал его голос, — я думаю, Вам стоит подождать графа где-нибудь ещё…
— Но, — лукаво начал я, — говорят, что дворецкий семьи Фантомхайв самый приветливый..
— Ммм, — протянул он, довольно улыбаясь, — не могу не отрицать, — передо мной тут же отворилась дверь. Да, а Себастьян любит играть с огнём.. Или может, это я стал его игрушкой?…
Я вошёл в поместье, внимательно рассматривая его.
— Желаете чай или кофе? – наклонился он, шепча мне это на ухо.
— А есть что-нибудь ещё? – я слегка обернулся.. Наши лица оказались очень близко.. Моё сердце бешено заколотилось.. Но я старался не подавать виду.
— И чего же вы хотите? – изумился он.
— Тебя, — я лизнул свою верхнюю губку.
На лице дворецкого просияло удивление. Ммм, знаешь, а мой Клод не умеет изображать чувства…
— Думаю, — продолжал он, стараясь говорить ровно, — Вам стоит попробовать чай.. С жасмином… Жасмин успокаивает…
Поморщившись, мне ничего не оставалось делать, как согласиться…
… Увы, но за весь день, ни одна из прислуг семьи Фантомхайв, не уделила мне не малейшего внимания…
Я листал книги, которые находились в библиотеке Сиеля… Рассматривал его кабинет… познакомился с каждой комнатой.. Вообщем изучил поместье вдоль и поперёк…
Попросив у их горничной ещё чашку дурацкого чая с жасмином, от которого у меня клонило в сон, я решил выпить его в кабинете Сиеля… День же медленно затухал. А его всё не было.. Я даже стал немного волноваться… Я думал, что сейчас он входит в кабинет, а там сижу я! Вот радости будет!
Я невольно замечтался, неся чашку чая в кабинет и не заметил, как на встречу мне шёл никто иной, как Себастьян…
Он тоже, как мне тогда показалось, витал в облаках… Чёрт, как же получилось не хорошо, когда я столкнулся с ним и вылил на него весь чай!
— Ай, — вскрикнул я, не зная, что делать, собирать осколки разбитой посуды, или пытаться спасать его униформу…
— Ничего, — холодно отозвался он, рассматривая огромное пятно на своей одежде, — я сейчас переоденусь…
— Я тебе помогу, — БОЛВАН! – пронеслось в моей голове… Какого чёрты ты будешь ему ещё помогать? И так напортачил, как мог!
— Вы так добры, — лукаво улыбнулся он. Честно, не ожидал от него такой реакции! Но вскоре, мы уже были в его маленькой, мрачной комнате.. Ужас, и как такое создание может жить здесь? Сиель конечно изверг!
Тусклый, лунный свет, падал на кровать дворецкого, застеленную чёрной, шелковой постелью..
Не обращая на меня никакого внимания, он направился к шкафу, доставая из него белую рубашку.
Я тут же ринулся к нему, что бы помочь растянуть пуговицы. Наши пальцы внезапно переплелись.. Чёрт, я тут же покраснел, но убрать руки мне не хватило сил!
-Чего же вы остановились? – с нотками издёвки спросил он.
— Эмм, — попытался я сказать что-то внятное. Но язык заплетался… Однако, старясь не подавать виду, я продолжил расстегивать пуговицы на его рубашке. Наверное, в темноте, не видного моего смущения.. Но он смеется.. Значит он чувствует, как поднялось моё давление… Как бешено заколотилось сердце..
Скинув рубашку на пол, я внимательно осмотрел его прекрасное тело… Кожа стала молочного цвета в этом тусклом лунном свете… Лучики, проникшие в маленькое окошко, озарили мокрый след от чая.. Моя рука, не слушаясь моего разума, прошлась по его груди… Боже, как идеально… Он слегка вздохнул.. Не знаю, можно ли этот вздох назвать стоном, ибо демоны не способны ничего чувствовать…
— Тебе не больно? – поинтересовался я.
— Я не чувствую не боли, — он медленно стянул перчатку с одной руки, оголив пентаграмму, — ни холода, — затем, снял другую перчатку, — ни тепла, — его рука медленно обвила мою талию, притягивая к себе… Я упёрся обеими руками ему в грудь. Он тихо засмеялся, наклоняясь ко мне. Пряди его чёрных волос защекотали мои щёки… Я улыбнулся.
— Что ты делаешь? – недоумевал я. Он явно что-то затеял, но что? Наверное, выполняет один из взбалмошных приказов Сиеля…
— Я идеальный дворецкий и я просто обязан исполнить каприз гостя… Вы же хотели меня, не так ли? – я потерял дар речи. Не дожидаясь моего ответа, он прильнул к моим губам, робко целуя их… Он словно что-то подмешал в этот чай! Какое-то пьянящее зелье.. Или это я, пьянею от его сладкого запаха карамели вперемешку с запахом утренней росы, собранной с только что распустившихся лепестков роз…
Ответив на его поцелуй, взаимностью, мои руки крепко обвили его шею… Я жадно целовал его губы, которые были на вкус, как молочный шоколад.. Оторвавшись от него, я лизнул его губы… К моей неожиданности, он резко толкнул меня на кровать. Я вскрикнул, падая на неё. Не успел я опомниться, как он тут же навис надо мной, стараясь прижать меня к себе… Как же горело его тело.. А мои ненасытные пальчики продолжали бродить по нему, пока он ласкал мою шею, слегка прикусывая кожицу… Как же мне хотелось вновь ощутить сладкий вкус его губ.. но он не давался, оставляя лакомство на десерт…
Я и не заметил, как он полностью раздел меня, и теперь перебрался к моим сапожках, развязывая на них ленточки… Его горячие руки бродили по моей ноге.. Он словно играл со мной.. Словно наслаждался моими стонами… Но когда его руки сползли чуть выше, ласково проведя по внутренней стороне бедра, я не выдержал, что бы не вскрикнуть.. он тихо засмеялся, чувствуя, что я ему проигрываю..
Мне было интересно посмотреть на его действия, но глаза словно склеились.. И эта тьма, охватившая меня, заставила провалиться в пустоту.. изгибаться лишь от его прикосновений…
Но нежность поцелуев, прикосновений и головокружительной ласки, которую мог подарить смертному демон, превратилась в адскую боль.. Мой крик, который сорвался с губ, он тут же перекрыл требовательным поцелуем.. Я не сдержался, кусая в кровь его язык.. Это его разозлило, что заставило страдать меня ещё сильнее..
Я пытался открыть глаза, но бешенная волна, тут же накрывала меня, заставляя изгибаться и кричать..
По моему лицу потекло что-то тёплое.. слезы…
Когда он всё же решил сжалиться, сбавляя темп, я смог ощутить на своих губах вкус его крови.. Казалось, что это вино.. Самое сладкое и пьянящее, которое я когда либо пробовал..
Его губы вновь припадали к моим.. целуя.. и только мне казалось, что я смогу насладиться их привкусом, он тут же отстранялся… Привыкнув к этой сладкой боли, я изогнулся, хватая его за волосы и наклоняя к себе.. Получилось очень не осторожно, так что мой перстень, поранил его.. из крошечной ранки брызнула кровь.. Та самая сладкая кровь, которая по вкусу, напоминало мускатное вино.
— Сними его, — грозно отозвался он, срывая с моего пальца перстень и отшвырнув его в сторону… Мне нечего было сказать, ибо на меня вновь нахлынула волна…
… Когда же это всё кончилось, я глотал ртом воздух, а он, лёжа рядом, покусывал мою шею…
Не хотелось уходить.. Хотелось лежать и смотреть в его демонические глаза с этим кошачьим зрачком. Что так завораживали и пугали меня…
Но он, без всяких объяснений встал с кровати и начал одеваться.
Я медленно приподнялся, ощущая боль по всему телу…
— Скоро вернётся Господин, — продолжил он, застёгивая пуговицы на жилетке.
— Хорошо, — я потянулся за своей одеждой, которая была разбросана по всей комнате…
— Я вам помогу, — остановил он меня, помогая одеться… — Думаю, — продолжил он, оттопырив воротник на моей рубашке, — так не будит ничего видно…
Наклонившись, он слегка чмокнул меня в лоб, словно я был его послушным котёнком…
… Выйдя из поместья, я столкнулся нос к носу с Сиелем. Он недовольно посмотрел на меня.
— Что ты здесь делаешь? – зашипел он.
— Господин Алоис, просто приходил выпить чая.. С жасмином… — лукаво улыбнулся дворецкий.
— Надеюсь, он тебе понравился, — пробурчал Сиель, входя в поместье.
Теперь, когда нас с Себастьяном ничто больше не отвлекало. Я потянулся к нему, чтобы ещё раз попробовать вкус его сладких губ… Но он остановил меня лукаво улыбаясь.
— Вы же ещё вернётесь, — тихо засмеялся он, закрывая дверь, прямо перед моим носом.
Вернусь? Как странно.. Но зачем?
И только потом, идя домой, я понял, что оставил кольцо в его комнате.. Хм.. Что ж, не плохой повод вернуться…

- Уилл, а как ты собираешься праздновать День Влюбленных? – вопрос, заданный невинным тоном заставил Т. Спирса слегка приподнять бровь, что для айсбергоподобного начальника департамента «Несущие смерить» означало крайнюю степень удивления.
Нет, к тому, что диспетчер Сатклифф постоянно врывается к нему в кабинет без спроса, причем, никогда не может внятно объяснить, что ему здесь надо, он уже привык. Как привык и к тому, что его постоянно называют «Уилли», хватают и перепутывают бумаги на столе, лезут целоваться, когда он занят особо важным отчетом, виснут на шее при других шинигами…
Ко всему этому он, слава Смерти, уже привык, хотя раньше думал, что к такой дикости привыкнуть невозможно в принципе. Но правы смертные, придумавшие пословицу: «Человек ко всему привыкает». Видимо, это относится и к шинигами.
Однако вопрос, заданный Красным жнецом поверг Т. Спирса в удивление, причем, довольно глубокое.
- Сатклифф, что за странный вопрос? – Уильям слегка сдвинул очки в тонкой оправе с переносицы ближе к кончику носа. – С каких это пор бессмертные шинигами справляют человеческие праздники, да еще и такие… такие… – Т. Спирс старался подобрать нужное слово, но не мог.
Вид Сатклиффа в якобы официальной рубашке-апаш ярко-алого цвета с кружевами на рукавах, красиво оттенявших кипенно-белые тонкие запястья, никак не давал сосредоточиться, поворачивая мысли в каком-то уж совсем неприличном направлении.
- Такие веселые! – воскликнул Сатклифф, улыбаясь во весь рот.
Уильям однажды случайно услышал, как двое мальчишек-стажеров удивлялись, как господин Т. Спирс не боится целоваться с Греллем и вообще, подпускать его к своему телу с такими-то зубами. Тогда начальник просто разогнал сплетников по углам, пригрозив за болтовню работой в библиотеке, что для молодых активных шинигами было пыткой. А потом, стоя в темном пустом коридоре долго улыбался, вспоминая, что именно и как творит с его телом Сатклифф, невзирая на свои острые акульи зубы. У него, кроме зубов есть еще умопомрачительные губы, сногсшибательно нежные руки и юркий и такой чуткий язык. Дураки зеленые, знали бы они только!..
Сглотнув, Уильям поспешил домой. А Сатклифф в ту ночь долго удивлялся необычайно сильной страсти любовника. Собственно, жаловаться Греллю не приходилось. К его великому и очень приятному изумлению Уильям, на работе похожий на каменную статую в костюме, наедине с ним был очень даже живым. И крайне активным. А в те моменты, когда они, кончая, сжимали друг друга в объятиях, его неприступный, холодный как мороженое начальник таял, словно растекаясь по простыням, и выстанывал имя Грелля так громко, что у Красного Жнеца, и так чересчур эмоционального, все расплывалось в голове полностью, до предоргазменного тумана и следующих за ним восторженных криков.
Но все эти приятности домашние никак не компенсировали неприятностей рабочих, коих, благодаря его длинноволосому возлюбленному и нерадивому подчиненному было не в пример больше.
Вот и сейчас, неспроста все эти разговоры про праздник, ой, неспроста! То-то у Сатклиффа глаза горят, как в предвкушении чего-то дерзкого, насквозь хулиганского. Зеленые, сверкающие, слегка светящиеся, сумасшедшие любимые глаза… черт, что-то много красивых эпитетов для таких хитрых и коварных зенок!
- Сатклифф, что вы задумали? – Т. Спирс не мигая, смотрел на Красного Жнеца, а где-то внутри уже раскручивалась пружина, заставляющая схватить, прижать, с ног до головы огладить и не отпускать. Т. Спирс не любил, когда такие моменты накатывали внезапно, но ничего не мог с этим поделать.
- Не надо так официально, Уилли, рабочий день уже закончился, – Грелль плавно скользнул к столу начальника. – Я просто хочу повеселиться…
- Сатклифф, напомнить вам, чем обычно заканчивается ваше веселье? – Т. Спирс не отрывал взгляда от крадущегося, как кошка, подчиненного. – Пьяное безумие, танцы на столе в голом виде, горы разбитой посуды, сломанная в щепки мебель, за которую счета оплачивать приходится мне. А потом еще лечить вас весь следующий день от жуткого похмелья… ваше веселье сомнительно и весьма дорого обходится, вам не кажется?
- Не будь занудой, Уилл, – Грелль одним скользящим движением оказался совсем рядом и склонился над сидящим в кресле замершим начальником, почти касаясь его губ своими. – К тому же, так веселиться я могу только в твоем присутствии. Я знаю, что ничего плохого со мной не случится, пока ты рядом.
- Угу, только вот вы почему-то не думаете, что отгонять от вас похотливых поклонников не настолько весело. Мне. – Т. Спирс, плюнув на все, дернул Сатклиффа к себе, усаживая на колени. – И вообще… если еще раз увижу рядом с тобой на подобных сборищах хоть кого-нибудь, отдаленно напоминающего воздыхателя – убью.
- Кого? – довольно скаля акульи зубы пробормотал Грелль, уткнувшись в плечо возлюбленного и замирая в его руках. Вопреки своему поведению на людях красный шинигами бывал очень домашним и позволял себе такие минутки нежности, зная, что больше ни с кем он не смог бы быть таким открытым и честным, как с Уильямом.
- Будешь испытывать мое терпение – тебя тоже, – припечатал Т. Спирс, осторожно касаясь красных прядей, словно хулиганское создание, ерзающее сейчас на его коленях было хрустальным.
Иногда на начальника департамента накатывало странное ощущение нереальности происходящего, когда Грелль в его объятьях казался миражом, который вот-вот исчезнет, оставив его, Т. Спирса совсем одного.
В такие жуткие минуты спасало только одно – прижать Грелля к себе поближе и не отпускать до утра, занимаясь с ним любовью как можно дольше, чтобы чувствовать себя живым и нужным.
- Так что ты там хотел спросить насчет праздника? – Т. Спирс, добившись чтобы Грелль начал прерывисто дышать и судорожно хвататься за его плечи, коварно перевел разговор на интересующую его тему. – Что на этот раз? Вылавливать шарики-сердечки из бассейна с аллигаторами? Танцы в стрип-клубе? Дискотека на крыше небоскреба? Вечеринка в средневековой Италии? Что ты хотел попросить?
- Не угадал, Уилли, – Сатклифф, словно пушистый ярко-рыжий кот грациозно изогнулся, прижимаясь щекой к груди замершего начальника. – Я просто хотел попросить тебя взять четырнадцатого выходной.
- Зачем? – сердце билось часто и радостно, хотя неприступно-недоуменный вид сохранять еще удавалось.
- Чтобы провести этот день с тобой, глупый! – глаза Сатклиффа мерцали изумрудной зеленью.
- Только вдвоем? – недоверчиво произнес Т. Спирс. – Грелль, ты же любишь шумные вечеринки и большие компании. С чего это вдруг?
- Ты точно идиот, милый! – Сатклифф нахмурился, но, рука возлюбленного, властно прижавшая его к разгоряченному, знакомому до последней родинки телу, заставила его расслабленно улыбнуться. – Не хочу в компании, хочу вдвоем. Ведь это день только для двоих. И я ужасно хотел бы провести его только с тобой!
Т. Спирс молчал, не зная, что сказать. То есть, он, конечно же, был согласен, просто обеими руками и ногами «за». Только вот говорить всякие нежности начальник не умел, поэтому просто порывисто прижал к себе красного шинигами.
Впрочем, есть гораздо лучший способ выразить свое согласие.
В следующее мгновение оба они уже задыхались от нехватки воздуха, но были не в силах разорвать поцелуй.
- Значит, ты согласен? – отдышавшись, Грелль ласково провел ладонью по предплечью начальника.
- Допустим, да, – Т. Спирс всеми силами надеялся, что его фраза не прозвучит жалко, показывая, насколько он счастлив и зависим от этой огненноволосой любимой заразы. – У меня столько отгулов за последнюю сотню лет накопилось, что выходной я взять могу, не проблема. А вот у вас, диспетчер Сатклифф, – в голосе Уильяма послышались тщательно скрываемые нотки яда, – с отгулами, как я понимаю, глухо. И как вы собрались провести этот день со мной, хотелось бы мне знать?
- Ну, ты же меня отмажешь на день, правда? – Грелль победно смотрел в лицо растерянному его наглостью начальнику. – Зато мы целые сутки будем вдвоем и можем делать что захотим! Как тебе такая перспектива?
- Заманчиво, – признал Т. Спирс. – Пожалуй, придется воспользоваться служебным положением в своих интересах. Значит, только вдвоем?
- Вдвоем, Уилли! – издав восторженный вопль, Грелль прильнул к любовнику.
Они еще долго сидели, обнявшись, и просто наслаждались тем, что вокруг так тихо, что ночь теплая и звездная и что они вместе.
- Но твоя идея насчет стрип-клуба и танцев на крыше небоскреба мне определенно нравится! – вдруг произнес Грелль, лукаво поглядев на опешившего начальника. – Определенно, Уилли!

Запах смерти. О, этот чудесный аромат, говорящий о том, что у кого-то отняли жизнь раньше положенного срока. Я люблю наблюдать за тем, как один человек убивает другого- в этот момент убийца по истине прекрасен…
В тот день я шел навстречу этому запаху, точно гончая по кровавому следу. Я давно мечтал выследить маньяка, что одну за другой вырезал проституток по всему Лондону. Он делал это красиво, я бы сказал, эстетично. Эти тонкие, четкие разрезы, ни одного лишнего удара, ни одно лишней капли крови. Божественно.
Запах смерти становился все сильнее. Он дразнил, подгонял, манил. Я забрался на самый верх небольшой  церквушки и, ухватившись за крест, устремил острый взгляд в темный проулок, где совершалось таинство убийства. Признаться,увиденное удивило меня. Над трупом девушки, тяжело дыша, сидела молодая женщина. Ее собранные в пучок волосы горели, точно небо во время заката. Она почувствовала на себе мой взгляд и обернулась. Даже ее глаза, с толикой безумия смотревшие на мой силуэт, имели красноватый оттенок. На ее лице, волосах,одежде, отражая свет полной луны, поблескивали свежие капли крови. Я был сражен. Мой дивный цветок, моя алая роза, разве я мог пройти мимо, видя в твоих глазах такую бездну горя и одиночества?
Когда я опустился намощеную улицу рядом с ней, она набросилась на меня с отчаянной решимостью загнанного в угол зверя. Я не дрогнул. Даже когда почувствовал в груди холодную сталь ножа- не отступил. Моя прекрасная роза была такой потерянной, такой дикой, но я видел ее насквозь, все эти страдания, всю эту боль. Она в ужасе отступила от меня, поняв, что нож в моей груди не причиняет мне вреда. Я заговорил. Тихо, спокойно, нежно. Я заставил ее слушать меня, заставил позволить мне обнять ее. Она была потерянным ребенком, нежной и хрупкой. Она беспомощно прижалась ко мне, единственному существу, который был способен понять ее. Моя прекрасная роза нуждалась во мне и я остался.
Ее звали Ангелина Дюлес. Ангелина… Ангел… Мой чистый ангел, запятнанный кровью. Моя муза. Я нанялся в ее дом дворецким, мои волосы из алых стали отвратительного цвета мокрой коры дуба. Я, тот, кто виртуозно владеет Косой Смерти, вынужден был изображать из себя криворукого слугу-недотепу! Но я терпел. Я многое терпел ради моей прекрасной розы, ради тех ночей, когда ее душа вновь потребует свою кровавую дань. Сначала она убивала быстро, жадно, нетерпеливо. Но постепенно она прониклась красотой смерти. Моя прекрасная роза научилась растягивать удовольствие, разрезая нежную плоть медленно, позволяя крови сочиться сквозь рану. В эти моменты я любовался своей прекрасной розой, ее нежными губами,подрагивающими ресницами, сосредоточенным лицом. Я преклонялся перед ней,обожал, видел только ее…
А потом появился ты…
Первое, что я осознал, это были глаза. Пронзительные глаза цвета полудрагоценного камня граната. Ты задержал на мне равнодушный взгляд лишь на мгновение, но мое тело будто пронзило раскаленным металлом. Мне захотелось, что бы ты вновь посмотрелна меня, вновь прожег своим взглядом. Мне всегда казалось, что у Уилла особенные глаза- холодные, колючие, завораживающие… Но я ошибался. Твои глаза были в стократ лучше. Их лед обжигал, заставлял сердце биться чаще. Я боялся твоего взгляда так же сильно, как хотел вновь ощутить его на себе. Это чувство…Такое сладкое и противоречивое. Ускользающее и в то же время порабощающее меня… Как ты…
Это влечение затмило для меня все, но постепенно я стал осознавать, что ты едва ли станешь моим. Это приводило меня в бешенство. Наряду со страстью, в моей груди зародилась ненависть к тебе. Любить тебя и одновременно ненавидеть было так мучительно! Всю свою злобу  я вымещал на тех шлюхах. Мое бессилие, понимание того, что я никогда не смогу ЗАСТАВИТЬ тебя полюбить меня выливалось в неоправданную жестокость к ним. Я рвал их плоть, дробил их кости, с наслаждением слушая этот хруст, я калечил их, пока они еще были живы, стараясь сохранить каждый вопль боли и ужаса. Мои руки купались в крови, но я не чувствовал ни ее тепла, ни запаха, ни вкуса. Я ненавидел этих шлюх за их глаза. Этот затравленный, умоляющий взгляд,полный слез. Страх, переходящий в бездонный ужас. Это бесило меня. Я хотел видеть твои глаза, полные ненависти и презрения ко мне. Едва я представлял этот твой взгляд, как мои руки опускались, и вся злоба исчезала без следа… Боже,когда же я успел так низко пасть, так сильно задохнуться в сетях твоего очарования?..
Но всему приходит конец. В Списках Смерти появилось имя моей прекрасной розы. Век цветка краток.Я решил, что сам обрежу стебель моей увядающей розы, ведь только я имею на это право. Только я…
Тайна Джека Потрошителя раскрылась. Но даже тогда, видя мое превращение из слуги-недотепы в жнеца, твое лицо отразило лишь торжество. А я верил, что ты поразишься тому,сколь разным я могу быть. Детская наивность. Твое безразличие разъярило меня.Ненависть закипела во мне, я жаждал твоей крови, твоих мук. Я хотел слышать,как ты кричишь. Но я не хотел, что бы ты умолял меня, нет. Я хотел раствориться в твоей боли, в твоем презрении ко мне. Ведь именно тогда ты был бы всецело мой. Но даже когда я прижал тебя к стене и моя Коса, рыча как голодный зверь,медленно вгрызалась в твою плоть, ты все- равно не смотрел на меня. Твое внимание было приковано к моей розе и юному графу. Я не могу понять, почему ты не смотрел на меня? Почему избегал моих глаз? Почему?..
Я чувствовал досаду и бессилие. Ты был так близко и так невыносимо далеко от меня. Запах крови,твоей крови, одурманил меня. На один миг я ослабил хватку, но и этого тебе хватило, что бы вырваться из стальных объятий моей Косы и броситься на выручку графу. В груди вновь разгорелась злоба. Моя прекрасная роза впервые разочаровала меня. В последний момент ее душа дала слабину и она не смогла прирезать мальчишку. Жаль. Я верил в нее. Я верил в себя, в силу своей ненависти. Но в тот вечер мы проиграли. Оба.
***
На этом записи обрывались. Себастьян, сидя в массивном дубовом кресле, нахмурившись, смотрел невидящим взором на внушительных размеров глобус, стоящий в библиотеке. Демон размышлял над прочитанным. В авторстве он не сомневался ни секунды- этот небрежный, быстрый почерк он узнает из тысячи, но вот язык и манера… Дворецкий всегда считал, что написавший это едва ли способен так выражаться, однако…
- Мистер Сатклифф, я знаю, что вы здесь.
Ответом ему была тишина.
-Я прошу вас,- в голосе демона появилась холодная твердость.- Выйдите.
Сгусток тени возле гобелена с изображением охоты зашевелился и на ковер вышел жнец.
- Ты не должен был это читать.
Глядя на его смущенно-гневное лицо, Себастьян не выдержал и тонко улыбнулся. Забавно. Демон не подозревал, что красноволосый жнец способен его заинтересовать.
- Мне показалось,- Дворецкие приподнял листы.- Что эти записи адресованы именно мне.
Жнец молчал. Его глаза, как два зеленых огонька мерцали в свете камина.
- Я так и думал.- Демон вновь с усмешкой взглянул на Сатклиффа.- Но, как бы то ни было, позвольте узнать, что вы, в столь поздний час делаете в поместье? И почему явились без предупреждения?
Жнец убрал челку от глаз и улыбнулся. Он сумел совладать с собой и вновь заговорил в привычной,кокетливо-жеманной манере.
- Я пришел к тебе, Себастьянчик,- Грелль, покачивая бедрами,подошел к столу, уселся на его край и закинул ногу на ногу.- Хотел сделать тебе сюрприз!
Себастьян невольно поморщился.
- Мистер Сатклифф, в этом образе вы меня интересуете ровно настолько, что бы вышвырнуть вас из поместья.
Грелль надул губки и скуксил мордочку.
- Фи! Как ты груб, Себастьянчик! Чем же я тебе так противен?
- Хмм… Дайте подумать…- Демон поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы и устремил пытливый взгляд на ухмыляющегося жнеца.- Мистер Сатклифф, неужели вы не видите, что за всей этой игрой вы утратили свое истинное лицо? Меня не привлекают фальшивки как таковые. В особенности плохо проработанные.
- Неужели все так безнадежно, Себастьянчик?- Жнец склонил голову, продолжая ухмыляться.
- С вами бесполезно разговаривать, мистер Сатклифф.-Себастьян возвел глаза к потолку. Но когда он вновь посмотрел на жнеца, демон ощутил внутри легкий озноб.
Грелль не сводил снего пристального, почти нежного взгляда. В зеленых глазах читались усталость и какое-то болезненное разочарование. На губах его играла мягкая улыбка, от которой по спине бежали мурашки. В одно мгновение жнец-кокетка уступил место чему-то более глубокому, более темному, скрытому и непонятному.
- Ты хочешь вышвырнуть меня? Что ж, демон, я жду.
Это «демон» неприятно укололо Себастьяна. Ему не понравились ни тон, ни изгиб губ, с которым жнец произнес это слово.
- Я не вижу в этом смысла, мистер Сатклифф. Вы все-равно вернетесь.
-Едва ли,- Грелль отвернулся и посмотрел на пол.- Долгое биение головой в закрытую дверь, похоже, прибавило мне немного ума. Но я хочу,что бы ты именно вышвырнул меня- в качестве завершающего штриха.
Дворецкий продолжал молча наблюдать за жнецом. Любопытно. Он наконец решил уйти? Так просто отказаться от него, демона?
- Что ж, мистер Сатклифф,- Себастьян со вздохом поднялся.-Желание гостя для меня закон.
Демон приблизился к шинигами, запустил пальцы в густые алые волосы на его затылке и с силой заставил поднять того голову. Даже признав свое поражение, жнец продолжал смотреть дерзко и прямо. Его глаза отливали желтизной, в них мелькала легкая усмешка. Глаза лисицы. Что же творится на душе у красноволосого?
Неожиданно Себастьян осознал, что гладит жнеца по щеке, очерчивая овал его лица, мягко проводя большим пальцем по приоткрывшимся губам.
- Себастьян…- едва слышно произнес Грелль.
Губы жнеца были теплыми. Демону пришлось по вкусу то робкое нетерпение, с которым они впускалиего жадный язык. Язычок жнеца тут же настойчиво принялся ласкать его. Себастьян сильнее сжал руку на затылке шинигами, чувствуя, как обрываются самые натянутые алые волоски, второй рукой он притянул Грелля к себе, ощутив холодное прикосновение его пальцев на своем подбородке.
Неожиданно жнец разорвал поцелуй.
- Как это низко.- Лисьи глаза презрительно сощурились.- Ты отвратителен!
В ответ Себастьян молча провел пальцами по месту, отмеченному ширинкой. Жнец не смог сдержать стона, ощутив болезненное томление.
- Мистер Сатклифф, вы же знаете- это не правда.- Голос Себастьяна был наполнен приторным ядом.
Ласки демона становились все настойчивее.
- Ответь мне, Грелль,- кожу жнеца обожгло раскаленное дыхание.- Ты все еще хочешь, что бы я прекратил и вышвырнул тебя? Отвечай!
Демон замер и отстранил руку. Жнец с тихим стоном вцепился в нее, требуя продолжения.
- Нет,- Прикрыв дерзкие глаза и едва шевеля губами, произнес он.- Не хочу…
- Вы так предсказуемы, мистер Сатклифф.- Манера речи Себастьяна вновь стала язвительно-вежливой.
Он с силой надавил жнецу на грудь, заставив того буквально улечься на стол. На ковер посыпались перьевые ручки, листы, почти полная чернильница с глухим стуком упала на ворс,у нее отлетела крышка и чернила, блестевшие в свете огня, точно кровь, начали вытекать наружу, мгновенно впитываясь и безвозвратно портя ковер.
Грелль приподнялся на локтях и во все глаза уставился на демона. В душе шинигами ощутил легкий страх, который сильнее распылял и заводил его. Грелль впервые видел, что бы взгляд Себастьяна был наполнен такой мрачной веселостью. Похоже, демон осознал,как искусно жнец сыграл на его самолюбии. Тонкие губы растянулись в горькой усмешке- как ни как, насмарку шли все месяцы, во время которых так жестко отвергались все попытки жнеца овладеть им. Однако, даже в этом есть своя прелесть. Конец одной игры может послужить началом новой.
Себастьян усмехнулся своим мыслям и быстро стянул со жнеца жилет и рубашку, особо не заботясь о сохранении на них пуговиц, после он медленно провел язычком по обнажившейся груди Грелля, вплоть до ложбинки между ключицами. Демон ощутил солоноватый привкус его кожи, ее теплый, дразнящий запах, мелкую дрожь самого жнеца.Себастьян отстранился и мягким круговым движением погладил жнецу живот, отчего тот содрогнулся всем телом. Демон усмехнулся и стянул перчатки. Пальцами с гладкими, черными, как агат ногтями, он вновь коснулся светлой, прохладной кожи шинигами. Себастьян поймал на себе взгляд Грелля. Сатклифф ухмылялся по истине лисьей ухмылкой. Жнец обхватил ногами демона, вплотную притянув его к столу,одновременно с этим он сел сам, обняв его за шею.
- У тебя такое непроницаемое лицо.- Весело произнес жнец,облизнув пересохшие губы.
Себастьян молчал,разглядывая Грелля так, будто впервые увидел. Он медленно поднял руку,осторожно снял со жнеца очки и бережно заткнул за ухо выбившуюся алую прядь.
- Тебе не обязательно знать, о чем я думаю.- Наконец ответил демон, тонко улыбнувшись.
Грелль хотел было что-то возразить, но Себастьян опередил его поцелуем, давая понять, что не желает вступать в бессмысленный спор, когда и так все понятно.
Постепенно он вернул жнеца в исходное положение, окончательно избавив от одежды. Демон протянул руку и, проведя пальцами по мягким губам, властно раздвинул их. Грелль улыбнулся,поймал его пальцы остренькими зубками и слегка сжал их, пробуя языком только самые кончики подушечек. Весело смотря на демона, он разжал зубки и мягко обхватил губами пальцы уже полностью.
- Достаточно.- Произнес демон, отнимая руку от приоткрывшегося ротика Грелля.
Губы жнеца вновь растянулись в ухмылке. Вот так закончился этап этой игры. Здесь нет победителя,нет проигравшего, просто изменились правила и суть. Не более.
- Я вхожу.- Голос демона прозвучал неестественно глухо.
Грелль невольно поморщился, ощутив боль, но все же заставил себя улыбнуться- ведь он так долго к этому стремился. Жнец прогибался в объятиях демона, чувствуя, как первоначальная боль уступает место удовольствию. С приоткрывшихся,влажно-блестевших губ срывались тихие стоны. Грелль как сквозь сон слышал учащенное дыхание демона, прикосновение теплых рук, жар, исходящий от его тела.Он умирал, растворялся от этого тепла, от этих ласк, от сознания того, что эти горящие глаза смотрят только на него, что этот демон принадлежит только ему и никому более… Восхитительно.
***
… Народная мудрость гласит- бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться. Я знал эту пословицу давно, но только теперь постиг весь ее смысл. Себастьян… Я не понимаю только одного- как я мог не заметить, что жертва превратилась в хищника, а хищник в жертву? Я так долго охотился на тебя, так самозабвенно расставлял ловушки, что не заметил, как угодил в западню вместе стобой. Что ж, если это единственный шанс, оставаться рядом, я готов принять эту унизительную роль. Ради тебя, ради твоих глаз, я буду жить ей, пусть в итоге это и погубит меня. Только вот ты о своей власти надомной не узнаешь. Никогда.
***
Грелль отложил перьевую ручку, снял очки и с силой потер уставшие глаза. Небо за высоким библиотечным окном начало светать. Жнец перевел взгляд сначала на лежащие перед ним исписанные листы, потом на Себастьяна, который скатывал испачканный чернилами ковер, и улыбнулся. Демон ощутил на себе его взгляд и поднял голову.Грелль сидел за массивным дубовым столом, одетый в одну рубашку, небрежно застегнутую на пару пуговиц, в свете первых лучей солнца его волосы горели медным огнем, да и весь силуэт, казалось, был окружен золотистым ореолом.Улыбка жнеца стала мягче. Он поднялся на ноги и приблизился к демону, без обычных наигранных жеманности и кокетства, но именно сейчас он был как никогда чувственен и желанен.
- Ничего,- ответил Грелль на немой вопрос демона, прижимаясь к нему и ощущая, как одна рука ложится на талию, а другая на бедро.- Ничего,любимый.- Добавил он, приникая губами к губам Себастьяна.
В потухающем камине догорали листы, исписанные небрежным, быстрым почерком.