-Ты придурок,Фран!-кричал Бельфегор-Как ты можешь говорить об этом с королевской особой?!

Бел кинул один ножичек,но Фран ловко увернулся от летящего прямо в голову ножа и спрятался за диваном в столовой Варии,где,собственно все и происходило.Казалось бы,ничем не замысловатое задание,но Занзас,заметив,что в последнее время Бел черезчур раздражителен,дал Франу «задание напоить» Бела кофе и поговорить о темах,не касающихся Вонголы,крови и психов,мол,мне с этим мусором говорить крайне неприятно,а ты его кохай,так что,работай.Вот и работа,называется…

-Ну что вы так кричите,семпай?Я лишь спросил,вы девств…

-Принц не желает ничего об этом слушать!Тебе,малолетней лягушке,рано еще этим интересоваться!-Бел раздраженно кинул еще два ножичка,которыми пришпилил Франа к стенке за рукава.

-Ох,семпай,это же просто вопрос…

-Мы вроде только кофе хотели попить…И-ши-ши…а ты начал задавать глупые вопросы…

Бел сел обратно на стул,взял кружку с кофе и немного отпил.Фран же попытался отцепить стилеты,но этим только порвал рукава кофты.Вдруг дверь открылась и зашел Луссурия…

-Тук-тук,к вам можно?

-Угу,нельзя..-фыркнул Бел.

-Ну что ты за зануда,Бел…-протянул Луссурия.

Он подошел к холодильнику,взял оттуда минералку и отцепил Франа от стенки.

-Франни,отряхнись.Ну все,я пошел к Леви-сану,пока-пока.

После того,как Лус вышел,Фран побежал к раковине мыть себя и отряхаться.

-И-ши-ши,это не поможет,иди лучше в душ,а вещи в стиру…мм…раз 5…ши-ши-ши…

-Семпай,если вы так хотите,чтоб я был чистым,вымойте меня сами…

-Ох,ладно,раз ты так просишь…-и Бел широко улыбнулся во все 32 норма.

Он мигом подошел к Франу,взял его на руки и потащил через столовую к себе в комнату,в душ.Пройдя мимо Скуало,Бел тихо выпал–ил:

-Молчи или перережу горло.

Они прошли мимо комнаты Занзаса,который вышел и удивленно на них посмотрел.

-Эй,ты,мусор!Что ты собираешься делать с Франом?

-Мы по своим делам,он сам меня попросил,так ведь?

Фран кивнул.

-Аммм..ну,ладно…-Занзас бросил недоверчивый взгляд на Бела и скрылся за углом.

Бельфегор донес Франа до своей комнаты и кинул на кровать.

-Эм…семпа-ай…а ведь душ вроде там…-он показал на дверь справа от кровати.

-А мыть тебя в одежде?-Фран отрицательно замахал головой.-Ну вот…

Бел скинул шапку Франа еще до того,как взял на руки,и прическа лягушонка выглядела слегка развратно,учитываю позу,в которой он сейчас лежал на кровать принца.Бел навис сверху,снимая его куртку.

-А в ванной комнате это сделать нельзя было?

Но принц лишь фыркнул.Рот его был занят…молнией на кофте,а руки сражались со штанами.Когда с ними было покончено,оставалось только нижнее белье.Фран сильно смутился и покраснел,когда шаловливые пальчики потрошителя дошли до трусов и начали их медленно стягивать.Увидев,что лягушонок спрятал лицо за своими волосами,принц насмешливо зашикал.

Бел снова взял Франа на руки и потащил в душ.Принц заботливо поставил лягушонка в ванну и настроил душ на теплую воду.Вдобавок Франа будет мыть сам «Его величество».Да о таком душе можно только мечтать!Бел взял шампунь с полки,налил на шевелюру Франа и начал втирать в волосы.Принц попал пеной в глаза Франу и он случайно намочил потрошителю кофту.

-А,черт!Ну ты корявое земноводное!

-Простите семпай,но вы сами неаккуратно мылите голову…Вы попали мне в глаза.

-Да просто не удобно!Сейчас исправим…И-ши-ши…

Бел разделся и залез к Франу.Лягушонок смутился,увидев обнаженного принца,но виду не подал.В этот раз все было нежнее.Теплая вода заставляла успокоится,а прикосновения Бела стали мягче,от чего Фран постепенно расслаблялся.Когда голова уже была вычищена,оставалось только тело.Бел спокойно мылил Франа,а когда его пальцы дошли до низа,хватило всего одного прикосновения,чтобы Фран откинул голову назад и тихо застонал.

-Эй,я тебя только мою.Ты эротического массажа не просил.-Фран поморщился.-Но раз ты так хочешь…

Бел начал нежно гладить тело Франа.Фран почему-то вспомнил свое детство.Перед его глазами предстало лето,аллея,окруженная цветущей и ароматной сакурой.Лепесток упал на руку,и мягким кругом прошлось тепло.»Что происходит?Так приятно…».К местам,к которым упали лепестки,накладывалось уютное ощущение нежности.Становилось теплее,потом стало жарко,такая духота,словно рядом полыхал целый лес.Жара уже не давала спокойно дышать,она душила,но так приятно…Мимо лица пролетела бабочка,принесшая прохладу…»Меня что,знобит?».Его мысли прервались,когда Бел целовал шею Франа,плавно переходя ниже по позвоночнику и тихонько наклоняя Франа.Он уперся руками в стену и тихо застонал.Да,это дело ни к чему хорошему не приведет…а может и приведет…Фран уже хочет того,да,он хочет,чтобы Бел взял его,взял всего.И он просит Бела не растягивать время..нет,он его умоляет.

-Ооох,но ты даже не…

-К черту!К черту все!Прошу,пожалуйста!

-Ши-ши-ши…О,как запел.Не думал что до этого дойдет…Чтож…Я постараюсь быть быстрее,потерпи…

Он целовал Франа,впивался в его губы своими страстным поцелуем,изучая каждый миллиметр его рта.»Черт…Эта малолетка ужасно хороша…И чертовски привлекательно,особенно с этого ракурса…Чертов Занзас…как в воду смотрел,что мне понравится этот мальчишка…Ах!Не могу больше сдерживать..».Он начал медленно входить в Франа,который закусил свое запястье,чтобы переключиться,но боль в заднице все равно давала о себе знать.Бел остановился, боясь за каждый орган внутри своего юного любовника.Однако,Фран уже получил того,чего ждал,и заметив.что боли меньше,стал подаваться назад,таким образом показывая Белу,что он уже готов.Рука потрошителя потянулась к члену лягушонка.Тот отцепился губами от Бела и блаженно крикнул.Бельфегор начал двигаться то быстрее,то медленнее,при этом поглаживая член Франа,и целуя его шею и спину.Продолжалось все это недолго,так как Фран новичок в этом плане,и его ненадолго хватило.Когда Бел кончил,Фран еле удержался на ногах,конечно же с помощью Бела.Тогда Фран забыл,что совсем недавно был мальчишкой,но сейчас он чувствовал,что взрослеет,что становится любовником Бела,такого обаятельного,и очень нежного с ним…Фран опустил голову на его плечо,и когда отдышался,выдохнул:

-Семпай…мы…мы ведь все еще напарники?..

-»Глупый,»Ты всегда будешь кохаем…кохаем…»моим кохаем…»-поцелуй.-»Черт…помыл и влюбился…хм…пожалуй,глупый не только ты…Фран…»

Жизнь в Варии протекает монотонно.Изо дня в день одно и тоже:крики «Враай!»,вечно недовольный босс,разбросанные по особняку розовые кофточки Луссурии и жуткое лицо Леви.Но больше всего покой Франа нарушали ножики,мерзкое «Шишиканье» и эти жестокие,прикрытые чёлкой серые глаза.Хотя,в жизни иллюзиониста иногда бывали и праздники.Это те самые дни,когда к Франу приходил учитель и забирал его из этого дурдома.В такие дни иллюзионист кажется,бывает действительно счастлив.Правда случалось это не так уж часто.
Фран сидел на диване.Мысли иллюзиониста подошли к кульминации «А зачем человек вообще живёт?Люди такие эгоиты.Всё делают только для себя.А какова их цель существования?» Фран часто сидел вот так вот задумавшись и рассуждал о смысле жизни.Но его раздумьям пришёл конец сразу же после того,как принц-потрошитель переступил порог гостиной.
-Ши-ши-ши…О чём задумался,Лягушонок­?
-Бел-семпай~,почему­ вы спрашиваете?Вам ведь всё равно не интересно.
-А я может решил интеллегентным человеком побыть.
-Боюсь,Семпай~,что у вас этого никогда не получится,-с иронией пропел иллюзионист.
-Заткнись!-прошипел­ Риппер и кинул в кохая три ножика.
-Это больно,-Фран вынул ножики и согнул их.-Вы совсем не сильны при разговоре.
-Ши-ши-ши…
В иллюзиониста вонзилось ещё 2 ножа
-Ну я же говорил.Не получится из вас интеллегент.
-Я сказал тебе заткнуться!-Бельфег­ор подошёл поближе и пнул диван,на котором сидел Фран.
В комнате возник сгусток тумана,в котором через несколько секунд уже был виден силуэт мужчины.
-Ку-фу-фу…Давно не виделись.-Туман рассеялся и в комнате уже стоял Мукуро.
-Здравствуйте,сенсе­й.
-Ну,-Мукуро обратился к принцу-Я его забираю.
-Ши-ши-ши…Бери.
Спустя мгновение ни Мукуро,ни Франа уже не было в комнате.
Фран открыл глаза.Перед ним предстал вид на ночной город.Огни,машины,з­апах бензина и сырости-всё это сводило с ума и вгоняло в экстаз.Иллюзионисты­ шли по улице освещенной фонарями,с одной стороны тротуар ограничивала куча разных магазинчиков,с другой стороны дорога,по которой мчались машины в неизвестном направление.Поток машин напоминал реку.Быструю и шумную.
-Сенсей,а зачем люди вообще живут?
-Ку-фу-фу…А зачем ты спрашиваешь?
-Я думал над этим,но так ни к чему и не пришёл.
-Ну…Некоторые люди стараются разбогатеть,чтобы ни в чёс себе не отказывать,некоторы­е пытаются создать семью,а некоторые просто живут в своё удовольствие.
-А зачем живёте вы?
-Я живу только для себя.А моя цель-захватить этот прогнивший мир.
-Что же,я так и думал,что вы ответите что-то в этом роде.
-А что для тебя значит жизнь?
-Для меня?Ммм…Я не знаю.
Дальше они продолжили свой путь молча.
Именно из-за этого Франу нравилось проводить время с учителем,именно из-за того,что с ним всегда было интересно,сенсей всегда мог спросить то,на что Фран не мог ответить.Он никогда не мог понять,о чём думает Мукуро.Учитель загадочен,и этим он интересовал Франа.Но юный иллюзионист никогда бы не сказал об этом,ведь Рокудо всёравно,а Фран никогда бы не признался в том,что он всё-таки может чувствовать.Да этого и не надо.Достаточно того,что он просто рядом.На него можно посмотреть,к нему можно прикоснуться.А большего Франу и не надо.

Я искал этот свет вне меня, а он был во мне. (с)

Почему-то Ямамото перестал приходить в гости к Цуне. Нет, в школе они по-прежнему нормально общались, разговаривали, вместе ходили на обед. Только Цуна, у которого все чаще включалась интуиция босса Вонголы, сразу же заметил, что улыбка бейсболиста стала не такой яркой и открытой как прежде. Казалось, в темных и всегда смеющихся глазах Такеши поселилось беспокойство и грусть, хоть он и очень хорошо все это скрывал. Но вот что было причиной такой перемены в поведение Хранителя Дождя оставалось для Десятого Вонголы загадкой которую ужасно хотелось разгадать. Не то, чтобы Цуна был охоч до чужих секретов, но именно эту перемену в своем Хранителе понять хотелось.
Самым же неприятным было то, что Реборн, похоже, все знал, и причина изменения поведения Хранителя Дождя была ему прекрасно известна. Однако, как обычно, он полностью игнорировал вопросы Цуны и завалился спать, обозвав своего подопечного «неудачливым неумехой». А затем, ни к селу, ни к городу пробормотав что-то про Ураган и его красивые глазки, которые «просто неотразимо действуют даже на неромантичных спортсменов», захрапел, как всегда не дослушав возмущенные возгласы Савады.
Причем тут Гокудера, Цуна так и не понял. Недовольно фыркнув, Савада улегся спать, решив про себя, что причину такого уныния Ямамото следует найти обязательно. Всю ночь ему снились Кёко-тян, кольца Вонголы и зеленые кошачьи глаза, которые неотрывно следили за ним из всех углов.
«Ну и бред!» – оторопело подумал Десятый, проснувшись.
Он еще не знал, какой интересный день ему сегодня предстоит.

***
Десятый опять опаздывал в школу. И, что самое странное, за ним не зашли ни Ямамото, ни Гокудера.
Недоумевая, где же могут быть его Хранители, особенно Гокудера-кун, Цуна мелкой рысью бежал к школе. Нет, все-таки, несмотря на всю эту муть с Вонголой, Кольцами и мафией, он все равно остается неудачником Цуной – даже в школу вовремя прийти не может. А еще у них сейчас физкультура, уже весь класс, небось, на стадионе бегает, один он, как всегда, выделился из всех. Сейчас опять на него все будут пялиться и ухмыляться. Лишь бы Кёко-тян не видела…
В общем, мысли Савады вернулись в свое привычное русло. Однако факт того, что рядом не было ни одного из двух самых близких друзей, тревожил и беспокоил. Так бывает при ситуации, когда соринка в глаз попадает и никак её не вытащить. Так и ощущение, что происходит что-то не то, преследовало Цуну до самой школы.
Пробежав рысцой по пустому коридору, Цуна ворвался в пустую раздевалку и… едва не врезался в Гокудеру и Ямамото, мгновенно отскочивших друг от друга. Савада никогда еще не видел таких растерянных физиономий у своих Хранителей.
- Джудайме! – воскликнул Гокудера с таким энтузиазмом, что даже наивный Цуна услышал в голосе фальшивую бодрость. – А мы тут тебя ждем, ждем…
Словно в подтверждение своих слов Гокудера небрежно кивнул в сторону Такеши, улыбавшегося своей привычной дружелюбной улыбкой, которая, впрочем, тоже была не слишком лучезарной.
- А почему не зашли за мной? – поинтересовался Десятый, с недоумением глядя на Гокудеру и переводя взгляд на Ямамото. – Вы же обычно за мной заходите… ну, то есть, это не обязательно, но вам же все равно по дороге…
Тут Савада смешался и замолк. И так Гокудера постоянно выказывает ему свое обожание, а от этого его «Джудайме!» вообще в ушах звенит.
В принципе, Цуна бы не возражал, если бы Гокудера иногда пореже находился рядом. Тогда и с Кёко можно было спокойно поговорить. Ну, хотя бы попытаться. А то, что тут скажешь, если рядом с тобой стоит этот красавчик, весь в цепочках, в джинсах с заниженной талией, а волосы так и сверкают серебром под солнцем. Презрительный прищур зеленых глаз на окружающий мир, очки, опять же… да и так все девчонки по Гокудере сохнут, кроме тех, конечно, что сохнут по Ямамото.
Цуна вздохнул про себя еще горше. Второй друг, может, не так ярок с точки зрения внешности, но поклонниц у него не меньше, чем у первого. Ну, а как же! Первый спортсмен школы, талантливый бейсболист, высокий, стройный, сильный и справедливый… никогда Цуне до него не вырасти.
Честно говоря, иногда Савада, глядя на двух самых своих близких друзей и Хранителей, невольно желал, чтобы они были не такими уж и идеальными. А вдруг Кёко-тян приглянется кто-то из них, тем более, из всех парней в школе она больше всего общается с их компанией? Вдруг она возьмет да и влюбится в Гокудеру? Или Ямамото? В конце концов, Кёко – одна из самых красивых девушек школы, несмотря на то, что они еще только в средней школе учатся. А Ямамото или Гокудера-кун не будут же всю жизнь за ним таскаться, обязательно тоже влюбятся в кого-нибудь. Вот как он сам. И процент того, что их любовь, в отличие от неудачника-Цуны будет счастливой, довольно велик.
В общем, после таких мыслей, которые, честно признаться, посещали его довольно часто, Саваде становилось стыдно за себя и свой эгоизм. Потому что, несмотря на то, что Десятый действительно любил Кёко, он понимал, что, невзирая ни на что, выбор остается за девушкой. А шанс на то, что из всех блестящих парней вокруг Кёко-тян выберет Цуну, становился совсем уж призрачным, при тщательном постоянном сравнении себя и его Хранителей.
Реборн, зная обо всем, горестно вздыхал и презрительно хмыкал, громко сетуя вслух на то, что судьба наградила его таким олухом-учеником, у которого настолько занижена самооценка, что легче пристрелить его, чтоб не мучился. При этих словах Цуна всегда безнадежно отводил глаза, с беспокойством видя, как реборновский Леон оценивающе-заинтересованно смотрит на него, слыша злорадные слова Аркобалено про «пристрелить». То, что производитель волшебных пуль был не меньшим маньяком, чем его хозяин, Цуна прекрасно усвоил за последнюю пару лет. Да, Цуна прекрасно понимал, что за понравившейся девушкой надо ухаживать и, по крайней мере, хоть иногда говорить ей комплименты и давать понять, что она тебе не безразлична. Но каждый раз, стоило ему оказаться с Кёко-тян наедине, он начинал мямлить, заикаться, краснеть и нести несусветную чушь, вспоминая которую постфактум кривился от отвращения к самому себе.
О какой власти, авторитете и управлении Вонголой может идти речь, если он просто с девушкой не может объясниться?
Однако, насчет Цуны в роли босса Вонголы Реборн, к великому удивлению Савады в последнее время помалкивал, давая понять ученику, что, в принципе, его действия в этом направлении не так уж плохи. Цуна, порой, ловя одобрительный взгляд наставника, испытывал нечто, отдаленно напоминающее гордость. Но стоило ему вспомнить о Кёко-тян и своей несостоятельности в личном плане, как вся гордость мгновенно улетучивалась, уступая место полному беспросветному унынию.
- Идем, Джудайме! – бодрый голос Гокудеры выдернул рефлексирующего Саваду из омута горьких раздумий. Он вспомнил, что как бы ни было погано, на урок опаздывать не следует. Только вот почему его Хранители торчат в раздевалке, вместо того, чтобы быть на спортивной площадке?
- Мы слегка задержались в ожидании тебя, – улыбнулся Ямамото, бросая пристальный взгляд на растрепанного Гокудеру. – Но сейчас все в порядке, пожалуй, надо быстрее идти на урок.
- Ага, – Цуна быстро переоделся, забрасывая сумку с учебниками в свой шкафчик, и небрежно заметил:
– Гокудера-кун, у тебя шнурок на штанах развязался и плавки сползли… Гокудера, что случилось?
Цуна остановился возле двери, с удивлением глядя на Хранителя Урагана: он никогда не видел еще, чтобы Хаято так стремительно краснел, заливаясь краской по уши.
- Давление, наверное, – Ямамото тут же широко улыбнулся, словно случайно загораживая спешно приводящего себя в порядок Хаято. – Знаешь, как бывает: такие светлокожие, вроде Гокудеры, они быстро краснеют и теряют сознание…
- На себя посмотри, придурок, – прошипел слегка пришедший в себя Гокудера, зло косясь на Дождя. – Как бы ты сейчас сознание не потерял… от прилетевшего кулака прямо в нос.
- Да ладно вам, вы чего завелись? – Цуна удивленно посмотрел на друзей. – Я просто так сказал… кстати, Ямамото, у тебя на шее красное пятно… и укус, что ли? Комар, наверное, или еще кто. Большое слишком для комара. Зайди в медпункт, а то мало ли…
Сдавленное хихиканье Гокудеры если и удивило, то самую малость – времени раздумывать не было. Цуна выбежал за дверь, Хранители, смущенно переглянувшись, последовали за Десятым. Гокудера только и успел прошипеть:
- Нет, ты, в самом деле тупой кретин! Какого беса ты дверь не закрыл?
- Забыл, – ослепительно улыбнувшись, шепнул в ответ Такеши. – Знаешь же, что я всегда забываю, когда ты рядом…
- Полный болван! – констатировал Гокудера, отворачиваясь, чтобы бейсбольный идиот не видел, как он снова краснеет. – Кто такое вообще вслух говорит!
- Продолжим потом, я тебе объясню – кто, – Такеши ускорил шаг и рысцой побежал на площадку, чтобы разгневанный бестактностью Дождя, Ураган не успел ничего ответить. – И еще за пятно ответишь… комар.
- Убью скотину, – тихо взвыл в спину Хаято, рефлекторно нащупывая в кармане динамитную шашку.
Смех Ямамото впереди бесил страшно, и только бегущий рядом Джудайме удержал Гокудеру от членовредительства, на которое его толкал постоянно и повсеместно идиотский бейсболист.
Ничего, вечером разберемся, кто кому чего объяснять должен. Лучше уж засос на шее, чем стоять с развязанными штанами с чужой рукой в трусах, и думать не о том, что в любую минуту может кто-то зайти, потому что тупица Такеши как всегда не закрыл дверь, а о том, до чего это здорово – ощущать его пальцы у себя в паху. И обстановка такая… опасная немного… заводит же!
А сволочной Дождь еще и ржет.
Нет, вечером Ямамото получит сполна… вот не даст – и все. Пока прощения не попросит. Как-нибудь поизощреннее.
Гокудера мстительно сощурился и довольно улыбнулся, впрочем, сразу же спохватываясь и пытаясь думать о чем-то другом. В штанах, тщательно завязанных шнурком на поясе, стало ощутимо тесно от возникших в голове картин мести.
Ну, погоди, попомнишь еще, поганый бейсбольный придурок!

***
Длинный школьный день наконец закончился. Ямамото с Гокудерой опять куда-то пропали, после того, как Хаято что-то невнятно промямлил про тесты, к которым его обязали помочь подготовиться идиота Ямамото. Не успел Цуна задать резонный вопрос, почему бы им не пойти к нему и не подготовиться всем втроем, как странная парочку уже испарилась, оставив босса одного у ворот школы.
- Привет, Цу-кун, – Савада резко обернулся на знакомый голос, чуть не врезавшись носом в забор. – Ты домой идешь? Идем вместе?
Цуна с надеждой и радостью смотрел на девушку: Кёко была одна, без Ханны или Рёхея, и его самого сейчас не сопровождали друзья, невольно заставлявшие его комплексовать в её присутствии.
- Конечно, Кёко-тян, – Цуна, не узнавая сам себя, решительно отобрал школьную сумку одноклассницы, закидывая к себе на плечо. – Разрешишь тебе помочь?
Сасагава поощрительно улыбнулась, радуясь, что наконец-то добилась от стеснительного Савады хоть какого-то знака его неравнодушия к ней. Он ей действительно нравился, потому что был добрым, справедливым и не пошлым. И вообще, очень милым парнем, с которым на удивление надежно рядом.
А то даже не поговорить с ним нормально, когда рядом все время Гокудера-кун и Ямамото-кун. Она сам их все время стесняется и нервничает: то и дело, кажется, что эти двое на малейшую попытку заговорить с Цуной отреагируют как-то неадекватно. Ямамото вон, то меч с собой таскает, то биту бейсбольную. А Гокудера, вообще, нервный какой-то, чуть что – вспыхивает и лезет в драку. Страшные люди, хотя и в обиду Саваду не дадут. И чего они все время друг с другом ругаются, ведь видела же, как они однажды после уроков целовались как ненормальные за школой, в глухом углу внутреннего дворика, куда сама она забрела совершенно случайно. Хорошо, что не застукали её, слишком увлечены были друг другом, а то как-то неудобно бы получилось. Но пусть их… это их личное дело. А они с Савадой будут заниматься своими личными делами, в которые она не разрешит лезть никому, даже самым близким друзьям Цуны.

***
- Кёко-тян, не хочешь зайти в гости? – Цуна вдруг почувствовал себя легко и свободно, увидев согласный кивок и легкую улыбку на лице девушки. – Пойдем! Я сейчас обед разогрею… мама как раз ушла по магазинам, и я сам тебя накормлю!
- Идем! – ямочки, возникшие на щеках Кёко-тян показались Саваде такими милыми, что он даже откашлялся от перехватившего от волнения горла.
Может, он и вправду нравится ей?
И почему-то в этот момент возникла совершенно твердая и непреложная уверенность в том, что ни в Гокудеру, ни в Ямамото Кёко-тян не влюбится. Да и они тоже не смогут претендовать на внимание девушки. Он просто не позволит.
Только он пока еще не знал, что этого никогда не случится совсем по другой причине.

Кровь из раны вытекала удивительно медленно. Густая и темно-алая, тягучая, как карамель, такая же вязкая и на вид липкая, но теплая, пахнущая дождем и кожей… Занзас жадно смотрел на поврежденное плечо своего боевого заместителя, не в силах коснуться его – и кровь все так же неспешно, будто застывшая лава, ползла по рельефным мышцам. Одна капля оказалась проворней всех и достигла ложбинки у сгиба локтя, замерев и остывая. Скуало нетерпеливо качнул головой, и прядь серебристых волос смазала ровную красную дорожку, окрасившись в цвет заката. Зан поддел волосы и поднес к носу, с удовольствием втянув смешанный аромат – все того же дождя и кожи, все таких же ночей и дней.

- Чертов босс… – Хриплый голос Ску дрожал от напряжения и усталости. – Перевяжи уже наконец эту дырку.

- Заткнись, мусор. -Он чуть потянул за волосы своего подчиненного, наклоняясь ниже. – Просто заткнись…

Влажные напористые губы ласкали плечо, тонкие пересохшие губы скривились в сладостной усмешке… Горячий язык впитывал кровь, а другой, острый, извивался во рту, сдерживая непроизвольные выдохи.

Через пару минут на туго затянутых стерильных бинтах расцветал бутон кровавого мака непревзойденной красоты – лепестки его вились в разные стороны, насыщенные и переливающиеся, играющие друг с другом в игру контрастов. Занзас лежал на кровати, с легким неудовлетворением разглядывая подчинённого.

- Ты неспособен даже рану перевязать, босс.

- А ты слишком холоден сегодня.

- Легко говорить тому, кто уже слишком давно не брал никаких миссий.

- Да пошел ты.

Скуало вздохнул и резко поднялся с кровати, на ходу развязывая бинт. Испорченная марля полетела на пол – ее место заняли тонкие пальцы, облаченные в кожу черных перчаток.

- Только возвращайся, когда придешь в себя и отдохнешь. Иначе мне придется запретить тебе работать с мечом и заставить… мм… Разбирать бумаги в кабинете под моим началом.

Мечник замер возле порога и расхохотался.

- Да пошел ты, босс.

Дверь хлопнула, до чуткого слуха Занзаса донеслись торопливые шаги по лестнице вниз. Он задумчиво облизал губы и потянулся за бинтами.

Он невыразимо эстетичен и тонок и это бесит просто безумно, так, что пальцы сами сжимаются на рукояти тонфа, а в глазах от ярости темнеет. Он редко приходит, загадочно улыбаясь уголками губ и поблескивая странными разноцветными глазами, словно знает какую-то такую тайну, какую Хибари не разгадать никогда. Даже смертоносный трезубец в его руках похож на блестящую струну дождя, заточенную так остро, что, кажется, от одного взгляда на это оружие становится больно.
И он молчит, как и сам Кёя, спокойно вглядываясь в темень ночи или свет дня, зависит от времени, когда их жизненные пути пересекаются.
Самое страшное – это когда Рокудо протягивает к нему руку, а его губы еле подрагивают и непонятно, от нетерпения или он просто смеется над слабостью Хибари. Кёя ненавидит этот момент, поскольку, это единственные минуты во всей его жизни, когда он чувствует страх. Страх, что молчаливый враг опустит пальцы, так и не дотронувшись до его кожи.
Но еще больше Кёя ненавидит тот трепет, который пробегает по телу, когда Мукуро все-таки касается его: едва уловимо, еле-еле, словно сам становится туманом, которым повелевает.
И неважно, где они находятся – трепет все равно один и тот же, независимо от того, касаются ли их сумерки или безжалостно открывает друг другу солнечный свет.
А еще Кёя до красных пятен в глазах ненавидит тихий смех Рокудо, когда тот опрокидывает его на спину. Потому что щепетильному Хибари в тот момент не важно, что его валяют в лесной траве, или на пыльной, прогретой солнцем крыше школы, или в кухне у Цуны, когда мама ушла с девочками на полчаса в магазин, а сам Цуна, обсуждая с Гокудерой и Ямамото школьные дела в своей комнате наивно полагает, что Хибари-сан и Мукуро-сама так же вышли обсудить свои проблемы. Проблем у них, как все знают, предостаточно. Просто никто в них не лезет – себе дороже.
- Ненавидишь меня? – полуутверждающе, полуравнодушно мурлычет Рокудо, а его разноцветные глаза мерцают как у дикого неприрученного зверя.
- Сдохни, мразь, – Хибари задыхается от ненависти, впиваясь пальцами в плечи иллюзиониста. Хочется одного – сделать ему безумно больно, разорвать, убить, уничтожить.
Но эти чувства никогда не бывают реализованы, потому что именно в этот момент Рокудо берет его тело, проникая сразу глубоко, одним движением, как-то так, что почти никогда не бывает больно. И за эту непроизвольную, позорную нежность врага Хибари тоже ненавидит Мукуро.
Правда потом, на несколько минут все чувства заканчиваются, и Хибари просто выключается из реальности. Нет ни ненависти, ни желания убить. Есть просто Рокудо и Кёя. И потом, когда их обоих накрывает, Хибари на миг, на крошечное мгновение позволяет слабость, за которую будет ненавидеть себя позже – сильно прижаться лбом к ложбинке между тонкими ключицами Тумана.
Рокудо знает об этом, и каждый раз ждет этого прикосновения, как будто окончательно подтверждает свою победу. Впрочем, он кривит душой. Конечно, ему дико приятно ломать гордого Хранителя Облака. Так было раньше. Но что-то изменилось, и сам Хранитель Тумана затруднился бы ясно сказать, что именно. Тут замешано что-то другое, о чем сам Мукуро думать не хочет – ничего хорошего из этих мыслей все равно не выйдет. Но то, что к нему так сильно и невозможно близко прижимается Хибари, сильно возбуждает и бодрит. И это не иллюзии, которыми он привык повелевать. Это – настоящее. И от этого становится еще лучше.
Почти всегда после этих мгновений Мукуро сразу встает и, скрестив руки, невозмутимо смотрит, как Хибари поспешно приводит себя в порядок и поправляет одежду. Кёя делает вид, что ему плевать, он вообще не смотрит на Рокудо, ненависть к которому возвращается в то же мгновение, как проходит эйфория оргазма. И Кёя и Рокудо уже давно поняли – они могут быть рядом только в эти краткие моменты, когда они кончают вместе, вжимаясь друг в друга с такой силой, словно на миг превращаются в единое существо. В остальное время это невозможно.
- Я ухожу. Попадешься мне еще раз на глаза – забью до смерти, ублюдок, – Кёя делает шаг к двери и совсем чуть-чуть задерживается, так, чтобы можно было обмануть себя, сделав вид, что просто споткнулся на пороге. Но обмануть себя еще получается, а вот ненавистного иллюзиониста – никогда.
Рокудо тихо смеется за спиной, а Кёя, передернув плечами, исчезает за дверью, чтобы не видеть лица своего врага. И еще потому, что в тот момент, когда он перестает его видеть, начинается тоска и странное, тянущее чувство, не позволяющее трезво оценивать ситуацию крайне расчетливому и рациональному главе дисциплинарного комитета школы Намимори.
А голос за спиной останавливает. И опять – тихий вкрадчивый смех.
- Мне единственному ты проиграл, Хибари Кёя, сильнейший Хранитель Вонголы, – Хибари четко слышит издевку, но ни единым движением не показывает своих чувств. А иллюзионист, прекрасно все это понимая, продолжает насмешливо шептать:
- Запомни это. В день, когда ты собьешь меня с ног своей жалкой тонфа, я подчинюсь тебе. А пока – ты мой.
И легкое движение воздуха, туманом плывущего над землей.
Кёя не оборачивается – он знает, что сзади уже никого нет.
И самое страшное – он точно знает, что не хочет побеждать. Потому что ему нравится так, как есть сейчас.

Нет, конечно, все знали, что Гокудера Хаято – человек крайне эмоциональный и характер у него взрывной не только в переносном смысле. Пожалуй, из всех Хранителей один спокойный Ямамото мог выдерживать постоянные всплески негодования, ярости, недовольства и гнева темпераментного итальянца. За последнее время клан Вонголы привык, чуть что – сразу обращаться к Такеши, когда нужно успокоить из-за какого-то пустяка вышедшего из себя Гокудеру.
Но сегодня Гокудера был особенно зол и ненавидел весь мир, а в первую очередь – представителей земного клана мечников. Потому что все они – тупые, косные, ограниченные и озабоченные придурки, которые вообще не имеют права существовать на белом свете, разве что в качестве бессловесных и послушных слуг при интеллигентных и умных хозяевах.
День не задался с самого утра. Еще в школе Гокудера и Ямамото поцапались, причем, Хаято превысил лимит мерзкого поведения, что, в общем-то, признал и сам. Правда, потом, когда было уже поздно. Даже Ямамото, привыкший всегда успокаивать нервного Урагана парой слов и каким-то особым взглядом, заметил, что «сегодня Хаято-кун особенно нервный и злой», за что получил еще несколько порций яростных ругательств и пару динамитных шашек вслед, правда, прогремевших вхолостую – Гокудера все-таки был не так зол. А нечего было при всех лезть целоваться… ну, не при всех, но они были за углом в коридоре! Чертов придурок!..
В обед, когда почти все собрались у Джудайме и расположились в комнате у Цуны, собираясь пить чай, прямо в окно вдруг ввалился злой, небритый и лохматый Скуало Супербиа, и, не тратя слов зря, выдернул из-за стола Ямамото, для, как он выразился, «решения кое-каких вопросов». Идиот Такеши, как всегда, весело засмеялся, увидев коллегу и, в некотором роде, наставника, но требование взять с собой меч и зверская физиономия, состроенная представителем Варии, совершенно не располагали к радостному оптимизму, которым всегда лучился Хранитель Дождя Вонголы.
Хмуро зыркнув на забеспокоившегося Цуну, Скуало заявил, что это не касается Вонголы и «бездарным мечником он попользуется и вернет». Правда, тут же злорадно добавленное «может быть» заставило Цуну настаивать на ответе, которого он, от не отличавшегося вежливостью и излишней многословностью представителя Варии, конечно же, не получил.
Гокудера, естественно, собирался броситься на помощь нерешительному боссу, и, что более важно, узнать, куда и зачем сволочной красавчик и убийца Варии забирает бейсбольного придурка, но, увидев довольное и сияющее лицо Такеши, взбесился еще больше. Да пусть валит куда угодно с кем угодно, позорище семьи!
Как же теперь Гокудера жалел, что не вмешался и не высказал нечесаному варийскому грубияну все, что он о нем думает. И бейсбольному кретиноиду заодно. Улыбался он, как полный дебил, и пошел за этим Скуало своим как овца на веревочке. Да еще неизвестно, зачем его этот Супербиа с собой утащил! А вдруг?..
Гокудера забегал по комнате еще быстрее, проклиная про себя Скуало отдельно и всю Варию, вместе взятую. Да на хрена Скуало понадобился Такеши? Не на мечах же с ним драться, делить им сейчас, вроде, нечего. И если Скуало сам, несмотря на чудовищный характер, согласился помочь Ямамото в овладении всякими секретными техниками меча, значит, относится к нему нормально. Логика, блин.
Все, вроде, звучало правильно, но почему-то совершенно не успокаивало. Потому что, как только Гокудера сумел худо-бедно убедить себя, что опасность тупому Дождю не грозит, как в голову полезли мысли еще хуже. То есть, не то чтобы хуже, а вообще – полный звездец!
А если его это варийское хамло вовсе не для каких-то там дел вызвало? С чего бы он вообще Ямамото помогать вздумал? И потом они каждый раз общались, когда пересекались иногда по делам клана. Ну и что с того, что общение Скуало и Ямамото напоминало мрачную, но весьма оживленную грызню, правда, только со стороны Супербиа. Если учесть то, что сам Гокудера вел себя по отношению к Ямамото точно так же, то совсем не так уж спокойно можно было отпускать наивного болвана Такеши с этим длинноволосым. Потому что стоило вспомнить их поведение в моменты общения, и Гокудера начинал скрипеть зубами и отчаянно желать что-нибудь взорвать. С максимальным нанесением урона миру.
Дружелюбный тупой Хранитель Дождя, как всегда, утихомиривал, умиротворял и сверкал такой яркой улыбкой, что даже Супербиа безнадежно махал рукой и затихал, отворачиваясь, беззлобно ворча что-то нелицеприятное, но довольно нейтральное, что для Скуало было пределом дружелюбия и теплых чувств, если они вообще у него были.
А… если они таки были? И, более того, есть? А вдруг Супербиа претендует?..
Хаято забегал по комнате еще быстрее, чуть ли не залезая на стены. Будь здесь Реборновский Леон, он, несомненно, заинтересовался бы новым способом перемещения и устройством конечностей Гокудеры-куна, которые позволяли ему сейчас так нестандартно передвигаться.
Мысли в голове с каждой секундой становились все отвратительнее и тревожнее. Представить резкого Скуало, нежно – охренеть и не встать! – обнимающего Ямамото можно было только в горячечном бреду шизофреника, однако картины, представляемые Гокудерой, были так реальны, что на мгновение у Урагана мелькнуло подозрение, что он этот самый шизофреник и есть.
Нет, не зря этот солдафон так дружелюбно относится к бейсбольному придурку… его придурку!
Гокудера кусал себе губы от ярости и бессильной злости, вспоминая, что так и не ответил на очередной поцелуй Ямамото три дня назад, а просто распсиховался и удрал, даже не отлупив Такеши как следует – слишком был растерян. И всю ночь не мог заснуть, ворочаясь в постели и на все лады ругая этого улыбчивого кретина, только чтобы успокоиться – уж слишком часто билось сердце. И потом, все эти три дня делал вид, что ничего не произошло, избегал Ямамото, как только мог… а тот опять полез к нему, за что и получил от неуравновешенного Хранителя Урагана. Да хоть бы не в школе, а то… безмозглый моллюск!
Гокудера зарычал сквозь зубы, бессильно стукнув кулаком по стене. И вот что теперь делать? Неизвестно еще, куда именно утащил сволочь Супербиа этого легковерного идиота. Вот затащит куда-нибудь, усыпит бдительность, а потом возьмет и…
- Блять, имбецилы с железками! Попомните у меня, хреновы козлы водяные! – фраза была не слишком изящной, но Гокудере она показалась верхом сдержанности – то, что сейчас нестерпимо хотелось сказать подлежало жесточайшей цензуре даже наедине с собой. Так материться пока еще было рано.
Если бы Гокудера точно знал, где он может найти Ямамото, он тут же метнулся бы туда со всевозможной скоростью, невзирая на время, настроение и численный перевес противника. Или, по крайней мере, учитывая мощь Скуало как мечника, стоило подумать о путях отступления. Но Гокудера ни о чем таком думать не собирался. В конце концов, уже темень на улице, а тупой спортсменишка пропал еще днем несколько часов назад. Значит… выясняли отношения? Но, если Ямамото так долго нет, то это может означать что угодно… Может, они и отношения выясняют как-то по-другому… не с помощью боя, а…
Терпение Урагана лопнуло, а мерзкая ревность хлестала уже через край, и Хаято, особо не соображая, что ведет себя не слишком умно, бросился вниз по лестнице.
Он не знал, куда бежать и где искать гадов, которые посмели так его разозлить, но и сидеть на месте его кипучая натура просто не позволяла.
И, кто знает, что случилось бы дальше и как бы последующие события отразились на клане Вонголы, если бы в тот момент, когда Гокудера добежал до входной двери и распахнул её, на пороге не нарисовались искомые представители Дождя, пьяные в хлам и еле держащиеся на ногах.
Вернее, бросив острый взгляд на потерянных индивидуумов, Гокудера с все возрастающим бешенством узрел, что пьян в хлам, конечно же, идиот-бейсболист, который, как ярый спортсмен и пить-то не умел, поскольку не пробовал алкоголя ни разу. Ну, исключая тот раз, когда они вдвоем пили пиво ночью, на крыше школы… Хаято покраснел, но тут же отбросил от себя нескромные воспоминания. Нельзя жить только прошлым, поскольку, все постоянно меняется и неизвестно, что было сегодня у этих двоих. Тем более, увидев, что рука Ямамото бессильно перекинута через плечо варийца, а руки Супербиа нагло расположились на талии пьяницы-Дождя, так и норовя сползти ниже, Гокудера рассвирепел окончательно.
- Руки, блять, от него убрал, слышишь? – Гокудера даже сам не узнал свое полное ненависти шипение. – Да я тебя сейчас урою!..
- Кишка тонка, мусор! – оскорбительно захохотал Скуало, который, хоть и был изрядно подшофе, все-таки неплохо соображал и держался на ногах. – Скажи спасибо, что я его вообще назад притащил, мог бы у себя оставить. А там, знаешь ли, все могло бы быть… – Супербиа похабно подмигнул лишившемуся от гнева дара речи Гокудере. Все-таки Хранитель Урагана был впечатлителен и крайне эгоистичен. Он даже представлять не желал, что могло бы быть, если бы все произошло так, как вещал этот нечесаный занзасовский вояка, которого хотелось умертвить всем самыми циничными и жестокими способами, приходившими на ум.
- Руки, я сказал! – Гокудера рванул на себя безвольное тело пьяного и, судя по мирному выражению лица, пребывающему в нирване Такеши. – Больше не подходи к нему, понял, придурок? Иначе…
Что «иначе» – Гокудера сразу не придумал, поскольку, одного слова, которое в полной мере выражало бы то кровавое действо, которое хотелось сотворить с Супербиа, не находилось.
- Расслабься, мусор, – Скуало, выпустив из рук Ямамото, привалившегося к обеими руками его обхватившему Гокудере, опять использовал любимое слово своего босса, который был вообще полностью асоциален. Такого мизантропа мир в лице Хаято еще не видывал. Да ну его, плевать, тут у него бейсбольный придурок пьяный валяется, да еще и задницу ему всю скотина Супербиа облапал.
- И чего он так в тебя вцепился? – недоумение мелькнуло в строгом, хоть и слегка расфокусированном взгляде капитана Варии. – Прямо таки требовал, чтобы к тебе шли… говорил, будешь волноваться…
- Больно надо! – вспыхнул Гокудера, заорав так, что в шкафу зазвенели бокалы. – Да мне вообще плевать на вас, идиотов тупых, хоть захлебнитесь, алкаши проклятые!
- Ладно, не ори как баба, – оборвал его Скуало, окончательно сгрузив спящего Ямамото на злого как черт Урагана. – И не трепи ему нервы, понял?
- Чего? – не поверил своим ушам Хаято. Наглость Супербиа переходила все границы. – Ты какого хрена лезешь, куда тебя не просят, сволочь варийская? Нервы? У Ямамото?
- А что, думаешь, если он выглядит спокойным и веселым, то ему на самом деле всегда хочется улыбаться? – вдруг совершенно трезвым голосом спросил Супербия, пристально глядя на Гокудеру таким колючим взглядом, что Хаято стало неуютно.
- Не твое дело, что я думаю, – распсиховался Гокудера, осторожно укладывая спящего Такеши на диван и укрывая его пледом. – Вали уже давай! И оставь его в покое! Нечего бухать с ним… у него вообще соревнования скоро, ему тренироваться нужно, а не пить с разными люмпенами и отщепенцами!
- Тебя не спросил, истеричка, – Скуало кровожадно оскалился, распространяя вокруг себя спиртовую волну. – Короче, я тебя предупредил – веди себя достойно.
- Достойно чего? – выпалил разъяренный Гокудера, сам плохо соображая, что говорит.
- Не чего, а кого. Его, – веско уронил Скуало, кивнув в сторону ничего не подозревающего Хранителя Дождя Вонголы, а затем стремительно развернулся и бесшумно исчез в ночной мгле, растворившись в темноте, как и полагалось одному из лучших наемных убийц Варии.
- Прибацанный проспиртованный тупица, – пробурчал растерянный и до сих пор злой Хаято вслед исчезнувшему Скуало.
Было стыдно признать, но слова грубияна из Варии смутили Гокудеру, который привык к тому, что Ямамото всегда улыбается и успокаивает всех вокруг, даже когда поводов для улыбки как будто и нет. Это было так привычно, что Гокудера даже не задумывался, так ли все хорошо в душе у Ямамото, как он показывал. А ведь он живой… не может человек все время быть в хорошем состоянии духа, особенно, если вокруг творятся какие-то сложности и проблемы, коих у клана Вонголы всегда предостаточно.
Гокудера задумчиво присел на корточки возле низкого диванчика, на котором самозабвенно спал Такеши. Вглядываясь в лицо Хранителя, Хаято заметил и легкие тени усталости под глазами, и морщинку между бровями, которой не было еще несколько месяцев назад. Бездумно проведя кончиком пальцев по лбу, словно пытаясь разгладить едва заметную складочку, Гокудера сам непроизвольно нахмурился. Черт, ну как же можно быть таким… дружелюбным ко всем? Сил не хватит всех любить и мирить. Или Ямамото хватит? Он же сильный… очень сильный, этот его дуралей…
- Хая… то… – вдруг четко прошептал Такеши, переворачиваясь на бок. На лице Дождя расплывалась довольная улыбка, а пальцы, наткнувшись на запястье сидящего рядом подрывника, плотно обхватили руку, притягивая к себе.
- Пусти, болван… – беззлобно пробормотал Гокудера, пытаясь выдрать атакованную конечность из крепкого захвата мечника. Но Такеши держал крепко, как и полагается сильному, хоть и подвыпившему спортсмену, хранителю кольца Дождя, гордости бейсбольного клуба школы Намимори и самому дурацкому придурку, которого Гокудера когда-либо встречал.
И Ямамото, почувствовав знакомое тепло во сне, мягко притянул к себе краснеющего и сопротивляющегося Урагана, который был рад, что его перекошенную от смущения физиономию сейчас никто не видит.
- Спи уже, безмозглый пьяница, – вздохнул Хаято, укладываясь рядом и стараясь разместиться поудобнее на узкой кушетке. Повозившись и найдя относительно удобное положение, Гокудера затих, уткнувшись губами в ключицу спящего, не обращая внимания на запах спирта, исходящий от мечника и тихо пробормотал:
– Завтра спина болеть будет… единственное, что меня радует, что, впридачу к спине, у тебя еще будет раскалываться твоя тупая башка… Будешь знать, как пить со всякими идиотами, дурак. И только попробуй еще раз позволить ему хватать себя за задницу!
..Улыбка Ямамото стала шире…

- Гокудера! Ну что ты ведёшь себя как ребёнок? Чем тебе не угодил Ямомото? – недоумённо спросил Джудайме, смотря на меня.
- Всем! А в особенности в том, что родился на свет! – я был категоричен! Ненавижу этого придурка!
- Ну, зачем было тогда ударять его же бейсбольной битой по голове? И когда он упадёт, не подал руку помощи, а свалить на него весь спортивный инвентарь? – Джудайме отвлёкся от увлекательной писанины, которую не мог закончить уже месяц, из-за разных происшествий. В тот момент, когда от повернулся и посмотрел на меня, я увидел, что на листке красуется гордое название «Завещание», обведённое не раз. И две строки ниже. Может Джудайме пишет роман? Какой он талантливый! – Гокудера – кун? Может это любовь?
- Что? – я выпал в осадок, как Джудайме мог заподозрить меня в столь извращённом деле как любовь. Вы не подумайте, любовь – не извращение, любовь к бейсбольному придурку – извращение! – Я люблю только Джудайме!
- Да конечно, я это слышал уже много-много раз! Гокудера! Но подумай! Ты не можешь всю жизнь жить со мной!
- Но!
- Нет! Разве тебе никогда никто не нравился?
- Нравился? Ну, я например, очень люблю журнал «Все тайны мира»!
- Нет Гокудера! Не в этом дело. Ну…ну….- кажется он пытался подобрать пример, забавно закусывая губу. Я думал какой же он невинный, а его уже окружают такие извращенцы, которых он взял в семью. Кроме меня конечно.
- Джудайме, я честно не понимаю, что вы мне можете сказать….
- Вот! Короче! Мукуро и Хибари!
- Господи! Джудайме?! Эти извращенцы вам что-то рассказывали?! Вы что-то видели? Чем они занимались?! – неужели они совращали Джудайме?! Не вынесу!
- Гокудера! – внезапно повысил он голос, и посмотрел на меня сердитым взглядом. Сейчас. Именно в этот момент я понимал, что нам давно не пятнадцать, а уже семнадцать, и что Джудайме – настоящий босс! Чувствую, как сердце забилось часто-часто, ведь я увидел то, что давно мечтал увидеть.
- Джудайме! – я, кажется, его перебил, ну да ладно, – вы сейчас так взросло выглядите! Я рад больше, чем в тот раз, когда нашёл фотографии полуголого Бьякурана, у вас под кроватью!
- Замяли про тот случай! Так вот, о чем это я? Ах да. ГОКУДЕРА! ТЕБЕ ЧТО, НИКОГДЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ ТР*Х*ТЬСЯ?! – чувствую, что моя челюсть стремительно мчится на встречу с полом.
- Эмм…Джудайме!
- Никаких Джудайме! Иди и покоряй чьи-нибудь сердца!
****
- Ммм Гокудера! Я принёс тебе такояки! – снова этот придурок.
- Я не люблю такояки.- я был критичен.
- Я! Я люблю такояки! – из под стола выпрыгнул Ламбо, и схватил коробку с угощением и устроился рядом с занятым Джудайме. Тот отвлёкся на секунду, осмотрел обстановку в комнате, и снова стал вне зоны доступа.
- Гокудера? Хочешь пойти в кафе?
- Я! Я хочу! – снова Ламбо.
- Нет, не хочу иметь ничего общего с таким бейсбольным придурком как ты!
- Но Гокудера!
- Нет!
- У меня есть два билета в кино!
- Я! Ламбо хочет!
- Заткнись тупая корова! Не пойду я никуда!
- Эй, Тсуна? Может, ты хочешь? – я увидел хитрый взгляд Ямомото кинутый в сторону Джудайме.
- Нет спасибо! Иди те без меня, благословляю вас на хороший досуг!
- Но Джудайме!
- Никаких Джудайме!
****
- Какой экстремальный фильм был! Я так счастлив! – заливал Рёхей, которого мы неудачно встретили.
- О боже! Я иду в окружении идиотов!
- Ха-ха! Гокудера, почему ты такой злобный сегодня?
- Экстремально злой!
- Вообще-то это моё нормальное состояние, чтоб ты знал придурок!
- Экстремальный придурок!
- Но Гокудера, может, ты чего-нибудь хочешь?
- Иди, спроси любого бомжа. Он выдаст тебе такой список, всю жизнь будет на что зарабатывать!
- Ты что меня все склоняешь к яою? – я подавился воздухом, а торфяная бошка, казалось, почти проглотил коктельную трубочку.
- Экстремальному Яою?
- Экстремально заткнись! – моё терпение кончилось. Но слова подействовали.
*****
- Джудайме, вы дома?
– Дома он!
- Мукуро?! Что ты тут делаешь?!
- Успокойся Гокудера, он пришёл сюда за тем же, зачем и ты, чтоб поговорить! – сказал спокойный Джудайме, восседая на стуле рядом с кушеткой, на которой лежал Рокудо.
- Тсуна, что мне делать? Он совсем не обращает на меня внимание! – очень грустным голосом вещал иллюзионист.
- С кем? – невпопад спросил я, за что получил трезубцем по голове.
- Не мешай! Жди очереди!
- Ну так? И что? Вообще не обращает? – понимающе спросил Тсуна.
- Да, когда я склоняю его к любви, он отмахивается…
- Как часто ты его склоняешь?
- Постоянно.
- Ммм а как часто вы….? –задумчиво.
- Пять раз….
- Ну, на неделю это даже очень хорошо….
- Нет, в день… – хоть суть вопроса я не услышал до конца, но сообразил быстро, что к чему и жутко покраснел.
- Может у него проблемы?- с сомнением, и острым желанием помочь поинтересовался Джудайме.
- У Хибари то?
- Да, правда что…Хибари и проблемы вещи не совместимые!
- А ты блондинчик? Чего покраснел?- переведя на меня взгляд, ухмыльнулся иллюзионист.
- Ну, пять раз в день это…. – «Бедный Хибари» – подумал я.
- Представь, а мне мало!? – он был не на шутку расстроен, а я удивлялся, что и в наш современный век, существуют секс гиганты!
- В общем, я тут придумал!
- Говорящий ананас. – уныло сказал Джудайме утыкаясь в недописанное завещание.
- Помолчите Босс! Теперь я, Рокудо Мукуро беру дело в свои руки! – с вызовом посмотрев на меня, громогласно провещал, иллюзионист, положив руку мне на плечо. – Ты поможешь мне, я тебе, но не наоборот и в той, же очерёдности.
Я взвыл, от перспективы иметь общие дела с извращенцем у меня по телу бегало стадо мурашек, а встреча с тонфа Хибари так вообще…
- Бог в помощь! – пробубнил Джудайме, и захлопнул дверь своей комнаты у нас перед носом.
****
- Начнем с простого! Самого простого! – вещал мой новый наставник, потягивая очень дорогой коктейль, заказанный в этом очень дорогом ресторане, на мои не очень большие пожитки. Я скромно ограничился фисташками, – тебе кто-нибудь нравится?
– ДЖУДАЙМЕ!
- НЕТ! Совершенно нет! Он не принадлежит тебе, ты не можешь брать его в свое пользование, без его ведома и разрешения!
- Но, он, же против! – я не понимал логической загадки.
- Естественно! – сказал Мукуро, а мне хотелось добавить громогласное «Эврика!».
- Ммм, суть я понял. Но есть маленькая проблемка.
- Какая?
- Хибари! – Рокудо заткнулся, и с ужасом слушал, как я разбиваю его теории и факты. – Ну, скажи мне на милость, как же характеризовать ваши отношения? Кея явно не был их сторонником с самого начала, и как посмотрю, сейчас тоже. Что ты скажешь на это? – О, да! Я потрясающ!
- Хмм. Тут все просто!
- А?
- Да! Мой Пусичка (Хибари) относится к числу тех, который даже не осознают, что они хотят, чтоб их еб*ли 5 раз на дню.
- Слишком много информации.
- Не зажимай уши! Тебе надо это знать. Плюс нашего замысла в том, что каждый из нас представитель разных позиций в отношениях.
- В смысле?
- Ты «уке»!
- А ты недоубитая сова-ананас!
- Идиот! Я нее оскорблял тебя!
- А сейчас что это было?!
- РРРР!!! Бл*! Сейчас дам тебе брошюру. – достав из закромов гей камасутру для начинающих, от чего я покраснел, он крикнул: – Официант! Главное блюдо за счет блондинчика!
****
- Второе, и самое главное в нашем ратном деле – наблюдение!
- Подожди! Я думал, что это у полицейских!
- Не важно!
- Но подожди…я чего, то не понял, или ты хочешь свести меня с Хибари?
- Причем тут это?
- Ну, ты сказал…что мы идём на дело, выслеживать любовь, а следим мы за Хибари.
- Ты помогаешь мне.
- Ясно. Так мы уже можем выходить?
- Ты хочешь умереть?
- Ннет…а от чей руки?
- Тебе есть разница? Если выйдешь тебя убьет Хибари, за то, что подглядываем за ним в душевой. А если выдашь обоих, то убью я.
- Невесёлый расклад…
- Угу.
*****
- Ладно ученик, я понял что был не прав.
- Ты разрешишь мне не перебирать рис?
- Что? Нет, рис ты до перебираешь, я говорю о другом. Завтра пойдёт шпионить за Ямомото.
- Зачем?!
-Надо!
****
- Что-то неважно ты сегодня выгладишь, что случилось? – усмехаясь спросил я разглядывая вальяжную походку Мукуро.
- Марафон в 8 часов.
- Ты бегаешь?
- Нет, но у меня ощущение, что проскакал до Италии и назад на четвереньках.
- ….
- Радует одно. Хибари по-прежнему оригинален, и умру я самым потрясающим способом – от перелома бедра во время любви!*
*****
- Погоди! Я понял!?
- Что именно?
- Почему мы продолжаем следить за Хибари в душевых, если у тебя наладились отношения?
- Мой юный ученик! Сейчас ты постигаешь самый важный урок в жизни: Любование прекрасным! Радуйся, ведь я великодушно не запрещаю…
- А как же наблюдения за Ямомото всю прошлую неделю?
- Но он тоже ничего.
****
- Мастер…
- Ура?!
- Что опять?
- Ты назвал меня мастером!
- Угу, но я не о том. Я понял, что это какой-то ваш трюк. Все эти месяцы, что мы провели в познаниях таинств жизни…
- «…таинств жизни…» – хорошо звучит, – пробормотал он, записывая мои слова в тетрадь.
- Так, вот! Это испытание, да?
- Ну, я могу сказать, что ты прав…- задумчива зажевал губу мой «сенсей», разглядывая потолок, в поисках вдохновения для продолжение яой- манги с пейрингом Мукуро\Хибари.
- Что?! – я вскипел.
- Вообще-то…тебе делать ничего и не надо. Объект твоей любви изначально находился в состоянии влюбленности в тебя!
- а?
- Идиот! Сходи к нему домой, и все узнаешь!
- Но я люблю только Джудай…
- Заткнись, и иди! Не мешай!?
****
Спустя несколько месяцев.
- Ха-ха, Гокудера, хочешь пойти в кафе?
- Нет, я ещё не успел проголодаться после последнего перекуса пятнадцать минут назад!
- Может куда сходить хочешь?
- Естественно придурок! Не могу же я безвылазно находится в кровати целый месяц! Как бы хорошо ты не т****….
- ААА!!! Гокудера! Я нашел её!
- Книгу?
- Да! Давай вместе полистаем!
- Книги читают, а не листают!
- Смотри так похоже на Мукуро!
- мм….действительно…странно.. – я с сомнением осмотрел обложку манги. – А! Зачем ты это покупаешь?! Ты, один из миллионов, на которых такие извращенцы делают деньги!? Очнись! Это же порнография чистой воды! Не надо быть идиотом чтоб признать Мукуро и Хибари!
- что? Ты что-то сказал? – задумчива сказал Ямомото разглядывая потолок, в поисках вдохновения для новой яой манги про ….
- НЕЕЕЕЕЕТТТ!!!!!
************************************************************************************
Конец.

Два ослепительно красивых парня шли по солнечным улицам Италии. Никто из прохожих не обратил внимания на то, что шли они, державшись за руки, тут это была не редкость. Только вот таких разных парней никто никогда не встречал. У одного длинные волосы, отливающие синим, собраны в низкий хвост, а второй короткостриженный, ниже ростом, но почти ничем не уступающий красоте первому. Японец. Это было видно сразу. Молоденькие девушки застывали с открытыми ртами, глядя на них, а женщины постарше завистливо вздыхали. Им никто не нужен, они поглощены друг другом. Поэтому оставалось лишь отходить в сторону и ночами мечтать хотя бы о взгляде одного из них.

-Мукуро, какого черта эти итальянские травоядные так смотрят?— недовольно поинтересовался Хибари.

-Пф, как грубо ты отзываешься о девушках. Неужели они тебя совсем не интересуют?— растянув губы в чуть ехидную улыбку, задал встречный вопрос Мукуро.

-Не меняй тему.

-Не отнекивайся от вопроса, Хибари Кёя.

Парни уже дошли до какого то кафе, с незамысловатым названием «Ti amo». Увидев название, Кёя презрительно хмыкнул.

-Зайдем?..— скорее подтвердил, чем спросил Мукуро. Хранитель облака промолчал, и иллюзионист принял это за согласие.

Кафе оказалось дешевым, без излишеств.

«Как раз по вкусу Хибари»— подумал Мукуро. Он предпочитал дорогие рестораны, со сложными названиями блюд и прекрасными дамами в шикарных платьях. Однажды он затащил Кёю в подобное место, и вечером выслушал длинную тираду о том, как бессмысленно потрачен вечер и куча денег. С тех пор он предпочитал ходить туда один или с милой девушкой. А Хибари пусть травится фаст фудом, не жалко.

-Вы готовы сделать заказ?— вежливо спросила подошедшая официантка.

-Гамбургер и зеленый чай.— сразу же сказал Кёя.

-Идеальное сочетание.— хмыкнул Рокудо. Брюнет проигнорировал эту фразу.

-Мне, пожалуйста, вот эту пиццу, пасту с соусом болоньезе и чашку кофе без молока.— Мукуро ослепительно улыбнулся и девушка, счастливая побежала выполнять заказ. Хибари многозначительно выгнул бровь.

-Я же итальянец! И с детства ел эти блюда.— фыркнул Мукуро.

-С детства? А я думал, что ты уже в три года зарезал трезубцем своих родителей.— лениво сообщил Хибари.

-Я был ангелом! Божьим одуванчиком! Особенно в три года. Помню, как однажды я потерялся, и мама искала меня в…— иллюзионист пустился в долгие воспоминания своего раннего детства, а хранитель облака перестал его слушать. Он попытался представить, как выглядел маленький Мукуро, но не смог. Эта сволочь не могла быть милой и невинной, даже в детстве.

Тем временем хранитель тумана продолжал болтать, даже не обращая внимания, что его не слушают. Слава богам, пришла официантка и принесла заказ. Во время еды Мукуро предпочитал не разговаривать, и Кёя вздохнул с облегчением. Порой пустые разговоры иллюзиониста его очень раздражали.

Довольно быстро расправившись с едой, Кёя задал вопрос, который волновал его последние пятнадцать минут .

-Как ты выглядел в 3 года, Мукуро?

Тот не отвечал, пока до конца не съел кусочек пиццы и не выпил свой кофе.

Когда терпение Хибари подошло к концу , Мукуро ответил.

-Рост был 98 сантиметров, голубые глаза, короткостриженные волосы. Я был милым мальчиком.— как то по доброму улыбнулся Мукуро.

-Голубые глаза? То есть оба глаза?— это казалось странным.

-Конечно оба! Вообще-то, мой правый глаз получился таким в связи с экспериментами этих мафиози.— раздраженно фыркнул Рокудо.

-Вот оно что. А у тебя уже тогда была такая нелепая прическа?

-Нелепая?— обиделся Мукуро,— если ты об этом,— он коснулся хохолка на голове,— то да. Мама с детства стригла меня так. А потом я настолько привык, что не могу представить себя без него.

Хибари хмыкнул и позволил себе немного улыбнуться. Очевидно, маленький Мукуро был не такой сволочью, как сейчас. Он мог бы, наверное, ему понравится.

Тяжелый вздох заставил Кёю поднять взгляд.

-Эх, Хибари Кёя, я бы хотел вернуться в те времена. Когда я мог смеяться и радоваться беззаботной жизни.

-Ты итак постоянно ржешь.

Мукуро обиделся и демонстративно замолчал. В молчании они вышли из кафе и отправились в отель. Дойдя до отеля, иллюзионисту надоело молчать, и он снова задал вопрос:

-Так тебе, что, не нравятся девушки? Ты что, гей?

-Мукуро, мы чуть ли не каждый божий день занимаемся сексом. Не тебе говорить о геях.— и это было правдой. Сразу после освобождения Мукуро из Вендиче они начали свои странные отношения. После длительного воздержания, Мукуро только и думал о том, кого бы трахнуть, а тут как раз попался Хибари. И жесткое сражение плавно перетекло в не менее жесткий секс. Так всё и началось…

-Ну я-то, в отличие от тебя увлекаюсь женщинами.— ехидно улыбнулся иллюзионист.

-Они слабые травоядные. К тому же им нужно повышенное внимание, цветы и признания в любви. А я этого делать не буду.

-Куфуфу, слава богу, мне это всё не нужно. – и Рокудо прильнул к Хибари, подставляя тонкую шею для поцелуя. Кёя не заставил себя ждать и провел языком по нежной коже, заставляя того довольно громко простонать.

Это всегда заводило и одновременно раздражало Хибари. Как можно быть настолько невинным как дитя, и развратным как шлюха?

Он мог прижиматься к нему так развратно, при этом сохраняя совершенно невинные глаза. Он мог сам соблазнить, а потом сопротивляться и изображать оскорбленную невинность. Он мог…а Хибари нет. Кёя оказался полностью во власти этого иллюзиониста, сам того не ведая. Очень наивно с его стороны…

Однако был один пункт, который даже Мукуро не осмеливался нарушить, хотя хотел, о боже, как он хотел. Они никогда не целовались в губы. Шея, щеки, руки, тело— да, а вот губы нет. Этот негласный закон они приняли с самой первой встречи и теперь не нарушали его. И если кто-нибудь спросил их почему, они совершенно точно ответили бы: «Потому что мы не влюбленные друг в друга.» Целоваться можно только влюбленным, а они ни разу ими не являются. Но один лишь дьявол знал, как Мукуро хотелось целоваться. До одури, до опухших и искусанных губ. Хибари пресекал все попытки Рокудо, не говоря не слова. Просто отворачивался, или в худшем случае закрывал ладонью рот иллюзиониста. Они не влюбленные. Никаких поцелуев в губы.

Тем временем Мукуро уже давно снял с себя футболку и начал снимать рубашку с тела Кёи. Но его остановили.

-Я сейчас тебя не хочу, Мукуро.— это было не в первый раз, и всегда после этой фразы Рокудо удавалось-таки соблазнить хранителя облака. Поэтому он полностью проигнорировал эту фразу и легонько прикусил шею Хибари. После этого рука потянулась к ремню брюк, но его пальцы были крепко сжаты.

-Я всё сказал.— холодный тон повлиял на Мукуро как ледяной душ.

-То есть как, Кёя? Я тебя не понимаю.— он был сильно раздражен, но вида как обычно не показал, лишь в глазах можно было заметить некую злость.

-Я тебя не хочу. Что непонятного?

-Именно это и непонятно. Как ты можешь не хотеть меня?

-А что, тебя все хотят?— скептически спросил Хибари.

-Да, меня все хотят. Абсолютно.— теперь пришло время удивляться хранителю облака. Конечно, Мукуро красив как сид, да ещё и вертит зад… хвостом направо и налево. Но чтобы его хотели все?

Кёя никогда не думал об этом. Но теперь глядя в удивленные глаза Мукуро было понятно— он не лжет. Весьма интересная информация.

-Хм. Так или иначе, у меня встреча. И мне не до твоего прекрасного тела.

-Встреча? С кем?— Мукуро был недоволен, что шикарный секс отменяется из-за прихотей Хибари.

-С девушкой.

-Что?! Так ты не гей?— Хибари уже давно привык к постоянным подколам и издевательствам хранителя тумана, но эти его расспросы «гей — не гей» уже порядком надоели. Поэтому он, не сказав не слова, начал одеваться: белая рубашка, галстук, черный пиджак. Ежу понятно, это не простая встреча.

-У тебя что, свидание с девушкой?— издеваясь, выделил он последнее слово.

-Мукуро, девушка у меня одна и это ты.— Кёя едва сдерживался, чтобы не достать излюбленные тонфа, но сейчас драка ему не нужна. Иначе он опоздает.

От такого заявления, Мукуро просто не знал, что сказать. Вот хамло! Поэтому он решил выйти на улицу и прогуляться по дорогим ресторанам. Уже выходя из номера, он презрительно бросил:

-У девушек помимо попы есть ещё одна дырка. Не промахнись, казанова.— и уже в коридоре послышался смех.

Хранитель облака сжал зубы. Ох как он хотел забить до смерти ехидную тварь… выбить всю дурь, все развратные мыслишки. Как же жаль, что сейчас его ждет девушка.

***

Мукуро позвонил девушке. Он познакомился с ней в каком-то ресторане и сейчас намеревался пригласить её на свидание. Назло Хибари, конечно. Она была очень красивой, одной из самых красивых девушек, встречавшихся Мукуро. И нужно ли говорить, что она ответила согласием?

Ресторан был очень дорогим. Но для Рокудо деньги играли маловажную роль. Он тратил их на что хотел, когда хотел и сколько хотел. Не было смысла в чем-то себе отказывать. Особенно сейчас.

Поэтому он предоставил даме возможность заказывать всё, что она захочет. Сам же Мукуро заказал бокал вина и вкуснейший десерт. Что-что, а сладкое он любил. Особенно шоколад. Темный, обязательно.

Девушка заказала бокал сухого вина и какой-то салат, который стоил не очень дорого. Ну как не очень, меньше 200 долларов точно.

Разговор никак не вязался. Девушка пыталась заговорить, но Мукуро отвечал лишь односложными фразами, а иногда и вовсе игнорировал. Все мысли иллюзиониста были заняты Хибари. С кем он там?

Рокудо честно пытался даже мысленно издеваться над ним, но никак не выходило. Его буквально распирало от злости. Только он сам имел право на свидание и секс с девушкой. А то, что делал Кёя, выходило за все рамки. Девушка не выдержала отсутствующего вида и задала логичный вопрос:

-Мукуро, зачем ты меня пригласил сюда? Ты совсем не обращаешь внимания на меня.

-А? Что?… Просто я хочу послушать твой прекрасный голос, поэтому не перебиваю.— эта улыбка могла растопить огромную ледяную глыбу. Поэтому девушка на секунду забыла, как дышать, а потом улыбнулась, мгновенно забыв все обиды.

***

Кёя молча, смотрел на девушку, которую пригласил на свидание. Она была милой, доброй и не глупой. Это было видно сразу. Они сидели в безлюдном парке и разговаривали. Вернее разговаривала девушка, а Хибари слушал. Злость от разговора с Мукуро не прошла, настроение было испорчено.Умел этот урод испортить настроение так, что потом и не знаешь за что именно на него злишься.

«Да за всё!»— заключил Хибари и на том успокоился. Вернее совсем не успокоился и ещё больше разозлился. Вот дьявол! Ужасный, ехидный, хитрый, красивый… очень красивый… тьфу ты, Хибари! Отставить гомосексуализм! Но всё же… Вот одарила его природа внешностью, умом, силой… Жаль, доброту пожадничала. Иначе вышел бы идеальный человек. Все его хотят, надо же…

От молчания Кёи, девушка совсем стушевалась и замолчала. Было ясно, что Хибари совсем не интересно.

-Прошу прощения, Хибари-сан. Мне нужно срочно домой. Было приятно провести с тобой время.— и больше не сказав не слова девушка убежала прочь из парка. Кёя вздохнул и понял, свидания не его конек. Оставалось только отправиться в отель и целый вечер слушать издевательства Мукуро. Ну или забить его до смерти…

***

Мысли о Хибари никак не покидали хитрую голову Мукуро, и он нервничал все больше и больше. В конце концов, раздражение достигло пика, и он резко встал из-за стола.

-Прошу меня простить, но у меня сегодня назначена ещё одна деловая встреча. Надеюсь, ты не обидишься? – и он сделал такое виноватое лицо, что девушка даже не подумала о том, что нужно обидеться. Таким образом, свидание подошло к концу. И заплатив за ужин, Мукуро стремглав отправился в номер отеля…

Парни встретились прямо около двери номера и сначала пять секунд недоуменно смотрели друг на друга. Первым не выдержал Мукуро и мягко улыбнулся.

-Ну, как прошло свидание?

-Никак.— этого было достаточно для того, чтобы иллюзионист довольно прищурился и вошел в номер отеля. У Кёи немного улучшилось настроение, и он тоже молча, вошел в номер. Они оба были рады, что так всё вышло. Ведь теперь они могли заняться сексом. К чему тянуть и строить из себя саму невинность? Всё очевидно же. Поэтому парни не сказав не слова, разделись.

И как-то синхронно потянулись друг к другу. Их первый поцелуй вышел долгим, страстным, и очень волнительным. Для Хибари было непривычно целовать губы Мукуро, они оказались очень мягкими и податливыми. И на секунду в голове мелькнула мысль: « И почему я раньше этого не делал?» Но уже в следующий момент ответ нашелся сам собой: «Потому что я не люблю его». Однако сил оторваться от сладких губ не было, поэтому он проник языком в приоткрывшийся рот.

Тем временем страстный поцелуй плавно перетек в ни менее страстный секс. И в нем они выразили все переживания и нервы за сегодняшний день. Они не влюбленные, но очень близки к этому. Пусть никогда это и не признают.

А на следующий день Италия встречала их ещё более ярким солнцем.

Воскресенье. За окном бушует синь высокого неба, разбавленная редкими полупрозрачными облаками, будто горная река подтаявшим ослепительно-белым льдом. Июльская жара ни на секунду не спадает, и единственное спасение от нее – работающий кондиционер. Кикио уже тысячу раз успел поблагодарить предусмотрительного Бьякурана за то, что на следующий день после заселения в эту квартиру тот принес ему, столь непривычному к адскому пеклу Италии, этот самый кондиционер. Самому же ему никогда бы и в голову не пришло, что климат может быть отличным от того, к которому он привык в своей будто бы недалекой предыдущей жизни. Такой уже нереальной, чужой и настолько красивой, что хотелось вновь и вновь смаковать красочные воспоминания, задерживая их в голове настолько, насколько возможно.
Кикио оторвался от созерцания текучего золотого песка в часах, перевернул их и поднялся, элегантно качнув головой. Неугомонный взгляд его вскользь зацепил лакированную крышку фортепиано, поднятую и будто приглашающую его сесть за инструмент. После секундных сомнений относительно выбора произведения он подошел к клавишам и бережно, холеными длинными пальцами искусного пианиста, взял пару нот. Чистый, пронизывающий душу звук вырвался на свободу из тягучих деревянных недр, с трепетом взвился в воздух и осел свежими брызгами на губах молодого человека. Кикио тонко усмехнулся, слизывая его и усаживаясь перед фортепиано. Ноты были не нужны, ведь ту мелодию, которую он желал исполнить, руки помнили наизусть. Даже в глазах не было необходимости, и он прикрыл их, готовый полностью отдаться последующим образам. Ноты вслед за нотами, по опасному канатному пути, чарующие и проникновенные, сплетались в изысканнейшее музыкальное кружево, которое словно крепкая паучья сетка лишало способности дышать, осознавать, думать…

В другой реальности, то ли давно, то ли еще вчера, он был королем. Великим монархом, перед которым преклонялись не только жители его обширных владений, но и предводители других государств и даже наций. Мудрый, лишенный тщеславия и алчности, заботливый, сильный духом и убеждениями, спокойный и рассудительный, утонченный и красивый, как и подобает настоящему аристократу, Кикио был чем-то вроде бога для людей, которые его окружали. С самого детства его отец, предыдущий правитель этих земель, порочил ему любовь подданных и мировую известность. И мальчик, купающийся в роскоши и богатстве, действительно вырос идеальным королем, не знающим, на удивление, грязных людских пороков.
Тихая мирная жизнь, лишенная кровавых распрей с другими странами и гражданских войн, делала честь этим землям, и вскоре о них говорили не иначе, как о второй Атлантиде. Такой же сравнительно небольшой остров, система управления, не имеющая ни единой бреши, общее процветание… Все это вскоре должно было смениться.
В тот день нынешний Кикио, а раньше монарх, носивший сотню непроизносимых имен, принимал гостей из других стран. Последним был представлен юноша из страны, о которой никто никогда не слышал. Обходительный молодой человек, гипнотизирующий своей сладкой улыбкой, бездонными выразительными глазами, красивыми манящими словами – буквально через пару минут вместе с Кикио находился в его личных покоях. Как капля за каплей стачивают камень, так и он своим ласковым шепотом с легкостью ломал его представление о привычных вещах. Он звал с собой куда-то в другой, неизведанный доселе мир, беззастенчиво касался губ правителя своими, отравлял и бередил его душу невыносимым приятным ядом.

На другое утро во дворце играла Чистая Симфония, или Мелодия Сердца, как называл ее Бьякуран. Пальцы Кикио раз за разом оттачивали ее, скользя по черно-белым ступенькам в новую жизнь.
Этим же вечером, ближе к ночи, горели деревни, снедаемые прожорливыми языками пламени. Огненные искры устремлялись в беззвездное небо, а треск падающих деревьев и грохот разрушающихся каменных домов заглушали крики о помощи и предсмертные стоны.

Вскоре начались войны… Кровопролитные, жестокие, и, казалось бы, нескончаемые. Однако у всего есть конец, и спустя несколько лет мир развалился, был подчинен только им двоим, радостно вдыхающим воздух пепелищ. Не было другого счастья. Для Бьякурана – быть завоевателем, вершителем судеб, новым богом этой реальности. Для Кикио – быть рядом с человеком, которому он был так беззаветно предан, в которого был даже влюблен, если хотите. И пути назад тоже не было.

Когда Кикио закончил играть, он еще некоторое время сидел молча, не решаясь открыть глаза. Его босс, уже довольно давно стоявший у дверей, довольно улыбнулся и подошел к нему сзади.

- Это и правда она?

- Да, Чистая Симфония.

- Мелодия Сердца. – Поправил Бьякуран, обнимая Кикио за плечи.

Они еще провели так некоторое время, сохраняя ненапряженное молчание, а после гость решительно выпрямился, напоследок коснувшись щекой шелковистых волос, пахнущих свежей нежностью и какими-то цветами.

- Ну что, будем пить чай? – С неловкой веселостью спросил он, ломая суставы неожиданно озябших пальцев. – Я принес все, как ты любишь. – Эту фразу Бьякуран договаривал уже на кухне, разгружая бумажные пакеты, в изобилии наполненные всевозможными сластями.

Кикио встал со своего места, небрежно отодвинув ногой стул.

- Босс, я не люблю сладости.

Из дыры в пакете выпала одинокая конфета, глухо ударившись о паркет.

- И про чай я тоже забыл.

- Мм… Печально. – Бьякуран склонил голову, дожидаясь, пока его подчиненный подойдет настолько близко, насколько это физически возможно. – Ну тогда, к черту чай, Ки-кун?

- К черту…

…Тюрьма — это не только ограничение свободы. Это испытание. Проверка твоего духа, тела и разума.
В тюрьме можно сломаться. Либо выжить, став сильнее…Тюрьма — не всегда – то место, откуда возвращаются. Но в любом случае ты выходишь оттуда уже другим человеком. Может, это и не сразу бросится в глаза. И поймёт всё далеко не каждый. Но ты всё равно уже будешь иным.… И где-то глубоко внутри ты всегда будешь диким, неукротимым животным. Зверем, который стремится выжить любой ценой, и который не придает значения таким вещам, как дружба, преданность, любовь и доверие… Для него всё это — лишь пустые слова, без значения и без смысла, и глупо требовать от него того же, что совершенно нормально для обычного человека. Потому что у них и правила-то разные… И понятия «здесь» и «там» имеют между собой очень большое несходство…

Пролог

…Учитель всегда был для меня особенным человеком. Сколько себя помню, я всегда восхищался им и даже хотел быть на него похожим. Но он как-то сказал мне, что человек сам по себе — существо уникальное, и каждый имеет свою индивидуальность. Но не это главное! Он сказал мне, что в мире больше нет такого, как я. Я такой — один. Со всеми своими недостатками и глупостью. Он говорил: «На свете есть только один такой Фран — это ты! Помни об этом и никогда не забывай!».
Сейчас, когда учитель далеко, я часто вспоминаю его слова, его жесты. Я люблю его разноцветные равнодушные глаза, хоть мне и не нравится, как он их прищуривает. Я люблю его непослушные жесткие волосы, упрямо торчащие в стороны. Я обожаю его упрямо сжатые губы, хищно растянутые бездушной улыбкой. Мне нравится его непоколебимая уверенность и неустрашимый дух, который только и заставляет меня держаться в трудные минуты. И его не согнут лишения и страхи, что посылает Судьба в испытание. И уж конечно его не сломает тюрьма,— пусть — самая ужасная и славящаяся своей надёжностью. Я знаю — что бы ни случилось, он не отступит и не испугается.
И я тоже не отступлю. И не испугаюсь — никого и ничего. Даже если будет мучительно больно и невыносимо. Даже если душа готова будет разорваться от боли и безысходности…
Я готов принять испытания. Готов принять свою Судьбу. И если нужно — свою смерть.
Я не боюсь — как не боятся неизбежного и неотвратимого. Я лишь боюсь, что своим неправильным решением сделаю больно тому, кого люблю, и за кого готов умереть. Боюсь совершить непоправимую ошибку. Ошибку, которая может стоить жизни…. Не моей. Я давно перестал так ценить свою жизнь, как другие, и не цепляюсь за неё в жалких попытках остаться на этом свете… Для меня ценна только одна жизнь. Но этот человек дал понять, что я ему совершенно безразличен, а значит — не нужен… Но от этого я не люблю его меньше, – напротив. И мне плевать, что он относится ко мне столь грубо и неуважительно. Я понимаю. Я недостоин его любви. Кто он и кто — я?
Только он знает, каков я на самом деле. Знает, что я не такой, каким кажусь для всего остального мира. Знает – и молчит… И я молчу. И он никогда не услышит от меня нежных слов и признаний. И это он тоже прекрасно знает. Так же, как и то, что я никогда его не брошу. Правда, семпай?..

1. «Вария»

За 2 года до этого…

Бельфегор мучился от безделья. Уже в который раз. И который день.…Один из тех редких перерывов между чередой кровавых заданий. Такие периоды случались нечасто, но тянулись бесконечно долго, превращая дни в скучные противные будни. В такое время и заняться-то особо нечем. Можно, конечно, потренироваться в метании ножей во внутреннем дворе замка. Или пристать к Скуалло с каким-нибудь глупым вопросом. В этом случае есть вероятность получить в ответ по уху или раздраженные вопли, – если капитана что-то бесит, он особо не сдерживается в эмоциях. Уж кто-кто, а Принц всегда его нервировал.
Бельфегор, сидя в кресле, слегка поморщился, словно капитан уже орал возле его уха. Его длинные пальцы поглаживали небольшой блестящий нож с узким лезвием. Вечер обещал быть долгим и особенно неприятным. За окном стоял густой туман, и Бельфегору пришлось отказаться от того, что ему очень нравилось делать – сидеть на подоконнике и вглядываться в темноту за стеклом.
Солнце давно зашло, и на город опустились сумерки – мучительный период. В это время границы между добром и злом стираются, и оттого мир кажется жутким и хаотичным. Сомнения постепенно затмевали рассудок Бельфегора, отчего всё вокруг казалось странным, и реальность начинала вызывать отвращение.
Где-то внизу хлопнула входная дверь, но Принц не обратил на это особого внимания, лишь мельком отметив, что кто-то из офицеров вернулся с задания. Тот, кому повезло больше, чем ему. Тот, кто сейчас ляжет в постель, уставший, но довольный, и мгновенно уснет, измученный нелегкой работой профессионального убийцы Варии. Бельфегор прикрыл глаза, красные из-за бессонницы, и погрузился в мечты. Однако голоса, которых становилось всё больше, звучали уже довольно громко. Принц, недовольный тем, что его оторвали от сладких грез, поднялся и вышел из комнаты. Пока он шел по коридору, ему удалось определить, что все офицеры Варии собрались в холле на первом этаже.
- Ты точно в этом уверен, малыш? – спросил Луссурия, произнося слова деланным женским сопрано. – Может, ты всё-таки ошибся?
- Точно, он свернул не туда и ошибся дверью! – весело сказал Скуалло. – Вроооой, мелкий! Может, ты чей-то шпион?
Его перебил голос Леви:
- Я слышал об иллюзионисте Рокудо. Говорят, что он – большой мастер обмана.
- И он прислал к нам одного из своих учеников? – Луссурия был одновременно и доволен, и удивлен. – А он хорошенький!
- Врооой! Да он не выдержит и первого испытания! Посмотрите, какой он хилый…
Дальше Бельфегор слушать не стал. Он достиг выхода из коридора и начал спускаться по лестнице. В голове крутилась мысль: «Ученик иллюзиониста? Значит ли это, что он претендент на освободившееся место хранителя Тумана? А как же Маммон? Они хотят заменить его, кем попало?»
Принц дошел почти до самого низа, когда увидел всех, присутствующих в холле. Офицеры стояли почти ровным полукругом, а напротив них стоял… мальчишка. Роста совсем небольшого, черная куртка застегнута наглухо, башмаки все в грязи. Гость молча стоял у двери, держа в руках черную шапку. Принца удивил необычный цвет его растрепанных волос, почти достигавших плеч, – светло-зеленый, с оттенком изумруда. Пришелец что-то ответил, и Бельфегор невольно отметил, что мальчик сильно растягивает гласные. Принц встал, скрестив руки на груди. На его лице, наполовину скрытом длинной челкой, появилась злобная улыбка.
Если Босс возьмет его на место Маммона, пацан пожалеет, что дошел до их замка, а не заблудился и не погиб. Принц устроит ему «веселую жизнь». Не то, чтобы он как-то по-особенному относился к прежнему хранителю Тумана. Просто он намерен развлечься, как следует.
Он уже рисовал в голове всевозможные способы наводить ужасы на детей, как вдруг зеленоволосая голова повернулась в его сторону, и Бельфегор встретился с мальчишкой глазами. Они тоже были зеленого цвета, но слегка темнее волос. Скуалло обернулся, когда заметил, что пришелец пристально смотрит куда-то поверх его головы. Остальные тоже заметили Принца.
Не то, чтобы Бельфегор не любил повышенного внимания к своей персоне, однако сейчас его раздражал лишь один взгляд – принадлежащий зеленоволосому гостю. Принц засунул руки в карманы и слегка пожал плечами.
- Смотри, Бел, кто у нас тут объявился! – заулыбался снизу Луссурия. – Новоиспеченный иллюзионист, прямо из объятий Рокудо Мукуры!
Бельфегор, не сводивший глаз с пришельца, промолчал. Зеленоволосый всё больше напоминал ему лягушонка, только что выбравшегося из болота, – грязная лужа, натекшая с одежды на пол, была приличной.
- Мукуро-самааа попааал в беду, – растягивая гласные, протянул мальчишка. – Он сейчас находится в тюрьме…
- В тюрьме? Врооой! – воскликнул капитан. – В какой ещё тюрьме?
- Вам она известна под названием «Вендиче», – ответил зеленоволосый.
Бельфегор подумал, что мальчишка, вероятно, должен любить и уважать своего учителя, но тот говорил так равнодушно, что Принц решил, что тот либо врет, либо ему совершенно безразлична судьба сенсея. Тюрьма Вендиче – не то место, откуда возвращаются.
- А он миленький, правда, Бел? – Луссурия расплылся в довольной улыбке.
Принц оскалился в ответ.
- Отведу его к Боссу, – сказал Скуалло и положил руку на плечо мальчика. – Идем, мелкий. Кстати, как тебя зовут?
Бельфегору уже стало неинтересно, и он, развернувшись, стал подниматься по лестнице. Он почти преодолел все ступени, когда снизу раздался тихий голос мальчишки:
- Меня зовут Фран.
Тем не менее, Принц услышал.

Замок находился на холме, возвышаясь над редким лесом, который рос поблизости. Фран немного отдышался и постоял, опираясь спиной о дерево. Замок пугал своей мрачной архитектурой и размерами. Длинный шпиль, казалось, готов был пронзить собой небо. Тучи были густыми, однако луна светила вовсю, освещая черный замок и лес вокруг него. Идти не хотелось, тем более – туда. Фран подождал неизвестно чего, а потом зашагал к замку.
Прямой ровной дороги здесь не было. Недавно прошел дождь, и земля раскисла, превратив дорогу в грязное месиво. Ботинки утопали в хлюпающей жиже, штаны заляпались выше колена, и Фран ещё больше возненавидел замок.
Наконец он взобрался на холм и оказался перед большой железной дверью. Не найдя звонка, мальчик что было сил заколотил по ней. Через пару минут изнутри щелкнул замок, и Фран увидел на пороге высокого темнокожего мужчину. Тот был в длинном плаще, из-за спины виднелись торчащие ручки от зонтов. Черные волосы стояли ёжиком, клиновидная борода была аккуратно подстрижена. Он с минуту молча буравил пришельца суровым взглядом, потом спросил подозрительно:
- Ты кто такой?
- Иллюзионист, – сказал мальчик. – Я слышал, что у вас вакантно место хранителя Тумана. У меня есть рекомендации кое от кого.
Высокий человек прищурился.
- А наш Босс его знает?
Губы Франа слегка дрогнули, но всё-таки улыбки не вышло.
- Моего учителя много кто знает. Но вопрос в том, о ком может знать твой босс, сидя в этой дыре?
Мужчина слегка опешил от наглости пацана и сжал кулаки, но тут в холле появился следующий персонаж. Вид у него был ещё тот – цветной ирокез, яркая длинная челка, темные очки и кожаный наряд в обтяжку. Новоприбывший всплеснул руками и тут же потянулся к Франу (вероятно, в порыве его обнять).
- Вау, Леви! Кто это у нас тут такой хорошенький? – пропел он высоким голосом, смахивающим на женский. Иллюзионист слегка отодвинулся, не давая к себе прикоснуться.
- Хватит, Луссурия, – вмешался темнокожий великан. – Этот выскочка метит на место Маммона. Нужно отвести его к Боссу.
- Так давай я отведу! – воскликнул Луссурия, радостно потирая ладошки. – Заодно покажу наш замок.
- Нет уж, – осадил его тот. – Я сам.
Эта фраза совпала с появлением ещё одного обитателя резиденции Варии. В комнату вошел высокий длинноволосый мужчина. Одет он был в стандартную форму офицера Варии – черный костюм с белыми вставками на левом предплечье. Его длинные светлые волосы развевались – так стремительны были его движения. Вообще, все его действия, холодный взгляд цвета стали, упрямо поджатые губы говорили о том, что это отличный воин, порывистый, напряженный до предела и похожий на сжатую пружину, готовую распрямиться и нанести сокрушительный удар, – вот что успел определить Фран после первой встречи с первым офицером.
- Вроооой! – рявкнул длинноволосый, заставив иллюзиониста невольно вздрогнуть от неожиданности. – Какого черта здесь делает этот сопляк?
Фран промолчал, разглядывая его. Теперь, когда офицер с серыми глазами подошел ближе, мальчик заметил, что его волосы пепельного цвета. Они напоминали Франу серебристый цвет в пустыне.
- Скуалло, отведи его к Боссу, – сказал темнокожий.
Блондин скользнул взглядом по Франу и нехотя бросил:
- Ладно, Леви, отведу. Только ты присмотри за Бельфегором. Я не хочу, чтобы мальчишка встретился с сумасшедшим Принцем где-нибудь в темном закоулке. Потом придется объяснять Боссу, откуда в замке взялся малолетний труп.
Тот с недовольством ответил, что постарается. Скуалло кивком головы позвал Франа, чтобы тот следовал за ним, однако Луссурия сдавленно пискнул и уставился куда-то в сторону второго этажа. Скуалло обернулся посмотреть, что же так испугало хранителя Солнца, и тут же его кулаки сжались. На лестнице стоял Принц и смотрел на них сверху вниз.
Фран почувствовал напряжение в воздухе. Офицеры смотрели в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Скуалло, до этого державшийся настороже, сейчас был напряжен, словно натянутая струна. Мальчик посмотрел наверх.
На ступеньках стоял ещё один офицер Варии. Блондин. Только его волосы были гораздо короче, чем у Скуалло. Они были растрепаны и торчали, как попало. Длинная челка густой завесой спускалась до самого носа. Может, это и есть знаменитый Босс Варии? Это Занзас? Но, приглядевшись, Фран заметил тонкую сверкающую тиару, поблескивающую из-под спутанных светлых волос. Он вспомнил слова Скуалло о чокнутом Принце, и решил, что именно он. Бельфегор. Безумный убийца Варии. Его глаз не было видно, однако иллюзионист ощутил его взгляд, тяжелый и оценивающий. Он словно пронизывал его насквозь. У Франа что-то спросили. Он ответил машинально, не задумываясь, и тут же почувствовал на плече чью-то сильную руку. Длинные пепельные волосы качнулись у него перед глазами, и мальчик понял, что Скуалло тащит его к Боссу.

Занзас оказался весьма интересным типом. Фран разглядел в нем большой потенциал. А амбиций у варийского босса было ещё больше. Он мог многого добиться, хотя и был порядочной сволочью. Таким нельзя быть у власти. Чем больше у них могущества, тем сильнее они хотят заполучить влияния над остальными, вплоть до завоевания всего мира.
Сейчас Занзас смотрел на иллюзиониста, как на предмет, обычный, хотя и интересный. И столько презрения было в его движениях и взгляде, что каждый, наверное, должен был чувствовать себя букашкой. Однако Фран почему-то не чувствовал. Может быть, потому, что учитель многому его научил. И многое ему объяснил.
- Что ты умеешь делать, мусор? – лениво протянул Занзас, удобно развалившись в кресле.
Фран сделал один шаг вперед, так, чтобы приведший его Скуалло оказался чуть позади.
- Я покажу. Только сперва пусть твой хранитель Дождя покинет комнату.
Занзас заинтересованно посмотрел на мальчика, потом небрежно махнул рукой на Скуалло, и тот удалился, прикрыв за собой дверь.
Фран расслабил руки, после чего мысленно послал энергию тела в кольцо на правой руке. Оно ярко засияло, на внешней стороне черным светом засветилась гравировка в виде 3-х шестерок. Занзас увидел вокруг себя клубок черных гигантских змей. Комнату заволокло плотным туманом. Мальчишка исчез. Воздух наполнился криками умирающих людей. Почти у самых ног Босса разверзлась пропасть, и глубоко внизу он увидел поток раскаленной лавы, а в ней – шевелящуюся человеческую массу. Сотни людей, кипящие в адском огне, тянулись вверх руками, пытаясь вырваться, и молили о пощаде. Лава жгла и разъедала их тела, и они кричали всё громче. Занзасу едва не заложило уши от их бесконечных воплей, и тогда раздался голос иллюзиониста, перекрывающий крики людей:
- Ты тоже можешь попасть к ним. Одно моё движение – и ты упадешь вниз, и твоё тело так же будет жечь раскаленный огонь!
- Ладно. На один раз достаточно, – решил Босс, и иллюзия тут же исчезла. В комнате находился лишь он и мальчишка. Занзас потер руки и взял рюмку с коньяком со столика.
- Пожалуй, ты мне подходишь, – сказал он, уперев взгляд во Франа. – Только учти, что у тебя не будет никаких поблажек ввиду твоего возраста и неопытности. Будешь выполнять задания наравне со всеми. У нас в Варии элитные солдаты, известные убийцы, и я не потерплю от тебя никаких жалоб или просьб.
- Их не будет, – ответил иллюзионист, левой рукой обхватив пальцы правой и прикрывая кольцо.
- Хорошо, – одобрил Босс и поставил рюмку обратно. – Можешь спрашивать всё, что тебе нужно, у остальных офицеров. Они всё объяснят.
Он расстегнул верхнюю пуговицу плаща и вытянул оттуда кольцо, висевшее на цепочке. Сняв кольцо, Занзас положил его на столик.
- Это принадлежало бывшему хранителю Тумана. Теперь оно твоё.
Фран молча подошел к столу. Кольцо он надел на указательный палец, после чего хорошо его рассмотрел. Рваные клочки редеющего тумана на поверхности будто расплывались в стороны, а само кольцо слегка засветилось синим светом, после чего снова потухло. Иллюзионист развернулся в сторону двери, но Занзас вдруг окликнул его:
- Эй, мусор! Этот ублюдок Рокудо теперь в тюрьме, как я слышал?
Фран стиснул кулаки.
- Вас не обманули, Босс, – сказал он, не оборачиваясь.
Занзас довольно захохотал.
- Ещё я слышал, что из этой тюрьмы никому и никогда не удавалось сбежать. Жаль, что я не смогу теперь добраться до него и убить!
- Есть один способ. – Фран повернул голову.
- Какой же, мусор? – удивился Занзас и даже сдвинулся на самый краешек кресла.
- Можно совершить что-нибудь ужасное и позволить себя схватить инквизиторам тюрьмы Вендиче, – сказал мальчик. – А когда попадете внутрь, найдите учителя.
Босс Варии снова засмеялся, довольный шуткой.
- Эй, мусор, интересный совет! Вот только если я убью Мукуро, то оттуда всё равно не выберусь. Я как-нибудь пересилю желание убить твоего бывшего учителя и лучше останусь здесь. Можешь проваливать!
Уходя, Фран тихо сказал, чтобы Занзас не услышал:
- Бывших учителей не бывает.

Леви А-тан получил приказ отвести мальчишку наверх, что он с радостью выполнил. Комната Франу досталась небольшая, с кроватью, шкафом и ванной комнатой. Окно на восточную сторону закрывалось створками, но Фран открыл его, позволяя ночному ветру ворваться внутрь.
Ему не спалось, и он решил немного пройтись по замку. Идя по коридору, мальчик услышал из-за какой-то двери 2 голоса: один принадлежал Леви, другой Фран не узнал. Он остановился, чтобы послушать.
- Босс сказал, чтобы ты не смел его трогать, – говорил Леви. – Если с мальчишкой что-нибудь случится, он тебе голову оторвет! Босс решил, что первое время пацан должен побыть твоим напарником, как до этого было с Мамоном.
- Он – не Маммон, – отозвался глухой голос.
- Точно. Но Босс хочет посмотреть, как вы сработаетесь.
- О да, – прошипел второй. – Мы сработаемся!
- Приглядывай за мальчишкой и обучай тому, что умеешь сам, – сказал Леви сурово.
- А Скуалло, конечно же, будет приглядывать за мной? Ши-ши-ши! – Голос был ехидным, а смех напоминал Франу развеселившегося маньяка среди своих жертв.
- Прекрати, Бел! – рявкнул Леви, после чего сразу же раздался грохот и стук падения тела.
Фран поспешил оттуда убраться. Он пролазил по замку часа два, но потом ему захотелось есть. Без труда отыскав кухню, иллюзионист открыл большой холодильник. Соорудив пару бутербродов, он сел за стол, поставив тарелку с едой напротив себя.
Только он откусил один раз, как на кухню вошел Бельфегор. Принц был без своего плаща, в одной полосатой черно-розовой футболке и черных штанах. У него был скучающий вид, но как только Бел увидел мальчика, то сразу повеселел.
- Эй, мелкий, что это ты тут делаешь? – спросил он с широкой улыбкой.
Фран молча показал бутерброд, продолжая жевать.
- Когда я спрашиваю, тебе лучше отвечать, мелочь, – угрожающе проговорил Принц и полез в холодильник. Видимо, ему приглянулось молоко. Налив себе в стакан, он устроился на разделочном столе. Фран попытался быстрее закончить с едой и уйти, но Бельфегор залпом выпил молоко и слез со стола.
Поставив тарелку в раковину, иллюзионист собрался выйти из кухни, но шипение за спиной заставило его замереть.
- Ши-ши-ши! Куда это ты направился?
- Спать, – ответил Фран.
- Я тебе не разрешал, – возразил Бельфегор.
- Мне теперь у вас каждый раз спрашивать разрешение?
Принц расплылся в широкой улыбке.
- Так для тебя будет гораздо лучше. И безопаснее…
Мальчик пожал плечами и сказал равнодушным тоном:
- Когда я узнал, что мне предстоит отправиться сюда, я забыл о всякой безопасности. Неужели вы думали, что ваши угрозы испугают меня, Ваше Высочество?
Фран успел заметить, как Бельфегор стиснул зубы и резко взмахнул рукой. Тотчас же он ощутил сильную боль в левом предплечье и, скосив глаза, увидел в своей руке торчащий нож с узким лезвием.
- Никогда не называй меня так! – прошипел Принц так, будто ему самому, а не Франу, было больно.
Он сделал пару шагов, угрожающе подняв руку с очередным ножом.
- Будешь звать меня… семпай, иначе следующий нож я воткну в твой глаз.
- Ладно-ладно, как хотите, – вздохнул иллюзионист и выдернул нож из руки. Бросив его на пол, он начал вытирать тарелку сухим полотенцем. Сзади не было слышно ни звука. Бельфегор убрал нож и, улыбаясь, заметил:
- Значит, у тебя высокий болевой порог? Чудненько! Ши-ши-ши! Завтра я дам тебе одну вещь. Будешь носить её, не снимая. А не то…
- Не то – получу нож в глаз. – Фран зевнул – была глубокая ночь. – Понял, понял. А вы уверены, что от этого я не умру? Ведь Босс, кажется, сказал, что вы должны присматривать за мной и следить, чтобы со мной ничего не случилось.
- Ты что, подслушивал, мелкий гаденыш? – Принц подобрался молниеносно, с ножом в одной руке. Второй схватил Франа за грудки и с силой приложил о стену. Тарелка выскользнула из рук мальчика и разбилась. Бельфегор провел ножом по его щеке. Фран почувствовал, как ручеек крови побежал вниз. Лицо Принца было совсем близко, Фран слышал, как тяжело он дышит. Ярость исказила его лицо, но улыбка не исчезла.
- Значит, ты подслушал, мелочь? – прошипел он.
- Это вышло случайно, – ответил Фран.
Бельфегор наклонился к нему и слизнул кровь со щеки.
- Холодная, – прошептал он, снова улыбаясь. – Может, в прошлой жизни ты был земноводным? Или рептилией? У них холодная кровь, я знаю. И волосы у тебя зеленые, и глаза тоже. Ты очень напоминаешь мне лягушку.
Густая завеса светлых волос. Непроницаемая ширма, отгораживающая от всего мира. Трудно узнать, о чем думает человек, когда не видишь его глаз. Но можно попытаться это понять…
- Думаю, что из нас выйдет неплохая парочка, правда, Лягушонок? Ши-ши-ши-ши!!!

So break yourself against my stones
And spit your pity in my soul
You never needed any help
You sold me out to save yourself