***
А вечером ему позвонили из больницы. Сообщили о том, что известный писатель Юки Эйри попал к ним после автокатастрофы. И Тома помчался в больницу, бросив все дела. Просто потому, что не смог иначе.
Врач сказал, что никакой угрозы для жизни нет. Но Эйри требуется хотя бы 3 дня покоя. Писатель при этих словах тяжело вздохнул – с его гиперактивным любовником никакого покоя ждать не приходилось. И тут Тома предложил:
— Эйри-сан… Ты вполне можешь пожить эти 2-3дня у меня. Мика сейчас уехала и квартира пустует. А Шиндо-сан не даст тебе спокойно отдохнуть…
Писатель немного помолчал, подумал… И неожиданно согласился.

***
Тома и Юки зашли в квартиру.
— Ну вот, Эйри-сан… Ты можешь занять вторую комнату, гостевую. Я надеюсь там тебе будет удобно…
Писатель кивнул.
— Спасибо, Сегучи-сан. Спокойной ночи.
С этими словами он скрылся за дверью гостевой спальни. Тома тяжело вздохнул и отправился в душ.
Через некоторое время, лежа в своей кровати, он вдруг проклял себя за то, что предложил Юки пожить у него. Писатель явно ничего не замечал... Тома понял, что эти три ночи станут для него самыми мучительными в жизни. Еще никогда Эйри не был так близко и так далеко одновременно. Даже тогда, в Америке, когда он плакал и бился в истерике на руках у Сегучи. Эйри никогда не был так недосягаем, как сейчас, когда находился за стеной.
В коридоре послышались тихие шаги, звук открывшейся двери… Тома непроизвольно напряг слух и вскоре услышал плеск воды из ванной. Президент прикрыл глаза, стараясь ни о чем не думать. Это было его ошибкой. Воображение мигом начало рисовать картины.
Тонкое, обнаженное, такое прекрасное тело…. Капельки воды, скользящие по бледной коже на груди, животе…Полуприкрытые глаза… Тяжелые капли воды, стекающие с золотистых волос, бегущие по лицу… по соблазнительным губам, которые Тома так хотел целовать…
Президент издал полувздох-полустон и перевернулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Это не спасало. Даже если бы Тома перестал вслушиваться в каждый звук, доносившийся из-за пределов комнаты, разгоряченное воображение уже никак не хотело успокаиваться.
Вскоре плеск воды прекратился, и в коридоре снова послышались тихие шаги. Звук открывшейся и затем закрывшейся двери. Тихий скрип кровати. Тома накрылся одеялом с головой, пытаясь вытеснить из головы мучающие его мысли и образы, но не получалось.
Заснуть Сегучи-сан смог только на рассвете….

***
Следующим вечером Тома больше всего боялся… ночи. Потому что ночь означала для него все те же невыполнимые фантазии… Тонкий слух, всегда считавшийся его достоинством, вдруг резко стал недостатком. К тому же Тома никак не мог сосредоточиться на разговоре с Эйри и постоянно переспрашивал его, извиняясь за невнимательность. Причиной этой невнимательности было излишнее внимание к самому Юки, а не к его словам.
В конце концов Тома сослался на страшную усталость и ушел спать. На свое счастье, он достаточно быстро уснул. Сновидения его можно было бы назвать приятными… не будь они столь неосуществимыми.

***
Вечером третьего дня Тома был на взводе. Снова сославшись на усталость, он скрылся в своей комнате и просто смотрел за окно. Тонкий слух снова улавливал все передвижения и действия Юки. Тихий писк клавиш на мобильном телефоне. Тихий голос.
— Алло, Шуичи? Тихо, не надо так орать... Завтра я возвращаюсь домой. Тихо, я же просил! Мне нужен покой… И тишина!!! да. До завтра.
Снова писк клавиш и немного раздраженный вздох. От отчаянья Тома ударил ладонью по подоконнику. И в этот же момент в его дверь постучали.
— Можно?
Тома замер, но потом опомнился и ответил:
— да, конечно. Заходи, Эйри-сан…
Писатель зашел в комнату и подошел к сидящему на подоконнике президенту. С его хрупким телосложением, невысоким ростом, светлыми волосами и огромными аквамариновыми глазами Тома сейчас был похож на беззащитного подростка. Он сидел, поджав к себе колени, и грустно смотрел за окно. Юки приблизился к нему еще больше, ощутив вдруг непонятное желание обнять и утешить. Но он ограничился тем, что положил руку на плечо Томы. Впрочем, даже от этого невинного прикосновения последний вздрогнул. Юки как-то странно усмехнулся, но усмешка быстро пропала с его губ.
— Тебя что-то тревожит, Сегучи-сан?
Тома покачал головой.
— Нет, все хорошо.
Юки скользнул взглядом по напряженному и грустному выражению лица собеседника и осторожно развернул его к себе.
— по твоему лицу читается обратное…-тихо сказал писатель. Тома посмотрел на него умоляющим взглядом.
« Отпусти меня…Ты же не понимаешь, как сложно мне сдержаться…Сдержаться и не притянуть тебя к себе…не впиться в эти губы…Пожалуйста, уходи…» — бились мысли в голове у президента. Но он ничего не говорил вслух. Внезапно в комнате стало жарко. Тома облизнул пересохшие губы. Юки все еще стоял возле него, так близко… Так близко, что сдерживаться у президента не осталось сил.
— Эйри-сан… — шепнул он, обхватывая писателя за шею.
Поцелуй. Сначала робкий, неуверенный…потом все более требовательный и страстный. Эйри привлек Тому к себе и перехватил инициативу. Тома прикрыл глаза. Как же долго он мечтал ощутить эту власть? Как же долго Великий и Ужасный, неумолимый президент NG жаждал этих жарких, требовательных поцелуев?
Не удержав равновесие на узком подоконнике и пространстве между ним и кроватью, оба мужчины упали на кровать. Юки перевернулся и оказался сверху. Тома торопливыми пальцами стал расстегивать на нем рубашку. Писатель делал то же самое.
Вскоре оба были раздеты. Юки стал покрывать жаркими, страстными поцелуями хрупкое тело под ним. Когда он слегка прикусил сосок на груди Томы, с губ последнего сорвался тихий стон. Юки продолжил целовать его, спускаясь все ниже, к животу… Когда он спустился с поцелуями еще ниже, Тома снова застонал, на этот раз уже в голос. С его губ слетело имя «Эйри…». Юки усмехнулся и продолжил свое занятие, периодически прерываясь, не позволяя Томе дойти до пика наслаждения, оставляя того на грани. Стоны Сегучи сменились чем-то, больше похожим на тихие всхлипы. Он прижался к писателю всем телом.
— Эйри… умоляю…
Юки уложил мужчину обратно на кровать и выдохнул тому в самое ухо:
— тише…будь терпеливее…
Он продолжил сладостную пытку. Постепенно он поднимался с поцелуями выше. Тома прерывисто вздохнул и простонал:
— Эйри…умоляю... пожалуйста…
Блондин страстно поцеловал Тому в губы и вошел в него. Сегучи выгнулся и смял руками простыни, с его губ сорвался стон, полный боли и наслаждения одновременно.
— Эйри…умоляю…
В глазах Томы стояли слезы. Он утратил контроль над своими эмоциями. Стоны и всхлипы – все это выражалось в невнятном «да…пожалуйста…да…».
Через некоторое время оба достигли экстаза. Обессиленные, они повалились на кровать. Юки обнял Сегучи и покрывал нежными поцелуями его лицо, мокрое от слез. Впервые в жизни Тома плакал от наслаждения. И продолжал шептать, засыпая:
— Я люблю тебя, Эйри-сан….
Но Тома прекрасно знал, что утром Эйри уйдет. Он не знал, почему. Может просто потому, что он – не Шуичи…. А может быть просто потому, что он опоздал. Но у него были эти 3 дня. Всего лишь 3 дня... ЦЕЛЫХ 3 дня.