- Рюичи-сан… Рюи-и-ичи-сан! РЮИЧИ-САН!!! – девчушка с двумя аккуратными косичками, заправленными за уши и едва прикрывающем острые коленки платьем мчалась наперерез популярному певцу, сделавшему испуганную гримаску. Позади нее начала собираться толпа.

Гримаска с испуганной сменилась на жалобную – в руках девочки был какой-то предмет, которым она воинственно размахивала, приближаясь к кумиру. Наконец малышка затормозила, остановившись около робко улыбнувшегося парня, и протянула ему блокнотик.

- Рюичи-сан… автограф…пожалуйста…

Улыбка звезды превратилась в облегченную.

- Милая девочка хочет рисунок от Рюичи? – длинные пальцы зарылись в торчащую во все сторону шевелюру. – Конечно, Рюичи сейчас тебе нарисует… – певец осмотрелся и, не найдя поблизости лавочки, улегся прямо на асфальт, где, подперев одной рукой голову, второй начал выводить на бумаге нечто, при наличии недюжинной фантазии возможное принять за игрушечного зайца.

- Вот! – просиял он через пять минут белозубой улыбкой.

- А… Ну… – недоуменно разглядывала рисунок поклонница, хлопая огромными глазищами.

Но кумир молодежи уже подскочил на месте, завертелся волчком и пискнув: «меня убьют», пулей бросился через собравшуюся толпу по направлению к огромному зданию, видневшемуся вдали. Вслед ему раздавали восхищенные девичьи вздохи: «Кава-а-аииии».

Прибежал Рюичи на концерт как раз вовремя, чтобы, переодевшись, наткнуться за кулисами на разгневанную пианистку.

Девушка была явно на взводе.

- РЮИЧИ!!! – проверил на прочность барабанные перепонки очередной вопль. – У нас выступление через пять минут. Ты где был?!

Острый каблучок изящной туфельки отбивал некий злобно-нервный мотив, как бы говорящий: «убила бы, но выступление ведь сорвется…»

В ответ лидер группы скорчил виноватую рожицу:

- Рюичи хороший… Рюичи не будет больше опаздывать…

Не выдержав, подруга улыбнулась, пробурчав деланно недовольно:

- Ты просто невозможный…

Супервзвезда, просияв, протянул ей чупа-чупс.

Перед выходом парень на мгновение зажмурился и пробормотал сам себе:

- Соберись, Рюичи. Ты хороший. Ты сможешь. Они все тоже хорошие…

И выскочил на сцену.

Там на него смотрели сотни пар глаз. Но была одна пара… Певец никогда не замечал, как внимательно наблюдает за ним некий человек. Ходит на все концерты, внимательно вглядывается, кажется, стремиться запомнить каждый жест и каждую смену выражений на лице.

Он не прыгал и не кричал, как большинство фанатов на концерте. Только стоял и наблюдал.

- Ты отлично спел сегодня! – кто-то подошел сзади.

- А? Что? Я? Да? Спасибо! – Рюичи на мгновение напрягся, но почти сразу вспомнил, кто это такой. – Ты мой друг! – в голосе звенела радость от встречи. – Хочешь конфету?

Темные глаза, до того немного настороженно вглядывающиеся в звезду эстрады, опустились.

- А можно с тобой… поговорить… наедине? – парень с надеждой глянул на кумира.

- Конечно! Пойдем на крышу! Сейчас такие звезды замечательные! – Рюичи сорвался с места и уже взбежал вверх по ступенькам.

Его спутник поднялся следом.

Немного помолчав, он начал:

- Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты только появился на сцене – мне нравятся все твои песни, твои жесты, твой голос… Я хожу на все твои концерты, у меня есть все твои альбомы и много автографов. Я…

Рюичи слушал излияния невнимательно, сидя на низком бортике крыши и старательно ковыряя ногой железобетонный пол. На словах «Я тебя люблю» он все же поднял голову и вновь безмятежно улыбнулся.

- Татцуха мой друг. Татсуха меня любит. Мои поклонники меня любят.

- Нет, – парень схватил певца за плечи и встряхнул. – Я тебя люблю не как почитатель. Как мужчина мужчину. Как возлюбленный возлюбленного. Ты же… – в голосе зазвучало отчаянье .- Я видел тебя на сцене – ты меняешься, ты же не такой – ты на самом деле взрослый и сильный. Я знаю – это только маска для поклонников, ты же не такой. Не будь таким, доверься мне – стань настоящим! Стань таким, каким ты бываешь на сцене.

Лицо, на котором раньше была написана детская непосредственность, медленно менялось. Оно становилось спокойнее, черты разглаживались. Теперь уже было понятно, что это далеко не мальчик, а человек, успевший многое повидать и пережить в своей жизни, на пути к славе.

- Ладно… – голос звучал тихо. – Ты и правда хочешь увидеть меня настоящего? Такого, какой я на сцене? Такого, который поет? Именно того? – в глубине зрачков сверкнуло нечто. Сталь и несгибаемая воля. Плюшевый заяц полетел на землю. – Хочешь?

Татсуха кивнул, как зачарованный.

Рюичи высвободился из захвата и улыбнулся. Это была уже не та робкая улыбка – теперь перед Татсухой стоял уверенный в себе хищник. Многого достигший и готовый пойти еще дальше на звездный Олимп.

Он приобнял собеседника за плечи и подвел к самому краю крыши, указав на огни под ногами.

- Видишь город? Он бывает разным… веселым, загадочным, суровым. Он всегда носит маски. Всегда скрывается. Всегда разный. В нем много ликов – он просто выбирает тот, который подходит к моменту больше всего – а остальные спят, дожидаясь своего часа. Мы с ним очень похожи… – Рюичи склонился к парню и легонько прикоснулся к губам. – Какую бы маску город не одел, одно остается неизменным – он всегда немного сумасшедший…

Легкий толчок и тело, извиваясь, полетело к земле.

На лицо убийцы медленно возвращалась прежняя безмятежная улыбка.

- А вообще Рюичи хороший… А тот плохой, он уже в глубине. В трущобах души.

Наклонившись, певец поднял плюшевого зайца.

***
На улице шел дождь. Но он казалось не замечал этого. Он спешил домой. К человеку, который значил для него все.
Дверь распахнулась, и только что тихая квартира огласилась воплем влетевшего в нее розововолосого парня.
- Юки-Юки-Юки!!! Я дома!!
Блондин, сидящий за ноутбуком, раздраженно поморщился. Настроение у него явно было хуже некуда. Отчасти в этом была виновата погода, отчасти – творческий кризис. Роман главных героев никак не хотел развиваться, и писатель злился. Он резко отодвинул стул, встал и вышел в гостиную. И тут же оказался сбитым с ног своим любовником.
- Юки!! А я сегодня освободился пораньше и я подумал что мы…
Блондин раздраженно спихнул с себя парня и поднялся на ноги.
- не приписывай себе мифических достоинств. Способности думать ты лишен от рождения.
Паренек, сидевший на полу, посмотрел на Юки огромными, обиженными глазами.
- Юки?
Тихо, неуверенно. Он так и не смог до сих пор привыкнуть к таким перепадам настроения у своего любимого. Юки с раздражением посмотрел на сидящего на полу юношу. Даже не верится, что вот это существо с розовыми волосами и обиженными глазами, сейчас нервно теребящее край яркой футболки, и есть солист популярной группы Bad Luck – Шиндо Шуичи. Блондин подошел к окну и закурил. Паренек подполз к нему поближе.
- Юки… Я тебе помешал?
- да.
Он сказал это холодно. Как можно холоднее. Шуичи встал и виновато опустил взгляд, боясь смотреть на рассерженного любовника. Юки вдруг почувствовал прилив вдохновения.
- Мне нужно работать. Уходи.
Шуичи смотрит на писателя.
- Я буду сидеть очень тихо, обещаю!
- ты все время это обещаешь. Уходи.
Шуичи сделал еще одну попытку. На его лице появилось выражение собаки, которую выгоняют на холод.
- На улице дождь, Юки! Куда же мне идти?
- Куда хочешь. Уходи, Шуичи. Убирайся! Ты мне мешаешь!
Писатель потерял терпение. Шуичи обиженно посмотрел на него. Его фиолетовые глаза пытаются выискать в глубине глаз Юки сочувствие. Но его там нет. Певец повернулся и поплелся прочь из квартиры.
***
По студии метался истеричный продюсер. А Фуджисаки и Хиро пытались его успокоить.
- Три недели!! Осталось три недели!!! А песня все еще не готова!! Это катастрофа!!
- Сакано-сан, успокойтесь!
- Успокоиться?! Это невозможно, нет, это конец!! Мы не успеем к сроку!!
- Сакано-сан…
Вдруг раздался звук выстрела. В сантиметре от головы Сакано в стене появилась дыра от пули. Впечатлительный продюсер промямлил что-то невразумительное и сполз на пол, оказавшись в глубоком обмороке. Хиро и Фуджисаки улыбнулись и хором сказали:
- Спасибо, мистер К.!
На пороге и правда стоял светловолосый менеджер с неизменным оружием в руке.
- Где Шиндо-сан?
Пришедший в себя Сакано сел, опираясь о стенку, и переводил взгляд с гитариста на менеджера и обратно. Хиро нервно сглотнул.
- Он…ээ…он в глубокой…
- И не только он! Из-за него мы все в глубокой…. – снова начал переживать продюсер.
Менеджер взвел курок. Сакано резко замолчал, а гитарист быстро закончил свою мысль.
- вообще-то я хотел сказать, что Шуичи в глубокой депрессии.
Мистер Кей усмехнулся и убрал пистолет в кобуру.
- Из-за чего?
Парень почесал в затылке.
- кажется, они снова поссорились с Юки Эйри.
Выражение лица Кея однозначно не сулило ничего хорошего.
- Накано-сан. Вы пойдете со мной.
Хиро вздохнул, но решил не доводить дело до угроз оружием и послушно вышел вместе с менеджером из студии.
Вскоре они стояли возле какого-то старого дерева в парке перед зданием NG. Кей посмотрел на Хиро.
- Их надо помирить. Шиндо-сан должен написать эту песню.
Гитарист сделал невинные глаза.
- а чем собственно я могу помо… – договорить он не успел, так как к его виску прижалось дуло пистолета.
- Накано-сан.
- Ээээ… ладно, я попробую.
Кей довольно ухмыльнулся и убрал пистолет.
- Тогда слушайте, Накано-сан. План таков…..

***
Хиро сидел в своей квартире и обдумывал, как претворить в жизнь план Кея. Самую сложную часть – разговор с Юки Эйри – менеджер взял на себя. А самую опасную – то есть успокоение излишне эмоционального Шуичи – свалил на Хиро. «Ненавижу, ког да они ссорятся….» – подумал парень. Размышления гитариста прервал звонок в дверь. Бросив взгляд на часы, Хиро удивленно подошел к двери. Впрочем, для него не стало особым сюрпризом появление заплаканного Шуичи на пороге его квартиры.
- Шуичи?
Хиро посторонился, пропуская друга в квартиру. Шуичи прошел в комнату и плюхнулся на кровать.
-Хииииирооо…
Гитарист тяжело вздохнул. Конечно, он прекрасно понимал, что если бы он и Кей поменялись местами, то Юки убил бы его, а американец Шуичи, но все-таки сейчас он пожалел о том, что ему приходится успокаивать безобидного вокалиста, а не разбираться с опасным, но все же адекватным писателем. Встряхнув головой, Хиро сел напротив друга, положив на колени гитару.
- Шуичи…что у вас произошло?
Вокалист всхлипнул и, продолжая реветь, пересказал Хиро всю их ссору с Юки. Гитарист вздохнул.
- короче все как обычно.
Шуичи кивнул. Хиро вздохнул и отложил гитару в сторону.
- Шу. Давай так. Ты сейчас ляжешь спать. А завтра после репетиции пойдешь к своему ненаглядному. Мне что-то подсказывает, что он уже раскаялся… – «Если конечно все еще жив…» – подумал парень, но вслух этого говорить естественно не стал.
Вскоре Шуичи наконец-то заснул. Хиро грустно вздохнул, осознав, что отвоевать свою кровать ему явно не светит, и отправился спать на диван.

***
Вечером следующего дня Кей и Хиро довольно наблюдали примирение влюбленной парочки. Неизвестно, сколько патронов потратил менеджер, но ему удалось заставить Юки пригласить Шуичи в ресторан.
Хиро улыбнулся, глядя через больше окна ресторана на сдерживающего улыбку писателя и совершенно невменяемого от счастья Шуичи.
- Кажется, план удался. Мое почтение, мистер Кей.
Американец ухмыльнулся.
- Я предлагаю это отметить.
- как?
- хммм.. пойти и выпить. За завершение операции «мир».
Хиро улыбнулся и согласился. И оба с чувством выполненного долга отправились отмечать удачно завершенную «операцию».
***
Уже почти пробила полночь, когда Кей и Хиро завалились в квартиру гитариста.
- Накано-сан, почему ты не сказал, что тебя так уносит с виски? – вопрошал Кей, включая свет одной рукой и придерживая гитариста другой. Хиро посмотрел на Кея и пошатнулся, из-за чего ему пришлось обхватить менеджера за шею.
- А я знал?
Кей вздохнул и потащил гитариста в комнату. Но уже возле самой кровати обо что-то споткнулся и вместе с Хиро завалился на кровать. Хиро посмотрел в глаза лежащего на нем менеджера, а потом вдруг обхватил того за шею и поцеловал. Кей пару секунд пытался въехать, что вообще происходит, но потом приподнялся над Хиро на руках.
- Накано-сан…
- Хиро.
- Хиро…. Ты можешь об этом пожа….
Хиро ухмыльнулся и снова притянул менеджера к себе, выдохнув в самое ухо:
- Мистер Кей… а ведь я абсолютно трезвый…
Кей посмотрел на ухмыляющегося Хиро.
- Ну тогдааааа….
И он начал страстно целовать гитариста.
***
Уже засыпая в объятиях Кея, Хиро блаженно улыбнулся. «А все-таки хорошо, что они поссорились….».

КОНЕЦ.

***
А вечером ему позвонили из больницы. Сообщили о том, что известный писатель Юки Эйри попал к ним после автокатастрофы. И Тома помчался в больницу, бросив все дела. Просто потому, что не смог иначе.
Врач сказал, что никакой угрозы для жизни нет. Но Эйри требуется хотя бы 3 дня покоя. Писатель при этих словах тяжело вздохнул – с его гиперактивным любовником никакого покоя ждать не приходилось. И тут Тома предложил:
— Эйри-сан… Ты вполне можешь пожить эти 2-3дня у меня. Мика сейчас уехала и квартира пустует. А Шиндо-сан не даст тебе спокойно отдохнуть…
Писатель немного помолчал, подумал… И неожиданно согласился.

***
Тома и Юки зашли в квартиру.
— Ну вот, Эйри-сан… Ты можешь занять вторую комнату, гостевую. Я надеюсь там тебе будет удобно…
Писатель кивнул.
— Спасибо, Сегучи-сан. Спокойной ночи.
С этими словами он скрылся за дверью гостевой спальни. Тома тяжело вздохнул и отправился в душ.
Через некоторое время, лежа в своей кровати, он вдруг проклял себя за то, что предложил Юки пожить у него. Писатель явно ничего не замечал… Тома понял, что эти три ночи станут для него самыми мучительными в жизни. Еще никогда Эйри не был так близко и так далеко одновременно. Даже тогда, в Америке, когда он плакал и бился в истерике на руках у Сегучи. Эйри никогда не был так недосягаем, как сейчас, когда находился за стеной.
В коридоре послышались тихие шаги, звук открывшейся двери… Тома непроизвольно напряг слух и вскоре услышал плеск воды из ванной. Президент прикрыл глаза, стараясь ни о чем не думать. Это было его ошибкой. Воображение мигом начало рисовать картины.
Тонкое, обнаженное, такое прекрасное тело…. Капельки воды, скользящие по бледной коже на груди, животе…Полуприкрытые глаза… Тяжелые капли воды, стекающие с золотистых волос, бегущие по лицу… по соблазнительным губам, которые Тома так хотел целовать…
Президент издал полувздох-полустон и перевернулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Это не спасало. Даже если бы Тома перестал вслушиваться в каждый звук, доносившийся из-за пределов комнаты, разгоряченное воображение уже никак не хотело успокаиваться.
Вскоре плеск воды прекратился, и в коридоре снова послышались тихие шаги. Звук открывшейся и затем закрывшейся двери. Тихий скрип кровати. Тома накрылся одеялом с головой, пытаясь вытеснить из головы мучающие его мысли и образы, но не получалось.
Заснуть Сегучи-сан смог только на рассвете….

***
Следующим вечером Тома больше всего боялся… ночи. Потому что ночь означала для него все те же невыполнимые фантазии… Тонкий слух, всегда считавшийся его достоинством, вдруг резко стал недостатком. К тому же Тома никак не мог сосредоточиться на разговоре с Эйри и постоянно переспрашивал его, извиняясь за невнимательность. Причиной этой невнимательности было излишнее внимание к самому Юки, а не к его словам.
В конце концов Тома сослался на страшную усталость и ушел спать. На свое счастье, он достаточно быстро уснул. Сновидения его можно было бы назвать приятными… не будь они столь неосуществимыми.

***
Вечером третьего дня Тома был на взводе. Снова сославшись на усталость, он скрылся в своей комнате и просто смотрел за окно. Тонкий слух снова улавливал все передвижения и действия Юки. Тихий писк клавиш на мобильном телефоне. Тихий голос.
— Алло, Шуичи? Тихо, не надо так орать.. Завтра я возвращаюсь домой. Тихо, я же просил! Мне нужен покой… И тишина!!! да. До завтра.
Снова писк клавиш и немного раздраженный вздох. От отчаянья Тома ударил ладонью по подоконнику. И в этот же момент в его дверь постучали.
— Можно?
Тома замер, но потом опомнился и ответил:
— да, конечно. Заходи, Эйри-сан…
Писатель зашел в комнату и подошел к сидящему на подоконнике президенту. С его хрупким телосложением, невысоким ростом, светлыми волосами и огромными аквамариновыми глазами Тома сейчас был похож на беззащитного подростка. Он сидел, поджав к себе колени, и грустно смотрел за окно. Юки приблизился к нему еще больше, ощутив вдруг непонятное желание обнять и утешить. Но он ограничился тем, что положил руку на плечо Томы. Впрочем, даже от этого невинного прикосновения последний вздрогнул. Юки как-то странно усмехнулся, но усмешка быстро пропала с его губ.
— Тебя что-то тревожит, Сегучи-сан?
Тома покачал головой.
— Нет, все хорошо.
Юки скользнул взглядом по напряженному и грустному выражению лица собеседника и осторожно развернул его к себе.
— по твоему лицу читается обратное…-тихо сказал писатель. Тома посмотрел на него умоляющим взглядом.
« Отпусти меня…Ты же не понимаешь, как сложно мне сдержаться…Сдержаться и не притянуть тебя к себе…не впиться в эти губы…Пожалуйста, уходи…» — бились мысли в голове у президента. Но он ничего не говорил вслух. Внезапно в комнате стало жарко. Тома облизнул пересохшие губы. Юки все еще стоял возле него, так близко… Так близко, что сдерживаться у президента не осталось сил.
— Эйри-сан… — шепнул он, обхватывая писателя за шею.
Поцелуй. Сначала робкий, неуверенный…потом все более требовательный и страстный. Эйри привлек Тому к себе и перехватил инициативу. Тома прикрыл глаза. Как же долго он мечтал ощутить эту власть? Как же долго Великий и Ужасный, неумолимый президент NG жаждал этих жарких, требовательных поцелуев?
Не удержав равновесие на узком подоконнике и пространстве между ним и кроватью, оба мужчины упали на кровать. Юки перевернулся и оказался сверху. Тома торопливыми пальцами стал расстегивать на нем рубашку. Писатель делал то же самое.
Вскоре оба были раздеты. Юки стал покрывать жаркими, страстными поцелуями хрупкое тело под ним. Когда он слегка прикусил сосок на груди Томы, с губ последнего сорвался тихий стон. Юки продолжил целовать его, спускаясь все ниже, к животу… Когда он спустился с поцелуями еще ниже, Тома снова застонал, на этот раз уже в голос. С его губ слетело имя «Эйри…». Юки усмехнулся и продолжил свое занятие, периодически прерываясь, не позволяя Томе дойти до пика наслаждения, оставляя того на грани. Стоны Сегучи сменились чем-то, больше похожим на тихие всхлипы. Он прижался к писателю всем телом.
— Эйри… умоляю…
Юки уложил мужчину обратно на кровать и выдохнул тому в самое ухо:
— тише…будь терпеливее…
Он продолжил сладостную пытку. Постепенно он поднимался с поцелуями выше. Тома прерывисто вздохнул и простонал:
— Эйри…умоляю… пожалуйста…
Блондин страстно поцеловал Тому в губы и вошел в него. Сегучи выгнулся и смял руками простыни, с его губ сорвался стон, полный боли и наслаждения одновременно.
— Эйри…умоляю…
В глазах Томы стояли слезы. Он утратил контроль над своими эмоциями. Стоны и всхлипы – все это выражалось в невнятном «да…пожалуйста…да…».
Через некоторое время оба достигли экстаза. Обессиленные, они повалились на кровать. Юки обнял Сегучи и покрывал нежными поцелуями его лицо, мокрое от слез. Впервые в жизни Тома плакал от наслаждения. И продолжал шептать, засыпая:
— Я люблю тебя, Эйри-сан….
Но Тома прекрасно знал, что утром Эйри уйдет. Он не знал, почему. Может просто потому, что он – не Шуичи…. А может быть просто потому, что он опоздал. Но у него были эти 3 дня. Всего лишь 3 дня… ЦЕЛЫХ 3 дня.