Ну, вот опять оставили меня в темной комнате. Как же все-таки скучно здесь. Никого не увидишь. Конечно, это же самая дальняя комната в этом чертовом здании. Здесь почти ничего не слышно, хотя я могу уловить звон бокалов и чей-то смех. Постойте-ка, я, кажется, слышу шаги,… кому могло понадобиться сюда зайти?
В комнату вошли два парня. Закрыв дверь на замок, они внезапно бросились друг другу в объятья.
— Лайт, ты понимаешь, что то, что мы делаем, это абсурд? — задыхаясь, спросил один из них.
— Понимаю, но ничего не могу с собой поделать, — ответил второй, судорожно прижимая хрупкого юношу к себе и целуя его.
ОГО! Да у меня сейчас глаза трещинами покроются… ничего себе они…
Одна рука парня, которого назвали Лайтом, потянулась к выключателю. Спустя секунду яркий свет залил помещение и оба парня инстинктивно вздрогнули. Один из них подошел к зеркалу и поправил черные волосы. Лайт подошел поближе и обнял юношу со спины, губами касаясь щеки.
— Сколько на этот раз процентов, что я Кира? – улыбнулся Лайт.
Юноша в отражении пожал плечами и повернулся к нему.
— Нас точно не хватятся?
— Успокойся, Л. Никому мы не нужны. У нас сегодня Миса – королева всего мира.
С этими словами Лайт прижал парня к себе, целуя его лицо и медленно расстегивая пуговицы на его рубашке. Л зарылся руками в его волосы, перебирая шелковые каштановые пряди и медленно скользя пальчиком по коже за ухом. Почувствовав прикосновение к чему-то холодному и тяжелому, брюнет аккуратно раздвинул волосы и коснулся язычком крестообразной металлической сережки. Лайт рвано вздохнул, почувствовав, как горячий язычок Л играет с его сережкой. Слегка отодвинувшись от юноши, Лайт взглянул на него. Смущенный румянец на щеках, сияющие шальным блеском глаза, подведенные черным карандашом Мисы. Расстёгнутая на четверть белая рубашка с черной буквой L на вороте, открывающая острые косточки выпирающих ключиц, темные джинсы в обтяжку, черный кожаный ошейник с острыми шипами. Усмехнувшись, Лайт провел языком по губам и чуть наклонился, губами касаясь его шеи. Л рвано вздохнул и запрокинул голову.
— Знаешь, чего я хочу? – шепот Лайта обжег кожу юноши, а его руки тем временем снимали с Л рубашку.
— Что желает мой демон? – улыбнулся юноша, скользя кончиками пальцев по его щеке.
Лайт перехватил его руку и прижал к своей щеке, шутливо потеревшись о его ладонь, он лукаво улыбнулся и потянул Л за собой на кровать, попутно откидывая рубашку куда-то в сторону. Брюнет сел на бархатное покрывало, окидывая возлюбленного взглядом. Черный плащ с серебряной застежкой в виде буквы R с алым, как кровь воротом, такая же рубашка с тяжелыми медными пуговицами, руки, затянутые в узкие белые шелковые перчатки, кипельно-белые брюки, босые ноги …
— Так чего же хочет мой демон? – спросил он.
— Твой демон хочет тебя, причем всего, — Лайт присел рядом с Л и привлек к себе, — И на этот раз сбежать тебе не удастся. Сегодня ты не уйдешь
Л смущенно улыбнулся и прижался к Лайту. Тот посадил его к себе на колени и снял плащ, губами касаясь оголенной кожи, закусывая нервно бьющуюся жилку на шее. Л вздохнул и начал расстегивать пуговицы на его рубашке, когда почти половина пуговиц была расстегнута, Лайт опрокинул брюнета спиной на кровать и внезапно встал возле кровати. Л недоуменно посмотрел на него, но Лайт лукаво улыбнулся и прижал тонкий палец в перчатке к губам. Потом Лайт отошел ещё на пару шагов и, выключив свет, встал там, где свет луны проникал в окно. У брюнета перехватило дыхание. Освещенный лунным светом, Лайт выглядел таким… соблазнительным и коварным… А тем временем юноша начал свое представление. Он легко улыбнулся и начал расстегивать оставшиеся пуговицы. Лайт двинул плечами, и рубашка соскользнула с его плеч, открывая взору Л чуть смуглую кожу и бусинки напрягшихся сосков. Лайт прикоснулся руками к груди, нежно лаская себя. Л уселся поудобнее, жадно впитывая все движения юноши. А тот не останавливался, расстегивая замок брюк и отпуская их. Ткань плавно скользнула вниз, а Л облизал внезапно пересохшие губы. Белья под брюками не было. О,… а он довольно ничего, так что тому брюнетику повезло с партнером…
Лайт осторожно перешагнул через одежду и, приближаясь к Л, закусил подушечку указательного пальца. Тот застонал, чувствуя, как растет напряжение в паху. Лайт сел рядом с юношей, зарываясь пальцами в его волосы и нежно целуя его. Поцелуи Лайта были жадными, он целовал хрупкого юношу, сжимая его в объятиях так, будто это было в последний раз. Л стонал, выгибаясь в его руках, стараясь как можно ближе прижаться к любимому, почувствовать жар его кожи и силу нежных объятий. Рука Лайта скользнула вниз, и погладила бугорок на джинсах. Л захлебнулся очередным вздохом, а Лайт стащил с него джинсы до колен, целуя его грудь и спускаясь вниз. Вот уже его язык оставил мокрый след вокруг аккуратного пупка, губы поставили засос на внешней стороне бедра, а руки скользнули по спине вниз, недвусмысленно скользя под ткань трусов, сжимая ягодицы. Л застонал, когда Лайт языком коснулся головки его возбужденного члена через ткань, обильно смачивая её слюной.
— Лаайт... – простонал брюнет, невольно кладя руки ему на голову и подталкивая ещё ниже, — Пожалуйста,… пожалуйста…
— Что?
— Сними... их... – Л покраснел, а Лайт приподнявшись, чмокнул его в нос, попутно стаскивая с него боксеры.
— Как хочешь, мой ангел, — Лайт скользнул язычком по коже вокруг ошейника – Ты просто восхитительно краснеешь, — шепнул он, скользя рукой по его члену.

— Лайт-кун… — Лайт оторвался от монитора и недовольно уставился на Мацуду, — О, гомен, что отвлекаю, но ты не знаешь, куда ушёл Рюдзаки?
— Понятия не имею, — отрезал Ягами-младший и снова вернулся к монитору, но вдруг снова развернулся, — Подожди, ты сказал, что он ушёл, но он же скован со мной наручниками????
— Лайт-кун, ты конечно умный, я не спорю, но только Рюдзаки ещё два часа назад отстегнулся и куда-то смылся, — вздохнул Мацуда.
— Так, ясно, — Лайт встал, скинул свой «остаток наручников» и, надев плащ, отправился на улицу.
— Мацуда, а куда Лайт пошёл???? – высунулась из своей комнаты Миса.
— Эээ… он ушел Л искать…
— Мацуда, ты кретин, — вздохнула девушка, — ты забыл, что Рюдзаки шпион под прикрытием в Йотсубе?
— А... аааааа… — глубокомысленно протянул Мацуда.
Миса покачала головой. Ну, вот как скажите можно работать с ТАКИМ идиотом? А Лайт тем временем обошёл уже все кондитерские, где можно было найти Л и отправился к Мелло. Почему именно к мафиози? А вот логика у Лайта такая, к тому же Михаэль давно подбивал клинья к Рюдзаки, которого Лайт неосознанно считал своим. Хотя при этом он упорно продолжал считать себя натуралом. В общем, медленно, но верно, Лайт приближался к дому мафиози, который тому подарил Рюдзаки. Он не ожидал, что внезапно окно первого этажа разлетится осколками. Он не ожидал услышать ТАКИЕ маты, которые существуют только в русском языке, оставалось загадкой, а откуда Михаэль их знает. И уж совсем Лайт не ожидал, что из дома как ошпаренный вылетит Мэтт, прокричав напоследок:
— Ублюдок, будь счастлив со своим логичным идиотом, — и пронесется мимо Лайта, неслабо толкнув того в снег и, даже не извинившись, убежит куда-то вдаль.
Лайт поднялся, отряхнул снег и зашел внутрь. Мелло сидел на полу возле двери, изредка всхлипывая и повторяя:
— Вернись, вернись, вернись…
Лайт присел около него на корточках и поднял голову за подбородок. Мелло приподнял на него заплаканные глаза и вытер оставшиеся слезы рукой в перчатке.
— Что случилось?
— Иди лесом, — посоветовал ему Кель и кое-как поднялся, — вообще, ты, что тут забыл? – поинтересовался шоколадоман, направляясь на кухню.
— Я спросить хотел, — Лайт скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Мелло роется в верхнем шкафчике, — куда это каждый вечер смывается Рюдзаки. Я уверен, что ты в курсе, ты же его лучший друг, да? Или я ошибаюсь и вы уже больше, чем просто друзья? – ехидно поинтересовался Кира, смотря на Мелло выпивающего уже третью стопку саке.
— Да вашу мать, — выматерился в сердцах Михаэль и опрокинул в себя ещё одну стопку, — что ж вы все мужики-то одинаковые.
— Хочу тебе напомнить, что ты тоже не девушка, или мы о тебе чего-то не знаем?
— Ох, и язва же ты, Ягами-кууун, — передразнил его Кель, — а если хочешь найти Л, иди к офису Йотсубы, там и найдешь своего сладкоежку.
— Аригато, — насмешливо бросил Лайт.
— Все, а теперь уё отсюда, пока я добрый.
— Фи, какие грубые слова, — поморщился Лайт, — а если хочешь Мэтта вернуть, прекрати подкатывать к Л.
— Любишь его Лайтег? – спросил Мелло, — Можешь не отвечать, прекрасно знаю, что любишь. А ещё ты дикий собственник. А ещё эгоист.
— Я вообще-то девушек предпочитаю.
— Тогда почему ты пошел его искать именно ко мне? И тогда почему у тебя в глазах каждый раз вспыхивает ярость, когда ты думаешь о том, что мы с Рюдзаки любовники? Молчишь? Ну и молчи. Все, аудеиенция окончена, будь добр, закрой дверь с той стороны.
Лайт вышел из дома Михаэля и направился к зданию компании «Йотсуба». «Что же там забыл Л? Или он пытается самостоятельно отыскать Киру? Или он сам Кира?» С такими мыслями Лайт незаметно добрался до Йотсубы и увидел интересную картину. Возле здания стояло несколько черных Мерседесов, возле которых, переговариваясь и переругиваясь, стояли шефы Йотсубы. По всей видимости, они кого-то ждали, потому что один из них внезапно сказал:
— Да где же носит этого Лавлета?
— Спокойно, Хатори, он же сказал, что приедет и привезет новую информацию, — одернул говорившего Намикава Рейдзи.
— Спокойно говоришь! – внезапно взорвался Мидо и снял очки, — А вдруг он нас кинет и что тогда? – Синго заткнулся потому, что прибыл ещё один Мерседес
— Успокойтесь все, — из машины вышел Хигути, — сказано же было, то Лавлет появится в 21:00, а ещё только без пяти девять.
Внезапно раздался визг тормозов и возле здания притормозил черный байк, и с него ловко спрыгнул парень в почти такой же одежде, что была на Мелло. Лайт отшатнулся, когда парень снял шлем и явил миру лицо Рюдзаки, в кожаной крутке и черных обтягивающих штанах, на его руках были перчатки, а во рту сигарета. Видимо его появления и ждали, потому что внезапно все облегченно вздохнули и раздались слова приветствия. Рюдзаки протяну Хигути желтую папку, в которой Лайт узнал свою папку, куда он складывал все бумаги касавшиеся Киры. Этот ублюдок у него получит хорошей трепки, как только вернётся, решил Лайт и незаметно прошёл внутрь за челнами Йотсубы. Спрятавшись за какой-то тумбой, он дождался пока все зайдут внутрь кабинета. Пока заговорщики рассаживались, Лайт приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Вокруг круглого стола расположилось восемь человек вместе с Л, который нагло уселся на стол и принялся поигрывать цепочкой на брюках. Именно сейчас он выглядел таким… соблазнительным и недоступным, что хотелось взять его прямо здесь, прямо на этом столе, прямо на виду у членов Йотсубы. «Черт, Лайт Ягами, о чем ты думаешь, соберись, придурок!» — мысленно дал себе пощёчину Кира и приготовился слушать.
— Итак, Лавлет, о чем ты сегодня расскажешь? Ты выяснил, кого Л выбрал на роль первого Киры?
— Ага, — Рюдзаки взъерошил свои волосы с прической а-ля Мэтт и облизнул пухлые губы, — он думает, что это сын начальника полиции, Ягами Суитиро.
— Бред, — недоверчиво протянул Мидо.
— Я знаю о Ягами-старшем, он засадил в тюрьму не одного преступника, сумев доказать его вину, даже тогда, когда не было прямых улик, — задумчиво сказал Намикава
— Точно, радость моя, — подмигнул ему Л, — прикинь, какой это удар будет для старшего Ягами, когда он узнает. Ммрр, кстати ты очень даже ничего, — Л провел рукой в перчатке по шее брюнета.
— Лавлет отстань, — Намикава брезгливо поморщился и отодвинулся от Рюдзаки подальше, — я в курсе, что ты предпочитаешь мальчиков, но прекрати ко мне подкатывать.
— Это правда, Лав? Что Лайт Ягами – Кира? – спросил Хигути.
— Ну, Л уверен в этом на 95 процентов, — Л соскочил со стола и по-кошачьи потянулся, — а если Л в этом уверен, значит так это и есть.
— Значит, этому первому Кире не жить! – Хигути достал тетрадь и ручку.
Л устремил свой жадный взгляд на тетрадь, но успокоился, зная, что они не знают, какими именно иероглифами пишется имя Лайта. Лайт в это время начал потихоньку выбираться из своего укрытия, но неудачно зацепился за что-то ногой и вылетел из-за тумбы, падая прямо перед креслом Намикавы, рядом с ногами Л. «Все, п**дец, тебе Ягами Лайт», резюмировал Кира.
— Эт... это ещё кто? – вскочил Рейдзи.
Л резко вздёрнул Лайта на ноги и, усмехаясь ему в лицо, нагло улыбнулся и заявил:
— А вот это и есть наш дорогой Ягами-кун.
— Вот как, — Хигути недобро ухмыльнулся, — значит, Ягами Лайт прибыл на праздник собственной смерти, это хорошо, — Лайт рванулся из рук Рюдзаки, но тот, вовремя среагировав, приставил пистолет к его виску и произнес, цедя слова сквозь зубы:
— Не дергайся, моя милая Кирочка, до тетрадочки ты все равно не доберешься, так, что лучше будет, если, — Л лизнул чувствительную кожу за ухом Лайта и ухмыльнулся, — если я останусь доволен тобой.
— Извращенец, — выплюнул Лайт ему в лицо.
Л гаденько ухмыльнулся, убрал пистолет подальше и прижал Лайта к себе, обнимая за талию.
— И как же пишется имя нашей жертвы? — почти промурлыкал Л и чувствительно толкнул Лайта под лопатку, наклоняя к земле, — Ой, кажется, Лайтика тошнит, — Лайт поняв, что от него требуется, прижал руку ко рту и пару раз икнул.
— Лав, уведи ты его подальше, потом вернёшь, — распорядился Хигути.
— Хорошо, милый. – Л поспешил исчезнуть прежде, чем будет заметна презрительная усмешка Кёске.
Рюдзаки поспешно завел Лайта в один из туалетов и первым делом осмотрел помещение на предмет камер, а потом хорошенько врезал Лайту.
— Ну, спасибо, — проворчал Лайт
— Что ты тут делаешь, идиот???? – взорвался Л, понимая, что их не подслушивают и не подсматривают за ними, — Ты, что не мог спокойно посидеть в штабе? Ты хотя бы понимаешь ВО ЧТО ты вляпался????
— Тот же вопрос хочу задать тебе, — отозвался Лайт, стирая струйку крови и рассматривая в зеркале припухшую губу. – И вообще что за имидж? Ты сейчас похож на Мелло. Хотя тебе так даже идет, ты тут даже сексуален, — хмыкнул Лайт.
— Ммм Лааайт, а это все, что ты хочешь мне сказать? – промурлыкал Л на ушко Лайту, обнимая его.
— Извращенец, — бросил Лайт.
— В любом случае тебе нужно сматываться, да и мне тоже, — резюмировал Рюдзаки, — дурак, ты сорвал такую операцию… иэх… идиот!
— Знаешь что! Мог бы и меня посвятить, для приличия.
— Миса все знала, кстати, Мелло тоже. Он сам пытался выйти на Йотсубу, но у него не получилось, а вот у меня вышло, — Л закурил, — поэтому я тут.
— Давно ты куришь?
— Как с тобой познакомился, — бросил Рюдзаки, — все, тебе пора сматываться.
— Я без тебя не пойду, — заупрямился Лайт, — тебе же убить могут.
— Боишься за меня, а Лайто-кун?
— Не мечтай, просто без тебя никто не докажет, что Хигути – Кира, а мне вряд ли поверят.
Л отбросил сигарету, прижал Лайта к стене и нежно поцеловал. Лайт попытался оттолкнуть его, но Рюдзаки только сильнее вжал его в стену своим телом. Лайт разрывался напополам, одна его часть требовал оттолкнуть Л, а другая, наоборот, ответить на его поцелуй. В итоге Лайт сдался и сам углубил поцелуй.
— И что нам делать?
— Избей меня.
— Ты с ума сошел, Рюдзаки???
— Нет, я говорю тебе конкретный план. Сейчас ты немного побьешь меня, думаю тебе это будет нетрудно, потом свяжешь мне руки своим галстуком и убежишь, стараясь попасться на глаза двум или трем типам из Йотсубы. Спустя пять минут я начну звать на помощь, потом постараюсь смыться оттуда и вернуться в штаб. Жди меня там.
— Хорошо.
Мда... все-таки сегодня методичное избивание Рюдзаки не входило в его планы, но пришлось. Только когда детектив уже закашлялся и сплюнул кровь, Лайт, наконец, присел перед ним на корточки.
— Прости, я не слишком сильно тебя покалечил?
— Нормально, — Лайт связал ему руки галстуком и Л поморщился, — все хорошо, а теперь беги. И ЛАЙТ! – Ягами обернулся на пороге, — если я вернусь, а тебя в штабе не будет, убью. Честное слово.
Лайт кивнул и выбежал из комнаты, на всех парах мчась к низу. Параллельно он успел пролететь мимо двоих охранников, которые помчались за ним и ужом выскользнуть за двери здания. Он остановился только тогда, когда понял, что за ним не гонятся. Лайт кое-как восстановил дыхание и направился к штабу. Страх и отчаяние разъедали его, ему казалось, что сегодня он потеряет Л навсегда. Ну и что. Он придурок, к тому же он для него никто. Тогда почему он до сих пор облизывает свои губы, на которых остался вкус Л, а при вспоминании его реплики про милую Кирочку, у него подкашиваются ноги? И он ещё так странно выделил слово моя. Лайт зашел в штаб и плюхнулся на диван в гостиной. Мыслей не было никаких, нервы были напряжены до предела, а тут ещё в гостиную вошел Мэтт. Лайт встал с дивана и, подойдя к геймеру, влепил ему хорошую пощечину.

Солнечный лучик скользнул через не завешенное окно и потерялся в складках шелкового постельного белья, по цвету соперничающего с ночной тьмой. Оперевшись на резную спинку кровати черного дерева сидел рыжеволосый юноша и осторожно перебирал волосы блондина, лежащего у него на коленях. Блондин спал, по-детски улыбаясь во сне, лишь изредка хмурясь. Мэтт улыбался, глядя на него, ведь мафиози выглядел таким умиротворенным и добрым во сне, что расскажи кому, так не поверят. Мэтт, стараясь не разбудить юношу, дотянулся до своей куртки и достал пачку сигарет и зажигалку. Затянулся и аккуратной струйкой выпустил дым. За первой затяжкой последовала вторая, более глубокая. И тут блондин открыл глаза и сморщился.
— Майл, мать твою, ты опять в постели куришь?
— А как же, детка, после секса, ой как курить хочется, — по голосу Мэтта было слышно, что он издевается.
— Засунь свою «детку» себе в задницу, — привычно огрызнулся Мелло, — и никакого секса не было.
— Ага, обязательно, и не только туда, — Мэтт лукаво ухмыльнулся и выпустил очередную струйку в нос Михаэлю, отчего тот нетерпеливо мотнул головой, как бы прогоняя дым.
Поднявшись и завернувшись в простыню, Мелло бурча проклятия, отправился в ванну. Мэтт сполз на подушку и поудобнее вытянулся на кровати. Завтра день рождения Михаэля, а значит, придется приготовить ему в подарок что-то особенное. И коробкой шоколадок, как во время дела Киры, он теперь обойтись не сможет. Тут нужно что-то особенное, но что?.. Мэтт закрыл глаза, слушая звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной. В воображении тут же возникла соблазнительная картинка: струйки воды мягко скользят по хрупкому телу блондина, лаская его нежную кожу. Намокшие волосы тяжелыми пшеничными прядями лежат на плечах, розовые губки, приоткрыты для очередного вздоха … Мэтт застонал и скользнул рукой под простыню. Восставшая плоть немедленно требовала его прикосновений и пульсировала в ладони. Мэтт скользнул ладонью вверх вниз и застонал, извиваясь на кровати. Представлять, как блондин скользнет на пол, становясь перед ним на колени и беря его член в свой рот, стало для «юного сэра Дживаса» обычным. Мэтт давно не сомневался по поводу своей ориентации. Его совершенно не интересовали девушки, в любом плане. Примечательно было то, что ему нравились блондины. Кстати, первым его любовником был Ниа, в сущности, довольно пассивный мальчик. А потом Мэтт понял, что влюбился. Только, вот похоже, на этот раз Майл потерпел поражение и «game over». Его игра зашла в тупик, как бы он не соблазнял Михаэля, тот был как непробиваемая глухая стена. Мэтт ещё раз скользнул рукой по члену, размазывая по стволу полупрозрачную жидкость.
— О, Боже… да, Мелло, да... ещё…
Имя Мелло срывалось с его губ тихим шепотом, отдаваясь в ушах сладким ядом обольщения. Тело горело, словно в огне, пульсация становилась более быстрой и, не сдержав судорожного вскрика, Мэтт выгнулся в последний раз и рухнул на подушки, как подкошенный. Он лежал на кровати, растворившись в своих ощущениях, и внезапно до его слуха донесся звук выключаемой воды и шлепки босых ног по полу. Мэтт, ругнувшись, быстро натянул на себя простыню, сворачивая её в несколько слоев, чтобы не было видно мокрого пятна, и перевел дыхание.
— Ты меня звал? – блондин выглядел озадаченным.
— Тебе показалось… — голос Мэтта был хриплым.
— Хм, ясно, я на кухню, хочешь – приходи.
Блондин удалился, вызывающе покачивая бедрами, а Мэтт в очередной раз проклял Мелло за его чертову соблазнительность и за то, что полотенце было слишком маленьким. Он спускалось ниже, чем позволено было, приоткрывая выступающие косточки узких бедер и дорожку золотистых волос, спускающихся все ниже под чертову махровую ткань. Именно сейчас, как никогда, Мэтту хотелось сорвать этот ненужный кусок материи, прижаться щекой к впалому животу и целовать, целовать, целовать, пробуя Михаэля на вкус. Наверное, он такой же сладкий, как тот шоколад, что он вечно ест. Мэтт со стоном поднялся, отгоняя слишком реалистичные картины подальше от своего богатого воображения, и направился на кухню. Мелло стоял около плиты, варя кофе и откусывая от очередной шоколадки. Мэтт сел на стул и опустил голову на руки, его трясло как в лихорадке уже только от того, что Мелло находился рядом с ним, да ещё и в таком виде. Мэтт поднял глаза, смотря на голую спину мафиози с выступающими лопатками и натыкаясь взглядом на капельку воды скользящую вниз по позвоночнику, теряющуюся где-то в ткани полотенца, немного приоткрывающей кусочек бледной кожи ягодиц. «Не смотреть, не смотреть, не смотреть, не смотреть!» сам себя убеждал Майл.
— Мэтти, что с тобой? Ты какой-то… измученный?.. – спросил Мелло, ставя перед ним кружку с кофе и принимаясь за очередную плитку шоколада.
— Все в порядке, просто голова болит, — дрожащим голосом соврал геймер, замирая от ласкового обращения.
— Понятно, — Мелло откусил шоколад и зажмурился, как довольный кот.
Мэтт отставил кружку и встал из-за стола, отправляясь в спальню, не замечая печального и одновременно жадного взгляда Михаэля, устремленного на него. Майл закрыл дверь и подошел к зеркалу. Оно бесстрастно отразило довольно красивого рыжеволосого парня, в черных домашних джинсах, с накаченным, оголенным торсом. С мученическим выражением лица и синяками под глазами. Мэтт, взяв с тумбочки сигареты, подошел к окну. За ночь стекло покрылось причудливыми ледяными узорами, каждый из которых словно бы рассказывал свою волшебную историю. Затяжка, ещё одна…
— Мэтт, ты, что обиделся?
Мэтт вздрогнул, когда Мелло прижался своей щекой к его щеке, руками обвивая его талию.
— На что? – отстранённо спросил Майл, крепче прижимая Михаэля к себе.
— Ну, не знаю, — протянул Мелло.
— Мел?
— Что?
— Завтра твой уже двадцать шестой день рождения.
— Я помню. Кстати, у меня уже есть желание, которое ты вполне в силах выполнить.
— Интересно, какое? – настораживаясь, спросил Дживас, каждый раз, когда Михаэль говорил таким тоном загадочного чеширского кота, это не сулило ничего хорошего.
— Первое: ты купишь мне большую коробку шоколада, — Мелло тут же положил палец на уже открывающийся рот геймера, — молчи, я знаю, что ты сейчас скажешь, — остановил он его, — а второе моё желание: ты весь день будешь исполнять все мои желания.
— Что-то чувствуется мне подвох в этом желании, — недоверчиво протянул Майл, туша сигарету.
— Никакого подвоха, — Мелло невинно захлопал ресницами.
— Мда?.. ну, поверю тебе на слово, детка.
Мэтт, засмеявшись, увернулся от, задохнувшегося от гнева, блондина и выскочил в гостиную. Все оставшееся время он провел перед видеоигрой, сидя на полу перед диваном, на котором в позе султана развалился блондин, покусывающий кончик ручки, вперемешку с шоколадом и составляя план своих желаний. Изредка Мелло ерошил волосы рыжего, тогда тот недовольно встряхивался и с ожесточением нажимал на все существующие кнопки. Старинные часы давно пробили полночь, когда Мэтт наконец-то оторвался от игрушки. Он с хрустом потянулся и встал с мягкого уютного ковра. Мелло давно спал, улёгшись на одну руку и свесив другую. Ручка с листком валялись далеко-далеко в изножье дивана. Майл усмехнулся и, подняв блондина на руки, понес в спальню. Аккуратно уложив юношу на кровать, он накрыл его пледом и улегся рядом. Михаэль во сне, словно интуитивно чувствуя, где он находится, придвинулся ближе к нему и обнял, прижимая Мэтта к себе за талию. Дживас вздохнул, осторожно поцеловав Мелло в висок, закрыл глаза и уснул.
Утром его разбудило легкое прикосновение губ к щеке. Мэтт открыл заспанные глаза и увидел именинника, сидящего на нем верхом. Сказать, что Майл был удивлен, значит, ничего не сказать.
— Доброе утро, — нагло улыбнулся блондин.
— Угу, доброе. С днем рождения, детка, — издевательски улыбнулся Мэтт.
— Ты не забыл, что сегодня ты выполняешь все мои желания?
— Помню.
— Так вот первое желание: прекрати меня так называть! – потребовал блондин и слез с геймера, — Вставай и одевайся.
— Что ты хочешь? – без особого интереса спросил Мэтт, натягивая кофту.
— Что я хочу, ты узнаешь позже, — пообещал мафиози, натягивая перчатки и выталкивая Мэтта за дверь.
Первым магазином, который они посетили, был кондитерский, где Мэтт, как и обещал, купил другу ОГРОМНУЮ коробку с шоколадом разных сортов и начинок. Потом Мелло зачем-то затащил геймера в магазин одежды. «Мадонна, мне конец, Святая дева, я пропал!», мысленно застонал юноша, видя то, с каким рвением Мелло берется выбирать себе одежду и, представляя, сколько они там пробудут. Парикмахерская, магазин духов, обувной, супермаркет, ювелирный…
— Домой? – спросил Мэтт, садясь за руль.
— Неа, — помотал головой блондин, откусывая от шоколадки и запивая её красным вином, — в клуб.
— Откуда, интересно, у тебя столько энергии?
— От шоколада, — улыбнулся мафиози и замолчал, глядя в окно.
— Мелло, а ты хотел бы получить кое-что особенное на свой день рождения? – внезапно спросил геймер, останавливаясь возле клуба.
— Особенное?.. – Мелло потянулся, — да, наверное.
Мэтт усмехнулся и вошел в клуб вслед за блондином. Мелло сразу умчался в сторону танцпола, а Мэтт сел за барную стойку, издали выискивая взглядом блондинистую макушку мафиози. Внезапно кто-то осторожно тронул его за плечо, Мэтт обернулся и еле сдержал вскрик удивления. Рядом с ним стоял Ниа, накручивая на палец прядку белокурых волос.
— Ниа? А ты здесь откуда?
— Случайно забрел, — пожал плечами паренек, — А вы как здесь?
— Да, у Мелло день рождения.
— Ясно…эм… Мэтт?
— Что?
— Вы, что поссорились?
— В каком смысле? – Мэтт поперхнулся коктейлем, — Ты о чем?
— Ну, просто я вижу, ты какой-то задумчивый, а Мелло как будто чем-то обижен. Вы поссорились, да?
— Не дождешься, — резко сказал Майл и тут к ним подлетел Мелло.
— Мэтт, пойдем со мной тан… о…Ниа…. – растерянно пробормотал блондин, переводя взгляд с геймера на Нейта.
Мэтт решительно подхватил Мелло под локоть, пока эти двое не начали вновь ссориться и вытащил из клуба.
— Сволочь белобрысая, убью… — внезапно тихо сказал блондин, когда они почти приехали к дому.
— За что? Вы же вроде даже поговорить с ним не успели?
— Все равно убью, — упрямо помотал головой Мелло, — он, кажется, с тобой флиртовал?
— Михаэль Кель, тебе никто не говорил, что ты жуткий собственник?
— Нет, — Мелло пинком открыл дверь в квартиру и плюхнулся на кровать в спальне. Мэтт присел рядом с ними и коснулся светлых волос, блондин тут же перехватил его руку и улегся головой ему на колени, – Ты только мой, и запомни это навсегда! – тоном, не терпящим возражений, заявил Михаэль.
— Запомню, — Майл втягивает носом воздух и с раздражением отмечает запах спиртного.
— Кстати, мой день рождения ещё не кончился!..
— Без пяти двенадцать, — усмехнувшись, сказал Мэтт.
— И что? У меня на эти пять минут есть ещё одно желание.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты меня шоколадкой покормил.
— Это легко, — Мэтт взял в руки шоколад и отломил одну полоску, но Мелло остановил его.
— Не так, — и глядя в озадаченные глаза геймера, Мелло, усмехаясь, добавил, — Губами.
Мэтт удивленно покачал головой, но все же взял шоколад в рот и осторожно приблизил к губам Мелло. Тот потянулся к нему и втянул шоколад в себя, слегка касаясь губ геймера. Шоколад растаял на языке, оставив после себя сладкий привкус. Мелло облизнулся, случайно задев язычком губы Мэтта склонившегося к нему все ближе. Мэтт вздрогнул и посмотрел на наручные часы: без двух минут двенадцать.
— Мэтти, а ты говорил про ещё какой-то подарок, особенный, — разорвал гнетущую тишину Мелло.
— Закрой глаза, — Мэтт очнулся и, глубоко вздохнув, наклонился к лицу Мелло, — Не подглядывай, — предупредил он, — а то ничего не получится.
Мелло обиженно надулся, но покорно зажмурился. А спустя короткое мгновение он почувствовал губы Мэтта на своих губах,… Старинные часы пробили полночь, а они все ещё продолжали целоваться. Наконец, Мэтт оторвался от губ блондина и изумленно охнул, когда Михаэль резко притянул его обратно, садясь к нему на колени и оплетая руками его шею. Мэтт, не усидев, упал на кровать, а Мелло начал поцелуями спускаться к его шее. Потом мафиози оторвался от него и хитро улыбнулся.
— Это был чудесный подарок, — прошептал он на ухо Мэтту.
Майл подмял блондина под себя, настойчиво целуя и начиная расстегивать замок на его безрукавке.
— Кажется, я тебя люблю, — сказал он.
— Кажется, ты немного тормоз, если ты до сих пор не понял, что я тоже тебя люблю, — шепнул Мелло, стягивая с геймера полосатую кофту.
Мэтт осторожно поцеловал блондина в шею, слегка покусывая и тут же зализывая языком. Мелло слегка изогнулся под ним, шаря руками по его телу, выписывая лихорадочные узоры на спине. Вздох, стон, осторожные проникающие движения, лихорадочные поцелуи… пальцы медленно скользят по загрубевшей коже шрама, а Мелло шутливо трется щекой об его ласкающую ладонь. Дыхание сбивается, устойчивая картинка мира рушится, остается только ощущение заполненности и жар обжигающего поцелуя, в котором тонет ответный стон…
Михаэль открыл глаза и тут же недовольно застонал. Солнечный лучик скользнул прямо в глаза, отчего блондину пришлось прикрыть глаза рукой. Внезапно он почувствовал теплое дыхание на своей груди и переместил взгляд немного ниже, натыкаясь на рыжеволосую макушку Майла. Мелло улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям и осторожно начал перебирать волосы Мэтта. Тот не открывая глаз, во сне, ещё крепче обнял его за талию и улыбнулся. Потом открыл глаза и внимательно уставился на Мелло.
— Доброе утро, — Михаэль улыбнулся.
— Действительно доброе. Кстати, мне очень понравился твой подарок, — Мелло лукаво прищурился, — вот только, то, что ты сделал в третий раз, я немного недопонял.
— Научишься, у нас ещё вся жизнь впереди, детка.
— МЭТТ!
— Что, детка? – Мэтт с хохотом выскочил из спальни, и подушка врезалась в дверь.
— Ну, я тебе припомню! – пообещали за дверью.
Дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел Мэтт. Заметив вызывающе облизнувшегося блондина, он усмехнулся.
— Так может, припомнишь прямо сейчас?..

Когда звонят колокола,… люблю слушать звон колоколов. Они звонят так громко, переливчато. Хрустальные легкие смеющиеся колокольчики сменяются тяжелыми басами, звуки мешаются, возникшие чувства не укладываются в привычную палитру ощущений. Кажется, что огромный оркестр играет тихую песню дождя.
Раньше, когда звонили колокола, я был счастлив. Я слушал их звон и вспоминал свой разговор с Ватари.
«- Ватари, а где мои мама и папа?
— Они там, — старик погладил меня по голове и указал на небо.
— Знаете, я запомнил чей-то звон. Сначала такой тонкий и дрожащий, а потом тяжелый и густой.
— Так звонят колокола, Лолиет.
— Они кажутся мне такими родными, у них сотни звуков, они радуются и плачут, жалуются и каются, веселятся и грустят.
Я спрятал лицо в ладонях, и весь вечер был тих и спокоен»
Раньше, когда я слышал колокола, мне казалось, что это родители ободряют меня с неба. Я словно слышал хрустальные смешинки мамы и добродушный густой голос отца. В такие редкие моменты я был счастлив.
После встречи с тобой, Лайт, я тоже слышал колокола. Теперь в их звоне мне слышались оттенки твоего красивого голоса, я представлял себе твое лицо. Однажды, когда я стоял под дождем и слушал колокола, ко мне подошел ты, обнял сзади, укутывая в свой плащ. Кажется, ты мне что-то шептал, а я повернулся в кольце твоих рук и поцеловал тебя. Я понимал, что это абсурдно, что это неправильно, но также я понимал, что ты отвечаешь мне, что ещё сильнее прижимаешь к себе, словно боясь отпустить. После того случая, я понял как сильно я тебя люблю. Из нас двоих я пытался быть более осторожным, но ты рушил все мои попытки. Помню лицо твоего отца, когда я спустился изрядно помятым к завтраку, а футболка совсем не скрывала засосов, оставленных тобой. Потом за мной спустился ты и посадил к себе на колени. Я думал Ягами-сан меня убьет, а потом и тебя заодно, поэтому я выскользнул из кухни, а вы с отцом остались выяснять отношения. Ты вернулся в спальню злой донельзя и сорвал свою злость на мне. Было больно, очень больно, кажется, я заплакал, а ты остановился и посмотрел на свои дрожащие руки. Твои губы что-то шептали, а лицо стало растерянным и грустным, как у потерявшегося ребенка. Ты упал рядом со мной на колени и прижал к себе. Хорошо, что ты ничего мне не сломал. Ты осторожно целовал мое лицо и стирал слезинки со щек. Ты поднялся и ушёл в другую комнату, заперевшись там, только тогда, когда я уснул. Ты два дня провел там, не выходя, а потом я зашёл, когда дверь была открыта, и лег рядом с тобой. Была ночь, кажется, тебе снились какие-то кошмары потому, что ты метался по кровати и стонал. Я осторожно обнял тебя и прижал к себе, а ты успокоился и внезапно открыл глаза. Посмотрел на меня и, прижав к себе, поцеловал. Дальше простых ласк мы в ту ночь не зашли, нам просто нужно было как можно ближе почувствовать друг друга.
В тот день… тогда, тоже звенели колокола и шел дождь, и я стоял на крыше…. Один… Слишком недолго длилось наше счастье, слишком большим и светлым оно было. Как глупо, ты – Кира, умер от того, что попал в аварию. Тебя сбил какой-то придурок на машине, а скорая приехала слишком поздно. Я чувствовал, что случится что-то страшное и не хотел отпускать тебя, но ты сказал, что так надо. В тот день, утром, ты надел мне на палец золотое кольцо, а потом сказал, что нам нужно убежать. Так в один день я стал и мужем, и вдовцом. Когда мне сообщили о твоей смерти, я не мог опомниться. Я сидел в темной комнате, заперевшись ото всех и тихо плача, несколько дней. Потом я поднялся и отправился к тебе на могилу. Мой букет белых лилий был единственным на твоей могиле. Ягами-сан скончался от инфаркта в больнице, когда узнал, что его сын – это Кира. Саю с матерью переехали в другой город, чтобы ничего больше не напоминало им о том страшном кошмаре, что свалился на их семью. Миса не вынесла твоей смерти, она очень сильно любила тебя и так не вынесла потери. Она спрыгнула с небоскреба. Её могила теперь рядом с твоей и я часто навещаю её.
Сегодня опять звенят колокола, опять я иду на кладбище, на мне твое старое пальто и в руке букет белых лилий. Я подошёл к надгробию и тихо сказал:
— Здравствуй, любимый.
Дождя нет, ярко светит солнце, а мне кажется, что это ты улыбаешься мне с небес. Я не последовал за тобой только потому, что однажды ты сказал мне:
— Если я умру, пообещай мне, что ты будешь жить.
Я тогда лежал на твоей груди и слушал удары твоего сердца. Выводя пальцем узоры, я задумчиво спросил:
— Зачем?
— Просто пообещай мне, пообещай честно и навсегда.
— Обещаю, — я поцеловал тебя и прижал к себе.
А через три дня тебя не стало. Для меня не было смысла в этой жизни без тебя, но я вспомнил твои слова и решил для себя, что сдержу свое слово, как бы больно мне не было. И я его сдержал. Для всех я по-прежнему знаменитый детектив, о том, как я одинок, знает лишь Ватари. Он ничего не говорит, он понимает меня, возможно, я не ошибусь, если скажу, что старик любил тебя почти так же, как и меня.
Я последний раз коснулся рукой надгробия, солнце садилось, окрашивая все вокруг ало-золотым цветом, и покинул кладбище. Перед уходом я обернулся, и мне показалось, что ветер донес до меня твой тихий смех и слова:
— Я буду ждать тебя…

Слёзы осеннего дождя... «какая невозможная глупость!» — скажете вы. «Дождь не умеет плакать, дождь сам по себе похож на слезы». Да, вы абсолютно правы. Дождь не умеет плакать, потому что вода не может истекать слезами, но… Не знаю почему, мне всегда казалось, что у дождя есть свои оттенки настроения. Например, осенью он грустит и плачет, летом он дарит свободу от пыли и жары, принося свежесть, а весной он, весело смеясь, подшучивает над прохожими и брызгает на них первыми каплями майской грозы.
Я шел по улице, думая о чем-то своем, когда меня застиг дождь. Замерев, я стоял и наслаждался шумом дождя, тем, как крупные капли медленно скользят по моему лицу. Люблю дождь, ведь он смывает с моего лица слезы, смывает грим с масок людей, представляя их хотя бы на секунду настоящим, забирает мой страх. Страх, что однажды мне придется тебя покинуть, что однажды мы расстанемся, что мы закончим нашу шахматную партию. Как это ни странно, мы оба знаем, кто выиграет. Я выиграю, но одновременно и проиграю. Выиграю потому, что я не привык проигрывать, а проиграю,… проиграю я, потому что, как ни горько и больно мне это признавать, но...
— Я люблю тебя!
Кажется, я сказал это вслух, потому что ты удивленно посмотрел на меня своими глубокими омутами глаз и, внезапно, чему-то улыбнулся. Так тепло, искренне, так нежно. Я лишь покачал головой, и мы продолжили нашу совместную прогулку. Кто мы теперь? Враги? Друзья? Нет. Мы – это хищник и жертва. Но кто из нас кто?.. Жертва, скорее всего, я. Потому что я привязался к тебе, покорно сдался на милость, не зная как бороться с твоим обаянием. Да, может другие и считают что ты слишком отстранённый и равнодушный, но я знаю, что ты не такой. Ты самый лучший, мой самый дорогой человек, мой любимый. Сейчас, когда ты с любопытством разглядываешь меня, я бы все отдал за то, чтобы только знать о чем ты думаешь.
— Ты хочешь знать, о чем я думаю? – видимо моё лицо выглядело слишком растерянным потому, что ты тихо засмеялся и сказал:
— Задумавшись, ты сказал мне об этом вслух. Так… ты хочешь, чтобы я сказал, о чем я сейчас думаю?
— Да.
— Тогда закрой глаза.
Я послушно закрыл глаза, а ты подошёл ко мне так близко, что твоё дыхание согревало мою кожу. А через секунду я почувствовал твои губы на своих, и поцелуй унес все мысли из моей головы. От неожиданности я сжал тебя в объятиях так крепко, что кости угрожающе хрустнули, а ты лишь сильнее прижался ко мне, углубляя поцелуй.
— О Боже, ты весь промок, — сказал я, еле сумев оторваться от тебя и схватив за руку, потянул за собой в дом.
Зайдя в дом, я взял из ванной сухое полотенце и принялся вытирать твои мягкие волосы. Ты схватил меня за плечи и притянул к себе. Полотенце махровым облаком выпало из моих ослабевших рук и улеглось на пол. Ты оторвался от меня и подошел к окну, встав возле него. Дождь кончился, и за окном теперь сияла яркая радуга. А мне почему-то было жаль кончившегося дождя. Может потому, что именно в этот дождь ты принадлежал мне?.. Я подошёл сзади и обнял тебя.
— Смотри, дождь кончился, — шепнул ты, — радуга такая яркая… но...
— Но? – я посильнее прижал тебя к себе.
— Я больше люблю тусклое очарование дождя… иногда, кажется, что дождь плачет… особенно осенью, – тихо сказал ты.
— Ты что читаешь мои мысли?
— Нет, просто я очень люблю дождь, так же, как…
— Так же, как что?..
— Так же, как я люблю тебя.
Вот так, дождался, а когда дождался, не знаю, что делать. Ты вздохнул и, пробормотав что-то вроде: «все приходится делать самому», поцеловал меня. Я был самым счастливым в этот момент, и наплевать мне сейчас было на Киру – мое второе я. Внезапно я услышал тихий вскрик и обернулся. В дверях стояла Миса с глазами по пять рублей.
— Миса-тян ты не…
— Ты все правильно поняла.
— Да я не о том, — хмыкнула Амане, — тоже мне секрет, то что вы двое давно уже любите друг друга мне известно как дважды два. Вы лучше посмотрите во что вы превратили ковер!
Миса удалилась, а мы пару минут стояли немного… прифигевшие. Я ожидал от Мисы чего угодно, но только не это, а потом меня согнуло пополам от смеха, я смеялся как сумасшедший. Отсмеявшись, я прижал тебя к себе.
— Кажется, нас раскрыли, — шепнул я.
— Тогда чего мы стоим как два идиота?
— Как два влюбленных идиота, — поправил я тебя и прижал к себе в поцелуе.
Я не знаю, что будет с нами, да и не хочу знать, ведь пока он со мной, у меня есть свой личный кусочек счастья, который всегда рядом, а это поверьте мне, не так уж и мало.

— Лайт, к тебе пришли!
Истеричный голос Мисы может поднять даже мертвого из гроба. Лайт недовольно поморщился и оторвался от компьютера. Интересно кто бы это мог быть? Ну, это явно не L, и не Мэтт, потому что тот ещё час назад прилетел, оторвав Рюдзаки от дела. Сначала Мэтт просто доставал всех, потом нагло уселся к Рюдзаки на колени, и уже двадцать минут эта сладкая парочка целовалась на виду у Лайта. Лайт спустился вниз.
— Кто там? – недовольно спросил он.
Лайт молился, чтобы это был не мафиози, потому что иначе сегодня его вся хваленая выдержка полетит к чертям. Мелло уже давно нравился Лайту, только блондин почему-то упорно его не замечал. Хотя ответ был простой – Мэтт. Лайт уже ненавидел геймера, тот играл с Мелло, как кошка с мышью, захочет — позовет, захочет — выкинет. А блондин любил его больше, чем кого бы то ни было. И от осознания того, что его чувства останутся без ответа, что он всегда останется для мафиози только лишь лучшим другом, Лайту было больно. Но его надежды не оправдались, на кухню зашел мафиози и сел за стол.
— Привет, — тихо сказал он.
— Привет, — Лайт сел рядом и кивнул Мисе, чтобы вышла. Блондинка фыркнула, но наткнувшись на злой взгляд Лайта, вылетела из кухни со скоростью звука, а вскоре хлопнула входная дверь. – Что случилось, Мел?
— Как всегда ничего, — помотал головой мафиози и грустно улыбнулся, — Я не ждал чуда, но Лайт, ответь мне, разве я многого прошу? Я просто хотел бы быть с любимым человеком, но это…
— Это невозможно, — закончил за него Лайт. – Знаешь, Мел, я давно понял, что желание быть рядом с любимым человеком никогда не исполнится.
— Даже сегодня… — отстраненно шепнул Мелло.
— А что сегодня? – Лайт непонимающе посмотрел на друга.
— Неважно, — мафиози взмахнул рукой.
Лайт вышел из кухни, через пару минут возвращаясь со своим плащом и с плащом Мелло.
— Одевайся, — приказал Лайт, надевая плащ.
— Зачем? – вяло поинтересовался Мелло, но оделся.
— Идем, — Лайт вытянул Мелло на улицу, — Кстати, закрой глаза. Я знаю, это будет довольно неудобно, но так надо.
Мелло послушно закрыл глаза, Лайт, взяв его за руку, повел за собой. «Такие тонкие пальцы… и ты сам весь такой хрупкий… Мелло, как же я тебя люблю. Почему ты полюбил именно Мэтта, он даже не вспомнил, что сегодня твой день рождения», Лайт в ярости сжал руку Мелло так, что тот ойкнул.
— Лайт, осторожнее!
— Прости, не знаю, что на меня нашло, — Лайт вздохнул и поставил Мелло спиной к себе, шепнул ему на ухо, — Открывай.
Мелло почему-то вздрогнул и открыл глаза. Замершие ледяные волны, звездочки снежинок падающие вниз в неспешном танце, заснеженное дерево. Ветви, потяжелевшие от снега, еле касаются земли, как будто что-то укрывая от взора людей. Мелло замер, чувствуя тепло рук Лайта на своей талии.
— Лайт, а что там... под ветвями? – тихо спросил парень.
Вместо ответа, Лайт взял его за руку и повел за собой. Осторожно отогнул ветви и оказался за надежной преградой из веток, втянул за собой Мелло и обнял, согревая своим теплом. Мелло посмотрел в глаза Лайту, сейчас в них было желание позаботиться, желание защитить, желание любить…
— Что это за место?
— Я набрел сюда случайно, — Лайт сел на скамейку, прислоненную к стволу дерева, — я не помню, куда я тогда шел и что было. Кажется, я что-то такое узнал, что заставило меня убежать из дома. Я шел и шел, внезапно я увидел парочку, появившуюся, словно из ниоткуда. Я подошёл к ним и спросил, откуда они пришли. Они показали мне это место. С тех пор я часто приходил сюда, когда был расстроен или, наоборот, весел, когда мне хотелось плакать или смеяться. Пока ты здесь, тебя никто не увидит. Часто сюда приходят парочки, говорят, что под этим деревом могут оказаться только влюбленные люди, а ещё говорят, что это волшебное место. Не знаю насчет влюбленных, но это место действительно волшебное. Здесь ты освобождаешься от своих страхов и горестей, все проблемы отступают на второй план, остается только самое главное.
Мелло сел рядом с Лайтом и прислонился к его плечу лбом.
— Лайт, скажи мне, ведь я для тебя больше, чем друг? – тихо спросил мафиози и повернул его лицо к себе, всматриваясь в его глаза, стараясь прочесть в них ответ.
— Отрицать бесполезно, ведь так?
— Так, — согласился Мелло, — а почему ты привел меня сюда? Нет, мне очень здесь понравилось но…
— Захотелось поверить в сказку, — усмехнулся Лайт и осторожно коснулся его лица ладонью, а потом нахмурился, — Да ты замерз, идем.
Лайт вытащил Мелло за собой и направился в ближайшее кафе. Звякнул колокольчик, Лайт повесил плащи на вешалку и подозвал официантку.
— Два бокала красного вина.
— Сейчас.
Мелло сел за столик и принялся крутить в руках салфетку, складывая из нее какую-то фигуру. Лайт взял его ладони в свои, стараясь согреть своим теплом. За окном начался настоящий снегопад, потихоньку на город спускался шоколадный занавес вечера.
— Ваш заказ.
— Спасибо, — поблагодарил Лайт и взял бокал в руки, — С днем рождения, Мелло!
— А я думал, что уже никто не вспомнит об этом дне, — слабо улыбнулся Мелло и отпил глоток, — вкусно, — протянул он.
— Я не ошибаюсь в напитках, — улыбнулся Лайт и отпил из бокала, — а про твой день рождения я, даже при большом желании, не забыл бы никогда.
— Почему? – хихикнул Мелло, сделав довольно большой глоток.
— Потому, что… да неважно почему, просто не смог бы забыть.
— Лайт, ну скажиииии, — Мелло допил вино.
— Потому что… о Боже, Мел, ты, что не пьешь вообще? – вдруг опомнился Лайт, вглядываясь в глаза Мелло, которые блестели пьяным блеском.
— У меня от алкоголя крышу сносит капитально, — сообщил мафиози и хихикнул, — не слезай с темы. Ты так и не ответил. (Примечание автора: вот на этом закончился мой сон и поэтому я решила дальше пофантазировать, что же будет)
— Ладно, я отвечу. Потому что я люблю тебя, — Лайт вздохнул и встал возле окна.
Прошло несколько томительных секунд прежде, чем Лайта обняли сзади нежные руки и Мелло положил свою голову ему на плечо.
— Глупый, сказал бы ты раньше… — прошептал Мелло.
— И что бы было? – Лайт повернул его к себе лицом, Мелло уткнулся в его грудь.
— Мы оба не мучились бы так.
— Мы оба?.. Подожди, ты хочешь сказать, что…
Но ответом Лайту послужило лишь ровное дыхание. Юноша удивленно опустил глаза и улыбнулся: Мелло, кажется, задремал в его руках, расслабившись от тепла. Ягами осторожно взял Мелло на руки и, кинув деньги на столик, вышел из кафе. Мафиози мирно посапывал у него на руках, а прохожие удивленно косились на них. «Еще раз кто-нибудь так взглянет, убью точно!» пообещал себе Лайт. Зайдя в дом, он прислушался. Тишина, хм... это странно. Но сейчас это даже и к лучшему. Лайт прошёл в комнату и осторожно положил посапывающего блондина на кровать. Потом закрыл дверь в комнату и подошел ближе к кровати. Убрал пару прядок со спокойного лица, коснулся ладонью щеки и осторожно поцеловал. Лайт никак не ожидал, что ему ответят, и уж совсем он не ожидал, что его повалят на кровать, лягут сверху и нежно поцелуют. Лайт прижал парня к себе крепче и впился в него собственническим поцелуем.
— Что мы творим… — слегка отдышавшись, прошептал Ягами.
— Пока ещё ничего, — улыбнулся Мелло и принялся стягивать с Лайта водолазку, — но я так чувствую, что вскоре натворим, — прошептал он на ушко Лайту.
— Мел, что же ты со мной делаешь… — сдался Лайт, прижимая парня к себе, — Я люблю тебя, — прошептал он ему.
— И я тебя, Лайт, — ответил Мелло, скользя руками по его груди.
Мелло хитро улыбнулся и обхватил губами сосок Лайта, слегка посасывая его и оттягивая на себя. Лайт застонал, а Мелло тем временем спустился вниз, к прессу, целуя и запуская язык во впадинку пупка. Лайт оторвал блондина от его занятия и, расстегнув его безрукавку, начал покрывать его грудь поцелуями. Мелло довольно застонал и зарылся руками в волосы Лайта. А тот, обезумев, целовал его грудь, играл с сосками, поднимался поцелуями к шее, оставляя засосы. Вскоре их брюки и белье одновременно полетели в угол. В комнате мгновенно стало жарко, разгорячившиеся тела терлись друг о друга, рождая в паху безумное желание. Лайт обхватил губами головку Мелло и стал слегка посасывать её. Хриплые стоны мафиози были для него лучшей наградой, Мелло, сам того не замечая, начал толкаться бедрами вперед, изредка шепча: «Да... ещё…» Выгнувшись почти в дугу, Мелло, с громким стоном, кончил. Лайт облизнулся и лег на любовника сверху, а Мелло перебирал его спутанные волосы. Внезапно Мелло перевернул Лайта на спину и накрыл его губы пальцами. Сообразив, чего хочет от него Мелло, Лайт приоткрыл рот, впуская пальцы внутрь и посасывая их. Мелло вынул свои пальцы из его рта и коснулся ими колечка ануса, осторожно, по одному, впуская их внутрь. Лайт почувствовал легкую боль и дискомфорт, но обжигающие поцелуи блондина отвлекли его.
— Аааах… — стон шелестом пронесся по комнате, из глаз покатились слезы.
Лайт и не думал, что будет так больно, а ведь Мелло вошел в него только наполовину и тут же остановился, давая привыкнуть к боли. Осторожно блондин двинулся вперед и посмотрел в глаза Лайту. Тот кивнул и закусил губу, чтобы не стонать от боли. Но тут его глаза распахнулись: Мелло словно нажал внутри него на какую-то точку, и все тело Лайта выгнулось в дугу от наслаждения. Мелло начал двигаться в нем, ускоряя темп, скользя рукой по члену Лайта. Жар, стон, шепот, прерывистое дыхание, звук поцелуя… привычная картинка мира начала рушиться перед глазами, Мелло впился в шею Лайта, ставя на ней засос, потом сделал ещё пару движений, и его тело словно пронзило током. Он обессилено рухнул на Лайта, тяжело дыша. Переждал пару минут и скатился с его тела, падая на прохладную простыню. Потом перевел взгляд на парня и улыбнулся: Лайт заснул, его прекрасные шоколадные волосы разметались по подушке. Мелло осторожно поцеловал его и, обняв, уснул рядом с ним.

— НАУТРО-

В комнату Лайта заглянула заспанная физия Мэтта со взъерошенными волосами и тут же геймер со скоростью звука вылетел обратно в коридор, а потом в свою спальню.
— Ты чего? – спросил Рюдзаки, потирая глаза.
— Там… Мелло... с Лайтом…
— И что?
— И они оба голые, и спят вместе.
— Значит, мы выяснили источник ночных стонов, — улыбнулся Рюдзаки, — ну чего ты там испугался? Можно подумать ты сам не с парнем спишь.
— Ммммдддааааа… докатились, — протянул Мэтт и залез в кровать, — Я спать, — заявил он, накрываясь одеялом.
А в это время Мелло приоткрыл один глаз и скосил взгляд в сторону. Лайт все ещё спал, во сне он мило улыбался. Мелло не удержался и осторожно поцеловал его.
— Доброе утро, — Лайт зевнул и открыл глаза.
— Доброе, Мел, ты помнишь, что вчера было?
— Ну, да, а почему я не должен был помнить?
— Ну, ты же вроде пьян был? – осторожно поинтересовался Ягами.
— Ага, триста раз, — хихикнул Михаэль. – Иэх, любимый, запомни на будущее, я никогда не пьянею. Просто годы тренировки с L никак не забудешь. Один бокал красного вина для меня – капля в море.
Лайт засмеялся и прижал блондина к себе, целуя его и скользя руками по его груди, вырисовывая на ней узоры.
— Великолепное начало дня, — сказал Мелло, — но надо подниматься и идти работать.
— Мммрррр… зачем? – расслаблено мурлыкнул Лайт.
— Затем что кое-кто обязательно захочет узнать, чем это мы таким тут занимались, что ты так восхитительно кричал.
— Я кричал???
— Ага, — Мелло улыбнулся, — мне нравятся твои стоны, не сдерживай себя, и ещё ты так мило краснеешь…
— Черт, Мелло и ты ждешь, что после таких слов, я сразу поднимусь и пойду работать?..

— Рюдзаки! Рюдзаки, ау! Ты меня вообще слышишь? – возмутился парень в полосатой кофте и помахал рукой перед лицом детектива.
— Слышишь, слышишь, — вздохнул L, разглядывая печенюшку.
— И что мне делать?
— Давай разберемся. Тебе показалось, что Мелло охладел к тебе, так?
— Да, и я хочу вернуть его внимание. Но как?
— Элементарно, Ватсон, — хмыкнул детектив и наконец-то засунул печенюшку себе в рот, — Жастафь фего фефновать.
— Что сделать? – Мэтт насторожился.
— Заставь его ревновать, — выговорил Рюдзаки, прожевав печенье.
— Легко сказать, к кому?
— К Мисе!
— К этой крашеной дуре? Нет, уж спасибо, я ещё жить хочу. Меня после неё Мелло точно бросит. Тут нужен другой парень, — заявил геймер, внимательно разглядывая L, вдруг его лицо осветилось детской непосредственностью, — Рюдзаки, а Рюдзаки! Ты мне друг?
«Началось», простонал внутренне L, но вслух лишь сказал:
— Друг, и что дальше?
— Тогда ты мне поможешь!
— ЯЯЯ? С какой стати, мне ещё жить не надоело! К тому же меня Лайт в порошок сотрет, если узнает, а он непременно узнает, — отбивался Рюдзаки.
— Ну, пожалуйста, ну L! Ну, прошу тебя! – парень сделал щенячьи глазки (кавай рулит! ^__^), но детектив остался непреклонен, — Ну, тогда я расскажу Лайту, кто именно взломал пароль на его компьютере, порылся в папках, а потом вдобавок пролил на клавиатуру чай. Он еле-еле успокоился, когда мы сказали, что это была Миса, а если он узнает, что ты опять подозреваешь в нем Киру и роешься в его папках, то прибьет тебя на месте, или что ещё хуже, отправит тебя жить на диван на два месяца.
— Сдаюсь, и все-таки, сволочь ты, Мэтт, а я-то думал, что это Мелло у нас главный гад.
— Вот и договорились, — удовлетворенно сказал Мэтт, а про себя подумал о том, что не нужно L знать, что Лайт уже знает, кто взломал пароль на ноутбуке и пролил чай на клавиатуру.
Вместе эти «два гения» начали составлять план, который назывался «Вернуть Мелло за три дня».

День первый. (здесь начинается POV Лайта и идет все эти три дня).

Я проснулся утром как всегда от того, что меня довольно ощутимо ткнули локтем вбок. Я повернул голову и наткнулся взглядом на черные волосы Рюдзаки. Кто бы знал, какой он милый ангел, когда спит! Я осторожно коснулся губами его губ и прижал к себе покрепче. Рюдзаки приоткрыл глаза и сморщился. Лучи солнца падали прямо на его лицо.
— Проснулся, соня? – спросил я его, улыбаясь.
Рюдзаки, молча, кивнул, поднялся с кровати, с трудом выпутавшись из моих объятий, и прошел на кухню. Спустя десять минут, одевшись и умывшись, я сидел на кухне и пил кофе. Вот что-что, а кофе Рюдзаки делает превосходно. День начинался великолепно, и я, захватив кое-какие бумаги, отправился в гостиную. А вот там меня ждала картина Репина «Не ждали». Рюдзаки сидел на диване, откинувшись на спинку и зажмурив от удовольствия глаза. На его коленях, прижавшись к нему, сидел Мэтт и перебирал его спутанные волосы. Его реакцией на мой яростный взгляд была лишь наглая усмешка. Я лишь презрительно посмотрел на него и разжал руки, судорожно сжимающие бумаги несколько минут назад. Повернувшись, я наткнулся на ещё один, остекленевший от ревности, взгляд. Глаза Мелло метали молнии в незадачливого геймера, но тот лишь усмехнулся и прижался к Рюдзаки ещё сильнее, касаясь губами его шеи. Я вышел из комнаты и медленно направился к себе в кабинет. Я успокаивал себя, говоря, что это все сон, что это все пройдет. Но, когда ко мне в кабинет влетел Мелло, и начал крушить все что попадалось под его руку, я понял что это не сон.
— Мелло! – эмоций ноль на массу, — МЕЛЛО! – никакой реакции, — Мелло мать твою! — Мафиози обернулся и поставил на полку очередную статуэтку, я выдохнул, — Молодец. Слушай, я понимаю ТВОИ чувства, но обязательно было громить МОЙ кабинет?
— Прости, Лайт. И это... я, наверное, пойду к себе.
— Иди, — юноша кивнул мне и побрел к себе. Его спина была горестно сгорблена, но я понимал, что сейчас я ничем не смогу ему помочь. Да и не хочу. Пусть лучше сам осознает до конца, что случилось.
Остальной день прошёл, как в тумане. Везде, куда бы я ни шел, я натыкался на, целующихся или обнимающихся, Мэтта и Рюдзаки. Судя по всему, Мелло натыкался на ту же картину, потому что к вечеру он заперся в своей комнате и там было подозрительно тихо. Когда я лег спать, то долго не мог заснуть. Обычно, приходил Рюдзаки и согревал своим теплом, в его объятиях я быстро засыпал. И что? Я теперь вот так вот отпущу его? Ни за что. Завтра Мэтт получит у меня хорошую трепку. Я докажу ему, что L — только мой и это не обсуждается.

День второй.

Проснулся я уже днем с отвратительным настроением. Я не выспался, это раз. Под утро меня разбудили сладкие стоны Мэтта, это два. Я им сейчас обоим покажу небо в алмазах, это три. Я встал с кровати и отправился в комнату Мэтта. На кровати лежал Рюдзаки, уткнувшись лицом в подушку, а на его талии покоились чужие руки и чужие губы касались его ключиц. Я выдернул Мэтта из кровати и, прижав к стене, популярно объяснил, ПОЧЕМУ он должен оставить детектива в покое.
— Он – мой, ясно тебе!
— Он был твоим! – смеющийся взгляд геймера, вывел меня из себя окончательно. Я размахнулся и от души врезал ему в челюсть.
— Запомни, навсегда, ещё раз я увижу тебя рядом с ним – тебе не жить.
Я вылетел из его комнаты, хлопнув дверью так, что стекла в окне жалобно зазвенели. Уже стоя в коридоре, я услышал тихий шепот Рюдзаки: «Ну, что? Доигрался?» Потом послышался всхлип Мэтта и его голос: «Больно». «Тише, дай посмотрю», и звук поцелуя, «уже ведь не больно, правда?» «Совсем чуть-чуть».
Я зашёл на кухню и начал рыться в шкафу. Вроде где-то здесь была бутылка коньяка.
— Коньяк ищешь? – Я кивнул, не оборачиваясь, — Увы уже не найдешь, — пьяно хихикнул Мелло и помахал пустой бутылкой, — Я уже выпил.
— Плевать, где-то ещё одна была.
Я, наконец, достал коньяк из шкафчика и присел за стол. Мелло сел рядом со мной и положил голову на руки. Вздохнув, я достал вторую стопку и налил ему.
— За что пьем? — спросил я его.
— За похороненные чувства, — грустно улыбнулся мафиози и опрокинул в себя первую стопку, а я последовал его примеру. Довольно скоро мы напились в дым и каким-то образом оказались в комнате блондина. Я лег на его кровать и закрыл глаза. Я услышал тихие всхлипы Мелло и, вздохнув, прижал его к себе. Пусть выплачется. Моя рубашка вскоре намокла от его слез, и я снял её с себя. Мелло устроился на подушке и тихо сопел, закрыв глаза. Покачав головой, я устроился рядом с ним и, закрыв глаза, вскоре сам уснул. Все-таки выпитый алкоголь давал о себе знать.

День третий.

— МЕЛЛО??? – кажется голос Мэтта.
— ЛАЙТ???? — о, а это без сомнения мой дорогой детектив.
— КАКОГО КИРЫ ВЫ ОБА ТУТ ДЕЛАЕТЕ? – это они вместе.
Я открыл глаза и наткнулся на, мечущий молнии, взгляд L. Ещё бы ведь его взору предстала такая картина: два полуобнаженных парня в объятиях друг друга. Мелло подскочил на кровати и протер глаза, а потом с горестным стоном опустился обратно на подушку.
— Что вы на нас орете с утра? — я поморщился, голова просто раскалывалась.
— Рюдзаки, — Мелло приоткрыл один глаз, — ты, кажется, был вполне доволен Мэттом, ведь так? А ты, Мэтт, часто восхищался своим другом. Вот и будет у вас возможность узнать друг друга получше.
— Ах, так! – детектив подлетел ко мне и схватил за руку, — Пойдем, я кое-что объясню тебе.
Я шел за ним, не сопротивляясь, мне было все равно, что он от меня хочет. Рюдзаки втолкнул меня в гостиную и повалил на диван. Я покорно сел и откинулся на спинку.
— Один вопрос, L. Чем он лучше меня?
Рюдзаки сел рядом и прижался ко мне. Я почувствовал тепло таких родных объятий и запустил пальцы в его шевелюру.
— Ты ревновал меня? – внезапно спросил он.
— И ты ещё спрашиваешь, — сказал я, а он тихо засмеялся. – Чему ты радуешься?
— Лайт, я так люблю тебя.
— И это после того, как я застал тебя с утра в объятиях Мэтта и всю ночь слышал его стоны?
— Дурачок, — Рюдзаки потянулся ко мне и поцеловал в скулу. – Я всего лишь помогал Мэтту вернуть Мелло. Кстати о стонах, я просто сделал ему массаж.
— Что?
— Понимаешь, Мэтту показалось, что Мелло охладел к нему, и он попросил меня помочь.
— А меня ты не мог предупредить. Ты хоть знаешь, что я чувствовал эти два дня? Да у меня крышу сносило от ревности.
Я опрокинул несопротивляющегося детектива на диван и начал расстегивать на нем одежду, попутно целуя все, до чего мог дотянуться. Рюдзаки перехватил мои руки уже двигавшиеся к ремню на его брюках.
— Лайт, тебе не кажется, что гостиная не слишком подходит для этого?
Я кивнул и потянул его за собой в его же комнату.
— А почему не в твою? – спросил он, целуя меня и прижимая к стене в коридоре.
— Ммм, в моей Мелло такой погром устроил
Мы замерли, прислушиваясь к стонам, доносящимся из комнаты Мелло. А потом я улыбнулся.
— Кажется, Мэтт первым вымолил у Мелло прощение.
Рюдзаки тихо засмеялся и, втолкнув меня в комнату, бережно опустил на кровать, ложась сверху. Его юркий язычок скользил по моей груди, а руки стягивали с меня джинсы. Я приподнялся и помог ему стащить с меня брюки, руками стягивая с него футболку. L нетерпеливым жестом откинул её и свои брюки вместе с бельем в угол комнаты, приникая ко мне жадным поцелуем.
— Лайт, Лайт, Лайт… — шептал он, как безумный в бреду и стонал, выгибаясь всем телом, прижимаясь ко мне, ясно давай почувствовать свое возбуждение.
А я лишь сдавался на его милость, не желая никуда его отпускать. Что творили со мной его руки, его губы, такого не было никогда. Словно чувствуя свою вину, он прислушивался к каждому моему вздоху, к каждому стону. Он попытался осторожно войти в меня, но я сам подался вперед, насаживаясь на его плоть, стараясь запомнить восхитительное чувство заполненности им. Я стонал от наслаждения и чувствовал, что он близок к концу. Рюдзаки выгнулся дугой, закусывая кожу на моей шее, и кончил во мне, обессилено падая на меня сверху. Я лишь прижал его к себе, накрыл нас обоих простыней и провалился в сон.

Утром было восхитительным, а на завтрак спустились только мы вдвоем. Уже к обеду спустился измотанный Мелло и порядком потрепанный Мэтт.
— Рюдзаки, — тихонечко позвал я своего незадачливого изменщика
— Что Лайт?
— Как Мэтт заставил тебя согласиться на его безумную идею?
— А это… в общем, Лайт, прости, но это я пролил чай на клавиатуру и взломал пароль на твоем компьютере.
Меня согнуло пополам от смеха, я подавился чаем и закашлялся, вытирая слезы.
— L я давно это знал, причем Мэтт сам расскал мне.
Мэтт, пискнув, спрятался за спину мафиози, а я держал Рюдзаки и хохотал как сумасшедший.
— Пусти меня, пусти! Я его сейчас придушу.
Мы с Мелло покатывались от хохота, а Мэтт пытался спрятаться от Рюдзаки. Я поймал Рюдзаки уже, когда он выбегал из кухни, а Мелло бросился спасать своего незадачливого любовника.
— Отпусти, Лайт, отпусти меня, я ему сейчас покажу, где раки зимуют.
— Успокойся, — прошептал я ему на ухо, и он обмяк в моих руках, — я на него не сержусь. А ты в следующий раз, когда соберешься залезть в мой компьютер, не клади в чай столько сахара и вообще не лезь к паролю.
— Ладно, — Рюдзаки кивнул, а я повернул его к себе лицом и поцеловал.
Мэтт облегченно выдохнул, наблюдая за этой картиной, и почувствовал, как нежные руки Мелло обвили его вокруг талии, а острые зубки осторожно укусили его за мочку уха.
— Ай, Мелло, что ты творишь, — засмеялся геймер.
— Пока ничего, а вот сейчас точно натворю, если ты не прекратишь извиваться в моих руках ужом.
— Ммм... прекрати, тебе, что ночью мало было?
— Не прекращу, я люблю тебя, — прошептал мафиози на ухо напарнику.
— Ммм... Мел, ты что творишь, а если они нас сейчас увидят.
— По-моему, — Мелло прислушался, — они сейчас заняты кое-чем другим.
— Интересно чем же? – облизнулся Мэтт.
— Поцелуями, извращенец ты этакий, поцелуями, — засмеялся Мелло, привлекая к себе Мэтта, и нежно целуя.

— Ну может скажешь хоть что нибудь, Кенджи, а?
— А что тут язык чесать?-криво усмехнулся он, — шняга кончилась, расползайтесь по домам, пацаны.
— А как же сакэ, дым, девочки? –разочарованно протянул Сатоши. Иногда мне хочется повернуть его к себе задом и оттрахать до полусмерти. А потом заставить мыть полы моей однокомнатной хибары его длинным лиловым языком.
Ненавижу гееистых смазливых кретинов, как он.
— Ма-альчики! – Моко неестественно засмеялась, будто играла на сцене дешевую продажную девку из какого-нибудь района Синдзуки. – Предлагаю идти в «Ниагару»! Там показывает стриптиз один ну просто чумовой негр, его зовут Джим, пойдем смотреть?
— Моко, ты отстала от жизни. – Кика достала из сумочки-камбалы длинную ментоловую сигарету и с наслаждением прикурила. Дым причудливыми колечками поплыл вверх и сквозь него она увидела, что окошки квартиры Кенджи давно пора помыть.
— Почему это отстала? – недоуменно спросила та.
— Потому, что негры уже не в моде... -спокойно ответила Кика и щелкнула красной зажигалкой, — Сейчас на Западе люди тащатся от вида трахающихся геев.
— Вау! –изумился до сих пор молчащий Кенджи, — и что, есть спрос на голубых?
— Еще какой. – хмыкнула Ки.
Наша компания прожженых жизнью, датурой, алкоголем и беспорядочным трахом, джанков Синдзуки была известна повсюду. Джаз-панки, отребье, обкуренные, замученные, но у каждого есть диплом об окончании высшего образования. Работать…куда примут, если в Токио,да вообще везде – сущая безработица?
Так и была, существовала, влачила свое жалкое существование маленькая группа тех, по которым обычно определяется социальный статус страны. Жила, не считая дни, года, десятилетия. Прозябая на задворках развлекухи Японского Бомонда.
— Говорят, Кира уже прикончил нескольких из бывшей «Кокуйо». – Кика с наслаждением сделала затяжку и от непривычки закашлялась. Едкий дым взметнулся к потолку.
— «Кокуйо»... –задумчиво протянул Кенджи, — Банда малолетних гениев, недавно ограбивших кассу Ханедо…
— Ага. –с непонятным удовлетворением подтвердил Сатоши. – Им теперь конец. Их лидер Хайне недавно бросил их и детки остались без присмотра! Ха. Рокудо еще поплачет за мою отсидку!
— Он же подставил тебя… — хмыкнула Моко. — Ты придурок, Сатоши.
— Этот юнец…опередил меня…- зло прошипел Сатоши, комкая в руках прозрачную упаковку от сигарет. Целлофан громко шуршал и этот звук рвущейся обертки вызывал неприятную резь в глазах и заставлял каждый раз морщиться.
— Хватит, слюнявый кретин. – Кенджи вырвал обертку из рук друга и бросил ее на грязный, никогда не мытый пол. – Ты сам виноват – сайты взламывать не научился, подонок.
— Заткнись, ебаный урод! – заорал Сатоши, метнув в Кенджи книгой. Та по пути распахнулась и острый угол оставил свой алый росчерк на его щеке.
— Сука…. –прошипел Кенджи, угрожающе поднимаясь с кровати. Не успел он сделать и пару шагов к Сатоши, как вдруг резко покачнулся и рухнул на колени, схватившись за сердце и бешено выпучив глаза.
— Дохнет. – злорадно произнесла Кика. – Не надо было снимать тот ролик и вешать его на стенке сайта Киры.
Они равнодушно смотрели на бьющегося в агонии Сатоши, на слабые просьбы о помощи и не двигались с места.
— Пусть дохнет. – стряхнула пепел на холодеющий труп Моко, — Заслужил.
— Рокудо будет рад.
— Рада. –напомнила Кика. – Рокудо- девчонка. Таких стерв еще не видела.
— Да уж. – брезгливо сказал Кенджи, — Зато эта стерва покруче будет вас обоих вместе взятых, детки.
— Детки?Это мы что ли детки? – угрожающе произнесла Моко, наступая подошвой босоножка ему на ногу. Кенджи зашипел от боли и отпрянул. В слабом свете ночных фонарей его лицо казалось сморщенным осьминогом, что в часы прилива иногда выбрасывает на песчаный берег.
— Да, вы с ними –просто шлюшки с шоссе Синдзуки. – криво ухмыльнулся я, наконец не выдержав. Мозаика была уже собрана и морской пейзаж Фудзи-Кахону-Идзу торжественно красовался на моих коленях. Я люблю морские пейзажи. Иногда, за спорами и драками моих «друзей» можно успеть помечтать и покурить какую-нибудь шмарь. Зеленый дым впитывается в мой дохлый организм и становится чуть-чуть лучше. Все таки жизнь не такая плохая. Если знать, что четверть спичечного коробка хватает на полчаса иллюзий.

Слишком… да слишком… в это короткое слово уложились все наши отношения. Слишком сильный ты, слишком слабый я. Слишком холодный, отстранённый, … ты всегда был для меня таким: слишком напряженным, слишком хитрым, слишком недоступным... Слишком красивый, слишком манящий, уверенный в себе до ужаса аристократичный ублюдок … и все-таки…
— Я слишком сильно люблю тебя, Лайт.
Не заметив, я сказал это вслух. Ты оторвался от монитора и удивленно посмотрел на меня.
— Что ты сказал Рюдзаки?
Я перевернулся набок, поворачиваясь к тебе спиной. Я никогда больше этого не скажу. Никогда и ни за что. Я слишком уязвим. Я стал таким, когда в моей жизни появился ты.
— Черт возьми, L, — ты схватил меня за плечо, рванув на себя, — что ты только что сказал?
Я оттолкнул твою руку и вылетел из комнаты, на ходу надевая плащ. Куда угодно лишь бы подальше от тебя. На улице шел дождь, а я брёл куда-то без особых целей. Ты – мой наркотик Лайт, наркотик от которого я стал слишком зависимым, как курильщик становится зависим от сигарет, так и я стал зависимым от тебя. Кстати о сигаретах… Я сел на какую-то лавочку под деревом и закурил, достав паку из кармана. Доигрался придурок…лучший сыщик мира сидит под дождём на лавочке и курит. Во что я превращаюсь? Жалею самого себя, изничтожая свою сущность. Слишком уязвим, слишком слаб, слишком влюблен, слишком зависим. Я отбросил сигарету, обхватит виски ладонями. Слишком много стало этих «слишком».
— Рюдзаки, ты совсем идиот?
Слишком знакомый голос, почему-то слишком нежный, дрожащий. Я поднял голову, ты сидел передо мной на корточках, дрожащий как котёнок. Ты схватил меня за руку и потащил за собой. Я не сопротивлялся, слишком слаб я был сейчас, слишком привык доверять тебе. Как оказалось, я недалеко ушёл от нашего дома. Да именно нашего, мы живём вместе уже пять лет, с тех пор как дело Киры отправили в архив мертвых грузов. Даже я не смог докопаться до цели, хотя... я взглянул на тебя. Я знаю истину, но я никогда не смогу собственными руками отправить тебя на казнь. Потому что слишком люблю. Когда мы заходим в дом, ты быстро раздеваешь меня и на руках несешь в душ. Зачем это? Ах да... я же промок и, кажется... о Боже, я замерз. Только сейчас я понял, насколько холодна моя кожа,… а твоя? На тебе только тонкая футболка и домашние брюки. Мокрая ткань прилипла к телу, с волос слетают капельки воды. Чувствую скольжение воды по телу, она горячая, но видимо я настолько замерз, что мне абсолютно все равно. Ты весь дрожишь, но упорно держишь меня под душем, прямо как в сексе. Ты до самого конца будешь доставлять мне удовольствие, но не получишь наслаждения сам. Ты стал слишком мягким Лайт Ягами. Я отрываю твои руки от себя и, стягивая с тебя одежду, тяну к себе. Ты прижимаешься ко мне так доверчиво, что мне становится не по себе. Я стараюсь согреть тебя, и довольно скоро мне это удается. Я выключаю воду и теперь уже я несу тебя на руках в спальню. Тебя, кажется, клонит в сон? Осторожно опускаю тебя на кровать животом и сажусь рядом, проводя кончиками пальцев вдоль позвоночника до поясницы. Ты открываешь глаза и устало улыбаешься мне. Устал? Да я вижу по твоим глазам, что ты слишком устал. Тогда небольшой расслабляющий массаж тебе не помешает. Осторожно сажусь на тебя сверху и кладу руки на спину. Кожа такая мягкая и гладкая на ощупь, что хочется вечно прикасаться к ней. Руки скользят по спине, добираясь до поясницы, и снова поднимаются вверх по ребрам. Наклоняюсь и касаюсь твоей кожи губами, как это восхитительно чувствовать тепло твоего тела своими губами. Веду дорожку поцелуев от шеи к пояснице, постепенно спускаясь все ниже, раздвигаю ягодицы, касаюсь языком ануса. Ты вздрагиваешь и пытаешься перевернуться, но я не даю тебе этого сделать. Руками удерживаю тебя за бедра и вновь проталкиваю язык внутрь. Спустя несколько минут отрываюсь от тебя и переворачиваю к себе лицом. Ты так мило краснеешь каждый раз, когда мы делаем это, закусив свои губы, ты стараешься сдержать стоны, рвущиеся наружу, но рано или поздно ты все равно начинаешь стонать в моих руках. Я улыбаюсь и, обнимая тебя, начинаю осторожно растягивать тебя пальцами. Ты стонешь в мои губы и насаживаешься на мои пальцы сильнее, я вытаскиваю их и слышу твой недовольный стон. Малыш, ты хочешь большего? Я дам тебе это. Рывком сдергиваю с себя ненужное полотенце, отбрасывая его в сторону, и грубо развожу твои бедра, резко входя в тебя. Ты выгнулся, глаза распахнулись, в них застыли слезинки, губы сжались, сдерживая немой крик. Знаю, что тебе сейчас слишком больно, я сам ненавижу себя, когда я такой, но я просто не могу. Ты сводишь меня с ума, превращая в какое-то ненасытное животное. Я не могу остановиться раз за разом, входя и выходя из тебя все сильнее. Ты стонешь и мечешься в моих руках, тебя выгибает почти в дугу, твоё тело содрогается в конвульсиях и ты, прикусив кожу на моем плече, кончаешь и бессильно падаешь на кровать, спустя несколько секунд за тобой следую я. Я ложусь на тебя сверху и осторожно касаюсь твоих, искусанных в кровь, губ. Нежно слизываю языком капли твоей крови и шепчу тебе на ушко слова благодарности. Слишком сильную боль я причиняю тебе, слишком сильную, такую же, как сам слишком сильно люблю тебя. Я скатываюсь с тебя, поднимаю полотенце: оно ещё немного влажное после меня, это хорошо. Осторожно переворачиваю тебя на живот и вытираю кровь с твоих ног, обтираю тебя всего и накрываю сухим одеялом, ложась рядом. Ты обхватываешь меня руками и ногами, целуешь в шею и засыпаешь в моих руках. А я ещё долго глажу тебя по волосам и скоро сам засыпаю.
***
Лайт открыл глаза и посмотрел на часы. Они показывали четыре часа утра. Юноша потянулся и осторожно высвободился из объятий любимого человека. Встал и, морщась, натянул на себя футболку и шорты. Посмотрел на кровать: L спал повернувшись к нему спиной, одеяло сбилось на поясницу, открывая взгляду Лайта спину с выступающими позвонками и острые крылья лопаток. Юноше всегда казалось, что однажды детектив оторвали крылья и поэтому острые края лопаток проступают сквозь ткань футболки. Лайт вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь, прошёл на кухню, достал из шкафа пачку тонких сигарет и, закурив, сел на пол, прижавшись спиной к стене. Пять лет... уже пять лет они живут вместе и каждый год Рюдзаки однажды так срывается, уходит из дому и садится на скамейку под деревом вблизи дома. Лайт не знает, какая неведомая сила тянет туда L именно в дождь, но он тут же бросается за любимым вдогонку и застает его всегда в одной позе: Рюдзаки сидит на скамейке, сжав ладонями виски, и тихо шепчет про себя: «Слишком».
Что происходит дальше, Лайт знает наизусть. Горячий душ, легкий массаж и неистовство Рюдзаки переходят все границы. А потом будут извинения, нежные поцелуи и объятия, неторопливые ласки и опять ночь полная нежности и любви. А сейчас пока L спит и ничто не может потревожить его сон, кроме как отсутствие теплого тела любимого рядом с собой. Лайт поднялся, затушил сигарету и зашёл обратно в спальню. Через несколько секунд L пошевелился и шепотом спросил, открыв заспанные глаза:
— Ты чего не спишь?
— Уже иду.
Лайт лег рядом с детективом, зарываясь носом в его волосы и прижимая к себе. Рюдзаки довольно улыбнулся и тихо засопел. За окном медленно поднималась заря, возвещая о новом дне, пришедшем вместе с летней грозой….