Глава 1. Тренировка

- После того, как я прыгнул на расстояние, более чем 33 метра…я до сих пор не могу прийти в себя, – говорил парень с черной шевелюрой и на вид лет 16-17.

- Понимаю, – отвечал ему, явно не слушая, рядом стоящий ровесник с белой шапкой на голове и русыми, можно даже сказать, блондинистыми волосами.

- Но парень, тренироваться все равно надо…Казу.

- Хоре тормозить, Икки! Мы уже придумали место для тренировки! Как ты и просил! Мне Агито подсказал.

- Знаю я, какое г*вно может подсказать Агито!!! Но делать нечего, пошли!

И оба покатили по тропинке мимо школы.

***

На улице была ужасная жара.

Была середина дня. Во время каникул на окрестностях школы почти никого не было. Тишина и покой. Хотя, …нет. Иногда проходили интересные девушки в одежде, соответствующей погоде: короткие юбки и майки. Что, впрочем, не оставил без внимания Онигири.

- Hey, парни! – Икки поприветствовал членов команды. – Ты куда привел меня, Казу? Это же школьная площадка!

Ворон подошел к сидящим на скамье товарищам и пожал руки каждому:

- Онигири, Агито…

На последнем имени Икки немного призапнулся и решил все-таки не рисковать, здороваясь с самым… подозрительным.

- Вот именно, Минами! – наорал на шевелюристого другой парень.

- Чо те надо, Агито?- возмутился Икки.

- Подумай сам! Тупой ворон!!! Здесь куча спортивных снарядов, а они могут стать препятствиями! Для тебя и твоих {censored} отличная тренировка.

Икки резко повернулся в сторону сидящего отдельно ото всех Агито и с вызовом крикнул:

- Хочешь сразиться здесь?

- С тобой?! Пхахаха, – рассмеялся Агито.

- Да ты! Со мной! *бнутая акула!

- Проигравший выполняет желание победителя! Так будет интересней. Приготовься есть носки Онигири!!!

***

А на другой стороне огромной площадки шел мирный разговор двух девушек. Одна была повыше и по взгляду немного увереннее, чем вторая. У другой девушки были каштанового цвета волосы, связанные в два хвостика.

- Эхх…Казу…- протянула первая девушка.

- Эмили опять понесло, – подумала про себя вторая.

- Как же хочется стать с ним поближе, – немного покрасневши, продолжала первая.

Девушка отодвинула рукав кофты от кисти к началу предплечья. На запястье красовался браслет.

- Помнишь, я тебе рассказывала, Никаяма? Этот браслет много значит для меня. Пять бусин голубого цвета – цвета его глаз. Две бусины золотого – цвета его волос. Одна бусина белая – его любимый цвет. И одна бусина в форме сердца – символ моей любви к нему…

Никаяма воздержалась от комментариев.

Далее Эмили начала вспоминать о событиях прошлого учебного года, когда она и не надеялась стать подругой Казу. Когда одна девушка по имени Омигава, надеявшаяся встречаться с Микурой, и, в последствии, получившая отказ, отняла любовный талисман – браслет у Эмили и выкинула в окно. Адачи готова была прыгнуть туда вслед за ним (Эмили думала, что уже ничего не поможет ей стать поближе к Казу, и поэтому ей ничего не оставалось делать, кроме как верить в силу талисмана) – там внизу канава, она бы не пострадала. Но мимо на счастье пролетал Казу, подхватил браслет и надел украшение обратно на запястье Эмили. Вот после этого девушка не расставалась с браслетом ни на шаг.

- Никаяма?! Ты меня слышишь?! – возопила Эмили.

- А? Что? Прости. Я просто услышала неподалеку звук АТ (Аир Треков) Агито.

- Зачем вообще нужны эти АТ?! – ругнулась девушка.

- Когарасумару собрались на тренировку. Икки всех собрал.

- Откуда ты это знаешь?

- У меня хороший слух,… а еще я в отличие от некоторых просто слушаю не только то, что говорит Казу-кун, а еще и то, что говорят другие.

Эмили наигранно надула щеки и скрестила руки, не приняв замечание Никаямы на свой счет.

- Примерно через три секунды над нами пролетит Агито и Икки.

И, представьте, какого было удивление Эмили, когда она ровно через три секунды поднимает взгляд наверх и видит Агито, совершающего в полете очередной финт.

И Икки от него не отставал.

- Ого,…- сдавленно произнесла Эмили.

- У меня слух обострился. Я стала слышать немного лучше…

- Охренеть! Я тоже хочу все слышать!

- Это не всегда хорошо. И потом, я не могу слышать всего.

- Но, подумай, сколько пользы ты можешь принести команде!

- АТ – не мое дело, – коротко и лаконично заявила Никаяма.

- А если бы тебя Агито попросил? – спросила Эмили и ткнула Никаяму локтем в спину. Та зарделась.

- Лучше пошли посмотрим на тренировку мальчиков. –

После этих слов Никаяма и Эмили дружно направились в направлении оставшихся смотреть на гонку Икки и Агито членов Когарасумару.

А тем временем битва уже закончилась.

- F*ck! – стандартно произнес Агито. – Что за фигня? Я тебя перегнал лишь на секунду…

- Черт! – Икки с этими словами бросился прочь от победителя, лишь бы не выполнять «смертоносное и пахучее» желание.

-Лови его! – крикнул Агито.

Казу был единственным, кто среагировал быстро: он быстро развернулся и готов был уже рвануть вперед, но ненароком оступился. Упал лицом вперед, и все, что он смог сделать, так это вцепиться руками в АТ Икки.

Но Икки не их тех штормрайдеров, которые просто так остановятся. Он выпрыгнул из своих АТ и побежал дальше.

У Никаямы, Эмили, Буччи и Онигири отвисли челюсти от удивления. Агито подвел итог:

- F*ck.

Пока Агито собирал команду для поисков, Ворон Икки уже убежал довольно далеко.

Он остановился у качелей на маленькой площадке, чтобы перевести дыхание. Но вскоре он заметил, что здесь он вовсе не один. Рядом, на других качелей, стояла девушка примерно его возраста. Её непокорные розовые волосы красиво развивались на ветру. Если бы Икки был романтиком, он непременно бы обратил внимание на милое личико девушки, её волосы и фигуру. Но этот гонщик не из романтиков!

Он спокойно стал на качели ногами и начал раскачиваться. Девушка, посмотрев на парня как-то скептически, начала раскачиваться быстрее. Не почувствовав особой конкуренции, Икки стал раскачиваться ещё быстрее. Девушка почувствовала, что вот-вот перевернется на качелях, но раскачалась ещё быстрее. Икки не выдержал: он раскачался так высоко, как только мог, и, чтобы не перевернуться, прыгнул вперед, при этом громко крикнув:

- Тебе меня не победить! Я – Король Качелей!

Девушка сошла с качелей и побежала на место, куда только что приземлился парень.

- Ты не ушибся? – спросила она.

- Все ок.

- Так далеко? Так далеко прыгал только Икки Минами…но может ли этот парень…быть им?

- Ладно! – парень быстро вскочил на ноги. – Мне пора!

- Что??? Уже встал на ноги??? – подумала про себя девушка, но вслух только и спросила:

- Ты…часто сюда приходишь?

- Да так…

- Меня зовут Куруру.

- Заметано…извини. Не могу с тобой порядком потолковать. За мной едет толпа идиотов.

И с этими словами Икки побежал дальше.

Куруру подумала про себя:

- Вот идиотка…даже имя не спросила!

Вдруг она увидела перед собой толпу (состоящую из всего 4 человек, но именно толпу) штормрайдеров, несущихся вслед за пареньком.

- Мне хана, – подумал Икки и побежал ещё быстрее.

Глава 2. Больница

- Целый день я ходила туда-сюда,… – думала про себя Ринго, притормаживая, – но никак не могу нормально кататься на АТ! Мне мешает один человек. Он живет в моей голове и окружающей меня реальности. Но…она такова, наверное, что нам никогда не быть вместе.

Девушка немного покраснела от собственных мыслей, и чтобы от них избавиться, помотала головой. Она обернулась назад и посмотрела на пройденный путь. За АТ девушки тянулись узорчатые следы, напоминавшие отпечатки шипов.

Был уже вечер. На улице становилась холоднее, на {censored} появляться первые звезды.

Ринго повернулась направо и увидела свое отражение в окне витрины магазина. За окном свет был выключен, поэтому моно было рассмотреть себя.

Ринго увидела в своем отражении миленькую девушку, улыбающуюся ей. У нее была потрепана челка, одежда была уже не такой опрятной. Ринго посмотрела на свое лицо: несколько царапин не испортят ей этот день.

Но вдруг светлое настроение девушки улетучилось. На смену ему пришла ужасная боль, из-за чего у девушки начали подкашиваться ноги.

Ринго зажмурилась, думая, наверное, что это поможет. Но нет, боль не проходила.

- Я разрываюсь,- подумала про себя Ноямано, – на Ринго Сумасшедшее Яблоко и на Ринго, которая хочет просто жить, как обычный человек.

Но, конечно же, причина боли была не в этом. На тело обладателя регалии Шипов ложатся огромные нагрузки. Отнюдь не каждый способен выдержать боль, которая буквально «пронзает» все тело после использования регалии.

Девушка снова «натянула» улыбку, в последний раз бросила взгляд на свое отражение, отвернулась и полетела вперед.

- Я запуталась, – прошептала Ринго. – Иногда я так хочу, чтобы мне кто-то помог разобраться во всем!

Девушка посмотрела на вечернее небо в надежде, что сейчас оттуда спуститься некто (или вполне конкретный человек), кто поддержит и успокоит её. Но чудо не произошло.

Ринго отвела глаза от неба и сжала кулаки:

- Но одно я знаю точно: мне пока ещё рано становиться Сумасшедшим Яблоком Спящего Леса.

Ринго ускорилась и полетела в направлении дома.

***

Девушка быстро добралась до дома (ну конечно, на АТ можно быстро гонять). Она прыгнула на порог двухэтажного здания, присела и сняла АТ. Ей тишина в коридоре показалась странной. Сняв АТ и бережно положив их в рядом стоящую коробку, Ринго встала, вошла в прихожую и прокричала:

- Рикка! Я дома!

Ответа не последовало.

Ринго принялась осматривать дом, но никого не было: ни Рикки, ни Мекан, ни Умэ даже. Ну, о присутствии дома Икки в 8 часов вечера вообще мечтать нельзя.

Ноямано пошла в свою комнату, и, увидев в правом дальнем углу кровать, пересекла комнату в два шага и плюхнулась на нее.

- Как же хорошо! – сказала вслух девушка. – Вот так бы всю жизнь пролежать!

Но монолог Ринго прервала вибрация мобильного телефона в кармане ее джинс.

Девушка лениво приподнялась и вытащила телефон-раскладушку из кармана. Ринго пришла смс от Рикки.

После прочтения Ринго прижала свободную руку ко рту, чтобы не охнуть. Она уже собралась бежать к двери, но пока она вставала с кровати, она увидела свое отражение в зеркале, находящимся недалеко от шкафа и сделала вывод: после тренировки необходимо переодеться, и только потом делать что-то.

Ринго сначала разделась, быстро открыла ящик и натянула на себя первое, что попалось под руку. Потом девушка бросила взгляд на лежавшие неподалеку очки и решила:

- Лучше я надену очки и притворюсь чайником.

Ринго побежала по лестнице вниз, на первый этаж.

У двери в коробке лежали её АТ, а недалеко стоял новенький, сконструированный Умэ, самокат. Ринго скептично уставилась на АТ:

- Я лучше поеду на самокате (вот сюрприз: снимать АТ всегда легко, а вот надевать…).

***

На середине пути Ринго встретилась с Икки. Не смотря на то, что тот ехал на АТ, а она катилась на самокате, девушка все равно была впереди парня. Чтобы не останавливаться, оба решили, что разговор состоится налету:

- Икки, привет! Рикка в больнице! Вместе с Сорой Такеучи!

- Знаю! Мне Казу сказал! Мне кажется, они сильно пострадали!

Ринго сделала умный вид, поправила очки и сказала:

- Не забывай, что они бывшие Король Ветра и Королева Шипов.

Икки кивнул. Парню уже страшно захотелось спросить Ринго: а кто же сейчас Король или Королева Шипов? Но Ринго резко отвернула направо. Икки еле успел завернуть, и когда он все-таки это сделал, он уже совершенно забыл, о чем же он хотел спросить девушку.

Ринго с Икки ворвались в палату, и перед ними предстает вот такая картина: Рикка, как ни в чем не бывало, стояла у двери и смотрела на Сору. А тот лежал на больничной койке, окруженный толпой грудастых медсестер, и кричал:

- Я уже умер! Нет! Я уже, наверное, в раю!!!

Вдруг Рикка вскипела и заехала правой рукой прямо в челюсть офигевшему Соре (при этом многозначительно глядя на Икки и Ринго, надеясь, что они на её стороне):

- Да этот {censored} живее всех живых!

- Рикка! Ты в порядке? – спросила Ринго.

- Да.

- Кто на вас напал? – задал вопрос Икки.

- Я не…

Вдруг Ворон достал (непонятно откуда) карандаш, бумагу и начал рисовать. Ринго и Рика стали озадаченно на него смотреть (но Ринго стала смотреть на него, чтобы он объяснил, откуда он достал канцелярские принадлежности).

Через минуту рисунок был завершен, и Икки отдал его Рикке и Ринго.

Рикка непонимающе уставилась на рисунок, а вот до Ринго начало медленно доходить.

Старшая Ноямано попробовала применить метод пристального взгляда, чтобы как-то расшифровать рисунок Икки. Но, в конце концов, ей это надоело: у нее устали глаза, и она передала блокнот Ринго.

У девушки уже появилась версия, кого это Икки мог нарисовать, и когда Рикка передала рисунок девушке, и как только она туда заглянула, ее версия подтвердилась.

Тут неожиданно в дверь палаты вошел юноша. Блондин, на вид ровесник Икки. Он ласково улыбнулся Ринго:

- Привет, – сказал он.

Ринго немного покраснела, а Икки неожиданно понесся на только что вошедшего в палату паренька. Но Минами не успел ударить блондина, так как Ринго встала между ними.

- Ринго?! Отойди! – начал говорить Икки, но его перебила Рикка:

- Я его вспомнила! Если бы не этот паренек, нам бы досталось гораздо больше!

- Чего же ты сразу мне не сказала?! – возмутился Ворон.

- Хрену-с два, я буду расшифровывать твои каракули!

Икки надул щеки и отвернулся от Рикки. Тем временем блондин решил представиться:

- Меня зовут Канон…

Ринго взяла юношу за рукав и потащила за собой вон из палаты.

Когда они уже были за дверьми, Ринго спросила:

- Ты же ему ничего не сказал?

- Успокойся! – ответил Канон. – Я не сказал ему ничегошеньки.

В этот момент Икки решил выйти из палаты. Он проходил мимо, как вдруг услышал:

- Я знаю…рано или поздно мы станем врагами…

Икки был уверен, что это был голос Ринго, но подумал, что ему это послышалось, и пошел дальше.

- Зачем ты пришел? – спросила Ринго Кэнона.

- Я твой тюнер, в конце концов. И потом, я очень хотел тебя увидеть…

Ринго смутилась, а парнишка расплылся в улыбке.

В тоже время Икки ненароком зашел в кабинет рентгена. Постоял там немного, и стало скучно. И как только Ворон собрался развернуться и пойти обратно, одна врач вдруг остановила его и спросила:

- Почему вы хромаете на одну ногу? –

Ринго услышала этот вопрос и прошла в кабинет рентгена:

- Икки?

Врач, как будто не замечая Ринго, продолжила:

- Мы сделаем вам рентген, а потом поставим диагноз. Судя по тому, как вы хромаете, у вас перелом…поэтому, вы, наверное, полежите месяц или полтора в больнице…

Ринго, чтобы показать, что она ещё в кабинете, кашлянула. Но вдруг у нее в голове всплыло воспоминание: Икки пытается прыгнуть на 33 метра через своих же 33 друзей. Ринго лежит последней. Ворон уже понимает, что свалиться на нее, но вместо того, чтобы рухнуть на девушку, он падает на свое колено.

- Икки, … – прошептала на выдохе Ринго.

Девушка посмотрела на Ворона виноватыми глазами. Но тот и не желал слушать Ринго. Он знал, что девушка скажет, что это её вина и ла-ла-ла.

- Да лады… мне как раз нужен отдых…- «измученно» произнес Икки.

- А теперь раздевайтесь…- сказала врач, – снимайте штаны.

Ринго стала красная, как помидор.

- А вы,…- обратилась к Ринго врач, – выйдете в коридор и не мешайте процедуре.

С этими словами врач выставила Ринго за дверь. Девушка скрестила руки и сказала:

- Да знаю я ваши процедуры!

Глава 3. Тюнер по имени Куруру

Икки проснулся в хорошо освещенной комнате. Кругом голые стены и потолок, было окно с бежевыми занавесками и выключенная лампа.

Сквозь окно стремительно пробивались утренние солнечные лучи. И один из таких был устремлен прямо на глаза Икки.

Юноша зажмурил глаза и приподнялся на кровати. Он был слишком сонным и поэтому ещё не понимал где, и, что самое главное, почему он здесь находиться. Глаза Ворон решил пока не открывать (вдруг очередной солнечный луч устремится).

И, по-прежнему не открывая глаз, Икки попытался нащупать карманы собственных джинс. Но, конечно, никаких карманов он не нашел – вместо кармана он нащупал ровную поверхность какой-то ткани (название ткани Ворон запомнить не потрудился).

Минами встал с кровати и посмотрел на одежду: на нем был белый халат. Он огляделся: кругом белые стены и белый потолок. Ну, первое, что пришло ему в голову так это то, что он окончательно сошел с ума и сейчас лежит в психушке. Икки взялся за голову и хотел уже начать бегать по комнате, но не тут-то было!

Юноша вдруг скорчился от боли и почувствовал, что не может пошевелить правой ногой.

Он посмотрел на неё: нога была забинтована.

Икки остановился на месте и плюхнулся обратно на кровать. Он пытался включить мозги (которых, по мнению многоуважаемой Мекан Ноямано, в помине у Минами нет), но они отказывались действовать. Юноша бросил еще один взгляд на перебинтованную ногу и, кажется, до него начало медленно-медленно что-то доходить.

Чтобы облегчить мыслительный процесс, Икки закрыл глаза. Но он не наступил – юноша моментально заснул.

***

Вдоль реки шла милая девушка с непокорными светло-розовыми волосами. Дорога, по которой она шла, упиралась в городскую больницу.

Взгляд девушки был устремлен на небо. Думая о чем-то своем, она не заметила камня под правой ногой и споткнулась.

Любой другой на ее месте хорошенько обматерил бы злополучный камень, закинул бы его куда подальше. Любой другой, но не девушка по имени Сумераги Куруру.

Девушка после падения начала усердно поглаживать ушибленное колено правой ноги. Потом она взяла камешек в правую руку, встала, и начала с интересом его рассматривать.

Прохожие стали с любопытством смотреть на девушку, типа:

-Чего интересного в этом камне?

Куруру смутилась под пристальным взглядом прохожих, оторвалась от камня и кинула его.

Сумераги услышала звук камня, ударившегося об землю:

- Неужели, так недалеко? Ну вот! Если представить, что этот камень источник всех моих неудач…тогда то, что я его так недалеко кинула, означает,…что меня целый день неудачи преследовать будут!-

Куруру надула щеки и обвиняюще уставилась на видевшийся камень.

Так она простояла 5 минут, но потом это её окончательно достало и она пошла вперед по дороге.

***

Медсестра зашла в палату Икки:

- Вы – Ицки Минами?

Медсестра наклонилась над Икки. Ворон принялся рассматривать её почти оголенные прелести:

- Ради вас я готов быть кем угодно…

-Извращенец!!!

-Но Вы же сами меня провоцируете…

Медсестра подарила Икки смачный удар в челюсть, а тот возмутился:

- У меня уже и так нога сломана, а вы мне хотите ещё и челюсть сломать!-

-Я – ваш лечащий врач. Я – местный интерн. У вас сломана коленная чашечка на правой ноге. С вами что-нибудь случалось такое, чтобы вы могли ну…сломать коленную чашечку?

Икки вспомнил «Дьявольских 33», когда он приземлился на колено правой ноги, вместо того, чтобы рухнуть на Ринго. Икки подумал-подумал и сказал:

-Нет. Я не знаю, как это так получилось.

-Странно. Ну, хорошо. Я потом к вам ещё загляну.

***

-Мне говорила Хако, – думала про себя Куруру, – что тот парень из парка…Что он – Ицки Минами. Безусловно, этот парнишка очень странный, но может ли он быть Небесным Королем?

Только этот один вопрос мучил Куруру на пути к больнице. Ведь интересно же иногда подумать над возможными отгадками, помечтать о чем-нибудь хорошем.

За своими мыслями девушка и не заметила, как пришла в больницу.

***

Когда девушка вошла в двери больницы, она сразу же подошла к первой попавшейся медсестре:

- Не подскажите…

Медсестра обернулась.

Перед Куруру стояла высокая блондинка с почти открытым бюстом. Куруру смутилась и подумала:

- Как можно быть такой бесстыдной? Ей что, форма мала?

Сумераги взяла себя в руки:

- Не подскажите, где лежит Минами Ицки?

- Ну, конечно, подскажу. Но ответьте, кем вы приходитесь ему? Девушкой? Женой? Мамой?

Из всех вариантов Куруру выбрала наиболее подходящий. Она покраснела и произнесла:

- Я…я его девушка.

- Хорошо, идите за мной.

***

Икки снова проснулся.

Он медленно открывает глаза и, опираясь на правый локоть, пытается присесть. Вдруг он почувствовал уже знакомый ему до боли запах духов.

- Ринго?! – сонно спросил Икки.

Девушка подняла голову и посмотрела Ворону в глаза:

- Уже проснулся?

- Сколько ты здесь сидишь? – Икки начал «сканировать» глазами Ринго.

- Я…(Ринго под пристальным взглядом смутилась), я сижу здесь чуть больше чем полчаса! (Девушка попыталась сделать свое лицо более злым)

- Сколько ты сидишь? – повторил свой вопрос Икки.

- Я…час, – почти правдоподобно ответила Ринго (все-таки соврала: на один час меньше сказала). – Ну, я просто мимо проходила.

***

На пути в палату Икки, Куруру встретила свою знакомую Хако.

- О-хайё, Хако-чан!

- Здравствуйте, Куруру-сан…- промямлила та.

- А что ты здесь делаешь?

- Я пришла посмотреть на Ицки Минами…

- Все в порядке, Хако…это не…

- А вы что здесь делаете, Куруру?

- Ну,…я пришла за тем же, зачем и ты пришла.

Медсестра, стоявшая неподалеку от Сумераги, жестом показала, что у нее мало времени.

- Ладно,…Хако-чан…пошли вместе!

- Ага.

- А, кстати…как тебя пропустили?

- Ну, я сказала, что я его девушка…

- ХАКО-ЧАН!!!!

- А Вы, Куруру-сан?

- Эммм… я тоже.

***

- Это, Икки…

- Ну, чего там?

- Я думаю, мы долго не увидимся…

Ринго уже было открыла рот, чтобы сказать что-то важное, но тут вдруг в дверь палаты вошли две девушки и медсестра.

***

Медсестра оставила девушек наедине с Вороном, закрыла за собой дверь со словами «г*вняный бабник».

В палате стала накаляться обстановка. Три девушки, что сидели на стульях вокруг больного, сверлили друг друга взглядами. Разговор явно как-то не клеился.

Вот прошло десять минут…двадцать…тридцать. Как будто над здравым смыслом возобладала игра в молчанку.

Первой сдалась Хако:

- Простите, Куруру-сан…мне надо идти…

Сумераги не возразила. А Икки смотрел на только что вышедшую за дверь девушку с презрением, думая:

- Вообще, кто она такая??? Не, ну я конечно великий…и скромный. Но она со мной даже не попрощалась!

Проходит еще две минуты.

Вот уже встала Ринго:

- Я договорилась с Казу-куном, чтобы он тебе приносил домашку. Я думаю, что мы увидимся еще не скоро.

Икки изобразил безразличное выражение лица и сказал:

- Ага. Покась.

- И ты даже не спросишь почему?!

Ринго завелась, уже было подняла правую руку, чтобы ударить Икки. Но остановила удар левой рукой. Она еле остановила очередной приступ ярости.

Вот уже Ринго стоит в дверях, игриво улыбается и прощается:

- Пока, Икки!

А тот только кивнул.

Икки присел на кровати.

***

Куруру нерешительно подвинула свой стул поближе к юноше.

Ну, нееее,…- начал Ворон. – Я, конечно, знал, что ты меня найдешь, если захочешь,…ведь я знаменит и у меня много фанатов.…Но, позволь спросить: кто ты такая и что ты здесь делаешь?

Куруру широко открыла глаза и посмотрела на Икки:

- Я…искала тебя…ну, это…ммм…(Сумераги выдохнула). Видишь ли,…короче, все по порядку расскажу…

Икки попытался выглядеть серьезно, но у него этого не получилось, и он стал выглядеть смешно. Куруру невольно захихикала в ладонь.

- Сначала я представлюсь, – заявила девушка. – Меня зовут Сумераги Куруру. – Знаешь, Икки…можно я тебя буду так называть? (Юноша кивнул) Существует такая команда Tool Tool Too, и я в ней состою. Это команда тюнеров, т.е. настройщиков.

Мы настраиваем регалии королям и оказываем им всякую помощь.

У каждого короля должен быть тюнер! Ведь без настройщика регалии не могут быть отрегулированы правильно…и иногда ненастроенные рагалии наносят вред владельцам.

Так же у каждого настройщика есть определенные умения: мы не только знаем все про АТ, но умеем, например, … отсчитывать нужный отрезок времени, даже не смотря на часы…

После последнего предложения Куруру Икки впал в ступор:

- А как это?

- Ну,…прошло 2 минуты и 13 секунд с того момента, как ушла Ринго.

- Круто!

Куруру немного смутилась, но продолжила:

- Так же мы, тюнеры, слышим гораздо больше звуков, чем обычный человек. При этом каждый звук для нас словно прекрасная мелодия…

Словарный запас Икки сел до одного слова. Минами только что и мог сказать, что:

- Круто!

Куруру совсем зарделась и отвернулась.

***

На улице шел дождь. Девушка с темными длинными волосами, зачесанными два хвостика, шла одна по дороге к дому.

Ринго подняла взор к небу и подумала про себя:

- Это уже стало привычкой…

Ноямано мягко посмеялась, с иронией.

- Нет, мне не страшно ни за себя, ни за команду, …ни даже за Икки. Но я не хочу. Меня выводят из себя эти битвы за регалии! Люди думают, что регалии помогут стать им счастливее! Но на самом деле…именно из-за них люди борются. Мне жалко этих людей.

Ринго наконец-то опустила взгляд вниз и посмотрела на дорогу. Кругом одни лужи.

- Но я не хочу, чтобы все оставалось вот так…

Глава 4. Сломанные крылья Перелетной Птички. Решение Сумераги.

Было уже около 10 вечера. Однако за окном было ужасно темно, гром и переодически возникающие ослепительные вспышки света.

Девушка с коротко стриженными розовыми волосами натягивала на себя черное платьице и колготки, с уже надетым на голову головным убором. Как вдруг ей в квартиру постучались.

- Войдите!

Девушка одним шагом пересекла расстояние, отделяющее ее от двери:

- Оу, Железный! Это ты?!

- Симка-сан! Вы как всегда прекрасны,…Машина подана.

Симка отмахнулась и игриво засмеялась:

- Отвези меня в городскую больницу, у меня есть дело к Ворону-куну.

- Конечно.

Железный открыл для Симки дверь.

Девушка быстро надела каблуки, нацепила головной убор и прошла на выход.

***

- Симка-сан…-

Куруру вместе с Хако приветствовали впереди идущую девушку.

На улице все шел дождь. В последнее время он и не прекращался.

Куруру и Хако шли под зонтами, а Симка шла без прекрытия.

Перелетная Птичка увидела впереди паренька с черной шевелюрой и радостно кинулась в ту сторону:

- Ворон-куууун!

- Симка-сан?

Икки услышал стук каблуков по промокшему асфальту и автоматически развернулся в ту сторону.

Девушка вплотную подбежала к парню и обняла, что было сил:

- Как ты?

Икки посмотрел в глаза девушки. Он увидел в них серьезность и что-то еще,…может быть, отчаяние…? Но Икки подумал, что ему показалось.

- Симка-сан. Я думаю, ты пришла не за этим. Ты хотела о чем-то поговорить?

Перелетная Птичка нехотя отстранилась от юноши:

- Да. Ты прав.

- Это должно быть что-то важное…

- И ты опять угадал. Это касается Ринго. И, в некоторой степени меня…

- Не тяни!

Симка решила повернуться к Икки затылком, чтобы тот слушал ее внимательнее и не видел эмоций.

- Знаешь ли, Ворон.…Наши враги – Sleeping Forest. У меня есть брат-близнец, Король Самоцветов Килик. Он состоит в этой команде. Именно он тогда перебил всех членов этой команды. Именно он отрубил Соре Такеучи конечности. И знаешь ли ты, кто сейчас является предводителем этой команды?

Икки с непониманием уставился на Симку.

- Сейчас их предводитель – Ринго Ноямано.

- Нет, – отрезал Икки. – Я тебе не верю.

Симка обернулась, подбежала к Икки и схватила его воротник (Икки от неожиданности чуть не упал на землю):

- Умоляю, прошу…Дай мне лично заняться настройкой регалии Ветра!!!

Теперь Ворон совсем растерялся: зачем Симке нужно настраивать регалию Ветра? И почему так неожиданно? И Ринго? Почему это Ринго…?

Икки взял руки Перелетной Птички и снял с воротника:

- Нет, прости, Симка-сан…с этого момента Genesis и Kogarasumaru – враги.

- Ворон-кун, …- прошептала Перелетная Птичка.

Симка была шокирована.

- Вот так легко? – думала она про себя. – Вот так легко он говорит мне это?

Икки махнул рукой, грустно улыбнулся и пошел прочь.

Симка тотчас поникла головой, развернулась и пошла к машине. Теперь она уже ничего не слышала, кроме стука капель дождя о землю. Вот Хако и Куруру подбегают к ней, но девушка уже не слышит их и отмахивается.

Куруру промямлила:

- Как же это так, Хако? Я не верю своим глазам и даже своим ушам!!!

Хако понимающе посмотрела на Куруру.

Железный открыл дверь машины перед Симкой и любезно предложил сесть вовнутрь.

Симка ни как не отреагировала и забралась вовнутрь.

***

Перелетная Птичка ехала около 10 минут в машине. За эти минуты, что утекли, она решила, что не будет показывать свои эмоции никому.

И у нее почти получилось взять эмоции под контроль, но съедающее изнутри ее разочарование никак не проходило, и тоска по прежнему Ворону четко отражалась в светло-зеленых глазах.

- Симка-сан, все в порядке?

- Извини, Железный. Останови, пожалуйста, здесь, – Симка грустно улыбнулась. – Сегодня я пойду домой пешком.

- Как скажите…

Железный остановил машину. Симка вышла на улицу, хлопнула дверью и пошла прочь, цокая каблуками по промокшему асфальту.

***

Как только Железный уехал уже достаточно далеко, Симка дала волю чувствам.

Из глаз пошли слезы, девушка не следила за дорогой и шла, куда понесет.

- Меня пугают все эти битвы, – призналась себе Симка, – я боюсь…

Перелетная Птичка посмотрела на серое небо. Оно казалось сейчас таким тяжелым, будто вот-вот и рухнет вниз.

- Как я хочу вернуться назад…

Симка отдалась воспоминаниям.

Первая картина, что представилась ей, так это то, как она каждый раз с бешеной скоростью вылетала из-за угла и летела наверх, а Икки всегда на нее зачарованно смотрел.

Второе воспоминание было еще более ранним. Как Икки встал поздней ночью и увидел Симку, сначала сидящей на его подоконнике, а потом совершающей на фоне луны трюк. И снова тот зачарованный взгляд.

Третье воспоминание: Икки улыбается и машет рукой на прощание со словами:

- «Генезис» и «Когарасумару» теперь враги.

В последнем воспоминании о Вороне юноша больше не смотрел на Перелетную Птичку зачарованно. Он смотрел на нее с непониманием, с милосердием, с жалостью, что ли?

Симке казалось, что Икки тогда смотрел на нее, как на просроченный товар в магазине. Но ей было все равно: да ср*ть ей на «Генезис»! Самое главное, что девушке было сейчас страшно и никто не приходит на помощь…

Симка со слезами на глазах уставилась на небо:

- Я прошу тебя, Ворон…- молила девушка. – Помоги мне…

Дождь лил как из ведра, и за водяным занавесом никто бы не увидел лицо плачущей Симки.

Вот девушка прошла по зеленому светофору к довольно большой площади. На улице никого.

Но что-то изменилось. Вода не спокойна, в воздухе – напряжение. Симка резко обернулась.

Над дорогой возвышалось огромной архитектурное кольцо, крепящееся на 8 колоннах к земле. И над каждой колонной возвышалась темная фигура.

- Прощай, Перелетная Птичка! – крикнула средняя из них.

После щелчка пальцами средней фигуры, Симку охватила вода со всех сторон. Вокруг нее появилось множество водяных пузырей, и после повторного щелчка пузыри взорвались.

Симка вскрикнула от боли и рухнула на дорогу. Кровь, везде кровь… Страх.

Пока Симка летела вниз, перед глазами девушки пронеслась почти вся жизнь. Но было еще кое-что…

Симка увидела человека, тянущего к ней руку: это был Икки. Но это лишь мираж.

Симка это прекрасно понимала, но все равно протянула свою руку навстречу.

Все это промелькнуло так быстро…и вот уже Симка лежит на дороге вся в крови и с разодранной одеждой.

- Ты, штормрайдер, не имеющий каких-либо боевых навыков…- начала та же фигура, что и щелкала пальцами. – Ты станешь лишь мишенью для нас…лучших из лучших.

- Я понимаю, – подумала про себя Симка, – Ринго-сан…

Впервые, Симка назвала Ринго с приставкой – сан, и сама Перелетная Птичка это заметила.

Ринго вышла из тени и подошла ближе к Перелетной Птичке. Теперь Симка могла увидеть выражение лица девушки – там смешалось все: и обреченность, и жалость, и решительность…

Ноямано сняла с себя футболку и накинула ее на тело обездвиженной Симки:

- Ты не сможешь ходить пол года…что уж теперь говорить о АТ.. Через пол года эти битвы закончатся, и тогда ты сможешь снова ездить на АТ. Я не надеюсь, что ты сможешь понять мой поступок, – Ноямано прибавила шепотом: – Я знаю. Не поймешь.

Симка лишь скорчила рожу: показала язык и оттянула нижнее веко глаза указательным пальцем левой руки. И подумала про себя:

- Ты теперь никого уже не слушаешь, Ринго…

Ноямано, увидев выражение лица Симки, лишь усмехнулась и отвернулась. И махнув своим товарищям рукой, показав тем самым, что им уже пора, скрылась вместе с ними из виду.

***

Икки не мог выдержать всего этого. Как он узнал, что случилось, он пришел в ярость.

Первым, кому пришлось пережить ярость Икки, оказался Железный, которого Минами ударил по лицу, сбив его очки с глаз. Тот откашлялся кровью, поднялся на четвереньки и произнес:

- Простите…это моя, Железных Часов, наибольшая оплошность…

Но Икки уже его не слушал. Из глаз полились слезы, и он отвернулся:

- Как же так? А я ведь не понял тогда. Тогда она хотела меня защитить! Симка-сан знала все с самого начала!!! А я…

Икки возненавидел себя. Он присел на корточки и уткнулся головой в стену.

До сих пор молчавшая Куруру посмотрела на Хако. Та кивнула, махнула головой в сторону Ворона: «ты знаешь, что делать».

Куруру долго стояла на месте, чтобы собраться с мыслями. И, когда была готова, нерешительно двинулась в сторону Минами:

- Икки…Икки-кун…

В ответ она услышала лишь тихие всхлипывания.

Куруру подошла ближе к Ворону и положила правую кисть на плечо Икки и сказала немного увереннее:

- Икки…Мы должны отомстить!

Ворон обернулся и удивленно посмотрел на Куруру.

Но та продолжила:

- Позволь мне стать твоим тюнером! Я восстановлю регалию Ветра!

У Икки округлились глаза от удивления, но через пару секунд он пришел в себя и сказал:

- Да. Мы обязательно отомстим!

Куруру улыбнулась, а про себя подумала:

- Наверное, Симке-сан так приятно, что кто-то близкий так волнуется за нее.

***

В палате Симки было очень темно. Икки открыл дверь и вошел внутрь.

Толи от скрипа двери, толи от того, что почувствовала близкого человека, Симка быстро проснулась.

- Симка-сан,…не вставай…

Икки до сих пор чувствовал себя ужасно виноватым, и от того, как Симка на него смотрела, лучше ему не становилось.

Икки сел на стул рядом с кроватью девушки. Симка приподнялась на руках.

Тело девушки ужасно болело, и Икки это видел по выражению ее лица. Но Симка, как будто не обращая на боль никакого внимания, приползла поближе к Икки и положила свою голову ему на колени.

Но Икки никак не отреагировал. Он был вне себя. Он чувствовал свою вину и знал, что только он виноват во всем этом. И все, что Ворон сейчас мог сделать, так это пообещать Симке, что он обязательно отомстит ее врагам.

Глава 5. Битва, которую он будет помнить. Воспоминания о боевых товарищах.

Икки летит вниз.

Он не понимает, что происходит. Вот только что он стоял на самолете и пытался сбить с ног участника команды «Слипнеер», а теперь он,  парализованный,  обреченно падает вниз. «Тот, из Слипнеера» смотрит на Икки своими зелеными змеиными глазами с полным безразличием, и как бы подумывая о том, что все оно так и должно было быть.

Перед глазами у Икки начинает проноситься вся жизнь, начиная с момента, как он залез на огромную башню, как бросился с нее вниз, и как его в полете подхватила огромная птица.

Икки какой-то момент пытается прийти в себя – не получается. Пустая трата времени.

«Может, я скоро умру», – проскользнуло у него в голове.

Но неожиданно поток воспоминаний остановился. Как будто кто-то нажал на паузу. Время как будто остановилось. Воспоминание застыло как раз на том моменте, как Минами, взятый когтями птицы,  летел и смотрел на выражение лица маленькой девочки с очками и двумя коротенькими хвостиками. На лице девчушки отражалось много эмоций: страх,  волнение,  восхищение, неверие… На щеках выступил легкий румянец. Икки казалось сейчас, будто он сам летит и смотрит на маленькую Ринго.

Поток  воспоминаний продолжился.

Через некоторое время Икки сделал печальный (или, по крайней мере, посчитал его печальным) вывод о том, что воспоминаний о Симке Ласточке было так мало, и что поток на них не приостанавливался. Но когда он каждый раз видел Ринго,  воспоминания на какое-то время прекращались, а потом снова продолжались, пока не попадется очередной отрывок жизни, связанный с Ноямано.

- …ты же не понял до сих пор моей мечты…

Ринго стоит на крыше дома, на фоне огромной сияющей белизной луны. Девушка красиво сложила руки перед собой, и,  стоя вот так, она могла бы любому показаться ангелом.

- Моя мечта – расправить крылья и летать…

На какое-то время Икки показалось, что у Ринго за спиной и вправду крылья.

И куда же делись те острые шипы, которыми ты минуту назад разрушила мой ветер?!

Далее промелькнуло еще несколько воспоминаний. Наиболее длинным из них явилось следующее.

Это случилось сегодняшним утром, когда он стоял с товарищами из Kogarasumaru у школы, собираясь на поединок со Sleepneer. Друзья Икки уже отошли довольно далеко вперед, в направлении вокзала, а Икки просто застоялся на месте. Казу уже призывает Ворона поторопиться. Икки уже поворачивается в сторону Казу, как вдруг из-за спины слышит мягкий голос девушки:

- Ринго-сан любит тебя, Икки-кун…

И после этого «ученица Ноямано» исчезает. Икки поворачивается назад, чтобы посмотреть, кто же сказал ему это предложение, но девушки уже и след простыл.

Наверное, Маска Круассано…

Вскоре перед Минами предстало воспоминание о том,  что случилось в доме после их с Ринго битвы. Это было, пожалуй,  единственное воспоминание,  смысл которого он не мог понять. Это было воспоминание, которое постоянно крутилось у него в голове. Это воспоминание горькое и сладкое, смешное и грустное, одним словом – совершенно противоречивое. Как Ринго сначала выбежала из комнаты, чтобы поцеловать Икки, а потом резко дала парню пощечину,  хлопнула дверью и начала орать о том,  что если он зайдет,  то больше живым он оттуда не выйдет.

Ведь он обещал Симке, что отомстит ее обидчикам! А что получилось? Он сначала долго с Ринго сражался, потом с ней разговаривал, а потом и вовсе девушка взяла его и поцеловала. И что это за месть такая?

Икки улыбнулся своим мыслям. Я представляю, как это выглядело со стороны…

Но вдруг Ворона осенило. Он видит недалеко от себя силуэт высокого моста.

- Со стороны, …- повторился, но уже вслух, Икки.

А тем временем поток воспоминаний уже закончился.

Минами довольно прищурил глаза, быстро въехал в курс дела и осознанно заставил себя вспомнить трюк Ринго, с помощью которого та сумела «выйти сухой из воды» во время их боя, когда падала в озерцо. Она уже была слишком близко к воде. Но, несмотря на это, девушка смогла сделать невероятный трюк и очутится на краю невысокого моста.

- Значит и я смогу!!! – прокричал Икки.

Ворон решил скопировать трюк Ринго, но с несколькими поправками. Ведь он знал, что тогда мост был невысоким, а расстояние до воды – намного меньшим. Первое означало, что Икки придется сделать на несколько поворотов больше и под большим углом. Второе означало, что раз еще падать и падать, то если у него с первого раза не получиться воспроизвести трюк, он может попытаться сделать его еще раз. Хотя, наверное, нет. Если я не допрыгну сейчас, то потом уже будет слишком поздно, и я не сумею достичь той огромной колонны. Высота уже будет не та. Мне надо сделать это с первого раза!!!

Икки приготовился. Времени у него особенно не было и он почти моментально начал действовать. Резко повернулся на 180 градусов, занес левую ногу вперед, развернулся налево, перевернулся через себя, затем, будто оттолкнувшись от пролетавшего мимо облака, он полетел с огромной скоростью вперед, к самому крайнему из высоких столбов моста. Ветер приятно дул в лицо и как бы подбадривал штормрайдера.

Все фанаты «Когарасумару» и «Слипнеера» застыли от неожиданного поворота событий. Конечно, все думали, что Икки упадет. «Тот чувачок из Слипнеера»,  как назвал его Икки, был сейчас искренне удивлен. И это сейчас отлично показывало его выражения лица: всегда державшееся равнодушие куда-то испарилось. На смену ему пришло удивление, пожалуй. Икки не мог точно разглядеть лицо соперника, сбросившего его с самолета вниз, поскольку они были достаточно далеко друг от друга. Для глаз. Но не для АТ.

Ворон поднял лицо навстречу к солнцу и подумал про себя:

- Черт возьми, эти воспоминания дали мне пищу для размышлений…

С этой мыслью пришло и облегчение, и радость…А горделивая поза Икки дала возможность его фанатам, имеющих фотоаппараты с высоким увеличением и приличным качеством, сделать пару хороших кадров. Сейчас нос Икки был длиннее, чем у того же Буратино.

Минами подумал:

«Этот трюк я назову «Крюк Шторма». Кстати, надо будет при первой возможности спросить с Ринго объяснения того вечера».

Вот так. Какой же Икки непредсказуемый человек! Да и мысли в его голове приходят на смену друг другу с бешеной скоростью. Но иногда он так туго соображает, что все машут на него рукой и отказываются что-либо разъяснять. Но сейчас не об этом.

Ворон не стал долго оставаться на месте. Он 10 секунд постоял на столбе,  чтобы АТ набрали энергию для преодоления дальнего расстояния, после этого согнул ноги в коленях, резко выпрямился и полетел вперед.

***

Вот здесь требуется некоторое пояснение правил боя.

Поединок проходил в воздухе, 5 на 5, каждому требовалось выбрать и победить соперника. Но до этого каждому предстоял еще более сложный выбор – выбор самолета. Почему сложный?! В каждом самолете бак заправлен по-разному, пилоты, сидящие в самолетах, имели четкие указания не лететь вниз головой, но периодически не давать штормрайдерам уснуть от спокойного полета. Предсказать, когда же у самолета кончится топливо, невозможно, но допускается возможность перепрыгнуть на чужой самолет.

Каждому штормрайдеру выдавался парашют, но если штормрайдер упадет с самолета и воспользуется им, он будет незамедлительно дисквалифицирован.

Да. Икки сорвался с самолета, но благодаря своей удаче и навыкам, он забрался обратно на самолет и не был дисквалифицирован.

***

Ворон на восторг фанатам сделал крутой финт и приземлился на самолет, тем самым давая им лишний повод для снимков, а «Тому чувачку из Слипнеера», стоявшему там же,  повод для ухмылки.

Ворон вступил в тяжелую схватку, но успевал присматривать за ходом боев друзей.

Акуленыш, кажется,  справился. О чем, собственно, говорил падающий и раскрывающий налету парашют его противник. Казу со своими боевыми навыками не подвел. Он с блеском одержал над своим соперником победу и сейчас ему дозволили приземлиться на своём самолете на землю. Онигири, повисши на парашюте, плавно планировал вниз. (Икки искренне удивился, почему же веревки не оборвались). Но не смотря на свое удивление, Минами ужасно хотел разделаться со свиньей:

- Жирная туша! И здесь проиграть умудрился!

Онигири, как обычно, взял себе в противники девушку. Не смотря на ее безобидный вид, она быстро скинула Онигири с самолета. А тот только вошел во вкус…Бучча, похоже, скоро выдохнется. Оказалось, на свете существует еще более гигантский человек, чем Бучча, и способный притом его уложить за 30 секунд. А это значило, что если Икки проиграет, то проигравшими уйдет вся команда. Даже зануда Адачи, которая не учавствует в битве, может оказаться в том числе проигравших, в каком окажутся «когарасумарцы»,  если Икки проиграет. Да что там, оказаться в лузерах! «Когарасумару» распустят! 

И когда на Ворона кладется вот такая ответственность, он начинает вести себя немного по-другому, нежели в обычных боях. Нет, у него не пропадает рашительность. Нет, он не теряет бдительность. Но в такие моменты он начинает быть склонным к риску и теряет способность к холодному расчету.

И сейчас Икки решил рискнуть.

Он вдруг, к удивлению «Того чувачка из Слипнира», резко остановился и как будто застыл. Икки сложил руки в карманы и простаял так некоторое время, собираясь с силами.

После этого Минами резко выпрямил в сторону правую руку и закрутился налево,  как волчок.

«Тот чувачок из Слипнира» подумал, что с ним собираются шутки шутить, и уже было занес свой  громадный меч над головой, но остановился. Он, мускулистый парень с длинными белокурыми волосами, с отлично развитым слухом,  почувствовал какое-то напряжение в воздухе и  посмотрел на небо.

Ясное небо закрыли буквально за несколько секунд грозовые тучи.

Белокурый посмотрел на место,  где только что стоял Икки. Сейчас он так бешено ворощался, что создал вокруг себя торнадо.

Икки устремил все свои силы на белокурого. Но тот не бежал, а просто остановился, как вкопанный и смотрел на приближающееся торнадо. Минами это не остановило.

Торнадо направилось в сторону белокурого и Икки остался позади. Оно уже полностью поглотило «Того, из Слипнеера». Ворон отвернулся: он не хотел смотреть на это зрелище.

Но в просчетах ошибся – он отвернулся и не заметил, как торнадо неожиданно сменило траекторию.

Теперь и его засосало.

Икки сначала пытался выбраться, но он так ослабел, пока делал это торнадо, что сейчас не мог даже и пальцем пошевелить. Но после этого в его голову пришла другая мысль:

- А зачем? Зачем мне выбираться? Что меня здесь держит? 

Ответом на эти вопросы послужила какая-то непонятная, всплывшая в голове, картинка.

Ему почудилось, что у него есть крылья и он летит высоко в небо, все дальше и дальше от земли. Ощущение свободы, безусловно, приятно. Но ветер холодный и оставляет глубокие порезы по всему телу.

Но вдруг он замечает, что к нему тянется чья-то рука и ухватывается за его плечо.

- Что с тобой, Король Шторма? – шутливо произносит она.

Затем мимолетное ведение исчезло, и Икки пришел в себя, подумав:

- Да! Как же я мог позволить быть себе таким слабым в этот момент?! Есть еще то,  ради чего я должен сражаться!

Команда. Друзья. Товарищи. Семья. Ринго…Я знал, что ты на моей стороне.

Начали возвращаться силы,  и тело снова подчинялось приказам хозяина.

***

Икки уже не помнил,  как ему тогда удалось выбраться из всей этой заварушки. Но в его голове опять мелькнул образ той девушки без крыльев. Минами подумал про себя:

- Она летала,  потому что держалась за меня. Она не может летать, но по ее глазам было видно, что она этого хотела. Еще я помню, что она была очень красива. Но у нее не было крыльев? Она ведь так была похожа на ангела!

Икки внезапно вышел из раздумий, потому что кто-то до него дотронулся. Ворон ощетинился: прикосновение точь-в-точь, как в его ведении. Стало тепло. Икки медленно обернулся,  надеясь, что увидит того ангела без крыльев, но это оказалась всего лишь Ринго.

- Икки, корабль сейчас утонет. Близнецов Такеучи  уже здесь нет. Нам надо уходить…

- Знаю. Ринго…

- Да? 

- Нет. Ничего.

Икки сам не знал,  что заставило его сейчас вспомнить о бое со «Слипнеером» и о чем же он хотел спросить Ринго.

***

Однако это не помешало в скором времени после возвращения с боя обрадовать сестер Ноямано, что возвращается к ним домой.

Умэ и Рикка выглядели счастливыми, когда Минами сообщил им эту новость, Мекан стала избивать Ворона, так как из-за него мяса в холодильнике опять будет не хватать. А Ринго…

- А где Ринго? – спросил побитый Икки.

- В комнате, – ответила Мекан, разминая шею.

Икки с неохотой побрел на второй этаж.

Глава 6. Сестренка.

Казу неспеша брел по пустым улицам города вместе с Эмили.

- Надо признать, – думал про себя Казу, – что Эмили скрасила мою обыденную жизнь. После многочисленных передряг, в которые мы попадали, она все равно оставалась верной подругой и товарищем.

Оказалось, что Казу и Эмили живут совсем рядом друг с другом. Конечно, не в одном здании, но если взобраться на крышу своего дома вместе с АТ, то достаточно было одного точного прыжка, чтобы попасть на крышу к соседу. В противном случае можно случайно свалиться на балкон к «недовольной всея мира сего» старухе, что однажды сделала Эмили. Казу решил больше не рисковать здоровьем девушки и с тех пор он сам прыгает на крышу к Эмили.

Для Эмили же это соседство было очень удобно. Она каждый день подсматривала, как Казу выходит из душа в одном полотенце. В свою очередь, она не знала, что Микура подглядывает за ней.

Но каждый день,  когда Адачи видела,  как Казу ходит по ванной с голым торсом, у нее кровь лилась из носа и ее посещала такая мысль:

- Да он – сексбомба!!! 

Как вел себя за слежкой Казу!!! Ууух!!! К сожалению,  история об этом умалчивает.

Сейчас они возвращались с поля боя на корабле, где «Когарасумару» хотели спасти Рикку и поддать хорошего пинка под зад братьям Такеучи.

Рикку то они спасли,  но победить братьев Такеучи так и не смогли. Хотя вся команда знала, как Казу хорошо наподдал Нике.

Эмили и Казу были уставшими.

В теле Эмили во время боя на корабле был президент. (Опять же была непонятная история). Сразу после того,  как этот бой закончился, Эмили вернули на место. Адачи была заинтригована произошедшими в ее отсутствие событиями, и Казу пригласил ее к себе домой, обещав, что расскажет ей все в мельчайших подробностях. Девушка подумала немного и приняла приглашение. Ну а как по-другому поступила бы Эмили?! 

И вот, когда уже до дома Казу оставались считанные метры, Микура увидел фигуру девушки с темно-русыми волосами, стоящую на пороге и машущую ему рукой.

- О, нет! Миоски!

- Что такое, Казу?  Кто такая Миоски?

Казу спрятал Эмили себе за спину, но уже было поздно.

- Казууу! -

Бедного паренька чуть не задушила его же собственная сестра.

- Миоски…

- Ой…а кто это?

- Кто? Я никого не вижу…

- Да у тебя за спиной!

Миоски обошла вокруг Казу, взяла Эмили за руку и выдернула ее из-за спины парня, как морковку из грядки.

Та ощетинилась. Девушка, которая нарушила покой Адачи (а ведь у Казу за спиной так тепло!), протянула ей руку и представилась:

- Меня зовут Миоски Микура!

- Эмили Адачи.

Девушки пожали друг другу руки.

Эмили очень удивилась, когда услышала фамилию Миоски.

- Странно, – подумала Адачи, – они ведь не очень-то похожи! Эта Миоски мне совершенно не нравится!

Да. Эмили Адачи можно назвать лицемеркой. И она это знает, ибо всегда говорит не то, что думает.

Эмили мило улыбнулась,  прижала правую кисть к щеке и притворилась каваем:

- О, как это здорово! У тебя есть сестра, Казу! Вы очень похожи!

Микура только ударил себя по лбу. Он-то прекрасно догадывался, в чем здесь собака порылась: сейчас эти девушки жмут друг другу руки, притворяются милыми и дружелюбными, а на самом деле хотят друг друга на куски разорвать. Микура подумал, что если что-нибудь не предпринять, то ударная волна настигнет и его.

- Миоски, Эмили уже пора домой.

С этими словами Казу потолкал Адачи дальше по улице. Та вопросительно на него уставилась:

- Правда?

И тут Казу Микура,  как истинный красавчик, как истинный герой нашего времени, присел на корточки и нажал на АТ Эмили кнопочку снятия тормоза. Адачи покатилась вперед по дороге с воплями:

- Я ж целый месяц на АТ не каталась!

И уехала она далеко. Сестра Казу с облегчением вздохнула.

- Братик, кто она такая?

Казу почесал затылок и натянуто улыбнулся:

- Да так, …просто одноклассница. Лучше объясни, что ты здесь делаешь! У тебя ж еще учебный год не кончился!

Микура-младший указал пальцем на сестру.

- У меня, можно сказать, каникулы. Приехала тебя навестить.

В семье Микура всегда царило взаимопонимание и любовь. Поэтому Казу не был против пребытия сестры, и,  даже, был рад.

- Пойдем, братик! Я уже ужин приготовила!

Отчасти Казу не был против пребытия сестры, потому что он хотел наконец-то нормально поесть, а не давиться сухариками или тащиться по приглашению Икки в дом сестер Ноямано.

Казу уважал свою сестру. Разница в возврасте у них не была большой, но Микура-младший до сих пор не закончил школу, а его сестра уже ходит в институт.

- Пошли. –

***

Рамен в исполнении сестры – великолепен. Чай был теплым, но не горячим. Стол был обставлен красиво,  и каждое блюдо было изящным, ведь сестра у Казу по профессии – художник.

- Ты ведь еще учишься в школе…

- А ты – в Академии Художеств.

- Я хотела бы тебя позвать с собой заграницу. Но ты еще такой коропуз…

Казу надул щеки.

- Ты такой милый…

Микура-старшая попыталась навести на голове братика беспорядок, однако тот успел вовремя увернуться.

- Нет, – Казу улыбнулся, – мое место – здесь, где мои друзья и команда.

- Кстати, хочешь, покажу тебе мои наброски?

Миоски решила не заостряться на одной проблеме и перевести тему.

Казу с сестрой прошли в гостинную, где вдоль стен распологалось огромное чистое полотно, а на креслах валялась куча листов фомата А1.

- Давай. -

***

Полтора часа они молча рассматривали вдвоем шедевры Миоски.

Но тут они дошли до одного рисунка. Миоски взяла его в руки, и неожиданно в глазах девушки появились грусть и боль, а улыбающееся выражение лица сменилось страшной гримасой, которая обычно возникает у людей в случае, если они стараются сдержать подступающие слезы.

- Казу, знаешь…

- Чего? 

- У меня был парень… Его звали Микха…Микхаэль… Он попал в больницу, и врачи сказали мне, что он умрет…

Казу обнял сестру. Та заплакала и спешно утерла слезы рукой.

- Но я не стала дожидаться…и приехала сюда, чтобы с тобой поделиться…

Брат с сестрой помолчали.

- И поэтому прошу, не встречайся, пожалуйста, с Адачи…ради меня…

Казу ждал любого заявления, но не этого. Парень подумал про себя:

- Безусловно,  случай тяжелый…Видно,  что она переживает. Но при чем тут Адачи??? И где тут логика?! Эх…блин. Кажется, это и называется женской логикой!

- Хорошо, – только и произнес вслух Казу.

***

Адачи показалось очень странным то, что Казу ее избегает везде: и в корридорах школы, и на улицах города, и в классе, и, даже, на школьной площадке. И делает он это так старательно, что Эмили просто выходит из себя.

- Наверняка, – подумала про себя девушка, – это сетренка ему мозги промыла! Ну я ей устрою сладкую жизнь!

Прозвенел звонок с последнего урока.

Эмили знала, что «Когарасумару» сегодня собираются на тренировку, но сегодняшний послешкольный сбор она пропустит ради более приоритетной цели.

***

Эмили подошла вплотную к двери и нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла девушка с темно-русыми волосами,  собранными в хвостик, и голубыми глазами, как у Казу:

- Это ты…

- Да. Это я.

Миоски пропустила Эмили вовнутрь. Девушки сели на кресла друг напротив друга.

- Я пришла выяснить, что случилось.

- В каком смысле?

- В прямом. Казу-кун меня избегает. Он вообще никак не хочет со мной общаться.

- Может, ты его достала?

Микура подумала,  что Адачи это заденет и она уйдет. Но Эмили резко встала, схватила Миоски за ворот и подняла ее с кресла. Микура так и застыла.

- Я знаю про то, что с тобой случилось! Знаю, что тебе больно! Но кто дал тебе право выбирать за других людей?! Не кажется ли тебе,  что если ты испытываешь боль, то не должна питать ею окружающих тебя людей?! Да, и потом, уверена ли ты в том, что твой Микхаэль мертв?!

После последнего сказанного Адачи предложения,  Миоски резко сняла ее руку с воротника своей рубашки и прошептала:

- Уходи. Тебе здесь больше незачем оставаться.

Эмили вышла на улицу и громко хлопнула за собой дверью.

***

- Зачем ты это сделала? – произнес Казу, преодолевая в прыжке расстояние,  отделяющее крышу его дома от крыши дома Адачи.

Эмили расположилась прямо посередине своей крыши и загадочно рассматривала ночное усеянное звездами небо.

- Что я сделала?

Казу сел рядом с Адачи, и, смотря на нее, произнес:

- Эмили, зачем ты ей это сказала? Теперь она думает, что Микхаэль, возможно,  жив.

- А с чего ты взял, что он умер?

Эмили перестала разглядывать небо и развернулась к Казу лицом, пронзительно на него посмотрев.

- Но ведь моя сестра сказала,…

- Казу, твоя сестра сказала, что она уехала, не дожидаясь его смерти. Так где гарантии?

- Но ведь врачи говорили, что он скоро умрет…

- Сколько раз врачи ошибались!

- Но…

Эмили улыбнулась:

- Ты говоришь сейчас и сам своим словам не веришь.

Казу произнес:

- Может, ты и права…Но нельзя же так обнадеживать людей…

- Казу, просто поверь мне. Я верю в то, что Микха жив. И если в это не верит твоя сестра, то значит она его не любила.

- А вот это уже полная чушь. Это уже не вопрос любви, это – вопрос веры.

- Мы живем в такие времена, когда любовь и вера стали почти синонимичными словами.

Эмили не переставала улыбаться, а сейчас прикрыла глаза. Казу неуклюже ответил ей улыбкой.

- Интересно, – подумал про себя Казу, – что это с Эмили?

Глава 7. Картина

- Доброе утро!

- Доброе утро, братик!

Всю ночь сестра Казу не отходила от полотна, держа в левой руке палитру, а в правой – кисть, увлеченно рисуя картину. Но высота полотна превзошла все ожидания: Миоски поставила его вдоль стены, а сама стояла на стремянке.

Казу присвистнул:

- Какой-то грандиозный проект? 

- Да так. Решила отдать дань учителям и однокурснику…

Казу пожал плечами: он не понял смысл сказанного Миоски. Ведь он не знал, кто же является этим самым однокурсником.

- Может, спустишься вниз, чтобы позавтракать?

- Извини, Казу! Слишком много работы!

Микура-младший в расстроенных чувствах побрел на кухню, а Миоски спешно добавила:

- Но завтрак уже на столе!

- А на этом спасибо.

Микура-старшая только хмыкнула и снова принялась за картину.

- Что это с ней? – промелькнуло в голове парня. – Что вообще в голове у этих девушек твориться?

***

Казу завтракал в одиночестве, продолжая размышлять над тем, что же заставило Миоски так усердно взяться за работу. Может, планируется какой-нибудь конкурс художников с огромным призовым фондом, о котором Казу не знает?

Микура посмотрел в окно: со стороны улицы на него смотрела Эмили и тыкала пальцем в наручные часы.

- Ох, совсем забыл!

Казу побежал со всех ног в прихожую и принялся натягивать АТ.

- Братик, что-то не так? – спросила Миоски, не отрывая кисти от полотна.

- Просто совсем забыл, что мне сегодня в школу надо!

- Ты как всегда, в своем репертуаре!

Казу выехал на улицу, и они вместе с Эмили отправились в школу.

И, между прочим, это был первый раз, когда Казу забыл, что ему надо в школу.

***

- Сестренка, это?…

Казу был искренне удивлен, когда, вернувшись домой, он посмотрел на полузакоченную картину Миоски.

- Это Микхаэль на АТ, – с щемящей нежностью произнесла девушка.

Казу присмотрелся в полотно повнимательнее: синие глаза, черный «ежик» на голове, черные педжак и штаны…

-Ну, я тебе задам, Ворон!!!

***

Казу прилетел в дом Ноямано и отчаянно ворвался в дверь. Он застиг Икки поднимающимся на второй этаж.

Ах ты, скотина, Икки.

Казу схватил Ворона за запястье и скинул с лестницы.

- Какого хрена ты творишь! – наорал на Казу поднимающийся на ноги Икки.

- Так, значит, умирает он!!!

- Что это ты…?

- Не прикидывайся чайником, Микхаэль! 

Икки не понимал, что происходит: этот блондин сначала вламывается в дом, потом скидывает с лестницы, чужим именем называет, а сейчас еще и тащит зачем-то к своей сестре!

***

По пути домой Микура спросил Икки:

- Ты хоть понимаешь, насколько ты травмировал психику Миоски?

Икки остановился, пожал плечами и сказал:

- Слушай. Если ты про то, что я ее пару раз лапал…

Казу резко развернулся, взял Икки за ворот и начал его трясти:

- Да какое там, лапал!!! Она мне все рассказала!!!

Казу отвернулся от Ворона и пошел вперед. Икки побрел следом, однако, теперь он был не столько зол, сколько удивлен реприками друга.

***

- Сестра, это он?

Казу показал указательным пальцем правой руки на только что вошедшего в дверь Икки, при этом пристально глядя в глаза сестре.

- Братик, ты о…

Миоски оторвалась от картины и повернулась в сторону Икки.

Тот подошел поближе к картине и сказал:

- Ого, как на меня похоже!

Миоски спустилась со стремянки и принялась с интересом рассматривать глаза Икки, а Ворон принялся разглядывать ее.

- Братик, ты кого мне привел? – усмехнулась девушка.

- Это – твой Микхаэль.

- Нет, это – твой одноклассник. Икки Минами.

Челюсть Казу плавно спланировала вниз:

- Как это, одноклассник?

Он никогда не делал таких эмоциональных поступков до этого раза, и тем более – после. Вся беда в том, что в таких случаях осознаёшь происходящее только тогда, когда уже поздно. И всё, что можно сделать – это максимально быстро сообразить, как выкрутиться. А выкручитьваться из скользких ситуаций всегда было его слабой стороной: он просто никогда в них не попадал.
Тем не менее, в первый момент чувства накрыли мощной искрящейся волной: размытый от слёз на глазах и затихший от звона в ушах мир пошатнулся и сжался до крохотного пространства вокруг двух людей. Гладкие, щекотящие пальцы волосы, холодные руки и тёплые, мягкие губы – всего на мгновение не существовало больше ничего. Казалось бы, это так просто – получить то, о чём раньше не смел и мечтать. Доверься эмоциям и возьми силой, делов-то. Но разлившаяся по телу эйфория, горячая и пьянящая, обратилась ледяным страхом и со следующим ударом сердца вонзилась в вены острыми кристаллами промелькнувших в голове слов: «Что я делаю?!» И в этот момент, конечно же, уже было поздно. Она не закрыла глаза, а лишь сильнее распахнула их от удивления и возмущения, её рука, которую он крепко держал в своей, дрогнула и напряглась, а второй она уже успела схватить его за галстук, что лишало его последнего шанса сбежать и выиграть немного времени на отговорки.
Королева Шипов явно была куда более привычна к внезапным и бесцеремонным проявлениям симпатии противоположного пола и знала, что делать. Но в его руках даже Королева Шипов оставалась не более, чем слабой девушкой. Стоило только расценить ситуацию как боевую, как всё решилось в доли секунды: правая нога – обездвиживающие вибрации, чтобы исключить возможность сопротивления, левая нога – разбить покрытие крыши, отпустить её руку, поймать осколок и срезать галстук, после чего прыжок назад на пять с половиной метров и действия по обстоятельствам. Действиями по обстоятельствам оказались пара ломаных прыжков, чтобы спрятаться за выходами вентиляционных шахт, потому что ошарашенное выражение лица и вопросительно смотрящие на него глаза девушки, держащей в руке разорванный галстук, оказались страшнее любой Королевской атаки.
Прятаться? Прижиматься спиной к металлическим трубам, желая слиться с ними, а лучше исчезнуть отсюда раз и навсегда? Тяжело дышать, слышать бешеный стук сердца и медленно-медленно сползать вниз, вцепившись руками в волосы… Это было совсем-совсем не в его стиле. Впрочем, как и… «И что это было только что?.. Что на меня вообще нашло?! Надо… надо что-то сделать…»
Он не заметил, как уже сидел. Слух ещё сильно блокировался шумом ритмично приливающей к вискам крови и пронзительным звоном, но вибрации через Регалию сообщили ему, то Рика подошла и села с другой стороны труб.
- Килик… сан…
- А!.. Прости!.. Прости меня, Рика, я не…
- Ничего, – Рика прервала его резкие реплики на удивление спокойно.
На пару минут восцарилось молчание, не то неловкое, не то задумчивое.
- Килик, у тебя же нет девушки? – довольно нескромным вопросом прервала это молчание Рика.
- Эээ?.. – Килик сначала только озадаченно воскликнул, но не от содержания вопроса, а скорей от посыпавшихся десятков реальных и не очень предположений, что может крыться за таким вопросом, тем более от неё. Но внезапно стало всё равно, видимо после проишедшего уже мало что могло действительно смутить. Просто добавил без эмоций: – Нет.
Они снова недолго молчали.
- Наверное, это тяжело, впервые поссориться с лучшим другом и оказаться без поддержки. Вы ведь всегда были так близки, что даже я порой чувствовала себя лишней…
«Если бы просто поссориться» – он не сказал это. Лишь отделался невнятным:
- Угу…
- Килик, ты прости меня если что. Я не смогу встать на твою сторону. Нет-нет, это не из-за того что сейчас..! – она неловко замолчала на пару секунд. – Просто для меня, Сора… он…
- Рика!.. – Килик внезапно прервал её. – Знаешь, я ведь… – но не смог закончить фразу, потому что мир снова дрогнул и сжался удушающей хваткой на горле. «Нет, нельзя» – промелькнуло в голове. Он лишь заставил себя успокоиться и добавил спокойно: – Рика, не обращай внимания. Пожалуйста, будь счастлива.
Рика хотела что-то ответить, но лишь беззвучно выдохнула, улыбнувшись. Она встала, обошла вентиляционные трубы и наклонилась, чтобы легко, почти по-матерински поцеловать Килика в лоб.
- Спасибо, ты тоже будь счастлив. Я думаю, у вас с Сорой всё наладится! – лучезарно улыбнулась, отдала ему несчастный галстук, после чего взмахнула на прощание рукой и поехала прочь.

«Скоро всё решится. Да. Совсем скоро. Она не должназнать, она не должна видеть. Это лучшее, что я могу для неё сделать».

Глупая идея, глупые мечты, глупые надежды. Когда-то они не были такими и значили больше. Но теперь они все свелись к единому прилагательному – простому и жестокому в своей простоте. Всё, что они создали, и всё, что стремились создать, разбилось вдребезги. Как бокал, что он кинул в Сору. Как ноги Соры.

Как очки – он всё ещё помнит, как Сора подарил их на первый день рождения во внешнем мире – в день, что он сам выбрал, правда, не без участия окружающих. Большие очки с круглыми розовыми стёклами.

- Так ты не будешь выглядеть таким холодным, да и они отлично подходят к твоим волосам.

Килик только хотел взорваться негодованием и сказать, чтоб Сора их выкинул, как тот небрежно добавил со своей фирменной улыбкой:

- Так что твой мир с этой вещицей станет ярче.

Злость и возмущение Килика вмиг испарились, и он резко выхватил вещь из рук Соры, а на все расспросы холодно пожимал плечами весь оставшийся день.

Он наступил на эти очки и раздавил в тот самый день, когда узнал о планах Соры.

Он был единственным, кто старался создать хоть что-то. Они все это знали, знали с самого начала, но не побеспокоились осведомить его. Они все ему врали, предали его.

Прекрасная, сильная, гордая Рика, которая видела так много и ничего не сделала. Ине, что смотрела и видела только Спитфайра, объявила себя «нейтральной» в отношении всего этого. Спитфайр со своим легкомысленным поведением. Донторес, что был самым слабым в команде. Фалько, который относился ко всему с одинаковым безразличием – концентрировался только на улучшении своего кровавого пути. Блэк Бёрн, что был не лучше всех остальных.

Его сестра – человек, разделявший его лицо и взгляды. Его дорогая сестра, которая, вероятно, не разделяла его мысли и планы. Она была не против наступить на его чувства и бросить его, предать, раньше всех остальных.

Никто из них не колебался. Никто из них не предупредил его.

И он был глуп, раз так доверял им, он был глуп, раз верил в Сору. Он был глуп.

А ещё слишком наивен и доверчив, словно прося, чтоб его обдурили.

И всё то, что было для него дорого, почти всё было отобрано. Оставшуюся часть он сам забрал у себя.
И все те чувства, что он испытывал – однажды раздавлены и больше не нужны – сгнили – он и от них избавился.

Он сменил АТ на мотоцикл – большой, внушительный и шумный, не имеющий ни какого шанса оторваться от земли. Он купил себе новые очки – большие, круглые и с тёмными стёклами.

Он приложил немало усилий, что бы собрать воедино осколки старого себя, и он преуспел.

Сильный, решительный, жестокий, имевший на все свою точку зрения.
Его тело сильно, но отчего-то он сжат и выглядит слабее, чем когда-либо. А вдобавок к этому под кожей так и выпирают кости. Тело его будто все еще испытывало все те прежние чувства: ненависть, горечь и чувство предательства, а это отнюдь не шло ему на пользу.
Серебристые пряди, обрамляют его лицо, пряча чрезмерно выступающие скулы, но они не в силах скрыть всю его усталость и слабость.

Хоть он всегда был довольно худ, хоть худоба эта и граничила с хрупкостью, сейчас он был похож на жертву какого-то проваленного эксперимента, которую недовольные результатом ученые решили заморить голодом.

Неохотно он вновь достаёт свои АТ, и одевает их с жалким подобием улыбки.

После. Она спросила его о том, что он собирается делать после. После чего? Для него не существовало такого слова. Было только прошлое. Были воспоминания. Был Сора.

Не было никакого «после».

Ему не нужно было ничего подобного, он не хотел этого. С тех пор он слишком устал. Полностью выгорел. Точнее, так было бы, если бы не то горькое дрожащее пламя – страсть, жажда покончить со всем.

Оно сжигало его заживо.

Оно заставляло его жить.

Откровенно говоря, для него не имело никакого смысла быть «живым». Выполнить свою цель – да. Избавиться от своих же оплошностей. Его глупость, наивные ошибки. Но такие серьёзные.

Он был глуп тогда. Он глуп и сейчас.

Он мог принять это. Он принял.

Он не позволит себе заметить, что всё ещё остается таким. Это ничего не изменит, а будет лишь тяготить его, вызывать неопределённость. Он не может позволить себе сомнений. И не из-за того, что это скорее погубит его. Потому, что это не поможет ему убить Сору.

Он должен был, он хотел этого.

Он дышал. Он ел. Он спал. Он тренировался вновь и вновь, всё время помня об этом.

Он даже не понял, когда это поселилось в нём. Но он и не хотел этого знать.

Когда он осуществит свою цель (не «если» – никаких «если»), он это потеряет. Он со всем сам разберётся – своими собственными руками. Он не будет сожалеть.

Ничто ему больше не помешает, и ничего не нужно будет менять.

Его это не беспокоит. Он не будет стараться перекроить себя. Он не будет опять искать смысл жизни.

В его мыслях не было никаких «после». В этом нет никакой нужды.

«После» не существовало.

Ты не можешь летать с одним крылом. Особенно, если оно было срезано изначально.

Я обычно не беспокоюсь о том, чего не могу понять. Но, отчего-то, желание найти причину просто убивает меня. Почти каждый день это занимает все мои мысли. Я несомненно соответствую её вкусу во внешности, лучше в манерах, более чувствителен и, конечно же, я знаю её лучше, чем кто-либо другой, у кого есть возможность узнать. Иногда не понимаю её, – думаю я, вздыхая вместе с ветром, ласкающим листья деревьев. Почему же она отказывается отпустить своего дорогого Ворона.

Я смотрю на то, как она плавно скользит по воздуху, словно небо, со всеми свойственными ему сменами настроения, и решаю не видеть и не слышать ничего, принадлежать лишь ей одной. Как богиня в небе, она парит с дикой страстью. Ноямано Ринго на земле со всеми её ежедневными переживаниями так непохожа на Ноямано Ринго в воздухе. Последняя парит словно птица, сбрасывая с себя все проблемы, как пташки сбрасывают пух, пока не станут взрослее, чтобы стать едиными с небом. Я скрестил руки за головой, прислонившись к клёну. Улыбаясь, я подумал про себя, что она мило выглядит сегодня. И я ощущаю такой прекрасный запах. Запах лаванды, будто попавший в её волосы и хранящийся в них на протяжении лет, смешивается с запахом только что распустившихся вишнёвых цветов – так всегда пахнет её тело. Мои мысли прерывает звук её остановившихся колёс, запах усиливается, но я все еще не спешу открыть глаза.

- Канон-кун, ты собираешься поздороваться или и дальше будешь прятаться за этим клёном?

Мои глаза сразу же открываются.

- Р-ринго-чан?.. Как давно ты… – ох, прекрасно. Прекрасно. Теперь, я полностью подхожу под описание идеального сталкера. В завершении этой прелестной картины, камера, что я недавно купил, выглядывала из моей сумки, поверх настроечных инструментов.

…не то, что бы я хоть раз её сфотографировал!

Ринго стояла, скрестив руки.

– Я всё ждала, пока ты выйдешь из-за дерева, но под конец мне это надоело. Как тебе удалось сидеть там 43 минуты?! И как ты нашёл место, где я тренируюсь?

«Я твой тюнер. Конечно же, я знаю всё про тебя, моя милая», – хотелось сказать мне.

Вместо этого… Я сгримасничал, подняв руки, словно заложник перед преступником.

– Извини, я просто заметил, что ты ходишь в это довольно уединённое местечко в столь малолюдном парке. Однажды я пришёл сюда и увидел, как ты тренируешься. Твои АТ оставили такие милые следы вокруг… А это действительно прекрасное место. Тут так красиво и так далеко от общего движения.

Я провёл пальцами по следам, которые оставили колёса её АТ, обернувшись, чтобы улыбнуться ей. Улыбка и румянец(?), отразившиеся на её лице, вдруг сменились бесстрастностью. Держу пари, это как-то связанно с тем счастливым идиотским Вороном.

Захотелось выплеснуть чувства наружу, но я лишь мысленно закричал. Не прячь это, прошу. Дай мне то, что я заслуживаю, моя королева. Почему ты скрываешь всё даже от собственного тюнера, который знает тебя лучше всех? Что такого ты знаешь о себе, что он может узнать? Не закрывайся от меня, иначе я останусь ни с чем. Если ты оставишь меня, мне лучше умереть, чем быть столь одиноким.

Ринго плавно потянулась за розовой спортивной сумкой, взяла её и перекинула через плечо. Её стройная талия прогнулась синхронно с порывом ветра. Я догнал девушку и взял сумку с её плеча.

– Позволь мне проводить тебя. Уже темнеет.

Пожалуйста, было тем словом, что я хотел, но отказался добавить. Она улыбнулась и кивнула головой.

– У нас сегодня рамен на ужин, можешь присоединиться, если хочешь! Рика-нее приготовила как всегда много. Умэ-чан и Микан-нее обе уезжают на встречу, и Рика-нее тоже уходит, – последние слова она добавила слишком необдуманно.

Я кивнул, не видя в этом шанса для себя. Вместо этого, перед глазами встала картина, как Ринго и Икки-кун вместе смотрят телик, прижимаясь друг к другу, и держатся за руки, под тёплыми одеялами. Что-то простое, но всё же, что-то, чего не было у меня и её. Интересно, каково это, сидеть так близко с тем, кого любишь. Опять, очередной приступ ревности. Я тихо вздохнул, не в силах сдержать печаль. Возможно, всё дело в осени, которая вгоняет в подобное состояние.
Ринго танцевала с ветром, и это было красивей заходящего солнца, что пыталось затмить её неземную красоту. Слова выходят из её уст, но тело выражает их более прекрасным способом, нежели любое сказанное слово. Всё это что-то значит только для тюнера, вроде меня, знающего любое движение её тела.

– Канон, ты ведь никогда не пробовал то, что готовила Рика-нее? Будь уверен, тебе это очень понравится! Её фирменное – чазуке, очень плохо, что она не приготовит это сегодня.

Говоря всё это, она оборачивается и улыбается мне, подавая знак рукой. Быстрее. Я улыбнулся и кивнул, потому что счастлив угодить моей королеве. Сразу вспомнилось клише «Я буду счастлив, пока счастлив тот, кого я люблю». Но в глубине души я покачал головой. Как сказала Ринго, пока Икки-кун отдаляется от неё, её действия становятся непредсказуемыми. Прошлая Ринго командовала бы мной, как собачкой, и я был бы счастлив видеть её улыбку, воспринимая это как вознаграждение за старания. Но сейчас, она обычно ждёт меня, снижает темп и разговаривает на равных. И даже, если я знаю, что мы никогда не будем вместе, я всё ещё волен вводить себя в заблуждение её обманчивыми поступками.

Отчего-то всё труднее выкинуть её из своих мыслей. Мой разум, словно компьютер, а она, словно вирус, прячется и незаметно управляет, пока не станет слишком поздно вернуть всё на свои места.

После ужина мы лежали с ней на полу. Лежали и тогда, когда ушла Рика, ушли Микан и Уме, и даже после того, как где-то вдалеке колокол пробил одиннадцать раз. Она ждала, пока встану я, а я ждал её. Несмотря на то, что повисшая тишина пугала, я мог бы оставаться так с ней целую вечность.

…ох, я бы всё отдал, что бы посмотреть сейчас с ней ТВ.