До девяти ещё шесть часов. Можно пройтись по городу и просто поразмышлять о чём-нибудь. Но почему-то мои мысли всё время возвращаются к тебе…

Разумеется, ты понял, почему я прилетел в Л-А на два дня раньше… Скорей бы вечер…

Без пяти девять я тихо сижу за столиком, потягивая красное вино, и слежу за стрелками, невыносимо медленно ползущими к заветной цифре. Ты появляешься в дверях ровно в девять — пунктуальность всегда была одним из твоих достоинств. Медленно подходишь, садишься рядом.
— Комбанва, Гакто-тян.
— Комбанва, Йошики-сан. Очень рад тебя видеть. Как ты здесь?
— Да как обычно, всё дела, дела. Вот выбрался в ресторанчик, посидеть со старым другом.
Тушёный кролик на столе издаёт манящий запах.
— За встречу! — мы поднимаем бокалы, и я любуюсь огоньком свечи сквозь благородный напиток. Вино цвета крови обретает на миг отблеск адского пламени.
— Кстати. Весь Л-А в дыму. Я полдня здесь, а весь уже пропитался насквозь. Как же вы живёте в такой душегубке?
— Да, леса горят уж с месяц. Вообще, в мире творится что-то странное — леса горят, самолёты падают, евро идёт вверх, доллар валится, террористы там всякие… Иногда мне кажется, что музыка скоро вообще никому не будет нужна.
— Ты не прав. Музыка — это то немногое, что делает жизнь если не прекрасной, то по крайней мере переносимой. Особенно — твоя музыка!
Улыбаешься той самой улыбкой, что сводит с ума миллионы. В том числе и меня.
— Ты мне льстишь… Но, надеюсь, заслуженно.

Уровень вина в бутылке неуклонно падает. Мы сидим так близко, что я чувствую тепло твоего тела. Переполняемый чувствами, не выдерживаю, и руки сами тянутся приобнять тебя…
— Йошики-сан, я так скучал…
— Знаешь, я иногда чувствую, что мне чего-то не хватает…
Губы наши соприкоснулись, и рука змеёй скользнула вниз. Щёлкает замок ремня…
— Стоп. Если ты не хочешь увидеть завтра в жёлтых газетах передовицу «ДВА ЗНАМЕНИТЫХ ЯПОНСКИХ МУЗЫКАНТА АРЕСТОВАНЫ ЗА НЕПРИСТОЙНОЕ ПОВЕДЕНИЕ В РЕСТОРАНЕ», нам следует побыстрее убраться отсюда.
— Это приглашение?
— Думай, что так.

Ночной воздух принял нас в свои дымные объятия. Перемигивание реклам (о чём они ведут свой вечный разговор?), далёкий вой полицейской сирены, мерзкая звуки из припаркованной у обочины машины, в салоне — толстая морда с сигарой и пудовой золотой цепью на шее (такие цепи, только железные, носили когда-то умерщвляющие плоть монахи). Всё как в Токио. Только в Токио нет дыма…

Подходим к красному «Ягуару», припаркованному неподалёку от выезда со стоянки.
— Sugoi!!! Твоя игрушка?
— Ага… нравится?
— Красавица. Ты же знаешь, люблю я их.
— А мне неважно. Главное — бегает быстро.

Урчит мотор, тихо шелестит кондиционер, машина несётся сквозь дымный ночной сумрак, расцвеченный разноцветными огнями. Сильные руки уверенно крутят руль. Твои руки…

— Ну, как там твой фильм?
— Идёт помаленьку. Пиратские копии в Китае уже появились.
— Ага, значит хорошо получился. Надо посмотреть как-нибудь, а то всё дела, дела. А съёмки как прошли?
— Съёмки? Так, нормально… Вот только… — я отвернулся, уставившись в окно на пробегающие мимо рекламные щиты.
— Что только?!
— Аа… Неважно…

Приехали. Въезжаем во двор, и ворота бесшумно задвигаются, отрезая нас от суетного и нескромного мира, в котором столько любопытных глаз и ушей. Рука тянется к пуговкам твоей рубашки. Ты смеёшься…
— Погоди. Давай хоть машину в гараж загоним.

Огромная красная луна пробилась из-за облаков, и блёклые звёзды робко подмигивают сквозь дымку. Безразличные ко всему на свете цикады продолжают свой концерт. Мы стоим, не в силах расцепить объятий, и деревья в кадках удивлённо смотрят на нас…

Вот вышла луна.
И каждый мелкий кустик
На праздник приглашён.

— Ты хочешь прямо здесь? Давай лучше полежим в ванне, у меня был такой дикий день. Расслабимся.

Струи воды нежно ласкают кожу, прогоняя усталость. Тонкий аромат пены разливается в воздухе. Прикуриваю и передаю зажигалку тебе. Зажигалка выскакивает из скользких рук и плюхается в воду, как жаба. Экий я неловкий! Мы смеёмся. Ты прикуриваешь от моей сигареты, и некоторое время мы молча пускаем дым в потолок…
— Давай-ка я тебя помою.
— Да что ты, что ты, я сам.
— Знаю, ты не любишь, когда о тебе заботятся. Боишься показаться слабым. Но ведь об этом никто никогда не узнает…
Выдавив на руки шампунь, запускаю пальцы в твои чудесные мокрые волосы, массирую голову. Блаженное урчание. Да, тебе это нравится, но ладони уже спешат продолжить свой путь — по шее, плечам, спине, груди. Ты такой скользкий, и пальцы выписывают замысловатые кривые на мыльной коже. Хорошо? А вот по ключице, тебе всегда нравилось. Губы хватают сосок. Что? Взяться посильнее? Руки впиваются в спину, какие же у тебя мускулы, настоящий барабанщик, и не уцепишься, завтра царапины будут, ничего, да? Дальше. Щекотки ты всегда боялся… Пальцы скользят по плоскому животу. Ниже… и вот ты откидываешься на стенку ванны, и слышится хриплый стон. Попался. Ты твердеешь под моими руками. Нет, губам не пробиться сквозь толщу воды, лучше нам перебраться в более сухое место. Ты, похоже, того же мнения. Слышу жаркий шёпот:
— Я хочу тебя. Пойдём в постельку, а?
Ещё бы.

Тебе так идёт розовый махровый халат, что я не в силах удержаться от восторженного возгласа:
— Kawaii!
Ты молча накрываешь мои губы своими…
Идём по коридору, и твоя рука обнимает мне плечи. Другую руку я ощущаю под халатом, расшитым золотыми драконами. Постой! И наши уста снова находят друг друга.
Пока мы добираемся до спальни, капельки воды с кожи успевают бесследно испариться…

На чёрной шёлковой простыне ты выглядишь таким беззащитным… Как же ты красив… Приближаешься к сорока, но всё также прекрасен, словно Аполлон, сошедший на землю.
— Ну что ты там застыл?
— Не могу отказать себе в удовольствии просто полюбоваться тобой…
Приземляюсь на кровать. Ага, попался! Дай же я обниму тебя. Руки вцепляются мне в спину, и мы катаемся по кровати, одеяло летит на пол. Зубами за ухо — больно же! Но так сладостно… Нога скидывает с кровати пульт от телевизора и тот летит через всю комнату прямо в аквариум к озадаченным рыбкам. Но нам сейчас не до них. Возимся, как мальчишки, хорошо, никто не видит. Я словно вернулся в дни своей юности… Вырвавшись, припадаю к тебе. Руки гладят мне голову, и прижимают крепче, крепче, я глотаю тебя, и курчавые волосы щекочут губы. Ты извернулся, и вот я чувствую твои уста на себе. Зубками, зубками, вот так… просто вампир. Класс… сосать друг друга — такое наслаждение! Ты твердеешь ещё больше, и я ощущаю руки на спине, пояснице, и вот они забираются меж моих половинок. Палец проскальзывает внутрь… вау… второй, тянут в разные стороны, шевелятся в такт губам на моём члене, и я таю. Класс!.. Ты хочешь взять меня? Возьми!..
Сильные руки переворачивают меня, я утыкаюсь лицом в подушку, ты наваливаешься сверху. Жаркое дыхание в затылок, и я ощущаю твоё проникновение. Да, да... глубже, вот ты весь во мне. О! Возьми же меня, возьми как следует!!! Я уже верчусь под тобой, и руки сжимают мне плечи, и не вырваться. Так сладостно… О, давай же, давай! Я подаюсь навстречу. О, глубже, ещё, ещё, ты сильный, так задай мне! Сильнее! О, как долго, и сил больше нет, я сейчас кончу, давай же, давай!
Руки мои намертво вцепились в простыню. Ещё пару толчков, и вот финал — ты бьёшься во мне, и я чувствую, как выстреливает и разливается внутри меня. Я взрываюсь, и сок мой окропляет чёрную простыню…

Спустя какое-то время я возвращаюсь в мир. Саднят плечи, внутри ощущается приятное тепло. Оохх… хорошо! Давненько меня так не драли!.. Ты монстр, сколько же в тебе ещё силы?.. Так шевелиться неохота, мяу…
Пальцы касаются меня, проводят по спине, бедру. Ты ещё не спишь? Перевернувшись, я глажу тебя, и это прекрасно, и сейчас нам не надо больше ничего… Ласкаю плечи, спину, ноги,… упругую гладкую попу. И вдруг твердею. А может…? Краска заливает мне щёки.
— Йошики, а можно я тебя?
— Попробуй. Смазка на тумбочке…

Губами по гладкой коже… я трусь лицом, сжимая в руках половинки, и язык сам находит нужное место, ты вздрагиваешь, когда он касается тебя, нежно, нежно, кругами, лёгкий нажим, и язык проскальзывает внутрь. Хорошо? Чувствую, что да. Лёгкое сопротивление, какой ты упругий там, о, если бы у меня был язык змеи! Людской слишком короток… Язык уступает место скользким от смазки пальцам. Ага, тебе нравится… Я двигаю их туда-обратно, и ты напрягаешься с лёгким стоном…
— Ну хватит дразнить, давай…
Поднимаешься и становишься на колени, улёгшись грудью на подушку. Что ж, я не против.
Обняв руками талию, медленно вхожу в тебя. Отлично… слабое сопротивление, и я внутри. Как горячо, ты сжимаешь меня, я потихоньку двигаюсь, разгоняясь, ты стонешь. Рука сползает с талии… о, ты тоже твёрдый, давай я тебя с двух сторон… О, да, шевелись, шевелись. Ты стонешь громче, да, хорошо… Двигаюсь всё быстрее, всаживая до упора, какой же ты узкий и горячий, и сил терпеть больше нет… И вот я извергаюсь в тебя, и ты окропляешь мне руку живительной влагой, мы валимся на постель. Чуть отдышаться. Подтягиваю с пола одеяло. Всё, теперь спать…

Луч солнца, пробившись сквозь занавеску, тронул мне щёку. Кофе пахнет. Ты уже на кухне, и бекон весело скворчит на сковородке. Надо подыматься.

— Ну что, завтра съёмки?
— Угу. — говорю я с набитым ртом.
— А мне сейчас в студию, работать с молодыми дарованиями. — Ты подмигиваешь.
— Ясно. Кстати, ты не собираешься обратно в Японию?
— Пока нет. Периодически бываю наездами, так что ещё встретимся.
— Я всегда буду очень рад видеть тебя!..

Твой взгляд красноречиво падает на часы. Да-да, тебе пора. Собираюсь. Мне тоже надо подготовиться к съёмкам…

— Ты в какой гостинице?
— В отеле «Дельфин». Здоровенный такой, недавно отстроили.
— Знаю. Давай-ка я тебя подвезу.

Вылезаю у пафосных дверей отеля с золочёными барельефами дельфинов. Ты машешь мне рукой, захлопываешь дверцу, и через минуту «Ягуар» исчезает в сизой дымке…

Йошики определённо хотелось деятельности… В его симпатичную голов(к)у залетало множество (о, бесконечное множество) самых различных идей, но все они, по мнению Йошика, совершенно не заслуживали внимания. Как вы уже поняли, эта творческая натура мучалась новым сомнительным проектом. Проект же собирал последние силёнки для того, чтобы Йошику не достаться. Величайшие муки (Mucc`и?) творчества не давали Йоши покоя и вынудили (как живые прям) позвонить ещё одной деятельной творческой натуре. В качестве жертвы был выбран небезызвестный (даже, пожалуй, знаменитый)… да-да, сам Гакт, собственной персоной! Так как в данный момент Йошик находился в своём японском почти-что-загородном поместье (а я сказала, в своём поместье! Если нет, то купит! Фанатские нужды надо удовлетворять!) и отмокал в ванной, этот ну очень важный звонок пришлось отложить аж на пятнадцать минут. Гакт, ессно, был не в обиде.

— Я вот тут подумал… — в трубке гаденько хихикнули, — нам надо кого-нибудь раскрутить.
— Ага. На каруселях… (извините, это уже переизбыток моего рабочего дня – прим. авт.) – Гакт откровенно зевнул. – Посади свою Далию, она будет рада.
— Нет, — обиженно возмутились на другом конце провода (а если точнее, то в Йошиковском поместье). – Ну и ладно, не хочешь, я говорить не буду.
— Спокойной ночи… — Гакт бросил плотоядный взгляд на кровать, где уже довольно удобно пристроился Терачик, свернувшись калачиком, дабы не замёрзнуть.
— Ты даже не спросишь, что я на этот раз задумал? – всё ещё обиженно спросил Йошик после непродолжительного молчания.
— Нет. – проинформировал его Гакт, облизываясь от одной мысли о предстоящей ночи.
— А я вот новый проект хочу создать… За твоей помощью прилетел… — забубнил Йошики, пытаясь утопить в ванне резинового утёнка.

В голове Гакта немедленно защёлкал калькулятор, Терачик был мигом забыт.

— Ммм… новая певица, группа? Ты готов предложить мне место продюсера?
— НЕТ! Ты будешь участником! – взвыл Йошики, не понимая, почему Камуи так долго тормозит.
— Ты что, МЕНЯ собрался раскручивать? – Гакт рассмеялся и упал с унитаза, на который приземлился (приунитазился) всего минуту назад, дабы не мешать Шинье хотя бы спать.
— Нет, — с довольным видом промурлыкал генератор идей. – Я НАС собрался раскручивать.
— Н…не уверен, что понял… — (да ничерта он не понял, просто тактичность проявил).
Я группу хочу создать! – добрался-таки до сути Йошик. – НОВУЮ!

Гакт беззвучно выматерился.

— Иксов тебе было мало, Маны на тебя нету! – тихо проворчал певец, но мыслёю заинтересовался. – Какие-нибудь предпочтения есть?
— Ну… мне Хакуэ нравится… ты только не говори никому…
— Я в творческом плане.
— А, это… Миявик, наверное…
— Ты ещё Ману позови. Мол, женщина в доме всегда нужна, — фыркнул Гакт.
— Мысль, наверное… — тоже фыркнул Йошики, представив себе картину маслом: сцена, концерт, Йошики за ударными, Миявик на гитаре бренчит, Гакт поет, а Мана посылает в зал воздушные поцелуйчики.
— В качестве вокалиста… — передёрнуло Гакта.
— Ага, и Сугизо в качестве трахальщика… — загнулся от смеха Йошик.
— Угу. Кого-кого?
— Ну, есть плакальщики, на похоронах, а есть трахальщики.

Мужчины снова заржали.

— Я серьёзно насчёт Миявчика.
— Ты хорошо подумал?
— Ндя!
— Ставлю вопрос ребром: ты подумал?
— Ндя!
— Тогда ты сам ему скажешь? Я спать пошёл. – Гакт зевнул для большей убедительности и отключился от собеседника. С видом голодного вампира он склонился над Шинькой. – А чья это тут шейка, а?!! (ещё раз прошу прощения, т.к. перед написанием фика я усадила себя за Хеллсинга).

Через пару дней. Токио. Звукозаписывающая студия. В комнате сидят два мужчины.

— Опять опаздывает… — нервно закурил один.
— Не гони волну раньше времени, он всю жизнь опаздывает.
— Так он и на концерты тогда будет опаздывать…
— А мы его не будем брать… — меланхолично заметил Йошик.
— А если он нам понадобится?
— Значит будем.
— Что-то я тебя, Йошик, не пойму – то будем брать, то не будем…
— Это зависит от того, насколько нам сильно нужен будет гитарист. Точнее, его гитара. Ещё точнее,. Бутылка, которую можно незаметно пронести в этой гитаре…
— А-а, — с уважением протянул Гакт, подумав про себя: «Опыт. Жаль, презервативы нельзя протащить. Или стоит попытаться?» Но вслух сказал другое, — Его всё ещё нету. Может, начнём без него?
— Ну если только яоиться… — засмеялся Хаяши и чмокнул Гакта в нос. Гакт не растерялся.

Где-то через два часа.
Дверь с ноги открывается, на пороге стоит улыбающийся от уха до уха Мияви, за его спиной шифруется Суги.

— Гитарист прибыл! – радостно возвестил всех присутсвующих опоздавший нахалёнок, а Суги мстительно добавляет:
— А одеждой и фансервисом занимаюсь Я!

Авторский комментарий: фик я закончила в 4:38 утра под музыку Silver Ash. Так как я уже не в состоянии была что-либо придумывать, то и смысла я вкладывать особого не стала, так что искать его здесь не надо. Огромное спасибо г-ну Хаяши за создание такой забавной группы, как Скин, а так же за замечательный подбор коллектива – надеюсь, из этого всё-таки получится хоть что-нибудь. Пожелаем им удачи и творческих успехов, а пока…

P.S.
— Сугихара!!! Только не ты!!!
— А что? Я ещё и Ману позвал… для фона…