—

- Где ты была эти три дня? – громкая пощечина по бледной щеке, сопровождаемая тихим женским всхлипом. – Я у тебя спрашиваю, шлюха долбанная! Отвечай! – выпалил мужчина посаженным сигаретами голосом. – Наверное, работала, как заводная, а потом скажешь мне, что у тебя были месячные, ты лежала дома, пила клюквенный сок и прочую хуйню, да? – прохрипел он, присев на диван.

Девушка стояла на холодном полу, низко опустив голову. Прошлое некоторое время, но она не издала ни звука. А разъяренный сутенер тем временем заключал договор по телефону, допивая очередной бокал красного вина.

Бросив трубку, он презрительно посмотрел на нее:
- Чего так одета богато? – саркастически выдавил он, ибо привык видеть откровенные наряды, а не ту закрывающую «нужные части» тела дрянь, что обволакивала хрупкое тело девушки. – И почему босая? Хочешь, чтобы я тебя пожалел? А вот хрен тебе, сучка неблагодарная! – он поднялся с дивана, схватив девушку за ее волнистые рыжие волосы и покрывая ее изнеможенное тело очередными ударами, которые вскоре превратятся в опухшие синяки. В ответ на эти леденящие душу удары, она лишь покусывала алые губы, что почти всегда бывали опухшими.

Мужчина поставил ее на колени, крепко накрепко хватив ее за нижнюю челюсть. Он заглянул в ее необычайно глубокие глаза с оттенком бирюзы, а она даже не отвела взгляда. Ее прекрасные очи пронзали его своей выразительностью. Он был очарован ею, но не мог поступать иначе.

- Красивая. А куда ты тратишь свою красоту, рыжая бестия. Потаскуха. Шлюха. И больше ничего, кроме сплошной грязи. Да еще обманываешь меня. Сама ведь пришла ко мне на работу, сама захотела стать проституткой. А на хрена! – он больше не мог держать свои эмоции внутри.

Он понимал, что поступает, как подобает сутенеру. Но почему он чувствовал себя так хреново?
Отбросив лишние мысли, он возвысил свою тяжелую руку над щекой девушки…

Все верно, мои дорогие,
должна была последовать громкая прегромкая пощечина…
но ее не последовало.
О нет, только не из-за того, что наш озлобленный сутенер пожалел ее и решил отпустить. Он, поверьте мне на слово, тот еще подонок.

Просто в комнату умеренными и негромкими шагами вошел молодой человек. Невысокого, можно сказать среднего роста, с осветленными, гладко уложенными волосами, полными губами оттенка финика, полных губ в мире проституции предостаточно, но красивых полных губ, согласитесь, не так то много; светлой бархатной кожей, натянутой на крупноватые для японца кости; вдобавок легкая кривизна ног и непропорциональность тела придавали ему сочный оттенок гайджина, все правильно, иностранца; брови длинные, хмурые, а нос, как мне кажется, не совсем удался – с тонкой переносицей и большими ноздрями. Однако у кого нет недостатков, мои хорошие. А достоинств…

Его голос был довольно низок, обладающий каким-то гипнотическим свойством… вы слушаете его, и вам так спокойно на душе…знакомо это ощущение?

Ну и, конечно же, надо бы описать глаза, а они у него темные, глубокие… невероятно красивые, с возбуждающим кровь привкусом строгости и равнодушия. С первого взгляда вы подумаете, что он грубиян и подонок, но если вы увидите, как он плачет… просто невероятно. Но лучше вам не видеть этого, вы же не хотите грустить? Я прав?

Звать его Булли. Не бойтесь, это всего лишь незамысловатое прозвище, которое ему дали в мире продажи «чистого» секса.
- Остановись, Ренди. Хватит на сегодня побоев, – сказал он, подойдя к стоявшему над девушкой мужчине.
Ренди раздраженно фыркнул:
- Советую тебе покинуть мой кабинет, Булли. Я еще не закончил беседу с этой потаскухой.

Новоприбывший недовольно посмотрел на него:
- И ты называешь это беседой?
- Слушай, я тебя предупреждал. Уходи или я продолжу свой разговор при тебе, – сказав это он, толкнул девушку за плечи на пол.
Булли тут же потянул Ренди назад:
- Брат, перестань уже, – наконец закричал он, заглянув в ледяные глаза Ренди.

И только тогда тот остановился. Брат, сколько родства и силы в этом слове. Называя кого-то братом, даже если он тебе ненастоящий брат, ты делаешь его частичкой себя и несешь ответственность перед ним. Но Ренди и Булли были кровными братьями. Однако насколько было далеко их духовное родство. Как и, впрочем, бывает со многими братьями и сестрами. Жаль.

- На этот раз. Только на этот раз, слышишь меня. И чтобы я тебя больше здесь не видел, Бул, – отрезал мужчина, посмотрев на них вспыхнувшими от гнева глазами, после чего покинул роскошный кабинет.

Светловолосый парень некоторое время стоял над лежавшей на полу девушкой, затем приблизился к дивану и присел. Закурив толстую сигару, но тут же потушил ее с кислым выражением лица. Почему-то сегодня она не показалась ему столь желанной.
С не читаемым выражением лица он перевел взгляд на рыжеволосую диву.
- Ну, и как долго ты собиралась его изводить? – спросил он глядя на нее. Девушка не подняла взгляда. – Он тебя может и убить так. Тебя долго не было. Куда ты пропала? Почему молчишь?
- Какая тебе разница! – разъяренно зашипела девушка.

Первое, что мы от нее услышали, ну помимо всхлипов и тяжелого дыхания.

- Какая разница? – возмущенно переспросил он. – Ты спрашиваешь, какая разница?! Ты завалила сделку, подставила меня, подставила Ренди? Как ты это объяснишь! Ты можешь мне ответить, Саша?

После этих слов девушка медленно приподняла голову и повернула ее в сторону Булли, глядя на него мертвым взглядом.
- Нет, не могу, – все что она могла выжить из себя на тот момент.

Вы даже не представляете, насколько зловеще выглядела эта картина: необычайно красивое нежное создание, выросшее в атмосфере заботы и тепла, лежит, нет, скорее распласталось на холодном деревянном полу, с посиневшими от побоев телом; его огненные влажные локоны сползают на лицо, а изумрудные глаза глядят прямо на вас.

- Нет, ты можешь. Всему есть объяснение, Саша. Всему. И твоему поступку тоже, – медленно проговорил Булли.

Измученная девушка опустила голову на пол, и собрав ноги и опираясь на маленькие ладони, не спеша вытянулась по весь свой небольшой рост. Несколько минут она просто смотрела на своего сутенера. Верно, Булли тоже сутенер, как и его брат Ренди, как и все они…

- Ну, что будем делать, родная? – спросил он не глядя ей в глаза. – Как ты предлагаешь вернуть долг?
Саша медленно опустила веки, глубоко вдохнув, заполняя весь объем легких. Её необычайно пышная грудь приподнималась по мере того, как она снова и снова вдыхала воздух.
- Я не знаю, – выдохнула она тихим и уставшим голосом.
Булли разочарованно посмотрел на нее.
- Зачем убежала?
В ответ молчание.
- Денег хотела?
Молчание.
- Отдыха захотелось?
И снова молчание.

Булли поднялся с дивана, равняясь с Сашей.
- Счастья хотела.
Саша удивленно посмотрела на него.
- Любви хотела.
Она нервно сдвинула брови.
- Свободы желала, – наконец сказал Булли.
После этих слов Саша разревелась, упав на пол прямо у ног Булли.

У него сердце было готово упасть, но он не показывал этого.
- Расскажи что произошло, – как можно холоднее сказал он Саше.

И она рассказала.
Она все ему рассказала.
—
—
Новый день, хотя скорее ночь, началась довольно неплохо.
Столько заказов, клиентов, азарта в публичном доме.

Да и «товар» был сегодня в духе. Весь в блеске и дешевом гламуре, с сияющим лицом и легкой кокетливостью.

Однако все мы знаем, что «товар» ненавидел их всех; был готов растерзать то мясо, что терзало его тело каждый, простите, по несколько раз в день, не давая передохнуть и отдышаться, требуя усердной работы и больше энтузиазма. Но откуда, спрашивается, он мог дать клиенту то, чего сам не получал в жизни. По крайней мере, в мире проституции.

Хотя, нам ли судить.
Виноваты обе стороны.
А порой та сторона, что больше страдает.

Булли ходил по залу, хмуро разглядывая своих клиентов, после чего его передернуло. Хотя это происходило почти каждый день при того, как грубые лапы клиентов жадно хватались за молодую свежую плоть «товара».
Эти совсем юные и красивые девушки и парни были похожи на прекрасных фарфоровых кукол, попавших в замок Карабаса.

Понимаю, что нехорошо смешивать русские мультфильмы с японским криминалом… Но ничего не могу с этим поделать. Надо рождать новый жанр. Ладно, я согласен с вами, он уже давно создан, надо лишь развивать его.

Желая подальше убежать от этого места, где осуществляется сказка «Красавица и Чудовище», в прямом ее значении, не углубляясь, конечно, в сюжет данной истории, Булли вышел на улицу.

Стояла прекрасная летняя ночь, и небо уже осыпалось множеством сверкающих звезд, свежий ветерок ласкал кожу ну и тому подобное…
Молодой сутенер стоял на крыльце своего здания, глядя на огоньки ночного Токио и вслушиваясь в шум, издаваемый машинами и людьми, что бродили по улицам.
Прошел какой-то неизвестный мне промежуток времени, как к общежитию, что находилось неподалеку от публичного дома, подъехала машина, дверца которой резко распахнулась, и из нее, в буквальном смысле, вывалился человек. Не успел он и встать на ноги, как его рюкзак с вещами отправился на тротуар вслед за ним, после чего машина потерялась из виду.
Парень недовольно фыркнул и, собрав свои вещи, зашагал по тротуару.

Его темная фигурка, топающая вдоль дороги небрежной походкой, сразу же привлекла к себе внимание Булли. Он точно понял ситуацию, в которой оказался выброшенный из машины незнакомец. И ему сделалось печально.
- «Неудачная попытка», – вздохнув, пробубнил он себе под нос.

После этих слов, сутенер перевел взгляд на ночное небо этого порочного и грязного города, который кажется нам с вами «Центром Вселенной». Однако, у всех на это свои взгляды.

- Чего задумался? – послышался хриплый голос позади.

«Ренди, ты как всегда вов…» – Решил освежиться, – раздраженно ответил блондин, продолжая разглядывать созвездия.

Криво улыбнувшись, Ренди зажег сигару.
- Мог бы просто сказать, что тебя тошнит. Тебя всегда от них тошнило. Не понимаю, зачем ты все это терпишь, если ненавидишь свою работу, – словно сам себе сказал он.
- Потому что ему обещал, ты разве не знаешь? – ответил Булли, повернувшись к брату. – Обещал, что сделаю наш притон самым лучшим в Токио…
- И ты добился этого, – продолжил Ренди с серьезным выражением лица.
- Нет. Мы добились этого, – поправил Булли.
- Но спокойствия это тебе не дало, верно? Ты все еще чувствуешь свою вину перед отцом.
- Нет.
- Булли, перестань уже крутиться вокруг прошлого. 5 зим минуло с тех пор.
- Все. Прекрати. Не хочу больше твоей терапии.
- Ладно, – согласился Ренди, наклонив голову в сторону, но тут же вернув ее в изначальное положение, когда мимо них угрюмо прошелся тот самый парень, привлекший внимание Була.
Он мельком взглянул на господ, продолжая идти по тротуару.
Булли успел разглядеть его губы в профиле. Необычная форма бантиком, аккуратная и искусно сотворенная природой.
Оставшиеся детали скрывались за черным капюшоном и длинной челкой. Вдобавок ко всему было темно. Но вполне можно сказать, что это подросток.

Ренди тут же сделал несколько шагов вперед, чтобы хорошенько разглядеть прохожего. Удивленное выражение лица сменилось ухмылкой.
- Ты смотри, – растянуто проговорил он. – Кажется, я понимаю в чем дело. А Бул? Ты понял о чем я? Неудачная попытка! – победным тоном заявил Ренди, глядя вслед парню. – Он топает как беременный пингвин…
- Да заткнись уже, пингвин – выпалил блондин, толкнув брата в плечо.
- Я выражение такое придумал для «таких», – оправдался Ренди. – Хм, жаль парнишку. Будь он в нашем притоне, с ним бы не случилось такое, особенно в первый день.

Он сделал очередную затяжку, и его вдруг осенило:
- Слушай, а что если его возьмем к себе? Как раз на место Эндрю.
- О нет. Ни за что, – отрезал Булли. – И к тому же, откуда тебе знать, что он будущий проститут?
- У меня на это глаз меткий. Да и сам ты все прекрасно видишь. А что, если он не может оплатить свое обучение и ему нужны деньги? Неужели ты откажешь милому парню в помощи.
- Я сказал нет. Он и без нашей помощи обойдется, – он направился к двери. – И не вздумай его приводить, я тебя знаю.
—
- Спасибо, господин Булли. Мне нравятся ваши девочки, – сладко пропел клиент, погладив колено одной из красавиц, после чего перевел взгляд на другую часть комнаты. – А мальчики у вас какие. Можно мне двоих сразу? – он облизнулся. – Нет, троих.

- Зачем же вам столько парней, Амиро кун? – без особого интереса спросил Булли. – Ну, берите сколько душа пожелает. Не мне с ними развлекаться.
- Что-то вы сегодня не в духе, Булли, – нахмурился Амиро, – день не выдался?
- Типа того, – пробормотал он, направляясь в свой кабинет. – Щики, предоставь комнату Амиро сану и выбери троих Аполлонов.
Девушка в понимании кивнула, после чего направилась к Амиро.

Распахнув пиджак, сутенер улегся на диване, крепко зажмурив глаза. Когда в последний раз он спал?

Мир сейчас не имеет никакого смысла для Булли.
Кощунство.
Ему всего двадцать пять, а смысла уже нет.
Зачем же вы так рано стареете?
Хотя, по сути, люди никогда не вырастают.

Он крепко зажмурил глаза, хм, я вроде уже писал это раннее. Ладно, повторюсь еще разок.
И…
Мрак. Ничего нет. Понятное дело, что, закрыв глаза, люди ничего не видят, но я не о том.
Нет спокойствия и чувства защищенности. К примеру, некоторые умудряются видеть цвета, а кто-то просто представляет свои мечты или же воспоминания. Но, почему-то наш сутенер оказался настолько угнетенный, что даже забыл как надо мечтать.

- Надо бы мне успокоиться, – очень тихо сказал он самому себе и, приложив руку к груди, сделал глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдо…

Громкий стук в дверь прервал его терапию успокоения, и не дождавшись разрешения, в кабинет ввалился Ренди.
- Дебил, – сказал он, глядя на то, как Булли распластался на диване, приложив руку к сердцу.
Блондин тут же поднялся с дивана, хмуро глядя на брата.
- Чего пришел? Иди обслуживать гостей.
Ренди покачал головой.
- Это не входит в мои обязанности, братишка. Я пришел к тебе не один.
Булли удивленно посмотрел на темноволосого сутенера.
Извиняюсь, я забыл сказать, что Ренди брюнет.

- Что? Откуда новый «товар»? – спросил Булли, глядя на Ренди с не читаемым выражением лица.
- Погоди, я его приведу, – ответил брюнет, после чего, раскачивая бедрами, подошел к двери.
Повернув ручку, он впустил в комнату гостя.
- Вот и «товар», – заявил Ренди.
Булли сердито посмотрел на брата.
- Какого черта, – все, что смог выдавил сутенер.
Перед ним стоял тот самый мальчишка с пухлыми губками.
Извиняюсь за банальность. И его лицо так же скрывалось за капюшоном.
- Не чеши мне, что велел не приводить его сюда, – попросил брюнет, глядя на Булли, после чего резко повернул голову к парню. – Но он сам пришел.
Блондин удивленно вскинул бровями.
- Да- да, Булка. Как говорится, если гора не идет к Магомеду, Магомед пойдет к горе, – пропел Ренди, обойдя гостя. – И вот моя гора сама пришла ко мне.

Длительная пауза.

- Хватит сказки рассказывать, – возмутился Бул. – Я знаю, что это …
- Я сам пришел, – прервал его мягкий голос, тут же вызвав к себе внимание сутенера. – Когда я заворачивал за угол, услышал от прохожих, что это публичный дом. Поэтому, развернулся и пошел обратно. У крыльца стоял, – он посмотрел на внимательно слушавшего его брюнета.
- Ренди. Называй меня Ренди, – велел ему сутенер.
- У крыльца стоял Ренди. Я попросил его взять меня к вам. Вот, теперь я здесь, – закончил гость.

Булли продолжал сидеть на диване, глядя на них с задумчивым выражением лица.
- Как тебя называть? – спросил он наконец.
- Койю, – тут же отозвался он.
- Сколько лет?
- Семнадцать.
- Кем работаешь?
Койю задумался.
- Я никем не работаю. Вообще-то я должен учиться, но…
- Не хватает денег, – продолжил Булли.
- Да их, в принципе, и нет, – грустно ответил парень.
Булли насторожился.
- А где твои родители?
- Умерли.
- А опе…
- Я сбежал из дома своего дяди, – закончил Койю.
Сутенер нахмурился. Ведь должна быть веская причина, раз Койю сбежал из дома.
Булли откинулся на спинку дивана, глядя на парня.
- Нет.
Койю удивленно посмотрел на мужчину.
- Что нет? – спросил он.
- Я не беру тебя на работу. Дети мне здесь не нужны.
- Но… мне через три дня будет восемнадцать, – отчаянно заявил Койю.
- Найди себе другое занятие.
- Но мне нечем заняться.
- Ошибаешься, – сказал Булли. – В мире множество способов заработать.
- Но…
- И этот способ далеко не самый лучший. Я не знаю… Стой на прилавке. Продавай картины. Возвращайся домой. Но, нечего плести паутину в мире проституции и собирать грязь, – громко заявил Булли.
- Домой? Чтобы добрый и заботливый дядя снова заставил меня делать ему минет? – зарычал Койю.

Пауза. Вот в чем дело. А догадаться то было не так уж и сложно.

- Это делать тебя и здесь заставят, – спокойно ответил Булли.
- Но, мне за это будут платить.
- А что, содержать тебя, одевать, обувать – не награда за твои услуги дяде? – спросил блондин.
- Государство оплачивает ему расходы на меня.

Ренди раздраженно ходил по комнате, посвистывая какую-то мелодию.
- Э, бро. Какая тебе разница, зачем ему это надо? С каких пор ты стал расспрашивать товар?
- Потому что вижу, что ему нет необходимости этим заниматься. Ты просто хочешь легких денег. Ищешь легких путей, – выпалил Булли, глядя на Койю.
- Разве вы не делаете то же самое? – спросил парень.

- А вот это тебе необязательно было спрашивать, – ответил блондин.
- Но почему я не могу работать проститутом? Разве тебе не все равно?

Булли тяжело вздохнул. Тяжело принимать такие решения, верно? Вроде бы и хлопца жаль, и с какой-то стороны все равно.
- Ладно. Но я не могу тебя принять, пока мы не проверим твою «годность», – сказал Булли. – У меня работают истинные мастера по доставлению удовольствия. Настоящие красавцы. И ты должен войти в их ряды. Не справишься – не будешь пить вина. Я это о том, что сразу вылетишь отсюда.
Мне негодный товар не нужен.

- Сними капюшон, – приказал Ренди, присев на диван возле Булли.

Парень робко потянулся к голове, скинув черную ткань.
Перед ними открылся взор истинного Эроса. Светлая кожа оттенка слоновой кости, живописно вырезанная форма янтарных глаз, тонкие брови, красивые скулы, длинные шелковистые волосы цвета грецкого ореха. Про губы я уже упоминал. Нежные, персикового цвета.

Только не набрасывайтесь на меня за то, как это все нереально. Ведь за капюшоном все равно должно было лицо виднеться. Просто я забыл упомянуть о том, что в комнате Булли был выключен свет и горела лишь одна ночная лампа в дальнем углу. И еще, Ренди навел на него яркий фонарь. И потому мы увидели прекрасную физиономию Койю.

Два сутенера глядели не него, приоткрыв рты.
- Лицом ты удался, – заявил Ренди. – Остается проверить самое главное.
- Мне, что, раздеться? – невозмутимо спросил Койю.
Ренди сузил взгляд.
- Нет, сынок. Тебе, конечно, придется раздеться. Но не передо мною.

Ренди нервно засмеялся, отчего Булли сделался еще более хмурым.
- Перед кем тогда? – в недоумении спросил Койю.
- Перед ним, – ответил брюнет, кивая в сторону Була. – И не только раздеться. Ты должен переспать с ним.

У Койю округлились глаза.
- Переспать с сутенером?
- Я не буду торговать тобою, пока не увижу тебя в деле, – спокойно ответил Булли. – Ну, что, уже страшно стало?! Может, все-таки откажешься, пока не поздно…
- Нет. Я готов, – Койю выпрямился на месте, уверенно глядя на мужчину.
Ренди снисходительно посмотрел на Койю.

- Ну, что, Булли? Уговорил тебя товар… Так, надо позвать Масато, – пропел Ренди, приблизившись к телефону, что стоял на столе.
- А кто этот Масато? – насторожился парень.
- Как кто, врач нашего притона, – ответил светловолосый сутенер, распластавшись на диване. – Я не хочу подхватить какую-нибудь дрянь. Проверим тебя на чистоту. Не забывай, что это самый крутой притон в Токио и проститутки здесь поголовно чисты.
- Чистые проститутки… как бы это смешно не звучало, но это так, – заметил Ренди. – Так, сейчас придет Маса, так что, готовимся.
- Я чист, – тихо сказал Койю.
- Сомневаюсь, – начал Булли. – Я видел, как тебя выкинули из машины. А это может означать, что…
- Тебя поимели и выкинули, не заплатив ни гроша, – продолжил Ренди.

Койю не знал, что ответить. Вообще-то, это правда. Его обманули. Обещали хорошенько отблагодарить, но он и предположить не мог, что именно таким образом. Благо, в этот раз, в его первый раз, он был активом.

- Я был в роли актива, и мы использовали презервативы, так что все должно быть нормально, – уверил Койю.
- О Боже, какая прелесть, – саркастически пропел Ренди. – А теперь посмотрим, как обстоят дела на самом деле.

В комнату вошел довольно таки высокий парень, с суровым выражением лица, острыми скулами и светлыми глазами. Поправив свои каштановые локоны, Масато приблизился к ним. В его руках был огромный чемодан с необходимыми вещами.
- Здравствуйте, Ренди, – поздоровался он, после чего посмотрел на его брата. – Булли.
Его голос был тихий, а речь слегка ленива.

- Вот наш пациент. Хорошенько проверь его. Ведь ты знаешь, что его испробует господин Бул, – предупредил Ренди.
Масато хмуро посмотрел на них.
Сутенеры кивнули, после чего покинули комнату.
Не прошло и пятнадцати минут, как дверь кабинета распахнулась.
Масато подозвал братьев.
- Ну, что? – спросил Ренди.
Врач молчал некоторое время, как всегда хмуро поглядывая на них. Собрав все свои вещи, он направился к выходу.
- Из него выйдет отличная проститутка, – сказал он напоследок.
- Ну, что же. Тогда я испаряюсь. Будь умничкой и понравься Булу, – заявил Ренди, чуть ли не сияя от радости. – И да, Койю, тебе надо придумать новое имя. Чтобы оно вызывало возбуждение от одних только букв. Ну, все. Бай- бай. Не шумите слишком громко.
—
Койю сидел на диване, свесив голову вниз.
На душе полное безразличие.
Он сам не понимал, зачем ему это все.
Просто хотелось заполнить ту пустоту, что не давала покоя каждый день, каждую минуту, не зависимо от того, что он делал. Ему хотелось хоть что-то изменить в своей жизни. Через три дня ему исполнится восемнадцать лет, и он прекрасно понимал, что дядя все равно бы его выгнал из дому, потому что Койю больше не будет приносить ему прибыль. Придерживаться принципа «лучше самому прыгнуть за борт, чем ждать, пока тебя оттуда выкинут», быть может, поймут не все. Самое главное, что Койю это понимал и пользовался этим.

Что он увидел за эти восемнадцать лет? Мало чего хорошо. На самом деле, его родители отдали его в приют, когда ему было всего десять дней от роду, но сам он утверждает, что они погибли.
Ведь, это правда. Они умерли для Койю в тот самый день, когда бросили его.

Была поздняя осень. Шел сильный дождь и небо заслонили хмурые тучи. Холодный ветер срывал листья с деревьев, оглушая все вокруг. Не самое хорошее время для прогулок.

Однако у порога небольшого приюта стоял молодой человек с младенцем на руках. Мужчина ерзал на месте, оглядываясь по сторонам с тревожным выражением лица. Он громко постучал в дверь, после чего приоткрыл угол конверта и в последний раз взглянул на лицо крохотного ребенка, закутанного в белую тканью. Малыш не спал. Кажется, он чувствовал, что его ожидает что-то нехорошее, и потому смотрел на молодого человека испуганными глазками, что цвета миндаля.

Невинные, чистые, бездонные.

Мужчина не мог оторвать глаз от малыша. С его мокрых прядей темного цвета капнуло несколько капель дождя, что попали прямо на лицо младенца, превратившись, словно в его собственные слезы.
Дверь приюта резко распахнулась, и случилось то, чего больше всего боялось дитя:

Лишиться любви и опеки тех, что подарили ему жизнь.

Молодому человеку, о котором чуть ранее шла речь, поручили доставить ребенка, то есть своего младшего сводного брата.

А имя, подаренное малышу воспитателем приюта, навсегда оставит след того самого осеннего дождливого дня.

Когда природа погибает, уступая место белоснежной зиме.
- Поднимайся, пора приступать, – приказал сутенер.
Койю не спеша приподнял голову.
- А где? – осторожно спросил подросток. По сути, ему было все равно. Шлюха не должна давать лишних вопросов.
Хотя, переспать с сутенером – весьма любопытная вещь. Не то, чтобы ему было противно. Нет. Да и Булли вполне симпатичный человек. У Койю не было ограничений в выборе партнеров, но чаще всего ему попадались девушки, а если парни, то он был в роли актива. И кажется, сегодня настал тот день, когда ему придется ощутить вкус участи пассива.
Почему он прежде им никогда не был? Как я понял, недоверие.
Койю не мог впустить кого-то в свой храм, пока не доверится этому человеку. А это может означать одно – он так и не встретил такого человека. Да ладно, ему всего семнадцать.

Черт, как я могу писать обо всем этом, если сам прежде не занимался сексом? Если честно, не знаю. Но это не значит, что я не ощутил сладость оргазма, верно? Вы все правильно поняли, чего греха таить. Описать эту постельную сцену весьма не просто. И я прошу у вас прощения за это. Давайте я просто расскажу как это произошло и максимально постараюсь передать то, что ощутили наши мальчики?

- В одной из комнат. После того, как я тебя проверю, быть может, выделю твоей персоне отдельную комнату, – ответил Бул.
Койю кивнул, после чего они вышли из кабинета, направляясь к лестнице.

Когда они поднялись на второй этаж, Койю заметил прекраснейшую девушку, возле которой стояла взрослая женщина и нежно поглаживала ее за рыжие кудри. Девушка мило улыбалась, хотя было заметно, что ей противна та дама, что заказала ее.
Когда на этаж вслед за Койю поднялся Булли, девушка словно застыла на месте. Она смотрела на своего сутенера, не отрывая глаз, как будто бы ища спасение. Булли краем глаз взглянул на нее, после чего продолжил подниматься по лестнице. Койю посмотрел на нее, и опустив голову, последовал за мужчиной.

- У вас все девушки такие? – громко спросил Койю, усаживаясь на диван.
- Какие такие? – переспросил Булли.
Койю задумался.
- Ну, не знаю, как дети что ли… С трудом верится, что она проститутка.

Булли печально вздохнул.
- Нет. Только Саша, – он снял пиджак. – Этим она и цепляет. Сколько не порть ее, а она все как весенний цветок.
- Или это всё не ее, – заметил Койю.
- Это и не твое тоже, – выпалил Булли, презрительно глядя на подростка. – Я и ее уговаривал, а она все стояла на своем. Теперь и пожимает плоды своего упрямства. Ты видел, как она на меня смотрела? – Койю кивнул. – Так вот, если ты посмеешь так же на меня посмотреть, сразу выкину, – закончил сутенер, после чего скрылся в ванной.
Что за черт? Почему Булли так волнует судьбы других людей?
«Быть сутенером тоже не твое», – вздохнув, подумал Койю.

Послышался скрип двери, и Булли вышел из ванной. Но, почему-то он был в своей прежней одежде.
- Марш подмываться, – приказал он подростку, – и смотри, хорошенько прочисти зубы, ногти, своего дружка и анус… и вообще все тело.

Нервно кивнув, подросток пулей влетел в ванную, не понимая, что делает.
- Ты полотенце не взял, – послышалось за дверью.

Тихо улыбнувшись, Койю растеряно вышел из комнаты и захватил белоснежную ткань.
«Интересно, как же это произойдет?» – между делом подумал Койю, – «буду ли я бояться или это будет так же, как с другими…»
Выключив кран, он вылез из душа и принялся вытирать тело.
Холодно.
Высушив волосы, Койю взглянул на свое отражение в зеркале.
«Способен ли я на нечто большее?» – спросил он себя, глядя на прекрасное лицо, точнее, на его отражение. Нечто горькое сильно ударило его в грудь.
- Нет, – прошептал он, отвернувшись от зеркала. – Я способен только на самое примитивное.

Не желая надевать то же белье, он решил пойти с обмотанным вокруг бедер полотенцем. Когда парень вошел в комнату, Булли сидел на кровати со скучающим видом. Койю тут же заметил на тумбочке все необходимые вещи: влажные салфетки, целая стопка презервативов, огромная банка с лубрикантом, и кто его знает, что еще лежит в этой тумбочке.

- Одевайся, – приказал Булли.
Койю приподнял бровь.
- Зачем одеваться, ведь…
- Хочу посмотреть, как ты раздеваешь и раздеваешься, – пояснил сутенер. – Это тоже надо уметь.
Подросток скорчил лицо.
- А можно хотя бы нижнее белье не …
- Одевайся, – раздраженно приказал Бул. – Ты слишком самовольный, а я этого не люблю.
- Понял.

Одевшись, Койю вернулся к кровати.
Булли осмотрел его с ног до головы, после чего перенес вес на другую ладонь.
- Приступай.
Койю неуверенно начал мешкать, подергивая то кофту, то штаны.
Сутенер скорчил мину.
- Так не пойдет. Ты не должен робеть. В данный момент, я твой сексуальный партнер, а не сутенер. И ты должен доставить мне как можно больше удовольствия.

Койю кивнул в понимании, и сделал глубокий вдох.
Плавным движением он стянул с себя облегающую кофту черного цвета, и томно поглядывая на сутенера, приблизился к нему, одарив мимолетным поцелуем, – вступление.

Задержавшись на глазах Булли, Койю вновь прикоснулся к его губам. Однако в этот раз поцелуй был неторопливым и более уверенным. Булли сделался более спокойным, расслабленным, и Койю понял, что это был некий сигнал на дальнейшие действия. Он повалил сутенера на кровать, и вцепился в его шею, засасывая каждый участок кожи, отчего дыхание Булли сделалось неровным. Не отрывая губ от шеи блондина, Койю скользнул под его рубашку и принялся поглаживать его пах.
После этого он стянул с него пиджак и рубашку, и налюбовавшись его торсом, неожиданно прильнул к левому соску, хаотично двигая языком по горошине. Булли тихо застонал, запустив руку во влажные локоны Койю. У подростка полегчало на душе от подобного рода одобрения сутенера, и с еле заметной хмылой, он скользнул к самому горячему участку тела Булли, потирая темную ткань брюк. Финиковые губы сутенера тут же распахнулись от нахлынувшей приятности. Койю был прямым свидетелем того, как твердеет причинное место Булли. Настало время обнажить своего героя.

Неторопливо сминая перед брюк сутенера, он быстро расстегнул ширинку и стянул штаны, которые были барьером и заточением для его эрекции. Теперь Булли остался в одних трусах и носках. Приятнейшее зрелище. И это только начало.
Койю поцеловал все еще спрятанный за черной тканью орган блондина, и отбросив носки, принялся массажировать его ступни. Зная, что это вконец возбудит Булли, он обхватил губами большой палец ноги, игриво посасывая его и поглаживая внутреннюю сторону бедер сутенера, отчего тот прогнулся в спине. Койю провел своим влажным языком по всей правой части тела блондина, начиная от ноги и заканчивая плечом, после чего вовлек его в страстный поцелуй, который сопровождался ярым сплетением горячих языков. Пока осуществлялась эта забавная игра, Койю тем временем плавно терся бедрами об эрекцию Булли. Когда это им это уже наскучило, Койю резко повернул блондина на живот и стянул с него нижнее белье. Роскошная цепочка, нет, целый архипелаг мышц сутенера предстал его взору. Он уверенно прошелся рукой по широкой спине, помассировал плечи, уместил ладони на его ягодицах и мягкими, но возбуждающими движениями сминал упругую плоть.

Булли был так удивлен. Если честно, ему впервые массируют ягодицы, посасывают пальцы ног… да и вообще, откуда такому малышу, как Койю иметь такую испещренную фантазию? И многие действия подростка выдавали его тесные связи с женщинами.
Посмотрим, на что еще способен этот парень. Булли уже хотел сказать Койю, что уже достаточно возбужден…
Но, внезапно, кое-что очень влажное и вместе с тем приятное заставило его охнуть.
С отчаянным выражением лица он обернулся, чтобы увидеть свои раздвинутые в разные стороны ягодицы, и как мокрый язык Койю ласкает его анус.
- Анилингус?! – почти удивленно выкрикнул сутенер.
И в этот момент Булли увидел глаза Койю.
Подросток невозмутимо смотрел на него, не останавливая плавные движения языка. Это зрелище должно было смутить любого…
Однако никакой похоти нет. Довольно странное, но немного знакомое ощущение.
Его мысли приостановило дразнящее нервы проникновение острого языка Койю в его задний проход и легкая тяжесть пальца на промежности.
«Этот демоноид знает эрогенные зоны», – резко застонав, подумал Булли.
Умелый инструмент Койю исчез из его ануса, и сутенер был вновь перевернут на спину. Он посмотрел на состояние своего органа и ужаснулся, когда увидел прикованный к животу стержень. Он был в полной боевой готовности.

Койю разглядывал его в течение некоторого времени, отчего Булли нахмурился.
- Ты так и будешь пялиться? – небрежно спросил он изумленного подростка.
- Прости, просто у тебя он такой…, – Койю ухмыльнулся, и стянув с себя брюки и боксеры, подкрался поближе к Булли и закончил свою фразу, – тонкий и длинный.
Впервые за все это время сутенер смутился.
- А тебе нравятся такие, как у меня? – спросил он у Койю.
Но вместо ответа губы Койю вцепились в его ствол. Булли ахнул, уже в который раз за эти 15 минут.
Мягкие губы Койю скользили по всему стержню, и только временами из щели появлялся господин язык, который тоже плавал по мягкому стволу. Дорога была долгой. Все благодаря космической длине. Чуть позже в работу вступили длинные пальцы подростка, что уверенно сминали рыхлый мешочек с той замысловатой жидкостью, – эликсиром плодородия. В этот раз Булли застонал почти, как женщина. Койю это услышал, и не мог не удивиться.
Значит, это самое чувствительное место сутенера? Не впечатляет, но факт.

Его руки покинули сокровищницу. Хорошего понемногу. Сделав несколько кругов по покрытому редкими волосами лобку Булли, пальцы Койю ухватились за основание члена.
Ох, неужели я назвал это своим именем?

К вашему сведению, полноценного минета еще не было, и сутенер горел желанием проверить мастерство будущего проститута. Но почему-то Койю не торопился приступать к этому сокровенному делу.
Он поднял глаза, и взглянул на покрасневшее от возбуждения лицо Булли. Его глаза были затуманены, и было трудно определить его чувства, но Койю прекрасно понимал, что, конечно же, жажда получить как можно больше удовольствия.
- Булли, – тихо сказал он.
Сутенер вопросительно посмотрел на подростка.
- Я… до жути не люблю это дело, – почти виновато прошептал Койю.
Булли нахмурился, резко вцепившись в его каштановые волосы.
- Я уже, кажется, предупреждал, что ты будешь этим заниматься всегда, – прорычал он в левое ухо подростка, отчего тот нервно сдвинул брови.
- Я… я делал это только Изуко, моему дяде, – выдавил Койю, пытаясь посмотреть сутенеру в глаза. – И, когда у меня это не получалось, он… он заталкивал свой безобразный пенис мне по самую глотку, – длительная пауза. – Иногда дело доходило, чуть ли не до удушья, но чаще всего это была лишь рвота и боль в горле на целую неделю.
Булли отвел взгляд в сторону, стараясь не принимать признание близко к сердцу.
Отпустив волосы Койю, он поднял его на ноги, указывая на тумбочку.
- Принеси презерватив.

Подросток в смятении поплелся за серебристой пачкой, и вручил его Булли.
Мужчина ловко разорвал упаковку, и натянул резину на свой ствол.
- Во-первых, минет у нас делают только с презервативом, – сутенер невозмутимо поправил белую материю, дабы не было складок. – Во-вторых, я не собираюсь заталкивать свой орган тебе по самую глотку. И в-третьих, настоящая профессиональная проститутка сделает так, чтобы не сделать себе больно и клиент был доволен, – он посмотрел на Койю. – Сейчас ты должен это сделать, чтобы я определился, над чем же тебе надо практиковаться. Не бойся, если что-то будет не так, тебя научат наши талантливые «ликёры». Но старайся. Это твой экзамен.
—
Толчок.
Стон.
Тихий всхлип.
Шуршание презерватива.
Койю заглотнул член Булли, после чего резко вынул его из рта, отчаянно ловя губами воздух. Это длится уже десять минут, и ему противно. Это напоминает ему о Изуко, когда его дядя впервые заставил Койю делать ему минет. На тот момент подростку было четырнадцать лет. Койю сильно испугался подобной просьбе дяди. Ибо ему и в голову бы не пришло творить подобное с мужским органом. Койю до сих пор помнит свою наивную фразу: «Изуко сан, разве член берут в рот? Им же в туалет ходят. Это так противно»…, за которую Изуко влепил мальчишке громкую пощечину. После этого ужасного первого раза последовали третий… пятый…сотый. Однако Изуко никогда не «прикасался» к Койю, разве что крепко накрепко зажимал в кулаке его волосы.

Койю не мог никому сказать об этом.
Ему было стыдно.

И он даже не до конца понимал, занимаются ли такими вещами вообще. Но, увидев свое первое в жизни порно, Койю понял, что к чему. Он уже не воспринимал это как нечто ненормальное. Но всякий раз, когда он вычищал свой наполненный спермой рот жидким мылом, парень чувствовал, как часть его гордости и чести куда-то улетучивается вместе с той щелочью, стекающей на белоснежную раковину с его нежных губ. И всякий раз он сам себе обещал, что, когда он станет большим и сильным, то никогда не позволит никому так издеваться над собою. У него было желание как- нибудь расправиться с Изуко. Например, когда он спит или принимает душ. Койю сушил свои волосы, и ему тут же приходила мысль бросить этот фен в воду, в которой сейчас нежиться Изуко. Однако подросток знал, чем ему это грозит и не хотел брать на себя такой грех.
- Я заслужил такую жизнь, а значит должен перенести все невзгоды, – сам себе шептал он, когда его воспаленные связки не давали уснуть. Мальчик вытирал слезы, продолжая утешать сам себя, после чего тут же засыпал.
—
- Ты отвлекся, – сквозь урчание заметил Булли, дернув небольшой участок волос Койю. – Я уже близок.
Койю тут же принялся за дело. Булли с горечью наблюдал за тем, как подросток насилует свое горло этими резкими движениями.
- Ты, – резкий вздох. – Ты слишком небрежно это делаешь!

Булли оттолкнул от себя Койю, ложась на кровать. Его грудь бурно вздымалась от продолжительных стонов.
Койю удивленно посмотрел на сутенера, неуверенно вытерев рот тыльной стороной ладони.
- Небрежно? – спросил он, продолжая стоять на коленях.

Булли устало приподнялся на локти, взглянув на Койю. Он выглядел совсем как мальчик, и сутенер с трудом верил в то, что Койю станет проститутом.
- Да. Неумело. Одним словом, тебе нужна практика, – пояснил Булли.
Койю рассмеялся, что очень удивило старшего.
- Я, – смешок. – Я занимаюсь этим с четырнадцати лет.
- Да? – переспросил сутенер, приподняв бровь. – Тогда у тебя просто нет таланта.
Койю задели эти слова. Ведь это могло означать, что он не достаточно хороший любовник.
- У Изуко был противный, – возразил он, надувшись. – О какой практике могла идти речь!
- Хватит болтать. Надевай презик, – приказал Булли, распластавшись на кровати.
- Презик? Но он ведь на тебе… или это что-то новое?
- Нет, ты за главного, – непринужденно ответил сутенер.
- Как? Но я думал…
- Мало, что ты думал. Ты еще не все знаешь, – перебил его Бул.
Неожиданно.
Койю угрюмо подошел к тумбочке, на которой лежали пестрые упаковки.
- Какую взять? – спросил он, глядя на самые разнообразные виды презервативов.
- Такой же, что ты брал до этого, – махнул Булли рукой, дернув за край презерватива, который облегал его плоть. – Это всего лишь защита. Да и без нее, во всяком случае, я не забеременею.
На этой ноте сутенер устало засмеялся.
- Хорошо быть педиком, верно?
В этот момент Койю надевал резинку и смазывал ствол густым слоем лубриканта.
- Хм, не думаю, – ответил он, приближаясь к Булли. – Пусть с парнями нет обязательств в плане залёта, зато, сколько опасности заразиться спидом. Впрочем, ты скажешь, что и с противоположным полом эта вероятность не исключение, но у гомосексуалистов шансов больше.
- Замолчи, – сморщился Булли. – Я сам не в восторге от всего этого.
Койю ухмыльнулся.
- Тебе нравятся парни? – спросил он, запустив в Булли указательный палец.
Сутенер покорно насел на влажный палец.
- Мне никто не нравится, – очень просто ответил Булли.
- И даже такие красивые, как я?
- Да хоть сами БогиСекса мне предложат интим, – возмутился сутенер. – Добавь еще один.
Койю запустил еще один палец. Потом еще. Пока Булли не зашипел от боли.
- По-моему, ты готов.
- Какой ты внимательный, – заметил сутенер, раздвинув ноги.
Койю неуверенно навис над ним.
- Как? Как мне это делать? – спросил он у утомленного партнера.
- Так как со всеми, – не задумываясь, ответил Булли.
—
Толчок. Шуршание. Скользкий звук. Рык. Всхлипы. Мужские стоны. Рваное дыхание. Отчаянное выражение лица.
Койю не останавливаясь, входил и выходил из мужественного тела Булли. Ему было очень приятен секс со своим будущим сутенером. По животу порхало то самое сладкое чувство, от которого его роскошные губы распахнулись в прекрасном «О». Прикасаться к телу Булли показалось ему самым обычным делом в жизни. Словно Койю был рожден, чтобы доставлять удовольствие этому человеку.
Булли стонал громче, чем Койю. Его радовало то чувство заполненности, что туманило разум. Но это не то чувство, что испытывают влюбленные. Скорее всего, это секс между двумя друзьями, что хотят доставить друг другу удовольствие.

Еще несколько толчков, и они достигли финиша; того самого состояния умиротворения, когда тебе ничего не нужно, кроме того ощущения, что разливается по всему телу: от макушки до кончиков пальцев.

Койю мгновенно выскочил из безумно горячего прохода Булли, стянув бежевую материю и изливаясь на шелковую простыню. Он лег возле сутенера, который безмолвно лежал на спине, плотно захлопнув глаза.
—
В комнате светло. Начищенные до блеска зеркала отражали происходящее на огромной кровати с черными простынями.
Три пары рук извивались вокруг него, лаская его морщинистую плоть. Тоненькие пальчики скользили по волосатой груди, по дряблым бедрам, зарывались в гуще его темных волос. Алые губы обхватывали каждый миллиметр тела.

Невероятное ощущение.
Амиро знал и любил это.

Он приходит в этот притон на протяжении двух лет, и у него уже были некоторые права, которые были не справедливы для новичков.
Амиро мог расплатиться за проституток в рассрочку, мог себе позволить заказать больше десяти шлюх, и за это ему будет сделана небольшая скидка. Однако это все не придавало ему уверенности в своем величии.

Ему хотелось больше.

В обычные дни он простой бизнесмен, у которого есть семья, четверо детей, машина, дом, деньги, ну и прочие земные прелести. Его отец вот-вот должен передать ему все свое наследство, и Амиро с нетерпением ждал того дня, когда его больной раком папаша покинет этот свет.

Как вы поняли, Амиро- человек доблестной чести.
Спит он со всеми, кто попадется. Не важно, девушка, парень, девочка, мальчик.

Ему все время хотелось секса. Иначе он просто с ума сойдет от одиночества. Одиночества в его штанах.
Зачем богатому бизнесмену и семьянину такой развратный образ жизни?
Разве это скучно, быть приличным мужем и отцом?

В детстве ему запрещали выходить из дому дальше ворот, общаться с простыми людьми и соответственно с их детьми. Даже девушек приглашать на свидание, если та из среднего слоя населения также запрещалось.
Весь ответ заключен в одном простом слове.
Запрет.

Но теперь все по-другому. Амиро больше не тот маленький мальчик, которому все запрещалось. По ночам, когда он уходит из дому, чтобы оторваться на своей детской травме, Амиро чувствует себя как никогда лучше.
Теперь никто ему не помешает купить все, что он захочет.
Заплатить за свой грех.
Он может купить себе любую продажную проститутку, что будет кричать, как резаная свинья и просить еще.
Вот тогда его самолюбие как никогда было на высоте.
Амиро – центр Вселенной.

И с приходом нового дня он будет упорно трудиться, чтобы вновь придти в этот притон, в котором он будет чувствовать себя, как король.
—
Булли бездумно уставился в потолок. Никакие мысли не беспокоили его «ясную» голову. Только белый потолок. Тупо белый потолок. Зачем он вообще нужен?
Симптомы послеоргазменного состояния.
- Это было неплохо, – хрипло сказал он.
В это время на второй половине кровати валялся Койю, тихо отвернувшись от партнера. Услышав эти словечки, он перекатился на другой бок, посмотрев на Булли.
- Правда? – с надеждой переспросил Койю.
Его мутные глаза метались по обнаженному телу сутенера.
Черт возьми, он сексуален.
Его роскошные мышцы, чистая кожа, да и вообще весь он.
Булли.
Что за тупое имя? Как можно было такому БогуСекса дать такое ебнутое погоняло?!
Койю возмущало это больше всего.

- Бул, а как тебя зовут на самом деле? – спросил Койю с надеждой, что услышит те самые заветные буквы, что были даны Булли с рождения.

Сутенер молчал некоторое время. Кому какое дело до его настоящего имени? Причем, это небезопасно, называть свое имя.
Но почему-то ему хотелось ответить на вопрос Койю.
Поэтому он, конечно, ответил.

- Акира.
Так просто, но эффектно.
Да и Койю очень понравилось. Он мило улыбнулся, приподняв голову.
- Как сексуально, – приметил он своим кошачьим голосом. – Я даже возбудился.

Булли игриво ухмыльнулся Койю.
- Это даже очень кстати.
- Почему? – автоматически спросил Койю.

Акира перевернулся на бок, нависнув над телом подростка.
- А по-то-му что сей-час я бу-ду тра-хать те-бя, – протянул сутенер, с губ которого не сходила та самая улыбка, которую можно увидеть на лице вашего партнера перед сексом.
- Ч-ч-ч-то? – подросток был явно в шоке.
- Я же говорил, что ты еще не знаешь всего, – пояснил сутенер. – Я должен определить, чья роль тебе подходит больше всего.
- А мне кажется, что ты просто хочешь меня, – засмеялся Койю. – Черт, я никогда не был прежде пассивом. Мне не будет больно?
- Конечно, будет, но сладкая боль. Sugar Pain, как говорится.
- У тебя хреновый английский, – приметил Койю.
- Я японец, так что мне простительно.
- Я тоже, но у меня получилось бы намного лучше.
- Ты, что язву съел? – возмутился Булли. – Зато я трахаюсь лучше, раздвигай ножки baby.
- Я уже ненавижу тебя, – проскулил подросток, закрыв руками лицо.
- Так даже лучше, – засмеялся Акира. – И да, твое имя. Знаешь, какое имя дам тебе я?
- Ну…?
- Уруха.
- Что?

Но в этот момент Акира запустил в него средний палец. Так внезапно. Предупредил бы, что ли.
- Ах… , – захныкал Койю.
- Расслабься, – проворковал Булли. – Сейчас еще несколько пальцев добавлю.
- Еще? – возмутился Койю. – Фак ю, мне одного хватит.
- Ох, нет. Еще как не хватит. Когда мой фак войдет в тебя, посмотрим как завизжишь, – пояснил Акира с издевкой. – Тебя надо хорошенько растянуть, детка.
- Я не умею визж…. аааа…., – в этот момент еще два пальца: указательный и безымянный оказались в «девственном чреве» подростка.
Три пальца, три влажных красавца оказались в горячем анусе Урухи. Думаю, его уже можно величать своим проститутским прозвищем.
Три пальчика массировали его простату, растягивая мышцы… ну да… колечко мышц. Было немного, даже очень много странно и неловко встретить у себя гостях инородное тело, являвшееся фалангами Акиры.
Немного повертев ими, сутенер извлек содержимое и направился к протектору, некая белая резиновая пелена, что разделит или соединит его фак и ущелье Урухи.
Натянув презерватив и хорошенько смазав ствол, Булли приблизился к Койю.
В глазах подростка бушевало некое волнение, что испытывают девственницы перед своим первым разом. Да, действительно, это первый раз Урухи в роли пассива.

Акиры прекрасно понимал это состояние. Знал, как это фигово, не знать насколько тебе будет больно или приятно.
Неизвестность убивает.

Крепко ухватившись за бедра Койю, Булли посмотрел ему прямо в глаза. Все еще тот страх, в какой-то степени паника, с которой борется подросток. Приблизив свой член к вратам блаженства, Акира промолвил свое далеко не первое «готов?», и получив неуверенный кивок, поспешно вошел в тело Урухи так, что тот не успел и испугаться вторжению.
Словно что-то очень большое вошло в очень-очень маленькое и узенькое.
Койю распахнул рот и сморщил лицо от нахлынувшей боли. Лучше бы он был активом.
Так проще.
Но мы легких путей не ищем, верно?

Немного успокоившись, он собрал все свое мужество, чтобы принять небольшие толчки Акиры, туманящие разум. Сутенер тяжело задышал от собственных движений. В целях сохранить опору, его руки вцепились в белоснежные бедра Урухи, отталкивая их и себя от ануса подростка.
Койю хотелось, чтобы Акира поскорее вышел из него. Ибо было жутко больно и неприятно.
Боль возрастала с каждым толчком, обжигая все внутри, и когда толчки стали жестче и быстрее, уголки глаз Урухи наполнились слезами.
Акире стало жалко своего партнера. Ему всем сердцем хотелось уменьшить боль. Может быть он слишком груб?
Сутенер жадно вцепился в опухшие губы Койю. Подросток тут же ответил на поцелуй, со страстью приняв горячий язык Акиры. Что же делать дальше? Нужно быть помягче. В смятении Акира неловко погладил Уруху по волосам, но тот еще больше заплакал, запустив руку в его светлые волосы. Тогда Булли принялся целовать его в глаза, отчего его губы стали влажными и солеными. Он настолько увлекся ласками, что даже забыл, что движется внутри Койю и что конец уже близок.
С отчаянным стоном Акира излился в презерватив, не успев высунуть свой член. В этот же момент кончил Уруха, выгнув от порыва наслаждения спину и испустив жемчужную струю, что украсила их с Акирой животы.
Сутенер повалился прямо так него, вздыхая как бешеный зверь, и накрепко зажмурил веки.
Койю неуверенно высунул руки и положил их на спину Акиры, тем самым обняв его. Сутенер резко распахнул глаза, и смутившись, снова закрыл.
—
- Уруха, прелесть моя. К тебе пришли клиенты, – раздался хриплый голос Ренди с первого этажа.
Проститут иначе проститутка, если вам так угодно, нервно подбежал к зеркалу, поправляя свои шелковистые волосы. После успокоительного вздоха, Уруха вышел в коридор, оглядываясь по сторонам.

Он уже две недели, как проститут по имени Уруха, что работает в пределах стен притона и выполняет роль только актива. У него неплохо получается, правда, конкуренция очень большая и клиентов не так много. Зарплата у него пока небольшая, но он всем сердцем верит, что станет самой дорогой шлюхой Токио. Неплохая мечта, верно? Очень хорошая.

Уруха приблизился к деревянной лестнице, и придерживая перила, принялся спускаться.
- Здравствуй, Саша. Как ты? – спросил он, встретив на своем пути поднимающуюся наверх прекрасную диву.
- Здравствуй, солнце. Хорошо. Правда захворала немного, – ответила она с легкой улыбкой на лице. – Это твои парни внизу?
- Да. Как они тебе? – поинтересовался Уруха, ведь он понятия не имел, кто к нему пришел.
- Весьма привлекательная пара, – спокойным тоном ответила Саша.
- Пара? Ну, хорошо, посмотрим, что там, – сказал он с улыбкой, продолжая свой путь.

Шаг за шагом Уруха спускался по ступенькам, опустив голову вниз. Его начищенные до блеска ботинки не давали покоя с самого утра. О такой обуви он мечтал еще с четырнадцати лет. Однако его шаги, совместные с любованием приостановили чужие ботинки, коричневые и грубые, но также начищенные до блеска и принадлежавшие…

- Акира! – Уруха засиял от одного только вида своего сутенера.
Ему хотелось вцепиться в его шею и повиснуть на ней и расцеловать Булли, но этого делать было нельзя.
Сутенер мило улыбнулся, осмотрев Койю с ног до головы.
- Отлично выглядишь, – заметил он.
- Благодарю, – прошептал Уруха, смущенно поправив волосы.
- К тебе пришли очень важные клиенты. Так что обслужи их как следует, – сказал Булли, заглядывая в миндалевидные глаза Койю.
- Хорошо.
- Ты хорошо выспался? – спросил сутенер, оглянувшись по сторонам, а затем взяв Уруху за подбородок.
Койю был готов растаять на месте.
- Д-д-а. Все хорошо, – запинаясь, ответил он.
Акира улыбнулся.
- Ну, тогда вперед.

Они продолжили шаги, каждый в своих мыслях. Уруха спустился на несколько ступенек, но вдруг остановился.
- Акира…
Сутенер тоже остановился, повернув голову к проституту.
- Да?
- Раз я только в активе, может быть…, – Уруха запнулся.
Булли слегка улыбнулся.
- Может быть что?
Койю полностью повернул корпус к нему и посмотрел, широко распахнув глаза.
- Может трахнемся еще разок?
——————————————-
Макс: Так закончилась история рождения на свет проститута Урухи и его сутенера. Право не знаю, что получилось, ибо впервые работаю с подобным жанром. Я планирую написать еще несколько историй об этих персонажей. А то и целый цикл «Сутенёр». Если найдете в тексте опечатки, просьба сообщить мне. Спасибо за прочтение!

Без названия
(ПОКА без названия, но авторы искренне надеются на помощь читателей)))
Авторы: Yoshiki Reactor, Xukapy aka Velvet Nightmare
E-mail: yoshiki_taicho@mail.ru
Фэндом: J-Rock (S.K.I.N)
Пэйринг: Йошики/Мияви, ну, или наоборот, это кому как нравится х)
Рейтинг: NC-17
Жанр: слэш, PWP, RPS
Размер: драббл
Статус: завершен
Дисклеймер: свои они)) мы только поиграться, ну, и их друг с другом поиграть… Наиграются – вернем, честно)))
Предупреждение: НЕ БЕЧЕНО!!
Комментарий от автора: бедный Йошики т.т это так сурово. Раньше никому не позволял с ним такое творить х) (с)Yoshiki Reactor
Размещение: только с разрешения авторов и указанием ссылки.

- Хаяши… Какой же ты.. Вы.. – Мияви еле сдержался, чтобы не выругаться.
Йошики лишь ухмыльнулся, оставляя эту реплику без комментария.
- Я.. Я.. – тут гитарист даже всхлипнул, – я не ожидал.. Я думал, это нечто серьезное… А ты.. А вы.. А вы не лучше, чем Сугизо!
Йошики уже не скрывал свой смех. Действительно, это звучало настолько по-детски.
Хаяши встал с кресла и подошел к Мияви.
- Детка, ты ещё не дорос, – Йошики дотронулся до щеки Мива.
- Подонок.. – вновь всхлипнул Мияви, но уже чуть тише. – Я же.. Ради вас..
- Ооо, вот как ты запел, – пианист не воспринимал эти слова всерьез. – Чего же ты мне совсем другое говорил?.. Тогда, после концерта. Помнишь же, как это было? – Йошики пробежал пальцами по ребрам гитариста, щекоча его.
Такамаса помнил. Еще как помнил. И то, какую дрожь в теле вызывали эти пальцы, – сильнее, чем сейчас, разносящую по телу волны электрически-сладостной неги, такие, что кончики пальцев начинали неметь. И то, как отдавались от стен тихие полустоны-полувсхлипы, как дрожали руки от осознания того, что кто-то может войти и увидеть, впрыскивая в кровь ощутимую дозу адреналина. Как кружилась голова от тягуче-томительных поцелуев и ласк, от обжигающего дыхания на коже, от ощущения заполненности, до краев, когда уже не хватает воздуха, а сил остается только на то, чтобы хрипло выдохнуть его имя…
Решительно оттолкнув руку Хаяши, гитарист отвел взгляд.
- Хватит обращаться со мной, как с маленьким. Я не твоя… игрушка.
На «ты». После всего того, что было, только так, и никак иначе.
Йошики закинул голову, тихо смеясь.
- Какой смелый мальчик, – он снова протянул руку к Миву. – Ну что же ты, милый, я никогда о тебе такого и не думал, – склонил голову, лукаво посмотрев на парня. – Не беспокойся, для роли игрушки у меня есть Хакуэ.
Мияви поднялся. Теперь он смотрел на Йошики сверху вниз.
- Подонок, – тихо повторил он, хватая пальцами запястье приближающейся руки.
- Ох ты, боже мой, – Йошики явно насмехался. – А ты думал, я такой благородный и прекрасный, как кажусь всем на первый взгляд? Сцена – это сплошное лицемерие. Ты должен был ожидать такой поворот.
Взгляд Хаяши стал равнодушным и бесстрастным.
- А ты? Предвидишь все повороты? – Исихара резким движением дернул пианиста на себя, попутно заломив его руку за спину. – Хочешь побыть игрушкой? – выдохнул он практически в губы Йошики. Самодовольная ухмылка, появившаяся на лице Такамасы, возвестила о том, что шутить он не собирается.
Происходящее начинало явно бесить гитариста. Да кто он в конце концов такой, этот Йошики, что позволяет себе вести себя с ним, с Мияви, звездой японской сцены, как с наивным малолеткой?…
Йошики охнул от неожиданности. Он никак не думал, что этот пацан, который в его присутствие всегда так пугался и смущался, окажется таким дерзким.
- Что, характер показываем? – Йошики гордо вздернул голову, окидывая Мияви взглядом в стиле «Все пидарасы, а я Д’Артаньян». – Ты забываешься, малыш. Как бы тебе это все не в ту сторону не обернулось.
Йошики старался сохранить самообладание, но поведение мальчика его сильно настораживало. Он попытался извернуться из рук гитариста.
- А то ты же у нас один с характером, – невозмутимо съязвил Исихара, сильнее прижав к себе Хаяши. От того пахло табаком, почему-то виски и чем-то неуловимо сладким, возбуждающим и будоражащим. Лицемерие, с которым Йошики реагировал на выходки Мияви, лишь подстегивало пыл парня, и вскоре, склонившись, он уже блуждал губами по шее пианиста.
- Ах, малыш? Хочешь, я покажу тебе малыша? – проворковал Исихара, уже забираясь рукой под майку Йошики и исследуя пальцами рельефы его тела.
Хаяши ещё раз дернулся. Его не устраивала активность Мива. Ведь Хаяши мало кому позволял быть с ним в паре семе.
- Убери свои руки, – Йоши сделал ещё одну попытку высвободиться. – Не наглей. Отпусти меня.. Ты ещё не дорос..
Йошики охватила ярость: то ли из-за наглости парня, то ли из-за возбуждающих прикосновений. Но как же так? Как такой великий музыкант, как он, может позволить этому гитаристу такие наглости?
- Э-э, нет, ми-и-илый, – Мияви нависал над ним, откровенно пользуясь разницей в росте. Специально язвительно протянул последнее слово, стараясь повторить интонации самого Йошики. Реакция пианиста заводила еще больше, а его попытки вырваться заставляли практически звереть. – Мы поиграем. Это же так хорошо и весело – играть. – Глаза Исихары сверкали почти необузданным огнем. Видеть смесь злости и растерянности в шоколадных глазах напротив, – о, да, миссия была практически выполнена.
Теперь Йошики испугался. Его мучало напряжение – что дальше сделает этот мальчик.
- Глупый, маленький мальчик, – Йошики пытался вернуть властность голосу. – Тебе не следует вести себя так дерзко.
Йошики попытался быть спокойным и флегматичным, каким он обычно представал перед всеми.
- Ты должен был сразу понять, что у нас ничего не выйдет, что ты для меня мальчик на одну ночь. Я был пьян. Прости. А теперь успокойся и отпусти меня.
Йошики не мог перенести этого унижения. Конечно, об этом никто не узнает, но для него самого это было большим пятном на его собственной гордыне. Он сжал зубы, чтобы сдерживаться.
- На одну ночь? – Такамаса только усмехнулся. – Нет, она будет не одна, – выдохнул он, заглушая требовательным поцелуем дальнейшие словесные излияния Хаяши. Оставлять за собой столь унизительное положение игрушки на одну ночь было не в его планах.
Йошики уперся в его плечо, пытаясь оттолкнуть Исихару. Он уже жалел, что когда-то затащил его к себе в постель. Да, Хаяши любил унижать, но ненавидел унижаться. Поцелуй был слишком настойчивым, резким, что Йошики не хватало сил сопротивляться. Отвечая против воли на этот насильственный поцелуй, он задумался, не употреблял ли чего Мияви, слишком он был силен. Но, к сожалению, Йошики не успел обратить внимание на его зрачки.
Поцелуй становился всё глубже, всё более дразнящим и трепетным. Язык Мияви нагло врывался в рот Йошики, исследуя и орудуя там на правах хозяина. Одно мимолетное движение ладони гитариста по коже Хаяши, касание кончиками пальцев напряженного соска под майкой, – и Мияви унесло. Отпустив до сих пор немилосердно сжатое запястье, он пробирался рукой к застежке его ремня. Йо изогнулся, пытаясь увернуться от шальных рук Мива. Хаяши весь дрожал в предчувствии дальнейшего. Он сам не знал, чего хотел. Секс – это прекрасно, но как же его падающий авторитет? Йошики повис в руках Мияви, отдаваясь полностью в его власть. Он сам не верил, что смирился с этим. Йошики старался не обращать внимания на безумную боль в занемевшем запястье, погружаясь полностью в сладостные эмоции. Вряд ли он заметил и то, как оказался на полу и практически обнажен, когда требовательные пальцы гитариста справились с металлом пряжки, так же быстро разобрались с молнией на штанах и сей предмет одежды за ненадобностью быстрым взмахом руки был удален из поля зрения. Мияви ликовал. Появился шанс воздать сторицей всё то, что испытал сам Исихара. За издевки, усмешки, поверхностное отношение. Отомстить. Но вопреки сумбурным мыслям, возникающим в воспаленном страстью мозгу, его руки лишь нежно скользили по гладкой, разгоряченной коже пианиста, ощущая, как тот подрагивает в ответ на ласки.
- Неужели Хаяши-сан сдался? – шепнул Такамаса в губы Йошики, нагло запуская ладонь между плотно сжатых бедер. В ответ Йошики лишь издал томный вскрик. А разве могло что-то более красноречиво отразить его возбужденное состояние? Каждое прикосновение заставляло его вздрагивать, словно от электрических разрядов. Импульсы возбуждения пронизывали его чувственное тело.
- Ты… Ты.. О… Возьми меня..- Йошики прекрасно осознавал свою просьбу. Но он сломался – этот парень знал, что делает.
Йошики в приступе агонии провел ногтями по спине Мива, сдирая его кожу. Тот выгнулся, стиснул зубы, подавив хриплый вскрик, превратившийся в гортанное рычание. Это стало последней каплей. Рывками избавившись от ставших слишком тесными штанов и белья вслед за ними, Исихара навис над Хаяши, прижав его колени к его же плечам. В глазах Мияви горел похотливый хищный огонь.
- Что сделать? – гитарист оскалился, проведя кончиком языка по пересохшим от возбуждения губам.
Йошики чуть ли не задохнулся от возбуждения. Он был не в силах повторить свою просьбу.. Это казалось безумием – такое унижение.
Все внутри горело и клокотало.
- Трахни меня..! – Хаяши взорвался. – Давай же! – он заколотил руками по спине Мива.
- Ух…какие мы…развратные… – Исихара не сумел подавить вмешавшуюся в голос хрипотцу, из-за чего реплика получилась не такой, какой планировалась, – не нарочито издевательской, а томно-страстной. – Не хулигань, – добавил он чуть громче, мучительно медленно погружаясь в тесноту распростертого под ним тела.
- Я всегда был таким.. Только заметил? – Йошики прогнулся, шире расставляя ноги, закинув их на плечи Миву. – Почему же? – коварно улыбнулся Йо.
- Заткнись, – Мияви упивался ощущениями. Из-под опущенных ресниц он наблюдал, как меняется лицо любовника по мере того, как подавалось навстречу его тело. Руки блуждали по телу Йошики, выискивая самые чувствительные места. – Как ты мне нравишься таким, смирным и податливым, – томно шепнул он, когда сил сдерживаться уже практически не осталось.
От последних слов Йошики вздрогнул, как от пощечины. Он дернулся, вцепившись в плечи Мияви, и одним рывком перевернул его под себя.
- Нравится? – Йошики оскалился. – А вот мне что-то не очень..
Мияви замер. Затем, немного подумав, растянул губы в плотоядной улыбке и сладко промурчал:
- Хочешь взять инициативу в свои руки?
- Это мое призвание – быть Лидером.
Йошики провел острым ногтем от ключицы ниже, оставляя красный след. Поцелуи сыпались один за другим нещадно. Мияви самодовольно скалился, подставляясь под ласки Хаяши. Весь его вид практически выражал: «Я победил».
Йошики ни на что не обращал внимания. Упоение страсти ослепило его. Забыв обо всем своем величии, он сорвался, это было безумием. Поцелуй за поцелуем, укус за укусом.. От которых Мива все сильнее и сильнее бросало в сладостную дрожь. Напряжение во всем теле скрутилось тугим узлом в низу живота, требовало разрядки как можно скорее, и гитарист, теряя голову, тихими всхлипами умолял Йошики продолжать.
Йошики ухмылялся про себя, ведь ему казалось, что он удерживает контроль над Мияви. Рука Хаяши спустилась вниз, проведя по его члену, смыкая ладонь на нем, помогая Мияви быстрее кончить. При этом Йошики не забывал орудовать языком, доставляя вдвойне больше удовольствия.
- Т…твою мать, Хаяши! – Исихара в исступлении кусал губы. Хотелось еще и больше, дольше, сильнее. Хотелось одного, чтобы эта сладостное, граничащее с болезненным наслаждение не заканчивалось никогда. Но мир постепенно сужался, заполняясь тишиной, сравнимой с вакуумом, пока не взорвался, отдаваясь звоном в ушах.
- Ну что, маленький… – Йошики снисходительно улыбнулся, проведя рукой по щеке Мива.
Чувство превосходства всё-таки восторжествовалао в Хаяши, перебивая всё возбуждение. Лицо мальчика… Это желание большего в томном, почти невидящем от затуманившей их страсти взгляде, дрожащие губки, податливое тело, раздираемое безумством секса…
- Забавно, забавно… – Йошики запечатлил происходящее в своей памяти, ведь это ещё один покоренный на его счету.
Глаза Мияви сверкнули.
- И ты решил, что вот так все закончится? – усмешка растянула его губы. Рывком опрокинув Йошики на спину, он навис над ним, нагло глядя в глаза. Тонкие пальцы гитариста тем временем продолжили путешествие по телу Хаяши, исследуя и поглаживая.
Йошики замер в ступоре. Он надеялся уже избавиться от Мияви, но тот оказался нахальнее, чем думалось Йошики.»И кто ему такой пример подает?» – мысленно досадовал Йошики больше на Сугизо, чем на Мива, за «плохой пример».
- Ты слишком обнаглел, – оскалился Хаяши, – Пора заканчивать эту игру. Тебе все ещё мало?
Йошики извернулся, ускользая от рук Исихары.
- А разве ты остался доволен? – нахальная улыбка не сползала с лица Такамасы, а захват снова становился сильнее.
- Я.. – Йошики замер, собираясь с мыслями. Сейчас сказать ему правду. значит, проиграть. Нет, он так не может. Но и сдерживаться уже нереально! – Слушай..
Йошики был уже готов отшить Миви, но решительность подвела его. Он обхватил Мияви за шею, притянув к себе, целуя. Мощно, жадно, страстно.
- Ты меня понял…
Хаяши больше не был хозяином ситуации.
Мияви усмехнулся. Еще бы не понять…
Мучительно-медленно он спускался поцелуями по по разгоряченной коже пианиста, прокладывая кончиком языка влажные дорожки. От бешено бьющейся жилки на шее по вздрагивающей груди, от дерзко торчащего соска до впадинки пупка, по плоскости живота и ниже… Это было невозможно, нереально: кто-то, совершенно незначительный для Хаяши, порабощал его. Йошики уже не соображал и не ориентировался в происходящем.. Мияви… Пусть творит, что хочет, если это может подарить Йошики столько удовольствия. Хотелось навсегда утонуть в этих прекрасных ощущениях. И Йошики просто наслаждался происходящим, не сопротивляясь. Внезапно сладкая нега сменилась пустотой, оставляя только ощущение холодка на коже. Мияви поднялся и, убедившись, что недоуменный взгляд пианиста был прикован к нему, расплылся в довольной улыбке сытого кота. Натянул джинсы. Наигранно сосредоточенно взглянул на часы, сложив губы трубочкой.
- Хе-е-й, детка, мой выход, – протянул он, направляясь к двери мимо распластанного на полу Хаяши. – Увидимся после концерта, – многообещающий воздушный поцелуй и мелькнувшая в дверном проеме прядь.
Хаяши впал в безумство. Только что его опустили, словно шлюху. После такого удара у Йошики не было сил даже подняться и одеться. Он лишь тихо молился, чтобы в гримерку не заглянул Сугизо…

Аой отмечал юбилей,

Миё префектуру накрыл.

И всех своих близких друзей

На этот банкет пригласил.

Рейта забил заразу,

Курили за гаражом.

Гакта убило сразу,

А Чачамару потом.

Юки напился в хлам,

К Масаши стал приставать.

Ударил его топором,

Быстро домой и бухать.

Уруха с собою в душ

Взял двух японских девчат,

Напились текилы и с ним

Мертвые в душе лежат.

Сойк съел больше всех,

В кусты забежал он на миг.

Памятник нерукотворный

Себе за кустами воздвиг.

Манабу Сатоу пошел

В баньку хлестать вино,

А вслед за Маной туда

Пошел бухой Сугизо.

Такуя «в тютю» бухой,

Уруха достал девчат,

Хаку в одном белье,

Руки рылом в салат.

Уке Ютака пошел,

В спальне устроив бардак,

А вслед за Каем туда

Суги – хитрый гандак.

На «Кайене» лихой сутенер

За японками прикатил.

Аой дал ему сто йен,

Крепостное право продлил.

Разбушевался Косей,

Вырвал у Тошии клок.

Хотел еще Шинью избить,

Но Дайске поставил блок.

Камиджо стихи написал,

Пошел к проституткам в кабак.

Ками пошел не один -

С ним  Сугизо – похотливый дурак. ^^

Дайске прекрасно бухнул

И стриптиз заказал.

Кричал он всем бабам: «Ура!»

И лифчики в воздух бросал.

Агги Хизаки взял

И поступил он с ним так,

Как поступает со всеми

Суги – яойный мастак.

Хиде Матсумото Дай

Пьяный в кусты завалил

И в памятник нерукотворный

Случайно рукой угодил.

Мияви заснул под столом,

Мияви,конечно,дурак.

К нему,чтобы не разбудить,

Ползет Сугизо опять.

Мияви проснется с утра,

Руками ощупает зад

И будет думать всю жизнь

Что делать и кто виноват.

Танцует для телок Аой,

Аой для них песни поет.

Аой неприкольный поэт,

Аою никто не дает.

Дайске кричит: «Ура!»,

Ему привезли порошок.

Вот кому в Миё

Действительно жить хорошо!

Автор: ~Sekai~

E-mail: Sekai.Shinentai@yandex.ru

Фэндом: J-rock

Персонажи: Разные

Рейтинг: R

Жанры: Стёб, Юмор

Предупреждения: Нецензурная лексика

Размер: Мини

Статус: закончен

Описание: Еще одна переделка анекдотов

Публикация на других ресурсах: Запрещена. Спросите, может и разрешу

Примечания автора: На самом деле, я их всех люблю, несмотря на то, что иногда жестоко стебусь)))

***

Руки звонит Каю:

— Алло, Кай, сегодня 1 апреля, тебя еще никто не разыграл?

— Нет, ты же знаешь, что меня невозможно разыграть. Давай потом поболтаем, я сейчас в соревнованиях участвую.

— В каких?

— Звонил Рейта, сказал, что я приглашен на соревнования среди лучших бойфрендов. И он уже ждет меня на финише с друзьями, фотоаппаратом, цветами и пивом, уверен, что я выиграю. А надо дома разогреть утюг и бежать с ним до бара, там финиш. У кого утюг окажется самым горячим, тот и победил. Все, я побежал.

***

Юки говорит Кози:

— У Маны скоро день рожденье. Что мы ему подарим?

— Ну… А что в прошлый раз дарили?

— Стул.

— А в этом проведем к нему электричество!

***

У Йошики день рожденье. Все его подопечные собрались. Придумывают ему поздравительную открытку, но ни у кого никаких идей, что написать. Решили разбудить Ке, а то что он спит, в то время, как все мозги ломают.

— Слушай, Ке, что ты можешь сказать про нашего продюсера?

Тот не задумываясь отвечает:

— Тупой, самовлюбленный пидар.

Все обрадовались:

— Хорошо сказано! Так и напишем в открытке: «На редкость умен, знает себе цену, а главное, неравнодушен к подчиненным!»

***

Надпись на дверях репетиционной Dir en Grey в день рожденье Каору.

«Уважаемые друзья! Поздравляю вас с днем рожденья лидера! Цветы и конфеты не пью!»

***

— По моему Уруха еще долго не забудет свой день рожденье.

— Ты так думаешь? А я что-то сомневаюсь, что он его вообще вспомнит…

***

— Гишо, приходи, пивка выпьем, футбол посмотрим.

— Меня Хакуэ не пускает.

— Ну отпросись.

— А наручники как отстегнуть?

***

После обеда Кай идет на кухню. А Рейта кричит из комнаты:

— Нет, Кай, я не хочу, чтобы ты мыл посуду в свое день рожденье. Оставь ее на завтра.

***

— Джей, купи мне соку.

— Какого?

— Виноградного.

— Я спрашиваю, какого хрена я должен покупать тебе сок???

***

На музыкальной тусовке в баре Изам опрокидывает кетчуп на одетого в металл и кожу Атсуши Сакурая. Оттягивающаяся компания смеется:

— Красное на черном!

Сакурай, сняв золотую цепь и повесив ее на грудь Изама:

— Золотое на голубом!

***

10 минут до концерта — Анзи нет. 5 минут до концерта — Анзи нет. Начало концерта — Анзи нет. Решили играть без него. Отыграли. Заходят в гримерку, а там Анзи в дупель пьяный, с двумя девками в обнимку и говорит:

— Послушал я вас, ребята. Без гитары такую пургу несете!

***

Гакт выходит в подъезд — ведро в мусоропровод вытряхнуть. Вдруг, кто-то подбегает к нему сзади, запрокидывает ему голову, силой разжимает рот и заливает туда саке.

Потом убегает, и снизу слышится ликующий крик:

— Народ! Я с самим Гактом пил!

***

— Дорогая, хочешь я достану для тебя звезду?

— Что, опять будешь в три часа ночи Йошики звонить?

***

Шел Ке ночью по зоопарку, и тут на него напал голодный крокодил. Посмотрел на него и понял, что не такой уж он и голодный. Посмотрел внимательней и понял, что не такой уж он крокодил…

***

На концерте в Мияви летит бутылка, тот поднимает ее и орет в толпу:

— Выходи, если не ссышь!

Никто не выходит. Через некоторое время на сцену поднимается огромный качок и начинает метелить певца. Тот в непонятках:

— А где ты раньше был?

— Ссал!

***

Кай в передаче «Едим дома»

— А теперь, я научу вас готовить вкуснейший суп с фрикадельками. Сначала нужно очистить пельмени от кожуры…

***

Шинья Даю в постели:

— Надевай перед сном носочки.

— Зачем?

— У тебя пальцы на ногах некрасивые.

— Хорошо, тогда ты надевай рукавицы, шапку, намордник и трусы!

***

Уруха с Аоем первый раз поехали на рыбалку.

— Слушай, Ю, а у тебя нет случайно запасного поплавка?

— А тебе зачем?

— Мой какой-то бракованный, тонет постоянно.

***

Один мужик рассказывает Йошики, что его друг собрал коллекцию орудий пыток всех времен и народов.

— А в его коллекции есть рояль?

— Нет.

— Значит, в детстве он не учился музыке…

***

Йошики у зеркала:

(грустно) — Да, я стар, я стар…

(всмотрелся и гордо) — Я — супер стар!

***

Концерт. Выступает Мияви. Спел песню, хочет уйти. Зал шумит: «Еще!!! Давай еще!!!» Ну спел еще раз, снова откланивается, зал не унимается: «Еще!!!» Спел в третий раз, та же картина. Он и говорит:

— Да сколько можно? Я устал!

Голос из зала:

— Пока не научишься!

***

Встречаются Мана и Гакт. Мана:

— Ну, как жизнь? Чего нового?

— Хорошо, новый диск выпустил.

— Продал уже что-то?

— Да. Дом, квартиру, машину…

***

На концерте X-Japan к Йошики подходит мужик. Представляется поклонником и спрашивает:

— Скажите, вы такая известная группа, а что у вас залы-то полупустые?

— Как полупустые? Да билетов на наши концерты продают в два раза больше, чем зал может вместить. И перекупщики еще цену в несколько раза накручивают перед концертом.

— Ну хорошо. А вот пластинок ваших в магазинах чего-то никогда не бывает.

— Как не бывает? Да мы самая продаваемая группа в стране! У нас уже два золотых диска и три платиновых, плюс, пиратские копии на каждом углу. Какой же вы поклонник, если так невнимательны?

— Да я, вообще-то, не совсем поклонник. Я из налоговой…

***

После генеральной репетиции Matenrou Opera кто-то из стаффа сказал Камиджо.

— Соно сделал все, что мог. Почему бы вам не сказать ему несколько теплых слов?

Когда Соно подошел, Камиджо протянул ему руку:

— Я не сержусь на тебя…

***

Идет репетиция Versailles. Хизаки по сто раз заставляет переигрывать одно и то же место.

— Теру, не попадаешь со мной в унисон.

Играют снова. Лидер опять не доволен.

— Масаши!!! Ну куда ты так спешишь? Давайте заново.

Играют вновь.

— Так. Стоп!!! Стоп!!! Стоп!!! Камиджо, выше бери, выше. Еще раз!

Юки не выдерживает всего этого и в знак протеста остервенело колотит по все своим барабанам и тарелкам. Дикий грохот. Все замирают в оцепенении. Хизаки обводит тяжелым взглядом группу, долго молчит, потом спрашивает:

— Ну, и кто это сделал?

**

Репетиция Dir en Grey. Каору говорит:

— Вторая гитара, фальшивишь.

— А Дай сегодня не пришел.

— Тогда скажите ему об этом, когда он появится.

***

DELUHI отыграли концерт.

Сойк:

_ Да, мужики, жаль, что мы не сыграли наш новый сингл.

Джури:

— Как не сыграли?! Я его последним номером спел.

Леда:

— А я его вообще первым номером играл…

***

— Хайд, а чего ты больше не играешь на саксофоне?

— Да так, узнал случайно, что сосед ружье купил…

Проигравший

POV Miku

Тихо щелкнул замок. Я вздрогнул. Звук был негромкий, но в звенящей тишине квартиры и он ударил по ушам. Я прислонился  к стене в пустой квартире. Пустой без тебя.

Не потрудившись снять обувь, и не включая свет, я прошёл в комнату. Тишина давила, убивала, мешала думать. Обволакивала мерзкой, вязкой плёнкой, отгораживая от внешнего мира. Она была словно желе, в котором ничего не слышишь и не ощущаешь. Такой была вся моя жизнь в последнее время.

На репетициях, с людьми, я улыбался, смеялся, ещё старался шутить, но, приходя домой, я падал на кровать и долго лежал без сна, неотрывно глядя в пустоту.

Вообще пустота сопровождает меня всюду. Просто в моей жизни больше нет тебя. Я стал не нужен тебе. Вот только ничего от этого не изменилось. Я по-прежнему безумно люблю тебя, но ты… я просто стал не нужен тебе.

Зазвонил телефон. Я машинально посмотрел на экран. Это был ты. Сердце ёкнуло. Палец сам потянулся нажать кнопку соединения, но в последний миг я остановил себя. Зачем отвечать? Ты ясно дал понять мне, что я – пройденный этап твоей жизни. Бросив телефон, я закрыл глаза.

Когда мы познакомились с тобой? Кажется во втором классе средней школы. Я пришёл в школу в начале года и увидел тебя. Ты меня на три года старше, и мы всегда учились в одной школе, но заметил я тебя только в старшей школе. Чуть позже познакомились и наши семьи. И мы стали почти неразрывно связаны с тобой. Как мне казалось. Вспомнились тёплые летние дни, когда мы ещё были вместе. Только ты и я. Зелёная листва в парке, куда мы убегали от родителей. Как часами разговаривали ни о чём. Нам просто было хорошо вместе. По крайней мере, мне. В то время, я был счастлив.

Пустота преследовала меня с детства. Я всегда чувствовал этот душащий кокон, но ты смог заставить его исчезнуть. Ты показал мне, что этот мир не так уж плох, что он яркий и такой замечательный. А потом ты показал мне, что мир прекрасен только тогда, когда рядом тот, кого ты любишь. Ты был моей первой любовью, и я уже никого не смогу полюбить. Никогда.

Снова звонит телефон. Я не отвечаю. Просто лень. Я не хочу больше продолжать этот фарс, называемый отношениями.

Встаю и иду на кухню. В коридоре попадает на глаза небольшая коробочка. Пытаюсь вспомнить, что это, но не могу и открываю её. Ах, точно! Кто-то из ребят припёр мне наркоту на хранение. Знают, что я этим не балуюсь, и нагло пользуются.

Мысль приходит мгновенно. Даже не успевая понять, что делаю, достаю белый порошок и шприц. Я знаю, я слабый человек, но вам не понять меня, если вы никогда не теряли часть своей души, часть самого себя, стараясь скрыть это. Только наркотики способны сейчас заглушить мою боль, хоть ненадолго. Я знаю, что потом боль вернётся и будет ещё сильнее, но удержаться не могу.

Забытьё приходит быстро. Такое сладкое и мягкое и думать уже ни о чём неохота, да и, впрочем, это невозможно. Смутно понимаю, что телефон снова звонит, но я не отвечаю. Зачем? Да и каким образом?

Я с трудом доползаю до кровати и ложусь. Зато никакой боли и никаких чувств. Сладкое забытьё, такая красивая ложь, что всё хорошо.

Только ради тебя, Мияви.

***

POV Miyavi

Я названиваю тебе уже полчаса, наверно. Но ты упорно не берёшь трубку. Начинаю немного волноваться и тусовка уже не в кайф.

Да ещё и Хайд, сука, пристал! Как он задолбал меня в последнее время! Это что-то невообразимое. Домогается вечно, шагу ступить не даёт. Даже то, что я вроде как с тобой встречаюсь, ему не мешает. Хайд всегда добивается того, чего хочет. А хочет он меня трахнуть.

Но мысли возвращаются к тебе. Почему ты не отвечаешь на мои звонки? С кем ты, что случилось?

Прислушиваюсь к себе. Не то, чтобы я беспокоюсь, скорее ревную.

Такое странное чувство. Как ты порой меня раздражаешь. Твоё своеобразное двуличие. Твоя весёлость, пафос на репетициях, выступлениях и полная отрешённость от жизни вне сцены. Ты словно бы живёт в каком-то своём мире. Мире, где больше никого и ничего нет. Но в нём есть я! Вернее, был. Раньше, я был так привязан к тебе, совсем не как сейчас.

Хотя, иногда ненависть и презрение соединяют людей гораздо прочнеё, чем любовь и превращают жизнь в ад. Плохо вдвоём, но без тебя просто невозможно.

Ты принимаешь всё как есть, даже не пытаясь бороться. Сдаёшься, даже не попробовав. Раньше ты не был таким. В школе ты мог стоять за себя и свои интересы, за то, что принадлежало тебе. Именно в это я влюбился в средней школе. В твою силу духа, в то, что ты никогда не оставался в долгу перед обидчиками. Именно этого всегда не хватало мне. И я восхищался этим в тебе. Но сейчас ты стал другим.

Снова набираю твой номер. Создаётся такой ощущение, что я в полном игноре. Я давно заметил, что ты всё чаще игнорируешь меня. И за это я тебя ненавижу. За то, что ты знаешь, ЧТО хочет Хайд и молчишь. Хотя, по-правде, ты думаешь, что я с ним сплю.

Это было как-то по пьяни. Завалились с Хайдом ко мне, ну и он полез. Завалил на диван, перед этим почти полностью раздев, а в это время пришёл ты. И увидел это.

Мда, вот картинка-то была. В первый миг ты удивился. Нет, не так. Ты был в шоке, ты явно не ожидал этого от меня. И ещё, я поразился боли, которая мелькнула в твоём взгляде. Я никогда не думал, что ты настолько всерьёз всё принимаешь. В тот миг мне так захотелось, чтоб ты врезал Хайду, чтобы показал ему, что не стоит заглядываться на чужое. В конце концов, у него есть Сугидзо. Но ты этого не сделал. Ты не сделал ничего, даже не сказал ни слова. Просто ушёл. Именно тогда я понял, насколько ты стал другим. И тогда я понял, что хочу убить тебя за то, что ты так спокоен, когда дело касается, того, что тебе дорого.

Я знаю твою позицию, типа, не хочу никого принуждать, но как я презираю тебя за то, что ты стал слабым. За то, что ты отдаёшься в полную власть того, кого любишь и становишься слугой, не имеющей права возразить. Не имеющей права сказать, что этот человек принадлежит мне. Ожившей игрушкой. Я ненавижу тебя за то, что ты сам выбираешь это, как бы плохо тебе не было.

Телефон стоит на автодозвоне, но я уже знаю, что ты не ответишь. Остаётся только ехать к тебе. Я не волнуюсь, нет. Просто я хочу знать, что делает моя игрушка.

-  Эй, Мив, куда ты? – спрашивает Гакт.

-  Домой.

-  Так рано?? – у Гакта глаза лезут на лоб. – Ещё ж даже часа нет.

-  И что? – раздражаюсь я.

-  Да ничего, – он пожимает плечами.

Он знает про наши отношения, как, впрочем, и большинство тех, с кем мы общаемся. Но он так же молчит, как и молчу я о его романе с Чачей[которому кстати уже полтинник О.о]. Так принято. Все знают обо всём, но молчат. До тех пор, пока не спросят. Гакт знает, что я еду сейчас к тебе, но прикидывается, что удивлён.

В дверях сталкиваюсь с Юмеджи. Вместе с ним идут Аи и Акеми. Они награждают меня подозрительными взглядами. Аи до боли сжимает руку Акеми, но тут же спохватывается и убирает руку. Они не слишком ладят. Верней, с тех пор, как они поссорились, Аи не выносит Акеми, а Акеми игнорирует Аи.

Они втроём тоже знают, что я иду к Мику. Но, кроме прочего, они знают и о том, что я могу с тобой сделать. Просто однажды Аи нашла у тебя синяки. Она ни о чём не спросила, она поняла всё сама. Я слегка кивнул им, приветствуя. На Юмеджи я не взглянул. Он мне не нравится. Я знаю, что он не просто твой друг.

Когда я проходил мимо, Юмеджи схватил меня за руку.

-  Если он завтра не придёт на репетицию…, – чуть слышно, не глядя на меня, сказал он.

-  Он придёт. Ты же его знаешь. К репетициям он очень ответственно относится.

-  Не прикидывайся дурачком, ты всё прекрасно понял. Если тронешь его хоть пальцем, я убью тебя.

Так же сказала и Аи.

-  По–моему, это не твоё дело, – говорю я, а злость поднимается внутри.

Хочется убить его. За то, что он так заботиться о тебе. Но я сдерживаюсь, сжимая кулаки. Юмеджи внимательно смотрит на меня.

-  Я тебе всё сказал, – и Юмеджи уходит, оставляя меня наедине с его словами.

Я начинаю понимать, что я ещё и завидую тебе. Интересно, каково это иметь таких друзей, как Юмеджи и Аи.

У меня никогда не было близких друзей. Если честно, они мне не были нужны. Я довольно хорошо чувствовал себя и в одиночестве. Но сейчас я понимаю, что очень хочу иметь друга. Хотя бы одного. Именно поэтому я тебя ненавижу. Я не могу понять, как такой слабый и ничтожный человек, как ты, имеет столько всего. Ведь ты просто не заслужил этого.

Подъезжаю к твоему дому и смотрю на окна. Мне повезло, что они выходят на улицу.

Свет не горит. Впрочем, это ещё ни о чём не говорит. Поднимаюсь на шестой этаж и в нерешительности останавливаюсь перед дверью. И чего я боюсь, не понимаю?

Нажимаю на звонок. Раз другой… Да что это за фигня?!? Где ты вообще пропадаешь, чертов Мику??

Достаю свою связку, но дверь всё равно не открывается. Значит, ты дома и закрылся на внутренний замок? И никого не хочешь видеть? Что ж, Мику, завтра мы с тобой поговорим.

Стоять у двери не имеет смысла, и я выхожу на улицу, думая, чем бы себя занять. Домой ехать не охота, поэтому я просто брожу по улицам города. И думаю, думаю обо всём.

Как случилось, что мы настолько отдалились? Ведь я помню, как мы любили друг друга в школе, да и после неё тоже. С тех пор прошло много времени, но ведь отдалились мы совсем недавно. Когда началась эта, если можно так выразиться, интрижка с Хайдом.

Почему я перестал тебя понимать? Почему вдруг возненавидел? Ведь я же люблю тебя. До сих пор, даже сейчас люблю тебя. Просто я не могу смириться с твоей покорностью, потому что знаю тебя другого.

Ноги сами принесли меня к студии.

Я пожал плечами. Ну и что, что сейчас два часа ночи, охранник должен понять. Сюда нередко приходит кто-то ночевать. Не думал, что и мне придётся это сделать. Насчёт этого я с тобой тоже поговорю.

Это ты виноват. Во всём.

***

Я открыл глаза. Потолок плыл, и болела голова. Но если не читать этого, то состояние моё было вполне удовлетворительным по сравнению со вчерашним.

Взглянул на часы. Без десяти шесть. До звонка будильника ещё десять минут, так что можно ещё полежать.

Смутно вспоминаю, что делал вчера. Кажется, я вколол себе наркоты. Я поднял вверх левую руку и увидел две красные точки. Две дозы. Ну что ж, хорошенький день меня сегодня ждёт.

Ещё со школы у меня жуткая реакция на всякую дребедень. Весь следующий день голова кружиться и тошнит.

Возникла заманчивая мысль не идти на репетицию, но я тут же вспомнил, что Юмеджи и Аи разволнуются, и кто-нибудь обязательно приедет. Если не вместе. Придётся объяснять им, почему я это сделал, что там с Мияви случилось. Не хочу.

Ладно, Аи. Она вполне адекватна, у неё тоже есть тараканы, но Юмеджи закатит истерику. Он ненавидит наркоту. И правильно, но выслушивать его лекции нет ни малейшего желания.

Громким, противным звоном взрывается будильник и тут же летит в стену под мой мат и пожелание сдохнуть всему миру и будильнику в первую очередь.

Но делать нечего и с тяжёлым вздохом я встаю и иду в ванную. Точнее, ползу в неё. Опьянение наркотиками гораздо хуже похмелья. Вообще ничего не соображаешь.

Встаю под ледяной душ. По коже сразу бегут мурашки, но мысли уже яснее. Во всяком случае, я начинаю верить, что переживу этот день. Скрыть то, что я сделал я смогу, ещё не такое прятал, да и тошноту я как-нибудь переживу. Но вот если придёшь ты…

От тебя я никогда ничего не смогу скрыть. Ты сразу поймёшь, что со мной что-то не то. А когда припрёшь к стене в тёмном коридоре и увидишь ЧТО не то… Боюсь попросту меня убьёшь.

Ты тоже не любишь наркотики. В этом вы с Юмеджи похожи. Но если я понимаю, что Юме мой друг и беспокоится обо мне, то тебя я не понимаю. Зачем ты это делаешь? Потому что собственник и не любишь упускать то, что принадлежит тебе? Но ведь я же не вещь.

Но, кажется, я сделал первый неверный шаг.

Через полчаса я уже чувствую себя приемлемо и готов к выходу.

Звонит мобильник, и я вздрагиваю от такого простого звука. Смотрю на номер и снимаю трубку. Звонит Аи.

-  Привет! Всё в порядке? – с первых слов спрашивает она.

-  Ну да. А что должно быть не в порядке? – недоумённо спрашиваю я.

-  Вчера Мияви поехал к тебе. Он был жутко злой. Уж не знаю, что там ему привиделось, но он сначала названивал тебе, а потом уехал. Вот я и подумала, как бы он там чего не натворил. Ну, ты понимаешь… Мику, эй Мику, ты меня слышишь?

-  Дда, всё нормально. Не стоило беспокоиться. Может, Мияви и поехал ко мне, но, во всяком случае, не доехал. У меня его не было, – дрожащим голосом отвечаю ей.

-  Вот как?

-  Да.

-  Ну, ладно, просто я подумала, а, впрочем, не важно. Ты скоро приедешь?

-  Да, уже выхожу, буду минут через сорок.

-  Тогда жду.

Я вешаю трубку и медленно сползаю по стене. Мне конец.

Разум отказывается работать, к горлу подступает тошнота. Если ты вчера приезжал, а я тебе не открыл…

Второй неверный шаг.

Взгляд сам тянется к коробочке около зеркала. Ведь, в конце концов, сегодня мне пригодилось бы обезболивающее. Пусть даже такое. Но я отвожу взгляд. Нет, нельзя. Не стоит превращаться в наркомана.

Встаю и выхожу из квартиры. Руки немного дрожат, поэтому долго запираю квартиру на ключ. Снова начинает кружиться голова, и я прислоняюсь к двери. Глубокий вздох и я всё-таки иду на репетицию.

Холодный воздух колет лицо, но я рад. Не знаю, почему, но я безумно рад. В плеере играет любимая музыка, и день такой замечательный намечается. Небо чистое-чистое,  с тускнеющим месяцем.

И я почему-то чувствую, что сегодня должно произойти что-то. Не знаю, что, но что-то важное. И хочется прыгать от этого щемящего чувства в животе, и улыбка сама нагло выползает на лицо. И кокон пустоты уходит куда-то, растворяется в потоке живых людей, идущих на встречу.

На меня смотрят, как на ненормального. И я понимаю людей. Взрослый, двадцати-шести летний парень идёт по улице с совершенно идиотской улыбкой, вприпрыжку и что-то мурлыча себе под нос.

Но мне просто хорошо. И я знаю, что завтра чисто физически не смогу улыбаться.

Открываю дверь студии и первое, что я вижу – это ты. Ты идёшь мне навстречу, задумчиво вертя в руках телефон.

На секунду я немею, и страх снова возвращается. Тошнота снова подкатывает к горлу, и я закашливаюсь.

Ты поднимаешь глаза и секунду смотришь на меня. На твоём лице проскальзывает вся гамма эмоций, от радости до навязчивого желания убить, и, наконец, оно принимает вежливо-безразличное выражение.

-  Привет, Мику!

Киваю в ответ. Сил что-либо сказать нет. Ты замечаешь это в моих глазах, твоё лицо смягчается.

-  Что с тобой случилось? – спрашиваешь ты, внимательно глядя мне в лицо.

-  Да ничего, – дергаю плечом, как бы говоря: «А с чего ты взял?»

-  Я приезжал сегодня, а ты прикинулся, будто тебя нету.

-  Да ничего я не прикидывался. Просто жутко устал вчера, вот и вырубился. Кстати, ты приезжал?? – строю невинное лицо, но тебя так просто не обмануть.

-  Врёшь, – улыбаясь, качаешь головой. – Знаю, что врёшь. И безумно хочу знать, почему ты это делаешь.

В твоих глазах проскальзывает хорошо знакомое мне дьявольское выражение. – Ты ведь специально не открыл?

-  Нет. Я не знал, что ты пришёл. Я и правда вчера вырубился, – поднимаю глаза и в упор смотрю на тебя.

Ещё раз внимательно оглядываешь меня. Похоже, ты всё-таки что-то заметил. Может, расширенные зрачки, или ещё что-то.

-  Ладно, – тянешь ты и с довольным видом лезешь в сумку, а через секунду достаёшь оттуда коробочку наших с тобой любимых пирожных, – Кстати, держи, это тебе, – протягиваешь мне коробочку.

Автоматически беру её.

-  Спасибо, – немного с обалделым видом говорю я.

Честно говоря, думал, что ты уже и забыл про эти пирожные. Всё-таки, я не понимаю тебя, Мияви.

И вдруг хочется прыгать, и настроение поднимается.

-  Я удивлён, – отбрасываю прядь с глаз. Помнится, тебе нравился этот жест. Интересно, сейчас тоже?

-  Я знаю, – всё так же улыбаясь, отвечаешь мне.

Короткий взгляд, и я понимаю, что с жестом я не промахнулся. Ты тоже это знаешь. Но остановиться мне уже сложно.

-  А кстати, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, призывно наклоняя голову вбок. Иногда мне нравится играть у тебя на нервах.

-  Да так, зашёл по делам, – пожимаешь плечами ты.

Врёшь. Наверняка здесь ночевал.

Прикрываю глаза, и думаю, что бы ещё такое сделать. Пожалуй, откровенно лезть целоваться не стоит, но вот…

Приходит на ум то, как я вёл себя раньше. В институте, когда начал петь. Немного дерзко и соблазнительно, но то, что все девушки (и не только) сходили с ума – это факт.

Мысль об этом столь заманчива, что губы сами расплываются в улыбке.

-  Мияви, – ты поднимаешь голову, – Ты ведь за мной зайдёшь? – не вопрос, а утверждение. Я ставлю тебя перед фактом, как и раньше.

Ты с секунду смотришь на меня, а потом киваешь.

-  Ну, разумеется, – чисто механически облизываешь губы, и я вспоминаю, как ты так же делал, когда целовался со мной, ещё в школе. Мне вообще нравился этот жест.

-  Класс! – снова улыбаюсь, – Тогда я буду ждать.

Ты смотришь на меня и проводишь пальцем по щеке. От прикосновения перехватывает дыхание, совсем, как раньше.

-  Тогда жди меня, – легко треплешь мои волосы.

-  Ага! – киваю я, и тёмные пряди снова рассыпаются по лицу.

-  Котёнок, – улыбаешься и выходишь на улицу.

Котёнок… ты постоянно называл меня так раньше. Но сейчас… мы вообще не особо много говорим с тобой в последнее время, и уже нет тех отношений, чтобы ты так меня называл.

Взгляд упал на пирожные. Я знаю, я хожу по лезвию ножа, и единственное движение будет стоить мне всего. Но я так хочу, чтобы ты был рядом.

Я вздохнул и поднялся на второй этаж. Сегодня надо всё-таки дозаписать альбом.

Когда я пришёл все уже были в студии. Там же была и Аи. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. Хотя и заметила многое. В том числе и сладости.

До перерыва мы работали очень хорошо. Но потом Аи позвонил брат, и она ушла. А вместе с ней ушло и моё спокойствие.

Аи была чем-то вроде успокоительного, и когда она ушла, мне снова стало страшно. Дышать стало трудно, голос срывался. К горлу снова подступила тошнота, и закружилась голова.

Я и сам, пожалуй, не могу сказать, чего боялся, но, казалось, что в студии, в тёмных углах прячутся демоны, демоны моего отравленного ревностью и пустотой сознания. Они шептали и звали меня, а сил  сопротивляться уже не было.

А виноват во всём ты. Так страшно и одиноко из-за тебя.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Я всё чаще думаю, какие у нас странные отношения. Плохо вдвоём, но без тебя просто невозможно. Мы дышим и живём друг другом, как и раньше. Но… у нас уже давно нет тех тёплых и дружеских отношений, которые связывали нас тогда. Остался только секс. И пустота. И тонкая нить странного, необъяснимого чувства, которая держит нас. Забытая мелодия. Отголосок прошлого.

Нет, Мияви, я люблю тебя. Но как-то по-другому. Болезненно и горько. Наверно, в это и превращается нежность и любовь, когда к ним примешиваются страх и ревность, переходящая в отчаяние и бессилие.

Я ревную тебя. До безумия, до головной боли. Раньше тоже, но раньше не было повода. А сейчас есть Хайд.

Ревную и не могу сказать. Боюсь. Тебя.  И в этом тоже виноват ты.

Это произошло два года назад. Я хорошо помню этот вечер. Я просто не могу его забыть. В тот вечер ко мне после репетиции пристал Канон. Шутка, потом переросла в явное желание Канона трахнуть меня.

А я не смог сказать «нет». Слова просто застряли в горле. Не было даже слёз. Просто ужас, немой ужас.

Спасла меня Акеми, зашедшая за забытым кошельком. Она же приводила меня в чувство. Мы ликвидировали все последствия, но на моей шее осталась пара засосов.

И я не знал, как на это отреагируешь ты.

Хм, очень просто. Когда ты это увидел, ты меня избил. Не просто дал пощечину, а с чувством отпинал меня. А потом сам же обрабатывал все синяки и царапины и шёпотом просил прощение.

С тех пор я боюсь тебя, хотя и понимаю, что виноват сам. Но забыть твои глаза, полыхающие огнём, не могу.

Такое больше не повторялось, но только потому, что я не допускал неверных шагов.

До сегодняшнего дня.

-  Эй, Мику, – зовёт Сато, и его голос доносится издалека, – С тобой всё в порядке?

Открываю глаза и медленно поднимаю их.

-  Да, всё нормально. Просто не выспался, – верней мне плохо от твоей, милый Сато, наркоты.

-  Тогда давай работать? – спрашивает он, И я киваю.

-  Давай.

Встаю, отправляя в рот последнее пирожное. С An Café было лучше. Но это в прошлом, как и ты. Наверно…

Я встаю у микрофона, и в этот момент открывается дверь. Кто-то заходит, а я закрываю глаза. Плевать, кто бы это ни был.

Вздохнув, я начинаю петь. Для тебя. Как, впрочем, и всегда.

Наконец, запись заканчивается, и я натыкаюсь взглядом на Сугидзо и Хайда и прямо-таки фигею. Уж кого-кого, а Хайда я меньше всего ожидал увидеть. Ну и ну, блин… Хайд замечает мой шокированный взгляд и хищно улыбается.

-  Мику, скажи, а ты не знаешь, где Мияви? – спрашивает он.

-  Мияви? Понятия не имею, – я вру. На самом деле знаю. Ты обещал приехать к шести, а уже половина. Ты пунктуален.

Но Хайду я этого говорить не собираюсь.

-  Правда?.. – вкрадчиво спрашивает он.

-  Да.

Атмосфера совсем угнетает, и Сато с Рё быстро уходят. Им есть к кому спешить в этот вечер. Аки тоже уходит. Он будет полночи возиться с записью.

И я остаюсь с Юмеджи, Суги и Хайдом. Меж трёх огней.

До шести ещё двадцать пять минут, и я не знаю, куда их девать. Выхожу в коридор и звоню Аи.

-  Привет! – раздаётся в трубке такой родной и знакомый голос.

-  Аи…, – говорю я, и мне становиться так легко.

Мы болтаем о всяких пустяках. Я улыбаюсь. И уже не страшно. Как и всегда, когда она рядом.

Я прощаюсь с ней и думаю, что можно бы подождать тебя в вестибюле. Вешаю трубку, и из студии выходит Юмеджи.

-  Можно поговорить? – спрашивает он.

Киваю, удивлённый его серьёзным видом. Он ведёт меня в комнату для курения, а я испытываю странное чувство дежавю. Остановись, ведь это уже было! Но ноги сами несут меня вперёд, и остановиться я не могу.

Перешагиваю порог и глубоко вздыхаю. Может, в этот раз…

Юмеджи разворачивает меня и целует. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он сильнее меня. Не хочу этого. Я же принадлежу только тебе.

-  Нет, прекрати, – задыхаясь, говорю Юмеджи, – Хватит уже.

-  Нет, я не отдам тебя Мияви, – зло бросает он и толкает меня к стене.

Больно, из глаз летят искры. Шепчу, что я и так уже принадлежу тебе, но Юме меня не слышит.

По щекам текут слёзы. То ли от боли, то ли от отчаяния, но я уже не сопротивляюсь. Мне всё равно. Сделай уже это и убирайся к чёртовой матери!! Как будто читая мои мысли, Юмеджи разворачивает меня, и спустив штаны, резко входит. Сжимаю зубы, только бы не закричать, не дождёшься, но глухой стон всё же вырывается из горла. Юмеджи начинает двигаться, а я молю всех богов, чтобы это закончилось. Поэтому не сопротивляюсь, когда он берёт в руку мой член, когда кусает за мочку уха. Наконец, он кончает и выходит, а я сажусь спиной к стене и закрываю глаза. Через мгновение, Юмеджи садится рядом.

-  Мику…

-  Уйди, – шепчу я, не открывая глаз.

С секунду он сидит рядом, а потом тихо выходит за дверь.

В голове ни одной мысли. Нет ничего. Я понимаю, что мне уже на всё наплевать. А ещё хочется уйти куда-нибудь. Чтобы никто не знал и не мог найти. Куда-нибудь в ночь. И не хочется видеть ни Аи, ни Мияви, никого.

Встаю и привожу себя в порядок.

В тёмном стекле отражается чьё-то лицо. Не моё. Это не я. Не этот уставший человек, замученный жизнью. Ведь я всегда улыбался, даже, когда был один. Мне было хорошо, а сейчас… Включить кран и перерезать вены. Но нет, не хватит сил.

Выхожу и медленно спускаюсь по лестнице. Очень надеюсь, что ты ещё не успел приехать. Мне повезло. Тебя не было, и я спокойно выхожу на улицу.

В лицо сразу летит снег, а ветер безжалостно задувает за воротник, но это уже не важно. Главное, что сейчас я чувствую, что свободен, и больше меня ничего не держит.

Выключаю телефон, вот теперь всё идеально. Улыбаюсь ярким звёздам, подмигивающим мне, и иду по городу. Городу, который никогда не спит. Витрины магазинов, свет фар, мерцающие плакаты, всё так ярко и красиво.

Я люблю Токио. Люблю за эту праздность и красоту, за холодные звезды, за ту свободу и силу, которую чувствуешь, бродя ночью. За деловую оживлённость днём и чарующую расслабленность ночью.

Снежинки медленно опускаются на мои волосы и одежду, а я любуюсь их замысловатым танцем. Редкие прохожие смотрят на меня, как на чокнутого. Ещё бы, я ушёл из студии в тонком свитере. Но мне не интересно их мнение.

Подхожу к решётке центрального парка и задумчиво смотрю на неё. Но, в конце концов, что плохого в том, что я ночью поброжу в парке? И я заворачиваю на дорожки, и попадаю в сказку. В волшебную зимнюю сказку.

Деревья, скамейки, всё в парке утонуло в снегу. Луна льёт на это великолепие свой призрачный синий свет, и тени от деревьев переплетаются в причудливые узоры на снегу. Углубляюсь всё дальше и открываю новые чудеса. То тут, то там стоят фигурки гномов, которые летом всегда казались мне уродливыми и явно лишними. Но сейчас они приветливо улыбаются мне и словно сошли со страниц добрых детских сказок, а я улыбаюсь им в ответ. Где-то завывает собака, но здесь этот звук кажется плачем какого-то таинственного существа, обитающего в глубинах этого волшебного леса.

В голову приходят слова, складывающиеся в строчки. Я запоминаю их, когда я приду домой утром, я запишу их в тетрадь, лежащую в ящике стола. Стихи, которые никогда не станут песней, которые никто не прочитает. Такие же одинокие, как и я.

Фонарей в этой части парка уже нет, что меня вполне устраивает. Сажусь на скамейку и смотрю на уснувший парк.

Не знаю, сколько я так сижу, но когда я беру в руки телефон, небо уже начинает светлеть. На секунду задумываюсь, а потом пальцы быстро пишут текст и отправляют его на хорошо знакомый номер.

А потом выключаю телефон.

Утром ты получишь короткое смс от меня. А я, наверно ангину. Плевать.

Сижу ещё немного и иду домой. На другой конец города, но так даже лучше.

Спать совсем не хочется, и я смотрю, как утро приходит в Токио. Как люди выходят из домов и спешат куда-то, как весело бегут собаки, увлекая за собой хозяев, как вокруг кипит жизнь. Ночь медленно отступает, неохотно отдавая свои права утру.

На небе ни одного облачка, рассвет уже проливает свои лучи на этот бренный мир. Жизнь продолжается, и надо жить дальше. Даже если так не хочется. Хандришь, однако, Мику. Пора с этим завязывать.

***

Сижу в машине и медленно перевариваю информацию.

Ты ушёл пять минут назад в неизвестном направлении. Не надев даже куртку, и не дождавшись меня. Нет, я явно что-то недопонимаю. Что же могло случиться, что ты вот так сбежал?

Набираю твой номер, и приятный женский голос говорит мне, что ты вне зоны доступа. Значит, отключил телефон.

Мику, что случилось, куда ты пошёл, что с тобой?

Я выхожу из машины и закуриваю. Нет, нельзя всё так оставить. Ещё со школы помню твою страсть бродить по городским улицам с поводом и без. Звоню Аи и Акеми, но они тоже не знают ничего. Звоню твоим одногруппникам, прошлым и настоящим, ставлю на уши всех, а сам в уме перебираю места, куда бы ты мог пойти. Но их множество. Ты не выделял каких-то мест, гуляя по городу в целом. Хотя… всегда любил крыши высоток.

Чёрт!! Ну что тебе может в голову прийти, если ты окажешься там, наверху? Ты же псих…

Я сорвался с места, не в силах выносить этого, бросая машину, бежал по улицам города.

Ты, чёртов Мику!! Ты ненормальный, что ты творишь!! Доводишь меня каждый раз!

Вот и тогда. В боку начинает колоть,  я останавливаюсь, переводя дыхание.

И тогда, два года назад, тот день я не забуду никогда в своей жизни. Я чуть не убил тебя тогда. Я сорвался, я знаю, но не мог поверить в то, что ты меня больше не любишь. Не мог позволить уйти своей самой любимой игрушке.

Но ты снова не сказал ничего. Я знаю, что тебе было больно, но хотелось, чтобы ты хоть как-то отреагировал. Увидеть твои слёзы.

Я садист, жуткий садист, я знаю, но в тот момент я представил, во что превратиться моя жизнь без тебя. Хотел показать тебя, что ты принадлежишь только мне, не Канону, или ещё кому-либо, а мне, чёрт возьми!!

Город молча смотрит на мои метания. Ты всегда говорил, что город говорит с тобой, что он живёт и дышит вместе с тобой, и за это ты его любишь. А, по-моему, он просто умер. Город – лишь место проживания, и он не может рассказать, где сейчас ты.

Названиваю тебе, Аи, Акеми и всем остальным, но твой телефон молчит и этого достаточно. Никто ничего не знает. Ты умеешь растворяться в этом городе, в потоке людей и мерцании витрин.

Никто не знает, где ты можешь быть. И я в том числе.

Три часа утра. Звоню тебе на городской номер, но ты не отвечаешь. Значит, ещё не дома. Или просто не берёшь трубку?

Я остановился у решётки центрального парка и  посмотрел в небо. Где ты?

Стою так минут двадцать, думая, что делать дальше. А ведь и вправду, дальше делать нечего. Я в тупике, и выхода из него нет.

Откинул прядь волос и случайно задел щёку. Лёд? Нет, слёзы. Я плакал, а сам не заметил. Как странно, да?

Не придумав ничего лучше, я отправляюсь к тебе домой. Рано или поздно, ты ведь должен вернуться?

Пешком бреду по ночному городу. По пути я зашёл в пару баров, которые ты любил, но тебя не было и там. Что ж, я знал это с самого начала, но призрачная надежда всё-таки была…

Вот, наконец, и твой дом. Поднимаюсь на шестой этаж, механически доставая ключи. Но уже у самой двери спохватываюсь. Больше не имею права открывать своей связкой. Сажусь на каменный пол и прислоняюсь к стене.

Звонит телефон. Я хватаю его и вижу смс-ку от тебя. Дрожащими пальцами, не читая её, набираю твой номер. Надежды, что ответишь, нет, но всё же… Но я не успеваю. Женский голос вновь оповещает меня, что телефон абонента выключен.

Сползаю по стене, а сознание нашёптывает «Забудь его».

Я вспоминаю про смс и без интереса открываю её. Читать приходиться несколько раз, – смысл доходит не сразу. Вот теперь это и в самом деле конец. «Мияви, наши отношения давно вышли за рамки нормальных, прости, я не могу так больше, прощай. Твой Мику.» Надо встать и идти домой. Ждать не имеет смысла.

Я знал, что ты не изменишь решения. Я видел решимость в твоих глазах сегодня с утра. Наверно, пусть и не осознанно, решение ты принял давно, просто только сейчас понял. Кажется, ты снова стал таким, как раньше. Жаль, что за счёт наших отношений.

Хотя, ты прав. Они уже давно стали формальными. Только статус, впрочем, не могу сказать, что чувств нет. Просто они другие.

За окнами брезжит рассвет, начинается новый день. А я сижу на лестничной площадке, у твоей квартиры и жду. Я сам не знаю чего. Ты всё равно не захочешь со мной разговаривать, но почему-то так важно убедиться в этом самому.

Я начинаю понимать очень многие вещи, пока сижу на полу. Например, то, что я сам во всём виноват. Я сам отдалился.

Ты замкнулся, когда распались An Café, для тебя группа была действительно важна, а я не понял этого, всё перевёл на себя. Как глупо! Чего я только не думал! И то, что у тебя были отношения с Каноном и  расстроился ты из-за этого, и… Много чего, но ни разу не попал.

Они были твои друзья, и ты переживал, потому что отношения вконец испортились. Личные проблемы были перенесены в группу, личная жизнь смешалась с работой, всё врали друг другу. Фактически группа распалась из-за того, что поссорившиеся Теруки и Такуя стали прогуливать репетиции и всячески доёбывать друг друга, Канон, влюбившись в тебя, решил рискнуть и признаться, а Юки вообще забил на всё. Его слишком угнетала сложившаяся обстановка. Ты, как лидер пытался исправить ситуацию, но потом плюнул на это и объявил перерыв.

Но все прекрасно понимают, что из таких перерывов группы очень редко возвращаются. Все понимали, что An Café пришёл конец.

А я, дурак, напридумывал себе хрени всякой!

А потом Хайд. Я не сказал тебе это сразу, сейчас я понимаю, что и в самом деле скрывал происходящее. Ты подозревал это, ну, а потом сцена у меня дома довершила дело. Я ждал чего-то от тебя, а должен был сам послать Хайда.

Я бросил взгляд на окна, уже почти светло, и собрался встать, как в подъезде хлопнула дверь. Слабая надежда, что это ты, но всё же… Сижу с закрытыми глазами и жду. Неровные медленные шаги. Без лифта. Один этаж, второй.

Открываю глаза и поднимаюсь. Делаю пару шагов к перилам, но сил, чтобы посмотреть нет. Но через несколько мгновений я вижу тёмные волосы, мокрые от снега и карие глаза. Мику…

Ты смотришь на меня и делаешь шаг в мою сторону.

-  Мияви… Уходи…

Так тихо, спокойно. И я понимаю, что исправить уже ничего нельзя. Не стоит даже и пытаться. Я понимаю, что должен что-то сказать, сделать, чтобы удержать тебя, но мысли путаются, и я всего лишь достаю из кармана ключи и молча отдаю их тебе.

А потом порывисто целую. Понимаю, что в последний раз. И быстро спускаюсь по лестнице. А в глазах стоят слёзы.

Это странная вещь. Когда ты знаешь, но ещё не пробовал на собственном опыте, слёз никогда нет. Но… когда вот так… прямо… серьёзно, прямо, без вариантно… Наверно, это то, что называют умершей надеждой.

Холодный ветер ударят в лицо. В голове проскальзывает мысль, что эта зима, это состояние замершей природы так странно вплелись в наши с тобой отношения. Ещё совсем недавно на улице стояли жуткие метели, а сейчас всё спокойно. И одиноко.

Я, наконец, осознал, что всё то, что я себе выдумывал в последнее время – наваждение. Всё дым. И то, что я перестал тебя любить, и то, что видел какие-то сложности, то, чем были отношения с Хайдом. То, что считал тебя своей игрушкой… Нет, ты был моим, и только моим, так же как и я принадлежал тебе. Удручает прошедшее время.

Я, наконец, понял, что всё-таки люблю тебя. Только слишком поздно. Когда ты уже всё решил.

И я продолжаю метаться по улицам, чего-то ища, думая. О тебе. Строю планы, как вернуть тебя, но интуиция подсказывает, что это бесполезно.

Быть может, если бы я не что сделал в подъезде, я бы смог удержать тебя. Но я ушёл, поставил последнюю точку.

Каким-то боком, ноги приводят меня к Акеми. Не знаю, как я оказался у неё, даже плохо помнил, как звонил в дверь, как она ужасалась моему состоянию.

Очнулся я уже у неё в квартире. Я сидел на полу в коридоре и беззвучно плакал, а она сидела рядом и внимательно смотрела на меня.

-  Мив… Что случилось? – тихо спросила Акеми.

Я лишь покачал головой. Если я сейчас скажу хоть слово, я не выдержу.

Зажмурить глаза и опустить голову. Сколько лет я уже не плакал? Не помню. Много.

Акеми молча обнимает меня и убаюкивает. Она что-то шепчет, но я не слышу её.

В ушах звучат твои последние слова. Кажется, ты нисколько не жалел о том, что делал. Чувствую, как сердце летит на куски. Не могу, слишком больно. Не думать, забыть. Ведь сам же во всём виноват.

А Акеми всё так же обнимает меня. Потом встаёт и тянет за собой меня. Я подчиняюсь и встаю. Она снимает пальто и ведёт в комнату, властным жестом толкая на диван. Сама садиться на пол на коленки и берёт мои руки в свои.

-  Мияви, что случилось? – тихо, но напряжённо спрашивает Акеми снова. – Ты… поссорился с Мику? – она на секунду замолкает, но всё же произнося твоё имя.

И вот тут меня прорывает. У меня начинается самая настоящая истерика. До тошноты, до того, что трудно дышать. Первые минут десять не могу сказать и слова, и Акеми уходит на кухню, возвращаясь с пузырьком валерьянки.

Немного успокоившись,  рассказываю ей всё. Потому что никто, кроме нас, не знал всех наших отношений. И Акеми слушает, не перебивая и всё так же, обняв меня.

Когда я дохожу до событий сегодняшней ночи, голос снова срывается, но я досказываю до конца. А тело бьет крупная дрожь, и руки дрожат.

И почему я так разволновался? Просто потому, что Мику мне очень дорог. В самом деле.

Уже через много часов, когда я наплакался, переодически впадая в невменяемое состояние, когда валерьянка уже кончилась, лежу на диване, а Акеми ходит, делая какие-то дела.

Мне всё по барабану. Ничего не интересует, просто я ужасно устал, глаза сами закрываются. Я ещё борюсь со сном, иногда впадая в забвение, но сил продолжать уже не осталось.

В одно из таких пробуждений, я вижу Акеми, стоящую в лунном свете с телефоном в руках. Она думает, что я всё ещё сплю, потому что повернулась к окну. Акеми внимательно слушает, что говорят ей на том конце и, наконец, раздражённо вздыхает, тихо отвечая:
-  Я всё понимаю, но ты представляешь, в каком он состоянии пришёл ко мне??? Нет, ты не представляешь!! У него тут такая истерика была!.. Мику, Ми… да послушай, чёрт возьми!!! Зачем так доводить человека?? – она замолкает, но вскоре снова говорит, уже более спокойно. – Мику, я не оправдываю Мияви за то, что он делал и как себя вёл, но просто я вижу, что он правда тебя любит. Ты же ведь тоже… Может, – секундная пауза, – Ты всё-таки попробуешь ещё раз? Ясно – переносная трубка опустилась на стол, а через минуту Акеми разразилась жуткой, хотя и тихой руганью в адрес Мику, понося его самыми последними словами.

А я просто снова закрыл глаза, хотя спать расхотелось.

Не стоило звонить, результат был ясен с самого начала. Но теперь, когда я трезво оцениваю ситуацию, уже не больно. Его отказ сейчас просто ещё один удар ножом по и так уже умершей душе. Всего лишь факт.

Интересно, а Мику ещё любит меня? Но тут же понимаю, что после всего произошедшего любить уже невозможно. После той недосказанности и ревности, после контроля и жестокости в отношениях, недоверия, страха, ненависти. Было слишком много всего, что убивает любовь.

Вот теперь, всё и правда кончилось.

POV Miku

Тихо щелкнул замок. Я вздрогнул. Звук был негромкий, но в звенящей тишине квартиры и он ударил по ушам. Я прислонился  к стене в пустой квартире. Пустой без тебя.

Не потрудившись снять обувь, и не включая свет, я прошёл в комнату. Тишина давила, убивала, мешала думать. Обволакивала мерзкой, вязкой плёнкой, отгораживая от внешнего мира. Она была словно желе, в котором ничего не слышишь и не ощущаешь. Такой была вся моя жизнь в последнее время.

На репетициях, с людьми, я улыбался, смеялся, ещё старался шутить, но, приходя домой, я падал на кровать и долго лежал без сна, неотрывно глядя в пустоту.

Вообще пустота сопровождает меня всюду. Просто в моей жизни больше нет тебя. Я стал не нужен тебе. Вот только ничего от этого не изменилось. Я по-прежнему безумно люблю тебя, но ты… я просто стал не нужен тебе.

Зазвонил телефон. Я машинально посмотрел на экран. Это был ты. Сердце ёкнуло. Палец сам потянулся нажать кнопку соединения, но в последний миг я остановил себя. Зачем отвечать? Ты ясно дал понять мне, что я – пройденный этап твоей жизни. Бросив телефон, я закрыл глаза.

Когда мы познакомились с тобой? Кажется во втором классе средней школы. Я пришёл в школу в начале года и увидел тебя. Ты меня на три года старше, и мы всегда учились в одной школе, но заметил я тебя только в старшей школе. Чуть позже познакомились и наши семьи. И мы стали почти неразрывно связаны с тобой. Как мне казалось. Вспомнились тёплые летние дни, когда мы ещё были вместе. Только ты и я. Зелёная листва в парке, куда мы убегали от родителей. Как часами разговаривали ни о чём. Нам просто было хорошо вместе. По крайней мере, мне. В то время, я был счастлив.

Пустота преследовала меня с детства. Я всегда чувствовал этот душащий кокон, но ты смог заставить его исчезнуть. Ты показал мне, что этот мир не так уж плох, что он яркий и такой замечательный. А потом ты показал мне, что мир прекрасен только тогда, когда рядом тот, кого ты любишь. Ты был моей первой любовью, и я уже никого не смогу полюбить. Никогда.

Снова звонит телефон. Я не отвечаю. Просто лень. Я не хочу больше продолжать этот фарс, называемый отношениями.

Встаю и иду на кухню. В коридоре попадает на глаза небольшая коробочка. Пытаюсь вспомнить, что это, но не могу и открываю её. Ах, точно! Кто-то из ребят припёр мне наркоту на хранение. Знают, что я этим не балуюсь, и нагло пользуются.

Мысль приходит мгновенно. Даже не успевая понять, что делаю, достаю белый порошок и шприц. Я знаю, я слабый человек, но вам не понять меня, если вы никогда не теряли часть своей души, часть самого себя, стараясь скрыть это. Только наркотики способны сейчас заглушить мою боль, хоть ненадолго. Я знаю, что потом боль вернётся и будет ещё сильнее, но удержаться не могу.

Забытьё приходит быстро. Такое сладкое и мягкое и думать уже ни о чём неохота, да и, впрочем, это невозможно. Смутно понимаю, что телефон снова звонит, но я не отвечаю. Зачем? Да и каким образом?

Я с трудом доползаю до кровати и ложусь. Зато никакой боли и никаких чувств. Сладкое забытьё, такая красивая ложь, что всё хорошо.

Только ради тебя, Мияви.

***

POV Miyavi

Я названиваю тебе уже полчаса, наверно. Но ты упорно не берёшь трубку. Начинаю немного волноваться и тусовка уже не в кайф.

Да ещё и Хайд, сука, пристал! Как он задолбал меня в последнее время! Это что-то невообразимое. Домогается вечно, шагу ступить не даёт. Даже то, что я вроде как с тобой встречаюсь, ему не мешает. Хайд всегда добивается того, чего хочет. А хочет он меня трахнуть.

Но мысли возвращаются к тебе. Почему ты не отвечаешь на мои звонки? С кем ты, что случилось?

Прислушиваюсь к себе. Не то, чтобы я беспокоюсь, скорее ревную.

Такое странное чувство. Как ты порой меня раздражаешь. Твоё своеобразное двуличие. Твоя весёлость, пафос на репетициях, выступлениях и полная отрешённость от жизни вне сцены. Ты словно бы живёт в каком-то своём мире. Мире, где больше никого и ничего нет. Но в нём есть я! Вернее, был. Раньше, я был так привязан к тебе, совсем не как сейчас.

Хотя, иногда ненависть и презрение соединяют людей гораздо прочнеё, чем любовь и превращают жизнь в ад. Плохо вдвоём, но без тебя просто невозможно.

Ты принимаешь всё как есть, даже не пытаясь бороться. Сдаёшься, даже не попробовав. Раньше ты не был таким. В школе ты мог стоять за себя и свои интересы, за то, что принадлежало тебе. Именно в это я влюбился в средней школе. В твою силу духа, в то, что ты никогда не оставался в долгу перед обидчиками. Именно этого всегда не хватало мне. И я восхищался этим в тебе. Но сейчас ты стал другим.

Снова набираю твой номер. Создаётся такой ощущение, что я в полном игноре. Я давно заметил, что ты всё чаще игнорируешь меня. И за это я тебя ненавижу. За то, что ты знаешь, ЧТО хочет Хайд и молчишь. Хотя, по-правде, ты думаешь, что я с ним сплю.

Это было как-то по пьяни. Завалились с Хайдом ко мне, ну и он полез. Завалил на диван, перед этим почти полностью раздев, а в это время пришёл ты. И увидел это.

Мда, вот картинка-то была. В первый миг ты удивился. Нет, не так. Ты был в шоке, ты явно не ожидал этого от меня. И ещё, я поразился боли, которая мелькнула в твоём взгляде. Я никогда не думал, что ты настолько всерьёз всё принимаешь. В тот миг мне так захотелось, чтоб ты врезал Хайду, чтобы показал ему, что не стоит заглядываться на чужое. В конце концов, у него есть Сугидзо. Но ты этого не сделал. Ты не сделал ничего, даже не сказал ни слова. Просто ушёл. Именно тогда я понял, насколько ты стал другим. И тогда я понял, что хочу убить тебя за то, что ты так спокоен, когда дело касается, того, что тебе дорого.

Я знаю твою позицию, типа, не хочу никого принуждать, но как я презираю тебя за то, что ты стал слабым. За то, что ты отдаёшься в полную власть того, кого любишь и становишься слугой, не имеющей права возразить. Не имеющей права сказать, что этот человек принадлежит мне. Ожившей игрушкой. Я ненавижу тебя за то, что ты сам выбираешь это, как бы плохо тебе не было.

Телефон стоит на автодозвоне, но я уже знаю, что ты не ответишь. Остаётся только ехать к тебе. Я не волнуюсь, нет. Просто я хочу знать, что делает моя игрушка.

-  Эй, Мив, куда ты? – спрашивает Гакт.

-  Домой.

-  Так рано?? – у Гакта глаза лезут на лоб. – Ещё ж даже часа нет.

-  И что? – раздражаюсь я.

-  Да ничего, – он пожимает плечами.

Он знает про наши отношения, как, впрочем, и большинство тех, с кем мы общаемся. Но он так же молчит, как и молчу я о его романе с Чачей[которому кстати уже полтинник О.о]. Так принято. Все знают обо всём, но молчат. До тех пор, пока не спросят. Гакт знает, что я еду сейчас к тебе, но прикидывается, что удивлён.

В дверях сталкиваюсь с Юмеджи. Вместе с ним идут Аи и Акеми. Они награждают меня подозрительными взглядами. Аи до боли сжимает руку Акеми, но тут же спохватывается и убирает руку. Они не слишком ладят. Верней, с тех пор, как они поссорились, Аи не выносит Акеми, а Акеми игнорирует Аи.

Они втроём тоже знают, что я иду к Мику. Но, кроме прочего, они знают и о том, что я могу с тобой сделать. Просто однажды Аи нашла у тебя синяки. Она ни о чём не спросила, она поняла всё сама. Я слегка кивнул им, приветствуя. На Юмеджи я не взглянул. Он мне не нравится. Я знаю, что он не просто твой друг.

Когда я проходил мимо, Юмеджи схватил меня за руку.

-  Если он завтра не придёт на репетицию…, – чуть слышно, не глядя на меня, сказал он.

-  Он придёт. Ты же его знаешь. К репетициям он очень ответственно относится.

-  Не прикидывайся дурачком, ты всё прекрасно понял. Если тронешь его хоть пальцем, я убью тебя.

Так же сказала и Аи.

-  По–моему, это не твоё дело, – говорю я, а злость поднимается внутри.

Хочется убить его. За то, что он так заботиться о тебе. Но я сдерживаюсь, сжимая кулаки. Юмеджи внимательно смотрит на меня.

-  Я тебе всё сказал, – и Юмеджи уходит, оставляя меня наедине с его словами.

Я начинаю понимать, что я ещё и завидую тебе. Интересно, каково это иметь таких друзей, как Юмеджи и Аи.

У меня никогда не было близких друзей. Если честно, они мне не были нужны. Я довольно хорошо чувствовал себя и в одиночестве. Но сейчас я понимаю, что очень хочу иметь друга. Хотя бы одного. Именно поэтому я тебя ненавижу. Я не могу понять, как такой слабый и ничтожный человек, как ты, имеет столько всего. Ведь ты просто не заслужил этого.

Подъезжаю к твоему дому и смотрю на окна. Мне повезло, что они выходят на улицу.

Свет не горит. Впрочем, это ещё ни о чём не говорит. Поднимаюсь на шестой этаж и в нерешительности останавливаюсь перед дверью. И чего я боюсь, не понимаю?

Нажимаю на звонок. Раз другой… Да что это за фигня?!? Где ты вообще пропадаешь, чертов Мику??

Достаю свою связку, но дверь всё равно не открывается. Значит, ты дома и закрылся на внутренний замок? И никого не хочешь видеть? Что ж, Мику, завтра мы с тобой поговорим.

Стоять у двери не имеет смысла, и я выхожу на улицу, думая, чем бы себя занять. Домой ехать не охота, поэтому я просто брожу по улицам города. И думаю, думаю обо всём.

Как случилось, что мы настолько отдалились? Ведь я помню, как мы любили друг друга в школе, да и после неё тоже. С тех пор прошло много времени, но ведь отдалились мы совсем недавно. Когда началась эта, если можно так выразиться, интрижка с Хайдом.

Почему я перестал тебя понимать? Почему вдруг возненавидел? Ведь я же люблю тебя. До сих пор, даже сейчас люблю тебя. Просто я не могу смириться с твоей покорностью, потому что знаю тебя другого.

Ноги сами принесли меня к студии.

Я пожал плечами. Ну и что, что сейчас два часа ночи, охранник должен понять. Сюда нередко приходит кто-то ночевать. Не думал, что и мне придётся это сделать. Насчёт этого я с тобой тоже поговорю.

Это ты виноват. Во всём.

***

Я открыл глаза. Потолок плыл, и болела голова. Но если не читать этого, то состояние моё было вполне удовлетворительным по сравнению со вчерашним.

Взглянул на часы. Без десяти шесть. До звонка будильника ещё десять минут, так что можно ещё полежать.

Смутно вспоминаю, что делал вчера. Кажется, я вколол себе наркоты. Я поднял вверх левую руку и увидел две красные точки. Две дозы. Ну что ж, хорошенький день меня сегодня ждёт.

Ещё со школы у меня жуткая реакция на всякую дребедень. Весь следующий день голова кружиться и тошнит.

Возникла заманчивая мысль не идти на репетицию, но я тут же вспомнил, что Юмеджи и Аи разволнуются, и кто-нибудь обязательно приедет. Если не вместе. Придётся объяснять им, почему я это сделал, что там с Мияви случилось. Не хочу.

Ладно, Аи. Она вполне адекватна, у неё тоже есть тараканы, но Юмеджи закатит истерику. Он ненавидит наркоту. И правильно, но выслушивать его лекции нет ни малейшего желания.

Громким, противным звоном взрывается будильник и тут же летит в стену под мой мат и пожелание сдохнуть всему миру и будильнику в первую очередь.

Но делать нечего и с тяжёлым вздохом я встаю и иду в ванную. Точнее, ползу в неё. Опьянение наркотиками гораздо хуже похмелья. Вообще ничего не соображаешь.

Встаю под ледяной душ. По коже сразу бегут мурашки, но мысли уже яснее. Во всяком случае, я начинаю верить, что переживу этот день. Скрыть то, что я сделал я смогу, ещё не такое прятал, да и тошноту я как-нибудь переживу. Но вот если придёшь ты…

От тебя я никогда ничего не смогу скрыть. Ты сразу поймёшь, что со мной что-то не то. А когда припрёшь к стене в тёмном коридоре и увидишь ЧТО не то… Боюсь попросту меня убьёшь.

Ты тоже не любишь наркотики. В этом вы с Юмеджи похожи. Но если я понимаю, что Юме мой друг и беспокоится обо мне, то тебя я не понимаю. Зачем ты это делаешь? Потому что собственник и не любишь упускать то, что принадлежит тебе? Но ведь я же не вещь.

Но, кажется, я сделал первый неверный шаг.

Через полчаса я уже чувствую себя приемлемо и готов к выходу.

Звонит мобильник, и я вздрагиваю от такого простого звука. Смотрю на номер и снимаю трубку. Звонит Аи.

-  Привет! Всё в порядке? – с первых слов спрашивает она.

-  Ну да. А что должно быть не в порядке? – недоумённо спрашиваю я.

-  Вчера Мияви поехал к тебе. Он был жутко злой. Уж не знаю, что там ему привиделось, но он сначала названивал тебе, а потом уехал. Вот я и подумала, как бы он там чего не натворил. Ну, ты понимаешь… Мику, эй Мику, ты меня слышишь?

-  Дда, всё нормально. Не стоило беспокоиться. Может, Мияви и поехал ко мне, но, во всяком случае, не доехал. У меня его не было, – дрожащим голосом отвечаю ей.

-  Вот как?

-  Да.

-  Ну, ладно, просто я подумала, а, впрочем, не важно. Ты скоро приедешь?

-  Да, уже выхожу, буду минут через сорок.

-  Тогда жду.

Я вешаю трубку и медленно сползаю по стене. Мне конец.

Разум отказывается работать, к горлу подступает тошнота. Если ты вчера приезжал, а я тебе не открыл…

Второй неверный шаг.

Взгляд сам тянется к коробочке около зеркала. Ведь, в конце концов, сегодня мне пригодилось бы обезболивающее. Пусть даже такое. Но я отвожу взгляд. Нет, нельзя. Не стоит превращаться в наркомана.

Встаю и выхожу из квартиры. Руки немного дрожат, поэтому долго запираю квартиру на ключ. Снова начинает кружиться голова, и я прислоняюсь к двери. Глубокий вздох и я всё-таки иду на репетицию.

Холодный воздух колет лицо, но я рад. Не знаю, почему, но я безумно рад. В плеере играет любимая музыка, и день такой замечательный намечается. Небо чистое-чистое,  с тускнеющим месяцем.

И я почему-то чувствую, что сегодня должно произойти что-то. Не знаю, что, но что-то важное. И хочется прыгать от этого щемящего чувства в животе, и улыбка сама нагло выползает на лицо. И кокон пустоты уходит куда-то, растворяется в потоке живых людей, идущих на встречу.

На меня смотрят, как на ненормального. И я понимаю людей. Взрослый, двадцати-шести летний парень идёт по улице с совершенно идиотской улыбкой, вприпрыжку и что-то мурлыча себе под нос.

Но мне просто хорошо. И я знаю, что завтра чисто физически не смогу улыбаться.

Открываю дверь студии и первое, что я вижу – это ты. Ты идёшь мне навстречу, задумчиво вертя в руках телефон.

На секунду я немею, и страх снова возвращается. Тошнота снова подкатывает к горлу, и я закашливаюсь.

Ты поднимаешь глаза и секунду смотришь на меня. На твоём лице проскальзывает вся гамма эмоций, от радости до навязчивого желания убить, и, наконец, оно принимает вежливо-безразличное выражение.

-  Привет, Мику!

Киваю в ответ. Сил что-либо сказать нет. Ты замечаешь это в моих глазах, твоё лицо смягчается.

-  Что с тобой случилось? – спрашиваешь ты, внимательно глядя мне в лицо.

-  Да ничего, – дергаю плечом, как бы говоря: «А с чего ты взял?»

-  Я приезжал сегодня, а ты прикинулся, будто тебя нету.

-  Да ничего я не прикидывался. Просто жутко устал вчера, вот и вырубился. Кстати, ты приезжал?? – строю невинное лицо, но тебя так просто не обмануть.

-  Врёшь, – улыбаясь, качаешь головой. – Знаю, что врёшь. И безумно хочу знать, почему ты это делаешь.

В твоих глазах проскальзывает хорошо знакомое мне дьявольское выражение. – Ты ведь специально не открыл?

-  Нет. Я не знал, что ты пришёл. Я и правда вчера вырубился, – поднимаю глаза и в упор смотрю на тебя.

Ещё раз внимательно оглядываешь меня. Похоже, ты всё-таки что-то заметил. Может, расширенные зрачки, или ещё что-то.

-  Ладно, – тянешь ты и с довольным видом лезешь в сумку, а через секунду достаёшь оттуда коробочку наших с тобой любимых пирожных, – Кстати, держи, это тебе, – протягиваешь мне коробочку.

Автоматически беру её.

-  Спасибо, – немного с обалделым видом говорю я.

Честно говоря, думал, что ты уже и забыл про эти пирожные. Всё-таки, я не понимаю тебя, Мияви.

И вдруг хочется прыгать, и настроение поднимается.

-  Я удивлён, – отбрасываю прядь с глаз. Помнится, тебе нравился этот жест. Интересно, сейчас тоже?

-  Я знаю, – всё так же улыбаясь, отвечаешь мне.

Короткий взгляд, и я понимаю, что с жестом я не промахнулся. Ты тоже это знаешь. Но остановиться мне уже сложно.

-  А кстати, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, призывно наклоняя голову вбок. Иногда мне нравится играть у тебя на нервах.

-  Да так, зашёл по делам, – пожимаешь плечами ты.

Врёшь. Наверняка здесь ночевал.

Прикрываю глаза, и думаю, что бы ещё такое сделать. Пожалуй, откровенно лезть целоваться не стоит, но вот…

Приходит на ум то, как я вёл себя раньше. В институте, когда начал петь. Немного дерзко и соблазнительно, но то, что все девушки (и не только) сходили с ума – это факт.

Мысль об этом столь заманчива, что губы сами расплываются в улыбке.

-  Мияви, – ты поднимаешь голову, – Ты ведь за мной зайдёшь? – не вопрос, а утверждение. Я ставлю тебя перед фактом, как и раньше.

Ты с секунду смотришь на меня, а потом киваешь.

-  Ну, разумеется, – чисто механически облизываешь губы, и я вспоминаю, как ты так же делал, когда целовался со мной, ещё в школе. Мне вообще нравился этот жест.

-  Класс! – снова улыбаюсь, – Тогда я буду ждать.

Ты смотришь на меня и проводишь пальцем по щеке. От прикосновения перехватывает дыхание, совсем, как раньше.

-  Тогда жди меня, – легко треплешь мои волосы.

-  Ага! – киваю я, и тёмные пряди снова рассыпаются по лицу.

-  Котёнок, – улыбаешься и выходишь на улицу.

Котёнок… ты постоянно называл меня так раньше. Но сейчас… мы вообще не особо много говорим с тобой в последнее время, и уже нет тех отношений, чтобы ты так меня называл.

Взгляд упал на пирожные. Я знаю, я хожу по лезвию ножа, и единственное движение будет стоить мне всего. Но я так хочу, чтобы ты был рядом.

Я вздохнул и поднялся на второй этаж. Сегодня надо всё-таки дозаписать альбом.

Когда я пришёл все уже были в студии. Там же была и Аи. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. Хотя и заметила многое. В том числе и сладости.

До перерыва мы работали очень хорошо. Но потом Аи позвонил брат, и она ушла. А вместе с ней ушло и моё спокойствие.

Аи была чем-то вроде успокоительного, и когда она ушла, мне снова стало страшно. Дышать стало трудно, голос срывался. К горлу снова подступила тошнота, и закружилась голова.

Я и сам, пожалуй, не могу сказать, чего боялся, но, казалось, что в студии, в тёмных углах прячутся демоны, демоны моего отравленного ревностью и пустотой сознания. Они шептали и звали меня, а сил  сопротивляться уже не было.

А виноват во всём ты. Так страшно и одиноко из-за тебя.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Я всё чаще думаю, какие у нас странные отношения. Плохо вдвоём, но без тебя просто невозможно. Мы дышим и живём друг другом, как и раньше. Но… у нас уже давно нет тех тёп%

Дверной звонок – веселая трель разлилась по квартире. Гакт заворочался на кровати и, не открывая глаз, толкнул лежащее рядом тело в бок:
- Ю, слышь…
В ответ раздалось невнятное мычание.
- Ю… В дверь звонят.
Мерное посапывание.
Гакт развернулся на другой бок, накрываясь одеялом с головой. Но, звонок никак не унимался. Где-то залаяла собака. Эннер, механически отметил Гакт. Топот лапок по коридору. Боже, словно стадо мамонтов пробежало… Лающее нечто остановилось напротив двери в спальню хозяина. Гакт выругался, поднимаясь. Со второй попытки ему даже удалось сесть. А звонок все надрывался, гулко отдаваясь в голове певца. Так, найти тапки. Прошаркать к двери. В коридоре на него накинулся белый комок меха – тявкающее, прыгающее, виляющее хвостам существо, именуемое собакой. Эннер крутился под ногами, не давая и шагу ступить. Гакт обхватил руками раскалывающуюся голову и прошептал – за что?! Снова звонок в дверь. Требовательно. Неугомонное существо – бегом по коридору. Гакт, еле переставляя ноги, следом.
Щелчок замка. Солнце в глаза. Фу! Странная фигура на пороге.
- Привет! Ты че так долго? – голос Мива жизнерадостен до зубной боли. Гакт кивает, отходя в сторону. Мол, ну, что… заходи, коль пришел. Пес весело скачет вокруг гостя.
- Ну? – вопрошает пирсингованное чудо, улыбаясь во все тридцать два.
- Что, ну? – Гакт тупо смотрит на Мияви, хлопая ресницами.
- Готов? – Мив сияет как новая монетка в 100 йен.
- К чему? – по спине Камуи пробежал неприятный холодок. Такое поведение Мива – это не к добру. Примета такая. Когда Мив приходит в восемь утра к вам домой. Добровольно. Нет! Тут явно что-то не так.
- Как к чему? – Мияви прищурился, – Гакт, ты что – забыл?
- Нет… просто, э… э… – певец нервно чешет затылок.
- Забыл… – констатирует Мив, – Но, это не важно. Главное, что ты дома. Так что – принимай.
С этими словами Мияви протянул ошарашенному Гакту сверток.
- Эт-то что? – спрашивает певец, подозрительно косясь на нечто в руках Мива. Ещё одна примета – у Мияви нельзя ничего брать, особенно если он отдает тебе это сам, когда его об этом не просишь.
- Не ЧТО, а КТО! Это – “мелкая”! Моя дочь… – Мив, разворачивает сверток, демонстрируя “мелкую”.
- Кто-о-о-о? – глаза Гакта расширяются от ужаса, – ты притащил мне ребенка! Какого…..Эээ ….Зачем?
- То есть, как зачем? Ты же сам вчера сказал, что посидишь с ней…- Мив надул пухлые губки.

- Я? – завопил певец, отшатываясь и вжимаясь в стену. Он нервно покосился на шевеляшийся сверток, и судорожно сглотнул.
- Ты…- Мив улыбнулся еще шире, – Вчера в баре, мы сидели: я, ты, Ю и Йошики… Помнишь?
Гакт сполз по стене на пол. Так, теперь картина начинала проясняться. По крайней мере, было найдено логичное объяснение ужасающей головной боли и полной отключки Ю. Йошики и Мив! Смертельный коктейль. Оружие массового поражения. И угораздило его! Обещал же сам себе не пить в компании этих двух! Гакт очень медленно поднял голову. Но та, все равно, ответила на незатейливое движение новой огненной вспышкой в правом глазу. Почему именно в правом? А кто знает? Камуи затейливо выругался, за что получил детской бутылочкой по макушке.
- Что? – возмущенно спросил Гакт.
- Не ругайся при ребенке, – неожиданно строго выговорил Мив, грозно сведя бровки.
Вот те – раз! Приехали! И когда только успел повзрослеть и стать таким правильным? Подумалось как-то так, с легким удивлением. Ай-ай-ай! Голова. Гакт снова обнял злосчастную часть своего тела.
- Ну… – Мияви укачивал ребёнка, при этом, нетерпеливо притопывая ботинком на внушительной платформе.
- Что, ну? – Гакт поднял на Мива страдальческий взгляд.
- Я тебе ее оставляю. Ах, да….тут вот разные кашки, подгузники. В общем – все, что надо. Я полетел. Счастливо оставаться…
- Подожди! Но почему твоя жена не может посидеть с ВАШИМ ребенком?! Почему именно мне выпала такая “честь”???!!!
- Ах, у неё столько дел! Столько дел! Шоппинг, стайлинг… Ну, сам понимаешь! Она, бедная, уже забыла, когда последней раз в парикмахерской – то была… А ее ногти! Гакт, ты не видел её ногтей! – Мив картинно пошевелил у Гакта перед носом своими тщательно наманикюренными пальчиками, – С рождением второй девочки, она совсем себя запустила! Мне стрёмно с ней в одну постель ложиться, не говоря о том, что бы на тусню сходить… А ведь у нас в планах третий ребёнок!
Гакт ошалело смотрел на гитариста, не в силах выдавить из себя ни звука. Тут телефон Мива разразился громогласным зовном. Мияви поднес трубочку к нашпигованому металлом ушку, послушал, кивнул. Повернулся к Гакту:
- Так, всё. Некогда мне с тобой лясы точить. Саёнара!
Гакт даже не успел рта открыть, как ему в руки сунули сверток и поставили рядом внушительный баул. Гитарист исчез мгновенно. Словно и не было его здесь. Только хлопнула входная дверь.
Отлично! Гакт хотел выругаться. Что-то вспомнил, прикусил язык. Не при ребенке… Ребенок. И как Мив подбил его на такую авантюру? Существо на руках зашевелилось и закряхтело. Певец поднял малышку повыше, разглядывая. Черноволосое чудо было вылитой копией Мияви. Золотисто-смуглая кожа. Черный как смоль ирокез. И кому только пришло в голову сотворить такое на голове младенца?! Пухлые щечки. Ребенок внимательно смотрел на Гакта своими темно-карими глазенками.
- Ну, и что мне теперь делать? – Камуи легонько покачал малышку на руках. Девочка заулыбалась, пуская пузыри. Потянулась маленькими ручонками. Хвать. Ай! Гакт вскрикнул от неожиданности. “Мелкая” вцепилась в шевелюру певца мертвой хваткой.
- Ты чего орешь? О, а это откуда? – в коридор вышел растрёпанный и помятый Ю, усердно трущий опухшие глазёнки.
- Ю! Твою так… Отцепи ее от меня! – Гакт, барахтался на полу, пытаясь вывернуться из захвата ребенка. Тщетно. Залаял Эннер. Девочка, отпустив Гакта, ринулась к ничего не подозревающему псу. Эннер, почуяв неладное, кинулся наутек. Малышка резво поползла следом. Собака оказалась быстрее – скрылась на кухне. Растерянный ребенок уселся посередине холла, в недоумении озираясь:” Куда игрушка убежала?”
- Где ты его взял? – Ю уселся рядом с Гактом.
- Не его, а ее. Это дочка Мива…
- А? Епрст…- Ю присвистнул.
- Не ругайся, – автоматически одернул друга Гакт.
Ю недоуменно уставился на певца. Гакт кивнул в сторону малышки:
- Ребенок… Мив просил при ней не ругаться.
- Мияви? Не ругаться?- Ю почесал затылок, – Ну дела…
Гакт только вздохнул.
- Ну и что? – не унимался Ю.
Гакт страдальчески закатил глаза. Его за последние пол часа очень утомили такие вот вопросы. Певец уже готов был что-то съязвить, как вдруг тишину разорвал истошный вопль. Ю и Гакт, не сговариваясь, распластались на полу, безошибочно выполняя команду “атака с воздуха”. Хотя, по логике вещей, откуда японским рокерам ее знать? Но. Инстинкт самосохранения – вещь упрямая. А крик все набирал мощности звучания. Наконец до Ю дошло, что такие децибелы выдает маленькое существо, сидящее по середине холла. Скрипач ткнул Гакта в бок, кивком указывая на малышку, орущую во все горло. Типа, и что? Певец помотал головой. Мол, а я что могу?
- И долго она будет ЭТО делать? – прокричал Ю Камуи в самое ухо. Гакт болезненно скривился. Головную боль и похмелье никто не отменял.
- А я знаю?
- А кто знает? – не унимался Ю. Гакт не ответил. Он потихоньку отползал в сторону гостиной. Ю, заметив, что его хотят оставить одного, резко схватил певца за руку. Камуи замер, еще сильнее вжавшись в мраморный пол.
- Ты куда это собрался? – возмущённо воскликнул Ю, нахмурив брови.
- Да… я, тут… – промямлил Гакт, пряча взгляд.
Ситуацию спас невесть откуда появившийся кот. Малышка, увидев “новую игрушку”, перестала орать. Встав на четвереньки и довольно агукая, ребенок пошлепал в сторону Мей. Кот оказался, на счастье Гакта и Ю, и на свою беду, не столь сообразительным как Эннер. Девочка успела ухватить пушистика за хвост. Кот, сдавленно мяукнул, и… сделал лужу. Ю, не выдержав нервного напряжения, зашелся в истерическом припадке, не то смеха, не то плача. Гакт, наконец, поднялся с пола, и добрел до ребенка. Правда процесс разъединения кота и “мелкой” оказался не таким уж и простым. Промучившись какое-то время, под аккомпонимент всхлипов и стонов Ю, попискивания Мей и бульканья малышки, Камуи решил оставить все, как есть. Кота в руках ребенка. По крайней мере, так она хоть не орала.
А вот себя любимого, Гакт решил таки попробовать привести в относительно порядочный вид. Тем более, что хотелось: а) курить, б) свежесваренного кофе, в) принять ванну ( ароматную, с пеной и Ю…)
- Эй! Гакто! – прохрипел Ю, – не оставляй меня с этим монстром…
- Это не монстр… – Гакт нахмурился. Почему-то от таких слов Ю что-то царапнуло в самой глубине души…
- Да! Знаю. Ребенок, – Ю, наконец, поднялся с пола. Подошел к певцу. Обнял за плечи. Коснулся губами уха. Ласково, нежно… И страстно прошептал:
- Папаша…
Гакт аж подпрыгнул от неожиданности.
- Ю! Мать …- окончание фразы застряло в горле. Ю ловко увернулся от рук Камуи. И, весело хохоча, помчался в направлении ванной. Гакт вознамерился было побежать следом, но, посмотрев на малышку – передумал.
Когда Ю, наконец, выбрался из ванны, то застал Гакта на кухне изучающим этикетки на каких-то баночках. Под ногами певца крутилось сразу трое: Эннер, Мей и малышка. Ю подошел, мягко обнял Камуи сзади за талию.
- Иди, оденься…- не отрываясь от своего занятия, бросил Гакт. Ю недовольно фыркнул:
- С какого?
Гакт указал взглядом себе под ноги.
- И что они не видели? – не выдержал Ю.
- Они – все. Она – нет.
Ю что-то бурча себе под нос, пошел одеваться.
***
Время близилось к обеду, когда позвонил Мив. Бодрый голосок в трубке не давал вставить в свою тираду даже междометие. Гакт сначала пытался что-то сказать, возразить. Потом, хотя бы выругать папку-кукушку. Но.
- Гакто-сан… как там у вас? Ага! Покормил? Не плачет? Играется? А не срыгивала? Хорошо! Отлично! Ну, пока… Я еще позвоню… И, поменяй ей подгузник.
Камуи еще какое-то время держал трубку у уха, слушая доносящиеся оттуда гудки. Поменять подгузник. Нет! Это было уже слишком. Мало того, что в свой, такой редкий выходной день его, Гакта, звезду мировой сцены и любителя публики, заставили сидеть с этим, этой… Так еще и подгузники менять! Но, как не возмущалась звезда сцены, секс-символ всея Японии и прочее, и прочее, ситуация оставалась неизменной. Менять подгузник предстояло именно ему.
Изловчившись и поймав неугомонное дите в гостиной, певец уложил малышку на кровать. Притащил сумку, нашел нужную упаковку. Девочка подозрительно спокойно лежала на одном месте. Гакт достал подгузник. Повертел в руках. Ни одной конструктивной мысли в голову не шло. Наконец, обреченно вздохнув, достал телефон. Что же… Звонок другу и помощь зала сейчас были не лишними. И как не тяжело было признавать сей факт, но без посторонней помощи ему не обойтись.

Певец начал изучать свою записную книжку, ища тех, кто мог бы помочь ему в таком не простом деле:
- Так…Что тут у нас….Рюдзаки…Шо…Мику…Чёрт! Эти дохляки не подходят…Кто там следующий…- бурчал Гакт себе под нос,- Камиджо… Кё…..Хм. Кё… – Гакт почесал гладкий подбородок, крутя на языке имя вокалиста “Dir en grey”.
- Господи, о чём я вообще думаю! Чем этот извращенец может мне помочь в данной ситуации?! Ну почему я…- чуть не плача, шептал музыкант, листая дальше список имён, – Так, ладно, была не была…
Не придумав ничего лучшего, Гакто-сан решил призвать на помощи сразу нескольких джеев. Обзвонив не менее десяти абонентов, Камуи удалось получить согласие некоторых из них приехать в гости. Правда, певец благоразумно решил не уточнять по телефону, с какой целью он их вызвал, чтобы не спугнуть.
Следующий час показался Камуи вечностью. Гакт всячески пытался развлечь малышку, начавшую заметно нервничать ( вам бы пол дня в одном подгузнике посидеть!). За это время ребёнок успел побить его погремушкой, перевернуть горшок с орхидеями, разлить лак для ногтей, в котрый вляпался Эннер (теперь местоположение пса можно было легко определить по черным следам на полу). Венцом несчастий и последней каплей в чаше терпения Гакта стала последняя выходка “мелкой”. Маленькая бестия каким- то непостижимым образом умудрилась стянуть с руки Гакта часы с россыпью бриллиантов, которые подарил ему Ю в знак своей любви на годовщину их совместной жизни. Попробовав блестящую штуковину “на зуб”, и убедившись, что она совсем не вкусная, девочка запустила часы в стену. Прибежавший на шум Ю, чуть не упал в обморок при виде такого обращения со своим подарком. От выяснения отношений Гакта спас дверной звонок. Певец пулей вылетел из комнаты, оставив скрипача один на один с ребенком, молясь про себя всем известным богам, что бы за эти несколько минут они друг друга не покалечили…

- О, Ками-сама! Наконец-то!- выдохнул певец, открывая дверь.
- Кто там еще?- недовольно прокричал Ю.
- Отряд спецназа прибыл,- хмыкнул Гакт.
- Коннитива, Гакто-сааан!!!- раздались весёлые голоса.
В прихожую ввалились: Кё, Майя (сосущий чупа-чупс), Руки (дымящий как паровоз), Уруха (с двумя бутылками дорогого вина) и Мику, радостно прыгающий вокруг парней и хлопающий в ладоши, от предвкушения убойной тусы.
- Гакто-сааан,- протянул Уруха, махая перед носом хозяина квартиры бутылками,- Смотри, что у нас есть!
Гакт, улыбнулся гостям своей самой очаровательной улыбкой, захлопывая входную дверь. Затем резко развернулся к Таканори и выхватил сигарету, торчащую изо рта обалдевшего вокалиста “Газетт”, затушил её о подошву своего шлёпанца, и поплевал на окурок для верности. Майя, узрев всю сцену, сглотнул, вытащил леденец и, завернул тот в фантик, заныкал в карман.
- Эй, что с тобой?- удивился Уруха, заводя руки с бутылками за спину, пытаясь спрятать те от взбесившегося певца.
Гакт в упор смотрел на гитариста.
- Пс,- прошептал Уру в сторону Мику,- Эй, мелкий…
Мику подскочил к Урухе и преданно уставился огромными глазами на гитариста. Уру наклонился к нему и прошептал:
- Поди-ка спрячь вино, пока мы не остались без горючего.
- Агась,- радостно кивнул вокалист “Ан кафе” и усвистел на кухню.
- Так зачем ты нас позвал, Гакт?- спросил молчавший до этого Ке.
- Ну, это сложно объяснить. Лучше я вам покажу,- устало сказал певец и направился в гостиную. Ребята, обменявшись удивлёнными взглядами, пожали плечами и посеменили следом.
- Вот,- Гакт ткнул пальцем в ребёнка, с упоением терзавшего кота.
- ???- удивлённый взгляд Кё.
- Чё за …- начал было Руки, но не успел договорить, как Гакт со всей силы наступил тому на ногу.
- Ты опух?!- завизжал Така, прыгая на одной ноге,- Это же туфли от Гуча-сана! Ты…Ты….
- Ну а от нас-то что нужно?- спросил Уруха, скрестив руки на груди и опираясь о косяк.
- Ребят, мне нужна ваша помощь,- сконфуженно улыбнулся Гакт.
- Мы очень рады будем тебе помочь!- радостно заверещал вечно позитивный Мику, за что получил довольно сильный удар от Руки.
- Говори за себя,- прорычал блондин, раздосадованный испорченной обувью.
- Спасибо. Я очень надеюсь на вашу помощь и понимание. Короче, это,- он кивнул в сторону девочки,- дочь Мияви.
- О-о-о! – нестройный хор голосов, полных удивления.
- А ты тут при чем? – спросил Руки.
- Ну, я вчера имел неосторожность сказать Миву, что посижу с ней… – развел руками Гакт, – И все бы ничего, но… есть одна проблемка…
- Ну, выкладывай, коль мы приехали,- вздохнул Уруха, мысленно прикидывая план побега.
- Надо поменять подгузник,- с расстановкой сказал Гакт.
- Э нет, я пас, – попятился к выходу Руки.
- Стоять!- гаркнул Гакт.
Таканори от испуга замер с поднятыми руками.
- Никто не выйдёт из этой комнаты, пока мы не завершим дело,- скомандовал певец, вставая между дверями и собратьями по музыкальному цеху.
Тут в комнату втиснулся Ю и встал в дальнем углу у стеночки, заинтересованно глядя на происходящее.
-Так, ладно,- выступил вперёд Кё,- давайте быстро сделаем грязное дело и спокойно выпьем.
Он подошёл и одним рывком грубо схватил ребёнка. Малышка зашлась в плаче.
- Ты что делаешь, чудовище!?- воскликнул Мику, подскакивая к нему,- Дай сюда!
Он забрал девочку, усадил обратно на диван и начал весело орать “Няппи”, строя из пальцев конструкцию “собачка”. Малышка перестала плакать. И теперь во все глаза заинтересованно разглядывала, прыгающее перед ней нечто.
- Пора действовать!- строго сказал Руки и подошёл к ребёнку,- Так…что тут у нас…
Он только слегка отодвинул край подгузника, как тут же возмущённо пискнул, зажимая нос двумя пальцами, и отпрыгнул в сторону.
- Вот го….- заорал Така. Девочка вздрогнула, сморщила личико, готовясь вновь зарыдать.
- Тссс, – зашипели парни.
- Так, ладно,- сказал Майя,- Гакт, у тебя тампончиков нет?
- ЧТОООО???- прошипел Гакт, краснея,- Какие ещё “тампончики”?!
- Ватные, Гакт, ватные, – заулыбался Майя.
- Тампонов нет,- буркнул Гакт,- сейчас принесу ватные диски.
Через пару минут Майя уже скрутил ватку, и, засунув ту в нос, аккуратно подобрался к ребёнку.
Достав леденец, парень дал его малютке со словами: “отдашь потом”, начал мастерски орудовать с подгузником.

- Эй, Кё, выбрось это,- сказал Майя протягивая бедному парню использованный подгузник.
Кё поморщился, уткнул нос в горло водолазки, приблизился к Майе на расстояние вытянутой руки и брезгливо, двумя пальцами взяв дико пахнущий комок, со всех ног помчался к окну.
- Не туда, придурок! В ванную… – Ю схватил Ке за шиворот и толкнул в нужную дверь.
Пока Кё стоял в холле, уткнувшись лбом в стену и пытаясь привести дыхание в норму, Майя успел вытереть ребёнка влажной салфеткой.
- Гакт, дай присыпку и новый подгузник,- с видом профессионала командовал Майя.
Гакт зарылся в огромной сумке, ища все нужное.
- Вот и всё,- сюсюкал Майя,- а криков-то было, да?
- Ну, теперь-то мы можем выпить?- нетерпеливо воскликнул Уруха.
- У тебя только одно на уме,- недовольно проговорил Руки,- А потом, дома, ты всю ночь мне спать не будешь давать. Ты, когда выпьешь, такой ненасытный… И откуда только силы берёшь?
- Я думал, что тебе это нравится,- кокетливо улыбнулся Уру, наклонился и игриво укусил блондина за мочку уха.
- Так, птенчики, ворковать дома будете,- одернул Газеттов Гакт,- Ай да на кухню. Ю, а ты – уложи ребёнка спать.
- Но…
- Никаких но,- Гакт метнул в скрипача убийственный взгляд. Ю обиженно надулся. Камуи стало жалко друга. Он притянул Ю к себе и прошептал:
– Когда этот ад закончится, я выполню любое твое желание…
– Любое… – недоверчиво спросил Ю.
- Проси, что хочешь, – Гакт поцеловал стройную шейку скрипача,- а теперь, будь хорошим мальчиком…
Повеселевший Ю, закивал головой в знак согласия.

***

Солнце уже скрылось за верхушками разлогих деревьев, окружавших дом Гакта, когда к кованным воротам подкатило такси безумного канареечного цвета. Из машины вышла стройная молодая женщина в элегантном брючном костюме и с ребенком на руках. Расплатившись с водителем, женщина направилась к дверям дома.
Уруха с Ке танцевали тарантеллу, на столе в кухне, под акомпонимент Ю. Руки с Гактом в гостинной играли в нарды. Гакт безбожно проигрывал… Мику, в спальне певца дрых рядом с “мелкой”, котом и собакой. Короче, ничто не предвещало беды… Когда в дверь позвонили, Гакт, облегченно вздохнув, сказал:
- А вот и папаша…
Камуи открыл дверь, плотоядно ухмыляясь. И каково же было его удивление, когда на пороге вместо Мива он увидел… Моложая женщина приветливо улыбнулась певцу:
- Добрый вечер, Гакто-сан!
- А… да… Добрый. А Вы к кому?
Незнакомка вопросительно приподняла бровь:
- Я жена Мияви, а он кстати тут?
- Мив… – Гакт переступил с ноги на ногу, пытаясь придумать хоть что – то для отмазки.
- Можно мне войти…
- Оооо! Да! Конечно! – Гакт посторонился от двери, пропуская ее в холл. Ребенок, сидящий на руках женщины уставился на певца карими глазенками. Гакт поежился под этим взглядом. Его интуиция вопила во всю, это не к добрууу…
- Гакто! Ну, где ты там! Сакэ остывает!!! – донеслось из кухни. Камуи бросил на женщину затравленный взгляд. Та, кажется, пропустила возглас мимо ушей. Или сделала вид, что пропустила…
- Как тут у Вас мило… – женщина заинтересованно разглядывала гравюры на стенах холла, – Мне Мив так много о Вас рассказывал. Какой Вы хороший друг, всегда придете на помощь…
Гакт только кивал в ответ на ее щебетание. А женушка Мияви уже шла в направлении кухни. Черт! Черт! Правда, не дойдя буквально пару метров до двери, вдруг остановилась, как в копаная. И было от чего. В коридор выпер Мику. Заспанный, взъерошенный, и… в боевой раскраске индейца племени ирокезов, вышедшего на тропу войны. Все лицо и торс певца покрывали причудливые узоры всех цветов радуги. Солист “Ан кофи”, в свою очередь, тоже уставился на незнакомку:
- А.. ыыы… – промямлило чудо.
- Здрасте… – жена Мива церемонно раскланялась с Мику.
- Привет, а ты кто? – да, тактичностью вокалист явно не отличался. Правда. Следующая фраза стала, что называется, контрольным выстрелом:
- Гакто, а ты не говорил, что тебе нравятся женщины, да еще и с детьми…
Камуи попытался слиться с обоями в коридоре. О, Боги!!! На шум высыпали из кухни остальные джеи. Вариант: картина маслом… Гакт уже представлял, что из него сейчас сделает эта милая особа женского пола. Но, оказалось, что и его воображение очень скудно. Жена Мива, мило улыбаясь, повернулась к певцу:
- Я смотрю, тут у Вас нянек — хоть отбавляй. Так, что еще с одним малышом справиться проблем не составит, – и вручила Гакту ребенка.
Певец машинально взял малыша на руки. Кивнул. Открыл рот. Подумал. Закрыл. С надеждой глянул на стоящего напротив Уруху. Поискал глазами Ю. Наконец, прошептал : “мама…” И… проснулся.
За окном шелестели деревья. Предрассветный туман стелился по влажным кустам хризантем в парке. Удобно устроив голову Гактe на плечо, сопел Ю. Певец скосил глаза к тумбочке. Часы показывали без четверти восемь. Утро. Спокойное. Мягкое. Ведь сегодня у них выходной… Заслуженный и долгожданный. Они проведут его вместе. В постели…
Приятные мечты прервала трель дверного звонка. В коридоре отчаянно залаял пес. Эннер, механически отметил Гакт. Собака остановилась у двери спальни хозяина. Гакт выругался, поднимаясь с кровати. В коридоре на него накинулся лающий, виляющий хвостом комок меха. Поплелся к двери, шаркая тапками. Открывать не хотелось. Ведь он прекрасно знал, что там увидит… А еще говорят, что сны сбываются, только с четверга на пятницу… Вот вам и примета!

Занемог как-то Гакто-сан. Головная боль, температура, сопли в три ручья… Жуть страшная. Лежит, значит, звезда Японской сцены в своей спальне один-одинешенек. И некому ему, бедолаге, водички подать, спинку почесать… Даже его верные собачки и те, куда-то все поразбежались. Грустно Гакту – неимоверно. И жаль себя, ну прям хоть плач.
Дотянулся Гактик до трубочки телефонной. Взял в ручки свои. Да и задумался. Кому бы это позвонить? Что б пришли, утешили, что ли. А то, так и совсем мохом порасти можно! Решил позвонить Йошики. Тот долго трубку не брал. А когда взял – то говорить явно не мог. Йоши – сана самого в пору спасать надо было… Правда ехать далековато, аж в Америку…
Следующим в списке шел Ю. Верный друг, гитарист и большой любитель яоя! Гакт плотоядно улыбнулся. Отличная идея! Сейчас он позвонит своему милому и ненаглядному! Ю прибежит. Приготовит чай. Приголубит, пожалеет. А потом… Но Ю почему-то трубку не брал. Незадача. Гакт полежал еще какое-то время. Полистал книжку. Посмотрел в окно. Даже вздремнул!
Решил измерить температуру. Засунул градусник куда-то… Термометр слегка офигел от такого с ним обращения и выдал 38,5… Нате! Гакт в ужасе посмотрел на страшную цифру. Решил. Все – вызываю неотложку.
- Алло? Скорая. Камуи Гакт. Да! Он самый! Нет! Конечно! Ага! Хорошо! Жду!
Отложив телефон в сторону, Гакт, удобнее устроился в кровати, ожидая приезда врачей. Те не заставили себя долго ждать. Минут через десять во двор, оглушая воем сирены, на огромной скорости влетела машина скорой помощи. В кабине, на водительском месте, сидел Уруха. Весь такой из себя – в зубах сигарета, одной рукой держит руль, второй, высунутой из окна, бутылку вискаря. Машина тормозит возле входа. Раздвигаются двери, и из дымного кумара вываливается бригада в белых халатах, медицинских шапочках и марлевых повязках. Вся честная компания нетвердым шагом направляется к дому. Один из докторов, с гитарой наперевес, стучит ногой в массивную дубовую дверь. Ответа – нет. Тогда второй доктор, подозрительно смахивающий на Рейту, вдавливает кнопку звонка. Дверь открывается. Медбрат с пирсингом в чувственной нижней губке, спрашивает открывшего двери мужчину в махровом халате и плюшевых тапках:
- Бригаду вызывали?
Гакт, увидев всё это великолепие, начинает пританцовывать и орать во всё горло: «АААА!!!! Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, восемнадцать мне уже!!!» И убегает обратно в дом. Газетты кидаются следом. Наконец им удается схватить пациента в гостиной, и завалить на диван. Больной отчаянно дрыгает ножками, пытаясь высвободиться из нагло облапывающих его рук. Доктор, смахивающий на Рейту, кричит:
- Медсестра! Мы его теряем! Нам срочно нужна инъекция!
Около дивана появляется очаровательная медсестра в умопомрачительной мини-юбке, на поверку оказывающаяся драммером Газеттов – Каем.
Кай-медсестра делает разбушевавшемуся пациенту укол успокоительного. Отключившегося Гакта волокут в стоящий у входа фургон. Машина рвет с места, расшвыривая гравий из-под протекторов.
Звездная бригада доставила не мене звездного пациента в больничку. К тому времени Гакт пришел в себя. И снова начал горланить, требуя повторного осмотра и главврача. А главврачом в той больнице был – Мияви. Услышав дикие крики из коридора, добрый главный доктор, оставив в пепельнице самокрутку с первоклассным планом, выскакивает из кабинета. Надо же посмотреть, что за шум там такой? А по середине холла, двое в белых халатах пытались уложить на каталку орущего не своим голосом Гакта. Стоя у стеночки, за сим действом наблюдал Уруха. Мияви тихонечко подкрался к гитаристу Газеттов и проибнял за талию. Правда, наклонившись ближе к блондину, тут же отпрянул. Перегар сшибал с ног.
Главный доктор Мив топнул ножкой! Это что ж такое! Как его подчиненный без его, главного доктора, участия, осмелился пить! Да еще и машину в таком виде водить! Перебрав в уме с десяток наказаний решил выбрать – самое страшное. Запереть Уруху в палате с неуравновешенным пациентом. Пациент, услышав такой докторский вердикт, пришел в состояние умиления и благости. Уруха впал в ступор и затравленно оглядывался на согруппников. Остальные Газетты начали было возмущаться, что мол, как же так, такую милашку – оставить наедине с сексуально неуравновешенным пациентом? Но, когда Мив сказал, что у него в ординаторской есть классное ширево и абсент – забили на Уру. Рейта тут же притащил из чудо-фургона ящик виски. А Руки с Каем затолкали Гакта с Урухой в ближайшую свободную палату. И закрыли на ключ. Что бы, не сбежали часом.
Сидят значит Газетты с Мивом в ординаторской, пьют абсент, запивают вискарем. Самокрутка по кругу гуляет. Час сидят, два сидят. А из палаты, куда они Уру с Гактом поместили – ни звука не слыхать. Не выдержали доблестные джей-рокеры – решили пойти посмотреть, что ж там делается.
Открыл Мив дверь, заглянул в середину, а там: Уруха танцует на столе стриптиз под аккомпонимент Maximum the hormone «What’s up, people?», разносящегося из динамика Гактовского айфона. Сам же Гакт сидит на койке, запеленатый в смирительную рубашку, и во-о-от такими глазами смотрит на все происходящее. Каю стало жалко пациента. Он притащил из кабинета Мияви бутылку виски, соорудил из латексной перчатки соску, и воткнул все это Гакту в рот. А тем временем, на стол к Урухе уже забрался Аой. Ребята начали выделывать такие коленца, что даже стекла запотели. Рейта схватил Руки в охапку, и с криком – “чем мы хуже?”, тоже полез на стол. Тут что-то хрустнуло, жалобно заскрипело, и вся четверка полетела на пол. Руки оказался подмятым под Рейту. Аой, пытался высвободиться из довольно сильных объятий Урухи. Мив решил “помочь” ребятам и тоже плюхнулся на Руки. Маленький вокалист сдавлено пискнул, прошептал – “насилуют”, и потерял сознание. Аой с Мивом устроили потасовку, пытаясь выяснить – кому же достанется блондинистое чудо – Уру. А чудо, решило не терять времени даром – присосалось к шейке, все еще находящегося в отключке Руки. В то время как Рейта довольно оперативненько освобождал гитариста от остатков одежды. Мияви наконец удалось завалить Аоя. И теперь пирсингованый доктор, уже без халата (и когда успел?), восседал на Аое сверху, пытаясь стянуть с того штаны.
Пациент захлебывался собственными слюнями и виски, которым его поил сердобольный медсестра Кай…
Доктор: пациент, а вас эротические сны не мучают?
Пациент: мучают! Еще как мучают!
Гакта от виски вштырило не по детски и понесло в танцы с Каем, который придерживал его под локотки, что б не сносило в разные стороны. Но, удержать равновесие им, все же, не удалось. Споткнувшись об Руки, Кай с Гактом рухнули на пол. При этом, последний очень качественно приложился об угол кровати. Рейта, как истинный и прирожденный врач-реаниматолог сразу сориентировался в ситуации – Уру был занят Руки, Мив и Аой уже во всю трахались на обломках стола… Взял инициативу в свои руки – под шумок зажал в углу Гакта. Ну, надо же помочь медсестре Каю, приводить в чувства больного!
На утро следующего дня в больницу примчались Чача и Ю. Разгневанные жобовцы вышибли входные двери и с криками – “банзай, наших бьют!” ворвались в палату. Где застали, мирно посапывающих, Гакта в обнимку с Мивом, накрывшемся Урухой, как одельцем, Аоя и Рейту которые валялись под батареей. И довольно улыбающегося во сне Руки, устроившегося на единственной уцелевшей кровати.

После выпивки и нехилого секса мне захотелось спать. Я зевая прошел к нашему столику и уселся на диван, положив голову на плечо Джею. Тот как раз флиртовал с каким-то парнем. Хотя флирт и Джей это были слишком несравнимые понятия, для такого легкого и феерического слова наш басист был достаточно груб. Парень глянул на меня и наверное решил что я пассия Джея, так что просто встал и ушел.
- Сугизо, хотя ты и мой друг, ты тупая и эгоистичная задница! – он отодвинулся, и я уткнулся носом в обивку дивана из искусственной кожи.
- Это еще почему?!! – я приподнял голову и перевернувшись на спину удобно устроил голову у Джея на коленях, тот обреченно на меня посмотрел, по видимому очень жалея что не может избавиться от моей персоны.
- И ты еще спрашиваешь? Ты с Хакуэ был, – это был не вопрос, а утверждение.
- А? Ну, да где же мне еще быть? – я закрыл глаза и улыбнулся. – Подай мне, пожалуйста, сигаретку…
Если бы я не был таким пьянющим за столь бесцеремонное поведение Джей бы меня поколотил, а так он молчал, вытряхнул из пачки сигарету, подкурил ее и воткнул мне в рот.
- Наслаждайся, Суги-чан! – с издевкой откомэнтировал басист.
- Домо…

Моё наслаждение закончилось утром когда началось похмелье… Хотя нет, у меня подозрительно болела челюсть. Ах, да ночью меня встретил Рюичи… Как я добрался до дома я почти не помню. Я с огромным усилием приоткрыл глаза, посмотрел на комнату вокруг и со стоном укрылся одеялом с головой.
- Ты вставать думаешь? – надо мной возникла тень вокалиста.
- Иэ… я умер… Рюи мне плохо, – пожаловался я из-под одеяла.
- За свои развлечения нужно платить, – почти равнодушно ответил Кавамура.
Не то что бы ему было так уж наплевать, просто с утра он всегда такой.
- Ты что совсем не можешь мне помочь? – я отбросил одеяло в сторону и из-под полу-прикрытых ресниц посмотрел на парня.
Он улыбнулся, «Ками-сама, как же я люблю эту улыбку», подумал я сквозь головную боль, и кивнул на чашку с кофе на тумбочке возле кровати.
- Ох, Рюи я тебя люблю! – искренне ответил я делая первый обжигающий глоток.
- А что тебе остается? Тебя больше одной ночи никто не выдержит…
Я нахмурился, куда это он клонит?
- В любом случае, ты, наверное, забыл, что сегодня у нас частное выступление в клубе. Давай приводи себя в нормальное состояние. Ты что в выпивке с Джеем соревновался?
- Нет, я просто напился, – обычно от головной боли люди становятся честными, такой себе индикатор лжи по утрам.
- Ладно, я на пробежку…
Рюичи обулся и хлопнув дверью ушел. Гребаное выступление из-за него я не смогу толком отоспаться. Я допил кофе и пошатываюсь, поднялся с кровати…

Ого, да уж клуб оказался нехилый, хотя, учитывая нашу известность, этого и стоило ожидать. Так, что? Еще кто-то выступает с нами? Этот… мальчишка!? Мило, мило, я сейчас зарыдаю. Наверное, вчера он мне показался хорошеньким, исключительно из-за большого количества горячительных напитков, сейчас же он только раздражал. Мияви ходил туда сюда. Хотя просто походкой я не мог _это_ назвать. Странная смесь из пританцовывания и какой-то развратности. Я наблюдал за ним пару минут, а потом плюнул и пошел наводить марафет. Надо было выглядеть на все сто процентов. Я как раз заканчивал возиться с прической как меня отвлек стук в двери гримерки.
- Да-да, входите, – отозвался я поворачиваясь к зеркалу то в профиль, то в анфас.
Его я точно не ожидал увидеть. Мияви застрял в дверях.
- Ну, проходи.
- Я на минуту, – сказал Мияви подходя ко мне, – у меня просто тени закончились…
С такой глупостью можно было обратится к Инорану или Рюичи, почему он поперся именно ко мне? Я сам толком не мог понять, почему этот парень так сильно меня бесит. Может дело в нашей… похожести? Да уж его Эго было велико, может даже больше чем моё собственное. Я взял тени со столика и протянул их Мияви. Когда наши глаза встретились, я понял что с ним что-то не так. И только через минуту до меня, наконец, дошло: наркота. Зрачки парня были настолько огромными, что для остальной части глаз темно-коричневого цвета не оставалось места, его зрачки сливались с черными ободками. Каков придурок, зачем же перед самым выступлением? После, да, можно позволить себе чуток расслабиться, но работа есть работа.
Я хмыкнул и отвернулся к зеркалу. Но похоже Мияви вовсе не собирался уходить. Он уперся рукой в стол и наклонился. Я повернулся и хотел уже сказать что-то резкое как он властно приподнял мой подбородок и медленно облизнувшись, с каким-то плотоядным выражением плясавшим в глазах, наклонился и проведя языком по сомкнутым губам овладел моим ртом. Мои глаза широко распахнулись, в то время как он просто продолжал иметь мой рот, то, впуская язык чуть ли не до самого горла, то прикусывая мои губы. Не помню что бы я когда-то так сильно не хотел поцеловаться, но на этот раз действие получилось, скорее всего, инстинктивным и я упершись руками ему в грудь оттолкнул Мияви от себя. Но поскольку, сделал я это чересчур сильно, то вместе со стулом качнулся назад и с грохотом упал на пол. Мияви явно ориентировался лучше чем я (и это учитывая, по его глазам, что он напичкан какой-то дрянью по самые пончикряки ), поэтому он ловко отшвырнув стул в сторону залез на меня и придавил мои руки к полу. Черт, я конечно привык к жесткому сексу, поскольку все-таки моим основным любовником был Хакуэ, но что-то на ум не приходило не одного случая когда кто-то настолько настойчиво пытался меня трахнуть! Может мальчишка просто «обиделся» на тот маленький инцидент в клубе? Он что думает, что я позволю просто так себя отыметь?!! Может я и не ударник, но руки у гитариста тоже не самые хилые и вешу я больше чем он, то возможно преимущество окажется на моей стороне. Я максимально расслабился и неожиданно дернулся и поднял колено. Кажется, я попал не в живот, а чуть ниже. Ксо, не, кажется, а точно, если учитывать какое лицо у Мияви, стало представлять собой просто потрясающую игру оттенков от бледно-синего до нежно-салатового. Пока он постанывая корчился на полу я умудрился заломить руки ему за спину и усесться верхом.
- Ну и что будем делать теперь? – несколько злорадно спросил я. – Вежливые детки так не поступают, они не набрасываться на старших со своими неизменным пошлыми инстинктами!
Маленькая воспитательная лекция. Мияви лежал не шевелясь, что показалось мне странным, но я решил не обращать на этот факт никакого внимания.
- А теперь прошу меня извинить, у меня выступление.
Я разжал ему руки и быстро поднявшись, вышел из гримерки. А то вдруг ему взбредет в голову наброситься на меня еще раз?

Мияви неподвижно лежал еще минут пять, после того как закрылась дверь. Он повернулся на бок и скривился от боли в паху. «Чертов Сугизо!» – он мысленно выругался. Тени были только предлогом, на самом деле личность Сугихары давно не давала ему покоя. Наверное, из-за фразы оброненной кем-то в компании: «…Ходячая Порнография может отыметь кого угодно, и сделает это лучше всех…». Что значит «лучше всех»?!! Мияви страшно бесило, когда говорили, что кто-то что-то делает лучше него. Гитарист и по совместительству вокалист поднялся с пола, все еще кривясь, подошел к столику, повертел в руках коробочку с ненужными тенями и со злостью швырнул ее об стену.

Я помахал публике, отправил несколько воздушных поцелуев девушкам и поспешил скрыться за занавесом.
- Неплохо выступили, – Джей снял с себя бас и с хрустом размял затекшее тело.
- Ага, – я с ним полностью согласился.
От мэйк-апа уже начало пощипывать глаза, так что я отправился обратно в гримерку, что бы смыть со своего прекрасного лица косметику. Все-таки осторожность во мне подала свой голос. Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Так-с хорошо, мальчишки не было. Наверное, пошел готовиться к своему выходу. Мой взгляд упал на валяющиеся, на полу разбитые тени. «Какие мы вспыльчивые» я улыбнулся. Я как раз натягивал кожаные штаны с заниженной талией, когда без стука в гримерку вломился Джей.
- Эй, Сугизо-кун, ты долго еще?
- Ya-ya, собрался уже!
Джей приподнял бровь:
- Твои немецкие корни проявляются иногда очень явно.
Я беспечно пожал плечами.
- Так мы идем или нет?
- Я что-то не могу найти свою футболку, – я копался в куче вещей на диване, в комнате был такой бардак, что было неудивительно, что я мог ее потерять.
- Черт, с тобой, – «пожелал» Джей, – я тебя на улице подожду.
Ага, вот она! Я наконец-то выкопал злополучную часть одежды, но когда натянул ее на себя и обернулся, чуть не застонал. В дверях опять стоял Мияви! Какой настойчивый!
- Что опять попытаешься броситься на меня? – я его дразнил, признаю.
- Вряд ли! – парень мило улыбнулся.
Просто ангел во плоти. Я скользнул взглядом по его телу. Вообще на само деле, ему действительно было что предложить. Фигура почти совершенство, длинные ноги, пухлые губки, большие темные глаза, благодаря которым его лицо становилось по детскому наивным и неопытным. Хотя в отсутствии опыта я сильно сомневался. Ладно, я вздохнул и подошел к нему:
- Едем.
- Куда?
- К тебе конечно, или уже передумал? – я прижался к нему и призывно провел языком по своим губам.
Его глаза опять полыхнули и я понял, что он согласен на все. Я прошел мимо Джея, он вопросительно посмотрел на Мияви, я пошло-пошло улыбнулся и подмигнул. Басист сделал выразительно-скучающие лицо и махнул рукой.

Вряд ли кто-то из нас понял, что произошло, я все-таки не выдержал и набросился на Мияви прямо в лифте. Он не остался в долгу, мы целовались в таком бешеном ритме, что чуть не откусили друг другу языки. Когда мы добрались до квартиры, сил что бы дойти до кровати просто не осталось. Так что два тела с грохотом упали прямо на пол. Хорошо, что я был сверху, а то бы приложился головой об паркет. Мияви запустил руки мне под футболку и начал ее яростно снимать, я приподнялся, и ненужная часть одежды полетела в сторону. Я опять занялся исследованием его рта и языка.
- Мне… нужно чем-то дышать, – я на секунду вернулся от его похотливых губок.
- Это вы о чем Сугизо-сан? – в темноте коридора его глаза все равно сверкали.
- О твоём языке, – прошептал я наклоняясь к его шее и оставляя на ней огненный от поцелуя след.
Парень откинул голову назад, чтобы мне удобнее было его целовать. Я не сдержался и слегка укусил его. Мияви удовлетворенно замурлыкал, его рука скользнула по моему бедру. Мне очень хотелось быстрого секса, просто перевернуть парня на спину и трахать пока не выбьюсь из сил, но если немножко этот процесс растянуть будет более приятно, так что я себя сдерживал. Я оторвался от его шеи и Мияви ловко снял и свою футболку тоже, его рука спустилась ниже и расстегнула замок на штанах. Я успел вовремя схватить его руку и не позволял ласкать себя. Что за хрень?! Я понимаю, мне тоже хотелось, но если рядом такой расчудесный Я, то меня такие действия просто оскорбляли. Я опустился ниже и укусил его за сосок, вызвав еще один стон. Потом еще ниже, еще, я поднялся и полностью снял с Мявы штаны, и удобно расположившись между его ног, ну, удобно это относительное понятие, поскольку пол все-таки был твердым и не только пол. Узрев насколько возбужден Мияви, я почти разочаровался, что бы довести его до оргазма много усилий не понадобиться. Я медленно и со вкусом провел языком по всей длине члена и начал нежно посасывать его. Мияви запустил руку мне в волосы и довольно больно дергал за них. Теперь он не просто стонал, а кричал. Честно, это было самым сладким звуком для моих ушей. Как я и предполагал мальчишка кончил через минуты две, если не меньше. Я облизнулся и все проглотил, не первый раз это делаю. Глаза Мияви были закрыты, на теле капельками поблескивал пот, он тяжело дышал.
- И что это все? – он приоткрыл глаза и нагло на меня посмотрел.
- Понравилось?
- Неплохо, – согласился он и улыбнулся. – Только штаны можешь снять или так удобней? – мне послышалось или это было откровенное издевательство?
- Нарываешься, – я выдавил из себя обаятельную улыбку.
- Возможно… – выдохнул Мияви.
Я быстро стаскиваю штаны и грубо переворачиваю его на живот. Хотя возможно нам нужна сегодня именно грубая сила? Просто неудержимая похоть, страсть, просто адский секс… Мияви нетерпеливо выгибается подо мной, требуя от меня активных действий. Обычно я более нежен и обходителен, но сегодня другой случай. Я резким движением, буквально натягиваю на себя парня. Он низко стонет, в его голосе мешаются крик удовольствия и боли. Я наклоняюсь и кусаю его за плечо, сильно до кровавых отметин на идеальной коже. Про себя замечаю, что даже если секс был бы совсем скучным, можно было бы почитать, потому что спина Мияви представляет собой произведение каллиграфического искусства. Стоны Мияви гулко отдаюсь в коридоре, интересно, а на лестничной клетке это тоже слышно?
- Быстрее… Сугизо-сан… глубже…аа-х…
Все. Я уже себя не контролирую. С удивлением замечаю, что тоже стону. Увеличиваю темп, моя рука ложиться на член Мияви, я медленно начиная поглаживать его. Господи, это так хорошо, что я не выдержу! Интуитивно ощущаю, что парень сейчас забьется в агонии оргазма, что бы не допустить этого опускаю руку к основания члена и сжимаю его пальцами. Мияви разочаровано стонет и извивается подо мной. Я наклоняюсь и дьявольским голосом шепчу ему на ухо:
- Может быть, скажешь насколько сильно ты этого хочешь? – я пытаюсь говорить ровно и властно, но я ведь тоже не железный, мой голос срывается.
- Очень хоч-чу! – ну что ж ответ честный, но я его еще недостаточно помучил.
- Неужели? – вежливый вопрос я полностью выхожу из него.
Мияви наклоняет голову из его рта вырывает обиженный всхлып. Я удовлетворенно улыбаюсь, продолжая поглаживать самое чувствительное место пальцами. Да день, сегодня полон неожиданностей, я никак не ожидал от него такого. Мияви резко развернулся и толкнул меня на пол, сжал мои руки; кажется, сегодня мы это уже репетировали в моей гримерке. Вообщето своих любовников нужно предупреждать, когда собираешься войти, но парень был слишком возбужден и поэтому оказался во мне одним мощным движением. Хорошо хоть не до отказа! У меня в глазах потемнело, было больно, не так что бы нельзя было вынести, но без подготовки… Хватка Мявы на моих запястьях стала еще крепче, он продолжал самозабвенно меня трахать. Я открыл, было, рот для выражения протеста, но он наклонился и поцеловал меня. Я закрыл глаза и уже откровенно наслаждался ощущениями, опыт у него явно был, и мальчик знал, как его применять. Я обхватил его талию ногами, что бы он смог проникать в моё тело еще глубже. Он кончил первым, уткнувшись в мою шею и сжимая ее зубами. Меня оргазм накрыл на пару секунд позже. Его руки разжались, но убирать он их не стал, и наши пальцы переплелись. Я блаженно расслабился и закрыл глаза. Несмотря на то, что пол был холодным мы провалялись на нем минут пять, не меньше. Мияви приподнялся на локте и посмотрел на меня, провел пальцем по приоткрытым губам и дерзко улыбнулся. Твою мать, даже после столь бурного секса и оргазма его наглая морда совсем не поменяла своего выражения! И тут до меня дошло, что он меня все-таки затрахал. Мило.
- Отвали, – я отбросил его в сторону.
Мордашка Мияви стала несколько растерянной. Я встал и соорентировавшись пошел в ванную. Наскоро принял душ и вернувшись в коридор подобрал свою одежу. Мияви прислонился к стене и курил, сбрасывая пепел прямо на пол, он с интересом наблюдал за мной, как за подопытным животным. Я одел штаны и футболку, обулся и повернулся к парню. Тот небрежно встал и подошел ко мне, смачно поцеловал в губы и нагло улыбнулся. За эту улыбочку я готов был его удавить! Я вышел из квартиры и только на улице, обнаружил визитку. Кажется, Мияви, когда целовал меня, засунул ее в карман. Я посмотрел на нее и довольно улыбнулся.
- Мелкий паршивец, ты ведь знаешь, что я позвоню, не так ли?
Начал накрапывать дождь, скорее всего пока доберусь домой, промокну до нитки. До квартиры я добрался часам к пяти утра. Глубоко вздохнул и полез за ключами. Странно, но стены встретили меня абсолютной тишиной, и стало более пусто, чем было. Я зашел на кухню и увидел на холодильнике записку. Изящный почерк Рюичи я узнал сразу же. Перечитал записку три раза, потом для верности еще пару раз. Смысл не менялся. Вокалист решил прекратить наши отношения. Я пожал плечами и отправился спать. Сегодня должен был быть тяжелый день…