После выпивки и нехилого секса мне захотелось спать. Я зевая прошел к нашему столику и уселся на диван, положив голову на плечо Джею. Тот как раз флиртовал с каким-то парнем. Хотя флирт и Джей это были слишком несравнимые понятия, для такого легкого и феерического слова наш басист был достаточно груб. Парень глянул на меня и наверное решил что я пассия Джея, так что просто встал и ушел.
— Сугизо, хотя ты и мой друг, ты тупая и эгоистичная задница! – он отодвинулся, и я уткнулся носом в обивку дивана из искусственной кожи.
— Это еще почему?!! – я приподнял голову и перевернувшись на спину удобно устроил голову у Джея на коленях, тот обреченно на меня посмотрел, по видимому очень жалея что не может избавиться от моей персоны.
— И ты еще спрашиваешь? Ты с Хакуэ был, — это был не вопрос, а утверждение.
— А? Ну, да где же мне еще быть? – я закрыл глаза и улыбнулся. – Подай мне, пожалуйста, сигаретку…
Если бы я не был таким пьянющим за столь бесцеремонное поведение Джей бы меня поколотил, а так он молчал, вытряхнул из пачки сигарету, подкурил ее и воткнул мне в рот.
— Наслаждайся, Суги-чан! – с издевкой откомэнтировал басист.
— Домо…

Моё наслаждение закончилось утром когда началось похмелье… Хотя нет, у меня подозрительно болела челюсть. Ах, да ночью меня встретил Рюичи… Как я добрался до дома я почти не помню. Я с огромным усилием приоткрыл глаза, посмотрел на комнату вокруг и со стоном укрылся одеялом с головой.
— Ты вставать думаешь? – надо мной возникла тень вокалиста.
— Иэ… я умер… Рюи мне плохо, — пожаловался я из-под одеяла.
— За свои развлечения нужно платить, — почти равнодушно ответил Кавамура.
Не то что бы ему было так уж наплевать, просто с утра он всегда такой.
— Ты что совсем не можешь мне помочь? – я отбросил одеяло в сторону и из-под полу-прикрытых ресниц посмотрел на парня.
Он улыбнулся, «Ками-сама, как же я люблю эту улыбку», подумал я сквозь головную боль, и кивнул на чашку с кофе на тумбочке возле кровати.
— Ох, Рюи я тебя люблю! – искренне ответил я делая первый обжигающий глоток.
— А что тебе остается? Тебя больше одной ночи никто не выдержит…
Я нахмурился, куда это он клонит?
— В любом случае, ты, наверное, забыл, что сегодня у нас частное выступление в клубе. Давай приводи себя в нормальное состояние. Ты что в выпивке с Джеем соревновался?
— Нет, я просто напился, — обычно от головной боли люди становятся честными, такой себе индикатор лжи по утрам.
— Ладно, я на пробежку…
Рюичи обулся и хлопнув дверью ушел. Гребаное выступление из-за него я не смогу толком отоспаться. Я допил кофе и пошатываюсь, поднялся с кровати…

Ого, да уж клуб оказался нехилый, хотя, учитывая нашу известность, этого и стоило ожидать. Так, что? Еще кто-то выступает с нами? Этот… мальчишка!? Мило, мило, я сейчас зарыдаю. Наверное, вчера он мне показался хорошеньким, исключительно из-за большого количества горячительных напитков, сейчас же он только раздражал. Мияви ходил туда сюда. Хотя просто походкой я не мог _это_ назвать. Странная смесь из пританцовывания и какой-то развратности. Я наблюдал за ним пару минут, а потом плюнул и пошел наводить марафет. Надо было выглядеть на все сто процентов. Я как раз заканчивал возиться с прической как меня отвлек стук в двери гримерки.
— Да-да, входите, — отозвался я поворачиваясь к зеркалу то в профиль, то в анфас.
Его я точно не ожидал увидеть. Мияви застрял в дверях.
— Ну, проходи.
— Я на минуту, — сказал Мияви подходя ко мне, — у меня просто тени закончились…
С такой глупостью можно было обратится к Инорану или Рюичи, почему он поперся именно ко мне? Я сам толком не мог понять, почему этот парень так сильно меня бесит. Может дело в нашей… похожести? Да уж его Эго было велико, может даже больше чем моё собственное. Я взял тени со столика и протянул их Мияви. Когда наши глаза встретились, я понял что с ним что-то не так. И только через минуту до меня, наконец, дошло: наркота. Зрачки парня были настолько огромными, что для остальной части глаз темно-коричневого цвета не оставалось места, его зрачки сливались с черными ободками. Каков придурок, зачем же перед самым выступлением? После, да, можно позволить себе чуток расслабиться, но работа есть работа.
Я хмыкнул и отвернулся к зеркалу. Но похоже Мияви вовсе не собирался уходить. Он уперся рукой в стол и наклонился. Я повернулся и хотел уже сказать что-то резкое как он властно приподнял мой подбородок и медленно облизнувшись, с каким-то плотоядным выражением плясавшим в глазах, наклонился и проведя языком по сомкнутым губам овладел моим ртом. Мои глаза широко распахнулись, в то время как он просто продолжал иметь мой рот, то, впуская язык чуть ли не до самого горла, то прикусывая мои губы. Не помню что бы я когда-то так сильно не хотел поцеловаться, но на этот раз действие получилось, скорее всего, инстинктивным и я упершись руками ему в грудь оттолкнул Мияви от себя. Но поскольку, сделал я это чересчур сильно, то вместе со стулом качнулся назад и с грохотом упал на пол. Мияви явно ориентировался лучше чем я (и это учитывая, по его глазам, что он напичкан какой-то дрянью по самые пончикряки ), поэтому он ловко отшвырнув стул в сторону залез на меня и придавил мои руки к полу. Черт, я конечно привык к жесткому сексу, поскольку все-таки моим основным любовником был Хакуэ, но что-то на ум не приходило не одного случая когда кто-то настолько настойчиво пытался меня трахнуть! Может мальчишка просто «обиделся» на тот маленький инцидент в клубе? Он что думает, что я позволю просто так себя отыметь?!! Может я и не ударник, но руки у гитариста тоже не самые хилые и вешу я больше чем он, то возможно преимущество окажется на моей стороне. Я максимально расслабился и неожиданно дернулся и поднял колено. Кажется, я попал не в живот, а чуть ниже. Ксо, не, кажется, а точно, если учитывать какое лицо у Мияви, стало представлять собой просто потрясающую игру оттенков от бледно-синего до нежно-салатового. Пока он постанывая корчился на полу я умудрился заломить руки ему за спину и усесться верхом.
— Ну и что будем делать теперь? – несколько злорадно спросил я. – Вежливые детки так не поступают, они не набрасываться на старших со своими неизменным пошлыми инстинктами!
Маленькая воспитательная лекция. Мияви лежал не шевелясь, что показалось мне странным, но я решил не обращать на этот факт никакого внимания.
— А теперь прошу меня извинить, у меня выступление.
Я разжал ему руки и быстро поднявшись, вышел из гримерки. А то вдруг ему взбредет в голову наброситься на меня еще раз?

Мияви неподвижно лежал еще минут пять, после того как закрылась дверь. Он повернулся на бок и скривился от боли в паху. «Чертов Сугизо!» — он мысленно выругался. Тени были только предлогом, на самом деле личность Сугихары давно не давала ему покоя. Наверное, из-за фразы оброненной кем-то в компании: «…Ходячая Порнография может отыметь кого угодно, и сделает это лучше всех…». Что значит «лучше всех»?!! Мияви страшно бесило, когда говорили, что кто-то что-то делает лучше него. Гитарист и по совместительству вокалист поднялся с пола, все еще кривясь, подошел к столику, повертел в руках коробочку с ненужными тенями и со злостью швырнул ее об стену.

Я помахал публике, отправил несколько воздушных поцелуев девушкам и поспешил скрыться за занавесом.
— Неплохо выступили, — Джей снял с себя бас и с хрустом размял затекшее тело.
— Ага, — я с ним полностью согласился.
От мэйк-апа уже начало пощипывать глаза, так что я отправился обратно в гримерку, что бы смыть со своего прекрасного лица косметику. Все-таки осторожность во мне подала свой голос. Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Так-с хорошо, мальчишки не было. Наверное, пошел готовиться к своему выходу. Мой взгляд упал на валяющиеся, на полу разбитые тени. «Какие мы вспыльчивые» я улыбнулся. Я как раз натягивал кожаные штаны с заниженной талией, когда без стука в гримерку вломился Джей.
— Эй, Сугизо-кун, ты долго еще?
— Ya-ya, собрался уже!
Джей приподнял бровь:
— Твои немецкие корни проявляются иногда очень явно.
Я беспечно пожал плечами.
— Так мы идем или нет?
— Я что-то не могу найти свою футболку, — я копался в куче вещей на диване, в комнате был такой бардак, что было неудивительно, что я мог ее потерять.
— Черт, с тобой, — «пожелал» Джей, — я тебя на улице подожду.
Ага, вот она! Я наконец-то выкопал злополучную часть одежды, но когда натянул ее на себя и обернулся, чуть не застонал. В дверях опять стоял Мияви! Какой настойчивый!
— Что опять попытаешься броситься на меня? – я его дразнил, признаю.
— Вряд ли! – парень мило улыбнулся.
Просто ангел во плоти. Я скользнул взглядом по его телу. Вообще на само деле, ему действительно было что предложить. Фигура почти совершенство, длинные ноги, пухлые губки, большие темные глаза, благодаря которым его лицо становилось по детскому наивным и неопытным. Хотя в отсутствии опыта я сильно сомневался. Ладно, я вздохнул и подошел к нему:
— Едем.
— Куда?
— К тебе конечно, или уже передумал? – я прижался к нему и призывно провел языком по своим губам.
Его глаза опять полыхнули и я понял, что он согласен на все. Я прошел мимо Джея, он вопросительно посмотрел на Мияви, я пошло-пошло улыбнулся и подмигнул. Басист сделал выразительно-скучающие лицо и махнул рукой.

Вряд ли кто-то из нас понял, что произошло, я все-таки не выдержал и набросился на Мияви прямо в лифте. Он не остался в долгу, мы целовались в таком бешеном ритме, что чуть не откусили друг другу языки. Когда мы добрались до квартиры, сил что бы дойти до кровати просто не осталось. Так что два тела с грохотом упали прямо на пол. Хорошо, что я был сверху, а то бы приложился головой об паркет. Мияви запустил руки мне под футболку и начал ее яростно снимать, я приподнялся, и ненужная часть одежды полетела в сторону. Я опять занялся исследованием его рта и языка.
— Мне… нужно чем-то дышать, — я на секунду вернулся от его похотливых губок.
— Это вы о чем Сугизо-сан? – в темноте коридора его глаза все равно сверкали.
— О твоём языке, — прошептал я наклоняясь к его шее и оставляя на ней огненный от поцелуя след.
Парень откинул голову назад, чтобы мне удобнее было его целовать. Я не сдержался и слегка укусил его. Мияви удовлетворенно замурлыкал, его рука скользнула по моему бедру. Мне очень хотелось быстрого секса, просто перевернуть парня на спину и трахать пока не выбьюсь из сил, но если немножко этот процесс растянуть будет более приятно, так что я себя сдерживал. Я оторвался от его шеи и Мияви ловко снял и свою футболку тоже, его рука спустилась ниже и расстегнула замок на штанах. Я успел вовремя схватить его руку и не позволял ласкать себя. Что за хрень?! Я понимаю, мне тоже хотелось, но если рядом такой расчудесный Я, то меня такие действия просто оскорбляли. Я опустился ниже и укусил его за сосок, вызвав еще один стон. Потом еще ниже, еще, я поднялся и полностью снял с Мявы штаны, и удобно расположившись между его ног, ну, удобно это относительное понятие, поскольку пол все-таки был твердым и не только пол. Узрев насколько возбужден Мияви, я почти разочаровался, что бы довести его до оргазма много усилий не понадобиться. Я медленно и со вкусом провел языком по всей длине члена и начал нежно посасывать его. Мияви запустил руку мне в волосы и довольно больно дергал за них. Теперь он не просто стонал, а кричал. Честно, это было самым сладким звуком для моих ушей. Как я и предполагал мальчишка кончил через минуты две, если не меньше. Я облизнулся и все проглотил, не первый раз это делаю. Глаза Мияви были закрыты, на теле капельками поблескивал пот, он тяжело дышал.
— И что это все? – он приоткрыл глаза и нагло на меня посмотрел.
— Понравилось?
— Неплохо, — согласился он и улыбнулся. – Только штаны можешь снять или так удобней? – мне послышалось или это было откровенное издевательство?
— Нарываешься, — я выдавил из себя обаятельную улыбку.
— Возможно… — выдохнул Мияви.
Я быстро стаскиваю штаны и грубо переворачиваю его на живот. Хотя возможно нам нужна сегодня именно грубая сила? Просто неудержимая похоть, страсть, просто адский секс… Мияви нетерпеливо выгибается подо мной, требуя от меня активных действий. Обычно я более нежен и обходителен, но сегодня другой случай. Я резким движением, буквально натягиваю на себя парня. Он низко стонет, в его голосе мешаются крик удовольствия и боли. Я наклоняюсь и кусаю его за плечо, сильно до кровавых отметин на идеальной коже. Про себя замечаю, что даже если секс был бы совсем скучным, можно было бы почитать, потому что спина Мияви представляет собой произведение каллиграфического искусства. Стоны Мияви гулко отдаюсь в коридоре, интересно, а на лестничной клетке это тоже слышно?
— Быстрее… Сугизо-сан… глубже…аа-х…
Все. Я уже себя не контролирую. С удивлением замечаю, что тоже стону. Увеличиваю темп, моя рука ложиться на член Мияви, я медленно начиная поглаживать его. Господи, это так хорошо, что я не выдержу! Интуитивно ощущаю, что парень сейчас забьется в агонии оргазма, что бы не допустить этого опускаю руку к основания члена и сжимаю его пальцами. Мияви разочаровано стонет и извивается подо мной. Я наклоняюсь и дьявольским голосом шепчу ему на ухо:
— Может быть, скажешь насколько сильно ты этого хочешь? – я пытаюсь говорить ровно и властно, но я ведь тоже не железный, мой голос срывается.
— Очень хоч-чу! – ну что ж ответ честный, но я его еще недостаточно помучил.
— Неужели? – вежливый вопрос я полностью выхожу из него.
Мияви наклоняет голову из его рта вырывает обиженный всхлып. Я удовлетворенно улыбаюсь, продолжая поглаживать самое чувствительное место пальцами. Да день, сегодня полон неожиданностей, я никак не ожидал от него такого. Мияви резко развернулся и толкнул меня на пол, сжал мои руки; кажется, сегодня мы это уже репетировали в моей гримерке. Вообщето своих любовников нужно предупреждать, когда собираешься войти, но парень был слишком возбужден и поэтому оказался во мне одним мощным движением. Хорошо хоть не до отказа! У меня в глазах потемнело, было больно, не так что бы нельзя было вынести, но без подготовки… Хватка Мявы на моих запястьях стала еще крепче, он продолжал самозабвенно меня трахать. Я открыл, было, рот для выражения протеста, но он наклонился и поцеловал меня. Я закрыл глаза и уже откровенно наслаждался ощущениями, опыт у него явно был, и мальчик знал, как его применять. Я обхватил его талию ногами, что бы он смог проникать в моё тело еще глубже. Он кончил первым, уткнувшись в мою шею и сжимая ее зубами. Меня оргазм накрыл на пару секунд позже. Его руки разжались, но убирать он их не стал, и наши пальцы переплелись. Я блаженно расслабился и закрыл глаза. Несмотря на то, что пол был холодным мы провалялись на нем минут пять, не меньше. Мияви приподнялся на локте и посмотрел на меня, провел пальцем по приоткрытым губам и дерзко улыбнулся. Твою мать, даже после столь бурного секса и оргазма его наглая морда совсем не поменяла своего выражения! И тут до меня дошло, что он меня все-таки затрахал. Мило.
— Отвали, — я отбросил его в сторону.
Мордашка Мияви стала несколько растерянной. Я встал и соорентировавшись пошел в ванную. Наскоро принял душ и вернувшись в коридор подобрал свою одежу. Мияви прислонился к стене и курил, сбрасывая пепел прямо на пол, он с интересом наблюдал за мной, как за подопытным животным. Я одел штаны и футболку, обулся и повернулся к парню. Тот небрежно встал и подошел ко мне, смачно поцеловал в губы и нагло улыбнулся. За эту улыбочку я готов был его удавить! Я вышел из квартиры и только на улице, обнаружил визитку. Кажется, Мияви, когда целовал меня, засунул ее в карман. Я посмотрел на нее и довольно улыбнулся.
— Мелкий паршивец, ты ведь знаешь, что я позвоню, не так ли?
Начал накрапывать дождь, скорее всего пока доберусь домой, промокну до нитки. До квартиры я добрался часам к пяти утра. Глубоко вздохнул и полез за ключами. Странно, но стены встретили меня абсолютной тишиной, и стало более пусто, чем было. Я зашел на кухню и увидел на холодильнике записку. Изящный почерк Рюичи я узнал сразу же. Перечитал записку три раза, потом для верности еще пару раз. Смысл не менялся. Вокалист решил прекратить наши отношения. Я пожал плечами и отправился спать. Сегодня должен был быть тяжелый день…

Кё стоял где-то посередине шахматной доски. В воздухе сидя в импровизированном кресле, парил Каору и выглядел он… просто сногсшибательно. Весь в черном, с подкрашенными глазами, в черных кружевных чулках и пышном платье. Кё посмотрел на себя, и ужаснулся, на нем было голубое платьице с белым передничком, а на голове черный обруч для волос, все это безобразие органично сочеталось с пирсингом и вижуальным макияжем. Каору мрачно скрестил руки на груди и посмотрел на Кё.
— И так, у нас шахматная партия, и если ты проиграешь…
— … если проиграешь, тебя будут яоить три дня и три ночи! – сообщил парню на ухо зверский шепот исходивший из чьих-то губ.
Кё нервно дернулся и оглянулся. Безрезультатно, за его спиной никого не было.
— Ну и шуточки! – вполголоса пробормотал Кё. – Эй, Каору-сан, может ты оттуда слезешь? – это уже к лидеру.
— Каору?!!! – немного истерично поинтересовался парень в черном. – Ты должен называть меня только Ваше Высочество, прекрасная…
— Ваше Высочество Ниикура-сама, — издевательски продекламировал Кё и сделал неуклюжий реверанс, — будьте так добры, поднять свою достопочтимую задницу и спустится к нам, простым смертным!
— Не повезло тебе моя дорогая, — раздался томный голосок басиста.
Тоору посмотрел на огромный гриб, «еще пять минут назад его тут не было! – мрачно подумал вокалист», на котором в голубом костюмчике, в голубых с черным чулочках возлегал Тошия. В его губах была зажата трубка кальяна, а глаза выражали примирение со всем миром и с самим собой. Над головой торчала пара черных усиков. Тошия что-то мурлыкал себе под нос и раскачивался в такт словам. «Похоже на Боба Марли» — невпопад подумал Кё. Вокалист повернулся обратно к Каору. Тот уже походил на грозовую тучу готовую обрушиться громом и молнией на желтоволосую голову Тоору.
— Ха-ха-ха!!! – раздалось слева.
«Глюк» — подумал Ниимура. «Придурок…» — прошипел Дай.
— Выбирай выражения! – обижено сказал «кто-то» и переместился, так что бы Кё мог его видеть.
Хотя все что увидел Кё, это была широкая белозубая усмешка, и красные волосы, торчащие в стороны. Через пять секунд в воздухе появилась пара карих глаз и полосатый кошачий хвостик.
— Прекрати меня пугать, Андо! – Тоору обвиняюще потыкал в него пальцем.
— Тебя сейчас ее Высочество попугает! – хихикнул Дай и стрельнул глазками на тошимасовские ножки.
— ТЫ!!! – прогремел голос лид-гитариста над шахматной доской.
— А?!! – интеллектуально ответил Кё, начиная пятится.
Тут что-то просвистело возле самого уха Кё.
— А в каком ухе и меня свистит?
— В левом! – с готовностью ответили; Тоору напрягшись, обернулся.
То, что он увидел, никак не добавило вокалисту оптимизма. Перед ним стояли затянутые в кожу и бандажи, типы садо-мазо наружности. Один из них держал в руках внушительного вида семихвостку, которой нетерпеливо постукивал себя по бедру.
— Ляля-ляля-ля, я сошла с ума! – от неожиданности Тоору грохнулся на пятую точку.
— Вообще то, Труляля, — представился один из парней, тот, что был повыше и с блондинистыми волосами. – А это, Траляля – он кивнул на второго с рыжими волосами.
— Я намного круче! – добавил Труляля.
— Это еще почему? – ощетинился второй.
— Ты что Engrish в школе не учил?! «Тру» это и в Африке «Тру», именно так с большой буквы…
— Хм, — призадумался Траляля, — а вообще-то я покруче буду. Сам подумай я Тра[CENSORED], поэтому ты [CENSORED], не катишь и [CENSORED], в [CENSORED]!!! Вот такая вот [CENSORED]!!!!!!
От такого обилия ненормативной японской лексики даже Чеширский кот перестал хихикать.
— Так вот, — продолжил Траляля, но его перебил гневный окрик Пиковой Дамы.
— Хватит чесать язык! Мы играем!!!
По шахматной доске уже вышагивали черные и белые фигуры. Черные направились на сторону Каору, а белые остановились за спиной Кё.
— Если ты проиграешь… — заунывно протянул Труляля.
— Меня будут яоить три дня и три ночи, — меланхолично и печально ответил Кё смахивая слезу.
— Вот-вот! – сразу оживился Сугизо-Траляля, — это нам очень на руку! Проиграй, пожалуйста!
— Это еще почему?! – подозрительно спросил Тоору.
— А ты не догадался, пра-ативный? – Хаку-Труляля подошел поближе и погладил его по руке, — мы «яойных дел мастера»! – Труляля с гордостью расправил плечи.
— А-ааа! – заорал Ниимура.
— Не [CENSORED]!!! – привычно выразился Сугизо и схватил готового драпать Кё за ворот платья. – Тем более ты уже проиграл!
— Как это? – Кё в шоке уставился на валяющиеся, на доске белые фигуры, пока он трепался с этими извращенцами, его победили!!!
— Три дня и три ночи! – зловеще проговорила Пиковая Дама.
— Три дня и три ночи!! – весело пропели Труляля и Траляля.
— Три дня и три ночи… — обкурено засмеялась гусеница.
— Три дня и три ночи!!! – загоготал Чеширский кот.
— Иэ-ээээ!!!!!!!!…

… Кё схватился руками за горло Каору, и продолжал орать пока не открыл глаза. Прямо над ним виднелось уже посиневшее лицо лидера.
— Совсем свихнулся! – прохрипел Каору, наконец, освободившись и потирая шею.
Вокалист резко сел на диване и ошарашено посмотрел вокруг. Теперь он стал центром внимания всей группы и персонала студии. «Это был только сон?!» — вокалист вздохнул с облегчением. Тут дверь распахнулась:
— Траляля-ляля! – в Дировскую студию ввалились Сугизо с Хакуэ.
— Ля-ля… — прошептал Кё и отключился…

Ох, и нелегкое это дело — работа с молодыми дарованиями! Надо пожалуй,
пропустить стаканчик-другой виски, и отправляться домой спать. Мой любимый
бар тут как раз неподалеку. На поясе запищал сотовый. Интересно, кому это я
понадобился?..
— Моси?
— Привет, Суги-тян! Узнаешь?
— Аа, Шинья, привет! Что-то давненько тебя не слышно...
— Да, я весь в делах... Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером?
— Да, в общем-то ничего особенного... А что?
— Приезжай ко мне, посидим, выпьем, вспомним прошлое...
— У тебя что-то стряслось?
— Да нет, все как обычно...
— Ладно, скоро приеду, жди! Счастливо!
— Счастливо!

Все как обычно... Как бы не так — я же слышал, каким убитым голосом ты
говорил по телефону. Ты всегда зовешь меня, когда тебе плохо...
Помню тот дождливый день, много лет назад... Звонок в дверь раздался как
раз в тот момент, когда я наигрывал на гитаре новую мелодию, и естественно,
я отправился открывать, досадуя на то, что меня прервали. За дверью стоял
ты — без зонта, мокрый до нитки, с большой спортивной сумкой в руках.
— Привет! Заходи. Что случилось?
— Привет. Знаешь, я окончательно рассорился со своими. Твое предложение все
еще в силе?
Как-то, узнав что у Шиньи очень напряженные отношения с родителями, я
предложил ему в случае чего пожить у меня какое-то время.
— Да, конечно. Устраивайся. Но учти, нам придется делить постель.
Увидев твой ошарашенный взгляд, я поспешно добавил:
— Просто, она у меня одна. Но широкая, так что мы вполне поместимся...
Однако, уже в ту же ночь мы с тобой «разделили постель» во всех смыслах
этого слова. Ты лежал рядом, такой теплый и сонный, и... я не устоял, начал
ласкать тебя. Вначале, спросонья ты толком не понял, что я делаю, а
потом... тебе понравилось. Наверное, я не был в тебя влюблен, просто тогда — как впрочем и сейчас — у меня никого не было, а ты... просто был рядом...
Потом ты привел меня в Luna Sea, я встретил Рюичи, и началась веселая жизнь. Днем — работа, вечером — репетиции у меня (Бедные соседи! Должно
быть, их до сих пор бросает в дрожь, когда они слышат слова «рок-музыка»!).
А ночи — принадлежали Рюи и мне. Ты подыскал себе другое жилье, и между
нами все стало как раньше — хорошие друзья, коллеги, единомышленники...
Мы прошли вместе длинный путь — от никому неизвестной любительской группы
до команды номер один в Японии. А потом... просто устали друг от друга...
Наши дороги разошлись, и даже просто видимся мы редко...

Погруженный в воспоминания, я не заметил, как доехал до твоего дома. Загнав машину в гараж, поднимаюсь к тебе. Ты открываешь мне дверь — в джинсах, майке и фартуке.
— Привет! Чего это ты так вырядился?!
— Да вот... хозяйничаю на кухне.
— А где же твоя жена?
— Мы крупно поговорили... Она взяла дочку и поехала к матери...
Ну вот, все и разъяснилось... Теперь понятно, почему у тебя такой убитый голос и понурый вид.
— Ну, не огорчайся. Все наладится, у вас ведь и раньше такое бывало...
Отдохнет немного от тебя, и вернется...
— Надеюсь... Все-таки, у нее тяжелый характер... А может, у меня... Ладно,
пойдем выпьем и поедим. Ты голодный?
— В меру. Впрочем... В умении готовить тебе никогда нельзя было отказать...

Мы сидим на диване в гостиной, пьем виски, поглощаем еду и неторопливо беседуем. Очень скоро нить разговора уходит от наших теперешних дел и отправляется в прошлое. «А помнишь...»
— Помнишь, как ты пришел ко мне в дождь...
— Помнишь, как ты впервые увидел Рюичи...
Тени прошлого обступают нас со всех сторон...
— Ладно, хватит грустить... Помнишь, как под тобой развалился стул?..
— Ну еще бы!
— А с тех пор ты стал еще толще — говорю я, как бы невзначай касаясь твоего плеча. Ты не возражаешь.
— А ты все такой же красивый...
— Да, только постарел немного... — запускаю руку к тебе под майку, нежно касаюсь сосков. Сладостный стон срывается с твоих губ, и я не выдерживаю.
Трещит разрываемая майка, в твоих глазах отражается смесь удивления и восторга, когда я губами касаюсь груди, а потом спускаюсь все ниже и ниже... И не остается ничего вокруг — лишь два тела, слившиеся в единое целое на мягком диване...

Без сил мы лежим рядом, вслушиваясь в горячее дыхание друг друга, и вот, ты
нежно обнимаешь меня и шепчешь:
— Суги-тян, а теперь — моя очередь. Помнишь, ведь тогда я так и не решился
сделать это для тебя. А сейчас — хочу исправиться.
Ты легко подхватываешь меня на руки.
— Пошли в спальню.
Молча приникаю к твоим губам. До спальни — всего лишь несколько шагов...

А я и не знал, что ты умеешь быть таким страстным... Пик наслаждения настигает меня всего лишь через несколько минут. Радуга экстаза расцветает перед глазами, и я без сил откидываюсь на подушку. Ты шепчешь мне на ухо какие-то милые глупости, но я почти не слышу тебя, погружаясь в сон...

Луч рассветного солнца, пробивающийся через щель в шторах, будит меня. Ты безмятежно похрапываешь рядом. Слегка касаюсь губами твоего плеча — так, чтобы не разбудить, беру свою одежду и тихонько выскальзываю из спальни.
Легкий рассветный ветерок слегка ерошит волосы, когда я вывожу машину из гаража. Сегодня меня снова ждет полный забот день.
Прошлое не возвращается... Все еще впереди...

Вот и весь прикол — танец или смерть
Или я спасен или мне гореть
На моем пути черная дыра
У моей мечты выцвели глаза
«Я вернусь» Агата Кристи

У парня до сих пор стояли в ушах громкие споры его согрупников по поводу отмечания Рождества. Джей начал психовать и поругался с Инораном, Шинье все было глубоко пофигу, а Рюичи хотел тесной и теплой компании. А Суги… вообще не хотел ничего отмечать.
Он зашел в какое-то кафе. Там было пусто, потому что был самый канун Рождества и люди сидели дома, готовясь отметить праздник в кругу семьи. Официант удивленно посмотрел на него, но все-таки принес чашку чая и пирог. Сугизо уже целый час сидел в этом маленьком кафе и смотрел на падающий снег и проходящих за окном людей. И думал.
«И что хорошего в этом празднике? Не могу понять… и мне не хочется идти домой, потому что там меня все равно никто не ждет!».
Настроение стало еще более паршивым и гитарист расплатившись вышел из кафе. Он медленно шел по заснеженным улицам Токио глядя себе под ноги. Внезапно что-то заставило его остановиться, он поднял глаза и увидел, что стоит напротив костела. Сугизо зашел внутрь, его сразу же окутал запах ладана и свечей. Парень сел на лавочку и посмотрел на огромное распятие Христа…
… Кто-то прикоснулся к его плечу и от неожиданности Суги вздрогнул. Он поднял сонные глаза на стоящего перед ним парня.
— Что ты здесь делаешь? – Тошия удивленно смотрел на «эротическую легенду японской рок сцены», басист никогда бы не подумал, что найдет его спящим в костеле.
— Не знаю, — ответил Сугихара и подвинулся.
Тошия сел на освободившееся место, они помолчали пару минут.
— А ты почему?..
— Гулял, как всегда не успел купить подарки, вот и пришлось побегать сегодня! – Тошимаса глянул на огромный пакет, стоящий на полу. – Я видел по дороге Джея и Рюичи, они кажется к Йошики шли. Он же всех пригласил у него отмечать. Нашу группу тоже, так что мне пора…
Тошия встал, но Сугизо схватил его за руку и быстро сказал:
— Посиди со мной еще пару минут! Неужели ты так торопишься?
— Да… в общем-то нет, — Тотчи с удивлением посмотрел на гитариста и сел обратно.
Тот почему-то не отпустил его руку, только еще крепче сжал и молча уставился перед собой. Тошимаса почувствовал, что пальцы Суги слегка дрожат.
— С тобой все в порядке?
Сугизо повернулся и посмотрел на басиста темными глазами, в них плескалась такая темнота, что в ней можно было захлебнуться, лицо было серьезным и печальным одновременно.
— Ты когда-нибудь видел ангелов, Тошия?
— Скорее всего, нет.
— А я видел… не много, правда, всего одного, это было очень давно, еще в детстве. Они совсем не такие, какими люди их привыкли себе представлять. Они очень холодные и мертвые…
— Слушай, по-моему, с тобой точно что-то твориться! – Тотчи не на шутку испугался, Сугихара выглядел как настоящий псих, с блестящими глазами и говорил очень странные вещи, он же совсем не такой! Где тот веселый молодой человек, который всегда в центре внимания, дразнит других и флиртует направо и налево?!
Сугизо отпустил его руку и резко поднялся.
— Ты куда?!
— Не знаю… не важно, я простой пойду.
— В таком состоянии?!!
«Люцифер» улыбнулся безумной улыбкой и быстро направился к выходу, а Тошия так и остался стоять в растерянности посреди огромного готического зала.

«Конечно, все так и есть. Они мертвы… нет, да, нет…я не знаю этого точно. Мне плохо… Я никогда не хотел, что бы люди ненавидели меня, что бы презирали. Я не хотел быть падшим ангелом… за что мне это? Просто чья-то прихоть… я совсем не тот, кого они видят. А кто я? Не человек так точно. Так много имен и все они сводятся к одному, к ненависти, грехопадению, тьме и ночи… кровь… я тоже могу чувствовать боль, как человек. А ВЫ на это не способны! Не сможете понять никогда!!!….
…потому что я тот, кого называют…
… кого бояться…
… тот кто…
…Дитя Рассвета… ангел Люцифер!»

Дайске высунул голову в окно, но кто-то схватил его за шиворот рубашки и втянул обратно.
— Ты что решил заняться своим собственным самоубийством?!!
За спиной гитариста «возвышался» Каору.
— Тошия пришел! – весело сообщил Дай с удовольствием наблюдая как хмурая физиономия лидера засветилась изнутри и он бросился к входной двери.
Андо хмыкнул и вернулся в комнату, где Пата уже в тысячный раз перещитывал бутылки с выпивкой, Иноран с Джеем танцевали, Шинья как всегда сидел в углу на диване не присоединяюсь к всеобщему веселью. Дайске гадко улыбнулся и танцующей походкой направился к ударнику. Парень его заметил и отвернулся. Дай уселся, рядом положив руку на спинку дивана, так что бы если Шинья вздумает бежать не дать ему такой возможности. Он уже открыл рот, что бы спросить что-то, но тут музыка прекратила играть и из коридора донеслись слова Тошии:
— Да говорю тебе, я его таким никогда не видел!…откуда мне знать, куда он пошел, ну да, просто взял и убежал… с ним что-то не в порядке!
Джей с Инораном переглянулись и вышли в коридор.
— Ты про Сугизо? – басист Луна Си подошел к Тотчи.
— Ага.
— Он в последнее время, странно себя ведет. Я еще на репетициях это заметил. И чем ближе к Рождеству, тем хуже… — Иноран с беспокойством покусывал нижнюю губу и смотрел в пол.
— Сейчас пойдем его искать! – безапелляционно заявил Джей и начал натягивать куртку.

Сугизо дошел до моста и остановился, глядя на замерзшую воду. Он свернул направо и через железнодорожные пути дошел до заброшенной станции, поднялся по ржавой лестнице наверх и сел на бетонный подоконник. Сюда практически не залетал снег и было теплее чем на улице, парень достал из кармана пальто смятую пачку сигарет и выудив одну подкурил, и глубоко затянулся. Ветер трепал длинную челку то, бросая ее на глаза то, отводя назад, и в это время прикосновение его руки было почти нежным. Гитарист закрыл глаза и утонул в воспоминаниях.

Иноран тоже решил присоединиться к поискам Сугизо. Они уже бродили по городу час, но нигде его не нашли. Неожиданно Ино вспомнил об одном месте, где они были вместе с Сугихарой…
« – Суги куда ты меня тащишь?
— Да не волнуйся, ты. Просто хочу показать тебе одно очень клевое место!
— Какая-то заброшенная станция. И это клевое место?!
На самом деле Иноран сильно подозревал, что Сугизо хочет его просто-напросто совратить, поэтому и увел подальше от людей. Гитарист притащи его к какому-то сооружению, они поднялись по ступенькам и сели на подоконник. В рюкзаке Сугизо оказалась еда и выпивка. Они сидели там до самой ночи, разговаривали и просто молчали.
— Красиво… — тихо прошептал Суги и показал рукой на звездное небо, — тебе нравиться? А, Ино-чан?
— М-мм, ну вообщем, да. Не знал что ты романтик!
— Я просто люблю звезды, они напоминают холодное мерцание вечности. Когда я смотрю на них то вспоминаю… — тут Ясухиро запнулся и его лицо исказилось болью, но через секунду он улыбнулся и сказал, — а, не важно!
Иноран не стал спрашивать, в чем дело. Они посидели еще немного и ушли. Самым необычным было то, что гитарист к нему ни разу не прикоснулся, значит, ему не это нужно было. Тогда зачем он его привел сюда?»…

Все было очень знакомым, только белым от снега. Казалось, что они были здесь вчера, а не пять лет назад. А вот и это здание. Иноуэ легко взбежал по ступенькам и как только зашел, увидел темный силуэт Сугизо. Парень прислонился к стене и сидел с закрытыми глазами, в его руке дымилась недокуренная сигарета, на полу валялась гора окурков. Значит, он тут уже долго сидит.
— Суги? – гитарист потряс друга за плечо.
Тот не отреагировал, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
— Суги-чан… — Инорану стало страшно, он снял перчатку и начал нащупывать на шее гитариста пульс. Нет, он не мертв, что уже радует! Так почему же не просыпается?!
— Сугизо… открой глаза… проснись!!! Ксо! – Ино в отчаяние посмотрел на лицо парня и слезы потекли по его щекам, — ну, Суги, не умирай, пожалуйста! – Иноуэ прикоснулся губами к холодным губам Сугизо и нежно поцеловал его.
— Иноран? – голос гитариста был чуть охрипшим, что почему-то придавало ему еще большее очарование, — что ты здесь делаешь? Я уже думал, что никого не увижу.
— Почему ты не пришел к Йошики, все тебя ищут!? Ты напугал Тошию… — Ино замолчал, когда пальцы Сугизо легли на его губки.
— Не спрашивай. Но почему ТЫ здесь?
— Я тебя искал. Вспомнил про это место.
Сугизо усмехнулся и посмотрел на летящий снег. «А что если бы я не привел тогда Инорана сюда? Они бы его точно не нашли!»
— Уходи. Я посижу здесь один.
— Суги, ты замерз, если не согреешься, заболеешь!
— Не важно… — гитарист помолчал, — почему ты за меня волнуешься?
Две пары темных глаз смотрели друг на друга в тишине, которая нарушалась только чуть слышным шелестом падающих снежинок и звуками завывающего ветра. Иноран подвинулся ближе и прижался к Сугихаре, положив голов ему на грудь.
— Я не хочу, что бы ты пропал. Зачем ты себя мучаешь? Я же вижу как тебе больно! Ты совсем не такой, каким кажешься, зачем ты ведешь себя так фальшиво?! Ты же умеешь любить! – Иноуэ поднял голову и посмотрел на Сугизо.
— Ино, — выдохнул парень и провел рукой по темным волосам друга, — ты хоть знаешь, во ЧТО ты влюбился?! Я не смогу дать тебе ничего! Понимаешь?!! Мне нечего тебе предложить.
— А я и не прошу. Просто пойдем со мной, к друзьям. Все тебя ждут! Ты можешь в это не верить, но это так!!!

Вспышка:
« За что? Ты ломаешь мои крылья! За что?!!»

«Падение в пропасть и все забыто. Каждый раз новое возрождение из пепла. Ты находишь меня, присылаешь ИХ и продолжаешь издеваться!… Я больше не могу»

«Почему ты так холоден? Пустой взгляд синих глаз и ответ: ты всегда был другим, тебе место среди них, тех, кто живет. Ты никогда не сможешь бить с нами! Но, я же все помню! – в отчаянье кричу я, — я разрываюсь между двух миров! Я не могу лететь на сломанных крыльях, они не успевают заживать, вы находите меня и снова ломает их, превращая в кровавое месиво! Ты хоть знаешь, как больно гореть на кострах инквизиции, и не раз, и не два. Я уже перестал считать».

— Пошли, Суги!

… Сугихара поднял голову.
«Что опять пришел? – я смеюсь и не могу остановиться, — проваливай!!! От моего крика по цветным витражам начинают ползти трещины, до тех пор, пока они не разлетаются на тысячу кусков. Безликая маска даже не вздрогнула: оставайся, тебя отпускают, в этот раз… но будет еще много других. Запомни это!»
Сейчас должен зайти Тошия. Сугизо поднялся и вышел из костела.
— Привет, Тотчи-кун!
— О, Сугизо-сан! – басист очаровательно улыбнулся, — я к Йошики, ты идешь?
— Да.
Обернувшись, гитарист посмотрел на стоящего возле ступенек церкви ангела и дьявольски улыбнувшись, послал ему воздушный поцелуй.

В «Кабуки» – огромном развлекательном центре – было людно, шумно и празднично. Как, впрочем, и всегда.
Небольшая кофейня на втором этаже – изящная беседка в венецианском стиле, скрывала посетителей оградой — кустами от посторонних взглядов. Иноран поклонился метру и вошел. Посторонние звуки исчезли. Оазис тишины – почти домашней – окутал мужчину со всех сторон.
В самом центре зала, за круглым столом сидел Джей и задумчиво пил чай. На столе уже стояли два чайника и, почему-то, четыре чашки.
— Хей? – Иноран негромко позвал друга.
Джей обернулся, но как-то нервно.
— Представь, с каждым чайником они приносят две чашки. Всегда – сообщил он виновато.
— Это особенность местного заведения – подошедший Рюичи вертел в руках трубку.
— Ты куришь?
— Нервы.
— Что, только сейчас завелись? – Ямада стоял у входа и опирался на шикарный зонт – трость.
— Знаете, моя жена говорит, что большие мальчики отличаются от меленьких мальчиков только ценой игрушки – Иноран взглядом указал на золоченый набалдашник трости. Джей, при упоминании слова «жена» досадливо поморщился.
— А чем отличаются большие девочки от маленьких девочек? – сразу заинтересовался Рюи, присаживаясь за стол.
— Ничем. Содержание и тех и других обходится мне одинаково дорого! – ворчливо заметил появившийся из ниоткуда Сугихара.
Рюи перестал рассматривать трубку и поднял глаза на бывшего лидера.
Иноран с тоской подумал о том, что вечер закончится скандалом.
Но, вместе с тем, как же он соскучился! По трепу, по скандалам, по ревности Джея, язвительным комментариям Суги, спокойствию Шиньи и нестройным сентенциям Рю.

— Что это?
— Пап, это русский.
— А. А что тут написано?
— «Вольному воля, спасенному рай»
— И что это значит? Я вас не задерживаю, можете валить на четыре стороны?
— Не. Это значит, что если человек спасен, то рай за него уже выбрали. А если он хочет выбрать, он выберет сам. Но тогда спасти его уже никто не сможет.
— Сам придумал?
— Задание по философии.
— А…

Пятеро мужчин в льняных костюмах, с красными гвоздиками в петлице пили горьковатый чай.
Пустые чашки сгрудились в центре стола наподобие священной горы Фудзи.
Под столом Ино потянулся к сидящему рядом Джею, и легонько сжал его ладонь.