***

Они так и лежали молча, вслушиваясь в еле слышное биение сердец и спокойное размеренное дыхание друг друга, пока внезапно тишину дома не прорезал пронзительный визг дверного звонка. Мужчины резко подскочили и в тихой, внезапно охватившей их панике, вытаращили друг на друга глаза.
— Кто это может быть в такую рань? — срывающимся шёпотом, словно их могли услышать, просипел Гакт.
Звук дверного звонка, моментально став противно-пугающим, вновь прорезал тишину.
— Оиши должна вернуться только завтра, — вздрогнул от звука Хайд.
— Она вернулась раньше! — моментально сообразил брюнет и как ошпаренный подскочил с кровати.
Они оба спешно натягивали на себя разбросанную накануне вечером одежду, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок, и пытаясь сделать то же самое со скачущими внутри эмоциями.
Наспех застелив широкую кровать, они бегло осмотрели друг друга. убедившись, что оба выглядят вполне пристойно, мужчины быстрым шагом направились к дверям. Гакт слегка притормозил на широкой лестнице, верно сочтя, что будет выглядеть слишком подозрительно, если они оба, как оловянные солдатики вытянутся перед дверью.
Хайд переглянулся с брюнетом ещё раз, глубоко вздохнул и открыл дверь.
— О, милый, зачем ты оставил ключ в замке? — Оиши подхватила стоящие на полу пакеты и шагнула вовнутрь дома. — Привет!
Звонкий чмок был тут же запечатлён на щеке блондина, а глаза испытывающе посмотрели в его лицо.
— Привет, дорогая. Да мы с Гактом вчера немного посидели в соседнем баре, и, видимо, это сказалось, — Хайд натянул виноватую улыбку, слыша только оглушающий стук своего сердца.
— Гакт? — Оиши изогнула бровь, голос её слегка дрогнул, а затем она бросила взгляд через плечо мужа.
Брюнет мысленно сжался под этим пристальным взглядом, но так же, как и Хайд через силу натянул улыбку и кивнул, приветствуя хозяйку дома.
— Аааа, — неопределённо протянула Оиши, — Ну, что ж, раз уж я вас подняла в такую рань, то пойдёмте завтракать, — женщина улыбнулась и, поправив пакеты, направилась в кухню.
Гакт моментально слетел с лестницы и быстро зашептал на ухо блондину:
— Хайд, мне нельзя оставаться. Я не смогу спокойно смотреть на неё, и ты знаешь почему..., — рука брюнета сильно сжала локоть Хайда, отчего он вздрогнул.
— Да...Я понимаю..., — он медленно сглотнул, но так и не отвёл взгляда от кухонной двери, за которой скрылась его жена.
— Ксооо, — глядя на это выругался брюнет.
Почти машинально схватив друга за руку, он украдкой поцеловал тыльную сторону его ладони, и с сожалением отпустил. Хайд на это никак не отреагировал, продолжая бесчувственным истуканом стоять посреди коридора.
Подхватив с тумбочки куртку, Гакт коротко бросил:
— Мне пора, Оиши, — на её имени голос мужчины дрогнул.
— Как? Уже? — женщина высунулась из-за дверного косяка кухни и удивлённо захлопала глазами.
— Да, мне пора...Скоро самолёт, а ещё надо столько всего успеть, — Гакт извиняющееся улыбнулся и попрощался, — Джане...
Махнув рукой, он шагнул за порог дома, и уже в дверях, брюнет обернулся и тоскливо посмотрел в серебристые глаза Хайда, а затем дверь закрылась...
Оиши замерла на кухне, вслушиваясь в тревожную тишину, которую Гакт оставил в их доме после своего ухода. Но вскоре раздались почти бесшумные шаги босых ног Хайда, и пройдя мимо супруги, он направился к холодильнику. Выудив с полки вмиг запотевший пакет с соком, мужчина неторопливо налил его в высокий стакан и сделал несколько глотков.
— Так быстро ушёл, — женщина хоть как-то попыталась отогнать нависшее молчание.
— Да, ему действительно надо было идти, — ровным, ничего не выражающим голосом ответил Хайд.
— Хайд..., — не выдержала вновь повисшей тишины Оиши, но запнулась. — Хайд, я так больше не могу...
Мужчина вздрогнул и покосился на жену.
— Хайд, я люблю тебя, но всё больше и больше начинаю понимать, что этого не достаточно...
Блондин вновь отпил из стакана и внимательно посмотрел на Оиши, словно ожидая, что она продолжит. Женщина лишь только покачала головой и устало потёрла ноющие виски:
— Хайд, я всё знаю...Я знаю всё, — повторилась она и горько усмехнулась.
Хайда едва заметно качнуло, от этих слов, словно плетью ударивших его сознание.
— Расскажи мне всё, как есть на самом деле, — взгляд женщины стал холодным, а в голосе отчётливо услышались стальные нотки.
Хайд упрямо поджал губы:
— Зачем мне тебе что-то рассказывать, если ты и так всё знаешь, — лицо его оставалось убийственно спокойным, хотя взгляд тут же стал отстранённым и пустым.
— Хайд, если ты всё мне расскажешь, как есть, если выговоришься и поделишься своей болью со мной, то я прощу тебя...Если же ты сейчас промолчишь, я навсегда уйду из твоей жизни...
Внутри блондина всё вмиг похолодело, а в голове словно что-то взорвалось. Мысли, путаясь, как пьяные овцы, с противным блеянием сталкивались внутри черепной коробки, и никак не хотели собираться вместе.
«Ксо, ксо, ксо», — только и могло чётко сформироваться в его голове.
Перед его глазами вмиг пронеслась вся жизнь, начиная с детства и до сих пор. Он вспомнил, как только познакомился со своей женой, храброй, сообразительной и очаровательной девушкой. Он так привык к ней, что уже даже и не мог представить себе своей жизни без неё. Мысль о том, что Оиши может навсегда уйти, отозвалась в его груди глухой болью. Нет, он не любил её, и сейчас Хайд чётко и ясно осозновал это, а она, словно почувствовав внутренние колебания мужа, подтолкнула его:
— Хайд, разве я когда-нибудь предавала тебя? Обманывала? Я даю тебе всё, что ты хочешь, что тебе нужно, даже больше, а он же не даст тебе ничего...
Губы блондина предательски дрогнули, а глаза закрылись.
«Он не даст тебе ничего...», погребальным колоколом отозвалось в его голове.
Гакт всё время говорил ему, что любит, но любил ли он Хайда на самом деле...
Да, порой нежнасть его была безгранична, чувства хлестали через край, а поцелуи были настолько пылкими, что захватывало дух. В эти моменты блондину казалось, что он готов продать душу Дьяволу, лишь бы Гакт был с ним. Но неизбежно наступали такие дни, когда брюнет наглухо закрывался от него, подолгу молчал и игнорировал попытки Хайда вернуть его к действительности.
— Я здесь, я живой, — в отчаянии говорил он, беря руку друга в свои тёплые ладони, — Гакт, очнись, ты словно не живёшь...
Брюнет на это лишь неопределённо хмыкал, слегка прикрывал глаза, и не отбирая руки, закуривал сигарету:
— Я уже умер...И я такой, какой есть...
И он был весь в этих словах, не желая вырываться из сгустившейся вокруг него темноты...
К тому же Хайд знал, какой «любвиобильностью» обладал его друг, собирая вокруг себя толпы фанаток, и что он просто не верил, что Гакт когда-нибудь откажется от привычной жизни...Хотя бы ради себя, не ради него...Он не верил в то,что он не очередное его увлечение, и что спустя какое-то время, его не вытеснит из жизни брюнета другой...

***
Они разговаривали очень долго... Хайд всё говорил и говорил, чувствуя, как с каждым сказанным о Гакте словом, он словно вытирается из его сознания, словно умирает в нём...
Оиши тихо плакала и закрывала лицо руками, не зная, говорить ей или молчать.
— Ты понимаешь, что делал? — с каким-то тупым выражением на лице спросила она. — Ты же полностью отказался от «нас», не дав нам даже шанса, — она словно и не слышала той боли, о которой ей говорил муж, словно была опьянена своей победой.
Хайд вздохнул и закрыл глаза, понимая, что даже после услышанного Оиши настолько маниакально продолжает его любить, как и в первый день их знакомства, и панически боится потерять его, взывая к спутанной его собственным сознанием совести:
— Да, я знаю, что отгораживался от тебя всё это время, хотя видел, как ты отчаянно пыталась мне помочь и закрывала на всё глаза..., — Хайд замолчал и мысленно добавил: «Я просто не люблю тебя, но не могу уйти, скованный твоей преданностью и любовью...Я слишком сильно приручил тебя...»
Он умолчал о том, что до стона в горле любит Гакта, щадя и так уже убитую душу Оиши, а так же о том, что он хотел бы бросить всё — работу, дом, любящую жену, лишь бы затуманенные глаза Гакта всегда смотрели на него с той искрящейся нежностью и теплотой, которая иногда проскальзывала в них...
Что-то сломалось внутри него от понимающего взгляда жены, от привычно тёплых и любящих рук, обнявших его, медленно, но верно окутывая его рыдающее сердце стальной шорой, заставляя его замолчать и отказаться от бессмысленной борьбы. И лишь в голове всплыла давно забытая фраза, сказанная когда-то его матерью о том, что жизнь вынуждает нас многие вещи делать добровольно...

Проснулся Гакт от дикого грохота где-то внизу. Кое-как натянув на себя обтягивающие джинсы и даже до конца их не застегнув, он поплелся посмотреть что там происходит.
…В это время в холле…
— Кё ты можешь не топать как слон? – раздраженно спросил Дай.
— Я не топаю! – возмутился вокалист, — я вообще-то тащу чемоданы Тошии. Какого хрена он туда напихал?! Зачем столько шмотья на три дня!??
— Как зачем?! – ужаснулся басист. – А косметика мне не нужна? Я должен ходить как чучело чтобы вы с утра испугались! А одежда мне не нужна?!! В чем я буду спать?… — бушевал Тошия напирая на Кё как советский танк на немцев.
Маленький вокалист должен был отступать к ближайшей стене, но тут голос подал Каору:
— А что спать обязательно в одежде? Я и так обхожусь, — лидер-сан моментально заткнулся, потому что Тошимаса повернул голову в его сторону и у него странно заблестели глаза. – Ну не…то что бы полностью, — начал оправдываться Каору.
— А где Гакт-сан? – тихо спросил Шинья, стоявший в уголке и наблюдавший за тем как выясняют отношения его собратья по группе.
— Не знаю, — пробурчал Кё и грохнул чемоданами об пол.
В этот момент по лестнице спустился Гакт-сан собственной персоной. Его взору предстала потрясающая картина из участников Дир эн Грэй. Он подошел поближе, и уже надеялся выяснить, как они пробрались в дом без ключа как увидел дубликат в руках у Кё. Вдохнув, он широко улыбнулся и сказал:
— Рад вас всех видеть!
— Ага! Мы тебя тоже, — Тошия помолчал и выразительно посмотрел на не застегнутую ширинку штанов, — особенно в таком виде.
По лицу Камуи расплылась пошловатая и довольная улыбка:
— Да-а? Ну спасибо, — штаны он так и не застегнул.
Каору скривился и подумал: “Галимые яойщики!”
— Вы, наверное, устали пока сюда добрались. Идите, отдохните я сейчас покажу ваши комнаты.
Гакт и компания поднялись по лестнице наверх. Кё очень довольный своей комнатой и тем что можно наконец отоспаться, а то в машине Тошия и Дай слишком уж шумели шагнул в комнату за ним попытался последовать Тошия.
— Э-ээ ты куда?!
— Буду спать с тобой! – невозмутимо заявил Тошимаса.
— Ни-фи-га! – четко и по слогам выговорил Кё и хлопнул дверью у басиста перед носом.
Тотчи обижено засопел и отправился в свою комнату. Последней по коридору оказалась комната Шиньи. Он зашел, осмотрелся и сказал по-прежнему тихим голосом:
— Аригато мне очень нравится.
— А, не за что, я ведь вас пригласил! – Гакт искренне улыбнулся, Шинья нравился ему все больше и больше.
Через пол часа в тот же холл завалилась компания Ларуку во главе с Хайдом. Так же пошумев и отказавшись идти в свои комнаты, группа отправилась на кухню. Кен как всегда начал дымить на пару с Хайдом. В процессе опустошения холодильника Гакта Кен своими пошлыми шутками начал изводить Юкинихиро, сопровождая это гадкими комментариями типа: “Да, да, иди спрячься за своей ударной установкой!”Бедный Хайд вот уже полчаса пытался найти запасы гактовского французского вина, поминутно ударяясь головой об какие-то полки, наконец, не выдержав, он взвыл:
— Гакт, что б тебя!!! Ты что не мог провести в дом электричество, зачем эта куча свечей?!
— Меня прет, это готично, — томно отозвался Камуи откуда-то со стороны дверей.
— А меня нет! Они воняют!
— Ничего не воняют! – обиженно надулся Гакт, — а очень даже пахнут, розами…
— Чем-чем, навозом?! – осведомился Кен.
— Китамура заткнись, — процедил Хайд.
Разобиженный Гакт удалился из кухни обрекая холодильник на мученскую смерть. Еще немного порыскав на полках, Хайд понял бесполезность этого занятия и поплелся к себе в комнату. Уже почти дойдя до своих дверей, он столкнулся с кем-то. Эти кем-то оказался заспанный Кё, который уже проголодался и решил устроить для себя третий обед. Кё с мейк-апом да еще сонный это было воистину апокалиптическое зрелище. Хайд заорал во всю силу своих нехилых легких. Глаза Кё расширились и он схватился за ближайшею колонну, что бы его не отнесло к стене, при этом вокалист Дир эн Грэй не произнес ни звука. Когда Хайд умолк, Ниимура отцепился от многострадальной колонны и уставился на вокалиста Ларуку. Причем сверху вниз.
— Мелкий ты чего? – немного погодя спросил он.
От возмущения Хайд только открывал и закрывал рот не в силах ничего произнести.
— Это Я мелкий!?? – Хайд-сан начал угрожающе подбираться к Кё. — Ну не я же! – нахально заявил Ниимура. – Кстати вы, когда приехали, я даже не услышал?
— Да вот недавно около часа назад, — Хайд остановился. – А кто-то еще должен быть?
— Без понятия, — Кё равнодушно пожал плечами. – Я проголодался, где тут кухня?
— Там внизу, — неопределенно махнул рукой Хайд.

Радостный Кё отправился в указанном направлении. Зайдя на кухню, вокалист споткнулся о стул и растянулся на полу. Тихонько поматерившись он приподнял голову и первым что он увидел, была чья-то чудовищная платформа и кусок черной юбки. Взгляд Кё проскользнул по сетчатым колготкам и остановился на лице девушки, которая нависала над ним. Накрашена она была больше, чем красился сам Кё во время всех фотосессий и концертов. Решив, что в таком положении знакомится, будет несколько неудобно, Тоору поднялся с пола и собирался уже поприветствовать ее, как девушка неожиданно протянула ему руку.
— Не понял? – Кё нахмурился, потом до него дошло, и он нехотя поцеловал атласную перчатку.
Этот великодушный жест не повлиял на нее, лицо оставалось таким же каменным, а черные ресницы загибались к верху как загипсованные.
— Мана, — представилась девушка и кокетливо захлопала бутафорскими ресничками.
От “ее” голоса Кё чуть не хватил инфаркт. Решив не обращать на этот бас никакого внимания Кё отправился рыться в шкафчиках и холодильнике. Нахававшись до отвала Ниимура с довольным видом развалился на диване, который стоял в углу кухни. Мана все так же возвышался посреди кухни как скульптура Леонардо да Винчи.
— А! Я не представился, — спохватился Кё, — я Кё-сан, только, пожалуйста, без каваий и всяких чанов, я этого не люблю! – сразу предупредил он.
— Хорошо. Я вот пытался найти вино Гакта. Но он его куда-то запрятал, и будет выдавать порциями. Зато этих отвратительных тайваньских конфеток целая гора.
— Конфеты?! – радостно переспросил Кё, — ГДЕ!??
Мана страдальчески закатил глаза и потыкал пальцем себе за спину. Оглядываясь на дверь как вор, довольный Кё напихал полные карманы конфет и гордо удалился из кухни.

Каору дико хотелось спать, но почему-то его кровать тряслась как при землетрясении. “Так нужно куда-то спрятаться, — лениво подумал лидер-сан, а точно под кровать”. С этими мыслями Каору попытался сбросить свое тело с кровати и залезть под нее.
— Э, Каору ты чего? – послышался веселый голос Дая.
— А? – гитарист приоткрыл один глаз и увидел возмутителя своего спокойствия.
Дайсуке прыгал по шикарной кровати и радовался как ребенок.
— Я тебя убью, — процедил Каору и его глаза мрачно заблестели.
Ничего не подозревающий Андо продолжал прыгать пока лидер не схватил его за ногу. Потерявший равновесие Дай грохнулся на кровать, к сожалению это имело весьма плачевны последствия, шикарная конструкция в стиле барокко зашаталась и развалилась на части. Не обратив на такую мелочь никакого внимания Каору опять отрубился.
— Становится как Кё! – поднимаясь и потирая ушибленный бок проворчал Дай.
Разумно решив не тревожить начальство, он вышел из комнаты.
В это время Тошия решил залезть в душ. Он уже разделся и встал под горячие струи воды, как обнаружил что гель для душа клубничный. Поморщившись басист решил, что в комнате Гакта может найти что-то подходящее. Даже не подумав замотаться полотенцем, и злясь на Каору который его подгонял и в результате Тотчи забыл половину вещей, басист вышел в коридор и прошлепал мокрыми ногами в сторону комнаты Гакта. Обследовав ванную Камуи Тошимаса нашел то, что хотел и довольный вышел из ванной. В таком состоянии: абсолютно голым посреди будуара Гакта и с дурацкой улыбкой на лице его застал Клаха, который вот уже 15 минут искал хозяина дома. Оба застыли и уставились друг на друга. Через секунду замешательства Тошия постарался приобрести как можно более эротичную позу. Красный как рак Клаха пробормотал что-то вроде: “Сумимасен” и испарился.
— Чего это он? – искренне удивился Тошик.
Басист Дир эн Грей пересек коридор и скрылся в своей комнате.

Ближе к ночи вся компания собралась в огромной гостиной Гакта. Тут же горел камин, перед которым валялась куча подушек и повсюду стояли свечи. Задумчиво пиная ногой одну из подушек Клаха шатался по гостиной поджидая остальных и желая чтобы попойка, наконец, началась. Первым подтянулся Кен и с радостным видом схватил первую попавшуюся бутылку и теперь уже почти прикончил ее. С диким грохотом в комнату ввалились Дай и Тошия. Только зайдя в комнату они свалились на пороге и загибались от хохота.
— Детский сад, — негромко прокомментировал Клаха.
В знак согласия Китамура закивал. Через пару минут пришел заспанный Каору и пару раз пнул ногой похрюкивающих согрупников, те не отреагировали. Он кивнул Клахе и отправился открывать бутылки.
— А где Гакт?
— Не знаю. Я пытался его найти но… — взгляд вокалиста Мазеров упал на Тошию и он слегка порозовел, — не смог.
Не обратив внимания на смутившегося вокалиста, Каору не поворачиваясь сказал ледяным тоном:
— Эй, вы двое может, наконец, заткнетесь, и будете заниматься чем-то полезным?
Странно но тон лидера подействовал на гитаристов и они поднялись с пола и подошли к нему.
— Когда мы будем ужинать?!!! – с диким воем в комнату влетел Кё.
— Ты уже ужинал, — возразил ему Мана входя в гостиную.
— Это был обед! – невозмутимо ответил Кё-сан.
— Какой по счету? – ехидно поинтересовался Хайд.
При виде вокалиста Ларуку Ниимура помрачнел и с неприступным видом уселся возле камина, перед этим отвоевав самую большую тарелку со сладостями. Через пару секунд возле него оказался Юки.
Наконец в гостиной собралась целая толпа гостей только вот хозяин дачи нигде не был замечен.
— Где шатается Камуи?! – немного раздраженно спросил Хайд.
— А тебе не без разницы мелкий? – раздался голос откуда-то из-за дивана.
Лицо Хайда приобрело цвет волос Андо. Обиженно надувшись вокалист Ларуку отвернулся к окну.
— И все таки где Камуи?! – в очередной раз возмущенно спросил Мана.
— Не знаю. Клаха не хочешь сходить к нему в комнату и посмотреть? – предложил Каору.
— Нет спасибо, почему сразу я? – с опаской косясь на Каору и немного нервно уточнил вокалист Мазеров.
— Ну, тогда пойдет Шинья!
Со вздохом и выражением покорности своей судьбе Терачи отправился в комнату Гакта. Когда он постучал, и ответа не последовало, Шинья решил было уйти но его остановил странный шум за дверью. Немного ее приоткрыв барабанщику бросилось в глаза куча вещей которые валялись не только на кровати но и на полу. Среди этого бардака туда сюда как ужаленный носился Гакт, причем из одежды на нем было только полотенце, прикрывающие очень немногое.
— Где мои любимые брюки?! — Камуи подскочил к огромному шкафу и из него полетела новая куча вещей, — Матерь Божья и тут их нет, и синие тени пропали. Знаю, это полтергейст!!!
Шинья проскользнул в комнату и слегка кашлянул, чтобы привлечь к своей персоне внимание. Гакт застыл посреди комнаты и посмотрел на Шинью, потом очень пристально посмотрел на Шинью. Ударник смутился от такого откровенного оглядывания и попытался натянуть свою короткую юбочку до самого пола, хотя конечно у него нечего не вышло. Гакта же в свою очередь привлекла не столько многострадальная юбка, сколько черные чулки в сеточку, обтягивающие симпатичные ножки Терачи.
— Тебя все ждут Гакуто-сан.
— Ничего не умрут, — философски заметил Камуи скользящим шагом приближаясь к барабанщику.
Наивный Терачи не заподозрил этих маневрах чего-то плохого, поэтому все так же спокойно смотрел на Гакта и очнулся только когда чьи-то сильные руки прижали его к кровати, а горячие губы начали целовать. На секунду оторвавшись от губ маленького тенши (как Гакт прозвал Шинью) он начал покусывать мочку уха, а его руки скользнули под короткую юбку. Терачи не очень понимал, что происходит, но ему это определенно нравилось, поэтому он тихонько застонал, когда пальцы Гакта сомкнулись на его возбужденном члене. Непослушными пальцами Терачи пытался расстегнуть свою блузку и стащить ее.
Кё не утруждая себя тем чтобы постучать, ввалился в спальню Гакуто и застыл на пороге с открытым ртом ошарашено гладя на сцену на кровати. Впрочем, замешательство маленького вокалиста длилось недолго, едва придя в себя Тоору что есть мочи заорал:
— Народ, все сюда, Шинью насилуют!!!
Через секунду раздался топот по лестнице, а комнату Гакта ослепили фотовспышки от чего она стала похожа на сцену. Компашка Ларуку, Мазеров и частично Дир эн Грей с огромным кайфом фоткала перепуганных и растерянных Шинью и Гакта. Наконец опомнившись Камуи заорал:
— А ну пошли отсюда!!! Уже у человека не может быть личной жизни!!!
— Твоя личная жизнь нас не касается, — невозмутимо ответил Мана, пытаясь поймать как можно более неприличный кадр.
Наконец выгнав из спальни бесстыжих Джей рокеров и поломав им весь кайф, Гакту преставился случай заняться свои гардеробом, хотя перед этим пришлось еще утешать плачущего Шинью. Он натянул на себя черные обтягивающие джинсы и белую футболку, идею с тенями Гакт решил разумно забросить куда подальше (все равно Маночку не перещеголять!).
Когда хозяин дачи явился в гостиную уважаемые гости были, мягко говоря, не трезвыми.
— Чем это вы занимаетесь? – поинтересовался Камуи.
— В бутылочку будем играть! – сообщил Хайд заплетающимся языком.
— Безумно интересно! – небрежно бросил Гакт и налив себе вина в высокий бокал уселся с ним на диван.
Но по видимому идея с игрой в бутылочку всех интересовала больше чем Камуи поэтому сев в круг все (кроме Гакта естественно) начали играть. Первым раскрутил бутылку Юки и попал на Хайда, тот в свою очередь с очень недовольным лицо позволил себя поцеловать. Потом злополучная бутылка уставилась в сторону Маны. Хайд побледнел и крепко зажмурившись, легонько прикоснулся к губам гитариста Малисе Мазер и сразу же юркнул на свое место. Маночка сначала надулся, а потом начал реветь:
— Таа-ак нече-с-с-стно!!! Я не играю-ю-ю!!!!! Почему Юки он поцеловал, как следует, а меня нет?!!
— Потому что твою помаду будешь смывать целый год! – прокомментировал умный Ке, за что схлопотал подзатыльник от Каору. – Давай крути твоя очередь!
Бутылка, конечно же остановилась напротив Маны. Кё оглянулся, ища у Джей Рокерских собратьев поддержки но наткнулся на ехидные и любопытные взгляды. С вздохом полным отчаяния вокалист ДеГ страстно поцеловал Ману, с удивлением отмечая что слизывать помаду языком не так уж и неприятно, и что у Маны приятные мягкие губки. Следующим была очередь Каору.
— Я приказываю тебе ОСТАНОВИСЬ!!! – прогремел голос лидера-сан, — и не смей лажать гитарные партии! – он указующим перстом попытался остановить бутылку.
Повисла гробовая тишина, и огромная общая капля до которой дотянулся даже Гакт.
— Все это клиника! – выдохнул Тошия.
Кё с опаской отодвинулся от гитариста. Почему-то бутылка замерла напротив Клахи, вокалист Мазеров спокойно наклонился к губам Каору и поцеловал его. Лидер-сан удивленно поморгал и через секунду уткнулся носом в ковер и громко захрапел.
— Просто красота! – раздраженно прокомментировал Гакт.
— Я его отнесу в комнату, пусть спит, — Клаха поднял и легко взял на руки Каору.
Посмотрев вслед уходящим Камуи сказал:
— А я, пожалуй, к вам присоединюсь! – он стрельнул глазами в сторону Хайда.
Игра продолжалась.

“Черт а он оказывается довольно тяжелый! Хотя и симпатичный тоже” – Клаха уложил Каору на свою кровать, “ такие симпатичные губы и длинные ресницы, мужественные черты лица”. Рука вокалиста Малисе Мазер исследовала лицо Каору, потом легла на грудь. Немного подумав он убрал руки и выпрямившись сбросил свой черный плащ, потом атласную рубашку, кожаные штаны и все прочее. Теперь Клаха выглядел как призрак в свете луны, его кожа отливала белым с разными оттенками. Не спеша, он вернулся к кровати и лег рядом с Каору. Снял футболку гитариста и слегка расстегнул джинсы. Као застонал во сне и прижался к Клахе. Темный Принц улыбнулся и обвил руками шею Ниикуры, потом провел языком по сомкнутым губам, а когда они открылись навстречу впустил свой язык внутрь, долго и чувственно целовал. От его поцелуев гитарист открыл глаза, и кажется, не очень удивился потому что его рука начала скользить по обнаженной коже Клахи.
— Каору?
— М-мм…?
— Ты этого хочешь?
— По-видимому…да…трахнешь меня?
Клаха поморщился и ответил:
— Не надо так грубо. Я хочу заняться с тобой любовью, так чтобы тебе было хорошо.
— Мне хорошо, только если ты еще поговоришь ничего не делая, будет откровенно херово, мои джинсы не выдерживают!
Клаха усмехнулся и провел языком по ключице, потом спустился ниже и начал целовать соски. Каору тихонько застонал и прикусил губу. Язык Клахи уже прочертил дорожку до живота, еще ниже:
— Ка-а-ору!
Ответом была полнейшая тишина.
— Не понял?! – вокалист Мазеров поднял голову и посмотрел на предполагаемого любовника.
Каору лежал с закрытыми глазами и блаженно спал, не обращая ни на что внимания. Лицо Клахи стало таким, как будто он ударился об стену.
— Просыпайся! – он потряс Ниикуру за плечи, но это было абсолютно бесполезно. – Охренеть! Я не собираюсь становиться некрофилом!!
Фигура вокалиста скрылась в ванной, и он с силой захлопнул дверь.

Ликующий крик Гакта разнесся по гостиной. Проклятая бутылку указывала прямо на Хайда. У вокалиста Ларуку случился приступ истерической паники.
— Я не согласен! – твердо заявил Хайд.
— Соглашайся мелкий, Камуи классно целуется! – закричал Кё.
— Туалетным демонам просьба заткнутся!!!
— Это Я туалетный демон??!!! – Кё подпрыгнул и прежде чем кто-то успел его остановить набросился на Хайда, тот не остался в долгу и коллеги по цеху покатились по полу пытаясь изувечить друг друга.
— Бійка, бійка!!! – начали скандировать все остальные.
— Помогите мне их разнять! – Гакт безрезультатно требовал помощи от Джей Роковской общественности, и заорал когда в стороны полетели вырванные желтые волосы Кё.
— Мои прекрасные волосы! Я тебя убью мелкий!
— А-аа скотина ты еще и кусаешься!
Камуи в очередной раз кинулся из разнимать, за что получил ногой по морде, и кажется от горячо им любимого Хайда. Наконец-то агрессивные Кё с Хайдом выдохлись и тяжело дыша, сидели рядом на полу вяло переругиваясь. Тут Хайдик обратил внимание на Камуи который держался рукой за щеку и тихо постанывал от боли.
— Гакт что с тобой?
— Ты мне ногой врезал по челюсти! – ответил Гакт и скривился.
— Ой, извини я сейчас лед принесу! – вокалист встал и отправился на кухню.
Через минуту Хайд вернулся и присев возле Гакта приложил лед к его лицу. Камуи вздрогнул от прикосновение замерзшей воды, вокалист же расценил это по-своему и встревожено спросил:
— Тебе очень больно?
— Так себе, нормально, — жалобно ответил Камуи, горестно вздохнул и прижался к Хайду.
Тот сначала напрягся, но так как Гакт ничего больше не делал вокалист расслабился и погладил Камуи по светлым волосам. Гакт блаженно прикрыл глаза и мурлыкнул. Посмотрев на эту “семейную идиллию” Кё громко хмыкнул и заявил:
— Все я иду спать, а вы можете обниматься сколько угодно! И кстати мелкий, Гакт тебя еще не поцеловал!!! – от смерти Кё спасло то, что он быстро преодолел нехилое расстояние до двери, в которой с характерным звуком застрял нож, брошенный умелой рукой Хайда. Мордашка Тоору опять мелькнула в дверном проеме, он показал язык чиби-вокалисту и ушел уже до утра. Через минут пять все начали расходиться, почему-то больше всех хотел остаться Юки (скорее всего из-за недоеденных конфет!).
— Ладно, я пойду спать. А ты еще немного подержи лед, к утру, точно ничего не будет, — подбодрил Хайд Гакта.
Камуи грустно посмотрел ему, вслед отмечая что, видит не одного вокалиста Ларуку, а целых три.

Чей-то безумный крик разбудил Каору. “Это Дайсуке орет или мне кажется со сна?” – вяло подумал лидер-сан. Нехотя поднявшись и почему-то наткнувшись взглядом на Клаху который мирно посапывал рядом Каору поплелся к двери и выглянул в коридор. Там уже маячил Мана с Кози, Кё и Тошия. Через минуту вылез Хайд в каком-то экзотическом халате и больших плюшевых тапочках. Кричал явно Дай, и он же появился в коридоре в кирзовых сапогах на босу ногу, семейных трусах в красненький горошек и больших очках, которые давным-давно стыбрил у отставного летчика. Хайд улыбнулся и в расслабленной позе прислонился к стеночке, достал сигареты и прикурил.
— Это, наверное, Гакт опять дверью ошибся! – ехидно прокомментировал чибик.
— А часто он…так…хм, ошибается? – с интересом спросил Каору отмечая, что Андо сейчас хватит удар.
— Временами, — уклончиво ответил Хайд.
— Ага, особенно на съемках фильма!! – хихикнул Кё, и пошло подмигнул вокалисту Ларк эн Сиель.
Хайд залился краской и злобно уставился на свои ногти. Камуи с виноватым видом вышел из комнаты Дая и посмотрев в сторону Хайда начал оправдываться:
— Я думал что это Хайдик…Еще удивился чего это он меня обнял, и начал нежно целовать…
— Я думал это был Тошия! – закричал Дай, — я не виноват, что в этом доме собрались одни извращенцы!
— Ну ты загнул! – выдохнул Ниимура.
— …а потом понял что мое солнце почему-то на 21 сантиметр выше чем надо. Те более никогда не замечал у него страсти к каким-то уродливым очкам, да и спать в кирзовых сапогах, пожалуй, не очень удобно.
Еще немного пообсуждав это происшествие джей рокеры разошлись по комнатам спать дальше.

Мана проснувшись с удовольствием потянулся, похлопал ресничками и выбрался из постели. Почему-то в доме было очень тихо. “Спят еще что ли?” – немного удивленно подумал Мана-сан. Как следует, принарядившись и одев новое платье, тру-готичный гитарист спустился в гостиную, где к своему удивлению увидел всю компанию в полном составе, квасящею по черному.
— О-оо, Мана присоединяйся у нас как раз горе! – закричал Кен помахав бутылкой.
— Это, какое же?
— Тебя поминаем! – весело ответил Кё.
Мана почувствовал, что ему не хватает воздуха и медленно осел на пол:
— Как это меня…?
— Действительно… — Кен призадумался и произнес, — Кё ты дурак, как мы можем поминать кого-то живого, тем более не налить человеку на собственных же поминках!!! Э-эх давай сюда бутылку!!!!
— Я живая, я не умерла!!! – истерически закричал Мана.
— Нет умерла, — рассудительно ответил Клаха, — Кози нам так сказал.
— Но по-че-му?! – гитарист начал уже заикаться.
— А я захожу к тебе утром, смотрю, лежишь не шевелишься, руки сложены как надо…ну когда хоронят…и лицо синие-пресиние! Я ах перекрестился, пропел мантру и сотворил намаз за несколько секунд! – начал страшную повесть Кози.
Мана молча встал и подошел к зеркалу. Когда он глянул на себя то понял почему вчера ему показалось что смывка для макияжа уж какая-то очень странная. Так же молча, гитарист вернулся и сел возле согрупников, взял пустой стакан и когда ему налили чистейшего саке не задумываясь, выпил залпом...

P.S.Гомэн это все моя больная фантазия, хотя кто знает! ^_^

Гакт, вечер.

Отчего мне так грустно?.. За окном царит ночь, и все вокруг, должно быть, давно спят. Наверное, и ты уже видишь десятый сон — за стеной, в соседнем номере... А может быть — развлекаешься с какой-нибудь хорошенькой китаянкой. И жена тебе совсем не помеха. «Мегуми всё прекрасно знает, и ничуть не возражает. У нас довольно свободные отношения» — так ты недавно
ответил на мой удивлённый вопрос.
Но я — совсем иное дело. Конечно, немного фансервиса перед камерами — без этого не обходится. Фанатки будут просто счастливы! Но стоит мне оказать тебе какие-нибудь знаки внимания наедине, вдали от фотографов и операторов — и я сразу же слышу недовольное «Извини. Но меня абсолютно не привлекают мужчины!»...
И зачем я вообще уговорил тебя сниматься в этом фильме?! Да, ты давно нравишься мне, и в начале съёмок я ещё надеялся на что-то... Но... Время летит быстро, а ничего не меняется... Мы с тобой — хорошие приятели, коллеги — и всё... Я не знал, что мне будет так сложно сниматься для фотобука — сажать тебя на плечи, обнимать, катаясь на велосипеде... Ладно, хватит мечтать, пора спать. Завтра — очередной съёмочный день, долгий — и в то же время такой короткий!.. День, который опять ничего не изменит...

Хайдэ, вечер следующего дня.

Уфф, ну и денёк!!! Мне ещё ни разу не приходилось сниматься в кино, я не мог и предположить, что это так непросто. А сегодняшний съёмочный день почему-то оказался более утомительным, чем несколько предыдущих. Теперь только добраться до номера — и завалиться спать.
— Хайдэ-тян! Ты не устал?.. Заходи ко мне, выпьем чего-нибудь! После такого дня расслабиться просто необходимо!
Обычно я отказываюсь от приглашений Гакуто. Но сегодня... В конце концов, почему бы и нет — наверняка, он устал не меньше моего и не будет ко мне приставать. Да даже если и будет... У меня не было мужчин с момента расставания с Сакурой, и нельзя сказать, что я об этом жалею...
— Да, Гакуто-тян, с удовольствием! Сейчас только приму душ и переоденусь.
Так, гитару, пожалуй, можно не брать — всё равно играть сейчас нет сил, а сцену, где мы с Гактом сидим в его номере и вместе играем на гитарах, отсняли для мэйкинга несколько дней назад. Наверное, фанатки напишут тонны фанфиков, посмотрев этот ролик...
Тихонько стучусь в дверь.
— Заходите, не заперто! — слышу твой голос и тихий звон струн.
— У тебя ещё остались силы играть?
— Уже нет. Так что предлагаю заняться чем-нибудь другим. — отставляя гитару в сторону, ты киваешь на стол, где уже дожидается своего часа бутылка водки. — «Столичная», прямо из России. Тебе со льдом?
— Да, пожалуй. Давненько мне не доводилось её пить.
Опрокидываю в себя стакан и чувствую, как по всему телу разливается блаженное тепло, смешиваясь с усталостью. Не могу противиться искушению растянуться на кровати, заложив руки за голову. И нет настроения ничего говорить — просто молча смотрю в окно, на догорающие краски заката...
Чувствую робкое прикосновение к плечу.
— Хайдэ-тян, можно я немножко попристаю к тебе? Совсем чуть-чуть, самую малость... Ты такой красивый...
То ли усталость сделала своё дело, то ли русская водка тому виной — но вместо того, чтобы возразить, я только шепчу: — Можно... и переворачиваюсь.
— У тебя такие чудесные крылышки! — тихонько говоришь, гладя мне спину. И как ты решился наколоть их?
— Это было давно, я был молод... Сейчас бы не стал этого делать, наверное... Но раз уж есть — то пусть будут...
— Тебе они очень идут! У меня такое чувство, словно ангела ласкаю... Сними майку, она только мешает!..
Послушно стягиваю майку с плеч и снова заваливаюсь на кровать. Твои руки и губы опять порхают по спине.
— Кстати, а почему ты перевернулся? Боишься возбудиться?
— Вовсе нет! Я не возбуждаюсь на мужчин.
— А может быть, всё-таки?.. Давай так: если я сумею тебя возбудить, то ты меня трахнешь!
— Ладно!.. — соглашаюсь неожиданно для себя. — Всё равно у тебя ничего неполучится...
— Повернись! — сладко мурлычешь мне на ухо, и я снова подчиняюсь. Твои нежные губы касаются шеи, оставляя влажную дорожку спускаются вниз.
Прикасаешься к мгновенно твердеющим соскам и острое удовольствие пронзает меня с головы до ног. Закрывая глаза, чувствую, как ты расстёгиваешь молнию на моих джинсах, одновременно продолжая ласкать меня. Желание просыпается во мне, и когда губы наконец добираются туда, куда не надо (или надо?), я уже вздымаюсь, яростно угрожая потолку. Нда...
— Как говорят русские, уговор дороже денег, Хайдэ-тян! — ты склоняешься надо мной, рот разъехался до ушей, в глазах прыгают весёлые искорки. А я и сам уже хочу тебя...
Странно...
Выдавлен крем, твоя ладонь нетерпеливо сжимает меня, растирая, вверх-вниз, оттягивая кожу, я изнываю. Давай ложись, Гакуто-тян...
Ну, держись! Сам напросился.
Ты тесен — удивительно, ведь тебя столько перетрахали, но ты стонешь, когда я вхожу, и иду глубже, глубже, руки сжимают твои плечи — не вырвешься.
Вперёд! Нанизать тебя, как хурму на леску, пронзить насквозь! Ты подаёшься навстречу, да, ты хочешь меня, хочешь, так получай, получай! О!
Я разошёлся не на шутку, и наши вопли наверняка уже кого-нибудь разбудили.
Плевать! Сейчас ты мой...
Тьма взрывается миллионами искр, я выстреливаю, чувствуя, как ты бьёшься подо мной, выгибаясь в момент наивысшего блаженства, и обмякаешь расслаблено...
Уфф!.. Сил нет, укатался. Надо бы встать и пойти к себе в номер. Да, надо бы... Серая пелена сна застилает глаза... Ладно, утром...

Гакт, две недели спустя.

И всё же — как стремительно летит время!.. Пожалуй, прошло уже недели две с того утра, в которое я, проснувшись, увидел рядом тебя.
— Доброе утро, Хайдэ-тян!
— Доброе утро! Ой, что мы тут вчера творили — мне аж прям неудобно!
— Да что ты! Сегодня вечером я бы с удовольствием повторил всё снова!
— Нет. Пойми, женщины нравятся мне гораздо больше! А мы с тобой будем просто друзьями — разве этого недостаточно?!
— Тебе — наверное... А мне... Хорошо, Хайдэ-тян, я всегда рад просто быть рядом с тобой!..
— Ладно... Пойду-ка я в свой номер, пока меня здесь кто-нибудь не застал!
Увидимся на съёмочной площадке!
— Счастливо!..
А вечером я увидел очередную красивую китаянку, смотревшую на тебя влюблёнными глазами, когда вы, держась за руки, шли по гостиничному коридору...
Скоро съёмки закончатся. Мы вернёмся в Японию, к нашей обычной жизни...
Может быть, я смогу забыться, сжимая в объятиях других — мужчин, женщин...
Но когда ночью рядом со мной будет лишь зыбкая и пустая темнота — я всегда буду думать о тебе...

***
В тот день они как обычно решили сходить в маленькое уютное кафе на берегу залива, поесть сладкого и поболтать ни о чём. Съёмки уже подходили к концу и им предстояло разьехаться, но чувствуя, что что-то незримое связало их, Гакт и Хайд старались не упустить не единой оставшейся минуты, отведённой им. Но ни один из них не решался что либо сказать вслух, словно боясь разрушить очарование моментов, которые они проводили вместе.
Заказав по одной порции сливочно-фруктового мороженого, они расположились под одним из крытых тентов кафешки, на удобной плетёной скамейке. С залива дул приятный бриз, слегка шевеливший волосы, а за их спиной шумела листвой плотная стена кустарника, словно отгораживающая их от всего мира. Неторопливо соскребая со своей порции карамель, Хайд отправлял холодную ложку в рот и довольно облизывался, наслаждаясь любимым лакомством. Гакт же ел с ничего не выражающим лицом, словно и не мороженое вовсе, а безвкусный листок салата.
— Тебе не нравится ??? — спросил блондин и, отправив в рот очередную порцию, довольно облизнул перепачканные губы.
Не понимая, что уставился, Гакт проводил глазами юркий язык друга, а потом словно опомнился и взгляд холодных голубых глаз недоумённо перескочил с губ на глаза, а затем певец и вовсе отвёл их, чувствуя, как щёки и шею заливает розовой краской.
Хайд, проследив за взглядом друга, лишь беспомощно приоткрыл губы, нервно сглатывая и сам смущаясь и задыхаясь от стыда. Хотя смущаться было поздно, потому как только одному Богу было известно сколько раз украдкой он разглядывал высокую статную фигуру брюнета, следил за его движениями, и смело встречал его взгляд, делая вид, что посмотрел на него только сейчас, а не уже несколько часов кряду пялится на его красивое спокойное лицо. Что уж было говорить об округлом заде Гакта, который как магнит притягивал к себе взгляд блондина. Хотелось подойти, погладить ладонями эти стройные упругие ягодицы и замять их пальцами. Хайд сам пугался своих мыслей и желаний, но чем чаще они были с Гактом, подобные вещи возникали в его голове сами собой, и не важно было были ли они на съёмочной площадке или наедине.
Блондин попытался сосредоточиться на мороженом, но переусердствовал, внезапно ухватив губами его обсыпанную фруктовой крошкой верхушку, перепачкавшись в белой прохладной массе.
— Ксоооо..., — мужчина скривился и принялся облизывать перепачканный рот, старясь как можно быстрее избавиться от нелепого вида.
Обернувшись на ругательство и глядя на старания Хайда, у Гакта и вовсе перехватило дыхание. Он принялся шарить в карманах в поисках платка, чтобы помочь другу, но руки настолько дрожали, что если б он и нашёл его, то ни за что не смог бы протянуть его блондину. Всё же Хайд справился, и на его лице не осталось мороженого, лишь только едва заметная капелька виднелась на краешке нижней губы.
Гакт даже не успел сообразить, что произошло, как его рука поднялась вверх, и мягко обхватив подбородок Хайда, большим пальцем он вытер испачканный участок, слегка приминая губу блондина.
Хайд вздрогнул и не смея вдохнуть, перехватил руку Гакта за запястье, не давая убрать её от лица. Он внезапно прикрыл глаза и, чуть сместив по скуле ладонь брюнета, осторожно припал к ней губами. Длинные тонкие пальцы другой руки Гакта тут же судорожно сжали хрупкую ножку стеклянной пиалы с мороженым, и боясь раздавить её, он поспешно поставил её на скамью, позади себя. По телу от мягких губ разбежались мириады сладких мурашек, приподнимая самые тонкие волоски на его коже. Робея от собственной решительности, освободившейся рукой, он несмело прикоснулся к лицу Хайда.
«Вот оно...это не съёмки, и это не игра...» — промелькнуло в темноволосой голове.
И словно вторя его мыслям, Хайд распахнул свои бездонные глаза, и Гакт понял, что тонет в них, захлёбываясь от захлёстывающих чувств. В этот момент Хайд будто бы почувствовал состояние друга, и внезапно решившись, потянулся к лицу брюнета, накрывая губами его рот.
Сначала это было робкое осторожное прикосновение, от которого мозг Гакта заверещал и приказал отстраниться, но губы Хайда были такими тёплыми и мягкими, что он не смог этого сделать, а лишь просто прикрыл глаза и в ответ смял губы блондина своими. Не до конца осознавая, что они делают, мужчины машинально придвинулись друг к другу ближе, оплетая пальцами рук шеи и плечи, в то время как губы их мягко гладили и ласкали друг друга. Но когда, осмелев, а скорее даже просто не выдержав, они сплели языки, каждого словно пронзило сильнейшим разрядом тока, отчего захотелось целоваться как безумным.
Яростно сжимая Гакта в объятиях, Хайд с новой силой ринулся к нему навстречу, пожирая жаркими распаляющими поцелуями его рот. Все мысли, которые он так отчаянно гнал от себя всё это время, стали внезапно единственно правильными, и теперь он выпускал эмоции и чувства, накопленные за столь долгий срок, казавшийся блондину вечностью. Брюнет же не оставался в долгу, насилуя губами, зубами и языком горячий упоительный рот Хайда. Не в силах контролировать себя, Гакт с силой рванул на себя друга, усаживая на колени и инстинктивно прижимаясь чрёслами к его приятно тяжёлым бёдрам. Хайд же просто захлебнулся от желания, почувствовав, как возбуждённая плоть певца упёрлась в его ягодицу. Мягко высвободившись из крепких мужских объятий, он соскользнул с колен друга, и удобно устроившись на коленях между ног Гакта, принялся осыпать его шею поцелуями, изредка перемежая их с мимолётными касаниями языка и белоснежных зубов. Рука его скользнула под ворот полураспахнутой чёрной рубашки, лишь на секунду замерев, не ощущая привычной мягкой округлости, а затем пальцы, всё же решившись, скользнули глубже.
Запрокидывая голову и вздрагивая от каждого прикосновения, Гакт прикрыл глаза и запустил руку в белокурые пряди, стараясь как можно ближе прижать к себе распаляющие губы. Его мозг, словно отказался работать, не желая признавать, что сейчас вовсе не девушка, а его лучший друг осторожно касается языком дерзко торчащих из под рубашки сосков, словно самостоятельно тыкающихся в его губы. Когда же горячий рот Хайда скользнул ниже, увлажняя кожу на животе брюнета, Гакт коротко вздохнул, непроизвольно сокращая мышцы живота, чувствуя как рука блондина осторожными поглаживаниями легла на его промежность.
Неуверенно Хайд всё же сделал это, опустив ладонь на топорщащуюся под напором вздыбленной плоти ткань. Сквозь мягкий хлопок брюк, подрагивающее естество было тёплым и упругим и не удержавшись от соблазна, блондин расстегнул пуговицу на штанах Гакта и скользнул рукой в распахнувшуюся ширинку, извлекая из её недр напряжённый ствол. Вид чужого члена произвёл на Хайда необычное впечатление. Головка уже поблёскивала, слегка увлажнившись, и слегка подрагивала, а сам Гакт замер, как натянутая струна под сжимающей его плоть рукой.
Внезапно опомнившись, Гакт дёрнулся и захрипел:
— Стой, нас могут увидеть !!!
Но в тот же миг он закусил губу, вновь откидываясь на спинку плетёной скамейки, потому как горячий и влажный рот Хайда осторожно накрыл его вызывающе торчащий член. Язык легко порхал вокруг рубиново-красной головки, а руки ловко помогали губам, словно блондин делал это всю свою жизнь.
Хайда захлёстывало от ощущений. Он никогда и не представлял, что делать минет может быть настолько приятно. Он с упоением ласкал ртом и руками Гакта, сладко замирая и ещё больше распалясь, когда мужчина не мог сдержать сладостных стонов. Он уже был заведён до предела и внезапно почувствовал, что безумно хочет ощутить напряжённую плоть брюнета в себе. Ему это казалось настолько возбуждающе-эротичным, что он запустил руку к себе в штаны и начал поглаживать ею свой собственный член, изредка соскальзывая с него, чтобы прикоснуться рукой к упругому отверстию, сжимающемуся от сладостного предвкушения всякий раз, когда он касался его пальцами.
Заметив, как блондин наглаживает себя, Гакт внезапно резко ухватил его за волосы и рванул вверх, приникая губами к дерзкому влажному рту Хайда. Второй рукой он сдернул с него штаны, и заставив встать в полный рост, нагнулся к возбуждённому стволу. Теперь настала очередь блондина постанывать и выгибаться, навстречу терзающим его плоть губам. Руками он опирался на плечи Гакта, а бёдра его инстинктивно стали подаваться вперёд, стараясь как можно глубже проникнуть в недра опаляющего его рта. Но когда пальцы брюнета принялись осторожно ласкать его анус, Хайд не выдержал и согнулся пополам, чувствуя, как сейчас кончит от переполняющих ощущений. Поставив одну ногу на край скамейки, он обхватил рукой запястье Гакта и заставил погрузить в него любопытно-ласкающий палец. Ощущения были дико необычными, но от того ещё более возбуждающими и необходимыми.
Гакт чуть не взорвался, когда Хайд с такой готовностью и желанием заставил вводить в него его пальцы, постанывая и царапая плечи короткими ногтями сквозь ткань рубашки. Гакт прибавил ещё один палец, медленно растягивая и подготавливая для себя тело блондина. Но когда сил терпеть уже не было, он оторвал руки и губы от Хайда и рванув на себя, с размаху усадил на свой разгорячённый член.
От резкой боли из глаз обоих брызнули слёзы, но возбуждение было настолько велико, что эта боль превратилась в сладкую муку, распаляющую их разгорячённые тела ещё сильнее. Широко распахнув глаза, не отрывая взгляда от глаз Хайда, брюнет обхватил его за талию и начал медленно двигаться, то поднимая, то опуская бёдра навстречу телу блондина. Хайд же в свою очередь, принялся осторожно насаживаться на горячую плоть, постепенно начиная чувствовать нарастающее наслаждение, когда упругая головка тёрлась внутри него об особо чувствительную точку.
Когда же они уже почти задыхались от страсти, Гакт, резко осознав приближение финала, обхватил рукой трущуюся об его живот плоть Хайда и быстро орудуя рукой, заставил его излиться к нему на грудь, тут же кончая внутрь так внезапно обмякшего тела. Хрипя лёгкими, они пытались выровнять дыхание, и привести в порядок мысли, которые сейчас блаженно расползлись в голове и не желали шевелиться.

***
Гакт вспомнил, как Хайд поспешно одергивал тогда одежду, заливаясь розовой краской и смущенно отводя глаза, подкупая нечаянного любовника прямо-таки ангельской невинностью. А затем уткнулся в подтаявшее мороженное, пытая скрыть неловкость. Брюнет тогда расхохотался и прижал к себе друга, целуя его в висок и счастливо улыбаясь. Никакая женщина никогда бы не смогла заменить ему его любимого, ставшего таким родным и таким близким в один необыкновенный миг, и Гакт не переставал благодарить небеса, в которые уже не верил давным давно, за то, что они подарили ему Хайда.
Вспомнив это и улыбнувшись, брюнет притянул к себе зардевшегося и покрывшегося мурашками блондина, и нарочито медленно начал водить руками по его вздрагивающему от нарастающего желания телу, очерчивая чёрный контур распластанных по спине любимого крыльев.
— Иди я тебя погрею, мой ангел….

* * *
Действующие лица:
Хайд (вокалист L'Arc~en~Ciel) — Эсмеральда
Гакт (ex-Malice Mizer) — Квазимодо
Мияви (ex-Due le Quartz) — Фролло
Тетсу Огава (басист L'Arc~en~Ciel) — Феб
Шинья Терачи (барабанщак Dir en grey) — Флер де Лис

* * *
Открывается занавес.
Посреди сцены стоит стул. На нем стоит оооочень недовольный Хайд. На нем цветастая юбка, огромные каблучищи, корсет, который, вместе с напиханной в него ватой, сполз куда-то в район живота. В волосах кокетливо торчит искусственная роза... синего цвета. За его спиной все еще устанавливают декорации. Гаснет свет. Сквозь наступившую темноту, зрители различают спотыкающуюся горбатую фигуру. Она останавливается недалеко от стула с Хайдом, падает на одно колено и звучит голос:
— Свет!..

Понимающие все очень уж буквально техники, врубают мощный прожектор. Фигура панически закрывает глаза рукавом.

— Озарил мои больные глазки!
Нет!..
Уберите вы прожектор нахрен!!!

Техники направляют прожектор в другую сторону.

— Бред!..
Все это бред! Нельзя так мюзикл играть!
Но в этой юбке, Хайд, ты секси, твою мать!

Услышав это, Хайд кокетливо поправил юбочку, да так, что она укоротилась примерно вдвое. Гакт, а Квазимодо именно он, пустил слюну, глядя на худенькие ножки, обутые в садо-мазохистские шпильки со шнуровкой до колен.

— Мой тяжкий крест — урода в мюзикле играть!
Не мог бы ты, хоть поцелуйчик мне послать!?

Смущенно улыбнувшись, «Эсмеральда» облизывает губки, отчего температура в зале резко подскакивает, и посылает Гакту-Квазимодо воздушный поцелуйчик. У «Квазимодо» появляется второй горб, только не на спине, а в районе...мммм...живота.

— Нет!..
До конца песни мне теперь не подождать!
Куда теперь я должен... «горб» этот девать?!

Хайд заливисто смеется. У зала закладывает уши.

— И после пьесы мне не обрести покой!
Теперь хочу я обладать только тобой!!!

Хайд-Эсмеральда краснеет, шепчет: «Дурачок, зачем же так мучиться!» и кидает в Гакта, вынутый из волос, цветочек. «Квазимодо» ловит розу и, захлебываясь слюной, уходит за кулисы.

Вдруг раздается треск, разко пахнет паленой резиной. Свет гаснет. Совсем и весь! За сценой кто-то матерится, кляня проводку и какого-то придурка-электрика. Но начинается музыка и выходит «Фролло». Со свечкой. Ряса распахнута, в зубах сигарета, в руке початая бутылка пива. Звучит голос:

— Эй!..
Говорят, здесь где-то ходит телка!
Ой!..

Фролло-Мияви натыкается на стул, на котором стоит «Эсмеральда».

— Она? Ну, чтож, не лазить мне в потемках!
Знай!..
Не было секса у меня уже давно.
Так что смотри, сейчас я прям как жиголо!

Раздается дикий визг, треск разрываемой материи. В тусклом свете свечи видно, как Хайд впечатывает Мияви мордой в пол, беря его руку в болевой захват. Бутылка с пивом катится по сцене, весело булькая.

— Распутней девки, мне сказали, не сыскать!
Цыганка мерзкая, ты руку хочешь мне сломать?!

«Эсмеральда» отпускает «Фролло», брезгливо отряхивается и вновь забирается на стул. Обиженный Мияви запахивает изрядно порванную рясу и отходит от разъяренной цаганки.

— Жаль!..
Не получилось тут с цыганкой замутить,
Ну ничего, ведь можно Феба окрутить!
Хотя, здесь где-то прошмыгнула Флер де Лис!
Наверно надо поискать среди кулис...

«Фролло» уходит. Вскоре, в наступившей тишине раздается испуганный вскрик, плавно переходящий в томные, страстные стоны. Слышен шопот: «Ах, Мив, ну не здесь же!.. А, ладно... Да, да, милый... Таак хорошооо...». Всеми забытая «Эсмеральда» рассержено накручивает прядь волос на пальчик, изредка обиженно надувая губки. И тут включается свет. На сцене появляется «Феб». Звучит голос:

— Сон!..
Такой мне сон прервали, суки!
Стон?..
А что это у вас за звуки?

На сцену вылетает запыхавшаяся «Флер де Лис». Платье расстегнуто, белокурые волосы растрепаны, на губах блуждает мечтательная улыбка.

— О! А в чем испачкан у тебя там платья низ?
И что ты лыбишься, как дура, Флер де Лис!?

Шинья, бросив на Тетсу-Феба злобный взгляд, отворачивается и принимает скорбный вид.

— О, Ками-сама, ты не в силах мне помочь!
И с Эсмеральдой я, и с Флер де Лис непрочь...

Обе «девушки» сразу оживились, приняли эффектные позы.

— Стоп!..
Но есть еще одна безумная мечта...
Я с Квазимодо так хотел побыть всегда!

Тут «девицы» синхронно стянули с ноги туфельку и, с криком:"Извращенец, тебе нас мало!?", запустили своими снарядами в «Феба».

— И после смерти захочу я быть с тобой!
О, Квазимодо, ты услышь меня, родной!

Одна туфля все-таки попала в цель и Тетсу свалился без чувств.
Свет погас. Чуть позже он снова зажегся. Все актеры выстроились в рядок. Рука «Квазимодо» ненавязчиво пыталась пробраться под юбку «Эсмеральды», а рука «Фролло» и вовсе исчезла в вырезе платья «Флер де Лис». Один «Феб» стоял, как неприкаянный, прижимая холодный компресс к месту попадания туфельки... К слову, очень пикантному месту!
Началась музыка и Тетсу, Гакт и Мияви хором затянули:

— И днем и ночью я желаю лишь ее!
Хотя... И беленькая тоже ничего!

Пока «Фролло» и «Феб» нагло разглядывали прелести «Флер де Лис», Гакт схватил свою «Эсмеральду» в охапку и, не слушая возмущенных воплей, утащил ее в темный угол за сценой.

— Стой!..
Куда уносишь ты такую красоту?
А, впрочем, ладно, мы ведь можем и вон ту!

Шинья-Флер де Лис застенчиво прикрыл глазки, но никакого недовольства не выразил.

— Теперь могу сказать тебе, друг мой!
Не худший вариант достался нам с тобой!

Мияви и Тетсу с двух сторон обняли «Флер де Лис» и удалились со сцены.
Занавес опустился.

Шел финальный этап съемок Moon Child'a и оставалось всего несколько не отснятых сцен. Самая сложная это смерть Шё... Да уж, тут придется постараться! По сценарию, Кей должен был превратить своего друга и подопечного Шё в вампира. И режиссер хотел показать сцену укуса и превращения крупным планом. Хотелось донести до зрителя, как на место уходящей жизни приходит новая, хотя и отличающаяся от прошлой. Но, так как среди исполнителей главных ролей профессионалов не было, перед всем съемочным составом встала огромная проблема. Правда все, за что берется Камуи Гакт, обычно воплощается в жизнь... Это конечно обнадеживало, но все же... Еще же есть Хайд, которого вывести на эмоции очень сложно, а тут еще и такая сцена, где в основном ОН должен играть на камеру. Мда, режиссеру явно должно быть не по себе!

— Ну? Как думаешь, получится? — озабоченно спросил Гакт у Хайда, перечитывающего сценарий.
— Хмм... Да должно получиться! Я, конечно, бездарность, но постараюсь не подвести тебя! — усмехнулся тот, закуривая сигарету.
— Да ты что! Никакая ты не бездарность! Ты играешь даже лучше меня! — Вспылил Камуи. Ну не нравилось ему такое отношение Хайда!
— Да-да, я понял! Я великий актер! — смеясь, Хайд вскочил с кресла, в котором сидел, принял эффектную позу и, сделав серьезное лицо не выпуская сигарету изо рта, продекламировал:
— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам...» — и выжидающе уставился на Гакта.
Тот, давясь от хохота, зааплодировал, а Хайд раскланялся и плюхнулся обратно в кресло.
— Все! в следующий раз ставим «Гамлета» — все еще хихикая, сказал Камуи.
— Ага! Я буду тенью отца Гамлета. Слов мало, и появляется он только раз за всю пьесу!
— Ну нет! Ты будешь... Будешь Офелией!!! — и Гакт зашелся в приступе гомерического смеха.
— ЧЕГО?! — Хайд бросился на Гакта, молотя его по голове, скрученным в трубку, сценарием.
— А! Не бей меня! Сэкономим на актерах! — уворачиваясь, выдавил из себя Камуи, — К тому же... Ты такой милый!
— Я? Это я-то милый? — взвыл «милый» будущий вампир и вновь принялся лупить Гакта.
Вскоре, когда Гакт обещал взять свои слова обратно, они продолжили обсуждения сценария.
— Ну смотри, все должно быть в крови, это факт! И я тоже, ведь я ж кровь пью твою! А ты должен биться в агонии... Ты ж там при смерти? — хмурился Хайд. — В прошлый раз «кровь» была какая-то горькая и с запахом ацетона... Лучше бы акварель развели!
— Ну, тебе может еще и кровь настоящую? А вот меня надо всего в «крови» перемазать, тут ты прав!
— Настоящую?.. Это мысль! — и Хайд хищно облизнулся, оглядывая Камуи горящим взглядом.
— Эй! Выйди из образа, а то я начинаю тебя бояться! — В притворном ужасе воскликнул Гакт, отодвигаясь вместе с креслом, — И хватит на меня облизываться!
— Ну ладно, живи пока! — Хайд перестал сверлить его взглядом.
— Давай попробуем что ли... Без слов, просто посмотрим, как лучше сделать.
— Давай!

Они расположились на полу в гримерке и начали думать, как лучше обыграть эту сцену.
— Ну, я-то бьюсь в агонии, — Гакт вытянулся во весь рост на ковре и мелко задергался, — А ты, наверно, должен сидеть около меня на коленях...
— Ага! Томно вздыхать и держать тебя за руку! — засмеялся Хайд, падая рядом с Гактом на колени, хватая его руку и тонко, фальцетом, пища:
— Ах, не умирай! Как же я буду без тебя!
Гакта согнуло пополам от хохота, но он нашел в себе силы сказать:
— Да ну тебя! Давай, серьезно, решим как это должно выглядеть!
— Ладно-ладно, ты прав! Итак, я сижу рядом, судорожно зажимаю твою рану, ты в агонии... А дальше?
— Ммм... Дальше можно парочку фраз, типа «Не умирай, Шё!»... А потом уже решительное лицо и превращение меня в вампира!
— Понятно... Ну, начали!

Следущие полчаса прошли в непрерывном смехе, криках, подзатыльниках и, опять смехе. Наконец, что-то начало получаться:
— Вот! Это уже на что-то похоже. А теперь главное — кусай! — Гакт, избражая полумертвого, откинул голову и выгнул шею.
— А? И как ты себе это представляешь? Я же в узел завяжусь!
— Ничего, придеться завязаться! Уж очень ракурс для съемки удобный!
Действительно, было отчего завязаться в узел. Голова Камуи лежала на коленях Хайда, а кусать надо было так, чтобы не закрыть обзор для камер. В общем, надо умудриться, чтобы такое провернуть. Кстати, лежать на коленях у Хайда было очень приятно... Ощущать, как тебя мягко поддерживают за плечи, как его смех ерошит волосы, как от хриплого голоса идут мурашки... Никогда не интересовавшийся мужчинами, Гакт вдруг понял, что его неудержимо тянет к Хайду и что он мог бы вот так «репетировать» очень и очень долго! Из раздумий Камуи вывело теплое осторожное прикосновение к шее. Он ощутимо вздрогнул.
— Блин! Я не дотягиваюсь! — прямо около уха зазвучал недовольный голос Хайда, — А если дотянусь, то загорожу обзор камерам!
— Ну, я могу приподняться чуть-чуть... — близкое присутствие Хайда почему-то взволновало Гакта и бросило его в жар. — Так нормально? — он чуть привстал.
— Сейчас посмотрим! — Камуи опять почувствовал прикосновение губ. Дрожь прошла по его телу и он сам опешил от такой реакции.
— Вот! Теперь дотянусь! — Дыхание Хайда щекотало ухо.
Самому Хайду с трудом удавалось сдерживать свои реакции. Как и Гакт, он был натуралом и мужчинами не интересовался, но сейчас происходило что-то странное. Ему было хорошо рядом с Гактом, ему хотелось и дальше вдыхать запах его парфюма и обнимать его за плечи... Это было так странно и непривычно!
— Ну, если дотягиваешься, то теперь попробуй укусить... Только не сильно! Надо же мне почувствовать, в какой момент корчиться от боли... — слегка охрипшим голосом сказал Гакт.
— Ага... Ладно... — И Хайд опять склонился к нему.
Почувствовав как Хайд, обдав жарким дыханием, слегка прикусывает нежную кожу, Камуи чуть не застонал. Шея всегда была его наиболее чувствительной эрогенной зоной, а тут еще эти чертовы укусы!
— Х-хайд, на камеру придется делать это более экспрессивно... Так что кусни так, как будто ты перед камерой! — Голос слегка дрожал, а по телу то и дело прокатывала волна необъяснимого возбуждения. Вдруг захотелось поцеловать эти губы, сжать в объятиях хрупкое тело... Гакт одернул себя. Сейчас не время и не место!
— Куснуть говоришь? — Хайд с сомнением посмотрел на него, — Ну, ладно... Если будет больно — не кричи, сам напросился!
— Только подольше... Ведь надо чтобы успели заснять!
— Да понял-понял...
И, прежде чем Гакт успел настроиться, Хайд впился в его шею. По телу стегнула волна дикого возбуждения, Камуи громко застонал и обхватил Хайда за плечи, притягивая ближе. Какая тут боль, Гакт никогда не чувствовал себя так хорошо, он хотел чтоб это продолжалось вечно...
Хайд тем временем продолжал терзать его шею. Стон Гакта буквально сорвал ему крышу и то, что должно быть репетицией укуса, превратилось в чувственную ласку. Это было так странно, хотеть мужчину, целовать его, хотеть большего... Он уже было хотел отстраниться, но тут почувствовал отклик со стороны Камуи. Тот крепко прижал его к себе и выгнулся сильнее. Хайд тут же отмел все сомнения и поцеловал приоткрытые влажные губы Гакта. Это было так непривычно и так сладко, целовать мужчину...
Когда Хайд поцеловал его, Гакт чуть не задохнулся от нахлынувших ощущений. Требовательные и в то же время нежные губы завладели его ртом, лаская и подчиняя, а язык игриво сплетался с его собственным языком. Руки Хайда безостановочно блуждали по груди Камуи, через футболку лаская и без того напряженные соски. Гакт почти уложил Хайда на себя, забравшись руками под широкую футболку, сжимая его в своих объятиях и яростно отвечая на поцелуй. Хайд застонал ему в рот, оторвался от него и принялся стаскивать с него футболку, шепча при этом, что окончательно сошел с ума. Когда наконец футболка была снята и отброшена куда-то в сторону, Хайд потянулся к застежке его брюк.
Поцелуй с Гактом был ни на что не похож. Сладкий, терпкий, с привкусом дорогих сигарет, он окончательно свел с ума Хайда. Больше не раздумывая, он содрал с него футболку и приник губами к твердым потемневшим соскам. Услышав в ответ на свои действия изумленный полустон-полувсхлип, Хайд удвоил усилия, одновременно лаская рукой все растущую выпуклость на брюках Гакта. Тот лишь застонал в ответ и вплел пальцы в его волосы, сильнее притягивая к себе. Тем временем рука Хайда расстегнула застежку брюк и, скользнув внутрь, сжала напряженный подрагивающий член.
— Ааах!.. Ты... Пожа-а-а-луйста... Еще... — Гакт широко раскинул ноги и толкнулся навстречу руке. Хайд не заставил себя долго ждать и начал медленно двигать рукой по всей длине члена. Его невероятно завели стоны Камуи и он хотел бы продолжить, но как к этому отнесется Гакт?
— Ты хочешь чтобы я продолжил? — задыхаясь спросил он у Гакта.
— А?.. Да-да, конечно хочу! — на щеках Камуи выступил едва заметный румянец. — Е-если ты прекратишь... Я...Я просто умру! — кто бы мог подумать, что хрупкий женственный Хайд окажется таким властным и всезнающим. — Только... Хайд... Я никогда раньше не был с мужчиной...
— Ничего, я тоже... — Пробормотал тот, накрывая губы Гакта своими, стягивая с него и с себя ненужные уже брюки. Рука, до этого ласкавшая член Камуи, забралась чуть дальше и принялась массировать туго сжатое колечко ануса. Такие странные ощущения... Гакту хотелось одновременно и убежать от этого прикосновения и почувствовать его как можно сильнее. А Хайд все целовал его, все больше лишая разума, заставляя лишь стонать и выгибаться от его прикосновений. Он даже не заметил как палец Хайда оказался внутри него и начал двигаться, растягивая узкую дырочку.
— ААаа!!!.. Ка-ак...Как хорошо... — Внезапно Гакта пронзила волна острого удовольствия, — Еще... Я хочу еще... Тебя...
— Ты точно хочешь этого? — Хайд был на грани, его член сочился смазкой, а в мозгу осталась только одна мысль — как можно скорее погрузиться в это тело и трахать его, заставляя кричать от удовольствия!
— Д-да!!! Возьми меня... Сейчас же... Пожалуйста!.. — Гакт бессвязно шептал Хайду на ухо, все быстрее насаживаясь на ласкающий палец.
Не имея сил ждать еще больше, Хайд одним мощным движением вошел в судорожно сжавшегося Гакта и остановился, давая ему привыкнуть и сам привыкая к этим ощущениям.
— Ты как? В порядке? — обеспокоенно спросил он у замершего Камуи. А тот ждал боли... Он от кого-то слышал, что в первый раз очень больно, а тут ничего... Только легкий дискомфорт и ощущение заполненности...
— Все нормально, продолжай...
И Хайд начал осторожно, медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Ощущения были просто потрясающие. Гакт, податливо встречающий все его движения, его лихорадочно блестящие глаза, всхлипы и стоны...
— Да... Да!.. Ооо... Я сейчас... Быстрее!!.. Еще... О, Господи! — Ритм их движений все нарастает и нарастает, но они не могут остановиться! Гакт согнут буквально пополам, его ноги на плечах Хайда... Внезапно Хайд чуть приподнимает Камуи, слегка меняя угол проникновения и Гакт, последний раз толкнувшись навстречу, с громким стоном кончает, сжимая в себе доведенного до предела Хайда и тот кончает одновременно с ним.
— О, да!!! Аах...Это...Просто невероятно!.. Ааах... — Хайд обессиленно уронил голову на плечо Гакта, — Потрясающе... Я никогда не думал что это так...
— Да... Просто потрясающе... Хорошая репетиция сцены! — чуть отдышавшись, Камуи снова потянулся за поцелуем. Несколько минут они просто целовались, а потом, когда им захотелось продолжения, в дверь неожиданно постучали.
Впрочем, неожиданно для только них, ибо шел съемочный день. Режиссера заинтриговала странная пропажа главных героев фильма и их уже часа два искали по всем помещениям.
— Гакто-сан, Хайдо-сан, вы здесь? — Голос помощника режиссера заставил их подпрыгнуть.
— Да-да, мы скоро выйдем! — Ответил Гакт, собирая разбросанную по полу одежду.
Вышли они только через полчаса, чудом не занявшись сексом, во время поспешных сборов одежды. Режиссер и вся съемочная группа подозрительно косились на два довольных и счастливых лица... А вот сцену с укусом, которую так усердно репетировали Хайд и Гакт все равно вырезали! Не поместилась в положенное по регламенту время!

Иногда Хайд просто убивал его своим пофигизмом. Сколько они были знакомы, столько Гакт бился над тем, чтобы получить от него хоть какие-то эмоции, помимо нужных на съемках, фотосессиях и концертах. Но на все его попытки Хайд только загадочно улыбался и вновь погружался в нирвану. Нет, они конечно и разговаривали и смеялись, например, когда катались на сноубордах, или когда сидели на показах и обсуждали моделей... Но, черт возьми, в остальное время Хайд находился в меланхоличной задумчивости, вырвать из которой его можно только очередной фотосъемкой или концертом! А ведь так хотелось увидеть его улыбку, услышать его смех, поприкалываться на пляже, без пафоса, без камер... Но эти желания надо держать глубоко внутри! Иначе...
Все это пронеслось в голове Камуи, пока он придирчиво изучал содержимое холодильника в гримерке.
— Ну, его величество довольно? — Хайд зашел и уселся на кожаный диванчик, закуривая новую сигарету.
— Довольно-довольно...Прикури и мне! — усаживаясь рядом, попросил Гакт.
Несколько минут они молча курили.
«Какого черта я тут делаю? Завтра концерт, а я неизвестно чем занимаюсь... Зачем? Зачем ты вытащил меня сюда? Я только пришел в норму, только забыл... Надо было послать тебя к черту с этой съемкой...» — но вслух Хайд только сказал:
— Ну, и что ты об этом думаешь? Все-таки для женского журнала...
— Ано... Даже не знаю... — начал Гакт, но его прервал вошедший Химура-сан, так звали фотографа.
— Все ли вас устраивает? Может нужно еще что-нибудь? — получив подтверждение, что все в порядке, Химура продолжил:
— Уже привезли ваши костюмы, так что можно начинать! — фотограф открыл дверь и впустил свих ассистентов и гримера. — Так как образы должны быть противоположны, будет удобнее гримировать вас в одной комнате, чтобы видеть образы целостно. Вы не против? — получив в ответ два утвердительных кивка, Химура пошел готовить камеру.

Фотосессия задумывалась как противостояние света и тьмы, ангела и беса, белого и черного. Гакту предложили амплуа ангела, Хайду — беса. Неизвестно, чем руководствовался фотограф, но, когда оба были загримированы и одеты, то чуть не попадали со смеху. Если Гакт в роли ангела смотрелся еще терпимо, то вот как бес Хайд явно проигрывал. Он выглядел скорее как подросток, перемазанный гуталином, нежели как полноценный бес! Тут вошел Химура:
— О, господи! — он сам с трудом сдержал смех, — Кажется это провал! — переводя взгляд с одной своей модели на другую проговорил фотограф.
— Почему провал? А если нас просто переодеть? Я не думаю, что не влезу в костюм Хайд-чана! — Гакт задумчиво подергал штанину хайдовских брюк.
— Да и я, думаю, не утону в его одежке... — пытаясь стянуть со своей спины черные крылышки, заключил Хайд. — Так что — переодеваемся!
— О, вы меня просто спасли! Я вам безумно благодарен! Естественно, это отразиться на гонораре... — все еще бормотал фотограф, когда его и весь персонал в четыре руки выпихивали в коридор.
— Фуух! Ну и зануда! Так, я первый смывать грим! — за Хайдом захлопнулась дверь душевой, смежной с их гримеркой.
Гакт невозмутимо плюхнулся на диван, чуть не переломав перья на крыльях. В душе журчала вода... А еще там что-то падало, и кто-то заковыристо матерился, кляня все фотосъемки мира! В голову полезли очень неподходящие картинки. Гакт тряхнул волосами, но упрямое воображение все еще рисовало заманчивые картинки про душ и все такое... Хватит! Он сам все испортил, еще полтора назад, еще на съемках Moon Child'а, этого треклятого фильма, который чуть не испортил ему жизнь... Тогда он только увлекся Хайдом, еще одним красивым личиком, среди прочих. Глупо полез к нему целоваться и был отвергнут. Тогда Гакт еще не знал, что так сильно влюбится. И, хотя Хайд сам предложил забыть этот инцидент, дружба уже не была прежней... В душе стихла вода.
— Иди, а то скоро гримеры явятся. — вытирая голову полотенцем заметил вышедший Хайд.
— И правда, пойду...
Скорее бы все кончилось. Скорее бы... А ведь этот прикид очень идет Гакту! Такой невинный... Ну да, очень. А если его оденут бесом? Это будет искушение, грех в чистом виде. А ведь все могло бы быть проще и гораздо лучше... Возможно. Если бы полтора года назад он бы согласился... Но он отказал... — Хайд нервно закурил. Хватит вспоминать! Все же прошло, нэ? Ну да, все... Кроме влечения...

Вошел Химура и вся стайка помошников, гримеров и костюмеров:
— Давайте начинать! А, Хайдо-сан, Гакто-сан еще в душе? Ну, значит начнем с вас.
Вскоре все было готово и Химура повел Хайда делать одиночные фотографии, пока не подготовили Гакта.
— Ну, улыбнитесь, Хайдо-сан... — щелк! — ... Еще, чуть-чуть, уголками губ... — щелк! — А теперь сядьте на трон... Поза расслабленная, взгляд задумчивый... так... — щелк! — Так... теперь улыбка... томный взгляд... Да нет же, Хайдо-сан, вы должны не соблазнить, вы должны пообещать...воот!.. — щелк! — О, Гакто-сан, вы готовы?
— Д-да... можно начинать — замедлено ответил Гакт, не в силах оторвать взгляда от Хайда. Длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, полуулыбка, задумчивые блестящие глаза... Ангел! Просто ангел, спустившийся простить его грешную душу... В подсознание с трудом пробился голос:
— Гакто-сан, вы меня слышите?! Гакто-сан, выходите на площадку!
— Ага, уже... Уже вышел!
— Отлично! Итак... Гакт, сядьте на трон... А вы, Хайд, облокотитесь на спинку с другой стороны... — щелк! — Так, теперь поменяйтесь...так... Гакт, сделайте вид, что вы что-то нашептывайте ему на ухо... — щелк! — Хайд, прислонитесь спиной к колонне, Гакт, сядьте рядом на корточки... Взгляды задумчивые... — щелк! — Хайд, оставайтесь так же... Гакт, обопритесь на колонну, как бы нависая над ним...Взгляд глаза в глаза... Что? Вы не подписывались на эротику? Ну, это не эротика, это сенен-ай... Это прописано в контракте! Да и журнал женский, надо поднимать рейтинг... Итак, взгляд... — щелк! — Теперь Хайд, отвернитесь, Гакт, опять шепот на ухо, руку на плечо... — щелк! — Так... Хайд, взгляд в глаза, порочная улыбка... Да, вы не ослышались!.. Гакт, склонитесь к нему...ближе... Взгляд на его губы... Что? Нет, это еще входит в рамки сенен-ая, поверьте мне... — щелк!
— Всем огромное спасибо! Хайдо-сан, Гакто-сан! Очень вам благодарен, фотографии просто великолепные! Завтра вам вышлют первые снимки.

— Каков подлец! Так нас подловить! Умеет зарабатывать деньги! — воскликнул Гакт, когда они вошли в гримерку.
— Да ладно, это действительно было в контракте... Ты сам его подписал! — Хайд, в который раз, закурил. — И потом, по-моему отличные фото.
— И тебя, черт возьми, совсем это не волнует? — нервное напряжение от близкого присутствия Хайда давало о себе знать.
— А что меня должно волновать? Хорошие фото, хорошие деньги...
— А то что мы выглядим как... А ладно, ты прав! — Камуи выпустил пар и теперь ему хотелось одного...есть! Ну, не считая еще одного желания... — Может съездим в какое-нибудь кафе? Есть хочется просто зверски!
— Согласен. Только едем ко мне, Мегуми-чан наверняка что-нибудь приготовила... Вкуусное! — Хайд мечтательно прикрыл глаза.
— Хорошо, поехали, раз приглашаешь... — теперь, когда рабочий азарт схлынул, обоим было как-то неловко, от откровенно сексуальной подоплеки фотосессии.
Всю дорогу до дома Хайда каждый думал о своем...

Мегуми-сан дома не оказалось, зато холодильник был забит едой, так что двум голодным музыкантам не суждено было умереть с голоду.
— Ну, проходи, сам знаешь где всё, располагайся, а я на кухню, добывать пищу! — едва скинув ботинки, сказал Хайд и скрылся в кухне.
Легко сказать, знаешь здесь все! Гакт побывал в этом доме всего-то пару раз, и теперь, с трудом нашел ванную, чтобы помыть руки.
— У тебя в доме можно заблудиться! — входя на кухню заметил он. — Чем это так пахнет?
— Всем понемножку... Тут много всего! Иди пока вино найди! Оно в баре, в студии... — не отрываясь от кастрюль и сковородок пробормотал Хайд.
Легко сказать, второй раз за день подумал Гакт. Где может быть студия? Ну, не около спальни, значит не на втором этаже, на первом он ничего подобного не видел, хотя в поисках ванной просмотрел там все. Значит подвал! Ободренный своей догадкой, Камуи пошел искать лестницу вниз.
— Еле нашел! — входя в кухню крикнул Гакт. В кухне никого не было. Хайд обнаружился в столовой, расставляющим тарелки.
— Еле нашел, говорю!!! И как ты сам все тут находишь! — водрузив бутылку на стол сказал Гакт.
— Нормально... Прошу к столу. — Хайд кивнул на противоположный конец стола.
— Итадакимас!
— Итадакимас!

Молчание затянулось надолго. Когда наконец оба насытились Хайд открыл вино:
— Ну, стоит выпить за удачно прошедшую фотосессию! — разливая алкоголь по бокалам и протягивая один Гакту, сказал он.
— Да, конечно! Кампай! — вспомнив эти дурацкие фото, Гакт залпом осушил фужер.
— Алкоголик! — беззлобно поддел его Хайд.
«Станешь тут алкоголиком — подумал Гакт, — стоит только вспомнить тебя в костюме ангела, твое дыхание на моих губах... Гребаный фотограф!» — тут Гакт понял что Хайд что-то спросил и теперь ждет ответа.
— А? Что? Я не расслышал... — он заинтересованно уставился на Хайда.
— Хорошее вино, говорю... — и Хайд облизнулся... Вот так, сначала верхнюю губу, потом, как будто провоцируя, нижнюю. Черт!!! Эта его привычка просто вымораживала Гакта. Не то чтобы это его бесило или раздражало... Просто Хайд делал это так чувственно, что... Так, опять! Хватит об этом думать! Надо чем-нибудь отвлечься...
Тем временем Хайд незаметно наблюдал за сменой чувств на лице Гакта. Это было забавно... когда он хмурился, то его лицо приобретало такое обиженное выражение, что так и хотелось потрепать его по волосам и дать конфетку! Когда улыбался, не на публику, а каким-то своим мыслям, то лицо становилось мечтательным, и хотелось... Да черт возьми, чего только не хотелось! Хватит думать об этом, это пройденный этап... Вино мягко шумело в голове и хотелось чего-то... необыкновенного.
— Я тут в студии видел у тебя кучу инструментов! Ты на всех играешь? — голос Гакта вырвал его из раздумий.
— Ну да, иначе зачем они мне? — наливая по второму, а может и третьему бокалу, отозвался Хайд.
— И на саксофоне?
— Ага, а что?
— Ничего. Просто всегда хотел попробовать поиграть на духовых инструментах! — они чокнулись и выпили.
— Ну, я могу показать тебе пару нот... — Хайд поднялся из-за стола и пошел за инструментом.
«Вот и отвлекся! Кто меня за язык тянул?» — Гакту вдруг ярко представилось, как губы Хайда обхватывают мундштук саксофона, как он закрывает глаза и начинает играть... Сидеть явно стало не очень удобно, а ведь он только представил! А сейчас ему предстоит увидеть это в реале. Гакт глотнул вина, меланхолично отметив, что в голове уже порядочно шумит.
— А вот и я... Пересядь на диван, так тебе будет лучше видно и прихвати бутылку, я принес нам еще одну... — этот садист уже успел сесть на диван и теперь осторожно вытаскивал саксофон из чехла.
— А теперь смотри... — Хайд облизнул пересохшие губы, обхватил ими мундштук и по комнате разлилась тихая грустная мелодия. Но Гакт почти ничего не слышал, Он смотрел на то, как Хайд плавно перебирет ноты, как его губы то сильнее, то слабее сжимают мундштук. Стоило срочно выпить!
Следя за тем, как Гакт судорожно допивает вино, Хайд невольно усмехнулся. Такой реакции он не ожидал, но она была приятна... Или это вино так на него действовало? В любом случае, это ничего не значит... Или значит? Ведь если влечение Гакта к нему сохранилось спустя столько времени... Может зря он тогда отказал ему? Думать об этом было не хотелось, хотелось что-нибудь такого-эдакого!
— Ну, попробуешь? — он протянул Камуи инструмент.
— Н-не знаю... У меня не получится... — Гакт смотрел на протянутый ему инструмент, как на ядовитую змею.
— Ни у кого не получается с первого раза! Его надо почувствовать, привыкнуть к нему, полюбить... — Хайд неотрывно смотрел Гакту в глаза. На дне их плескалось желание, которое обладатель сих глазок пытался прикрыть заинтересованностью в уроке.
Гакт наконец принял саксофон и теперь озадаченно на него смотрел.
— Так, одну руку вот сюда, — Хайд переложил руку Камуи ближе к мундштуку, — это верхние ноты... Другую вниз, да, вот сюда, на сгиб — это низкие ноты... — он придвинулся ближе и теперь их тела соприкасались. — А теперь... возьми его в рот...
Гакт ощутимо вздрогнул. Хриплый голос Хайда, прозвучавший около уха, никак не ассоциировался у него с уроком музыки... И эта фраза... Проклятье, лучше бы он про гитару спросил!
— Так? — промычал он, неумело обхватывая мундштук губами. Мундштук был еще теплый и влажный от прикосновения губ Хайда.
— Да, так... А теперь дуй, только равномерно, без напряга... Поток воздуха должен быть одинаковый... — Пока он пытался исполнить все указания Хайда, тот, взяв его руки в свои, перебирал ноты. Получилось очень даже ничего, на первый раз. Похоже на собачий вальс!
— Ну, видишь, получилось неплохо! — отстраняясь и доливая им вина, сказал Хайд.
— Да, ничего... Не думал, что это так сложно... — задумчиво ответил Гакт, чувствуя себя как-то одиноко без прикосновения Хайда.
«В этом определенно что-то есть... — вспоминая, как Гакт вздрогнул на фразу: „А теперь возьми его в рот...“ — Теперь это уже не кажется таким запретным... А ведь и я тоже среагировал!» — усмехнулся Хайд, из-под прикрытых век наблюдая за, изучающим его лицо, Гактом. Наконец тот, будто на что-то решившись, поднял бокал:
— Ну, давай выпьем, за дальнейшую совместную работу!
— Хм... Кампай! — поддержал Хайд.
— Знаешь, я недавно видел Ли... мы пересеклись в Китае. Он так обрадовался! Спрашивал как у тебя дела... Предложил встретиться всей компанией... Вспомнить старое... — Гакт вдруг умолк.
— Прекрасная идея, я тоже не против! — поставив на стол пустой бокал и откинулся на спинку дивана.
— Послушай... Я... Я уже столько раз извинялся, но хочу сделать еще раз! Я... Я вел себя как дурак... я...
— Хватит уже! Я давно все забыл! — прервал его Хайд, — Давай лучше еще выпьем! За друзей! — он налил по целому фужеру.
Они осушили бокалы, над столом повисло молчание:
— А знаешь... — задумчиво вертя пустой бокал в руках, заметил Гакт, — Я бы все равно хотел тебя поцеловать, даже если бы и сдержался тогда... Ой, прости...
Хайд задумчиво на него смотрел, потом спросил:
— А сейчас?
— Что сейчас? — не понял Камуи.
— Ты сказал, что хотел бы меня поцеловать... А сейчас хочешь? — Хайд все также задумчиво сверлил его взглядом.
Что? Он не ослышался? Гакт изумленно распахнул глаза... Это явно сон или пьяный бред, а может и все вместе, но...
— Я, ну... — Камуи в шоке смотрел в черные не мигающие глаза. — Да, конечно... Хочу!
Почему-то Гакту стало стыдно...
— Ммм... Понятно! — и Хайд улыбнулся той самой улыбкой, которая чуть не свела Гакта с ума еще на фотосессии. Порочной улыбкой падшего ангела...
— А что, можно? — вырвалось у него.
— Можно... — еще одна улыбка...

Гакт не поверил своим ушам! Можно? В горле персохло... Можно!.. Он осторожно притянул к себе Хайда, нежно провел губами по его губам. Хайд не исчез, не не испарился, он просто прикрыл глаза и чуть улыбнулся... И вот тут у Гакта снесло крышу! Он страстно впился поцелуем в приоткрытые губы, вплел пальцы в распущеные волосы, гладил спину, шею, все, до чего мог дотянуться... Это была мечта и она, черт возьми, сбылась!
Почти уложив Хайда на диван, Камуи почувствовал его руки у себя на шее, а его губы, до сих пор покорно принимавшие ласки, перешли в наступление. Гакт невольно застонал, когда язычок Хайда сплелся с его собственным языком и затеял борьбу... Это было так сладко... но так мало! Гакт хотел большего, но знал, что этого ни в коем случае не могло произойти! Наконец, когда у обоих не осталось воздуха, поцелуй закончился.
Он все еще пытался отдышаться, когда Хайд, хриплым от долгого молчания и возбуждения, голосом сказал:
— Пошли! — и дернул его за руку, поднимая с дивана. Гакт непонимающе на него смотрел.
— Ну, чего встал? Или собираешься сам искать в этом доме спальню? — усмехнулся Хайд и пошел наверх, таща его за собой.
«Спальня? Господи, это сон? Или я сошел с ума?» — Гакт не верил в происходящее...
И все еще не верил, когда Хайд затащил его в спальню, толкнул на кровать, забрался сверху... Не верил даже тогда, когда Хайд нетерпеливо его целовал, а его руки расстегивали рубашку Гакта... Реальность обрушилась на него, только когда он почувствовал, как губы Хайда играют с его сосками, руки расстегивают ремень на брюках... Вот губы скользнули ниже... и Гакт буквально задохнулся от нахлынувших ощущений.
— О, очнулся... — улыбаясь проговорил Хайд, продолжая водить языком по всей длине напряженного члена.
— Ааа... скажи мне... я сплю?..Оо... — выгибаясь дугой, спросил Гакт.
Вместо ответа Хайд взял в рот набухшую головку его члена и слегка сжал губами.
— Аааах...Боже... Значит... не сплююю... — задыхаясь пробормотал Камуи и судорожно вцепился в волосы Хайда, прижимая его голову к своему паху.
— Теперь поверил? Или мне тебя ущипнуть? — невнятно проговорил Хайд, царапнув зубами чувствительную кожу.
— Нет... Аа...стой... я уже поверил... правда! — Гакт потянул его вверх, перевернулся, подмял под себя... — Но... почему? За что мне такое счастье?
— Ну,... — Хайд обнял его за шею, притягивая для поцелуя, — Мечты же должны сбываться, нэ?
— Должны... — Камуи окунулся в жаркий, страстный поцелуй, медленно раздевая Хайда, чувствуя, как он выгибается навстречу ласкающим рукам. Гакт снова и снова целовал его, получая судорожные вздохи, в ответ на покусываение шеи и хрупких ключиц... Когда же он, стянув давно ненужные брюки, провел пальцами по члену Хайда, тот хрипло вскрикнул и подался навстречу его движению:
— Ну же... Пожалуйста!.. Давай... сделай это... — задыхающийся голос бессвязно твердил эти слова, а тело дрожало под руками Гакта... И Гакт сдался...
Ничего не видя перед собой, исступленно целуя лицо, шею, губы Хайда, Камуи коленом раздвинул его ноги, тут же обхватившие его за талию, приблизил член ко входу в желанное тело и слегка надавил. Хайд вдруг распахнул глаза и замер...
— Что? Очень больно? — прекращая движение спросил Гакт.
— Н-нет, просто непривычно, продолжай...
— Ты уверен?
— Да, черт возьми!
— Но ведь... — попытался вновь возразить Камуи.
— Господи, заткнись! — и Хайд не желая больше ждать сам сделал движение навстречу... Оба протяжно застонали.
— С тобой все в порядке? — Гакт с трудом сдерживал себя, чтобы не начать двигаться... Ощущения были просто божественные... Горячо, тесно... так и хотелось задать бешеный ритм и не останавливаться до самого конца, но... Что же «но» ему додумать не удалось, так как Хайду надоело ждать, и он сам начал двигаться...
— О, это просто...просто...Аааах... Да! — невольно задавая быстрый, жесткий ритм, стонал Гакт, — Оооо...ты... просто...прелеесть... Ааа...я...
Слышать как Хайд отзывается на каждое его движение хриплым стоном, ощущать как его тело все сильнее прижимается к его, Гакта, телу, стремясь слиться с ним в единое целое было просто невыносимо... Невыносимо прекрасно! Почувствовав, что больше не может сдерживаться, Гакт мощно, до упора вошел в подавшееся навстречу тело и сжал Хайда в объятиях, кончая с его именем на устах. Хайд кончил вместе с ним, крепко к нему прижимаясь, и так же крича его имя... С минуту они приходили в себя, а потом, не разжимая объятий, уснули.
— Если это сон, то он самый прекрасный из всех, которые когда-либо мне снились! — засыпая, пробормотал Гакт, целуя сладко сопящий нос, устроившийся на соседней подушке. Нос в ответ невежливо фыркнул и отвернулся, а Камуи окончательно провалился в сон.

Утром их разбудила настойчивая телефонная трель. Слабо соображающий с утра, да еще и с перепоя, Гакт, лишь слабо зашевелился, пытаясь выпутаться из-под одеяла, в то время как Хайд уже взял трубку:
— Алё?.. ЧЕГО?!.. Забыл... Ой, Тет-чан, не кричи, голова болит!.. Что? ...БЛЯЯЯ!!! Когда?.. Понял, сейчас буду! — кинув трубку, он заметался по комнате, распахивая шкафы, спешно одеваясь и периодически пиная спящего Гакта:
— Да вставай же ты, черт тебя возьми!!! Я совсем забыл про репетицию!!! И про концерт! ДА ВСТАНЬ ЖЕ ТЫ!!!
Вскоре они выскочили из дома, Хайд запихнул, наспех одетого и все еще находящегося в полудреме, Камуи в его машину, затем запрыгнул в свою и был таков, бросив напоследок:
— Я приеду вечером... К тебе... Пока.
Гакт доехал до дома чисто на автопилоте. Кое-как стянув одежду, он запер дверь своей спальни и отправился досыпать. Проснулся он лишь часам к трем, с чугунной головой и диким желанием пить.
— Опа, проснулся, Алкогольное Величество? — поприветствовал его Чача, когда Камуи спустился на кухню.
— Ммму... — утвердительно мотнув головой ответил Гакт.
— Ну и где ты был?
— Я? Да это... У Хайда... — И тут события ночи накрыли его с головой. Господи, что же он натворил! Напился, опять завел эту дурацкую тему, поцеловал Хайда... Переспал с ним, в конце концов! Правда тот не сильно против был... Гакт со стоном сполз вниз по стене.
— У Хайда?? — у Чачамару отпала челюсть, ведь он был в курсе всех гактовских переживаний и знал отношение того к Хайду. — Ну-ка садись и рассказывай все, что там произошло!

Камуи не находил себе места, ходил из комнаты в комнату, периодически выглядывая в окно, не подъехала ли к дому серебристая неприметная иномарка. Разговор с Чачей его немного успокоил, да и мысли пришли в относительный порядок, но все равно ему было страшно. Да, Гакту, который несколько раз пребывал на грани жизни и смерти, было страшно... Страшно не увидеть серую машину, въезжающую во двор его дома, не увидеть за рулем длинноволосого парня в темных очках и с гитарой на соседнем кресле... Мысли пошли по ...дцатому кругу...Это влияние обстановки, не иначе... Он наверняка уже жалеет, что переспал со мной! И не важно, что он сам это предложил, мы же были пьяны... Черт! Черт! Черт!!! Он не приедет! Это ведь было сказано просто так, чтобы не расставаться молча... Я и сам бы так сделал... Но, а вдруг? Вечер... Осталось дождаться вечера...
Время текло невыносимо медленно. Гакт пытался читать книгу, смотреть телевизор, поговорить с ребятами, позаниматься в спортзале... Но он только смотрел на часы: 6 часов вечера... 8... 9 часов... Он не придет! Точно! Но у него же концерт, вдруг просто задерживается?
В полночь у Гакта опустились руки — Хайд не приехал!
Теперь все! Теперь точно все... Ни дружбы, ни любви... НИ-ЧЕ-ГО! И опять он сам все испортил... В расстроенных чувствах и с разбитым сердцем, он, незаметно для себя, добрался до своей спальни и уснул, обессиленный переживаниями дня.
Он уснул и не слышал, как ровно в два часа ночи в дверь его особняка позвонили и заспанный Чача открыл дверь, с легким смешком, пропуская позднего посетителя. Не слышал, как этот посетитель, вихрем взлетев по лестнице на второй этаж, осторожно приоткрыл дверь его, Гакта, спальни...

Осторожно прикрыв за собой дверь, Хайд присел на край кровати, любуясь спящим Камуи. Он спал посередине огромного ложа, свернувшись калачиком под одеялом, с выражением вселенской обиды на лице, волосы живописно разметались по подушке... Лунный свет, падающий на него из окна, делал его еще прекраснее, тонко очерчивая и без того выразительные черты лица, кожа сверкала серебром в обрамлении жгуче-черных волос... «Вот оно Лунное Дитя!» — усмехнулся про себя Хайд, наклоняясь и целуя темные, чуть приоткрытые губы...
Гакту снился поцелуй. Он был настолько легким и нежным... и настолько реалистичным, что Гакт боялся на него отвечать, не желая спугнуть мгновения счастья. А поцелуй все длился и длился. И чем дольше он продолжался, тем реальнее становился. И вот, когда Камуи все же решился ответить на поцелуй, тот внезапно прервался. Гакт разочарованно вздохнул и собрался перевернуться на другой бок, как вдруг услышал тихий смех. Он распахнул глаза и увидел сидящего около него Хайда.
— Опять сон! Или глюк! — разочарованно протянул он, собираясь вновь закрыть глаза.
— Угу! Точно, я глюк! — как-то слишком жизнерадостно отозвался тот. — Глюк, три часа ехавший к тебе из Токио! Чертовски уставший глюк!
— А? Токио? — глюки так не разговаривают и от них не пахнет сигаретами, — Хайд? Т-ты приехал? — Гакт буквально подскочил на постели.
— Ты что, нет конечно! Ты же сам еще со вчерашего дня талдычишь, что я — то ли сон, то ли глюк! — это точно был Хайд.
Тут уж Гакт не выдержал. Издав какой-то странный победный вопль, он притянул Хайда на кровать, прижал к себе и стал беспорядочно целовать лицо, плечи, руки... Мечта! Мечта опять сбылась! И на этот раз навсегда! Гакт чувствовал себя сумасшедшим, он не переставая покрывал поцелуями слабо трепыхающегося под ним Хайда, не в силах оторваться от него.
— Да стой ты!.. Да...ммм... пусти ты!! Дай хоть раздеться... Ммм... М? — смеясь, отбивался от него Хайд.
— Неа, не отпущу... Теперь вообще никогда! Я люблю тебя!.. — эти слова вырвались внезапно и заставили обоих замолкнуть.
— Л-любишь? — неуверенно улыбнулся Хайд.
— Д-да... Давно люблю! — совершенно серьезно повторил Гакт, смотря на него с каким-то испуганным ожиданием.
— И я... Люблю... тебя...
Всю оставшуюся ночь они просто лежали, тесно прижавшись друг к другу, иногда целуясь, иногда шепча всякие нежные глупости, бездумно хихикая и вновь целуясь. Рассвет застал их спящими в объятия друг друга, со счастливыми улыбками на лицах...