О, бездна! я тобой отторжен ото всех!
Живу среди людей, но непонятно им,
Как мало я делю их горести и смех,
Как горько чувствую себя средь них чужим
И как могу, за мглой моих безмолвных дней,
Видений целый мир таить в душе своей
© Валерий Яковлевич Брюсов

Толпа людей идёт мне навстречу. Кислые мины, угрюмы взгляд. В каждой душе такого вот человека пустота. У людей вообще наврятли есть душа. Болезненно бледный цвет лица. Под глазами синяки. Чёртовы клерки! Крысы.
Я не боюсь крыс. Мышей не боюсь. Вообще я даже люблю грызунов, но терпеть не могу, как они пахнут. Как потные носки. Тошнит. А когда они ещё кишат. Сотни, тысячи. Издают этот писк. И отовсюду этот мерзкий запах.
Не выдерживаю, падаю на колени, и меня рвёт. Не могу дышать, поскольку чувствую запах мышей. Небольшая отдышка, хватаюсь за горло, встаю и иду дальше.
Городские улицы все окрашены в серые краски. Так скучно и монотонно. Сворачиваю и иду кварталами в сторону западного Синдзюку. Зачем мне туда, сам не понимаю. Если, конечно, моё подсознание не хочет заработать не хилых проблем на моё, и без того больное, мягкое место.
Буквально за пять минут и уже видны ночные огни клубов. Десятки вульгарных женщин, настроенных на интимную близость даже с разносчиком болезни типа спида за деньги. Мерзкое зрелище. Поражаюсь, насколько люди бывают извращенцами. Сколько приходится терпеть девушкам из всяких мазохистских клубов. Хотя, они этого, видимо и достойны, раз работают в таком месте. Ублажать всю ночь старых пьяных больных на голову фетишистов, у которых на уме только свои похабные страсти и фальшивый оргазм.
Одна, две, три…. Брюнетка, блондинка, шатенка, рыжая.… Все, как на подбор. Выстроились в один ряд у стеночки, оперившись одной ногой о стену какого-то ночного клуба, где полно таких же, как и эти. К чёрту этот мир. Ненавижу людей.
Пройти от Западного Синдзюку до дома – равно, как добраться от Токио до Кавасаки. Вызывать такси так не охота. Да и домой не очень то и тянет.
Захожу за угол какого-то здания, сажусь на асфальт и достаю из-за спины сумку, в которой бас. Начинаю играть очередную мелодию, что на автомате производят пальцы, как только беру в руки родной инструмент.
В таком прогнившем районе этих убогих клерков будет в два раза больше. Накачавши свой организм различными спиртосодержащими крепительными напитками направляются в бар или клуб, где можно снять дешёвую шлюху. Куда не глянь – везде одно и то же. Будь ты в Японии или, скажем, в Италии, во Франции или в Китае, России или Австралии. Кругом одно дерьмо.
- Что это за мелодия? – ещё какой-то паренек чего-то привязался.
- Что?
- Как называется песня? – уточнил вопрос тот.
- Freaks.
- Это полное дерьмо. Никогда его не играй. Это нигде не будет популярным.
- Чтоб ты знал, это, так называемое дерьмо уже популярно, – меланхолично бросаю на незнакомца пустой взгляд. Тот лишь фыркнул и ушёл.
Это место пропахло крысами. Тошнит.

OWARI

Первая часть: http://advists.com/2011/girugamesh-nevinnaya-zhertva-etoj-vonyuchej-intrigi/

2 часть

POV Satoshi
- Сато, поцелуй меня.
Я вскинул глаза и посмотрел на Рё. Это немного неожиданно. Вернее я в шоке. Не шути так Рё. Смотрю в его глаза. Нет, он не шутит. Он и правда хочет, чтоб я его поцеловал. Но ведь я могу и не удержатся и сделать то, о чём потом буду очень жалеть. Но и остановится уже нет сил.
Я склоняюсь к лицу Рё и мягко касаюсь его губ своими. Дыхание Рё участилось. Неуверенный поцелуй набирал обороты и перерастал в страстный. Рё охотно отвечал на мой поцелуй, я проник языком в его рот. Рё сладко простонал сквозь поцелуй, нежно посасывая мои губы.
Я, кажется, начинаю терять контроль, но остановиться не могу. Твои губы такие сладкие… Рё… Я провожу языком по его губам и снова глубоко целую его.
Нет, Сато, хватит! Иначе я точно его трахну.
Я отрываюсь от Рё и немного виновато смотрю на него. Рё краснеет и натягивает одеяло до подбородка, но я успеваю увидеть кое-что. Рё… возбудился??!!??! От поцелуя со мной?? С ПАРНЕМ???? Этооо…
- Прости, – сказал Рё, – Я… не знаю, что на меня нашло.
- Да, ладно. Не парься. А что касается Нии, поговори с ним всё-таки.
- Да, наверно, надо, – и Рё падает на кровать, задумчиво смотря в потолок.
Ещё немного сижу рядом, потом встаю и выхожу из комнаты.
В голове мечутся самые разные мысли. С Рё что-то происходит в последнее время, и, кажется, я начинаю понимать что. Но это так… Странные чувства появляются в моей душе, когда я думаю, что Рё и вправду может меня любить. Я рад, безумно рад, но я боюсь. Не знаю чего. Может неизвестности?
Следующие дни прошли в напряжённой атмосфере. Рё всё время избегал меня и старался не смотреть в глаза. С Нии он поговорил, но только это ничего не дало. Нии, как баран, остался при своём мнении. Из-за этого Рё старался и с ним не встречаться. А Шу… ну, что можно про него сказать? Он видел, что творится в группе, но предпочитал оставаться слепым.
В те редкие минуты, что мы с Рё находились рядом, я старался подмечать каждую мелочь в его поведении. Я всё ещё был неуверен, но мне казалось, что моя первая догадка верна.
Пожалуй, я был окрылён больше всех остальных. Но меня тревожила одна мысль. Как Рё отнесётся к тому, что и я его люблю? Даже сейчас, когда я был почти в этом уверен, я жутко боялся сказать ему. В моих представлениях, Рё каждый раз посылал меня.
Эта картина приходила ко мне даже в снах, и это сильно подкашивало общее радостное настроение.
День перед следующим концертом выдался особенно тяжёлым. Все были на взводе. Обстановка всё больше накалялась. Я знал, что совсем скоро это выльется во что-то страшное. Предчувствие такое.
Рё ушёл куда-то за шесть часов до концерта, не сказав никому ни слова. Нии заперся в своей комнате. У него была глубокая депрессия, но никто не знал по какому поводу. Шу сидел и что-то наигрывал на гитаре. Он был самым спокойным. Я пытался морально подготовиться ко всему, что сегодня произойдёт.
До концерта три часа. Рё всё ещё где-то шляется. Я начинаю волноваться уже не только потому, что он ничего не сказал, но и потому, что он может не явиться вообще. Шу ушёл спать. Нии тоже куда-то исчез. Я откровенно мечусь по номеру.
Полтора часа до начала. Шу спит. Нии и Рё неизвестно где. Иду в бар и начинаю бесконтрольно пить.
Час до выхода. Рё наконец-то явился. Вид отстранённый. Даже не отреагировал на мои претензии. Ещё через десять минут пришёл Нии. Реакция на претензии была та же. То есть никакая. Разбудил Шу. Спросонья он послал меня, за что я ему чуть не врезал. Отправил всех в гримёрку, а сам пошёл в бар и выпил, после чего сам направился переодеваться.
Десять минут до концерта. Все готовы, кроме Рё. Отправляюсь за ним и нахожу его в весьма подавленном состоянии. Он сидит на диване, поджав ноги. Его пробивает нервная дрожь. Когда я вхожу, Рё поднимает на меня замученные глаза и говорит:
- Сато, я боюсь. Сам не знаю чего, но мне ужасно страшно. Посмотри, даже руки дрожат. Я не смогу играть, – он снова смотрит на меня, ища поддержки.
- Рё, всё будет в порядке, – подхожу и обнимаю его, – я сам боюсь чего-то сегодня. Но ведь пока всё в порядке, так зачем зря накручивать себя?
Господи, что же я несу! Я ведь сам себе не верю! Рё слабо улыбается. Он это понимает. Несколько секунд я решаюсь, а потом целую его. Так же как перед прошлым концертом. Правда, тогда я просто не сдержался. Рё откровенно провоцировал меня в тот раз. Прекращаю поцелуй и смотрю ему в глаза. В них удивление, но я чувствую, что Рё хотел этого. И теперь, в его глазах появилась уверенность.
- Всё будет зашибись, – вот теперь я себе верю. Всё и правда будет хорошо. Теперь я уверен, что нужно сказать Рё о своих чувствах. И после концерта я сделаю это.
Выходим на сцену. Свет, толпа, крики. Каждый из нас прекрасно справляется со своей ролью. Не в первый раз. Но в игре видно всё. Сегодня каждый из нас выступает, как будто в последний раз. Каждому нужно выплеснуть то, что накопилось за эти дни. Лично я вообще не понимаю, как пою. Все тексты вылетели из головы, хотя они петы-перепеты. В мыслях только одно – Рё. Вот, наконец, последняя песня. Пожалуй, мы всё-таки немного слажали. В том, что слишком быстро ушли со сцены. Едва оказавшись за кулисами, Нии куда-то помчался, крикнув напоследок:
- Встретимся в баре!
Я обалдел от неожиданности. Раздражение снова начало просыпаться во мне. Как меня достали эти придурки!
Рё тоже устраняется в свой номер, я даже глазом не успеваю моргнуть. Шу, переодевшись, спокойно идёт в бар. А я так и остаюсь стоять в коридоре с немного обалдевшим выражением лица. В конце концов, захожу в номер и первым делом пью полстакана валерьянки. После этого я немного успокаиваюсь.
Через час мы с ребятами встречаемся в баре. Настроение у всех немного улучшилось, так что мы весьма неплохо проводим время. В баре сидят многие музыканты. The Gazette, Luna See. Замечаю даже An Café. С ними сидит Бо. Наши взгляды встречаются, и он ухмыляется. Я вздрогнул. Я знаю, этот взгляд и ухмылка ничего хорошего не принесут. Мельком смотрю на ребят. Нии и Рё неотрывно смотрят на Бо. Нии с какой-то болезненной напряжённостью, а Рё, как будто ожидая чего-то. А Шу, с помощью знаков, общался с Руки. Поймав мой удивлённый взгляд, он легко улыбнулся, словно говоря: «Да, мы встречаемся. А ты только заметил?» Я покачал головой и снова посмотрел на Бо. Ему, похоже, надоело внимание со стороны Рё и Нии, и он встал и направился к туалетам. Рё и Нии проследили за ним взглядом и одновременно отвернулись.
Когда Бо ушёл, я немного успокоился и расслабился. Минут через десять встал Рё. Я не обратил на это внимания, и только ошарашенный взгляд Шу заставил меня пошевелить мозгами. Шу схватил меня за руку и зашептал на ухо:
- Ты, что, совсем идиот?? Ты чё спокойно сидишь? И правда хочешь, чтоб Рё с этим Бо переспал?? Верни его немедленно!
Тут до меня стало доходить. Рё не просто так смотрел на Бо, и Бо не просто так встал и ушёл. Бо вовсе не надоело внимание моих согруппников, просто дал знак Рё! А я, наивный! Ну, как можно было быть таким идиотом?! Несколько секунд я соображал, а потом сорвался и почти побежал за Бо и Рё. Я нашёл их в туалете.
Рё стоял, облокотившись на раковину, а рядом вплотную стоял Бо. Увидев меня в зеркале, он обернулся и зловеще улыбнулся.
- Кажется, у нас гости, – пропел он ласковым голосом.
Я взглянул на Рё. Он был несколько в шоке. Он, то ли не ожидал моего появления, то ли вообще всего происходящего. Рё кинул на меня непонимающий и немного напуганный взгляд, и я понял, что он вообще не ожидал ничего подобного. Всё-таки, ты придурок, Рё.
- Сато, – продолжил Бо, – Видишь это, – он показал мне шприц с какой-то прозрачной жидкостью, – это сильный наркотик. Если пошевелишься – вколю его Рё, и будет ещё хуже.
Наркотик… Нет, только не Рё. Почему именно он?? Я застыл, боясь пошевелиться, а Бо аккуратно положил шприц на раковину. Сейчас… я знаю, что он сделает, но я не могу этому помешать.
Бо коснулся пальцем губ Рё и грубо впился в его губы. Я увидел кровь, стекающую по подбородку. Сознание затуманилось. Я не понимал, что происходит. А Бо не медлил. Он расстегнул рубашку Рё и начал посасывать его сосок. Рё попытался оттолкнуть Бо, но, кажется, какое-то слабительное Бо уже вколол, и у него ничего не получилось. Бо свёл руки Рё за спиной, сильно сжимая их. Потом будут синяки, рассеянно подумал я. Не мог связно думать. В голове не осталось не одной связной мысли. Я стоял и смотрел на то, как Бо имеет Рё. Как его пальцы скользят по его телу, касаясь сосков, как он кусает до крови нежную кожу. Бо, не особо церемонясь, толкнул Рё к стене и, опустившись на колени, взял в рот его член. Рё подался навстречу и застонал. Он вцепился в волосы Бо, притягивая его к себе, но Бо не торопился. Он хотел довести Рё. И, учитывая наркоту, у него это получалось. Бо поднялся и снова стал целовать шею, живот Рё, иногда возвращаясь к губам. Всё это время он надрачивал член Рё. Резко его, повернув, Бо грубо вошёл, заставив Рё закричать. Он не дал ему время привыкнуть и сразу начал двигаться, быстро и грубо. Через несколько минут Рё кончил ему в руку и Бо, оставив на его шее последний засос, вышел.
Рё, всхлипывая, сполз по стене. Он так и остался сидеть, облокотившись на стену. А Бо приблизился ко мне и, не дав мне опомниться, нагло запустил руку мне в штаны. Не давая мне отвести взгляд, он заставил кончить и меня, а потом, преспокойно приведя себя в порядок, ушёл.
И я остался с Рё наедине. Он всё так же сидел у стены. Я подошёл к нему и упал рядом. Из глаз Рё текли слёзы. У него была истерика. Беззвучная истерика. Я обнял его и прижал к себе. Бо… какая же ты сволочь!! Всего лишь прихоть. Это ведь всего лишь твоя прихоть!!! Сволочь!!
Много позже мы сидели в номере отеля и молчали. Ты всё еще изредка всхлипывал. А я… я смотрел на тебя и понимал, что несмотря на всё моё чувство, я не могу тебя утешить. Ты наклонил голову и задумчиво прикоснулся пальцем к губам.
- Знаешь, Сато, – тихо сказал ты, – Обидно только одно – ты немного покраснел, – То, что это был не ты.
Я поднял голову. Ты не смотрел на меня, но я знал, что сейчас ты наблюдаешь за мной. И сам не понимая, что делаю, я ответил:
- Ну, ёще не поздно это исправить, – и потянулся к твоим губам.
Ты не сопротивлялся. Я осторожно коснулся твоих губ, потом плюнул на всё и, притянув тебя к себе, стал целовать яростно и глубоко. Ты охотно отвечал мне. Не понимая, что делаю, я расстегивал твою рубашку. У тебя такая нежная кожа, что хочется всегда её целовать, всегда прикасаться к ней. Ты потянул меня на себя, и мы вместе легли на кровать. Я склонился к тебе, целуя шею и грудь, оставляя яркие засосы. Твои стоны звучали лучше всех моих любимых песен. Ты всё сильнее обнимал меня. Из твоих глаз снова текли слёзы. Я стёр их, целуя тебя в щёку. Рёша, мой любимый Рёша. Через некоторое время вся наша одежда отправилась в недолгое путешествие до пола. Ты лежал передо мной обнажённый, такой беззащитный, с закрытыми глазами и сбитым дыханием. Я провёл пальцами по твоей щеке и поцеловал тебя. Ты вскрикнул и распахнул глаза, когда я вошёл. Я знаю, знаю, что больно. Прости. Но вскоре болезненные всхлипы сменились стонами удовольствия и вскриками. Твоими, моими, нашими. Тяжёлое дыхание, резкие движения, твои губы…
- Я люблю тебя, Сато…
- Что?..
- Я. Люблю. Тебя. Идиот!!
Мир засиял яркими красками одновременно с твоим криком удовольствия.
Обнимаю тебя и не верю. А я так долго мучался. А в итоге первый шаг сделал ты.
- Рё…
- Я люблю тебя, Сатоши, люблю!! – ты сел, спиной ко мне, обнимая себя руками.
- Рё… – обнимаю тебя и легко целую в плечо. – Я то же люблю тебя. Давно… очень…
Вот теперь всё точно будет хорошо.

POV Nee.
- Ты идиот, ты знаешь?
- Знаешь, теперь я это знаю, – поворачивается ко мне с заплаканными глазами. Не жалко. Нисколечко. Может я и жестокий, но он изнасиловал Рё. Он мной играл, как хотел. Из-за него Сатоши столько нервов испортил. И всё равно люблю его. Но не жалею. Он получил то, что хотел.
- Я ничего не добился. Кажется, только испортил всё.
- Ты только это понял?
- Что мне делать?
- Просить прощения. Вымаливать его.
…
- Нии, прости…
- Я простил. Что бы ты не сделал, что-то мне подсказывает, что ты не такой на самом деле. Или я тебя просто идеализирую. Потому что люблю
- Прости.
- Не извиняйся. Перед Сатоши и Рё извинись, – иду к двери, пытаясь не сорваться на истерику.
- Постой! – хватает меня за руку. – Научи меня любить.
- Что?..
- Останься…
…
- Хорошо.
- Спасибо.
Вздыхаю и обнимаю его. Прижимается ко мне, будто боится. Дурак ты, Казу, дурак, каких мало. Совсем ребёнок ещё. Но я постараюсь научить тебя не прятаться под маской ненависти. Она приносит слишком много бед. Всё будет хорошо. Я знаю это.

POV Shy
- Привет, Ру!
- Привет, проходи! Как дела?
- Да всё так же?
- Ну, что тогда? Звоним?
- Ну, давай.

*Через два дня после событий в баре и номере отеля…
Рё и Сатоши пришли к Шу вместе. Он сказал, что у него маленький сюрприз. Бо приехал один и был встречен у подъезда улыбающимся Нии. Руки опоздал.*

- Итак, – начал Руки, – Мы собрали вас здесь, чтобы разобраться во всём, что произошло.
- Кто хочет высказаться? – я обвёл всех грозным взглядом. Пора уже заканчивать с этим балаганом. Для меня всё и так было ясно, но с этими идиотами нужно как с детьми, ей богу!
Сатоши и Бо одновременно открыли рты. И началось…

В итоге Бо извинился пере всеми. Я не склонен был его так легко прощать, но за него, к общему удивлению, заступился Рё. Он объяснил это тем, что Бо помог ему признаться Сатоши. Что ж, за такое надо благодарить. Наверно. Сатоши мало говорил, он не простил Бо, но не хотел зацикливаться на этом, убивая себя ненавистью. Со временем он, может, и простит. А Нии и Бо… не знаю, что у них получиться, но, во всяком случае, Нии сделает всё, чтобы Бо был счастлив. Мы же с Руки с интересом понаблюдаем за этим.
Несмотря ни на что, всё закончилось хорошо. И это замечательно, ведь каждый достоин счастья!

OWARI.

Пролог.

POV Nee

-  Может быть, ты всё-таки поможешь мне? – снова спросил он, глядя в бокал с вином.

Я вздохнул. Всё как всегда.

-  Нет, – устало сказал я, – Я не буду тебе помогать. Рё – мой брат и я лучше сам его трахну, чем позволю это тебе. – Бо обходит меня и встает сзади. Развитие событий я знаю наизусть.

С минуту он стоит сзади, я слышу его дыхание, потом обнимает и нежно прикасается губами к моей шее. Я вздрагиваю, по телу побегает дрожь. Всё это враньё, вся эта его нежность и осторожность, всё ложь. Я хорошо знаю, что сейчас он оттрахает меня. Но я снова позволяю ему это сделать.

Бо осторожно прикусывает мочку моего уха, одновременно снимая с меня футболку. Я закрываю глаза. Как же мне это нравится! Еще секунда и Бо до боли впивается мне в губы. Он кусает их в кровь, не сдерживая себя. Я отвечаю, и у обоих срывает крышу. Он отрывается от меня и целует шею, опускаясь всё ниже. Я чувствую его вставший член и со стоном обнимаю его.

Он толкает меня на кровать, а сам наклоняется надо мной.

-  И всё-таки, Нии, я заставлю тебя помочь, – шепчет Бо, вынимая из брюк мой член, и легко проводит по нему.

-  Попробуй, – выдыхаю я.

Он ухмыляется и касается губами головки.

-  Такими методами?

-  Я так хочу.

Ухмыляюсь. Ну и ладно. Я ведь тоже этого хочу.

Бо продолжает ласкать мой член. Потом внезапно встаёт и уходит куда-то. Через минуту он возвращается с чем-то в руках. Черная лента. Завязывает мне глаза и целует. Зачем?

Бо касается языком соска и начинает посасывать его. Выгибаюсь под ним, прижимаясь к нему. Бо продолжает меня мучить. Он целует живот, шею, возвращается к соскам. Я слышу его рваное дыхание, и задыхаюсь сам.

Бо снова коснулся члена и облизал его. Потом взял его в рот и начал сосать, то, лаская самый кончик, то полностью заглатывая его. Из меня вырываются сладостные стоны. Я почти кончаю, но Бо не даёт мне этого сделать.

Он переворачивает меня и резко входит. Ослепляющая боль. Кусаю губы, но крик всё же вырывается.

Бо даже не пытается быть осторожным. Он сразу начинает двигаться очень быстро. Я кричу от боли, но потом она отступает на второй план. Её место занимает наслаждение. Хриплые стоны срываются с губ, и с его, и с моих. Я начинаю двигаться ему навстречу.

Бо трахает меня с каким-то остервенением и отчаянием. Он берёт мой член в свою руку и начинает ласкать его. Я почти теряю сознание от боли и наслаждения. Впрочем, как всегда. Я кончаю одновременно с Бо. Но он продолжает меня трахать. Всё сильней. Он целует меня в губы, в шею, ласкает мой член. И так продолжается бесконечно долго. Не знаю, сколько мы кончили в эту ночь.

Наконец Бо вышел из меня и нежно глубоко поцеловал. Потом он спокойно оделся и ушёл.

А я продолжал лежать и думать. Бо уже второй месяц пытается заставить меня помочь ему соблазнить Рё. И я второй месяц отказываюсь. Может потому, что понимаю, – как только я соглашусь, он перестанет быть со мной почти каждую ночь. Ведь я люблю Бо. А Бо любит Сато. А Сато – Рё. Вот такая вот история.

Когда Сато влюбился в Рё, он начал встречаться с Бо. Где здесь логика? А потом бросил его. Теперь Бо пытается отомстить Сато, изнасиловав Рё. Бо тоже знает, что Сато любит Рё. Но ни я, ни Сато, ни тем более Рё не хотим этого.

Рё – мой брат, и это было бы предательством. И… я хочу, чтобы ты, Бо, принадлежал только мне.

Я улыбнулся. А Рё вообще не в курсе. Он не догадывается ни о том, как нравится Сато, ни о чём. Он вообще невинная жертва этой вонючей интриги.

Я всё-таки снял ленту. Уже светает. Надо возвращаться. Сегодня концерт.

1 часть

POV Ryo

-  Ооох… – простонал я, открывая глаза. Всё кружилось и уплывало когда-то. Попытался сфокусировать взгляд на чём-то, но ничего не вышло.

-  Очнулся? – услышал я, словно издалека чей-то знакомый голос. Кажется, это Сатоши.

-  Что… что со мной? – спросил я хриплым голосом, сумев, наконец, разглядеть лицо Сато.

Из дальнего кресла донёсся смех. Я посмотрел туда и увидел Шу, согнувшегося от смеха в бублик.

-  Нет, ты посмотри, Сато! Он даже не помнит, что произошло!

-  А что произошло? – спросил я, медленно приходя в себя.

Шу заржал ещё сильнее.

-  Ну, ладно, не будем мучить тебя. Вчера был концерт, помнишь? – Сато сел рядом на кровати.

-  Концерт помню. Помню, что пошли отмечать, помню, что начал пить слишком много, помню даже, как пошёл в туалет, а вот, что было дальше, понятия не имею.

-  Хм, ну со стороны это выглядело так. После концерта ты нажрался до такой степени, что переплюнул Нии и   Шу вместе взятых, причём сильно переплюнул. Начал, такое вытворять, что в страшном сне не присниться.

-  А поточнее можно? – перебил я.

-  Хм, поточнее? Ты чуть ли не переспал с половиной бара за раз (спасибо мне и Шу скажи, что не переспал), потом приставал к Сугидзо, Теруки, Мане и Тсукасе, подрался немного с Дайске… продолжать?

-  Я приставал к Мане?! К Мане?!

-  А чё ты хочешь? Если б я столько выпил, я б тоже приставал, – откликнулся Шу.

-  Ладно, чё ещё?

-  Ещё… Пытался показывать стриптиз и уйти из группы.

-  Блиин!!

-  А потом ушёл в туалет и вернулся оттуда минут через 30 в совершенно невменяемом состояние. Тогда я решил, что хватит на сегодня, и отвёз тебя в гостиницу. Вернее, мы с Шу.

Мдаа, ну я и… Бля, чё я вчера творил? Ни хрена не помню. Верней… как сказать? Помню какие-то обрывки, подтверждающие честность рассказа Сато. Но всё это до того момента, как я ушёл в туалет. Дальше я не помню вообще ничего.

В голове туман. Нет, всё, что б, блять, я ещё раз так напился…

Так, стоп! А почему я собственно так напился? Ведь должна же быть причина. Я ещё понимаю, бухнуть с друзьями, в компании, но насколько я понял, вчера моей целью было просто напиться до потери пульса и сознания.

И что же всё-таки произошло в туалете? Осталось, почему-то, только чувство глубокого ужаса и отвращения, но сознание упорно отказывалось воскрешать события прошлого вечера и ночи.

-  Рё, – голос Сато был очень серьёзным, – ты, что, правда, ничего не помнишь?

-  Оооочень смутно.

-  А то, что было перед концертом?

-  Ммм… тоже плохо, но лучше, чем всё остальное. А что, я и перед концертом дел натворил?

-  Да, нет, не ты, – сказал Шу. – Но должен это помнить.

-  Ммм… не помню.

-  Понятно, – сказал Сато и отвёл от меня свои тёмно-карие глаза.

А я глубоко задумался, что же произошло перед концертом, что так волнует Сато. Кто и что натворил? Смутные подозрения зрели в мозгу. Кажется, я что-то начинаю вспоминать. Определённо, что-то хорошее. Связанное с Сатоши. Сквозь пелену беспамятства всплыли ощущение теплоты и нежности и… страсти? Я поддался вспомнившимся чувствам, а за ними пришли и воспоминания.

-  Ты поцеловал меня, – сказал я вернувшемуся Сатоши. Он резко остановился и посмотрел в мои глаза. Но видимо не увидел в них того, что и ожидал, и едва заметно вздохнул с облегчением.

-  Да, – ответил он просто. – Поцеловал.

Вместе с осознанием этого вспомнилось и ещё кое-что.

Я вспомнил, что в туалете столкнулся с бывшим гитаристом An Cafe Бо. Мы с ним болтали о чем-то, он тоже был пьян в стельку. Потом он начал ко мне приставать. Я не возражал. Мне было, честно, плевать. В тот момент мне было очень плохо. Это я помню очень ясно. Даже алкоголь не смог заглушить боли и горечи.

Как бы я не старался, ничто не сможет заставить меня забыть о тебе, о том, что я к тебе чувствую. Я вспомнил, почему так напился. И в этом виноват ты, Сатоши. Я напился из-за тебя. Когда ты поцеловал меня там, в гримёрке, во мне будто что-то лопнуло, и я уже не смог отрицать очевидного. Не смог противиться тому, что так долго загонял куда-то на задворки души.

Я люблю тебя, Сатоши. И уже очень давно. Просто понял это только вчера. Мне показалось, будто и ты что-то чувствуешь ко мне, но этот поцелуй был лишь способом отомстить мне за мою провокацию и привести в чувство перед выступлением. И вот когда я это понял, с горя и решил напиться.

Но, разумеется, ты этого никогда не узнаешь. Я буду продолжать делать вид, что мы всего лишь друзья и коллеги. Буду притворяться, что тот поцелуй был игрой. Мне не за что на тебя обижаться. Ведь благодаря тебе, я разобрался в своих чувствах.

Ты заметил, что я смотрю на тебя, и я быстро спрятал взгляд.

Не помню, что было с Бо, и было ли вообще что-то, но я помнил его дьявольскую усмешку и острую боль на внутренней стороне локтя. Я поднял руку и посмотрел не неё. Черт, я так и думал. Лёгкий след от укола говорил сам за себя.

Похоже, эта сволочь накачала меня какой-то дрянью. Понятно теперь, почему я ни хрена не помню.

Я полежал ещё капельку, но вспомнить больше ничего не смог и решил встать.

Блять! Сказать это оказалось проще, чем сделать. Подняться я смог только с третьей попытки. Хотя голова так кружилась, что идти я боялся. Но я заставил себя встать и дойти до кухни, где уже сидели Шу и Сатоши.

Нии до сих пор не было. С тех пор, как вчера он уехал после концерта, так от него ни слуха, ни духа.

Если он узнает, что было в баре… он меня точно убьёт. Даже если ребята ничего и не скажут, кто-нибудь обязательно донесёт.

Я зашёл на кухню. Сатоши грыз печеньки, а Шу пил кофе. Они о чём-то разговаривали. Когда я вошёл, они резко замолчали и посмотрели на меня. Бля, меня обсуждали, наверняка. Ну и пошли они на хуй, обсуждайте, если хотите. Великий Рё позволяет.

Хлопнула дверь. Кажется, Нии вернулся. Я выглянул в коридор и немного обалдел. Нии был в довольно потрёпанном состоянии. Не глядя на меня, он бросил пальто на пол и скрылся в своей комнате.

Что это с ним, интересно? Странный он какой-то в последнее время… Часто ночами куда-то уходит, после концертов исчезает. Хотя, это можно списать на очередную фанатку, но не стал бы Нии это скрывать. Да и не похоже, что ему нравятся эти ночные прогулки. С каждым днём он становился всё мрачнее и неразговорчивее.

Да, если подумать, и Сато что-то скрывает в последнее время.

В общем, в группе происходило что-то странное. И почему-то мне кажется, что в этом виноват я. Слишком уж обеспокоенные взгляды бросал на меня Сатоши. А Нии… он волновался, но скорее жалел меня почему-то.

А ладно, хрен с ними! Пока же ещё ничего не произошло, значит рано волноваться.

Я вернулся на кухню и сделал кофе. Всё это время я пытался вспомнить, что случилось вчера. Интуиция подсказывала, что Бо так и не успел ничего сделать. Похоже, он только накачал меня наркотой. Но вспомнить, что конкретно случилось, я не смог.

Весь следующий день я в сомнениях бродил по улицам города. Вечером мы должны были улетать на следующий концерт, и дел особенно не было. Я шёл и курил, как чей-то голос окликнул меня. Я обернулся и увидел Бо. Не хотелось мне с ним разговаривать и вообще встречаться, но было уже поздно. Я вздохнул.

-  Привет! – улыбка.

-  Привет! Тебе, похоже, уже лучше.

-  Ой, не напоминай. Мне о себе такого рассказали!

-  Рассказали? – удивился Бо, – Ты, что ничего не помнишь?

-  Неа, – покачал головой я. -  Только очень смутно.

-  Понятно, – протянул Бо и предложил прогуляться вместе.

Я пожал плечами. Хоть Бо и не лучшая компания, но всё же веселее.

По правде, не знаю, почему согласился. Не задумывался, что делаю. Бродить одному было скучно, и я подумал, что не будет ничего плохого, если мы прогуляемся вместе.

В отель я вернулся к вечеру и обнаружил там жуткую суматоху. Нии метался из угла в угол, едва не сбивая мебель. Сато, как загнанный зверь, сидел на кресле, поджав ноги. А Шу, который меньше всего был в этом замешан, тихо помирал в углу, спасаясь от психоза Нии.

Едва я вошёл, как Нии метнулся ко мне и, сверкая глазами, начал допрос.

-  Где ты шлялся всё это время??!

-  Гулял, – ничего не понимая, ответил я.

-  С кем?

-  Какая разница?

-  Большая!!!! – взвыл Нии.

-  Ну,… С Бо, – ещё больше запутываясь, ответил я, – Встретились с ним недалеко тут, ну и… Не посылать же его было.

-  Бо, значит, да? – на удивление спокойно спросил Нии.

Я кивнул, надеясь, что всё закончилось. Как бы не так!

-  Я запрещаю тебе к нему приближаться!!!! – внезапно крикнул Нии, – и ходить куда-то одному!!! И… и…

-  Да иди ты на хуй со своими запретами!!! – заорал я в ответ, – Без тебя разберусь, что мне делать!!! – я оттолкнул его и направился к комнате. Меня очень задело, что Нии так со мной поступает. Ничего не объясняет, приказывает, да ещё и орёт на меня, как будто я в чём-то провинился перед ним.

-  Ты совсем придурок?? Хочешь, чтоб он тебя трахнул???
-  Да, хочу!! – в сердцах крикнул я, даже не задумываясь, что говорю. Не заметил, как вздрогнул Сато, как Нии осёкся, как вздохнул Шу.

Я захлопнул дверь и оказался в спасительной темноте. Я упал на кровать и закрыл глаза. Что за бред несёт Нии? Хотя в глубине души я понимал, что это правда.

Дверь тихонько открылась.

-  Зачем ты это сказал? – спросил Сато.

-  Не знаю. Просто Нии достал. Ведёт себя, как не знаю кто.

-  Он беспокоится о тебе.

-  Почему? Зачем?

-  Потому что Бо действительно хочет с тобой переспать. И так отомстить м…, – Сато запнулся, – Всем нам.

-  Почему?

Сато пожал плечами.

-  Видишь ли… в этом виноват я. Было время, когда мы с Бо встречались. Потом расстались, но Бо вбил себе в голову, что я влюбился в тебя, ну и…

-  Бред, – сказал я, садясь на кровати, – Ну что за идиот?

Сато снова пожал плечами. Я посмотрел на него. Какой же он красивый! Такой далёкий и одновременно такой близкий, родной. Разум отключился. Абсолютно не думая о последствиях, зачарованный его тёмными глазами, я сказал:

-  Сато, поцелуй меня.

Части фанфика:

• Досчитай до ста
• Над пропастью во лжи
• Надежда
• Сигареты
• О закулисной жизни общественности знать не нужно
• Правда или вымысел
• Правда или вымысел (продолжение)

Пролог:
«Больно бывает не только от боли.
Страшно бывает не только за совесть.
Странно, опять не хватило воли.
И я множу окурки, ты пишешь повесть».
(с) Zемфира – Маечки

Досчитай до ста

POV Ryo

Пролог:
«Остановись!
Пока не поздно!
Я падаю вниз
За тобой…
Туда, где светят твои мёртвые звёзды,
Ослепляя солнце пустотой».
(с) Слот – Мёртвые звёзды

Мне кажется, что на улице с каждой минутой становится всё холоднее. Этот не приятный ветер, порывами, нарочно распахивает полы расстёгнутой куртки, пробирая до костей своими ледяными прикосновениями. А ещё он очень упорно несёт кисловатый запах пороха от праздничных салютов в центре города. Их взрывы, рассыпающие по небу миллионы искрящихся, цветных блёсток, моментально гаснущих, долетают всё реже и звук всё более приглушён. Эти взрывы – салюты больше напоминают хлопки бумажных пакетов, из которых одним ударом выбивают скопившийся там воздух.
Ближе к востоку тёмно-синий цвет неба плавно переходит толи в грязно-серый, толи в бледно синий цвет; застёгиваю куртку, в очередной раз, сбрасывая с глаз чёлку, которую ветер, недовольным движением, продолжает трепать, и наблюдаю за этими цветовыми метаморфозами.
Будь я художником – обязательно бы воспроизвёл этот момент на бумаге, показав своё небо. Но я не художник и даже не фотограф-любитель, который бы мог с некой долей сноровки сделать качественное фото. Сейчас я всего лишь «кто-то», кто тонет в пучине этого неба, стараясь затереть свой след пребывания на территории Земли.
Запустив руки в карманы куртки, опускаюсь на холодную скамейку пустой автобусной остановки. В такое время тут никогда никого не бывает, я успел отметить этот факт ещё будучи совсем ребёнком, хоть и прожил в этом районе не так долго.
Ночью всегда возникает огромное количество новых, неизведанных звуков, которые никогда не услышишь днём, а к утру они стираются даже из самых потаённых уголков памяти. Простые и обычные вещи, как звон разбитого стекла где-то вдалеке, топот ног, шаги от которых эхом отдаются под мостом над автомобильной трассой, тихий шорох мятого газетного листа по асфальту, взрывы салютов в городе и шуршание машинных шин по дороге – всё это как будто окрашивается совершенно иными тенями, впитывает в себя остатки суматошного дня, чтоб уничтожить их навсегда. Ровный, мягкий свет фонарей вдоль трассы успокаивает, сливаясь с этими бесконечными звуками, но чувство тяжёлой, густой тишины остаётся. Как будто эта тишина, пропитанная мраком из тёмных углов города, проникает внутрь всего живого и не живого на этой улице, устраиваясь удобнее где-то в грудной клетке, мешая дышать.
Откинувшись на спинку скамейки, провожаю взглядом машину, на полной скорости несущуюся прочь из города, а, затем, ещё одну, почти не осознанно начиная считать их про себя.
Одна, две, три, четыре, пять, шесть…
На асфальте у ног блестят в свете фонарей прозрачные осколки стекла. На расстоянии их можно принять за драгоценные камни с плохой огранкой. Не сдержавшись, пинаю носком ботинка один осколок, и тот с тихим шорохом отскакивает прочь.
Сейчас я начинаю думать, что действительно поступил не верно, не правильно и очень глупо. Как будто не весть откуда взявшийся детский максимализм, подростковая жестокость разом вырвались наружу, затмевая всё собой.
А ведь я всегда говорил тебе, что у меня скверный характер, но никогда не думал, что мне придётся это доказывать на практике.
Сейчас мне очень хочется винить кого угодно и что угодно в том, что я сделал, что наговорил тебе пару часов назад на главной площади, но каким-то краем сознания я всё-таки понимаю, что это глупо и нелепо. Если я могу обмануть тебя, Шу, других, то обмануть самого себя у меня не получится. Я вырос из мира грёз и сказок, когда всё то, что было ложью можно выдавать за правду и верить самому, но этот реальный мир мне совсем не пришёлся по душе, наверное, по этому я и цепляюсь за маломальскую возможность возвращения в ту реальность. Только вот как бы я сейчас не старался убедить себя, не выходит и внутренний голос лишь громче начинает шептать, что винить я могу самого себя, а ещё, пожалуй, выпитый алкоголь и неудачное стечение обстоятельств.
Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…
На небе, если присмотреться, можно увидеть бледные отсветы звёзд, таких холодных и острых. Они медленно теряются где-то у горизонта, тухнут, засыпая до новой ночи.
Проходящая мимо парочка неожиданно вызывает лишь раздражение внутри меня. Глупо хихикающая девушка, кокетливо заводит за ухо прядку коротких тёмных волос, а парень, не трезвый и явно желающий показать себя во всей красе перед этой юной особой, что-то оживлённо рассказывает, выпендриваясь перед ней.
Глубоко вдыхаю обжигающих воздух, отводя от них взгляд, а тишину вновь разрезает стук каблучков по асфальту.
- Эй!
Недовольно хмурясь, вновь смотрю на этого парня совсем неприятной наружности, не понимая, что ему может быть нужно.
- Закурить не дашь? – Он подходит ко мне, запустив руки в карманы широких джинсов.
- Я не курю. – Сухо отвечаю ему, поморщившись. Запах алкоголя чувствуется даже на таком расстоянии.
Сейчас бы мне самому очень хотелось бы сделать хоть одну единственную затяжку, но последнюю сигарету я выкурил ещё час назад.
- Да ну? Что-то не больно ты похож на не курящего. – Он в упор смотрит на меня.
- Иди, проспись. И твоё мнение, вообще-то, меня мало волнует. – Повожу плечами, ёжась от холода.
- Хамить вот только не надо, идёт? А то договоришься тут…
- Угрожать вот только не надо, идёт? А то сам договоришься.
Он делает ещё один шаг ко мне и с силой толкает рукой в плечо. Какой неожиданный поворот истории.
- Рей, оставь его в покое. Домой пошли. – Девушка как-то нехотя подаёт голос, наблюдая за нами на расстоянии.
- Руки убери, придурок. – Резко поднимаюсь на ноги, отталкивая его от себя. – Тебя там девушка уже заждалась. Вали, а?
- Как ты меня назвал, щенок?
Не успеваю сообразить, что происходит, когда парень сжимает ворот моей куртки, чуть ли не приподнимая над землёй, хорошенько тряхнув.
- Рей! Это уже слишком! – Девушка быстро приближается к нам, но мне даже вырываться не хочется. Наверное, состояние диктует, что роль жертвы сейчас будет самой лучшей и выигрышной.
Парень с размаху ударяет меня кулаком в скулу, я лишь глаза успеваю закрыть, чувствуя неприятное покалывание в месте, куда пришёлся удар. Он отталкивает меня обратно на скамейку, схватив девушку за руку, утаскивая её вниз по улице.
Прикладываю холодные пальцы к ноющей от удара скуле, уговаривая сердце замедлить свой стук в грудной клетке.
Двадцать одна, двадцать две, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…
Наверняка, на утро я уже и забуду об этом эпизоде, он сотрётся как те звёзды на горизонте. И, пожалуй, сейчас бы мне хотелось, чтоб и то, что произошло на площади в самый разгар праздника, так же стёрлось.
В последнее время я сам начал замечать, на сколько ревниво могу поглядывать на тебя, когда ты увлечён разговором с кем-то. При чём совершенно не важно, кто это – твоя знакомая, наш менеджер или продавец в магазине. Все они, все и каждый вызывает жжение в груди, а улыбки, которые ты случайно или намеренно даришь кому-то другому, совершенно не обращая внимания на моё присутствие рядом с собой, режут меня изнутри как горячий нож сливочное масло. Каждый раз в такие моменты я борюсь с желанием врезать тебе, хорошенько врезать, чтоб ты почувствовал, понял, что не один во всём мире и мир крутится не вокруг тебя одного, и желанием тихо уйти в тень, закрываясь внутри себя, внутри мира, который я мысленно воскрешаю каждый раз, когда ты, без тени смущения, откровенно целуешь очередную девушку из ночного клуба.
Лёжа ночами в номерах отелей по всей Японии, я размышляю, видя, как светлеет небо за окном, о том, какие на вкус твои губы. Я вспоминаю всё то, что было за день, намеренно окрашивая события в совершенно иные тона. Если ты хватал меня за руки, о чём-то рассказывая, я гоню прочь осознание того, что это было всего лишь выражением эмоций. Мне приятней, спокойней думать, что ты просто хотел прикоснуться ко мне, а рассказ о каком-то фильме был лишь предлогом. Если днём ты улыбался, смеялся вместе со мной, то это совсем не значит, что ты был солидарен с моей реакцией или же просто хотел этого. Мне хочется верить, что ты нарочно дарил именно мне свою улыбку.
И так я до мелочей готов разбирать все ситуации, жесты и слова. Это слишком давно длится, я слишком привык к подобному. Кто-то перед сном считает овец, а я усыпляю себя таким образом, погружаясь в сон, где непременно есть ты. Ты в том виде, в котором я хочу видеть тебя.
Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять…
Звуки салютов уже стихли, и, кажется, давно. И так же вдруг резко замер ветер, погружая улицу в совсем непроницаемую тишину. Город просто замер в ожидании рассвета, до которого остаётся какой-то короткий час. Время бежит слишком быстро, растворяясь как сахар в горячем чае.
Мне почему-то страшно ждать наступления рассвета сегодня. Что бы ни случилось, я не хочу отпускать эту ночь, терять её, зная, что совсем скоро она сотрётся, покажется каким-то сном. Пускай ничего не изменилось, пускай я всё так же буду лежать от заката до зари на кровати, раскинув руки и думая о тебе. Сегодня тонкий лёд, по которому я ходил в последнее время – треснул, надломился. И я вижу себя со стороны, уходящего под воду с головой, но даже не пытающегося выбраться, спастись. Я подготовил себя к тому, что рано или поздно это случится, поэтому тонуть совершенно не страшно, напротив – я готов проживать этот момент из раза в раз, как день сурка.
Наверное, расскажи мне кто-то другой подобную историю – я б не поверил. Просто это выходит за грань нормального понимания. Наорать на того, кто тебе дорог, показав весь спектр ревности на которую способен, при этом не имея на это права, а затем позволить себе почувствовать вкус желанных губ, вновь не имея прав на такой поступок. И очень хорошо, что я не успел заметить взглядов Шу и Нии, не стал смотреть на тебя после того, на что решился. Инстинкт самосохранения сработал «на ура», а огромное количество народа в этот момент на площади лишь помогли затеряться в толпе так, чтоб меня было не найти, не остановить. Я слышал твой голос, зовущий меня, чувствовал спиной, что ты пытаешься догнать, а моё сердце готово было выпрыгнуть из груди на холодный, грязный асфальт, забрызгав пульсирующей кровью случайных прохожих рядом. Так быстро я не бегал уже слишком давно. Как ребёнок, подросток, убегая прочь от проблемы, созданной своими же руками.
Я не слышал, что ты кричал мне в след, я даже не мог разобрать в тот момент интонации в твоём, таком живом всегда голосе. И сейчас, ёжась на холоде под утро на другом конце города от нашей гостиницы, я пытаюсь вспомнить, пытаюсь вновь почувствовать, но у меня не выходит.
Ночь, как и я, бежит прочь неумолимо быстро, унося с собой послевкусие поцелуя с тобой, силу твоих горячих рук на моих запястьях, твой голос мне в спину. И я ненавижу эту ночь за такую жестокость в мой адрес.
Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, пятьдесят одна, пятьдесят две…
Мне бы хотелось уметь читать мысли людей, чувствовать то, о чём думаешь ты. Я бы отдал всё, что у меня есть, только бы знать, о чём ты думал в тот момент, когда я, забыв обо всём, целовал твои приоткрытые губы. Я хотел бы чувствовать сейчас то, что чувствуешь ты, находясь, скорей всего, в своём номере в гостинице.
Наверняка, ты уже и думать забыл о том, что произошло несколько часов назад. Абсолютно точно, ты не предал никакого значения моему поступку, и сейчас спишь, по обыкновению уткнувшись в подушку, сбросив на пол одеяло, а из приоткрытого окна медленно уползает полумрак комнаты, готовя её к смене времени суток.
Сейчас, сидя на скамейке, смотря на этот бледно серый асфальт, я думаю лишь о том, что днём просто не смогу стоять рядом с тобой, и, конечно же, не смогу смотреть в твои глаза, вновь боясь оступиться. Ты всё так же будешь смеяться, улыбаясь мне, рассказывать о каком-нибудь фильме, держа меня за руки, а я, я точно знаю, не смогу отвести взгляда от твоих губ, вздрагивая от неловких, случайных прикосновений. И, наверняка, буду желать себе провалиться сквозь землю.
Но в данную секунду времени я хочу оказаться рядом с тобой, в твоём номере, а не на этой проклятой остановке. Слушать твоё размеренно дыхание, смотреть на подрагивающие во сне ресницы, удивляясь, на сколько люди меняются, отдаваясь в объятия Морфея. Вдыхать запах твоей кожи на шее, чувствовать твоё тепло и осторожно, чтоб не потревожить твой сон, перебирать тёмные, мягкие волосы.
Я хотел бы знать, что снится тебе сейчас, знать, что происходит внутри твоей души. Я действительно слишком наивен, продолжая верить, что всё ещё может быть, что все мои желания, все мои сны могут стать реальностью.
Шестьдесят четыре, шестьдесят пять, шестьдесят шесть, шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят девять, семьдесят…
На востоке небо уже окрасилось в розовый цвет, и мелкая россыпь звёзд давно перестала попадаться на глаза. Вдоль дороги, один за другим гаснут фонари, погружая улицу в синеватый полумрак, который совсем скоро исчезнет. Где-то высоко над городом раздаётся приглушённый звук пролетающего вертолёта, это выглядит слишком абсурдно для моего сознания.
Совсем скоро город начнёт просыпаться, скидывая с себя тонкую вуаль ночных событий и снов. На улицах появятся первые прохожие, постепенно наводняя собой город, и я пойду пешком до того момента, пока буду в состоянии идти, медленно засыпая на ходу, но уговаривая себя крепиться. Ведь впереди меня ждёт холодная постель в комнате с видом на крыши домов, и короткий экскурс в мой мир, где есть такой живой и настоящий ты.
Всё чаще я ловлю себя на мысли, что мне не хочется называть свои желания мечтами или фантазией для успокоения души. Всё чаще мне хочется метаться, бить кулаками в стены, пока никто не видит, как запертый в клетке зверь, и молить кого-то там, наверху, о другой реальности. Реальности с тобой и не в модусе друга, товарища по работе.
Эта ночь вбила последний гвоздь в оковы моих чувств, создала из них клетку, выбраться из которой не представляется возможности. Я, как преданный пёс, готов жить в ней, но лишь зная, что совсем скоро я перестану просыпаться один, а на столике возле кровати всегда будет стоять стакан воды с лимоном для тебя. Где мне взять эту гарантию? Я не знаю, а новое утро делает вид, что его такие вопросы не касаются. Я вновь готов ждать ночи, но страх того, что и она ничуть не поможет мне сдвинуться в своих догадках и домыслах с места – не отпускает.
С каждой прожитой секундой нового дня у меня в голове рождаются всё новые и новые мысли, перетекающие в вопросы, от которых никуда не скрыться, не сбежать, как от своей собственной тени.
Может быть, когда-нибудь я наберусь смелости и задам их тебе. Но это случится не раньше, чем я сам смогу придумать ответы на них и подготовить себя к тому, что скажешь ты мне.
Говорят, что без риска не возможно выиграть.
Этой ночью я рискнул, почти пошёл ва-банк, но почему же тогда мне кажется, что я не выиграл ровным счётом ничего? А если же выигрышем стоит считать головную боль сейчас, то я совершенно против такой игры.
Восемьдесят три, восемьдесят четыре, восемьдесят пять, восемьдесят шесть, восемьдесят семь, восемьдесят восемь, восемьдесят девять…
Достаю из кармана куртки мобильный телефон, смотря на своё отражение в тёмном дисплее. Мне так хочется позвонить тебе и услышать в трубке сонный голос, но так страшно разбудить тебя.
Сознание рисует картинки, надиктованные надеждой, о том, что ты не спишь, что искал меня среди толпы весь остаток ночи и, сбившись с ног, сдался, позволил остальным увести себя в номер, стараясь поверить словам о том, что я уже давно у себя и сплю без задних ног. Я представляю, как ты приходишь в гостиницу, первым делом направляясь ко мне, но тебя встречает лишь тёмная, пустая комната, с заправленной кроватью по центру. И ты остаёшься в номере. В моём номере, смотря в окно, ходя кругами по комнате, грызя ногти, стараясь убедить себя, что со мной всё хорошо. Я рассказываю себе о том, что ты сидишь на подоконнике, силясь увидеть в каждом входящем в гостиницу человеке – меня, и как при этом у тебя замирает сердце, а пальцы сами собой начинают постукивать по стеклу. Но каждый раз ожидание напрасно и ты уже сходишь с ума, не зная, где искать меня. Раз за разом пытаешься дозвониться на мой мобильник, но механический голос оператора сообщает, что телефон выключен. Я представляю, как ты изводишь себя ожиданием, пытаясь придумать то, что скажешь мне, когда я вернусь.
Сейчас я уже почти готов сорваться с места, бегом броситься по направлению к отелю, ловя по пути машину. Я верю, я действительно почти верю в то, что найду тебя у себя в номере, уставшего, сонного, считающего полоски на обоях, сидя на кровати.
И с замиранием сердца я включаю мобильник, который приветливо подмигивает мне, разнося по всей улице мелодию загрузки.
Секунда, потом ещё одна и ещё. Ни одного оповещения о пропущенных вызовах, ни одной смс от тебя. Ничего. Лишь тихая, душащая пустота.
Я чувствую, как в носу начинает неприятно щекотать, а перед глазами расстилается влажная плёнка. Мне хочется кричать, и чтоб сдержать себя, я закусываю уголок губы до боли, желая прокусить кожу до крови.
Я всё-таки чертовски наивный человек.
Девяносто шесть, девяносто семь, девяносто восемь…
Ненавижу это чувство жалости к себе, которое стальными тисками сдавливает горло, но ничего не могу поделать с ним. Оказывается, оно просто сильнее меня, и поэтому сейчас, сидя в лучах восходящего солнца, я убеждаю себя, что роль жертвы с тобой всё равно не прокатит, что жалеть меня некому, кроме самого себя.
Девяносто девять…
Дрожащими пальцами набираю смс на до боли знакомый номер. Раньше я бы никогда не подумал, на сколько сложно набрать какие-то шесть букв. Но сейчас это ровняется китайской пытке.
Яркое, тёплое солнце заливает город светом, сглаживая неровности, оставшиеся после прошлой ночи, которую мне так больно было отпускать.
Сто.
«Прости» и отчёт о доставке.