2. Утро следующего дня. Репетиция.
Вызванный с утра пораньше гример действительно пытался доказать свою невиновность, сваливая все на осветителя, тот поминал всех танцоров и то, что им обычно мешает, и вообще, у фотографа с утра руки дрожали, он сам видел. Фотограф, разумеется, тоже в долгу не остался. Чача дремал на диванчике, всем своим видом давая понять, где у него все эти разборки и как хорошо, что ему не приходится позировать перед этими извращенцами. Джу-кен мучил бас, Игао, поколдовав с электронными барабанами и не удовлетворившись результатом, разозлился и начал переделывать невинную детскую песенку в нечто готично-роковое – это было страшно. Менеджер старался перекричать всех и объяснить, что неудачная фотосессия – не его проблема, на что заинтересованные лица в один голос возмущенно орали «где неудачная?!». В общем, обычное начало рабочего дня. Ю не было. Гакт не выспался, и его раздражало все. Особенно фотографии. А вот эту песенку, над которой извращается его извращенец-клавишник, он с детства терпеть не мог. Ну, может, и не с детства, но если спросят, то он скажет, что еще до своего рождения, еще в прошлой жизни он знал, что будет ее ненавидеть.
Басист, кажется, окончательно разучился играть.
Гакт понял, что уже просто ненавидит всех окружающих. Да, с прошлой жизни.
Последний иероглиф – и очередной кровавый шедевр закончен.
— Так! Хватит орать, я передумал, фотографии нормальные, отдам компьютерщикам – они все исправят и сделают из этого конфетку.
— Я обиделся, — фотограф неожиданно вспомнил, что он ранимая творческая личность.
Гакт задумчиво порылся в куче глянца, выбрал первую забракованную фотографию и показал ее виновникам переполоха.
— И как по-вашему, кто это? Я тут похож на Ману с похмелья.
— Мана блондин… эээээ… ка. Блондин. На данный момент. Кажется.
— Не суть важно. Важно, что с похмелья и похож. Жуть.
На диване что-то невразумительно хрюкнул Чача, стараясь не рассмеяться в голос, за что получил подушкой. Смех перешел в откровенный ржач, когда следом за второй и третьей подушкой на него свалился и сам вокалист с попыткой придушить. Саундтреком к сцене «Гакт убивает своего гитариста» клавишник врубил что-то из утяжеленного Баха, собственноручно вымученное самим же Гактом еще в эпоху Малисов. Басист подыграл. Гакт подумал, что готичная детская песенка была вовсе не так плоха, как ему казалось.
Наконец, после выпроваживания «всего лишнего» из студии, репетиция все-таки началась. Вот только Ю так и не явился. Какое-то время играли без него, но на очередной композиции отсутствие второго гитариста стало особенно заметно, и работа застопорилась окончательно.
— По ходу, без Ю не получится, — подытожил обсуждение Чача и вернулся в любимое положение «лёжа».
— Да все нормально, я подыграю, — Гакт помахал гитарой.
— Не, это не то, — Чача дал понять, что он сроднился с этим диваном и с места не сдвинется.
— Мне показалось, или ты сказал, что я не смогу хорошо сыграть вместо Ю? – Гакт кровожадно прищурился.
Почувствовав, что попал, гитарист отчаянно замотал головой, прикрывая пришедшимися кстати подушками жизненно важные места. Взгляд вокалиста не предвещал ничего хорошего. Обиженный фотограф промелькнул за дверью, мечтая отыграться хотя бы кадрами с компроматом.
— Кушать хочется, — раздалось спасительное нытье из угла, где сидел Джу-кен.
— Во! Хорошая мысль! — поддержал идею благодарный за спасение Чача, катапультировавшись с дивана и умудрившись добраться до двери, счастливо избежав любимого Гактом спарринга «для улучшения аппетита».
— Работнички! Вы еще не работали, чтобы есть! — но на кухню Гакт все-таки пошел. А что еще оставалось делать? К тому же, на завтрак у него была только чашка кофе. Конечно, Ю уже взрослый мальчик и волен делать что хочет, гулять где хочет, и даже ночевать не приходить, но опаздывать на работу ему никто не разрешал. «Надо будет серьезно поговорить с ним на эту тему, сегодня же вечером», — в который раз пообещал себе Гакт.
Ю пришел, когда они уже заканчивали обедать. Попил чаю, вяло поддержал обсуждение декораций и пошел в студию.
— Любовь, любовь… — вздохнул Чача вслед удаляющемуся гитаристу. — Может, случилось чего? Гакт, ты бы помог чем парню, или хотя бы поговорил. Друг все-таки.
— Конечно. Как раз собираюсь, — Гакт постарался, чтобы это прозвучало достаточно убедительно.
После обеда репетиция пошла как обычно. Решили сыграть новую композицию, и за работу взялись Чача с Джу-кеном. Оба со знанием дела принялись извращаться над мелодией, хотя, по их мнению, это называлось умным словом «аранжировка». Гакт поначалу пытался вмешаться в процесс, вставлял колкости, периодически взъерошивая и без того лохматые патлы Ю. Тот молчал, улыбался, даже смеялся иногда, но как-то вяло и тоскливо. Глядя на это прячущее глаза существо, хотелось обнять его, приласкать, спросить «неужели все настолько плохо?», а потом накормить мороженым. В общем-то, идея была неплохая и часто срабатывала, поэтому Гакт наклонился к Ю, обнял, ткнулся носом в шею – и почувствовал знакомый запах. Слишком знакомый. Романтический настрой куда-то исчез, сменившись железным привкусом опасности и страха. Почему-то захотелось запустить руку гитаристу в волосы и с силой потянуть за них, чтобы до боли, до стонов, впиться зубами в шею и потом неделю любоваться на это клеймо и знать, что – «моё». Вот только, кажется, он что-то упустил. Он что, ревнует? Но у Ю никогда не было особых проблем с личной жизнью, и его похождения обычно были не больше чем поводом для бесед или шуток, а чаще вообще не обсуждались. Какая тут ревность? А может, все дело в том, что он слишком хорошо знал тот запах и того, кому он принадлежит. И что если уж дело касалось того человека, ни о каких невинных любовных приключениях и речи быть не могло.
Оставив увлекшихся коллег, Гакт вышел из студии и на кухне достал телефон.
— Привет.
— Да не может быть! Какими судьбами?
— Нам надо встретиться.
— Хм… Ладно, сегодня вечером я как раз свободен.
— Отлично, я на машине, где тебя подобрать?
— Да подъезжай к моей студии к шести, а там уже я весь твой.
— Ну, ты сам сказал!
— Просто скажи, что соскучился.
— Увидимся.
Гакт закрыл крышку телефона, чувствуя, что глупо улыбается. Как это ни странно, но он действительно соскучился.

3. Вечер того же дня. Машина Гакта.
— Ну? Так и будешь молчать?
Рен спокойно устраивался в машине, как у себя дома. Снял куртку, кинул ее на заднее сиденье, расстегнул рубашку чуть ли не до пупа и насколько можно вытянул ноги.
— Я хотел тебя спросить, только ответь честно. Ты Масу давно видел?
— С чего вдруг…
— Просто ответь на вопрос.
— Нет, недавно. Посидели, выпили, поговорили о том, о сем. Или тебя интересуют более интимные подробности? — Последние слова Рен прошептал на ухо Гакту весьма игривым и недвусмысленным шепотом. Ладонь скользнула по бедру и уверенно легла на ширинку.
— Что? Вот так вот сразу? — Отработанные движения: одна рука крепко держит руль, вторая — всего лишь на мгновение сильнее прижимает руку Рена к плотной ткани джинсов и тянет вверх. Кажется, даже не забыл, как и что надо делать, чтобы без суеты и не отвлекаясь от дороги. Хотя в последний раз он занимался подобным в машине год назад, а может и больше. С ним же.
— Хм… ну хочешь, сначала поговорим о погоде и ситуации на рынке нефти? Кстати, сверни куда-нибудь, постоим в пробке, — А рука уже расстегнула все пуговицы и ласкает живот, губы не отстают, лишь слегка задержались на нежной коже соска, пока расстегиваются ремень и джинсы, затем рука скользит под узкие плавки и вытаскивает член.
Машина останавливается на светофоре, кресло чуть опускается назад, а член уже в горячем влажном плену рта, вот только надо ногу убрать с педали и не так яростно зарываться в волосы любовника. Бывшего любовника.
Надо было поставить какую-нибудь музыку, но можно и так. Он умеет почти не стонать, и кончать, сжав зубы, и даже кричать беззвучно. Этому быстро учишься, трахаясь в гримёрках, в номерах гостиниц с картонными стенами, за сценой в темном углу, да мало ли где еще.
Губы и язык сосредоточились на головке, дразня и приближая оргазм. Рен возбужден не меньше, он убирает руку с члена, быстро расстегивает джинсы и начинает ласкать себя.
— Черт… Рен, не смей! Я все сделаю сам!
Он послушался, и рука снова вернулась на прежнее место. Теперь уже смотреть на бампер впереди стоящей машины и следить за светофором нет никаких сил, потому что оставленный без ласки член бывшего гитариста интересует куда больше, чем какой-то светофор. А сколько приятных воспоминай связанно с ним! Пара картин из прошлого – и Гакт стонет, кончая и чуть прогибаясь в спине. Потом, не давая опомниться, быстро кидает Рена на сиденье, опуская спинку чуть ли не горизонтально, сдергивает с него джинсы и начинает ласкать руками спину, грудь, бедра, и только губы скользят по члену. Они делают это не в первый раз. Рен любит смотреть, как его ласкают ртом, и одновременно ласкать себя рукой. Мастурбация и минет одновременно. Его заводит одна только мысль, что, когда он ласкает себя, его любовник, не переставая ласкать его тело, смотрит на движение его руки по члену, а потом берет в рот. Пара последних резких движений, и рот Гакта заполняет вязкая сперма.
Оба еще пока тяжело дышат, но уже спокойны и вполне способны сосредоточится на дороге и обычной процедуре устранения последствий секса. Из бардачка достаются влажные салфетки, Гакт наскоро вытирает руки и давит на газ. Они, как всегда, вовремя. Ширинку приходится застегивать одной рукой, ну да ни в первой. Рен не торопится: он не за рулем, так что можно спокойно привести себя в порядок и выкинуть всё назад.
— Хм…
— Предпочитаешь, чтобы я попытался затолкать это в пепельницу?
— Да в общем-то, нет.
— Знаешь, ты мог бы рекламировать эти салфетки. Столько времени не менять марку…
— Ну да, а рекламой будет рейтинговый ролик сцены секса в машине.
— Вообще-то, можно и в постели после ужина, но думаю, твоя идея больше понравится зрителю.
— Да я тоже так думаю. Только кто из рекламщиков согласится, чтобы я все три секунды ролика тискал парня? Придется с девушкой.
— Тогда пять секунд, и все, что попадет в кадр – это ваш поцелуй и плечи.
— А раздеться попросят полностью.
— Ну, это обязательно! Ладно, раз с прелюдией закончили, о чем ты там хотел со мной поговорить, и при чем тут Маса?
— Да вот хотел у тебя спросить, не видел ли ты рядом с ним Ю? Случайно.
— Таки наш великий и ужасный Гакт начал ревновать?!
— Ответь на вопрос!
— Случайно видел.
— Даже угадывать не буду, что ему от него нужно.
— Хм…. Ну, в отличие от тебя, он не будет впаривать ему на протяжении десяти лет про чистую мужскую дружбу, платонические отношения между друзьями и прочую поебень. Ах, секс разрушит нашу дружбу, и все, что между нами останется, это секс, и однажды мы поймем, что даже поговорить не сможем, чтобы не свести все на уровень простого траха. Тебе не кажется, что уже как бы хватит? Ты трахался то со мной, то с Масой, а ему до сих пор достается только легкий флирт на сцене и дружеский просмотр фильмов за чашечкой чая, под пледом и с дрыхнущей собакой в ногах. Он ведь красивый, умный, талантливый, думаешь, если он от тебя уйдет, долго без работы останется? Фигня! Он еще подумать не успеет, а ему уже с десяток предложений поступит.
— Рен, ну чего ты так разорался? Думаешь, я не знаю?
— А если знаешь, то хватит динамить парня.
— Если он захочет уйти, то сделает это независимо от того, пересплю я с ним или нет. Я так понимаю, ты ведь не от меня ушел, а из проекта, так? — Машина резко вывернула на обочину дороги и остановилась. — Рен?
— Я вообще не понимаю, как он с тобой столько времени работает. Ты же дышать не даешь.
— Это мой проект! У тебя теперь есть свой. Вот и дыши в нем как хочешь и чем хочешь! И Масе передай. И не смейте трогать Ю, он мой!
— Ты все еще веришь в это? Он сейчас стоит перед выбором, остаться или уйти, а ты, как всегда, ничего не предпримешь и скоро будешь искать нового гитариста и скрипача. Сколько таких ты знаешь? Так что прости, Гакт, но на этот раз поимеют тебя.
— Так вас просто привлекает возможность оказаться сверху? И вся эта бня про гениальность – просто красивые слова, которыми вы умасливаете Ю?
— Я бы попросил не обобщать. Я ничего не говорил про «мы». Я-то тут причем?
— Слушай, Рен, давай прямо, чего ты конкретно от меня хочешь? Чтобы я переспал с Ю, потому что «так надо», или ты просто хочешь побыть сверху? Если тебе от этого станет легче…
— Вот! Вот за что я тебя так ненавижу! За то, что тебе не в падлу! За то, что ты так легко готов подставить задницу, лишь бы «разрядить обстановку», и что тебе без разницы, снизу ты или сверху. За то, что ты действительно можешь помочь расслабиться, и за то, что привязываешь этим. За твой пошлый умелый рот. За твои руки, которыми ты чертовски хорошо умеешь помочь «сбросить напряжение». А вот за то, что я скучаю и мне тебя не хватает, я тебя ненавижу сильнее всего.
— Рен, — Гакт уткнулся лбом в плечо своего бывшего басиста, — я не понимаю тебя. Если тебе так плохо, почему ты ушел?.. От меня.
— Потому что я хочу не только работать, но и жить своей жизнью, а работать с тобой – это все равно что быть под тобой, и не важно, сколько раз ты позволишь быть сверху. Ты даже снизу умудряешься сделать так, что непонятно, кто кого поимел.
— Смешные вы, ребята….
— Угу… обхохочешься.
— Думаете, я ничего не вижу, не замечаю, не понимаю, что происходит?
— Хм… А действительно, как ты узнал? Ты их где-то видел вместе?
— Нет. По запаху. Удивлен? Все очень просто. Он пришел на репетицию сегодня и принес на себе чертовски знакомый запах. Надо быть осторожней с этим. Вот сейчас мне бы, по идее, нужно хорошенько проветрить машину, а запах секса с кожи вообще трудно смыть, тут нужен горячий душ и сильно пахнущий гель или мыло.
— Блядь.
Гакт рассмеялся.
— Ты точно извращенец, раз обнюхиваешь своего гитариста каждый раз, как он приходит откуда-то!
— Мне просто нравится, как он пахнет, а остальное – детали. Так что, на будущее, осторожней с такими вот мелочами.
— Ясно. — Рен поднес руку к лицу и сквозь смех от души выматерился. — Знаешь, Гакт, ты бы звонил почаще и просто так, а то видимся только на концертах да идиотских шоу, да еще когда что-то нужно. Хотя в чем-то ты прав.
— М?
— Ну, насчет секса, дружбы и обычного общения. Вот мы встретились, и, пока не потрахались, даже поговорить спокойно не могли.
— Значит, в чем-то я все-таки прав?
— В чем-то да, но в ситуации с Ю этого уже не достаточно.
— Да понял я, понял.
— Все, удачи, я пошел.
— Э!
— Чего?
— А поцеловать?
Одновременно ржать и целоваться трудно, но, если постараться, то возможно и не такое. Рен вышел из машины и профессионально растворился в толпе. Надо ехать домой. Надо что-то делать со всем этим. Рен встречается с Масой. Маса вовсю соблазняет Ю. Да вот только хоть убей, а не верится в страсть, пробудившуюся спустя годы, тем более у Масы. Это же не мыльная опера. И что Рен не при чем – тоже не верится, вон какую проникновенную речь выдал. Словно неделю готовился. Что-то здесь явно не то, и кажется, что нужно только чуть-чуть повернуть картину и взглянуть под другим углом – и все станет понятно, но сил на это нет. Да, а ведь еще он собирался поговорить с Ю… о чем-то. Когда он вносил этот пункт в список дел на сегодня, все выглядело куда проще...

4. Ночь. Дом Гакта.
Кажется, что-то снилось. Что, он не запомнил, потому что его настойчиво будили, причем странным способом.
— Гактооооо…. — Жалобным шепотом снова раздалось где-то в ногах.
— А? — Гакт открыл глаза и уставился на Ю, который, закутавшись в одеяло, сидел на его постели, обняв колени и положив на них подбородок. Почему-то первой мыслью было: «Господи, ну как с ним спать? Вроде взрослый, а все еще как дите малое…»
— Ю. Ты чего? Тебе что, страшный сон приснился?
— Вроде того, но шутку оценил.
— Какие шутки... Который час?
— В одном из интервью ты сказал, что тебе достаточно два-три часа сна. Ты сова и работаешь ночью. Сейчас как раз ночь.
— Прфххх…. — Выдохнул «мистер сова», главным образом, чтобы не сматериться, и рухнул обратно на подушку. – Только не говори, что пришел работать. Кстати, в другом интервью я сказал, что ты спишь со мной в одной постели, так что можешь спокойно падать рядом. До утра. Спать. — Гакт закрыл глаза.
Ю лег, все так же закутавшись в одеяло.
— Я поговорить хотел.
— Угу, самое время.
— А вечером тебя не было. — Рука коснулась плеча и легко скользнула на грудь.
Гакт тихо втянул воздух сквозь зубы. Вот ведь что путное целый день будешь вспоминать, да так и не вспомнишь, а тут нате вам, пожалуйста – прерванный эротический сон мало того, что вспомнился во всех подробностях, но в придачу обернулся реальным кошмаром. Чертов Рен.
— Я с собакой гулял.
— Это уже совсем вечером, а до того?
— А до того – с другой. Точнее, одного похотливого кобелька в машине катал. А что?
— Ничего. Просто спросил.
— Хм….
— Нет, действительно просто…. В общем-то, мне плевать на всех твоих кобелей и сучек. — Рука как бы случайно коснулась живота, у самой кромки одеяла.
— Ну-ну. — Гакт не мог припомнить, когда в последний раз слышал столько вранья от своего гитариста. Судя по тому выражению лица, которое можно было разглядеть в темноте, Ю пришел к нему не разговаривать, ему не все равно, где и с кем он был сегодня вечером, и почему каким-то кобелям и сучкам достается все, а ему ничего.
Хотелось спать, а еще – чтобы Ю убрал свои руки куда подальше.
— Гакт, как бы тебе так сказать, чтобы ты, наконец, понял…
— Ты хочешь со мной переспать. — Устало подытожил Гакт. Играть не хотелось, затягивать разговор – тоже. Ю кивнул. Спасительная идея сослаться на усталость начала казаться глупой. Может, откровенно послать? Или сначала сказать все, что думает по этому поводу? Или все-таки трахнуть…
— Ю, у меня была кошмарная неделя, тяжелый день, и вечер тоже не удался. Я устал и хочу спать. Полный дом народа, а с собакой погулять было некому. Так что давай просто по быстрому все сделаем и баиньки, ладно?
— Хм… по быстрому?
— А чего тянуть?
Одеяло полетело в сторону, и ошарашенный напором Ю оказался крепко прижат к телу Гакта. Голому. Впрочем, на нем тоже ничего не было.
— Ого! Кажется, ты ко мне не только поговорить шел? — Рука скользнула по гладкому бедру, прошлась по упругой половинке, легла на талию и снова вниз, но уже вдоль ложбинки, слегка надавливая, чтобы, уже вернувшись на бедро, сжать его и закинуть на себя. Затем резко опрокинуть гитариста на спину и, немного повозившись, удобно устроиться между ног. Так, что теперь? Ах, да…. Поцелуй был обычный. Не жестко, но и не нежно. Они и раньше целовались, так что поздравлять с первым поцелуем не имело смысла. А неплохо, очень даже неплохо, и при других обстоятельствах и с кем-то другим можно было бы...
— А ты хорошо целуешься.
— Спасибо.
— Да не за что. Повернись.
— Эм…. — Ю слегка напрягся. — Слушай, я понимаю, по быстрому и все такое, но можно же как-то… Я все-таки не девка по вызову.
— Хм… ладно. Мммммм… может, хочешь поромантичней? Могу зажечь пару свечей, и вон там еще вино осталось. Можно допить. Хорошее вино, кстати, надо будет еще такого купить. Или тебе хочется чего-то большего? Прости, серенады под окном в три часа ночи – это не для меня. Ребят жалко, да и для жизни опасно. Закидают еще цветами. В горшках. Я у Чачи на окне кактус видел, такое прилетит – мало не покажется.
— Такое ощущение, что сейчас я услышу «расслабься, детка, я у тебя не первый».
— А я у тебя не первый? Да ладно дергаться. Ты так долго не решался залезть ко мне в постель, и тут вдруг такая решительность, такая смелость.
— Вообще-то, несмотря на все твои откровенные заявления в интервью, на самом деле для меня тут никогда не находилось места. То Маса, то Рен, не удивлюсь, если и оба сразу. Маса ушел, Рен тоже, почему я не могу, наконец, сказать, о своих чувствах? И почему бы не сегодня? Может, именно сегодня я понял, что мне надоело быть просто другом и я хочу большего.
— Ю, если ты не заметил, Рен ушел не вчера. Так чего раньше молчал? Переспал пару-тройку раз с парнем, и уже не страшно? Не знал, что для того, чтобы сказать о своих чувствах, тебе надо набираться смелости в чужой постели. Думаешь, я не знаю, в чьей именно постели ты набирался этой самой смелости?
— А вот это не твое дело!
— Ты же вроде собираешься стать моим любовником? Так что мое.
— Гакт, мне кажется, или ты ревнуешь?
— Ю, тебе не кажется, я ревную, я собственник, и я не люблю, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне.
— Я не принадлежу тебе! И я не твоя собственность!
— Вот как? А вот мы сейчас трахнемся, и все будет по-другому, да? Ты ведь думаешь, что секс это и есть основа прочных отношений? Маса. Рен. Ты можешь обещать мне, что если я пересплю с тобой, ты никогда не уйдешь?
— И жили они долго и счастливо, и всегда кончали одновременно, — ядовито продекламировал Ю.
Гакт приподнялся на локтях и тупо уставился на гитариста.
— Господи, Ю, где ты набрался такой пошлости? Ты что, фанфиков начитался?
Ответ последовал настолько быстро, что даже тренированный на подобные выпады вокалист не успел среагировать, а может, просто не ожидал. Удар был сильным и пришелся чуть ниже глаза, в придачу кольцо рассекло кожу на скуле. От пинка под дых он увернулся и быстро перекатился на край кровати.
— Ну, знаешь! С меня хватит.
— Извини, погорячился.
— Ты вообще в курсе, каким ублюдком ты иногда бываешь?
— Ммммм… да, наверно. И кстати, ты не мог бы эту новость передать остальным, если вдруг кто еще не понял? Чтобы не повадно было будить меня среди ночи дабы «поговорить» или еще зачем. Мне, конечно, не привыкать к голым парням в моей постели, но хочется, чтобы они тут появлялись по обоюдному желанию, а не когда вдруг приспичит. Я, в общем-то, тоже не девка по вызову. Короче, только сегодня и в знак долгой дружбы, давай уже ложись и трахнемся, раз уж ты больше терпеть не можешь.
— Что-то мне расхотелось.
— Вот и ладненько. Давай сейчас ты вернешься к себе и ляжешь спать, а утром нормально поговорим и все обсудим, хорошо?
— Привык, чтобы все было по-твоему?
— А это преступление?
— В твоем случае, думаю, да.
— Спокойной ночи, Ю.
— Спокойной ночи, Гакт.
Дверь закрылась, и тишина больно сдавила голову. Гакт почувствовал, что не просто устал, а устал так, что невольно порадуешься, что под рукой нет ничего огнестрельного, а за хорошим ножом надо еще идти. Последние дни пролетели в бешеном темпе, иногда он даже не понимал, какой день недели, который час, куда они едут и где он будет завтра. Теперь еще это. Хотелось спать, но пытаться уснуть с таким выбросом адреналина – бесполезное занятие, только голова еще больше разболится. Послать бы все к черту и устроить пару выходных дней, или лучше неделю… Но он никогда этого не умел. Слишком много всего нужно сделать, и никогда ни на что не хватает времени.
Вода неприятно саднила кожу, царапину щипало. Пальцы коснулись скулы под глазом. Наверняка синяк уже вовсю набирает цвет. Замечательная идея принять горячий душ, после того как получил в морду! Все не так. Кажется, придется принять тот факт, что это уже не тот Ю, к которому он привык. Похоже, мороженым уже не отделаешься. Вот только бы еще знать, что говорят в таких случаях. Прости, что не заметил, как ты обзавелся яйцами? Прости, что воспринимал тебя только как друга, с которым можно поговорить и быть уверенным, что хоть вот этот в процессе разговора не полезет «утешать» поцелуями и предложением сделать потрясающий минет? Прости, что жил и дышал тобой, а не трахал? Все это будут слова, но не хочется терять. Опять терять. Когда уходил Рен, Ю сказал, что все, что нужно, это просто сказать «останься». Но он ответил, что каждый сам делает свой выбор. Он ведь не выгонял. Рен захотел свободы – и получил ее, по полной программе. И вот теперь новый сюрприз. Новый Ю, который «хочет большего», потому что ему «надоело быть просто другом». Ну, нет так нет. Только вот чертовски не хочется разрушать ту иллюзию маленького домашнего счастья. С ним было уютно. Хотя, может, и потом будет так же? Может, он научится совмещать общение и секс с одним человеком? Как-то же у других это получается, и они умудряются не разрушить все, что было у них до того, как было нарушено табу на интим? А может, отпустить? Или трахнуть один раз и надеяться, что на этом он успокоится? Ладно, будет день – будет пища.
Зеркало услужливо показало потрясающе стойкий макияж всех оттенков лилового, синего и красного, а завтра еще и желтый добавится. Хорошо, что в ближайшем будущем ему не светит очередная фотосессия или еще одно шоу. Можно вообще из дома не выходить. До утра далеко, лезть сейчас с разговорами глупо, да и лучше сначала все разложить по полочкам и выработать стратегию, а то ведь так можно еще больше наломать дров. Гакт обработал ссадину и синяк и рухнул в кровать.

5. Утро.
Разбудила его кошка. Села на грудь, мурлыча, потыкалась мордой в лицо, потом развернулась и попыталась просунуть нос под руку, требуя ласки. Гакт сонно, на автомате, гладил пушистую шерстку и пытался морально подготовиться к предстоящему дню. Нужно было придумать какой-то план, тактику, да хотя бы просто появилась какая-нибудь идея, пусть даже самая идиотская, но подсознание молчало, в голове было пусто. Тишину нарушало только монотонное мурлыканье устроившейся на груди кошки, хотелось закрыть глаза и лежать так если не вечность, то хотя бы до тех пор, пока все проблемы чудом не решатся сами собой. Гакт сосчитал до десяти и переложил Мэй на кровать:
— Извини, я бы еще с тобой тут повалялся, но у меня куча дел.
На кухне, как ни странно, был только Чача. Он развлекался тем, что пытался научить таксу ловить мясо на лету. Собственно, то, что не попадало в пасть в полете, все равно съедалось, но уже с пола.
— Доброе утро.
— Доброе. А где все? Уже в студии, или еще не спускались?
— Не знаю. Все решили, что репетиции сегодня не будет, и разбрелись кто куда.
— С чего это вдруг?
— Ну, утром Ю объявил, что сваливает из проекта, и для начала свалил из дома.
— Значит, ушел?
— Ага. Вы таки поссорились?
Гакт задумчиво заглянул в кастрюли и сковородку, помедитировал на содержимое холодильника, но в результате ограничился тем, что налил чашку кофе. Сел и впечатался лбом в стол. Сильно, но без фанатизма.
— Понятно. И что? План какой-нибудь есть? Или поступишь так же, как с Реном? Я вообще не понимаю, зачем Рен ушел. Ну захотелось создать что-то свое, ну появились идеи, ну и замечательно. Записал бы сольник и успокоился. Не верю, что ты не мог его на такое раскрутить, он не настолько упертый. Зачем было доводить все до скандала? Ладно, не мое дело. Мне-то, по большому счету, и сейчас все равно, но и гитариста такого терять жалко, и вообще. Ты хоть знаешь, куда он собрался и к кому?
Гакт пожал плечами, продолжая молчать.
— Это означает «мне все равно» или «не знаю»?
— Мне не все равно.
— И на том спасибо.
— Чача. Скажи остальным, когда увидишь, что с сегодняшнего дня они в отпуске.
— В отпуске? Шутишь?
— Да какие тут шутки? Недели, я думаю, хватит. Только давайте не как в прошлый раз, а?
— Так ведь это… Тогда отпуск пришелся на твой день рожденья, ты же сам был не против! К тому же, все равно никто ничего не заметил. Почти.
— Ага, я тоже не заметил, как оказался не помню где, и, к тому же, мне сообщили, что концерт прошел на «ура» и мы, как всегда, отлично выступили. Я и не знал, что умею связно петь в таком состоянии.
— Зато сколько импровизаций! Сколько нового и удивительного мы о себе узнали! А уж о тебе…
— Чача, не трави душу!
— Ладно, ладно, не буду.
— Вот и не надо. В общем, вы в отпуск, а мне ещё гитариста возвращать.
— Ты его что, всю неделю возвращать будешь?!
— А сколько?
— Ну, неделю так неделю, тебе виднее.
— И не надо так пошло улыбаться.
— А я что, я ничего. — Улыбка становится шире. — Кстати, я думал, ты уже не увлекаешься ярким макияжем. Нет, в общем-то, даже неплохо, тебе очень идет, но очки не помешают.
— Убью.
— Ага.
— Господи, с какими идиотами приходится работать!
— Ага.
— И ведь каждый как родной.
— Ага.
— Чача, уйди от греха подальше.
— Не могу, я собаку кормлю.
— Ты это называешь кормлением?!
— А что не так? Вот мясо, вот собака, а как это мясо в нее попадет, не суть важно.
Гакт допил кофе, глядя на довольную жизнью собаку и на Чачу, который уже расслабился и тоже был вполне доволен, потому что впереди был недельный отпуск, а гитариста Гакт вернет, потому что когда хочет, он своего добивается.

6. Студия группы «Marmarsa-mu» и квартира Рена.
Первым делом надо было поставить на место зарвавшегося бывшего гитариста. Миновав охранника, Гакт влетел в студию Масы и, подхватив его под локоть, потащил в сторону так называемой кают-компании, улыбаясь улыбкой акулы. Той, которая белая, но далеко не пушистая.
— Маса, друг, как я рад тебя видеть! Мы так давно не встречались! Всего пара слов – и ты свободен. Ребята, а вы не волнуйтесь и работайте, работайте.
— Ты чего?
Гакт втолкнул гитариста в комнату и закрыл за собой дверь. Секунда – и Маса уже лежит на полу, задыхаясь и хватая воздух ртом, получив профессиональный удар под дых.
— Тебе не говорили, что красть чужих гитаристов – моветон? Нехорошо как-то получается. Если ты не способен сам хороших музыкантов набрать, это не значит, что их можно безнаказанно сманивать из чужих проектов. Сначала барабанщик… Ну да Тоши ведь не дурак, чтобы вот так вот взять и все бросить ради такого, как ты. Да и у остальных ума хватит. Но, знаешь ли, я на такое поведение тоже глаза не закрою.
— Гакт…. — Маса зашелся в приступе кашля. — Ну чего ты так завелся, а? Я же не девчонку у тебя увел.
— Хм…. Знаешь, за девчонку я бы тебе даже слова не сказал. Наверно. Мало ли этих девчонок. Ушла – её проблемы, и переживать не стоит. Только вот Ю не девчонка, а гитарист и скрипач, и мой друг, в конце концов. Не надейся, что я стану спокойно смотреть, как ты будешь дурить ему голову.
— За Реном ты вроде так не бегал.
— Дался вам этот Рен! Что вы в мою личную жизнь лезете? Мне, знаешь ли, и журналистов с папарацци хватает. В общем, Маса, ты понял. Отстань от Ю.
— Да нужен он мне! Мало что ли таких Ю...
— Вот и отлично. Будь здоров, не кашляй.
— Да пошел ты.

Через пятнадцать минут Гакт стоял у дверей квартиры Рена. Мобильник отсчитывал гудки. Пять, шесть, семь….
— Ну, чего? — Голос сонный, недовольный. «Что, разбудил, маленький? А вот хрен тебе, а не поспать. Я из-за ваших игр не то что спать, даже жрать не могу. Тошнит меня от вас. А я тварь мстительная и злопамятная. Я не выспался, и тебе не дам».
— Рен, я за дверью, открой.
— За какой дверью?
— ….
— А, понял, сейчас.
Кажется, что ничего не изменилось. Кухня, сигареты, Рен по инерции включает чайник…
— Отличный фингал, кстати. Где взял?
— Подарок лучшего друга. Хочешь, могу такой же сделать?
— Нет, спасибо, ты же знаешь, я не очень люблю макияж.
И снова они молчат.
— Рен, зачем все это?
— Не понимаю, о чем ты.
— Ю ушел.
— Я тебя предупредил. Ты мог его остановить. Значит, он тебе не нужен.
— Рен, мы не первый год друг друга знаем…
— Это еще надо разобраться, кто и кого знает.
— Перестань. Думаешь, я не догадываюсь, откуда ветер дует? Маса ведь абсолютный ноль в плане идей. Ему все время нужен кто-то, кто подаст идею, придумает что-то новое. Зато когда есть скелет, то в создании монстра ему нет равных. В плане додумать, дополнить, и такого навертеть, что просто сдохнуть можно от зависти, глядя, куда может завести его больное воображение. А в ситуации с Ю…. Слишком уж гладко у него все вышло. Не верю я, что Маса вдруг научился плести интриги.
Рен стоял спиной к Гакту, продолжая медленно размешивать кофе в чашке.
— Тебе кофе отдельно, коньяк отдельно? — Молчание затягивалось. Рен покрутил в руке нож, задумчиво глядя на лимон, потом отложил его в сторону. — Ладно, молчание — знак согласия.
Чашка с кофе, рюмка с коньяком, новая пачка сигарет. Рен возвращается на прежнее место и молча пьет коньяк. Гакт сидит за столом, он не уйдет без ответа.
— Да я ведь тоже ничего не планировал. Случайно все вышло. Мы отыграли, сидели, пили спокойно, тут Маса начал жаловаться, что хорошая идея пропадает из-за того, что в группе нет скрипача, хотя бы сессионного. Не знаю, чего он там такого напридумывал, не мое это дело, я и слушал-то его просто из вежливости. И тут вы на сцену выходите. Народ орет, ты его еще больше заводишь, и Ю там же, не отстает. Смотрю на него, и знаешь, такая злость взяла. Он на тебя такими глазами смотрит, а тебе пофиг, ты этого даже не замечаешь или принимаешь как должное. А он крутится вокруг тебя, улыбается и не понимает, что на самом деле у него есть все, и большего желать не надо. Потому что перебор будет, потому что много тебя будет, если захотеть большего. Ну я и кивнул Масе, мол, а чем тебя этот не устраивает? Он вроде как сначала что-то мямлить начал, что Ю не уйдет, что это бесполезно, но, конечно, было бы здорово и все такое. Вот тогда я ему и подал идею, что пора бы уже мальчику узнать, что такое настоящий минет и секс в гримерке. И если Гакт такой тупой, что не видит, какое сокровище рядом с ним прыгает, то это его проблема, а парню хватит ходить в девственниках… с этой точки зрения. Вот тут его и поперло. По лицу понял, что идей у него созрело столько, что не на одного такого Ю хватит. А мне то что? Мне терять нечего. Ну, я так думал. В общем, не знаю, что он там с ним делал, но ты не хуже меня знаешь, каким убедительным бывает Маса, и что он вытворяет в укромных местах, когда хочет. Ты бы видел, какой Ю вышел от него! — Оба улыбнулись. Гакт тоже помнил, с каким выражением лица Ю вернулся в их гримерку. Собственно, по этому признаку ребята и вычислили, что «что-то было», пусть ничего пока серьезного, но и это не за горами. — Возможно, я ему просто завидую. Вон как ты за него волнуешься. Когда я уходил, ты просто пожал плечами и отпустил спокойно.
Гакт встал и подошел к Рену почти вплотную. Забрал пустую рюмку и поставил рядом с блюдцем с лимоном. Погладил по щеке, зарылся в волосы, наклонился и почти шепотом сказал то, что должен был сказать давным-давно.
— Просто я подумал, что ты устал и, как кот, нагуляешься и вернешься. Но, кажется, ты вошел во вкус, и тебе понравилось гулять. А я… можешь не верить, но я ждал тебя. Какое-то время.
— Правда? — И в глазах надежда и мольба «пусть это будет правдой!». Губы улыбаются радостно и несмело, и Рен прячет эту улыбку и этот взгляд, уткнувшись в плечо своего бывшего… бывшего… бывшего. Потому что все уже в прошлом. Но возможно, что… может быть, однажды…
— Только понимаешь в чем дело, Рен. Ю теперь хочет большего. И если это единственное условие, чтобы он остался, я сделаю это. Я не хочу с ним спать. Ты прав, он для меня больше чем просто друг, и я не хочу, чтобы это чувство было разрушено, но, кажется, уже поздно что-либо менять. Так что я пересплю с ним. И мы будем вместе. И нам придется многому научиться, и заново привыкнуть друг к другу, это будет непросто, но мы постараемся. И у нас будет все хорошо. Регулярный секс, просмотр фильмов под пледом и собака у ног. И он больше не будет сдерживать себя, и, скорее всего, мы не всегда будем досматривать фильмы и не всегда сможем следить за сюжетом. И собаке с кошкой опять придется учиться спать где-то еще, потому что в постели будем мы, а они будут лишними. Все это будет. Я просто это знаю. Но тебе… больше некуда будет возвращаться. – Секунда, и голос изменился, снова ровный и спокойный. — Мне пора. Надо вернуть парня, а то если от меня сбежит еще один гитарист, что обо мне подумают?
— Что ты тиран и извращенец. — И в плечо то ли смех, то ли всхлип.
Улыбка в ответ, руки напоследок растрепали волосы, хотя там и без того вечный беспорядок, и губы по привычке хотят поцеловать, но останавливаются совсем рядом.
— Мне пора.
Рен кивает. Слышит, как захлопнулась дверь, и минуты через две где-то под окном взвизгнули покрышки. Так тихо. Кофе остыл.
— Ты опять прав, Гакт. Но я ведь тоже умею «предсказывать». Например, то, что Ю окажется не только чертовски хорошим учеником в постели, но и жутким собственником. Он слишком долго ждал, и теперь не захочет делить тебя ни с кем. И он будет беситься из-за каждого твоего взгляда не в его сторону, из-за каждого вздоха, а уж если ты с кем-то останешься наедине больше чем на одну минуту, то будешь лицезреть его обиженную мордашку весь день, весь вечер и даже ночь. У этого котенка острые коготки, и тебе еще предстоит почувствовать их на себе. И тогда… Знаешь, я буду рядом. Вот, ты почувствовал, что что-то не так, — и пришел ко мне, а не затеял «разговора по душам» с ним. И я все-таки вернусь однажды, и ты не откажешь мне…

7. Квартира Ю.
Ю на звонки не отвечал, вырубая мобильник после нескольких гудков. Но поговорить надо было, и желательно спокойно. Поэтому, прежде чем брать штурмом квартиру гитариста, Гакт заказал в ближайшем ресторане еду на вынос, подождал, пока принесут, подумал, и заказал еще и пиццу. Также были куплены две бутылки вина, чтобы разговаривать было легче. Звонить не имело смысла… в дверь тоже. Выход один — смс. Первая была простая: «Я за дверью, в пакете еда и вино, может, откроешь?» Тихо. Ладно. Вторая: «Еда остывает, вино нагревается, не хочешь меня, поимей хотя бы советь». Опять тихо. Третья: «Ок, я начинаю петь, меня узнают и порвут на сувениры, а твою квартиру рассекретят». Четвертая: «Уже пою». Впрочем, слишком громко он петь не собирался. Затянул спокойную грустную песню, плавно переходящую в другую, выкурил две сигареты и уже подумывал открыть бутылку вина и начать есть пиццу, и ну его, этого Ю, можно и позже поговорить, но тут дверь открылась.
— Может, хватит подвывать у меня под дверью?
— Ю… А я уже собирался….
— Знаю. По тону понял, что сейчас ты тут напьешься, все сожрешь и пошлешь всё и вся нафиг. Заходи.
Обычная однокомнатная квартира с кухней. На полу разложен футон: наверно, спал или пытался. Гакт смахнул со столика какие-то бумаги и занялся сервировкой.
— Ты ел? — Мрачный взгляд в ответ. — Так я и думал. У тебя тут какая-нибудь посуда есть, ну, чашки или бокалы? Хотя я на всякий случай взял одноразовую. Вино не самое лучшее, но это все, что нашлось в ближайшем магазине. Кстати, если тебе интересно, я ребят в отпуск отправил. На недельку. Кажется, мы все немного устали. Надо отдохнуть друг от друга.
— Пф…. Мне надо было уволиться, чтобы ты, наконец, расщедрился на отпуск, да?
— Ну, если ты так хотел в отпуск, то мог бы прямо сказать, а не устраивать показательное прощальное шоу. Дурной пример и все такое…. И, кстати, о твоем увольнении. Ю, ответь честно, тебя кто учил так уходить из группы? Маса? Или Рен? Или оба? Разбудить ночью, попытаться переспать напоследок, на прощанье дать в морду и уйти, передав через кого-то, что больше здесь не работаешь.
— А как надо было? Тихо исчезнуть на полгода или на год? Не писать, не звонить….
— А, может, вообще никак не надо?
Глубокомысленный хмык в ответ, и они принимаются за еду. Один начинает сосредоточенно поглощать салаты и мясо, второй просто лениво перемещает свою порцию салата с одного края тарелки на другой. Вино заканчивается слишком быстро.
— Если не хочешь есть, никто не заставляет. Чаю сделать? И давай еще вина закажем и соку.
Он кивнул, положил бумажник на стол и набрал номер. Ю ушел готовить чай. Сделав заказ, Гакт лег на футон. Слегка кружилась голова – еще бы, сначала коньяк, теперь вот вино, а он с утра ничего не ел. «Как же все-таки неудобно лежать на полу, и почему бы ему не поставить диван, как всем нормальным людям?» Гакт вздохнул и открыл глаза. У него возникло ощущение, что он что-то пропустил. Когда закрывал глаза, было светло, а сейчас... полумрак, мерцающий свет от монотонно бубнящего телевизора и спящий под боком Ю. На столе все та же ресторанная еда, к которой, похоже, так больше и не прикасались, на полу нетронутая пицца, вино, сок и фрукты. Странно, но про фрукты он точно не помнил. Хотя какая разница, к тому же зверски хотелось пить. Рассматривать в полумраке, что там за сок, было лень, угадывать на вкус тоже – что-то светлое и в меру сладкое. После сока жить стало легче, к тому же он впервые за последнее время чувствовал себя выспавшимся. Интересно, сколько он проспал? Да еще и в одежде. Ужас. Немного повозившись, Гакт, наконец, разделся и вытянулся на матрасе. Вот теперь можно и поесть. Или, может, сначала поинтересоваться, надето ли на Ю что-нибудь под одеялом на этот раз?
— Положи на место.
Гакт замер с краем одеяла в руке. Нарываться на еще один хук не хотелось.
— Да я, собственно, только посмотреть хотел.
— Сомневаюсь, что ты увидишь там что-то новое.
— Хм… Ладно, а как насчет того, чтобы просто поделиться одеялом? А то задница мерзнет.
— А вот задницу мог бы и не раздевать. Не у себя же дома.
— Что сделано, то сделано. Можно под одеяло, а? Холодно же… замерзну… совсем замерзну…
— Знаешь, мне это напоминает сказку про одного кицуне. Сначала пусти в дом, потом под одеяло, потом в… неважно.
Гакт честно старался не рассмеяться и, чтобы было не так заметно, уткнулся лбом в плечо Ю, при этом поглаживая его спину… Потом придвинулся ближе и легко обнял за талию. Губы медленно начали двигаться вдоль шеи, чуть замерли у самого уха, язык скользнул по мочке и немного поиграл с сережкой. Назад пути не было, останавливаться было глупо, и вот уже прошлое, в котором они были просто друзьями, исчезло в их первом далеко не дружеском поцелуе. Гакт не спешил, просто спокойно целовал, ласкал и дразнил твердеющий член под тканью плавок. Он хотел узнать, что из себя представляет этот новый Ю, и не хотел торопиться, но это было его желание и его намерения, и, похоже, его партнер их не разделял. Руки, которые до этого страстно зарывались в его волосы, спустились на плечи и с силой надавили, переворачивая, и вот он уже лежит на спине, а Ю ловко освобождается от того единственного, что было между ними. Еще пара чертовски возбуждающих движений – и последние связные мысли куда-то исчезают, пообещав вернуться позже.
— Страшно? — Ю уже сидел сверху, придавливая собой член, и не смог удержаться, чтобы не пройтись по всей его длине яйцами. Руки Гакта с бедер скользнули на талию, Ю послушно подался навстречу и Гакт, приподняв ноги и согнув их в коленях, удобно устроился под гитаристом.
Он так и не понял, чего он должен был испугаться, и спросил бы, если бы не страстный поцелуй и постанывания в рот, а тело на нем извивалось и терлось об него так, что стало ясно: если он прямо сейчас что-то не предпримет, все кончится слишком рано. Поэтому, быстро разорвав упаковку с презервативом и надев его на себя, он одной рукой крепко обнял Ю за талию, а второй направил член точно куда надо. Прерывистый вздох в ответ на вторжение, пальцы комкают простынь, и Ю двигается чуть вперед и снова назад, каждый раз опускаясь все ниже и ниже. Поцелуи оставляют яркие засосы на шее и груди, когда сквозь стон то ли всхлип то ли «ах!», и снова хаотичное движение губ и языка по телу и, наконец, долгий громкий стон, и это чувство, когда он там, внутри, весь. Он придерживает Ю за талию, пытаясь контролировать движения, чтобы избежать, по возможности, всех неприятностей. В первый раз ощущения острее, потом будут те же, но сейчас они усиливаются от одной только мысли «Боже, неужели!» и сводит с ума это чувство, когда внутри тебя что-то большое, теплое и скользкое. Тело само начинает двигаться по всему стволу, пытаясь найти тот ритм, который доставит больше наслаждения, поможет растянуть удовольствие или, наоборот, приблизить оргазм. Это придет с опытом, и со временем он научится контролировать себя и его, а сейчас надо просто сдержаться и не кончить раньше времени. И это трудно…. Трудно даже просто смотреть на то, как на тебе, выгибаясь и запрокинув голову, громко стонет такое сильное тренированное молодое тело, еще не умея контролировать себя, то сжимая член так, что стонешь скорее от боли, чем от удовольствия, то, отпуская, слишком быстро двигает бедрами и рискует причинить себе лишнюю боль, резко насаживаясь и снова сжимаясь. Он мог бы сказать, как лучше, что нужно сделать, чтобы было хорошо обоим, но сейчас не время, сейчас не он ведет, и любые слова будут лишними и воспримутся как попытка перехватить контроль. Рука соскользнула с груди вниз и начала ласкать, член снова сдавило, и бедра сами рванули вверх. Вскрик. Что? Прости. Господи, как же хорошо! Ю резко подается вперед и почти ложится на него, стоны куда-то в плечо, зубы увеличивают количество отметин. Плевать. В руке пульсирует…. Скоро. Давай же! Давай! Ах ты черт, он еще и царапается! Прости, если больно, но просто лежать уже невозможно. Пусть ненадолго, но он все же перехватывает контроль, заставляя своего любовника двигаться в нужном ритме. Вперед — в руку, назад — навстречу резким ударам бедер. Секунда, две, три – и, к счастью, у Ю хватает выдержки, чтобы не заорать, оповещая соседей о случившемся, но, кончая, он сжимается так, что Гакт уже не понимает, стонет или матерится, когда кончает сам.
Вот и все. Теперь можно начинать думать, хотя лучше все-таки сначала принять душ и поесть. Но только трудно встать, когда на тебе лежат.
— Ю? — Вообще-то, вставать не хотелось. Презерватив надежно завязан и завернут в бумажное полотенце, так что можно не спешить, а сперма на его животе и груди была в процессе ленивого растирания. И, в общем и целом, все прошло хорошо. Что еще нужно для счастья?
— М?
— Пусти. Мне надо в душ, и тебе, кстати, тоже.
— Мммм… иди один, мне лень.
Тихо, хорошо, сонно.
— Ю?
— М?
— Пусти. Я ведь еще и есть хочу.
— Угу.
Возможно, они бы так и заснули, но Гакт действительно хотел есть, поэтому из его живота раздалось вполне мелодичное протяжное соло.
— Хм…. Неплохо, но знаешь, только без обид… слажал. А концовку вообще слил.
— Ну извини, в следующий раз постараюсь проиграть тебе весь репертуар чисто и без изъянов. И хватит ржать, я сегодня вообще еще не ел, только пил.
— Ладно, иди, а я пока поваляюсь. — Ю перекатился на свою половину и, удовлетворенно потянувшись, закрыл глаза.
— Слушай, пиццу, наверное, лучше разогреть в микроволновке. Что? Ну что опять смешного?
— Ты бы еще про холодильник вспомнил!
— Э?
— Я ж тут не живу, откуда здесь микроволновка, холодильник и прочие радости цивилизованной жизни?
— Ээээээм… но мыло у тебя тут хотя бы есть?
— Представляешь, тебе повезло. Купил все по дороге. Мало ли….
— Хм…. — Гакт подозрительно покосился на своего гитариста и, решив пока не заморачиваться вопросами, пошел в ванну.

8. Эпилог. Квартира Ю, примерно два часа спустя.
— Ю?
— М?
— Я серьезно. Чего ты хочешь?
— Нуууу…. Для начала, я хочу услышать то, что ты так и не смог сказать Рену. Похоже, для тебя это немного сложно, но ты постарайся.
— Так… ладно… я люблю тебя.
— Э? Здорово, конечно, но это немного не то.
— Как не то?
— Нет, это не то.
— Хорошо, давай не будем перебирать все фразы, которые я не говорил ему. Что именно ты хочешь от меня услышать?
— Просто скажи «останься».
Гакт улыбнулся и запустил пальцы в волосы своего гитариста.
— Не уходи.
Ю фыркнул и собрался было слезть с Гакта и перекатиться на другой бок, но передумал и, наоборот, устроившись поудобней, укрылся одеялом и закрыл глаза.
— Увидимся как-нибудь на каком-нибудь концерте.
— Ладно, ладно… прости. — Выдох, вдох. — Останься.
— Хорошо. – Ю, счастливо улыбаясь, чуть приподнялся и легко поцеловал свое непосредственное начальство.
— Что, и все?
— А что еще?
— Так ты точно остаешься?
— Гакт, ты как маленький! Точнее, ты за кого меня принимаешь? Знаешь, я даже немного обижен, я думал, ты обо мне лучшего мнения!
— А?
— Ты что, думаешь, я способен вот так вот запросто уйти непонятно к кому только потому, что мне сделали потрясающий минет и дали побыть сверху?
— То есть….
— Ага.
— Ю. Ты меня….
— Ага.
— А…
— Даже думать не хочу, что было бы, если….
— И….
— Да не волнуйся, я больше не буду, к тому же два раза одно и то же… это не интересно.
— Я….
— Только ребят из отпуска не вызывай раньше времени, а?
— С тобой….
— Целую неделю в отпуске….
— Потом…
— А?
— Такое сделаю!
— Ой! — картинно испугался Ю, понимая, что так просто не отделается, и помня, какая падла и мстительная тварь его друг. Но, хотя он даже не мог предположить, что его ждет, не сомневался, что, в любом случае, скучно не будет.
«Да, с таким любовником точно скучно не будет», — думал Гакт, преувеличенно заботливо укутывая Ю в одеяло, мечтательно улыбаясь и обдумывая план мести.