Смешиваясь с дождем, мои чувства растворяются…© D’espairsRay — Squall

День не задался с самого утра. Сигареты кончились, зажигалка потерялась, сотовый разрядился, а в голове какой-то посторонний шум. Зеро стоял посреди тротуара, усиленно пытаясь определиться, куда сейчас было бы лучше всего пойти. Сколько же он вчера выпил? Видимо, много… нет, пожалуй, слишком много.
Пытаясь найти способ быстрее привести себя в порядок, бас-гитарист решил совершить прогулку на свежем утреннем воздухе, однако, побродив по полупустым тихим улочкам, он понял, что ошибся – взбодриться не удалось, а вот спать захотелось еще больше. И курить. Единственное, что могло сейчас спасти – это большая чашка крепкого кофе. Очень большая чашка, очень крепкого кофе.
И тут Зеро вдруг вспомнил, что неподалеку от того места, где он сейчас находится, есть неплохое кафе. Постояв и о чем-то подумав еще минуту, басист все-таки решил посетить это заведение.
Минут через пять он уже сидел за столиком с долгожданной спасительной чашкой горячего крепкого кофе в руках и спокойно наблюдал за прохожими из окна. Зеро был в этом кафе всего один раз, когда-то давно, но точно помнил, что ему здесь понравилось. Это было тихое и довольно уютное заведение со спокойной музыкой и дружелюбной обстановкой. Да и народу мало – всего пара человек (ну конечно, если учесть, что сегодня раннее утро выходного дня).
Еще какое-то время Зеро просто сидел и рассматривал интерьер, думая при этом о чем-то совершенно постороннем. Или о ком-то. Уходить не хотелось. Он, наконец, вспомнил, что они были здесь вместе с Хизуми. Зашли точно так же, случайно. И так же пили кофе… Охваченный воспоминаниями, Зеро чувствовал, как в сердце снова начинает закрадываться тоска, даже несмотря на уже прошедшее время. От всей этой безвыходной ситуации нельзя убежать, ведь они коллеги, и постоянные встречи неизбежны. А покидать группу бас-гитарист точно не собирался, да и вокалист, скорее всего, тоже. Так что, ничего тут не поделаешь – приходилось всё терпеть, скрывая при этом свои чувства от остальных согруппников (что иногда бывает не так уж просто).
Взяв себя, наконец, в руки и откинув прочь все грустные мысли, Зеро встал и направился к выходу. И тут его ждала очередная неприятность – дождь лил как из ведра и заканчиваться явно не собирался. И снова дождь. Даже погода не отпускала его воспоминания…
Зонта, разумеется, не было. Как всегда. И что теперь делать?? Бас-гитарист стоял на крыльце здания и усиленно пытался придумать, как добраться домой и не промокнуть. Да, поистине невыполнимая миссия.
Зеро так задумался, что даже не заметил, как кто-то вышел из кафе и подошел к нему сзади.
— Ого, какой ливень! – прозвучало рядом.
Басист вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стоял молодой парень, на вид лет 25-ти, невысокого роста, с черно-белыми крашеными волосами и тройным пирсингом в нижней губе. Почему-то его лицо показалось бас-гитаристу знакомым, но он не придал этому особого значения.
— У вас нет зонтика, да? – обратился к Зеро незнакомец.
— К сожалению, да, — не стал отрицать басист.
— Я… мог бы вас проводить, — осторожно предложил парень. – Ну, если вы, конечно, не против, — добавил он еще более вежливым тоном, заметив удивленное выражение лица собеседника. Но удивление на лице Зеро быстро сменилось одобряющей улыбкой, и незнакомец улыбнулся в ответ, видимо, искренне радуясь тому, что его попытка помочь не окажется напрасной.
— Я-то не против, — наконец ответил басист. – Надеюсь, нам в одну сторону.
— Можете не беспокоиться по этому поводу, — поспешил успокоить его незнакомец. – Сегодня же выходной, никаких особых планов у меня нет… — он немного замялся, но все-таки продолжил, — я мог бы проводить вас, куда вы скажите.
Зеро взглянул на своего случайного «спасителя», оценивая его предложение и всю эту немного странную ситуацию. По лицу парня было видно, что он слегка смущается, но искренне желает помочь, поэтому особых причин для отказа бас-гитарист найти не смог. Да и стоило ли их искать? Ведь вымокнуть до нитки под проливным дождем он всегда успеет, а тут появилась такая хорошая возможность добраться до дома сухим.
— Ну, если вам это действительно удобно, — начал басист, так же приятно улыбнувшись, — то я согласен.
Ему показалось, что парень был очень рад подобному ответу, хотя и пытался это скрыть. «Странный он какой-то, — подумал Зеро, — но вполне приветливый и располагающий к себе. Что ж, раз он так рад, не буду его разочаровывать».
…Спустя пару минут они уже шли вдоль по улице под большим черным зонтом с причудливыми красными узорами. Дождь продолжал лить всё с той же силой, небо затянуло тяжелыми темно-серыми тучами.
— Для осени погода вполне подходящая, — прерывая неловкое молчание, заметил Зеро, глядя на своего спутника, пристально наблюдавшего за дождевым потоком.
— Да, пожалуй… — рассеянно отозвался тот.
— Кстати, мы ведь так и не представились, — вспомнил вдруг бас-гитарист.
— Ой, и правда… — парень снова смутился и даже немного покраснел. – Простите… Нацуки, — назвал он свое имя, слегка поклонившись.
— Зеро, — так же поклонившись в ответ, представился басист «деспов». – Очень приятно!
— Взаимно, Зеро-сан!
После «официального» знакомства состояние неловкости и недосказанности исчезло, разговор завязался сам собой и новый знакомый Зеро уже стал вести себя немного свободнее, но оставался при этом всё таким же вежливым и учтивым.
Когда они проходили мимо магазина музыкальных инструментов, Нацуки внезапно остановился.
— Извините, — начал он, — вы не будете против, если я зайду? — и указал в сторону магазина.
— Конечно, нет, — Зеро выглядел слегка удивленным. «Музыкант? — быстро промелькнуло у него в голове. – Это уже интересно».
Хотя Нацуки попросил басиста подождать и уверил, что скоро вернется, Зеро все-таки зашел в магазин следом за ним, спустя пару минут. Его одолевало любопытство – было действительно интересно, к каким же инструментам подойдет новый знакомый. Помещение магазина оказалось довольно просторным, а выбор музыкальных инструментов – просто шикарным. Как говорится, здесь было всё и на любой вкус – от медиаторов до новейших ударных установок. Зеро медленно прошелся по длинному ряду с электрогитарами. «Надо будет как-нибудь привести сюда Карю», — подумал он, разглядывая инструменты и невольно улыбаясь.
Своего нового знакомого он обнаружил в следующем ряду и даже замер от удивления – тот внимательно рассматривал бас-гитары. Не замечая на себе пристального взгляда Зеро, Нацуки подошел поближе к гитаре с двойным грифом, на одном из которых было четыре струны, а на другом восемь. Басист «деспов» не мог не оценить его вкуса.
— Вы ведь играете на басу? – подойдя к парню, спросил Зеро с нескрываемым интересом.
Нацуки, слишком увлеченный инструментом и явно не ожидавший его появления, вздрогнул.
— А… ну да, — произнес он и почему-то снова смутился.
— В группе или для себя? – словно не замечая смущения собеседника, продолжил расспросы бас-гитарист.
— В группе, — ответил парень. – DuelJewel.
Басист «деспов» улыбнулся: так вот почему ему показалось знакомым лицо Нацуки – их группы как-то выступали вместе на одном небольшом фестивале.
— А я тоже участник музыкальной группы, а если точнее — бас-гитарист D’espairsRay. Так что, мы коллеги — добавил он, снова улыбнувшись. – Кстати, мне нравится ваше творчество, Нацуки-сан.
— Спасибо, — Нацуки улыбнулся в ответ, наконец избавившись от смущения. – Мне ваше тоже нравится, жаль, что наши коллективы редко пересекаются…
— Кстати, раз уж мы коллеги, может, перейдем на «ты»? – предложил Зеро.
— Я не против, — согласился басист DuelJewel.
Зеро кивнул и перевел взгляд на инструмент, который до этого так внимательно разглядывал его коллега.
— Уже пробовал играть на такой?
В ответ новый знакомый отрицательно покачал головой:
— Только собираюсь.
— Много времени потребуется на репетиции, — заметил Зеро, оценивая гитару взглядом.
— Представляю, — понимающе согласился Нацуки, — но я готов. К тому же, это пока для себя – просто хочу испытать свои способности и, по возможности, улучшить.
— А вообще, какой ты бас обычно предпочитаешь: четырехструнный или пяти?
— В основном, в группе я использую четырех, но могу и пяти. Хотя, честно признаюсь, первый все-таки привычней.
— Я тоже сначала отдавал предпочтение только четырехструнному, — как-то задумчиво произнес Зеро. – Но потом захотелось совершенствоваться, и я перешел на пяти. Это само собой получилось. Немного спонтанно, но освоился я довольно быстро, и теперь этот вариант меня вполне устраивает. И мою группу тоже, — добавил он с улыбкой.
Разговор двух бас-гитаристов на столь излюбленную тему мог длиться бесконечно долго, но оба все-таки вспомнили о том, что надо бы и домой добраться.
Когда они вышли из магазина, дождь уже успел закончиться, оставив после себя многочисленные лужи и свежесть пропитанного влагой воздуха. Заметно похолодало. Тучи даже и не думали рассеиваться, по-прежнему покрывая все небо, так что дождь мог начаться снова в любую минуту. Ребята все еще стояли у входа в магазин.
— Может, нам стоит устроить небольшую гитарную дуэль? – вдруг предложил Нацуки.
В ответ Зеро с интересом посмотрел на него, но усталость, напомнившая, что перед завтрашней репетицией нужно хорошо выспаться, все-таки взяла верх, и басист «деспов» решил вежливо отказаться:
— Я с удовольствием, но как-нибудь в другой раз…
— Ничего, я понимаю, — сочувствующе посмотрел на него Нацу. – Вы, наверное, сейчас очень много репетируете.
— Готовим материал для нового альбома, — пояснил Зеро. – Но на нашу «дуэль» я обязательно найду время, — добавил он обещающим тоном.
Нацуки кивнул, достал из кармана маленький блокнот, вырвал лист и, быстро что-то на нем написав, протянул Зеро, затем попрощался и направился в другую сторону. Бас-гитарист «деспов», проводив его взглядом, взглянул на лист бумаги (там оказался телефонный номер) и, сунув бумажку в карман, пошел на автобусную остановку. Где-то через полчаса он уже стоял около дверей своей квартиры, пытаясь найти ключи. Как выяснилось, напрасно – ключи от квартиры басист забыл у своих друзей, с которыми вчера очень весело провел время, и попасть сейчас к себе домой оказалось чем-то из области фантастики. «Хорошо хоть сигарет успел купить… и зажигалку», — подумал Зеро, закуривая. Теперь нужно искать выход. Итак, на часах половина восьмого. Поскольку друзья жили довольно далеко, возвращаться туда уже не было никакого смысла. Нет, он, конечно, мог бы вернуться, но пришлось бы снова остаться на ночь, и всё веселье повторилось бы… только ведь завтра репетиция. В общем, это не вариант. Поехать к кому-нибудь из согруппников? Тсукаса, Карю, Хизуми… нет, пожалуй, тоже не вариант. Последний особенно. Ну, в конце концов, не ночевать же на лестничной площадке под дверью собственной квартиры! …И тут его осенило – студия! На данный момент это действительно был самый удачный выход из такой нелепой ситуации.
Докурив сигарету, Зеро вышел из дома и направился в сторону станции метро. Благо, до студии было не так далеко, и он добрался туда минут за двадцать. Приложив пластиковый пропуск к электронному замку (хотя бы пропуск не потерял, уже радует), бас-гитарист вошел и сразу отправился на второй этаж, где находилась небольшая комната для отдыха. Войдя внутрь, он осмотрелся, но кроме переставленных диванов, никаких особых изменений не обнаружил. Эти мягкие бордовые диваны были очень удобными, и Зеро почувствовал себя безмерно счастливым, опустившись на один из них. Но как только он закрыл глаза, из темноты стали выплывать образы прошлого – воспоминания о том, как они всей группой проводили время вместе, в этой самой комнате, отдыхая после утомительных репетиций и работы над новыми записями. Обычно, они пили и болтали о всякой ерунде или, наоборот, о слишком серьезных вещах, но это все равно было весело. Особенно было весело слушать философствования Хизуми, когда он пребывал в состоянии легкого опьянения и становился более разговорчивым. Хизуми… Зеро резко открыл глаза, не желая останавливаться на мысли о вокалисте. Но как от этого всего избавиться, он до сих пор не знал. Время неумолимо шло вперед, но, видимо, было не в силах исправить некоторых ошибок прошлого, а тем более — стереть воспоминания. Это приводило в отчаяние снова и снова. Лучше было не думать об этом, но мысли сами лезли в голову, как бы он ни пытался их отогнать. Да, действительно, забыть человека, с которым продолжаешь находиться рядом и общаться – крайне сложная и почти непосильная задача. «Выпить и забыть!» — единственное, что сейчас приходило в голову (хотя, тут больше подходит забыться, поскольку забыть все равно не удастся). Репетиция? Да ладно. Пара бутылок пива вряд ли окажут настолько сильное воздействие. Обдумав и еще раз взвесив все аргументы «за и против», Зеро все же пришел к выводу, что выпить надо, нет, даже необходимо. Оставалось только надеяться, что в холодильнике на первом этаже имелось то, что нужно.
К своему великому счастью, спустившись вниз и заглянув в холодильник, бас-гитарист обнаружил желаемое. Даже в большем количестве, чем предполагалось. Может, это знак? Ведь пить в одиночку не очень-то приятно, к тому же, так хотелось разделить с кем-то свои чувства. И вдруг Зеро вспомнил… нет, на этот раз не о Хизуми, а… о Нацуки! Да, почему-то в данный момент образ именно этого странноватого, но достаточно интересного молодого человека неожиданно всплыл в памяти басиста. Что, в свою очередь, не могло не натолкнуть на очередную «гениальную» идею – а почему бы не пригласить его сейчас сюда? Спокойно посидеть, выпить, поговорить и немного отвлечься от жизненных проблем. Тем более, они прекрасно нашли общий язык, все-таки коллеги. К тому же, Зеро сам пообещал басисту DuelJewel устроить с ним гитарную «дуэль». Вот, как раз, самый подходящий случай.
Мобильник к тому времени уже успел зарядиться. Достав из кармана смятую бумажку с номером телефона своего нового знакомого, бас-гитарист «деспов» сначала внёс его в адресную книгу, затем нажал кнопку вызова. Послышались гудки.
— Алло? — наконец прозвучало из трубки.
— Добрый вечер, Нацуки-сан! Это Зеро. Извини, что поздно, надеюсь, не отвлекаю?
— Зеро-сан! – голос собеседника заметно повеселел. – Очень рад! Все нормально, я слушаю.
От такого позитивного тона басисту «деспов» стало немного не по себе, при этом он даже не мог понять, что именно его так смутило. Чтобы избавиться от этого странного ощущения, он перешел сразу к делу:
— Помнишь, ты предложил устроить дуэль на басу? – и предполагая, что ответ все равно будет утвердительный, Зеро продолжил: — Я подумал и решил, что мы могли бы устроить его прямо сейчас. Разумеется, если тебе это удобно.
Не прошло и полминуты, как из трубки послышалось радостное:
— Да я с удовольствием! Скажи только, куда приехать.
В ответ Зеро четко и подробно объяснил, как добраться до студии, затем нажал на «отбой» и опустился в кресло, такое же мягкое и удобное, как диваны на втором этаже. Вздохнул. Честно сказать, он и сам не знал, зачем устроил все это, но что-то подсказывало ему, что встреча с этим необычным парнем, Нацуки, была неслучайной.

Допив уже вторую бутылку, Зеро посмотрел на часы – без пяти десять. Когда же Нацуки приезжать собирается, глубокой ночью что ли?? Посидев еще немного и подумав, басист решил, что было бы неплохо прогуляться. Заодно можно будет встретить своего опаздывающего гостя. Отлично. Зеро быстро накинул куртку и вышел на улицу. Токийский вечер встретил его уже полностью темным небом с редкими крошечными звездами и пронизывающим осенним ветром. Было гораздо холоднее, чем днем.
Неторопливым шагом бас-гитарист «деспов» добрался до станции метро, откуда должен был выйти Нацуки. В это время небо над головой начало постепенно затягиваться серо-сиреневыми ночными тучами, которые явно собирались обрушить на город новую порцию осеннего проливного дождя. Зеро стоял прямо напротив входа в метро, прислонившись спиной к фонарному столбу, и терпеливо ждал. Уже начинало накрапывать. Басист закрыл глаза и поднял голову, подставляя лицо под легкие, мелкие, пока еще едва ощутимые дождевые капли. Да, кажется, именно так сделал Хизуми в тот вечер. Опять. Ну сколько можно?! Похоже, двух бутылок недостаточно, чтобы забыть обо всем окончательно. Ну, если и не совсем окончательно, то хотя бы на некоторое время…
Однако от очередного ухода в размышления Зеро спас приблизившийся Нацуки.
— Извини, — виновато произнес он. – Я заставил тебя ждать. Просто живу далековато отсюда, опоздал на автобус и решил поймать такси, потом еще на метро…
Открыв глаза, басист «деспов» взглянул на парня, который оправдывался так искренне, что ему даже стало жаль его.
— Да ничего страшного, — улыбнувшись, ответил он, — главное, что ты вообще приехал. Я очень рад. Пойдем.
Нацуки улыбнулся, все еще немного виновато, но кивнул в знак согласия, и они вместе пошли к студии.
По дороге ребята весело болтали о музыке, видах бас-гитар и техниках игры на них, а когда, наконец, добрались до помещения, все эти веселые разговоры продолжились в сопровождении выпивки. Через пару часов обоим было уже не до того гитарной «дуэли», ради которой, собственно, они и встретились. Стало так хорошо и весело, что думать о чем-то другом совершенно не хотелось.
Но самым интересным оказалось то, что парни сами не заметили, как сели на диван рядом друг с другом. Слишком близко. Руки Зеро как-то машинально потянулись к Нацуки, обнимая его. Не встретив никакого сопротивления, басист «деспов» начал медленно стягивать с парня футболку. Оставалось непонятным, были ли на тот момент все эти действия осознанными, или совершались под влиянием алкоголя, но Нацу почувствовал, как ему становится безумно жарко. Когда теплые пальцы Зеро коснулись его тела, дыхание перехватило. В голове быстро пронеслась сцена их сегодняшнего знакомства. «Не слишком ли все быстро происходит?» — это был единственный вопрос, который сейчас не давал покоя. Но сопротивляться собственным чувствам и упускать шанс в такой момент было глупо, поэтому Нацуки придвинулся к Зеро еще ближе, и так же медленно стал снимать с него майку. «Такое красивое тело», — подумал он, рассматривая своего знакомого при тусклом свете торшера. И в это мгновение бас-гитарист D’espairsRay обхватил его за шею и потянул за собой. Оказавшись лежа на мягком диване и чувствуя под собой теплоту тела Зеро, Нацу больше не мог сдерживаться – он буквально впился губами в губы Зеро. Тот в свою очередь охотно ответил на поцелуй. Из-за пирсинга целоваться с Нацуки было немного непривычно, но приятно. Его пухлые губы были такими чувственными, и Зеро это очень возбуждало. Хотя, то же самое можно было сказать и о его собственных губах, так что, скорее всего, Нацу в этот момент тоже испытывал нечто подобное. Их поцелуй был длительным и страстным, но в то же время нежным и… искренним. Это не входило ни в какое сравнение с тем неудавшимся поцелуем с Хизуми. Зеро впервые испытывал то, что называют взаимностью, и недавнее ощущение отверженности и ненужности постепенно рассеивалось. Как бы ему хотелось, чтобы это ощущение исчезло из его сердца раз и навсегда! Но возможно ли такое на самом деле? Нет, лучше не думать об этом сейчас! Отключившись от посторонних невеселых мыслей, басист «деспов» посмотрел Нацуки прямо в глаза и нежно провел ладонью по его щеке:
— Ты очень симпатичный, — тихим тоном проговорил он и снова обхватил его за шею, пытаясь приблизить к себе.
— Ты тоже! – искренне ответил Нацу, поддаваясь объятиям.
В этот момент левая рука Зеро скользнула вдоль его тела и остановилась в области торса.
— Скажи честно, ты действительно этого хочешь? – спросил Зеро все так же тихо.
В ответ Нацуки нежно коснулся своими губами его губ и утвердительно кивнул. Зеро аккуратно расстегнул ему молнию на джинсах…

Через несколько минут басист «деспов» уже медленно прогуливался вдоль по небольшой улочке недалеко от студии. Что происходило в его душе в тот момент, он и сам до конца не понимал. Его размышления вновь были прерваны, на этот раз сигналом пришедшего смс-сообщения. «Зеро-кун, не могли бы мы встретиться сегодня?» — коротко и ясно. Что ж, пожалуй, выяснить всё при личной встрече, куда лучше, чем по телефону. История повторяется…

Встретились бас-гитаристы у той же самой станции метро, что и вчера.
— Прости, я снова опоздал, — начал Нацуки таким же виноватым тоном.
— Да ничего, сегодня я и сам опоздал немного, так что долго ждать мне не пришлось, — ответил Зеро и улыбнулся. И хотя эта улыбка так же получилась слегка виноватой, она была такой искренней, что Нацу не мог не оценить этого.
Минут пять они просто стояли и смотрели друг другу в глаза, затем оба понимающе улыбнулись, но не сказали больше ни слова. Был ли это конец так и не начавшихся отношений? Вряд ли кто-то из них смог бы точно описать свои чувства по этому поводу. Но одно оба басиста знали точно – они пережили вместе счастливые моменты, и никто ни на кого не обижался.

Хризантемы.
С них все начиналось…

[I can remember a place I used to go
Chrysanthemums of white, they seemed so beautiful]

Воспоминания…

…Старый парк.
Давно сюда не приходил…
Просто не было времени…
А вот выдался долгожданный выходной – и вот я здесь, среди вековых магнолий. Сиреневая вечерняя дымка.
Уютные тропинки.
Кованные лавочки.
Шепот деревьев…
Навевает какую-то ностальгию… И желание подумать о чем-то вековом и незыблемом.
Я всегда приходил сюда, когда мне было одиноко. А меня здесь всегда ждали мои мысли, за которыми не угнаться в повседневной карусели. С ними мне ставало не так холодно и пусто….
Тут рождались некоторые шедевры…
Тут никогда нет много людей… Отчего парк иногда кажется пустынным.
А мне только того и надо…
Не боятся, не скрываться.
А просто быть собой.

[Don't want to forget to myself
I want to be as I am]

…И вот я рассеяно сажусь на лавочку.
Весь в раздумьях… творческий полет мысли…
…И только через несколько минут замечаю, что рядом со мной лежит букет хризантем.
Белые хризантемы… Как же они прекрасны…
Первозданная чистота…
Только чьи они?.. Ведь вокруг никого…
Внимательно оглядываю букет и вижу маленькую карточку. Воровато оглядываюсь, и открываю ее…
Слова убивают.
…На маленьком белом листочке картона всего два слова:

[Для тебя]

- Для меня? – спрашиваю пустоту.
Понимаю, что бессмысленно… Но все-таки никто не отвечает…
Внезапным порывом я зарываюсь лицом в хризантемы…
…Осень, опавшие листья, промозглый дождь, серые тучи, холодный ветер…
И все это великолепие в одном только запахе.
Завораживает… обволакивает…
Не хочется отрываться…
…Но вдруг я чувствую, что лавочка едва заметно подрагивает, а к чудесному запаху примешивается другой, не менее приятный… сигаретный дым… ментоловый…мммм… обожаю…
…Я поднимаю голову и вижу рядом с собой незнакомого парня.
…Каштановые волосы, строгий белый костюм, пухлые губы, черные бусины зрачков…
А в них…
Такого я не видел никогда…
Отчаянье, боль, нечеловеческая грусть…

[I cannot stay here, I cannot leave
Just like all I loved, I'm make believe
Imagined heart, I disappear
Seems... no one will appear here and make me real]

…Они затягивают в черноту, и своей пустотой заставляют отдать душу…
Я не вижу его слез, но глаза не врут…
…Глаза – зеркало души…
У него она разбита… А в глазах отражаются осколки…
…И я понимаю…
Белые хризантемы…
Его кто-то покинул… навсегда.
…Без слов я отдаю букет, и, не оглядываясь, ухожу прочь.
Зачем я взял этот букет? Зачем посмотрел в его глаза?.. Не забуду ведь вовек…
…Не успеваю я отойти и на сто шагов, как мои плечи обвивают сильные, но удивительно нежные руки.
Силюсь обернутся… Но он не отпускает.
Кожей шеи чувствую горячее дыхание…
…Сердце пропускает удар…
И тихий шепот в самое ухо:
- Не уходи… Побудь со мной…
…От его голоса мурашками покрывается кожа…
…Он лишает меня воли… Тело становится словно ватное, ноги подкашиваются…
Судорожно собираюсь с силами…
Наконец мне удается обернуться…
Опять это лицо, опять эти глаза… я не выдерживаю…
Но теперь в них осталась лишь тоска и безумная надежда…
- Что… – хочу сказать я, но он запечатывает мои губы поцелуем.
…Нежным, тихим, безумно легким, как крыло бабочки…
Этими легкими касаниями он, казалось, передавал мне всю боль, все отчаянье… я не знаю, что у него стряслось… но объяснения будут сейчас лишними…

[I can remember... dreamt them so vividly
Soft creatures draped in white, light kisses gracing me]

…И этот поцелуй станет прочерченной линией между нами – или разделяющей, или соединяющей…
Все будет зависеть от того, что я скажу ему…
Как я отреагирую…
…Когда он оторвался от моих губ, слов на них не осталось.
Мой Разум уступил место Телу, Фантазии и Желанию.
Теперь для меня не существовало ничего, кроме него…
- Таканори… – прошептал я свое имя.
Чудно, познакомится после поцелуя…
- Хаято, – ответил он.
…И больше мы не произнесли ни слова…
…Пока мы дошли до его квартиры, искра моего желания успела разгореться в разрушительный огонь… Он даже дверь не успел закрыть, когда я уже припер его к стене и стал срывать одежду…
Сам не ожидал от себя такого… безумия.
А он даже не сопротивлялся…
Покрывая поцелуями мою оголившуюся шею, заставляя хрипеть и стонать, он довел меня до спальни…
Спальня… кровать… зачем кровать?
Я повалил его на пол.
Я хочу тебя здесь и сейчас… у меня нет больше сил…
Словно прочитав мои мысли, он процедил:
- Ну что же ты?.. Ну что же ты медлишь?
Не медлить?

[Do you remember the first time?
Time stopped then sped so fast.
In just three minutes you were mine.
Don't think that it was the last.]

Это было грубо.
Это было легко и нежно.
Это было чувственно.
Это было убийственно.
Это было потрясающе.
Это было…

[You knew I knew the ways that I could make you say:
"Please, please please don't take it...
Take it, take it, take it easy on me. Just make it.
Make it, make it, make it harder to breathe."
So I'll climb on top and I'll never stop
Till I make you forget who you are
And just... feel]

В ту ночь я забыл, кто я,
В ту ночь я забыл, где я,
Происходящее не имело значения
Кроме боли и безумного наслаждения.
В ту ночь я умер.
В ту ночь я полюбил.

[I know what died that night.
It could never be brought back to life once again, I know.
I know I died that night and I'll never be brought back to life.
Once again, I know.]

Мы любили друг друга каждую ночь.
Мы любили друг друга каждый день.
Круглосуточно.
При свете – душой.
Во мраке – телами.
Даже после концертов, безумно уставшие, мы лежали на кровати и безмолвно прикасались друг к другу, в обессиленных объятьях мы находили утешенье.
И казалось, этому не будет конца…
Казалось, любовь наша будет длится вечно…

…Но это не так…
Хризантемы.
Ими все начиналось.
Ими все и закончилось.
…Сегодня утром, выходя из дома, я обнаружил на пороге букет хризантем.
Белых хризантем.
А в записке было:

[Прости за все.
Я никогда тебя не забуду.
Прощай.]

Я не пошел на репетицию.
Я бы вообще никуда не дошел.
Только до гостиной…
А там ноги просто подкосились, и я рухнул на пол.
Без моего ведома из глаз потели слезы…
А сердце разлетелось на части…

[I lay strewn across the floor, can't solve this puzzle
Everyday another small piece can't be found
I lay strewn across the floor, pieced up in sorrow
The pieces are lost, these pieces don't fit
Pieced together incomplete and empty]

…Я не знаю, сколько я так прорыдал…
Может час, может два, может сутки…
Я не знаю…
Но когда я очнулся из этого транса,
Мне легче не стало.
Мне уже никогда не станет легче.
Ведь я люблю тебя, Хаято.
Я тебе никогда этого не говорил…
И не скажу уже больше.
Мое сердце разбито.
И никогда не соберется вновь.
… Все, что у меня осталось – это тоска, боль, отчаянье, безумная надежда и белый букет засушенных хризантем.
И где бы ты ни был, с кем бы ты не был…
Я буду ждать тебя…
До бесконечности.
…Любимый…

…As I wait for you, dear.
Endlessly…

Для Amane-sempai.

Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
(с)

У Вала неестественно длинные ресницы. И губы всегда чуть презрительно искривлены.
А еще чуть подрагивают кончики пальцев, когда он достает сигарету из пачки. Строгий костюм-«тройка» из мягкого льна идеально облегает фигуру, и кажется, что это кто-то другой, а вовсе не ударник группы «Duel Jewel».
Потому что ударник группы «Duel Jewel» не курит. То есть, совсем.
А вот поди ж ты – зал ресторана, тускло освещенный точечными светильниками, надрывная мелодия скрипки и пачка легкого Parlament’a около пепельницы.
Вал затягивается и выпускает дым тонкой струйкой сквозь неплотно сжатые зубы.
Выходит красиво.
Возбуждающе.
Хаято и сам толком не понимает, почему ему так нравится смотреть на Вала. Может быть потому, что его губы вызывают исключительно непристойные ассоциации? Или потому, что Хаято хочет своего коллегу по группе? Вот именно сейчас, именно в этом ресторане, ему хочется его раздеть и медленно, с чувством трахать, пока сперма не польется из ушей, а в глазах не запляшут ехидные фиолетовые черти.
Разве так не бывает?
Они сидят друг напротив друга и вежливо улыбаются каждый своим мыслям.
Оба давно уже не мальчики, но у вокалиста до сих пор встает только от одного проникновенного взгляда Вала. О чем думает ударник, догадаться несложно.
Он тушит сигарету о край стеклянного стола – у него заметно дрожат пальцы и, видимо, он просто промахнулся мимо пепельницы. Или даже забыл о ней.
Барабанщик извиняется и спешит в сторону туалета. Хаято медлит секунды три, а потом встает из-за стола и идет следом.
А Вал не доходит даже до кабинки. Он стоит, неловко согнувшись, около мраморной стойки с раковиной и, расстегнув пуговицы брюк, судорожно ласкает член. Впрочем, «ласкает» здесь не самое подходящее слово.
Хлопает дверь.
- Тссс, – по-змеиному шипит вокалист и припадает губами к влажной головке члена любовника. Ударник возмущенно скулит, а потом почти кричит, как от боли, натужно кончая в рот Хаято.
После оба сползают на пол и тупо таращатся друг на друга.
- Тебе сколько лет, герой-любовник? – Хаято пытается скрыть свою болезненную эрекцию, отвлекаясь на ничего не значащие фразы.
- Не знаю. Может, двенадцать? – Вал пытается улыбнуться.
- Значит, я педофил, – вздыхает Хаято.
В одной из кабинок кто-то с шумом спускает воду, и любовники давятся истерическим смехом.
Только потом Хаято замечает, какие у Вала неестественно длинные ресницы. И от этого почему-то теплеет в груди.

Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,
чем ночная песня шин.
Длинной-длинной вереницей стоптанных дорог
штопает ранения души…

(с)

Именно так все и было…
Они ехали по ночной автостраде. Куда, зачем – все эти вопросы не так уж важны.
Они ехали и разговаривали – тоже ни о чем.
Альбом? Или концерт? Цвет трусов премьер-министра?
Они слишком молоды, чтобы думать серьезно о многих несерьезных вещах.
Шун потянулся, расслабленно улыбаясь. А Хаято…
Вокалист остановил машину и включил аварийный сигнал.
- Что случилось?
- Барахлит.
Вообще-то последние километров пять они ехали молча. И потому только, что Шун все же спросил парня о его первом сексуальном опыте. Тот ответил сухим, почти официальным тоном «я – гей» и замолчал. Обиделся, наверное. Вот только, на кого?
А гитаристу безумно хотелось понять, актив или пассив его друг, как он стонет, когда кончает, где у него слабые места, и, главное, как он произнесет имя любовника – на вдохе или на выдохе.
«Произнесет? Произносит. Да, оговорка по Фрейду…»
Красноволосый парень вышел из машины и вдохнул свежий ночной воздух. Мимо проносились машины, редкие, слепящие фарами, но до их «Тойоты» никому дела не было.
Он и сам точно не знал, как оказался позади Хаято, как наклонился к его шее, как обнял за талию, как прижал к себе.
А тот юрко, как кошка, развернулся к нему лицом, не размыкая кольца рук, и прошипел раздраженно:
- Какого хрена?
Целовать Хаято было интересно. От него не пахло табаком, а только теплым железом машины.
Что произошло?
Вокалист расстегнул на нем джинсы и начал ласкать член. Белья Шун не признавал и не носил, хотя временами это было довольно неудобно. Но не сейчас.
Хаято целовался, а пальцы его подразнивали головку, оттягивали кожу, лаская чувствительную плоть. Шун стал одним большим членом, и в нем вместо мозгов бурлила сперма, выплеснувшаяся в руку Хаято.
Его развернули, тоже быстро, почти профессионально, и два пальца привычным, доведенным до автоматизма движением растянули сжатое кольцо мышц ануса.
- Ты идиот, знаешь?
Парень наклонился близко и прошептал на ухо свой вопрос так непристойно и с таким нажимом, что Шун сдался.
- Актив…
Смазки не было, да и откуда бы ей тут взяться, но Хаято пошел по пути наименьшего сопротивления и потому обошелся слюной.
Больно?
О, это не боль, это изощренная пытка, потому что они стали одним целым, и член вокалиста не растягивал, а вонзался в тело Шуна.
Хаято начал двигаться сам, сжимая стальными пальцами бедра любовника и проникая в него короткими резкими толчками.
Потом кто-то кончил первым, но Шун так и не понял, кто это был – он или Хаято, а может, они оба, потому что теперь в заднице противно хлюпало, а под ним было мокро и…
…и потом пришло то, о чем пишут в пошлых романах. Или просто в романах: мир перевернулся; гитарист выгнулся дугой, и Хаято, прижимая его к себе, прошипел на выдохе как тогда в машине: «Шшшшууууун».
Они сидели на земле, полуодетые, с одинаковым выражением лица, старательно отводя глаза, и под равнодушное мигание аварийки курили одну сигарету на двоих.
Они были слишком молоды, чтобы думать о том, что будет дальше.
Да, именно так все и было.