Более мерзкого утра в своей жизни Кисаки припомнить не мог. Впрочем, сейчас он вообще плохо ориентировался в закромах памяти, путаясь в обрывках разговоров и картинках прошедших событий. Кажется, вчера было какое-то мероприятие. Следовательно, море народа и не меньшее море алкоголя.
Организм среагировал на последнюю мысль ожидаемо: желудок сжало спазмом, и Кисаки пришлось спешно зажимать ладонями рот. Долго терпеть не получилось: по комнате поплыл кислый запах, а в желудке поднялась следующая волна. Спотыкаясь и задевая стены локтями и плечами, Кисаки кое-как добрел до туалета и упал на колени возле унитаза, не имея сил хотя бы просто откинуть волосы.
Выворачивало его долго и мучительно. В конце концов, ему стало казаться, что внутри не осталось ничего, а спазмы продолжали сотрясать тело, скручивать внутренности в узел, не позволяя даже подняться.
- Тадаши, тебе плохо? – взволнованный голос не принес с собой ничего, кроме вспышки боли, прострелившей голову и заставившей скакать перед глазами тошнотворные зеленые пятна. – Ты перебрал вчера, милый? – жена замерла в дверном проеме, смотрела сочувственно.
- А что, не заметно? – Кисаки не собирался грубить, но справиться с голосом, когда во рту, казалось, навечно поселился мерзкий привкус рвоты, а голова раскалывалась на части, не получилось.
- Тебе честно сказать? – жена усмехнулась и наклонилась над ним, перехватила волосы, а перед осунувшимся лицом Кисаки появился стакан с водой.
- Не надо, – с трудом сделав глоток, Кисаки тут же склонился над унитазом.
- Пей, потом станет легче, – от ласкового понимающего тона стало больно еще и в груди. – Кстати, – она переждала очередной приступ и продолжила, только убедившись, что Кисаки ее слушает, – звонили из твоей шайки. Вроде бы Кё, но я не уверена, было плохо слышно. Просил тебе передать, чтобы ты по возможности перезвонил. Я решила, что номер ты знаешь.
- Знаю, – с тяжелым вздохом согласился Кисаки и снова опустил голову. Потом глухо попросил: – Принеси, пожалуйста, еще воды. И мой телефон, если не сложно.
- Пока совсем не сложно, – она тонко улыбнулась и тихо выскользнула на кухню.
Пока. Кисаки интуитивно ощущал, что в этом слове есть еще какой-то смысл. Он помнил, что узнал вчера что-то важное, но что именно это было? Какое-то знание, которое навсегда изменило его будущую жизнь, подернулось дымкой, забылось, словно одурманенная алкоголем память намеренно выстроила стену, отсекая за ней все, что так или иначе причиняло боль.
Боль. Кё. Кисаки закусил губу, с трудом сдерживая рвущийся из глубины души стон. Он хотел вспомнить до мельчайших подробностей, что именно вчера произошло. Что он сделал, что Кё снова снизошел до него, позвонил?
- Держи, милый, – она с точностью выполнила его просьбу и сейчас протягивала очередной запотевший стакан с ледяной водой и мобильный.
- Хикари, – язык не слушался его, но Кисаки сделал над собой усилие, – спасибо.
- На здоровье, дорогой. Если тебе уже лучше, то мы будем ждать тебя на кухне. Уверена, тебе не повредит крепкий кофе, – Хикари наконец оставила его одного, позволяя справиться с собой и не грохнуть о кафельную стену сначала стакан, а затем и мобильный.
Мы. Кто мы? Кисаки испытал леденящий ужас, осененный догадкой-воспоминанием. Кажется, вчера Хикари говорила о какой-то приятной новости. Субъективно приятной. Кисаки не брался утверждать, как именно он вчера отреагировал. Вполне вероятно, что догадался солгать и изобразить если не бурный восторг, то сдержанную радость человека, до конца не поверившего в случившееся.
Зато сегодня он определился в своих чувствах. И искренне пожалел, что от похмелья невозможно умереть. Определенно, такой исход казался ему сейчас самым благоприятным.
От философских размышлений отвлек телефон. Кисаки мельком взглянул на дисплей и испытал трусливое желание утопить аппарат в унитазе. О чем говорить с Кё сейчас, он не имел ни малейшего понятия. Не сообщать же ему, в самом деле, о грядущем в семействе пополнении.
- Д-да, – голос дрогнул, выдавая предательское напряжение во всем теле.
- Проспался, пьянь? – вполне дружелюбно поинтересовался Кё и тут же добавил: – Первый раз тебя в таком состоянии видел. Что у тебя случилось? Может, нужна помощь?
В этом был весь Кё. Безотказный, готовый мчаться на выручку в любою погоду и в любое время суток.
- Нет, все в порядке. В самом деле, – Кисаки страстно молился, чтобы его вымученный голос звучал убедительно.
- Смотри сам, – хмыкнул Кё, демонстрируя очевидное недоверие, но не настаивая. – Хара, черт бы тебя побрал! Сколько можно копаться? Извини, это я не тебе, – Кисаки догадался об этом и сам, но промолчал. – Ладно. Раз ты в порядке, то я займусь своими делами. Привет супруге. Она у тебя отличная, судя по всему. И характер замечательный, – попрощался Кё и сбросил вызов. Прежде, чем в трубке раздались гудки, Кисаки успел еще услышать низкий смех и томный хриплый шепот.
Очень знакомый шепот. Вчера он тоже слышал его едва ли не весь вечер. Кисаки обхватил голову ладонями и сжал виски: что вчера было?

***

Вчерашнее утро Кисаки было не намного лучше сегодняшнего: он проснулся рано и понял, что разбудило его чувство тревоги. Такое бывает крайне редко, когда просыпаешься и не замечаешь, в какой момент пересек тонкую грань между грезами и явью. Вроде бы только что спал, а вот уже лежишь и смотришь застывшим взглядом в потолок.
Несколько часов сборов и приготовлений не принесли успокоения. Ничего из ряда вон выходящего не происходило, Кисаки просто собирался на концерт. И пусть концерт этот был не совсем обычным, а являлся своего рода встречей с бывшими коллегами, таких переживаний он определенно не заслуживал. Однако Кисаки ничего не мог с собой поделать, и каждые десять минут поглядывал на часы, поражаясь, что время тянется так медленно. Подобное чувство испытываешь на экзамене, когда не успел толком подготовиться – одновременно и страшно идти отвечать, и хочется поскорее сделать это, чтобы избавиться наконец от неприятной повинности.
К обеду Кисаки уже проклинал себя за это спонтанное решение сходить на концерт, но почему-то считал, что на попятную идти поздно. Такой слабости, как побег в самый последний момент, он не мог себе позволить: за единожды проявленное малодушие он расплачивался по сей день…
Порой Кисаки казалось, что события того времени происходили в другой жизни и не с ним. Но в этот день, за несколько часов до встречи со своим прошлым, он наконец признался себе: эта история все же о нем, как бы ему этого не хотелось. И только он виноват в том, что случилось тогда. А теперь Кисаки жил, как живут инвалиды, лишившиеся однажды руки или ноги. Постепенно привыкаешь обходиться тем, что у тебя осталось, даже и не замечаешь, но все равно помнишь. На периферии сознания живет понимание, что в чем-то ты ущербен, и уже нет никакой возможности исправить ситуацию.
По большому счету времена La:Sadie’s он мог считать счастливыми. Была молодость, радость открытий, музыка… Впрочем, Кисаки и сейчас попадал под определение молодого человека, но чувствовал он себя порой старым и разбитым, все повидавшим и всего лишимся. А беда заключалась в том, что кроме музыки и радости в то время на его долю выпала еще и любовь. Необычная, неправильная, болезненно-острая, она окрасила воспоминания мрачными оттенками.
Кисаки любил мужчину. Сперва он называл свою сильную привязанность дружбой, не желая признаваться даже себе, что чувства его носят далеко не платонический характер. Пока он думал о Кё, говорил о нем, проводил с ним время, это было достаточно, но стоило ему начать представлять Кё, оставаясь наедине с собой в темноте спальни или в душе, спорить с действительностью стало бессмысленно. Тогда он решил, что его желание – просто нездоровое безобразное извращение, слабость, но опять ошибся. Каким бы необузданным чувством не являлось сексуальное влечение, оно все равно не могло сравниться по силе с тем, что переживал Кисаки.
Не было никого лучше его друга, и Кисаки смотрел на него так, как смотрят именно на девушек. На любимых девушек. Кё казался ему бесконечно милым, и само это определение повергало Кисаки в ужас. Ну не мог его друг быть милым! Никак не мог! Да и, наверное, далеко не все женщины согласились бы с Кисаки, что Кё подходит такой эпитет.
Но, тем не менее, никто не улыбался так, как он, ни у кого не было настолько удивительных серьезных глаз, никто не обладал голосом, от которого по спине Кисаки бежали мурашки. И больше всего он любил слушать Кё, когда тот не пел, а разговаривал, тихо и неторопливо.
Кисаки постоянно ловил себя на ненормальном желании взлохматить его волосы, прикоснуться к руке, обнять… Со временем становилось только тяжелее. Кисаки сходил с ума, разрываясь между желанием, которое не пропадало, а лишь росло, и отвращением к самому себе, потому что искренне понимал: нет ничего чудовищнее и ненормальнее его собственных мыслей и порывов.
Кисаки пытался забыться в чужих объятиях, женщины сменяли друг друга в его постели, но все было тщетно. Персональное наваждение не покидало, поселилось в мечтах и завладело всеми чувствами. И Кисаки был уверен, что Кё вывернет наизнанку, если он догадается, какими глазами на него смотрит друг на самом деле.
Но он ошибся. Ошибся фатально и непоправимо. Увлеченный собственными терзаниями, Кисаки не заметил, что отношение друга к нему тоже давно перестало быть однозначным.
Как-то раз уже ближе к ночи Кё пришел к нему в гости и, почему-то смущенно улыбаясь и отводя глаза, пояснил причину визита как «просто так». Они болтали ни о чем, и Кисаки был одновременно и рад, и взволнован. Сосредоточиться на том, что говорил друг, было сложно, он старательно не смотрел на него и гнал ненужные сейчас мысли.
Из странного оцепенения его вывело прикосновение: Кё протянул руку и накрыл его ладонь, заставив вздрогнуть.
- Что ты делаешь? – холодно спросил Кисаки, но сил стряхнуть со своей руки чужие пальцы почему-то не нашел.
Вместо ответа Кё сглотнул и потянулся к нему, то ли нерешительно, то ли давая время остановить себя. Когда их губы встретились, Кисаки не почувствовал ничего, кроме боли в сердце, и отстраненно подумал, что нечто подобное испытывают при инфаркте. Он онемел и не думал ни о том, что сейчас сбывается его мечта, ни об отвратительной сути однополых отношений.
Поцелуй получился почти целомудренным, и когда Кё немного отстранился и выдохнул, Кисаки опомнился.
- Ты совсем охренел?! – чуть ли не взревел он, вскакивая с места.
- Но… – Кё явно растерялся, его глаза удивленно распахнулись.
- Что но?! Что ты себе позволяешь?!
Он задыхался от гнева и буравил взглядом своего друга, а тот, похоже, ничуть не смущался и не сожалел о содеянном.
- Не ври мне, – неожиданно спокойным голосом произнес Кё. – Я видел, как ты на меня смотришь. И я знаю, что ты чувствуешь.
- Ни хера ты не знаешь, извращенец паршивый! – на повышенном тоне вырвалось у Кисаки.
В этот момент он испытывал ужас от понимания, что его раскусили. Что Кё все знает, и, может, не только он. Что теперь вся грязь желаний и мыслей Кисаки – достояние общественности.
- Проваливай, Кё, – хрипло произнес он, мысленно приказывая себе успокоиться. – Я не знаю, что ты придумал, но этого не будет. Никогда. Это… Это мерзость.
В глазах Кё мелькнуло какое-то странное, незнакомое ему выражение. Однако спорить он не стал, медленно поднялся и направился к двери. А уже обувшись, шагнул к выходу и поглядел на Кисаки исподлобья, но так ничего и не произнес.
Никогда больше они не вспоминали об этом, не пытались поговорить. Впрочем, они вовсе прекратили общаться, перестали быть друзьями и пересекались только по работе. Да и то ровно до того момента, как Кисаки ушел из группы, решив, что для него это слишком тяжелое испытание.
Со временем его чувство померкло, затерлось и потускнело, но, как он признавал с горечью, не пропало.
Кисаки женился, и многие ему добродушно завидовали, потому как не было девушки лучше, чем Хикари. Красивая, умная, терпеливая, она идеально подходила Кисаки, но… Дела Кисаки тоже шли неплохо, успех словно стал частью его, преследовал во всех начинаниях, и не было ни одной причины, по которой он мог бы расстраиваться и считать свою жизнь не полноценной. Но… Об этом «но» он старался не думать.
Выходя из квартиры и запирая дверь, Кисаки думал о том, что все у него хорошо и даже отлично, но просто давным-давно он не поставил какую-то крайне необходимую точку в своем прошлом. Как будто оставил один вопрос нерешенным, и теперь из тех лет к нему нынешнему тянется нить, с которой надо что-то решить. И почему-то показалось важным встретиться теперь с Кё и поговорить. Что именно он ему скажет, Кисаки не знал.

***

Когда сцена осветилась, Кисаки в очередной раз смалодушничал: закрыл глаза, не желая видеть появление Кё. Хотелось еще заткнуть уши, чтобы не слышать приветственных криков, визга поклонниц и первых, всегда самых волнительных аккордов.
Кисаки знал наизусть все, что появилось из-под рук Кё и его коллег-музыкантов. Знал, страстно мечтал оказаться сейчас как можно дальше отсюда, но все равно жадно ловил каждый звук. Нет, он не слышал гитар, не воспринимал ритм, задаваемый ударными. Каору, Дай, Шинья оставались просто воспоминанием, обрывком памяти, который значил не меньше, но и не больше, чем любые другие. Его внимание привлекал исключительно Кё.
Плавные взмахи рук сменялись резкими, конвульсивными движениями, голос взлетал до нереальных высот и тут же падал, превращаясь в хриплый крик, взгляд то приобретал остроту, прорывался внутрь, неся с собой болезненное откровение, то мутнел, плыл, навевал мысли о сумасшествии его обладателя. Кисаки не мог сказать, что именно он испытывает сейчас, глядя на человека, который столько времени занимал его мысли и управлял чувствами. Гамма ощущений расширялась с каждым новым вздохом, с каждой секундой, пока Кисаки просто пожирал Кё глазами.
И он снова лгал себе. Не смел признаться, что втайне мечтает избавить это маленькое сильное тело от одежды, увидеть, как жидкой ртутью оно перетекает не на сцене, а в его руках, в его постели. Он не допускал и мысли о том, что сильнее всего на свете его интересует, как будет звучать голос Кё, когда Кисаки станет ласкать его, одновременно доставляя удовольствие им обоим.
Кисаки дышал тяжело и хрипло, осознавая, что возбуждается от своих постыдных фантазий, подкрепленных реальными движениями и голосом Кё. Он никак не реагировал на своих бывших приятелей, то и дело приближавшихся к объекту его интереса, но вдруг ощутил такой холод, словно внезапно оказался под водой. Дыхание перехватило, когда он заметил взгляд, которым обменялся Кё, черт побери, его Кё, с их новым басистом. До сих пор Кисаки старательно игнорировал это женоподобное создание, старательно забывая, что и сам не брезгует подобным имиджем. На публике он не стеснялся демонстративно приподнимать брови в удивлении и переспрашивать: «Как, как простите? Тошия? Нет, первый раз слышу». И с показной наивностью пытался выяснить, где они умудрились подцепить это недоразумение. Жаль только, что на эту примитивную уловку велись исключительно новички. Обмануть опытных коллег показным равнодушием к своей старой группе у Кисаки так и не вышло. Он едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол, выразив таким образом отношение к человеку, который занял его место в группе.
А только ли в группе? Кисаки вздрогнул и машинально вцепился в спинку впереди стоящего кресла, когда Тошия оказался непозволительно близко к его Кё. Да, да, именно его. Кисаки вдруг забыл, что женат, что давным-давно разорвал с Кё всякие отношения и методично пытался вытравить память о нем из самых дальних уголков своей души.
Стало ясно, что Кё обосновался внутри так прочно, что ни вырвать, ни уничтожить, ни заменить кем-то другим его уже невозможно. Во всех отношениях замечательная Хикари – мечта любого нормального мужчины – виделась отчего-то бледной тенью, смутным призраком, на который не хотелось даже обращать внимания.
Кисаки резко подался вперед, когда Тошия вдруг прижался к Кё сзади, приникая к его шее губами и языком. Он видел, как двигается горло Кё, как дрожат его руки, с силой сжимаясь на микрофоне, и умолял всех известных богов, чтобы это реакция была вызвана отвращением. Его Кё не мог быть таким грязным извращенцем. Или все-таки мог? Кому предназначался неожиданно томный, подернутый поволокой взгляд? Публике, заведенной фансервисом, либо же Тошии, который продолжал вести себя так, словно Кё безраздельно принадлежал только ему одному? От дикого иррационального страха желудок сжимался, спазмы накатывали один за другим, будто Кисаки до этого мучился глубочайшим похмельем. Не хватало еще тут и проблеваться.
Но дикая, тошнотворная картина будила в нем и кое-что другое, темное, мрачное, поднимающееся из глубины и посылающее по всему телу жаркие волны. Схлынувшее было возбуждение возвратилось усиленным тысячекратно, стоило ему увидеть, как бледной кожи шеи касаются губы Тошии. Если бы он не струсил… Черт возьми, если бы Кисаки не отказался сам, сейчас он мог бы делать это вместо Тошии. Он мог бы прижимать к себе Кё, трогать его бесстыдно и безрассудно, заявлять всем свои права на него.
Смотреть дальше у Кисаки не хватило сил. Скупо извиняясь и бормоча тихие ругательства, он протиснулся сквозь строй фанатов, торопясь выбраться из зала и уехать отсюда куда-нибудь, где была темнота, тишина и много-много алкоголя.
- О, какие люди! Так и знал, что ты тоже тут будешь, – его поймали за руку, потянули куда-то в сторону, уводя от дверей на улицу. Как в тумане Кисаки узнал кого-то из менеджеров, вроде бы они даже успели поработать немного вместе, прежде чем La:Sadie’s перестали существовать. Кисаки не нашел в себе сил вырваться, отказаться, покорно позволил проводить себя в большую гримерную, заваленную всяким хламом. Впрочем, даже в этом был несомненный плюс. Количество полных бутылок с пивом и виски не поддавалось исчислению. Складывалось впечатление, что на послеконцертную вечеринку собирались пригласить практически всех присутствующих.
Не поднимая глаз, Кисаки опустился на диван и принял из чьих-то рук полный стакан янтарной жидкости, не вслушиваясь в то, что ему рассказывал старый знакомый – сейчас это не имело никакого значения. Залпом выпив, он ощутил, как обожгло внутренности. Тут же в его ладони оказалась новая порция, а до слуха донеслись приглушенные стенами крики и аплодисменты. Поклонники не желали отпускать Кё со сцены, давая Кисаки время подготовиться к неминуемой встрече. Опустошив подряд второй и сразу за ним третий стакан, Кисаки осознал, что вполне готов.
Однако он снова ошибся, в который раз за последнее время. Едва за тонкой дверью раздались шаги и громкие возбужденные голоса, Кисаки понял, что ни черта он не готов. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда дверь резко распахнулась, а комната мгновенно наполнилась шумом.
- Какие люди! – услышал Кисаки веселый голос кого-то из своих бывших коллег, но даже не сконцентрировал внимание, кто именно произнес приветствие.
Когда-то Кисаки видел то ли рекламу, то ли какой-то клип, в котором показывали черно-белую толпу на улице, а нужные персонажи выделялись цветом. И сейчас ему казалось, что незамысловатый кинематографический прием использовало его зрение: померкли все, кто был вокруг, а Кисаки видел только Кё.
Старый друг и несбывшаяся мечта смотрел на него как будто с любопытством, вежливо улыбаясь при этом. Наверное, остальные радовались появлению Кисаки больше, хотя, возможно, это ему просто казалось. В глазах Кё не было ничего необычного, не отражалось никаких чувств, а вел он себя, словно встретил старого знакомого, не особо близкого и не слишком важного. Он что-то сказал Кисаки, и тот ответил – обычный разговор людей, которые давно не виделись и ни разу друг о дуге не вспомнили за все это время. И это было правильно, только Кисаки не знал, почему же ему так тошно от всего происходящего.
И, конечно, его увлекли в отмечание успешного концерта. Слабые отказы и упоминания, что он торопится домой, слушать, разумеется, никто не стал. Каору что-то рассказывал ему, и Кисаки отвечал, вроде бы даже впопад, но в последствии не смог вспомнить, о чем они общались, потому что внимание занимало совсем иное. Страшная догадка, посетившая его еще на концерте, обрела форму и воплотилась в реальность.
Вроде бы Тошия и Кё не делали ничего безобразного или неприличного. Просто сидели рядом, даже не прикасаясь друг к другу, переговаривались, изредка понижая тон, чтобы не быть услышанными. Но то, какими взглядами они обменивались, выдавало их с головой. Кисаки видел, что эти двое разговаривают исключительно ради удовольствия слышать свои голоса: они отлично понимали друг друга без слов. Им не нужно было вслух озвучивать просьбы, заканчивать реплики и даже смотреть внимательно. Они были настроены на одну волну, созвучны и гармоничны. Такое взаимопонимание возможно только между очень близкими людьми, и Кисаки понял, что сомневаться не приходится: Кё и Тошию связывала отнюдь не дружба.
Почему-то всегда действенный во всех жизненных трудностях алкоголь в этот раз подвел его: Кисаки пил и не пьянел, и острое понимание всего происходящего не притуплялось: он все видел, понимал и осознавал. Кё был совсем рядом. Кё был с Тошией. И Кё был счастлив. Счастлив не с ним. И понимание этого было единственным, что вынес Кисаки из этой вечеринки.
В такой-то момент ему стало дурно, но не от выпитого, а просто из-за всего происходящего. Рванув с места и сообщив при этом, что надо выйти ненадолго, он быстро направился к выходу, покидая душное помещение. Кажется, счастливая пара даже не заметила его ухода.
В коридоре было намного свежее, но легче почему-то не стало. Перед глазами все равно стояла картина: перешептывающиеся и улыбающиеся Кё и Тошия. Тошия, получивший все то, что могло достаться Кисаки, воплотивший его мечту. А ведь Кисаки в свое время даже усилий прилагать не надо было – просто не испугаться в ответственный момент, не струсить и не отступить. В этот миг он впервые подумал о том, что, быть может, ничего грязного нет в отношениях, если людям хорошо друг с другом. И, наверное, он ошибся тогда, оттолкнув единственного нужного ему человека.
Кисаки побрел в сторону туалета. Надо было умыться, привести себя в чувство и отправиться домой. И не заходить попрощаться со своими бывшими коллегами. Его побег наверняка заметят и неизвестно как расценят, но смотреть снова на светящегося изнутри Кё и его длинноногую пассию Кисаки просто не мог.
Освежившись, он торопливо зашагал по коридору, силясь вспомнить, где выход, и надеясь не встретить никого, чтобы не стать вновь вовлеченным в невеселый для него праздник. Подергав ручку какой-то запертой двери, предположительно открывавшей путь на лестницу, Кисаки понял, что так он еще долго не выберется. Время близилось к полуночи, и большинство персонала уже разошлось, потому полагаться оставалось лишь на собственные силы. Как спасение он воспринял невнятный шум, донесшийся из-за одной из дверей, и решительно направился к ней.
Рука уже потянулась к ручке, когда что-то насторожило Кисаки. Приглушенный голос и срывающийся шепот недвусмысленно намекали на то, что посторонних визитеров там не ждут. Он хотел было отойти и не мешать уединившейся парочке, когда услышал сдавленное:
- То-отчи…
Кисаки почувствовал, как слабеют ноги, и подумал, что надо бежать отсюда, не разбирая дороги. Но руки не слушались, словно против воли он бесшумно приоткрыл дверь и увидел именно то, что и ожидал.
Тускло освещенное единственной лампочкой помещение было заставлено стеллажами с кучей всякого хлама, но Кисаки в наименьшей степени интересовался сейчас интерьером.
Кё стоял, привалившись спиной к одному из шкафов, – Кисаки тут же отметил растрепанную одежду и взлохмаченные волосы. Зажмурившись и закусив губу, он запрокинул голову и тяжело дышал, а его руки сжимали плечи стоящего перед ним на коленях Тошии. Кисаки не мог видеть, что именно тот делает, но достаточно оказалось просто смотреть на бывшего, некогда любимого друга.
Кё буквально млел в руках ласкавшего его любовника, задыхался от наслаждения и почти не сдерживал стонов. Взгляд скользнул по его шее, влажному лбу и губам, которые Кё то кусал, то облизывал. Внизу живота дернуло от возбуждения, и Кисаки понял, что только он сам, а не кто-то иной должен сейчас быть с ним рядом, дарить блаженство единственному человеку, которого он хотел сейчас. Тому, кого он по-настоящему желал. Ладони взмокли, и Кисаки сглотнул, не соображая, сколько времени стоит вот так, не отрывая взгляда от происходящего. Он очнулся, лишь когда Кё особенно шумно выдохнул и опустил голову, открывая глаза.
Кисаки отшатнулся от двери, леденея от ужаса, и чуть ли не бегом бросился прочь. В голове билась ужасающая мысль: увидел ли Кё его, успел ли заметить? А впрочем… Впрочем, какая разница?
Резко завернув за угол, Кисаки не сразу понял, в кого влетел с размаху.
- Ты куда несешься? – рассмеялся Дай, но Кисаки, не удостоив его ответом, постарался проскочить мимо. – Без тебя все не выпьют, не бойся…
- Мне уже пора, – дернулся он, но Дай схватил его за локоть.
- Да подожди ты, – миролюбиво произнес он. – Когда еще встретимся? Посиди еще немного…
«А и правда, какого черта?» – с внезапно накатившей злостью подумал Кисаки. – «Почему я не могу пообщаться со своими старыми друзьями?»
Дай продолжал его уговаривать, заметив сомнения, и неожиданно для самого себя Кисаки утвердительно кивнул, соглашаясь вернуться к столу.
Никогда еще Кисаки столько не пил. Весь алкоголь утратил вдруг свои опьяняющие свойства, Кисаки по-прежнему отвратительно трезво воспринимал реальность, как бы не пытался от нее абстрагироваться.
Он заметил, как Кё и Тошия вернулись в комнату, обменялись парой коротких фраз с Каору и тихо засмеялись. Лидер даже расщедрился на похвалу: взъерошил волосы Кё, и без того находившиеся в диком беспорядке, и тут же поторопился спрятать руки за спину. Собственнические фразы Тошии хоть и звучали непринужденно и даже шутливо, но содержали в себе одну конкретную идею: Кё принадлежал только ему. Кисаки с отчаянием признавал, что Кё такое положение вещей более чем устраивало.
Смотреть на них и дальше было просто невыносимо, но и сил отвести взгляд не хватало. Кисаки фиксировал все: расслабленную позу Кё, уютно устроившегося в большом кресле, гибкую фигуру Тошии, замершего на подлокотнике, их сосредоточенность друг на друге и полное невосприятие реальности. В голову пришел очередной рекламно-киношный прием: главные герои словно существовали в другом временном потоке. Вокруг менялись картинки и декорации, люди, автомобили, неоновые огни сливались в сплошную круговерть, а они продолжали стоять в самом сердце этого вихря, замечая и ощущая только друг друга.
Вот к парочке подошел Дай, предложил Тошии выпить за успешный концерт. Кисаки вспомнил, что Кё не пьет в принципе, и напрягся, желая посмотреть, как его соперник – почему-то Кисаки не мог воспринимать Тошию иначе – собирается выходить из положения. К сожалению, не случилось ничего сверхъестественного. Хара поддержал тост, как впрочем и Кё, другое дело, что оба с удовольствием пили сок, совершенно не обращая внимания на алкогольное изобилие. От такого единодушия Кисаки стало совсем плохо. Тошия в мгновение ока возглавил список его персональных врагов. И остаток вечера Кисаки посвятил изобретению изощренных кар и проклятий, которые, правда, покидали затуманенный выпивкой мозг куда быстрее, чем появлялись.
В какой-то момент в памяти случился провал: как Кисаки уходил с вечеринки и как добирался домой, он не мог вспомнить до сих пор. Впрочем, он не видел особого смысла напрягаться: по всей видимости автопилот потрудился на славу, умудрившись доставить бесчувственное тело Кисаки без каких-либо значительных приключений. Вероятно, он даже ухитрился какое-то время поспать, ибо свое появление на пороге квартиры мог воспроизвести до мельчайших деталей.
По правде сказать, именно эти мгновения жизни Кисаки хотел бы забыть. Стереть и не вспоминать никогда. К сожалению, было поздно что-либо менять.
Хикари не спала, по обыкновению дожидаясь блудного супруга на кухне с чашкой сладкого чая и книгой. Кисаки привык к ее мягкому голосу, ненавязчивой нежной заботе и постоянному вниманию, иногда испытывая к жене что-то вроде благодарности. В последнее время к этому чувству все чаще стало примешиваться чувство вины. Кисаки догадывался, что Хикари по-прежнему искренне влюблена в него. Вряд ли равнодушная женщина смогла бы терпеть подобное отношение. При этом ему заранее прощалось все без исключения. Хотя Кисаки со своей стороны делал все возможное и невозможное, чтобы лишить супругу уверенности, что их жизнь когда-либо изменится к лучшему. Он солгал ей у алтаря, клянясь всегда любить и беречь только ее одну, и продолжал лгать до сих пор, оправдывая пьянство и череду случайных любовниц издержками шоубизнеса.
Вероятно, в прошлой жизни Хикари была ангелом. А может, в спасении его падшей души состояла ее миссия на текущий момент. Кисаки не был силен в религии и философии, поэтому не мог сказать определенно. Ассоциации с неземными божественными существами никак не хотели покидать его сознание: Хикари стояла в дверном проеме, улыбаясь нежно и тепло, как Мадонна с полотен Рафаэля. Жена воплощала собой такую чистоту и невинность, что у Кисаки заболело сердце. Ничего общего с тем пороком, развратом и пошлостью, о которых он постоянно думал, видя перед собой Кё.
И вроде бы стоило радоваться, что Кисаки предпочел обжигающему адскому пламени это ровное тепло, но на душе с каждой секундой становилось все тяжелее. Появилась странная тоска-предчувствие, когда уже точно знаешь, что случилось нечто ужасное, непоправимое, но пытаешься оттянуть момент, прежде чем узнаешь наверняка.
- У меня есть новость для тебя, дорогой. Уверена, что ты будешь счастлив ее услышать, – жена приблизилась, помогая избавиться от верхней одежды и старательно игнорируя адскую смесь запахов алкоголя и табака.
- Ты же знаешь, что даже если ты зачитаешь мне смертный приговор, он все равно будет звучать, как музыка, – Кисаки не вдумывался в то, что говорит. Умение сплетать слова в изящные комплименты всегда покидало его последним, обеспечивая невероятный успех у женщин. – Ты решила помучить меня нетерпением? – больше всего на свете Кисаки хотел добраться до собственной постели и забыться сном, чтобы дать себе передышку и восстановить силы.
- Прости, милый, – Хикари обхватила его запястье, потянула за собой в комнату и подтолкнула к кровати, позволяя присесть на край. Сама же устроилась на полу перед Кисаки, погладила ладонями его бедра.
Эта поза моментально напомнила Кисаки о том, что он так старался забыть. Кровь горячей волной прилила к лицу и ниже, в паху заныло, болезненно запульсировало от одной только мысли, кто мог бы быть на месте жены.
- Даже так? – в голосе Хикари прозвучали игривые нотки. – Не спеши. Сначала новость, потом все остальное. Если захочешь, – уточнила она, а Кисаки стиснул зубы, понимая, что придется выбирать между сексом с женой и постыдным самоудовлетворением. Напряжение не желало покидать его тело, отыгрываясь за все предыдущие разы.
- Давай уже, – процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть жену ближе к себе, заставляя сделать хоть что-нибудь.
- Тадаши, я жду ребенка, – до Кисаки не сразу дошло, что именно она сказала. Он едва не переспросил, в чем состоит новость, но успел уловить, вздрогнул, машинально сжимая пальцы на хрупких плечах Хикари. – Ты рад?
И что говорить? Что сердце сейчас вот-вот остановится от ужаса? Что в голове ни одной связной мысли, а только желание бежать как можно дальше, спрятаться, укрыться там, где никто не найдет, чтобы устроить истерику? Лгать? Да, лгать. У Кисаки не было иного выбора.
- Я… – язык словно распух и не желал поворачиваться, не позволял самой страшной лжи сорваться, но Кисаки справился с собой. – Я рад. Это так… – в голову лезли сугубо непечатные определения, но Хикари в очередной раз спасла ситуацию.
- Неожиданно, я понимаю. Мы не планировали. Так получилось. Но это ведь здорово, правда? – она с надеждой посмотрела Кисаки в глаза, а тот едва не заскулил от боли.
Здорово? Да что вообще могло быть хуже? Здорово – это проснуться сейчас рядом с Кё и понять, что все случившееся – дурной сон. Хотя бы просто сдохнуть на месте, провалиться в преисподнюю, куда угодно, лишь бы не видеть одухотворенного сияющего лица жены.
- Правда, – Кисаки решил лгать до конца. Точка невозвращения осталась позади так или иначе, неважно, когда именно он ее прошел: сейчас или тогда, отвергнув робкую ласку Кё. – Такое событие нужно отметить, – Кисаки мечтал о смертельном яде, но заставлял себя улыбаться. Он делал вид, что счастлив, когда аккуратно стягивал с плеч жены гладкий атласный халатик, бережно пропускал сквозь пальцы ее шелковистые волосы и поглаживал длинную шею. К счастью, в одном лгать все-таки не пришлось: возбуждение и не думало исчезать. Даже обрывочных мыслей о Кё хватало, чтобы с головой погрузиться в темное, опаляющее марево.
Кисаки позволил жене ласкать его, а сам перестал сдерживаться. Перед глазами, как в калейдоскопе, менялись самые разные картины: Кё, мечущийся и закусывающий губы, ласкающий его Тошия, он сам, впервые позволяющий себе занять место, по праву принадлежавшее только ему одному.
Как в тумане Кисаки припоминал, как рывком понимал Хикари с колен, как с трудом удерживал себя от резких, грубых движений. Он не имел права причинять ей боль, хотя больше всего на свете мечтал забыться, выпустить наружу весь тот мрак, что терзал его долгое время. Он знал, что с Кё все было бы не так. Страсть, безудержное, голодное, обжигающее желание, похоть, разврат, порок – все, что угодно. Только не эта показная нежность и равнодушная ласка, создававшие ощущение, что снимаешься в порнофильме.
Кисаки поставил жену на колени, устроился сзади и закрыл глаза, моментально представляя себе того, кого так безудержно желал. Двигаясь размашисто и сильно, он умолял себя не вслушиваться в стоны и всхлипы жены и до крови кусал губы. Чем ближе становился финал, тем острее Кисаки хотелось выкрикнуть, выстонать одно единственное имя. Хикари сорвалась раньше, обмякла в его руках, заставила его открыть глаза… и сдержаться.

***

В течение часа Кисаки бездумно теребил какой-то журнал и старательно делал перед женой вид, что читает. Но сосредоточиться на содержании статьи не получалось, более того, Кисаки был уверен, что переверни сейчас текст на сто восемьдесят градусов, он и не заметит. В конце концов, плюнув на бесполезное занятие, он отложил журнал в сторону и решительно поднялся.
- Мне надо отлучиться ненадолго, – ответил он на вопросительный взгляд. Хикари только улыбнулась ласково. Впрочем, как всегда.
Несколько минут Кисаки трусливо крутил в руках телефон, не решаясь нажать на кнопку вызова. Потом отругал себя за малодушие. Хватало уже того, что он даже из дома вышел: при всем при том, что говорить ничего предосудительного не собирался, почему-то он страшно боялся того, что жена услышит его слова. Как будто она сразу догадается обо всех желаниях мужа, которые он уже не считал такими уж постыдными.
Гудки показались очень долгими, но после второго на том конце щелкнуло: ответили быстро, даже не дав Кисаки толком собраться.
- Да? – весело откликнулись в трубке, и Кисаки на миг зажмурился.
Голос принадлежал не Кё, но он все равно прекрасно узнал говорившего. Вдруг захотелось сбросить вызов, но Кисаки взял себя в руки и грубовато ответил:
- Кё можно?
- Можно, – радостные нотки в голосе Тошии никуда не пропали, похоже, невежливости он просто не заметил.
- Да? – даже по этой короткой фразе Кисаки определил, что Кё доволен чем-то не менее своего любовника.
- Привет, – поздоровался Кисаки, мгновенно охрипнув.
- О, здравствуй, – поприветствовал его Кё. – Неожиданно.
- Сам в шоке, – усмехнулся он.
- Ну да, за эти два дня тебя было больше, чем за последние годы, – негромко рассмеялся Кё. – А что ты хотел?
- Встретиться, – поспешно выпалил Кисаки, пока против воли не сорвалась какая-то трусливая, безопасная ложь.
- Встретиться? – вот теперь собеседник искренне растерялся. – Но мы ведь только вчера… Ладно, где?
Видимо, сообразив, что просто так спустя столько времени Кисаки не просил бы о встрече, Кё в общем-то безропотно, хотя и не без удивления, согласился. Назвав адрес ближайшего кафе, Кисаки заручился обещанием бывшего друга явиться через час и попрощался.
Он думал, что не дотянет, что просто не переживет этого ожидания. И тем удивительней стало то, что время, словно взбесившись, пустилось вперед. Секундная стрелка в ускоренном темпе считала мгновения до встречи, и Кисаки показалось, что Кё возник перед ним не через час, как обещал, а через пятнадцать минут, не больше.
- Здорово, – поприветствовал он и опустился в кресло напротив.
Кисаки отводил взгляд и не находил в себе мужества посмотреть в глаза Кё, потому что и так знал, что увидит в них лишь равнодушие. Или что похуже, если Кё успел вчера заметить, как он подглядывал. От воспоминания стало совсем неловко, Кисаки тряхнул головой и приказал себе собраться.
Когда их глаза встретились, он увидел, что Кё смотрит на него с тем же спокойным вежливым любопытством, что и вчера. Безусловно, он хотел знать, зачем его вытащили на непонятное свидание, а еще Кисаки почудилось, что он с трудом сдерживается, чтобы не взглянуть на часы. Кё не ерзал на месте и не проявлял волнения, но отчего-то казалось, что ему хочется поскорей покончить с этим не начавшимся еще разговором и отправиться по своим делам. В свою счастливую благополучную жизнь, где не было места Кисаки.
- О чем ты хотел поговорить? – наконец не выдержал Кё.
Кисаки вздохнул – места сомнениям больше не было. Пришло время ставить ту самую точку.
- О нас, – коротко ответил он и понял, что больше не может произнести ни слова.
- О нас? – вот теперь Кё удивился по-настоящему. – О каких нас?
- О тебе и мне, – пояснил Кисаки и снова отвернулся, вперив взгляд в темное ковровое покрытие, неуместно отмечая, как, должно быть, мучаются уборщики с такой красотой в многолюдном кафе.
- Я чего-то не понял, – по-прежнему недоуменно ответил Кё, но теперь в его голосе послышалась холодность, подсказывающая, что понял он как раз все отлично. Просто желает выслушать, что скажет по этому поводу Кисаки, как объяснит всю абсурдность ситуации.
- Да все ты понял, – вздохнул он. – Я хотел… Хотел извиниться, наверное.
- Наверное? – теперь Кё поднял брови как будто вопросительно или удивленно, но, похоже, на этом его терпение закончилось, и мусолить эту тему он больше не желал. – Нам не о чем говорить. Ты все сказал уже давно… Да и вообще, что у тебя, такого праведного, может быть с нами, грязными извращенцами?
- Послушай…
- Нет, это ты послушай, – вспылил Кё. – Я, знаешь ли, тоже не до потолка скакал от радости, когда понял, что хочу тебя. Но я хоть себе признался.
- Я тоже признался, – выдохнул Кисаки после нескольких секунд молчания.
- Кому? – усмехнулся Кё, но, словно оценивающе оглядев собеседника, спросил: – Что, мешает жить, да?
Как ни странно, ни сарказма, ни ехидства в его голосе не было. Похоже, Кё действительно вполне искренне интересовался, каково это – жить после не самого красивого, но ставшего судьбоносным поступка в прошлом.
- Ты ничего не понимаешь, – глухо ответил Кисаки, думая лишь о том, что все сложить абсолютно не так, как он планировал. Хотя, собственно, а чего он ждал после всего случившегося и такого долгого молчания?
- О, ты глубоко заблуждаешься, я все понимаю, – спокойно произнес Кё. – Репутация, да? Уж поверь, почти все твои фаны уверены, что ты перетрахал половину своих коллег. Про меня и Тошию и то меньше слухов ходит.
- Какое мне дело до слухов! – возмутился Кисаки, отстраненно думая, что сейчас просто оправдывается, как сделал бы любой, не желающий признавать зависимость от общественного мнения. – Просто тогда мне казалось…
Кисаки осекся. Не говорить же опять, что он считал однополые отношения противоестественными и нездоровыми. По большому счету, его мнение и не изменилось, но применительно к Кё почему-то не работали никакие убеждения и принципы.
- Тебе и сейчас хрень всякая кажется, – заметил Кё и поднялся с места. – Поэтому я не хочу тратить свое время на человека, который не знает, чего хочет, а если и догадывается, то трусливо поджимает хвост и делает вид, что он ни при чем.
Кисаки бросил на Кё затравленный взгляд и подумал о том, что тот на раз-два разгадал все его чувства, понял, почему и отчего спустя столько лет была инициирована эта встреча. И хотя Кисаки ничего толком не сказал, в этом даже надобности не было.
- И да, кстати, – произнес Кё с интонациями, не предвещавшими ничего хорошего. – Лучшего секса, чем с Тошией, у меня ни с кем не было… Впрочем, ты сам видел. Так что спасибо, что тогда послал меня.
Это стало последним контрольным ударом, но, как показалось Кисаки, Кё не захотел упиваться своей победой: даже не взглянув на него, он развернулся и пошел прочь.
Кисаки не знал, сколько еще просидел за столиком, глядя на светлую идеально чистую скатерть, и не думал ни о чем.
- Будете еще что-то заказывать? – прозвучал над ухом голос официантки, но он даже голову не повернул. – С вами все хорошо? – встревожено спросила девушка, а Кисаки неожиданно даже для самого себя рассмеялся.
О да, с ним все хорошо. Он еще молод, здоров и прекрасно выглядит. У него замечательная жена, и вот-вот появится ребенок. Он успешен в делах, известен и состоятелен. Что еще? Впрочем, разве этого не достаточно, чтобы заявить, что у Кисаки не просто все хорошо, а отлично? Более чем. Только отчего-то хочется удавиться.
Кисаки тяжело вздохнул и поднялся из-за столика. Если уж ему не хватило решимости принять любовь единственного важного для него человека, то откуда взяться силам на самоубийство? Слабак и трус. Хорошо хоть в этом он сам себе признался.

Автор: Versus King
Адрес: soniamause@ukr.net
Пейринг: j-rock,
Рейтинг: NC-17, POV Yoshiki, Yoshiki/Die (Dir en grey)
Жанр: Love story, yoi
Размер: mini
Статус: завершен
Дисклеймер: фик есть сиквеллом фанфика «То, что тебе надо». Никаких прав на действующих лиц не имею и не предъявляю.
Размещение только с указанием авторства.

Время. Лечащее, убивающее, быстротечное, тягучее. Разное. Для всех. Сходное, по сути. Для каждого в отдельно взятый момент. Время. Полетов, бодрствований, ожиданий, скорби, воспоминаний…

Мое время. Время возвращений. Не в прошлое. Его вернуть не возможно. Нет. Сказок и чудес не бывает. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Единожды. И… Мой шанс уже истрачен. Лимит чуда исчерпан. Много лет назад. Давно. В другой жизни. Шанс. В пустую. Тогда, считал, что поступаю правильно. Теперь. Теперь поздно гадать о том, что уже никогда не произойдет.

За стеклом иллюминатора облака. Сизая вата. И где-то, под ними. Мой город. В моей стране. Где… оставил частицу сердца. Где… пеплом над заливом. Воспоминания. Тронуть языком пересохшие губы. Чуть солоно, горьковато. Прислушаться к самому себе. Ничего… Ровное биение сердца. И все… Ухмылка.

- Время…

- Простите, что?

- Да так… говорю, время уже. Почти на месте.

- А… Да, да… конечно.

Из динамиков приятный женский голос:

- Господа, пассажиры, просьба пристегнуть ремни… Наш борт заходит на посадку… Спасибо, что воспользовались услугами наших авиалиний…

***

Он вышел из здания аэропорта… Остановился у стоянки такси. Закурил. Вдохнул. Дым, океан, смог… Дом.

Неон вывесок. Спешащие по делам прохожие. Парочка, бредущая вдоль ограды парка, взявшись за руки. Школьницы в синих форменных платьях. Служащие в скучно-серых костюмах. Небоскребы. Металл, стекло… Блики солнечных лучей по капотам машин. Велосипедист. Мамочка с ребенком в «кенгуру». И… Легко-воздушные кружева храма…

Огладывать знакомые с детства пейзажи из окна такси. Это так странно. Чувствовать себя будто инопланетянин. Чужая территория. Почему? Почему же так долго он не возвращался сюда? Что-то шевельнулось в груди. Легонько. На периферии нервных окончаний.

Не произвольно. Пошевелить пальцами руки. Он жив. И все, что было – правда. Все… В памяти слайдами… Тонкий силуэт на фоне пронзительно синего неба. Огонь волос. Капли воды по гибкому загорелому телу. Прядь между пальцев. Тогда он подумал, что они похожи на кровь. Цвет. Привкус. А теперь.

Еще одна сигарета. Затяжка. И, кадры, кадры, кадры… Чужая квартира, беленый потолок. Не уверенная ломкость движений. И взгляд. Что в этом взгляде? То, что не забылось до сих пор. Ночь… пробуждение. Разочарование. Облегчение…

Сделка. Это так походило на сделку. С ним… Нет. С собственной совестью. Чувствами. Ведь. Ну, сознайся же! Да… все по-прежнему. Любовь. К тому, кто о ней так и не узнал. И… Замена другим. Таким теплым. Податливым. Таким живым. Но. Всего лишь образ. Пресловутая похожесть. И эта подачка. Успокоение для собственного «эго». «Я буду работать с вами». Его глаза в тот момент. И… такая детская радость. Восторг. Искренний… Ликование. А он… Пустота. Даже дыхание не стало чаще. Даже, когда… уже после он брал это тело. Покорно распластанное на простынях. Когда вбивался со всей яростью, беспощадно. Даже тогда… Только злость. Холодная, глухая обида. На того, другого… И этому, живому, всхлипывающему под ним, кричащему, бьющемуся в судорогах… «Ему это знать не обязательно». Вот так… маленькая месть. Приятное самоудовлетворение. И что с того, что этот мальчик. Что он был у него первым. Что… он его, по сути, просто…

Одернуть себя. Оборвать. На полуслове. Кулаки с хрустом. И челюсти – скрип. Нет. Не вспоминать. Так лучше для всех. И особенно, для него. Для… того… кого вспоминал дождливыми осенними ночами, там. В другом городе. На другом конце земли. За океаном. В другой жизни. Которой пытался заменить, заглушить саднящее в груди. Грусть, боль… Одиночество.

Только. Всякий раз. На репетициях, презентациях. Да просто дома, бездумно перебирая клавиши рояля… Воспоминание. Глаза, теплота карих омутов. Улыбка. Сползшее со спины одеяло. То, чего не было с тем, другим. И не могло быть. Эти нежелательные воспоминания вытесняли так тщательно взлелеянный  образ. Постепенно. Заполняя собой все пространство. Как вода… как солнечные лучи. И…

Взгляды украдкой. На редких встречах. Больше их не было наедине. Как жаль. Да. Он сожалел. Хоть и не сознавался. Не позволял себе сознаться. Что… Ему не хватает… Его… Тепла. Тела рядом. Запаха моря в волосах. Остро выступающих лопаток…

***

Квартира встретила настороженной пустотой. Чехлы на мебели. Жалюзи… Полумрак. Зал, рояль, коридор, кабинет. Столовая, кухня…  Автоответчик – пуст… Как и холодильник, как и…

Куртка, ключи от авто. Вон. В шумную кутерьму. В человеческое море. Мотор. Приглушенное урчание. И… сорваться сразу, гравий из-под скатов.  На шоссе.  Гнать.

Залив. Каменистый берег. Сигарета. «Надо бы поменьше курить». Первая здравая мысль за последние несколько… Лет… Густая струя едкого дыма. Легкие заполняет горячим и горьким.  Посмотреть на плещущиеся у ног волны…  Повернуть голову. Силуэт…  Гибкая фигура на фоне горящего алым неба. Как кровь. Подумалось. И вдохнуть. Терпкое, свежее… Море. Водоросли… Ты…

***

Ты… Ты? Нет… Подняться вглядываясь в нестерпимо яркое зарево. Да как же? Так… Возможно.

- А почему нет? Ведь я люблю приходить сюда… Помнишь…

Значит, последнее я произнес вслух. Или это сон. Да. Это сон. Прекрасный… сон. В котором. Ты… подходишь ко мне… Я смотрю в твои глаза… Карие. В них. Озорными искорками. Закат, лукавство, смешинки.

Что же. Раз это сон. Значит…

- Я… так скучал по тебе, – улыбаюсь, легко без смущения глядя на тебя.

А дальше… Твои руки. Теплым кольцом. По шее. По плечам. И… горячечный шепот. Поцелуи вперемешку со стонами. Треск рвущейся ткани. Звон пряжек… Ладони, пальцы… прикосновения. Губы, язык… влажное. Шелк волос темной волной сквозь пальцы.  Мое судорожное… Я люблю… Твое страстное… Хочу, хочу…

Острое в спину. Камни. Не важно. Сейчас только ты. Томительно сладкое… Сжать руками, по спине, ладонями широко. Тихое аааах… На выдохе. Тыыыы…

Ты… Пальцы в жадно раскрытый рот. Ты… в ложбинку меж ягодиц. Ты. Тело выгнутое… и в пах, жаром… Из под ресниц… влага… Прозрачные капли. По щекам. Ты… На выдохе пальцы в узкое. Трепетом… Рывком под себя. Подмять. Покорное. Упругое. Войти. Резко… Сквозь зубы рыком… Мгновение. Остановка. Замереть. И тут же… с бешено срывающимся в стаккато сердцем в одном ритме. Движения…

И… нет сравнений. И сейчас весь мир, необъятное вселенское пространство сузилось до остро выступающих лопаток, к которым губами… Мурашками по твоему телу и вскриком. На каждый толчок. Мое тихое:

- Дай…. Дай….

***

Солнце давно утонуло в водах залива. И только волны червонным золотом. Плеск. Я на берегу. Твой силуэт на фоне звезд.

Ты – прекрасен. Не похожий… И такой мой. Только мой.

Подходишь. Протягиваю подкуренную сигарету. Берешь. Опускаешься рядом. Обнять. Притянуть за плечи:

- Ты мой… Только мой… Именно ты.

- А как же? – смотришь внимательно.

- Он?

- Да. Ведь я…

- Ты – не он…

Опускаешь голову. Чуть отстраняешься…

- Дай… я люблю тебя… Не его…

Прижать тебя еще сильнее к себе.

- И я хочу, что бы ты это знал…

Бета: Сама являюсь бетой.

Фэндом: J-rock

Персонажи: Аой/Руки, товарищи из DeG и the GazettE

Рейтинг: NC-17

Жанры: AU, Детектив, Романтика, Слэш (яой)

Предупреждения: Нецензурная лексика, Ченслэш, Смерть персонажа, Секс с несовершеннолетними

Описание: Широяма Юу – один из лучших детективов. Как-то раз к нему приходит Сузуки Акира и просит помочь в раскрытии одного дела. В результате Юу знакомится с Таканори…

Публикация на других ресурсах: С полной шапкой и уведомления автора. Примечания автора: Писали детектив в первый раз, просим критики и пожеланий ^^

 Размер: планируется Миди, написано 8 страниц

 Кол-во частей: 2

Статус: в процессе написания

_______________________________________

Таканори покраснел от взгляда Юу. Широяма тоже смутился из-за молчания, повисшего в комнате. Тишину нарушил Киичиро.

— Что ж. Ужин готов, пойдёмте в столовую?
— Да, конечно. — Согласился брюнет.

Начали ужин молча. Почти весь вечер Юу внимательно изучал Матсумото-младшего и лишь к концу вечера, когда на столе появилось спиртное, речь пошла о работе. Таканори по-тихому свалил из-за стола, так как слушать неинтересные шуточки про отцовских коллег и обсуждения дел в фирме было довольно скучно. Прошло около часа и уже опьяневший Широяма взглянул на часы.
— Матсумото-сан… Уже половина первого ночи…
— И что вы предлагаете? Вам нельзя садиться за руль в таком состоянии. Может быть, останетесь у нас на ночь?
— Что вы! Я не хочу стеснять вас…
— Глупости! — Возразил начальник, — Вы ни капли нас не стесните. Йоко! Постели Каташиме-сан в гостевой комнате! — Приказал он.
— Хорошо. — Покорно ответила женщина и ушла за бельём.
— Ну, чувствуйте себя как дома. Ваша комната на втором этаже рядом с комнатой Таканори.
— Спасибо ещё раз. — Поклонился Юу и поплёлся на второй этаж.

Детективу не спалось. То ли кровать была жёсткой, то ли в комнате было жарко… Юу не знал. Широяма решил спуститься вниз и выпить воды. Брюнет накинул халат, который ему также выделили, и пошёл вниз в кухню.
Лениво спустившись вниз, Юу услышал шорох на кухне. Собственно, туда он и направлялся. Зайдя в кухню, Широяма увидел источник шума — это был Таканори, который сидел и пил кофе.
— Не спится? — Аой решил начать разговор первым. Така, отвернувшись, промямлил:
— Типа того… А вы почему не спите?
— Не могу уснуть, жарко… — Широяма лишь улыбнулся. Он прошел, взял по-хозяйски стакан, налил из графина воды и сел за стол около Матсумото-младшего. За окном было уже темно, на небе не было ни облачка, и на нем отчетливо была видна полная луна. «Все-таки мне нельзя терять время, надо побольше узнать об этой семейке, вряд ли у меня будет возможность зайти сюда…» — примерно такого плана крутились в голове у Аоя мысли.
— Каташима-сан… — голос Таки вывел детектива из своих размышлений.
— А? Прости, задумался, — Юу почесал затылок, — Ты что-то хотел спросить?
— Да нет, просто у вас такое лицо серьезное было, вот и стало интересно, — пожал плечами парнишка.
— Разве? — детектив улыбнулся.
— Ага…
Ни Юу, ни Таканори не знали, как продолжить разговор. А, может, не хотели? Кто знает.
— Ну, в любом случае уже надо ложиться спать, по койкам?
— Да, надо бы. Спокойной ночи, Каташима-сан.
— И тебе сладких снов, Таканори-кун.
Они оба поднялись на второй этаж и зашли каждый в свою комнату.
И всё-таки Юу не спалось. Мужчина пытался уснуть в разных позах: и на левом боку, и на правом, но в царство Морфея он упорно не погружался. Мысли брюнета были забиты Таканори. «Чёрт… Это ведь не правильно… Бред какой-то… Почему я вдруг думаю об этом мальчишке?!» — пронеслось в голове Широямы. Юу сразу же исключил возможность влюблённости, ведь он не верил в любовь с первого взгляда, да и геем он не был, но факт есть факт, при мысли о Матсумото-младшем Широяма заводился.
Таканори лежал и смотрел в потолок. «В чем дело-то, блин?! Почему, когда рядом находится этот самый папенькин прихвостень мне делается так неловко и я смущаюсь? Ну просто жесть… Надо спать, а то всякий бред лезет в голову…» Така встал с кровати и подошел к своему столу. Из ящика он взял плеер, включил музыку, лег обратно и уже через пару минут уснул.
Ночь была долгой для обоих. Юу в конце концов уснул, но сны, которые приходили ему в голову, были не самого приличного содержания. NC-21 и выше. Ему снились чувственные и пухлые губы Таки, его длинные ресницы, отбрасывающие тени на белоснежную кожу, ему снились долгие и томные поцелуи… Когда наступило утро, Юу обнаружил стояк. Выругавшись, мужчина пошёл в ванную, которая располагалась напротив его комнаты. Холодные струи воды приятно ласкали тело (как, интересно, холодные струи воды могут тело ласкать? Хотя когда стояк мб, мб… прим. авт.). Через минут десять Широяма вышел и застал Таканори, стоявшего рядом с дверью, в одних пижамных штанах. — Доброе утро… — пробормотал парень.
— Доброе. — Улыбнувшись, ответил Юу.
Вскоре семейство село завтракать. На завтрак были тосты и кофе. Широяма расправился с завтраком и как можно быстрее начал собираться. Матсумото-старший вместе с сыном проводили его до двери, но в последний момент Юу застыл как вкопанный на пороге: — Каташима-сан, не уходите… Пожалуйста… — Раздался голос Таки.
Если сказать, что Аой был шокирован – то это все равно, что ничего не сказать. Широяма вовремя взял себя в руки и, натянув улыбку, произнес:
— Прости, не смогу, сам знаешь же, — он потрепал мальчишке волосы, и, попрощавшись с семьёй, ушел.
День прошел вполне спокойно – работа, агентство, дом. Примерно в таком режиме шла жизнь детектива в последний месяц. От Акиры не было ничего слышно, да и слава богу – у Широямы тоже не было никакого прогресса.
Восемь часов вечера. В доме Юу раздается звонок.
— Слушаю вас.
— Каташима-сан, это сын Матсумото.
— Здравствуй, Таканори. Тебе моя помощь нужна? Если так – с радостью помогу, но откуда…
— Не спрашивайте, откуда у меня ваш номер, я вашу визитку у отца нашел. Я…я не знаю, зачем вам звоню, но просто хотел сказать…
— Что именно? – Юу чувствовал, что ничего хорошего он не услышит.
— Я ушел из дома…
Широяма быстро взял себя в руки и ответил:
— А что, у тебя нет друзей, у которых можно пожить или, в конце концов, знакомых? Почему ты выбрал именно меня?
Парень замялся. Юу подумал, что парень наверняка покраснел. В принципе, это было так.
— Я… У меня… У меня только один близкий друг и буквально пару дней назад я поссорился с ним… Так что я не знал куда мне идти…
— Понятно… — Как-то неопределённо протянул брюнет.
— Каташима-сан… Можно у вас пожить?
— Что, прости?
— Хотя бы пару дней, а потом я помирюсь с Уру и отстану от вас. Если хотите, я могу заплатить за жильё… У меня есть с собой где-то около 6000 йен…
Юу рассмеялся.
— Оставь отцовские деньги при себе. Так уж и быть. Можешь перекантоваться у меня несколько дней бесплатно. Ты хотя бы где находишься?
— В Сибуйя.
— Ох, жди, я за тобой приеду.
Минут через 20 Таканори уже сидел в машине Юу.
— Что у вас произошло хотя бы?
— Да так, очередной скандал по поводу, не поверите, моей манеры одеваться.
— О боже… Порой я и на работе его не понимаю, — конечно, Юу ляпнул это только для того, чтоб поддержать и как-то утешить парня, ведь ничего такого, на самом-то деле, нет.
— Во мне просто слишком много накопилось. Знаете, эти обиды, как снежный ком. Вроде они все маленькие, но в душе накапливаются и накапливаются. А потом уже просто невозможно уже это в себе держать.
— Поверь мне, я тебя понимаю, как никто другой…
— Хотя бы вы понимаете, и то радует, — Така заметно погрустнел.
— Эй, выше нос! Я уверен, что все будет хорошо, ну перебесится твой папа, и у тебя обида пройдет. Все станет как прежде. – Юу увидел, что на него смотрел Матсумото через зеркало, и он ему улыбнулся, после чего парень покраснел и отвел взгляд.
— Не хочу…
— Эм…Что?
— Я не хочу жить с ними. Мне надоело. У меня же никаких нервов не хватит…
— Таканори, сейчас у тебя не то состояние, чтоб делать какие-либо выводы. Пережди, не зацикливайся. Просто ты сейчас на эмоциях и судить о чем-то все же не стоит.
— Возможно, вы правы. Я последую вашему совету… — Таканори раскраснелся еще больше.
Широяма улыбнулся. Они подъехали к дому.
— Мы приехали, вылезай.
Зайдя в квартиру, детектив сразу предложил поужинать.
— Спасибо большое, я не голоден.
— Таканори, только вот в плане ночевки есть одна деталь…
— Какая?
— У меня спальня одна всего. А оставлять тебя в гостиной не очень приличный жест. Так что ты будешь в спальне, а я постелю себе на диване в гостиной.
— Эм… Как бы вам сказать…
— Что на этот раз? – Уже немного раздражённо спросил Юу.
— Я…
— Говори уже. – В прошлую ночь Широяма совсем не выспался и сейчас обсуждать очередные трудности Таки ему совсем не хотелось.
— Я не могу нормально уснуть в новом для меня месте… Вы бы не могли посидеть со мной, пока я не усну?
— Ч-чего? – Брюнет опешил, – Ты уже взрослый мальчик… 16 лет…
— Я знаю, но…
— Ладно, посижу.
— Спасибо…
— Да не за что…
Юу и Таканори пошли в сторону спальни. Така разделся и улёгся в кровать. Широяма присел на стоящий рядом стул.
— Может тебе ещё и сказочку прочесть? – Съязвил Юу.
— Если так хотите, — хихикнул Така.
Аой улыбнулся и, пробурчав тихое «Спи уже», отвернулся. Вскоре послышалось тихое сопение парня. Юу посмотрел на спокойное лицо парня и облизнул пересохшие губы. Широяма наклонился и провёл ладонью по щеке блондина. Таканори тут же открыл глаза и удивлённо посмотрел на мужчину.
— Каташима-сан, вы что делаете?
Юу улыбнулся и прошептал:
— Ничего. Спи…

или *новые приключения джеев*

Автор: Chirurg Mello, Taka Yoshi, Versus King
Бета: Versus King
Адрес: soniamause@ukr.net
Пейринг: Crossover,  j-rock (The GazettE & Dir an Grey)
Рейтинг: NC-17
Жанр: юмор, стеб, флафф
Размер: midi
Статус: закончен
Дисклеймер: авторы никаких прав на персонажей не имею.

Этот фик является логическим продолжением фанфиков «Япона хата» и «Клиника».

Публикация и перепечатка только с указанием авторства.

***

Морской бриз приятно обдувал лицо. Солнечные блики цветными непоседливыми зайчиками скакали по пристани, слепя глаза и вызывая невольные улыбки на лицах. Гомон толпы провожающих в унисон с шепотом волн. И он, белоснежный  красавец круизный лайнер, мерно покачивающийся у одного из причалов, похожий на плавучий город. Краса и гордость судостроения, чудо современной технологии.

Автобус с тонированными стеклами подкатил прямо к трапу лайнера. Из авто высыпала группа людей. Десять человек что-то говорящих друг другу, причем одновременно! Разобрали вещи. Сумки, сумочки, рюкзаки, чемоданы и прочие коробочки.  Девять человек уставились на маленькую фигуру в шляпе с ОГРОМНЫМИ полями и в темных очках, что закрывали большую часть лица. Человек в шляпе, оглядев уставившихся на него людей, полез в карман «кенгуру», достал оттуда билеты и документы. Группа туристов направилась к трапу, где их поджидал стюард. Приветливо улыбающийся молодой человек, в ослепительно белой униформе, провел отдыхающих на палубу, где были расположены каюты первого класса. Размещались долго и старательно, то и дело, бегая к соседям, осмотреть, а как у них. Наконец, определились с местами проживания.

Лайнер издал протяжный гудок. И два маленьких буксира вывели великана из порта в открытое море. Вот уже исчез из виду город. Провожающие на пристани. Теперь судно окружал только морской простор до самой линии горизонта.

Разномастная толпа отдыхающих высыпала на палубы, направляясь в ресторан для ужина. Приглушенный свет, живая музыка, море продукты… Ну, что еще надо для хорошего отдыха? Только хорошая компания. Таковая, у отдыхающих имелась. Ведь, отдыхать они ехали «узким семейным кругом». Вы уже догадались, о ком идет речь? Еще нет? Что же… Тогда представим их Вам. Газетты и Диры.  Известные японские джей – рокеры.

Столы в ресторане были установлены таким образом, что бы отдыхающие могли наслаждаться открывающимся с палубы видом на океан. Музыканты расселись за своим столом. Официанты бесплотными тенями перемещались по огромному залу, между столиками.  Принесли закуски и фрукты. А так же шампанское. Разлили игристое вино. Подняли бокалы.

- Кампай!!! – произнес Руки.

- Кампай! – ответили остальные хором.

- Хорошо… – констатировал Аой, после не продолжительного молчания.

- Хорошо – жить… – согласился с другом Уруха.

- А жить хорошо – еще лучше! – многозначительно поднял вверх указательный палец Ке.

Остальные согласно закивали.

- А у нас еще что-то есть? – поинтересовался Шинья, вертя в руках высокий бокал.

- Что… Это что? – склонился к драммеру Диров Аой.

- Нууу… что-то горячительное. И покрепче этой газировки… – Шинья потупил глазки.

Джеи уставились на Аоя. Ведь, все знали, что Аоич никогда не отправится куда-либо, а тем более так далеко, без запаса «горючего».

- Идем? – Аой вопросительно обвел взглядом присутствующих.

- Агась… – откликнулись джеи.

В каюте Аоя царил полумрак и прохлада. Ребята расселись, кто на кровать, кто просто на пол. Руки досталось кресло. Аой вытянул из-под кровати внушительных размеров чемодан. Поколдовав над кодовым замком, гитарист откинул крышку. Взорам музыкантов открылась непередаваемо потрясающая картина. Бутылки, бутылочки, фляги, пакеты, пакетики… Ками-сама!!!

Аой достал одну из бутылок, подумал и достал еще две. Решил:

- Хватит…

Достали пластиковые стаканчики. Разложили посередине каюты, на газетках закуску. Огурцы, помидоры, зеленый лук, колбасу. Разлили, выпили. Занюхали черным хлебушком:

- Хорошо… – подытожил Кай.

- Да…

***

Кё, попытался открыть глаза. Оная часть организма проигнорировала приказ хозяина. Но, вокалист Диров отличался настойчивостью. При помощи рук ему таки удалось разлепить веки. Тем более, что джея очень уж сильно донимал шум за дверьми каюты. Скрипя суставами, тихо матерясь сквозь зубы, Ке, собрав себя в единое целое, решил выглянуть в коридор. С очень стойким желанием наподдавать источнику шума по самые… В общем по самое не хочу! Правда, оказалось, что сделать это не так уж просто. Пол качало. Ке, то и дело, кубарем летел назад на кровать. После -надцатой попытки, наконец – то, вокалисту Диров удалось доползти до двери и ухватиться за ручку.

- Все… больше я с ними не пью… – заявил Ке, открывая дверь, – А то, вон как колбасит теперь.

Выбравшись в коридор, Ке огляделся по сторонам. Корабль, будто вымер. Не было слышно ничего, кроме мерного плеска волн о борта. Пропали и отдыхающие и команда. Добравшись до одной из палуб, вокалист огляделся по сторонам:

- Что за чудеса?

И тут его внимание привлек странный ярко-оранжевый предмет, что удалялся от корабля. Подбежав к борту, Ке разглядел надувную спасательную лодку, которая с внушительной для данного суденышка скоростью, отдалялась от борта лайнера. Глаза Ке округлились. Ведь, вокалист только сейчас сообразил, что находится на одной из верхних палуб. Тогда, казалось странным, что вода была уж очень близко. Сложив воедино все составляющие, джей, крикнув в адрес пассажиров нечто совсем не приличное, помчался обратно к каютам. Окончательно протрезвев, Ке, аки антилопа мчался по пустынному коридору, попутно стуча во все двери.

-Что за шум, а драки нет? – выглянула из-за двери одной из кают голова Руки. – Беда,  Така… тонем… всё… уходим под воду…

- Как тонем? – потирая заспанные глазенки, проговорило существо в бигудях, вывалившееся в коридор из соседней двери.

- Раком к верху тонем! – проорал Ке, – Че стоите, как засватанные! Будите остальных!!!

Руки метнулся в каюту Рейты. Из других кают выползали в коридор остальные джеи. Помятые, пожеванные, со скомканными физиономиями. Пока сползались и выясняли, что произошло, Ке уже раздобыл где-то надувной плот. Рейта, сориентировался очень даже оперативно (это после ночного-то возлияния!), бросился помогать Ке надувать спасательное средство. Но, то ли легкие были слабые, то ли дули не в ту дырку, в общем, резиновое изделие продолжало валяться посередине коридора бесформенной оранжевой грудой. Наконец, в коридор выполз заспанный Аой.

- Чего это тут у вас?

- Плот…

- И что?

- Не надувается…

- Эх… и что бы вы без меня делали? – Аой нырнул обратно в каюту. Вернулся с электронасосом, который протянул ошарашенному Ке. Плот надули. Потом опять сдули. Ведь в надутом виде он ну совсем не хотел протискиваться в узкие двери. Когда выбрались на палубу, вода плескалась у самых ног, норовя перевалить за борт. Некоторые, особо сильные волны уже преодолевали выступающую кромку. Вновь принялись надувать плот. Торопились, как могли. Наконец, спустили плавсредство на воду. Началась спешная погрузка. Грузили пьяные тела друзей, одеяла, чемоданы, попадающиеся по дороге вещи. Ковры, утюг, который где-то успел нажить Аой, клетку с орущим русские частушки попугаем. Руки, пыхтя, как паровоз, волок по палубе Кая, который так и не проснулся. Ему на помощь кинулся Ке. А вода все прибывала. Вот уже исчезла в пучине моря верхняя палуба.

- Бросайте все, что осталось… Уходим!!! – зычным голосом приказал Руки.

- Эй, как бросать! – Каору аж подпрыгнул на месте.

- Да! Там ведь Дай остался!!! – поддержал друга Тошик.

- Мать вашу… – заорал Ке, сбрасывая с себя одежду.

- Ты куда? – Кай вцепился в руку вокалиста Диров. Но Ке высвободился и бросился в воду:

- Я его не оставлю!!!

Ке, точно торпеда, ринулся к тонущему кораблю. Нырнул. Вынырнул. Снова погрузился в волны… наконец, вынырнул, отфыркиваясь, сплевывая и держа за огненные патлы недвижимое тело в белых трусах и неизменных высоких черных ботинках. Джеи на плоту огласили морской простор троекратным молодецким «Ура!». Когда вокалист добрался до плота, лайнер, издав последнее «Буль….» исчез в пучине. Почтили его минутой молчания. Взялись за весла.

Плыли долго, уже и солнце начало клониться к горизонту. Да и измученных музыкантов клонило в сон, когда по курсу, с правого борта (это крикнул Каору) показалась…

- Земля!!!

Начали грести с удвоенной силой. Берег приближался стремительно. Еще какая-то пара взмахов веслами, и… Чья-то дружеская рука дернула затычку плота со словами: «Кто забыл спустить воду в ванной?!». Воздух с оглушительным свистом вырвался наружу из резинового нутра.

- Что такое?

- Вашу так…

- И кто такой умный!

Весла взлетели в воздух, что есть духу. Но, дотянуть до суши так и не удалось. Пришлось добираться до берега вплавь. Руки плыл, держась за Рейту. Аой тащил за собой чемодан. Ке, матерясь, волок Дая и Шинью. Каору лепетал что-то про акул. За что был потоплен Тоши.

Выбрались на песок. Повалились без сил. Кай пополз обратно к воде.

- Ты куда? – поинтересовался у драммера Рейта.

- Вещи ловить.

-Да, дела, – почесал подбородок Кё, – с вещами напряг, ведь в чем были в том и спаслись…

На нем были лишь спортивные штаны, да один кед.

- И как мы теперь будем!!! Как я буду без своей косметики!!!- Уруха картинно  заломил ручки, что та актриса немого кино. (Одеяния соответствовали образу. Гитарист красовался в атласной белоснежного цвета ночнушке до пят  и  тапочках с лебяжьим пушком.)

- Ничего, мы что-то придумаем… – успокаивал гитариста Кай, одетый  в короткие джинсовые шортики и фартук. Дай в белых труселях и высоких лаковых ботинках на тракторной подошве, наконец, пришедший в себя, как ни в чем не бывало, возводил песчаные замки у кромки прибоя. Каору, одетый (хм… если это можно назвать одетым) в плавки и панамку, улегся загорать. Тошия, облаченный в короткую юбочку, босой, но в чулочках, бродил у воды, собирая ракушки. Шинья в клетчатой рубашке, семейках  до колен и  в дырявых носках, осматривал просторы. Рейта, в стрингах (О___о!!!) и небесно голубом топе на одно плечо, вместе с Руки, одетым в драные джинсы, белую ковбойскую шляпу и сапоги того же цвета, рылись в выловленных из моря чемоданах. Аоя, в махровом халате удивительно нежного цвета молодых побегов бамбука, неподвижно сидел на камне, глядя на закат и… курил. Ведь заветный чемоданчик со «стратегическим запасом» канул, в прямом смысле этого слова, в небытие. О чем Аой, с прискорбием сообщил остальным.

Над пляжем, где расположились джеи, повисло тягостное молчание. Музыканты пригорюнились. Ведь это как же так!!! Отпуск накрывался, что называется, медным тазом! Куда же они без бухла и ширева?

Плюнув в сердцах, Кё и Шинья решили пойти на разведку. Авось чем поживиться найдется на этом всеми богами забытом клочке земли. Обнявшись, вокалист и драммер Диров, скрылись в тени  деревьев.

Искать долго не пришлось. Неподалеку, на поляне, красовалась ветхая хижина. Гордые своей внезапной находкой музыканты, помчались обратно на пляж. Ке в прыжке преодолел поваленный ствол дерева. Шинья, семенил следом, все время, путаясь в лианах. Примчавшись на пляж, ребята поведали о находке остальным. Джеи с большим энтузиазмом восприняли доклад друзей. Собрались, гурьбой повалили в указанном Ке направлении. Смотреть на чудо местной архитектуры. Прошли сквозь лес, оставляя за собой широкую просеку. Наконец, выбрались на полянку. Хижина, и в правду была, очень ветхой. Руки и Уру уже сочинили историю, что это изба местных аборигенов – людоедов и они их там поджидают. Впав в истерику, от своих же фантазий, вокалист и гитарист Газеттов, и не заметили, как их впихнули вовнутрь строения. Следом за «истеричками» зашёл Кё. Вокалист Диров подпрыгнул стоя посередине помещения.

- Что ты делаешь? – поинтересовался Руки, сидящий на руках Урухи.

- Проверяю… – многозначительно ответствовал Ке.

- Что проверяешь? – не унимался Ру.

- Пол проверяю… – сказал Ке, подпрыгивая еще раз.

- А  за… – начал было Уруха. Но не успел договорить. Раздался страшный треск, и Ке пропал из поля видимости столь стремительно, что Уру с Руки даже глазом моргнуть не успели. На месте, где всего пару секунд назад стоял вокалист Диров, только и осталось, что столб пыли да дыра в полу.

- Ке… ты как? – Уруха с опаской заглянул в дыру.

В ответ раздался стук бутылок и радостное завывание:

- Мужики! Я бухло нашёл! Мноооого!

Крик был столь мощным, что его услышали даже находящиеся на улице музыканты. Кодовое слово «бухло» подействовало как красная лампочка на «собак Павлова». Джие ринулись в маленькое строение. Набились в комнатку. Рейта уже хотел нырнуть в дыру. Но, его остановил Тошия:

- Куда? – завопил То.

- Туда… – барахтаясь в руках гитариста Диров, ответствовал Рей, указывая на зияющий в полу проем.

- Шею свернешь… – многозначительно заявил Руки.

- Надо веревку… – подал идею Дай. Все, как по команде, посмотрели на Аоя. Юу, тяжело вздохнул:

- И что бы вы… – начал было гитарист Газеттов.

- Да, мы без тебя – никуда, – обнимая Аоя за талию, пробасил Рейта.

- Ну, не томи… – взмолились остальные. Ведь из дыры уже явственно слышались, звон стекла, и звуки, характерные для открывающихся бутылок. Аой выскочил наружу. И через пару минут, примчался обратно, волоча на плече моток каната:

- Воть…

- Я первый!!! – заявил Руки.

- Это еще почему? – прищурился рыжий гитарист Диров, наступая на маленького вокалиста Газеттов.

- Ну… просто… – Руки отступал к дальней стене комнатки.

- Так! Спокойно! Парадом буду командовать – Я!!! – Кай выступил вперед.

- А… почему? – вступил в полемику Шинья.

- Потому, что я – лидер-сан! – авторитетно заявил Кай.

- Так, первый будет – Аой! – скомандовал лидер Газеттов, – за ним – Кою, потому что иначе мы тут все оглохнем от его крика… Да и в алкоголе он разбирается ужо очень хорошо… тут не поспоришь. Ну, начали!

Привязали канат к одному из столбов, что поддерживал крышу, точнее то, что от нее осталось. Аой взялся за свободный конец каната, и, издав «Йя-я-я-я-ааааа!!!», полетел в дыру. Боевой клич Аоя сменился диким воплем Ке. Еще бы! Вокалист Диров, мирно дегустирующий уже третью бутылочку, имел неосторожность обернуться на странный шум сверху. Его взору открылась картина пикирующего ему  на голову существа из фильма «Тарзан», в развевающемся зеленом халате. При чем под халатом существо было абсолютно обнаженным… И достоинства, надо отметить, были весьма и весьма… выдающимися.

Крики оборвались внезапно. Грохот, звук падающих бутылок, звон стекла, треск… И тишина…

- Ребята, я к вам! – Кою, радостно закричал в отверстие в полу. В следующее мгновение Уру оказался внизу, приземлившись аккурат на задницу Аоя. Рядом лежал Кё в обмороке, обнимая бутылку.

***

На второй день, встали с рассветом. Может, спали бы и дольше, но солнце неумолимо слепило глаза. Ведь крыши как таковой не было. Устроили заседание. Распределили обязанности. Тошику выпало заниматься ремонтом крыши. Рейта добровольно вызвался провести генеральную уборкой помещения, то есть, комнаты и веранды. Кай, как обычно, принялся куховарить.  Каору отправился рыбачить, больше его никто не видел. Шинья, выдвинул свою кандидатуру на поиски пропитания и пресной воды, с ним вызвался идти Уруха. Сладкая парочка, облачившись в набедренные повязки, скрылась в дебрях тропического леса.

- Ну, все… теперь мы их суток двое – точно не увидим, – заключил Ке.  Руки только загадочно улыбнулся.

День прошел в домашних хлопотах. То носили воду из ручья в кокосовых чашках. То помогали Каю отбиваться от налетевших, невесть откуда, диких пчел. Как не странно, Шинья и Уруха, вернулись к вечеру, таща на себе связки бананов, два ананаса и еще штук пять плодов, неподдающихся идентификации. Ужинали у костра. Удобно рассевшись на перетащенных из хижины колодах. Ели варево Кая, остро пахнущее ананасом. Смотрели на звезды. Слушали песни цикад.

Спать решили по очереди.  Справедливо заметив, мало ли что тут еще водится, кроме пчел.

Костер догорал. Подернутые пеплом поленья тихо мерцали в ночи, как глаза диковинного фантастического существа. Несколько летучих мышей удобно устроились на ближайшем к хижине дереве. Зверьки удивленно переглядывались своими темными, похожими на бусины глазами. С любопытством разглядывая странных пришельцев, спящих вокруг кострища.

***

Утром следующего дня, Уру закатил истерику Руки. Гитарист Газеттов убежал рыдать в рощу, к северу от хижины, громко стеная.

- Че это он? – поинтересовался Ке, вышедший на свежий воздух с самокруткой в руках.

- Да… женские капризы, – буднично заявил Руки,- видите ли, ему не понравилось мое замечание…

- И… – Ке вопросительно приподнял бровь, протягивая самокрутку Таке.

- Ну, по поводу его внешности. Я ему сказал, что он – неважно выглядит. А что тут такого?

Ке только пожал плечами и многозначительно проговорил:

- Эх… бабы…

- Ага…- согласился Руки.

Уруха вернулся часа через полтора:

-Така, я так больше не могу! У меня нет молочка для загара! Я уже не говорю о питательной маске для лица, увлажняющем креме и тонике для снятия макияжа! А когда я последний раз красился? Мне стыдно на себя смотреть!

- Ну и не смотри, кто же тебя заставляет смотреть-то…- благодушно ответил Ру, удобно устроившись под навесом на только что починенной Тошиком и Рейтой веранде.

- Ага… Может тебе это пойдет на пользу, начнешь экономить! – весело откликнулся Рей, возившийся неподалеку с какой-то деревяшкой.

- Тоже мне проблему нашел, – яростно орудуя веником, поддакнул Аой.

- Да?! – взорвался Уру, – Признайтесь, кому первому пришла в голову «светлая мысль» провести отпуск на этом гребанном лайнере?!

- Будто сам не знаешь?!  – раздраженно ответили с оранжевого гамака. – Общее решение было! И ты, между прочим, больше всех горлопанил, что пора нам развеяться!

- Така, что мне делать? – не унимался Кою.

- А ЧТО Я МОГУ? – парировал Руки.

- Что – что?! Развели тут болото, – Аой оперся на свою метлу, – можно из натуральных ингредиентов все сделать.

- Смотри, какой умный, – снова донеслось с оранжевого гамака. Затем показалась рука, по всем приметам принадлежащая драммеру Диров. Шинья сорвал пальмовый лист, и стал обмахивать им как веером,- аж, мозги из ушей лезут.

- Ну что вы, в самом деле, – донеслось с зеленого гамака, – выход можно найти из любой ситуации, – Дай почесал пятку и перевернулся на другой бок.

- Вон смотри, ягодки, цветочки… немного фантазии… и… – Аой обнял пригорюнившегося согруппника за плечики, – Кою… Ну, что ты? Вот я сейчас мести закончу, и мы с тобой займемся…

На последним слове Аой сделал многозначительную паузу.  Уруха только покивал головой. Остальные джеи повытягивали шеи, прислушиваясь.

- Что? – не выдержал Аой, – домету, и мы займемся приготовлением косметических средств…

- Ага… Да, мы так и подумали, – донеслось с разных концов двора.

***

Шинья, взяв авоську, и Кая, отправился в лес. Ведь надо было чем-то питаться. И даже при  выдающихся кулинарных способностях драммера Газеттов, необходимо было хоть минимальное количество съестных припасов, из которых можно было что-то состряпать. Забрели в дебри. Пальмы сменил тропический лес. Лианы оплетали стволы деревьев, диковинного вида цветы свисали с ветвей, разноцветными фонариками. Лес полнился звуками. Перекликами зверей, щебетом птиц, шуршанием, скрипом, пощелкиваниями, треском сушняка под ногами, бранью двух человек, продирающихся через бурелом.

- О! Я гриб нашел! – воскликнул Кай.

- Где?? – поинтересовался Шинья, шагнув вперед.

- Ногу подними…- тот отошел назад.

- Ой, и, правда, гриб. Мда… Хороший гриб… был.

- Вот именно, был, – с досадой ответил Кай.

- Ну, извини… – пожал плечами Шинья. Кай только махнул рукой, продолжая выискивать что-то под опавшими листьями.

- Ух, какой я гриб нашел! Смотрите, какой здоровый! –  Шинья пританцовывал около  бледно-серого зонтика величиной с хорошую суповую тарелку.

К нему подошел Кай, и критически оглядел находку:

-Это поганка… – произнес он.

- А что, ее есть нельзя? – разочаровался Шинья.

- Ну, можешь попробовать, но за последствия я не отвечаю.

- Ладно, тогда не буду.

Когда солнце уже начало клониться к горизонту, а авоськи приятно оттягивали руки, решили идти обратно. Пробирались где по собственным следам. Где обходными путями. Проходя мимо очередной полянки, Шинья схватил Кая за руку:

- Кай, смотри коза!!!

- Тише, не ори… Спугнешь… – шикнул Кай.

Но коза оказалась очень любопытной, и сама подошла к джеям. Пока Шинья кормил животное найденными грибами и фруктами, Кай очень ловко соорудил из завязок передника поводок. Завязав один конец у животного на шее, повели «находку» в лагерь.

Когда живописного вида троица появилась из леса, музыканты около хижины аж рты пораскрывали.

- И что это? – поинтересовался Дай.

- Ни что, а кто! Коза.  Будем молоко получать! – погладил козочку по розовому носу Кай.

- Ага, с тем условием, что доить будешь сам! – сложил руки на груди Ру.

- Могу и я! Мне не сложно! – Шинья, уже заплетал козе косички. И старался оттеснить от нее Кая.

- Моя маленькая… Я назову тебя Сакура… – Шинья ласково провел рукой по волнистой шерстке животного.

***

Прогуливаясь по безлюдному берегу, гитарист Газеттов Уруха, с тоской взирал на океан, когда его внимание  привлекло нечто большое, плавающее в воде, почти у кромки прибоя. Кою внимательнее пригляделся к странному предмету, мерно покачивающемуся на мелких волнах. Наконец, подпрыгнув, и издав победоносный клич молодого орангутанга на гоне, Уру, ринулся в воду. Отплевываясь, оскальзываясь, фыркая, что тот бегемот, гитарист вытащил из моря чемодан внушительных размеров. Покопавшись с замком, и поняв, что так дела не будет. Кодовое устройство не поддавалось ни уговорам, ни пинкам. А разбить замок не представлялось возможным. Да и как потом волочь раскрытый чемодан? Уруха справедливо решил дотащить свою находку до хижины. А там, как говорится, что-то сообразим…

Появление Урухи с чемоданом желаемого эффекта не произвело. (По мнению самого Кою).

- Кою, тебе посылка пришла? – хихикнули с оранжевого гамака.

- Ха-ха-ха, как смешно, – Уру подтянул увесистый чемодан к веранде. Оглядев остальных джеев, и поняв, что никто ему помогать, не спешит, Кою сходил в хижину. Повозившись там какое-то время, Уруха вернулся во двор с несколькими ржавыми гвоздями в руке.  Ке и Руки переглянулись между собой. Дай привстал с подстилки на веранде:

- Эй, что ты задумал?

Кою не ответил. Присев у чемодана, гитарист Газеттов стал сосредоточенно изучать замок, то и дело тыкая в него гвоздем. Наконец у Рейты сдали нервы или просто проснулось что-то (совесть?).

- Дай сюда… – Рей забрал у Урухи гвоздь. Секунда, замок клацнул. Джеи посрывались со своих мест. Все столпились у чемодана.

- Одежда… женская… – сделал вывод Руки, – еды – нет. Бухла – тоже…- вокалист Газеттов улегся  обратно на подстилку из пальмовых листьев, загорать. Шинья сморщил носик:

- Да… у нее явно вкус – не очень….

Остальные промолчали.

Кай, отправился разводить огонь. Ведь время близилось к обеду. Дай и Ке ушли в лес. За водой. Конечно… Рейта, Аой и Тошия отправились за дровами. Каору полез в погреб. Уру же остался наедине со своей бесценной находкой. О том, что это ЕГО чемодан, гитарист Газеттов решил благоразумно промолчать.

***

Первые лучи солнца ласково коснулись щеки драммера Газеттов. Кай открыл один глаз, потянулся на своем ложе. Утро. Пора было подниматься. Выйдя во двор, драммер взял на веранде охапку высушенной травы и направился за хижину, где в специальной загородке проживала коза.

- Привет, Сакура… ну что? Кушать? – даммер почесал подбежавшую к загородке козочку за ушком. Налив животному воду, и закинув траву, Кай поплелся к кострищу. Разведя огонь, драммер Газеттов решил отправиться за водой.

Его путь пролегал мимо нагромождения камней. Насвистывая веселенькую мелодию, Кай вприпрыжку бежал по тропинке. Когда странные чавкающие звуки из-за валунов, заставили драммера, замереть посередине дорожки.

- Эй, аккуратнее!!! – донеслось из-за камней. Кай облегченно вздохнул, узнав голос Урухи. И направился за завал. Его взору предстала весьма любопытная картина. Аой стоял на небольшой полянке, внимательно наблюдая за Урухой, Шиньей и Таканори. Джеи  усердно что-то разминали и растирали на плоских каменюках.

- И чем это вы занимаетесь? – поинтересовался Кай.

- Производим косметику, – огрызнулся Кою, тщательно растирая странные плоды темно-фиолетового цвета по своему камню.

- Ааа…ну не буду мешать, – драммер быстро ретировался.

К завтраку четыре музыканта, а именно: Аой, Шинья, Така и Уру, явились в полной боевой раскраске. Такому мейку позавидовали бы самые продвинутые стилисты! Губы джеев блестели от сока тех самых фиолетовых ягод, что растирал с таким усердием Кою. Тени всех оттенков зеленого, красного и желтого переливались на солнце. А Шинья еще умудрился и прядки покрасить в ярко-оранжевый цвет. Чему несказанно был «рад» Дай. Правда Ке поспешил заверить своего гитариста, что любит его и таким. Дай огрызнулся и подметил, что заметно. Иначе чего же он уже третью ночь спит сам! Рейта подал идею, что бы Дай приходил к нему, в гамак. Рыжая бестия, метнув в сторону Ке, убийственный взгляд, демонстративно пересел ближе к Рею и даже предложил ему свою скорлупу кокоса вместо тарелки. Начинавший разгораться скандал умело потушил Кай, притянув к импровизированному столу большой котелок с супом. Джеи тут же позабыли про все размолвки и набросились на аппетитную похлебку. О том из чего она сварена, предпочитали не спрашивать. И только Каору поинтересовался:

- Кай, это грибы или моллюски?

- Это крабы… – ответствовал шеф-повар Кай.

После завтрака и уборки территории лагерь джеев погрузился в сиесту.

***

- А я тут место одно интересное знаю, – подали голос с зеленого гамака, – может, пройдемся?

- И что такого там интересного? – поинтересовались с оранжевого гамака.

- А пойдешь – увидишь! – Ке приподнялся в гамаке, загадочно улыбаясь.

- Пошли…

Четверо музыкантов направились в сторону леса.

- Куда мы идем? – поинтересовался Дай после пятнадцати минутного продирания сквозь джунгли.

- Принимать грязевые ванны! – с гордостью ответил Кё

- Эээ…нет! Я не пойду как свинья в какую-то грязь, это негигиенично! – пробубнил Шинья, убивая n-го москита.

- Это же не просто грязь, она – лечебная! А какая кожа после неё!!! –  Кё не останавливаясь, на ходу, стал рассказывать про лечебные чудодейственные свойства волшебной грязи.

Добрались до места. Аой еле сдержал рвотный позыв при виде, какой то лужи, цвета детской неожиданности, которая булькала и источала непереносимую вонь. Кё осторожно начал входить в жутко пахнущую грязюку. Следом за своим вокалистом погружение начали Шинья и Дай. Каждый шаг, которых сопровождался чавканьем, всхлипами и мириадами новых вонючих пузырей на поверхности лужи.

- Давай, залезай! Вот увидишь, твоему организму сразу станет лучше! –  Кё поманил Аоя перепачканной рукой.

- Ну, я не знаю… – усомнился гитарист Газеттов в приятности мероприятия, – во-первых, эта жуткая вонь, во-вторых, противная грязь, неприятно проникающая под мои миленькие шортики.

- Попробую нырнуть, – решился Шинья.

- Экстримал,- позавидовал его смелости Аой.

- Ух, ты, здорово! Теперь и лицо будет как персик! – восторженно воскликнул Дай.

- Аой дерзай!

- Ну, я не знаю! – продолжал упорствовать Аой, – Лезть в ЭТО… я брезгливый!

- Да? Ладно, по-моему, на это и нужны друзья, – Кё весело подмигнул, – придётся тебя заставить…

Не успел Аой отскочить от края лужи, как две пары рук схватили его за щиколотки, и потянули в вонючую жижу. Аой пытался отбиваться. Но, преимущество в силе было не на его стороне.

- Ты мне еще спасибо потом скажешь! Всё для твоего блага! – приговаривал Ке, макая барахтающегося Юу в грязь с головой. Наконец, гитаристу Газеттов удалось выскользнуть из объятий Ке. Вынырнув, Аой, долго и старательно отфыркивался. Он ещё никогда не был настолько подавлен действиями извне. В голове всплыли воспоминания детства. Когда мама, такими же методами заставляла его есть манную кашу и при этом точно так же наивно полагала, что Юу будет ей за это благодарен.

-  Ты что себе позволяешь?! – заорал Аой, наконец, выбравшись из лужи.

- Тише, вот завтра сам убедишься, какие с твоим лицом произойдут чудеса, – Кё обиделся, но решил не подавать виду.

- Да пошёл бы ты со своими чудесами в #%$^@ и к #!&#!!! Я  только голову помыл, а ты меня в эту грязь макаешь!!!

- Это всё тебе на пользу, прости, что я тебя заставил, но не попробуешь – не поймёшь, – уж как-то очень миролюбиво ответствовал Ке. Аой только плечиками повел.

Пока Диры барахтались в вонючей жиже, Аой сидел на стволе поваленного дерева. И сколько не заманивали его ребята, ближе, нежели на десять метров  к луже не подходил. Наплюхавшись вдоволь, решили идти на море. Купаться. Пошлепали, оставляя за собой мокрые и ощутимо попахивающие следы.

***

Кою засел в кустах, вознамерившись провести время с пользой для организма. Радуясь тишине и уединению. Из-за невысоких зарослей гитаристу открывался потрясающий вид на песчаный пляж и океан. Уруха удобнее устроился под кустиком. «Да… Конечно, комфорта – маловато…- думал гитарист, – это с одной стороны. Но, с другой… Ни в одном отеле не будет ТАКОГО вида из окна туалета…» Неспешный ход мыслей Урухи был прерван диким треском и топотом. Гитарист, аж привстал от неожиданности. Мимо пронеслось четыре двуногих существа, с дикими воплями: «Ааааа… Быстрее… Я сейчас засохну и у меня все отвалиться!!!» Существа, одно из которых чем-то, отдалено, напоминало Аоя, скрылись в направлении пляжа. А еще через несколько минут, подняв тучу брызг, они влетели в океан.

Уру, в миг, забыв, что привело его в столь чудное место, приподняв полы своей ночнушки, побежал в сторону хижины.

- РУ… РУКИИИИ!!!

Така, покачивался в гамаке и пил сок прямо из кокосовой скорлупы, когда Уруха, путаясь в длинных полах ночной рубашки, вылетел из леса.

- Руки… я такое сейчас видел…это точно лесные маньяки! Голые! И цвет кожи, у них  странный. И, кажется, они за мной подглядывали!!! – на одном дыхании выпалил Кою, остановившись около гамака.

- Аборигены что ли? – уточнил вокалист Газеттов, лениво потягивая сок.

- Да что там у тебя смотреть?! – на веранде зашевелились два тела. Из-под листьев показалась голова Тошии.

- Не знаю! – уже не так уверенно проговорил Уру.

- А может, тебе это показалось, а? – Кай оторвался от созерцания варева в казанке.

- Показалось? Они побежали на пляж!!! Не верите, идите сами посмотрите! – запальчиво крикнул Уруха.

И так как делать все равно было не чего, отправились  подглядывать за аборигенами.

Дойдя до места, с которого так поспешно сбежал Кою, все четверо остановились. С пляжа доносились голоса и смех. Решили занять наблюдательный пункт, аккурат за земляным холмиком, что был расположен у самой кромки леса. Устроились на опалой листве. Принялись наблюдать. Рейта пожалел, что у них нет бинокля. Но, даже без оптических приспособлений было жутко. Аборигены выглядели устрашающе. Темно-зеленые шевелюры, серо-сизая кожа. Существа то и дело, вскрикивали что-то, гортанно, резко. При этом, выкидывая вверх руки.

- Интересно, и что это они делают? – нарушил гнетущее молчание Кай.

- Может это обряд какой-то… – выдвинул предположение Рейта.

- Жертвоприношение… – прошептал Руки.

- Ай!!! – вскрикнул Уруха.

Остальные джеи подпрыгнули.

- Ты чего орешь? – зашипел на гитариста Руки.

- Меня что-то укусило…

- Что? – подал голос Кай.

- Не знаю… А вот куда… – Уруха скорчил гримасу,- больно…

- Кою, больно – это не куда! А как!!! – наставительно проговорил Рей.

- Еп*** Ксооо!!! – подскочил Руки.

- Что? – Рейта и Кай повернулись в сторону своего вокалиста.

- Больно!!! – заверещал Така.

- Эй!!! Народ, смотрите, – теперь все смотрели на Тошика, который стоял у земляного холмика.

- Что там? – Рейта подошел ближе, – Ой е***!!! Шухер, ребята!!!

Сорвались с места дружным галопом. Принеслись к хижине. Остановись во дворе, переводя дыхание.

- Рей, что это было? – наконец, после изрядной порции воды, поинтересовался Руки.

- Термитник!!! – выпучив глаза, проговорил Акира.

- А это… они, того… не заразны? – подал голос Уруха.

- А что?

- Ну, вот… – Кою поднял подол ночнушки.

- Ооооуууу!!! – Така аж присел.

Рейта присвистнул.

- Ками-сама… Уру… да он у тебя… – Тошик не мог подобрать подходящих случаю и ситуации слов, лишь разводил руками в воздухе, пытаясь хоть таким образом передать суть увиденного.

- Да, хорошо, что Ке тебя не видит… – многозначительно подметил Кай.

- А то, что?

- Умер бы от зависти… – Руки облизнулся.

- Бака… – огрызнулся Уру, – мне больно, а ты…

Тут за кустами послышался странный шорох. На поляну вышли четверо аборигенов. Похоже, тех самых, за которыми наблюдали джеи. При виде их главаря, точнее его достоинства, Руки упал в обморок. Остальные, не сговариваясь, кинулись в хижину. Забаррикадировавшись, столпились у окошка. Аборигены шарились по двору. Наконец, как сделали вывод джеи, найдя искомое, принялись что-то активно обсуждать.

Один из пришельцев натянул на себя атласное платье ярко-алого цвета. Высокий разрез до самого бедра открывал взору стройные загорелые ноги.

- Аки, ты  глянь какая девчонка! Я бы с ней… того… – толкнул в бок Рея Уруха.

- Фу, Кою! Что у тебя за вкус…- Каору укоризненно глянул на гитариста Газеттов.

- А вон та, в кожаных шортах – ничего так…- подал голос То.

- Ребята, а может… – Рейта заговорщицки подмигнул. Остальные расплылись в плотоядных улыбках:

- Давай…

Тихо выбравшись через окно, джеи обошли хижину. Местные красотки их не заметили, так как были увлечены процессом приведения в сознание вокалиста Газеттов. Довольные таким оборотом музыканты ринулись в атаку.  Кай подскочил к девушке в кожаных шортах, запустил обе руки той за пазуху. Кою приложил руки к милому заду «дамы в красном». И тут:

- Кою…это не девчонки… – прошептал То.

- Какая досада! – проговорила девушка в шортах голосом Кё.

- Уру, ты чего? – обернулась к гитаристу девушка в платье. Уруха нервно хихикал, пряча руки за спину.

- Ой, извини… Просто я тебе перепутал с одной девушкой… Уж больно на тебя похожа!

А ну повернись спиной и нагнись!- Кою лично нагнул Аоя, отошел в сторону и прищурил один глаз.

- ЧЕГО???? – заверещал Аой.

- Вот так похожа! – подходя к одногруппнику и хлопая того по попе, констатировал Кою.

Надо заметить, что укушенное место Урухи распухло и теперь весьма внушительно выпирало сквозь ткань ночнушки. Чего не заметить было никак нельзя.

- Я тебе сейчас так нагну, что на задницу неделю не сядешь! – разъяренный Аой отскочил в сторону.

- Понял, понял, ошибся, – поднимая руки вверх, проговорил Уру, – эх, но вид сзади – потрясный, – прошептал, вздыхая.

- Ну, а ты чего слюни пускаешь? – грозно посмотрел Кё на Кая, – тоже красотка привиделась?

Драммер начал что-то лопотать. Правда, понять его можно было с трудом, из всего сказанного Ке разобрал лишь: обознался, аппетитный, красотка…

- Я тебе сейчас такую красотку покажу, – грозно прорычал вокалист Диров, сжимая кулаки.

Кай сорвался с места и сразу припустил галопом в сторону леса. Ке бросился следом, выкрикивая ругательства. Тем временем Дай делал массаж сердца и искусственное дыхание Руки, а Шинья махал над вокалистом Газеттов пальмовым листом.  После не менее десятого подхода процедуры искусственного дыхания, Руки, наконец, открыл глаза.

- Еще… – проговорил Така, притягивая Дая к себе.

- Оооо!!! Ну, тебе точно лучше… – засмеялся Шинья.

Кай вернулся к бунгало, прихрамывая на одну ногу и потирая пятую точку, плюхнулся в гамак. Следом шел довольный Кё, с высоко поднятой головой и лучезарной улыбкой.

***

- КЛЮЕТ!!! – крик многократно отразился эхом от прибрежных скал, поднимая на крыло стаи морских птиц.

Руки приподнялся с лежака. Аой открыл один глаз:

- Знаешь, а классный звук… Можно было бы в альбоме использовать… такое эхо.

- Ага. Только при условии, что еще будут альбомы… – проворчал Така, удобнее устраиваясь на подстилке.

- Ну, мы ведь выберемся отсюда… когда-нибудь…- пробормотал Аой.

Каору сполз с пальмы и понесся в сторону океана. Следом кинулись Ке и Дай. Аой и Руки переглянулись, но, увидев, бегущего, с поварешкой на перевес Кая, кинулись следом за Дирами.

- Говорил же… надо еще денек подождать! – пыхтел на ходу Каору.

- А кто спорит? Я ведь тебя всегда поддерживал! – задыхался Тошия, стараясь не отстать от товарища. А ему уже дышал в спину хоть и маленький, но очень шустрый Руки.

Внезапно по внешнему радиусу тройку лидеров начал обходить длинноногий Рейта, с метлой в руках.

- Куда летишь, страус? – излишне добродушный (по сравнению с друзьями) Дай, похоже, усвоил азы борьбы за выживание и подставил Рею подножку. Тот растянулся на песке и послужил непреодолимым барьером для еще одного участника гонки, Кая. К тому времени, когда басист и ударник смогли распутать конечности, первая троица уже вытаскивала долгожданный улов. А на подходе к финишной прямой виднелись «девочки». Аой бежал, поднимая фонтаны брызг. Капли оседали на тонкой ткани, подчеркивая прекрасные изгибы тела.  Гитарист, для удобства, еще и подобрал подол платьица спереди, открывая стройные ножки. Бежавший сбоку Уруха, неотрывно взирал, на выставленную, на показ красоту. И, конечно, не заметил корягу, торчащую из песка. Совершив кульбид, Кою зарыл носом в песок.  Аой, даже не замедлив стремительного бега, пронесся мимо согруппника. Ведь у кромки воды, чуть поодаль уже шла не шуточная борьба за улов.

Улов составляла одинокая рыбка сантиметров сорока в длину вместе с хвостом. Хвост был довольно длинным… «Рыбаки», понурившись, стояли над своей добычей и предавались невеселым раздумьям. Кай сразу же начал ощупывать рыбу со всех сторон, облизываясь и что-то мурлыча себе под нос.

- А ну убери свои грабли от моей рыбки! И кто тут говорил, что он вегетарианец? – заорал Каору в праведном гневе, заметив, что на рыбу покушаются.

- Никогда не был вегетарианцем! – возмутился Кай, – И к тому же я знаю, как приготовить к рыбе отличный соус из кокоса…

Схватив рыбу и прижав ее покрепче к себе (так, на всякий случай), Каору направился обратно к хижине.

- Зато я ее поймал… Сам!!! – не унимался в конец ошалевший от голодухи гитарист Диров.

Джеи с опаской поглядывали на шагающего по пляжу друга. Правда, перечить Каору никто так и не решился. По дороге собирали сухие коряжки и пальмовые листья для костра.

На полпути, Кай таки догнал Каору, баюкающего на руках рыбу, как младенца. Музыканты пошли в ногу. О чем-то тихо переговариваясь. Остальные джеи семенили  позади. Шум прибоя не давал возможности подслушать говоривших. Волны набегали на берег, с силой разбиваясь о прибрежные камни. Поднимая тучи брызг. Небо начало темнеть. С востока набежали низкие свинцовые тучи. Поднялся ветер. Похолодало. Уруха поежился. Дай покосился на Ке, плотнее запахивая на груди безрукавку. Аой путался в длинных полах платья. Шинья и Руки шли в обнимку. (Маленьких поодиночке просто сдувало). Добрели до хижины как раз, когда первые тяжелые капли упали в пыль. Раскат грома заставил всех влететь в маленький домик. Дождь дробно барабанил по пальмовым листьям, которыми Тоши и Рейта позастилали дырки в крыше. Молнии то и дело прорезали тьму яркими вспышками. Джеи жались друг к дружке и к стенам утлого жилища, вздрагивая от каждого раската. Правда, налетевшая так внезапно буря, закончилась столь же стремительно. И вот уже выглянуло горячее солнце. И небо вновь синело над головами. О пережитом напоминали лишь гигантские лужи во дворе хижины да смытые в одну кучу, у забора, пожитки и гамаки.

- Ну, вот и все… Видишь, а ты так переживал… – Кай ласково гладил Каору по голове.

- Сейчас мы с тобой разведем костер… И пожарим твою рыбку… – Каору прижался к плечу драммера Газеттов, и только тихонько всхлипывал. Остальные музыканты лишь переглянулись в недоумении. Но, когда Кай замахал руками, что бы те убирались, прочь, отнеслись с небывалым пониманием и быстро ретировались.

***

Дело было вечером, делать было нечего… Темное тропическое небо в россыпях звезд. Над лесом диск луны.   Костер потрескивал поленьями, отбрасывая причудливые тени от сидящих вокруг огня. Запахи жареной рыбы, бананов и еще чего-то, явно алкогольного, витали над хижиной. Разомлевшие от еды и тепла джеи возлежали вокруг огня, что те римские патриции.

- Эх, хорошо! – протянул Дай.

- Хорошо… – согласился с гитаристом вокалист Диров.

- Да… – многозначительно протянул Руки, – еще бы музыки да танцев… И считай. Что клуб.

- Хмм… А мы, что сами себе не споем и не станцуем? Не музыканты что ли? – подхватил инициативу Ке.

- Эй, ребята, начинай!!! – обратился вокалист Диров к одоногруппникам. Шинья приволок откуда-то из темноты колоду, начал отбивать на ней ритм не хуже, чем на барабанах. Дай и Каору затянули мелодию. Тошик соорудил из кокосов маракасы. Рейта и Уруха принялись хлопать в ладоши. Аой свистел. Кай пристроился рядом с Шиньей, барабаня по котелку поварешкой.

- Давай жарь нашу!!! – вскочил на ноги Руки и затянул «Calm».

Кё приспичило потанцевать. Найдя поблизости пальму, вокалист Диров не твердой походкой направился к тонкому растению. Обхватив пальму одной рукой Ке, весьма эротично стал выписывать пассы своей пятой точкой. Танец восприняли на «ура!».

- Кё! Да, детка, да, – Ру хлопал в ладоши, – Покажи нам класс, малышка!

Под бурные аплодисменты Кё  еще энергичнее задвигался вокруг пальмы. Выполняя чуть ли не акробатические упражнения, при этом, не выпуская бутылки из рук и самокрутки изо рта.

Руки, оборвав близь растущий куст, принялся запихивать «деньги» в шорты Кё. Примеру Руки последовали Рейта и Кай. Дай крикнул, что тоже хочет…  И вот уже две фигуры извивались в неверных отблесках костра у пальмы. Ке умудрился стянуть с Дая тунику. Что вызвало одобрительные вопли из толпы зрителей. В танцовщиков полетели «купюры». Ребята так увлеклись, что ободрали все кусты в радиусе ста метров вокруг хижины. А «пилон» просто был завален зеленью. Кё уже и двигаться не мог, мешали «чаевые» в трусах. Объявив, что концерт окончен, новоявленные танцовщики экзотического жанра, отправились в лес, «подсчитывать заработок».

На смену Кё и Даю пришел Уру, одетый в латексные шорты. На шеи гитариста красовалось боа. Чулки в мелкую сеточку, выгодно подчеркивали длинные ноги. Голову украшала фуражка с ярко поблескивающей кокардой. Зрители засвистели. Кою, начал свой танец. Кружась вокруг пальмы, Уру, легким движение руки отправил боа в руки Аоя. Продолжая зазывно крутить попой, гитарист еще умудрялся посылать в «зал» воздушные поцелуи и стрелять глазками. Но, когда Кою взлетел на пальму и начал медленно, головой вниз сползать по стволу, одновременно расстегивая ширинку на шортах…Тут у зрителей просто  снесло «крыши», а крики и свист были слышны в самых отдаленных и глухих уголках острова. Уруху завалили зеленью, цветами и предложениями немедленно отправиться в хижину, для исполнения приватных танцев… Но, Кою только улыбался и раскланивался.

Кай, умудрился набодяжить коктейли, клятвенно заверяя всех, что по старинному рецепту своей бабули. Питье было холодным и сладким на вкус. Правда крепость напитка тоже имела место быть. И очень даже градусная.  Изрядно окосевший от принятого алкоголя Кою, лез к Аою целоваться. Соло-гитара Газеттов, только скромно прикрывался пальмовым листом от назойливого друга. Руки затянул очередную серенаду. Кё затянулся самокруткой. Шинья, видимо осмелев от выпитого, или перепутав… Кто знает? Пригласил Рейту на медленный танец. Не ожидавший такого поворота Рей, беспомощно оглядывался на друзей. Но, музыканты уже разбрелись по всему двору. И даже из хижины доносились шорохи и приглушенное хихиканье.

Кё и Ру танцевали вместе. Ладошки Таки, то и дело сползали со спины вокалиста Диров на аппетитную задницу последнего. Аой, продолжал играть роль скромницы.  Неохотно танцевал с Кою, закатывал глазки, краснел, когда руки второго гитариста, хозяйничали в его декольте.

- А давайте купаться пойдем!!! – подал кто-то интересную идею. Рванули на пляж.

- Я забыл купальные шорты, – с огорчение произнес Шинья, останавливаясь у кромки воды.

- Какие шорты?! Нагишом… – ущипнул драммера Диров за задницу Кай, – Я, по-твоему, что голых мужиков не видел? Или ты боишься произвести неизгладимое впечатление, нэ?

- Ну, мне просто неприятно, когда меня рассматривают. Кто знает, какие мысли начинают гулять у некоторых в голове при виде обнажённого тела? – потупившись, пробормотал Шинья.

- Смотря, какого тела…- парировал Кай, приобнимая собрата по цеху за талию.

- Красивого, – прошептал драммер, обхватывая Кая за шею.

Тошия, быстро скинув с себя то, не многое, что имелось из одежды, влетел в прибрежные волны, подняв тучи брызг. Следом за Тоши, устремился Рейта. Аой и Уруха раздевали друг друга чуть поодаль, за кустарником. Дай прыгнул в воду, даже не раздеваясь.

Плескались долго и основательно. Парами, все вместе, играя в салочки, плавая наперегонки… Ке умудрился притопить, сначала Дая, а потом Руки. За что ребята качественно макнули вокалиста Диров, пока тот не перестал барахтаться. Заметив, что Ке не подает признаков жизнедеятельности, Руки и Дай вытащили «утопленника» на берег. Принялись проводить процедуры по реанимированию. Дай делал Ке массаж (только не сердца почему-то, а значительно ниже расположенной зоны. Условно назовем ее «зона бикини»). Руки – искусственное дыхание. Хотя это больше походило на поцелуй, при чем французский…

Вдоволь накувыркавшись на пляже, побрели обратно к хижине. Правда, по дороге, умудрились потерять «сладкую парочку» Аоя и Уру…

***

Голова вокалиста Диров находилась в тени куста, а все остальное вольготно расположилось на солнцепеке. На пляж, рядом с Ке опустилась какая-то морская птица. За время пребывания музыкантов на острове, местная фауна уже пообвыклась с шумными соседями и почти не боялась приближаться к то и дело валяющимся по всему пляжу телам. Вот и эта птичка смело вышагивала по песку, что-то выискивая в ракушках. Но, тут внимание летуна привлекло нечто поблескивающее под кустом. Решив, что оно представляет интерес, птица посеменила к странному предмету. Примерившись, представитель фауны, стукнул клювом в блестящий предмет. Пляж огласили крики. Птица сорвалась с места, взлетев, чуть ли не вертикально. Ке вскочил, держась за нос. А на песке остались валяться разбитые очки…

Окончательно проснувшись, вокалист Диров, оглядел пляж. Почесал зад, затем голову… В животе заурчало. Ке, почесав еще и живот, направился в сторону хижины.

Около жилища жизнь кипела. На огне, в котле булькало варево, источая неимоверно вкусные ароматы. Кай в передничке на голое тело, внимательно следил за процессом варки. Рей что-то чистил поодаль. Шинья раскладывал на столе пальмовые листья, которые заменяли музыкантам тарелки. Остальная братия топталась рядом с Даем, который разливал по плошкам, сделанным из кокосов, молоко.

- Товарищи, как ВАМ не стыдно, даже меня не позвали! – Ке грозно оглядел музыкантов.

- Мы звали, но ты сказал, что – занят… И что бы мы шли все… – Рейта хотел сказать неприличное слово, но получив подзатыльник от Дая, добавил, – в море!

- Молодец! – Дай чмокнул Рея в щечку. Акира покрылся румянцем, потупив глазки, что та первоклашка.

- Что это с вами? – удивился Кё.

- Мы решили ввести правила этикета за столом, не матюгаться, не кричать, не драться! – Дай поднял вверх палец, – Если ты согласен, прошу за стол!

Ке, хотел было, ответить крепким словцом. Но желудок жалобно булькнул. Вокалист Диров только кивнул и уселся рядом с Руки, который сосредоточенно чистил банан.

После завтрака разбрелись кто куда. Кай, как всегда, ушел в хижину, составлять меню на обед. Дай и Рейта пошли на пляж. Рыбачить… Аой и Уруха устроились на веранде. Кё же, наматывал круги по лагерю, каждую минуту останавливаясь почесать свой прелестный зад.

-У тебя, что шило в одном месте? – донеслось с зеленого гамака.

- У меня полные шорты песка! – огрызнулся вокалист Диров.

- Ты что песок задницей нюхал? – спросили с оранжевого гамака.

Ке в недоумении остановился, хлопая глазами. Жизнерадостное ржание огласило округу, подняв на крыло стаю волнистых попугайчиков в соседней рощи. Кё покраснел и убежал в кусты.

- Ну, признавайтесь, чьих это рук дело? – начал допрос Дай, не вставая с гамака.

-Дай, ты заставляешь нас слишком много думать, – донеслось с оранжевого гамака.

- А я знаю, – хихикнул Рейта.

- НУ?

- Что ну?! РУКИ! – все посмотрели в сторону Руки, принимавшего солнечные ванны.

- А что сразу Руки? Раз я маленький, значит, меня можно обижать? – возмутился Така, переворачиваясь на своем лежаке, как отбивная на сковородке.

- Между прочим, кто-то вчера облизывался от зада Кё, – выдал товарища Кою.

- Между прочим, сейчас кто-то получит! -  в унисон ответил Така,  – себя вспомни, как слюни пускал от «девочки» в красном и говорил, что того бы её…- Руки весьма красочно изобразил движение бедрами.

- ЧЕГО? – взревел Аой, – ах, ты извращенец! – в сторону Кою полетел банан, – Ну погоди, наступит время…

- Не было такого! – Кою ловко поймал брошенный в него плод.

- Было, еще и как! – не унимался Руки.

И вот уже Уруха и Руки стояли друг напротив друга, нахохлившись, словно петухи. Вокруг спорщиков тут же, как по мановению волшебной палочки, образовался круг зрителей.

- Что ты мне тут доказываешь, на себя посмотри! Мужик, мля… нашелся мне тут!!! Сам ходит одетый в ночнушку и тапочки с пушком! – тут Руки явно перегнул палку. Кою взвизгнул, вцепился Таке в шевелюру:

- Может, где-то в глубине души, – пиная Руки коленками, по чем попало, кричал Уру, – я совсем чуть-чуть, самую граммульку ощущаю себя женщиной!!!

Отпустив, наконец, Руки, который  шлепнулся на землю, Кою продолжил почти шепотом:

- Хотя я прилюдно заявляю, что это всё ваши – домыслы и выдумки. Что это всё неправда… Но не в этом дело, – сказав это, Уру сделал важный вид, – а дело в том, что у нас появилась глобальная проблема, похуже моей, это то, что…

- Товарищи, среди нас, – перебил Кою Руки, – есть ЖЕНЩИНА!

Музыканты замерли, вопросительно глядя на Руки. Затем перевели взгляды на Уруху. Во многих глазах легко читались мысли очень понятного содержания. Тошия вообще потирал руки, как бы уже предвкушая…

- Да что вы все на меня-то уставились, да ещё такими глазами! – попробовал сымитировать возмущение Уру. Но, видя, что особого эффекта  его реплика не воспроизвела, только пробормотал:

- С Ке не пойду… он кусается…

- Ух, Кою,  я  то думал что-то серьёзное, а ты… – с облегчением сказал Дай.

- Да ты, вообще, с какой пальмы свалился?! С какого такого перепоя? – завопил гитарист.
- Как с какого? Со вчерашнего, у тебя чего провал в памяти? – мило так заявил Дай, пытаясь ущипнуть Уруху по ниже спинки.

- Про вчерашнюю пьянку я прекрасно помню. Местами… Но, сути дела это не меняет.

Ведь, я никогда не говорил, что…
- Не говорил. И ни кто этого не говорил. Слова излишни. Уруха, посмотри на себя! Кто чаще всего бегал по салонам и парикмахерским всяким? А это твое: тоник, масочка, маникюр, педикюр… Я уже молчу за шмотки, – продолжал вокалист Газеттов.
- Да? И что? Что это доказывает, а? НИЧЕГО!!! Ведь при всем этом, ко мне тянутся не мужики, а очень симпатичные молодые особы женского пола. В отличие от тебя! – парировал Кою.

Словесный батл набирал оборотов, когда Кё вернулся в лагерь. Еще выбираясь из кустов, вокалист Диров услышал знакомые голоса. Подойдя ближе, Ке увидел в кругу джеев двух спорщиков, готовых в любую секунду вцепиться друг другу в патлы. Чисто автоматически отметив, что все таки странно, что это не его Дай, Ке пролез в середину круга:

- Это я не мужик!!! – вопил Кою.

- Ну, давай, посмотрим, кто из нас китайская подделка!!! – подпрыгивал Руки.

- Не, ну, прямо  дети малые! Посмотрите на себя: два взрослых лба меряются, у кого больше шкаф с вещами! Вам что обоим больше заняться нечем? –  Кё поочередно взирал то на маленького вокалиста Газеттов, то на гитариста.

- Ой, да ладно тебе Кё, – сказал Така, протягивая руки, к вокалисту Диров, – Мы просто балуемся.

– У нас же совершенно никаких развлечений! – поддакнул Кою, пристраиваясь к Ке сзади, – Мы ждём тебя целый час. А ты все никак не идешь… нам стало скучно.

- Нет никаких развлечений? – возмутился Кё, – А ром ящиками, пиво галлонами. Да вы уже всех птиц распугали в округе. Рыба и та ушла от берегов. А та, что осталось повсплывала брюхом к верху, после ваших купаний ночных!!! Я уже молчу за ваше… Кто мне в шорты песка насыпал? А кеды к полу прибил гвоздями, кто? И всегда все вместе…  Нет, ну вот ответьте, ориентацию вы тоже вместе менять будете?
- А как же! – ответили хором Руки, Уруха и Дай.
- Неужели, ты ещё не понял, глупышка, мы всё делаем вместе! – сказал Така, еще ближе придвигаясь к Ке.

- Тьфу, развелось тут! – Кё как-то уж совсем неохотно попытался отодвинуться от Руки.

- Да, ладно тебе, мы же пошутили, – Уруха обнял вокалиста Диров за плечи, ероша волосы на затылке. Дай смачно чмокнул Ке в щечку.

- Ну, что… На пляж, – констатировал Ке.

- Ага… – весело откликнулись остальные.

***

Вечером собрались у костра. Пили молоко, разведенное виски. Слушали цикад.

- Товарищи, островитяне! Прошу секундочку вашего внимания! – Кай стоял посередине двора, с неизменной поварешкой в руках. Джеи воззрились на драммера Газеттов.

- У нас возникли проблемы с продовольственными запасами, – продолжал вещать Кай.

- И… – протянул Дай, не выдержав патетики момента.

- И… Нужно их как-то пополнить, – закончил речь Кай, усаживаясь на колоду.

- Какие будут предложения? – подал голос Ке.

- А что тут предложишь… надо идти охотиться, – Каору сосредоточенно обтесывал длинные острые веточки какого-то деревца. На том и порешили. Лечь спать – по раньше, что бы утром отправиться на охоту.

Посреди ночи, мирный сон джеев был нарушен странными воплями и стонами. Выбрались из хижины. Дай и Шинья, спавшие во дворе в гамаках, от ужаса вывалились на землю. Каору, по обыкновению, ночевавший на крыше, свесился вниз:

- Эй, чего там у вас?

- Не у ВАС, а у НАС… – парировал Ке.

- Ну, у нас…

- У нас – проблема… – Ке указал кивком головы на стонущее посередине двора в большой кадке с водой нечто. При ближайшем рассмотрении этим самым загадочным нечто оказался вокалист Газеттов. Бедняга сидел по шею в воде, и громко стонал.

- Что случилось, Ру? – Рейта первым подбежал к балье.

- Вот… – Руки, морщась, вытянул из воды руку. Кожа на конечности горела красным и пошла пузырями.

- Ксоо… вот еп*** твою… – Рейта аж присвистнул, – это как же тебя так угораздило-то?

- А я предупреждал тебя, чтобы  не увлекался,  – строго начал лекцию Кай, – но что ты мне ответил, у меня еще бок не подрумянился!!!

- Не издевайся, – простонал Ру, – что мне делать?

- Снимать штаны и бегать! Сам не спишь, и нам не даешь! – нервно крикнул Дай.

- Ага, как ты бананов пережрал, так мы все должны были страдать… – огрызнулся Така.

- Ладно, упокоились все! – Аой встал около бальи, – здесь надо думать, что сделать, а не цапаться… Кай, а где то молоко, что ты квасил?

- В подвальчике. А что? – Кай вопросительно посмотрел на Аоя.

- Тащи сюда…

- Эй, ребята, что вы задумали? – Руки нервно поерзал в кадке.

- Сексом с тобой займемся… – хмыкнул Аой, – Лечить тебя будем, дурашку…

***

Раннее утро. Джеи выползали из своих лежбищ. А во дворе уже стоял абсолютно голый Ке, голову которого украшал пучок пальмовых листьев. Шинья покосился на своего вокалиста:

- Ке, ты ничего не перепутал? Мы на охоту собрались…

- Ну, на охоту. Что бы удачно поохоться, надо максимально слиться с природой… – Ке важно кивнул, султанчик на его голове заколыхался. Рейта прыснул, хохотнул Дай.

- Нет, ну, вот что вы смеетесь,  – не унимался  Кё, – я читал, когда-то…

- Про что читал, – еле сдерживая позывы неудержимого хохота, поинтересовался Рейта.

- Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Тошия.

- Какой ты не догадливый, Тошик. Я говорю слиться с природой, это, значит, избавится от одежды…

- Ты предлагаешь, голышом скакать по джунглям…это не гигиенично!!! – возмутился Аой.

- Уж извольте Аой-сан, ограничить меня от всех Ваших прелестей. Сыт по самое, уже насмотрелся… И прикройся, вон, пальмовым листом, – Кё протянул замершему Аою глянцевый темно-зеленый лист.

- Прости, Кё, я ослышался… или не до понял, но когда ты успел оглядеть прелести Аоя? – поинтересовался Рейта.

- Как, когда?! Про прибытии сюда, когда мы бухло нашли в подвале…Аой летел на всех порах… Что забыл уже? – Ке толкнул гитариста Газеттов в бок. Тот только сильнее запахнул полы халата, того самого, цвета молодых побегов бамбука.

- Ай-яй-яй, как тебе не стыдно Кё, подглядывать за товарищем, – начал Кай,  – а про тебя вообще молчу, Тарзан, мля… – махнул рукой в сторону Аоя драммер.

- Так, мы на охоту собрались, или опять обсуждаем, у кого длиннее? – вставил слово Рейта.

Быстро сняв с себя одежду и, по примеру Ке, украсив головы листьями, с криками ринулись в дебри джунглей.

Оставшиеся на хозяйстве у хижины, Уруха и Руки, расположились в гамаках. Не спавший почти всю ночь Така задремал, прикрывшись, на этот раз, пледом. Уруха слонялся от одного куста к другому. Проверил, есть ли у козы трава, не принести ли воды. Наконец, утомившись от ничегонеделания, Кою, уселся возле гамака друга. Ру, мирно покачивался в гамаке, изредка постанывая от боли. Уруха понаблюдал за спящим. Затем, вздохнул, попинал камушки под ногами, посмотрел на солнце… Вздохнул, поднялся, поплелся в хижину.

В маленькой комнате было душно и пыльно. Кою решил обследовать стоящий в углу комод. В скрипучих, весьма объемных ящиках комода, нашлось много чего интересного. Особый интерес гитарист проявил к странной плоской коробке и найденным там же, кистям. В коробке оказались краски. Набрав в половинку кокоса воды, Кою, удобно устроился около гамака. Таканори как раз развернулся во сне, открыв взору Урухи нежную кожу на щечке. Кою улыбнулся внезапно посетившей его идее. И принялся за работу. Через, каких-то, часа пол усердного труда, лицо Таки покрывал причудливый узор.

Оглядев плоды своего творчества, Уруха опять помчался в хижину. Покопавшись в недрах комода, гитарист издал победный клич. «Бинго!!!». Кою нашел зеркало. Усевшись на веранде, гитарист принялся разрисовывать свое лицо. Процесс так увлек новоявленного художника в стиле бодиарт, что он даже не заметил, как наступил вечер.

Из зарослей, куда утром ушли джеи, раздались крики и свист. Треск веток возвестил, что охотники вернулись. Первыми на поляне появились Тоши и Ке. Ребята волокли полосатое чудище. Следом плелись Аой и Рейта. Каждый нес в руках по связке каких-то мелких пернатых невыразительного серого цвета. Дальше следовали Шинья и Кай. Нагруженных связками бананов, кокосов и прочей «клетчатки». Замыкал шествие Дай, тащивший самодельные луки, стрелы и копья. Перепачканные в грязи, обвитые лианами, джеи, уж точно символизировали своим видом полное единение с природой.

- Ну и вид…- протянул Кою, морща свой носик.

- Зато ты, у нас благоухаешь, как майская роза, – махнул рукой Рейта, сваливая к ногам Кою дичь.

- Небось, чемодан с косметикой приплыл, – ехидно подметил Шинья.

- Нет, это я сам сделал…- Уруха поправил заплетенные в мелкие косички волосы.

- Сам. Поздравляю, теперь ты перестанешь клянчить у Руки деньги на косметику, – констатировал Ке.

- В отличии от тебя, я прекрасно выгляжу!

- Настоящие мужики  так и выглядят, не то что некоторые!!!

- Нарываешься?!

-А ну цыц, смотри, сидят тут ширинками меряются, кобели! – встал между спорщиками  Шинья, – Какая разница, кто, как выглядит…

- Мы за естественную красоту!!! – крикнул Рейта, выливая на себя воду из бальи.

- Молчал бы, все время перед окном крутишься, что я не видел, что ли… – парировал Уру.
- Да, хрен тебе на весь макияж! – не унимался Рейта, фыркая и разбрызгивая воду.

- Сколько можно, – лучше бы помогли разобраться с добычей! – подал голос Кай.

- У меня нервы слабые, я пас, – Кою направился к Руки в гамак.

- Бака…

- Сам такой…

- Перестаньте, Кай, я помогу, – вызвался Шинья.

***

Ужин удался на славу. Кай приготовил рагу из птицы под кисло-сладким соусом из ананасов и еще чего-то. Кабанчика, а полосатое чудище оказалось именно кабаном, зажарили целиком. Когда первый голод был утолен, ужин перерос в более цивилизованное действо, чем простое поглощение пищи. Джеи удобнее утроились за столом. Пили кокосовый сок, ром, виски. Курили.

- Ну, ладно кабана поймали, но дичь?! –  Руки облизывал пальчики.

-Это все Шинья, он  разозлился на Тошию, и загнал его на пальму. А когда То отказался слазать вниз, то начал обстреливать пальму орехами. Но, Тошия – верткий. И поэтому Шинья в него попал  не сразу. А вот птички, они не такие верткие. Они попадали. Ну, а потом и Тошик упал. Ши – снайпер!!! – выдал на одном дыхании Дай.

- А из-за чего все произошло?

- Это все из-за насекомых. Тошия хотел убить москита, в результате дал подзатыльник Шинье, – объяснил Рейта, уплетая очередной кусок мяса и запивая его ромом.

- Тихо,  вы слышите? – Дай призвал всех к тишине. Джеи замерли.

- Нет, а что должны? – подал голос Ке.

- Какие-то шорохи со стороны пляжа! – не унимался Дай, поднимаясь со своего места.

- Тебе показалось! – отмахнулся Тошик, и потянулся за новой порцией виски.

- Если бы, как будто кто-то кряхтит! – Дай уже подобрал с земли увесистую каменюку.

- Кряхтит…Так это Руки, наверное… – предположил Кай.

- Ага, а это тогда, кто? – парировал Аой, указывая на сидящего рядом с ним вокалиста.

После этой фразы, все начали сдвигать в одну большую кучу возле костра. Ке ухватил копье. Шинья поднял лук.

- Так, спокойно, без паники… – успокоил всех Рей, – сейчас разберемся.

Звуки приближались и очень быстро. Из-за кустов появилась фигура. Грязное, в набедренной повязке из листьев существо, держало в руках палку, заостренную на одном конце и странные вытянутые тушки. Остановившись в нескольких шагах от огня, существо пристально оглядело присутствующих.

«Чего это они на меня так смотрят?» – подумала неизвестная фигура.

«Чего это он на нас так смотрит?» – подумали остальные.

«Что-то знакомые у них рожи!» – существо почесало всклокоченный затылок.

«Что-то знакомая у него рожа, надо бы ее вымыть» – мелькнуло в голове у Кая.

«Эх, чего же оно так чешется то все…Мне бы помыться» – существо поскребло пятерней бок.

- Ребят, я тут рыбки принес…- наконец проговорил пришелец.

- КАОРУ? – произнесли музыканты хором.

- Нет, Санта-Клаус! – съязвил Каору.

- Ой, Каору, а мы тебя  не признали, – подлетел к своему гитаристку Ке.

- Да я вас тоже не признал сначала! – отдавая Ке рыбу, признался Каору.

***

Тошику «приспичило» по нужде. Лавируя между спящими, вповалку, джеями, гитарист Диров, выбрался во двор. Направившись по обыкновению к отхожему месту, что находилось за хижиной, То привлек странный звук и копошение в кустах неподалеку. Заинтересовавшись, кому это не спится, гитарист заглянул за раскидистый куст. Уруха сидел на земле, напротив джея были разложены на колоде кисти и краски, а в руках поблескивал какой-то продолговатый предмет. Тошия подкрался ближе, странным предметом в руках Кою оказался кусок зеркала.

Уруха внимательно рассматривал свое отражение. То и дело, касаясь кистью то одного века, то другого.

Тошия ехидно улыбнулся:

- Да, ровно, ровно…

Белый, как смерть, Уруха, медленно повернулся на на голос.

- Класс, Кою, ты еще и губы накрасил, но боюсь,  ярко алый тебе не идет, – Тошик стоял позади Урухи, улыбаясь на все тридцать два.

- Эээ…- Уруха замялся.

- А ну марш спать, любитель косметики, – гитарист Диров зло блеснул глазами на Уру. Тот не стал возражать, и, прибрав свои пожитки, ретировался, пожелав доброй ночи. На обратном пути, Тошия увидел Шинью. Драммер в неглиже, расчесывал козочке шерсть, заплетал косички. При этом, что-то бормотал ей на ушко и хихикал. Справедливо решив, не мешать, хм… «голубкам»,  Тошия побрел обратно к хижине. И тут внимание гитариста привлек странный звук. Какое-то чавканье или хлюпанье…  «Надо же, ночная жизнь бьется ключом» – подумал То. И направился к  гамакам. А там, Кё с миской наперевес, натирал спинку Руки кислым молоком. Вокалист Газеттов прогибался под руками Ке, постанывал и хихикал.

- Ну, тише, а то еще услышат…- грозил пальцем Кё.

- Да мне щекотно, – мурлыкал  Така.

-Тише, тише…кому сказал, а то спалят контору, кто тебя от ожогов будет еще лечить, – бубнил Кё, отставляя миску с молоком и обнимая маленького вокалиста Газеттов.

«Я этого не видел, меня вообще здесь не было, это сон» – прошептал Тошия, закрывая глаза руками.

Гитарист опрометью бросился к хижине, дабы еще чего такого не увидеть.

***

- ЗАВТРАК!!! – прокричал Кай,

- Я голодный, как волк, – пыхтел Рейта, отвоевывая кусок мяса у Тоши.

- Имей совесть, мы все голодные, – рычал То, отпихивая Рей от стола.

- Неправда, я самый голодный,  – крикнул Каору.

-А я самый красивый, – заявил Уру. Но на него никто не обратил внимание. Не до красот, когда дело касается еды!

- Я вокалист, мне по контракту больше положено,- орал Руки, проталкиваясь к столу.

- А я лидер группы, так что это мой кусок…

- Немедленно прекрати, – Ке, стукнул ложкой по рыжим вихрам.

- Что именно прекратить?- поднял голову Дай.

- Даже и не пытайся это МОЁ!!! – Аой хлопнул Таку по запястью.

Наконец, Кай, не выдержав, заорал:

- Прекратите все!!!

Джеи разом отскочили от стола.

- Так! Все сели спокойно!

Кай подошел к столу, с огромной поварешкой. Окинул всех недобрым взглядом.

- Тарелки – на стол!

Джеи беспрекословно подчинились. Кай раскинул еду по тарелкам. Всем поровну.

- Все, можно есть… – Кай весело улыбнулся.

После завтрака разбрелись по острову. Аой решил сходить к водопаду. Кою вызвался составить ему компанию. Не без умысла. Уруха решил признаться гитаристу в своих чувствах. А к такому делу подойти надо было ответственно. То есть макияж, маникюр и купальный костюм – это минимум! Уруха убежал в хижину. Прождав Кою часа пол, Аой пошел к водопаду сам.

Когда солнце уже было в зените, из хижины выплыл Уруха. На голове гитариста красовался хохолок из разноцветных перышек,  фиолетовые шортики плотно обтягивали аппетитную попку. Выйдя во двор, Кою понял, что Аой уже ушел. Гитарист кинулся следом.

После весьма длительного и не очень приятного передвижения по джунглям, Уруха вышел к водопаду. Когда Кою, наконец, выбрался из леса, взору гитариста открылась душещипательная картина. В заводе у водопада весело плескались Аой и Дай. Вместе!  Урухе аж дух перехватило! Нет! Но, вы посмотрите, каковы!!! Кою запыхтел, что паровоз, руки сжались в кулаки. Тонкая и ранимая душа гитариста Газеттов не вынесла такого хамского поведения лучшего друга. Уруха, с дикими воплями, выскочил из укрытия. Аой и Дай, одновременно нырнули, явно от неожиданности. Уруха же, в свою очередь, подлетел к самой кромке заводи, просто чудом умудрившись не бултыхнуться в воду. Остановившись на берегу, уперев руки в боки, Кою разразился гневной тирадой:

- Как ты мог…с ним…а как же…я?

- Кою, о чем ты говоришь? – вынырнувший Аойка, дрейфовал по периметру озерца, стараясь не приближаться близко к берегу, по которому, как разъяренный зверь, метался Уру.

-Ты…ты изменник…- вопил гитарист, топая ножками

- Приди в себя…что случилось??? – Аой снова нырнул, тем самым избежав столкновения с камнем, который Кою швырнул в него.

-Ты…ты негодник…- Кою с трудом сдерживался, что бы ни расплакаться, – А как же я?

– Что ты? – Аой растерянно взирал на друга, – Объясни. В конце концов!

– Аой…ты мне нравишься!!! – выдал Уруха.

Дай шокированный заявлением гитариста Газеттов, даже забыл, как плавать. От чего как подбитый линкор, затонул на самой середине заводи.

- ЧЕГО? – воскликнул Аой.

- Что слышал! – Уруха отвернулся от озерца.

- Ах, ты извращенец, я тебя предупреждал?! – взревел Аой, – Ты не послушался. Теперь держись…- Аой в два гребка оказался около берега. В мгновение ока соло-гитара Газеттов, выскочил из воды, и, схватив первую попавшуюся под руки лиану, погнался за Урухой. Гитаристы скрылись в тропических дебрях. Посидев еще какое-то время, вслушиваясь в окружающие звуки, Дай, решил, что ему больше ничего не угрожает. Довольный таким положением вещей, рыжая бестия, вылез из воды и направился в сторону хижины. По дороге он встретил Ке. А потом еще и Шинью. Вместе Диры выкурили косячок, поговорили за жизнь. И, наконец, справедливо решили, что время как бы к ужину, и пора бы возвращаться… Обнявшись, троица, напевая что-то, направилась к «дому».

***

Вечерело. Рейта вместе с Руки, мирно посапывая, дрыхли на веранде дома. Когда с «кухни» донеслись душераздирающие вопли. Ребята вскочили, со словами: «Где пожар? Тонем? Куда бежать?» Сориентировавшись, наконец, на местности, ринулись к источнику шума.

На «кухне» взорам  Газеттов открылось совершенно потрясающее зрелище.  Каору, с обворожительной улыбкой на лице, очень планомерно душил Шинью, который, в свою очередь, тоже улыбался на все тридцать два. Над ними стоял Кё, сжимающий в руках, занесенный для удара тесак. А чуть поодаль, с такой же лучезарной улыбкой, и со сковородой в руках, на происходящее взирал Кай.

Руки, тоже невольно улыбнулся. Подойдя чуть ближе, вокалист Газеттов, весело подмигнув Рейте, спросил:

- Кё, милый, а что это у тебя в руках? Положи его на место. Знаешь,  операцию по смене пола без наркоза проводить категорически не рекомендуется, так как врачи утверждают, что это безумно больно, и может закончиться очень плачевно, как для пациента, так и для «врача». Так что бросил бы ты это…

- Подумай, зачем вам в группе женщина, да еще и не полноценная! – поддакнул Рейта.

Общими усилиями, то есть вместе с Рейтой и Каем, Руки, наконец, после длительных уговоров отобрал у Ке нож. А потом уже отцепили руки Каору от шеи Шиньи. Ударник Диров находился явно вне границ этого мира, блаженно лыбясь в вечернее небо. Только Руки присел на колоду у стола, как тут же раздались новые вопли. Теперь уже из другого конца двора, от гамаков. Ринулись на крик.

У гамаков катались в пыли Дай и Тошия. Красный, похожий на вареного рака Дай, душил барахтающегося, словно краб на отмели, синего Тошика.

Рейта схватил Дая в охапку, пытаясь оттянуть от второго гитариста Диров. Дай, отчаянно сопротивлялся и пытался укусить Рея за руку. Подоспели Ке и Кай. Схватили Дая за ноги. Оттащили в сторону от Тошии. Уложили на траву. Кай, уселся на Дая верхом. Ке помогал подняться Тоши.

- Ну, а у вас то, что случилось? – Руки встал между сопящими и злобно поглядывающими один на другого музыкантами,- Опять гамак не поделили? Нет! Ну, это просто! Просто кошмар!

- Да, ладно тебе, Ру…- вяло отозвался Дай, поглаживая бедра сидящего на нем Кая.

- Ну, повздорили малость, с кем не бывает? – проворчал То.

Руки только покачал головой. Махнул рукой и ушел обратно на веранду. За ним последовал и Рейта. Двор вновь погрузился в тишину. Только слышался стрекот цикад да тихие стоны из гамака, куда забрались Дай и Кай.

***

К вечеру вернулись Уруха и Аой. Улыбающиеся на все тридцать два и все время держащиеся за ручки. На вопрос, чем они занимались в джунглях?  Оба молчали.

Кай, как всегда, созвал всю братию на ужин. За столом джеи, памятуя про уговор, вели себя ОЧЕНЬ культурно и вежливо.  На ужин, была рыба под кокосовым соусом, дичь с фруктами. Завершал картину сервировки очередной ящик крепкого спиртного из погреба. Пожелав приятного аппетита, друг к другу, приступили к трапезе.

- Дай-сан, будьте так любезны, передайте мне салат из водорослей, который находится по правую руку от вас.

- Прошу вас, Руки-сан!

- Каору-сан, будьте любезны, не стучать ложкой по тарелке, это не культурно! – сделал замечание гитаристу Диров Кай.

- Извините, исправлюсь! – вздохнул Каору.

И тут, Рейта не выдержал и… Отрыжка довольного жизнью гиппопотама огласила окрестности. Над столом повисло, прямо таки, осязаемое молчание. Джеи, как по команде, повернули головы и посмотрели в сторону Акиры. Рейта  лишь улыбнулся.

- Как не культурно!

- Бессовестный!

- Где ты находишься? Ты за столом…

- Свинтус неряшливый!

- Вы, Рейта-сан бессовестный человек!

- У него наверно детство было тяжелым…

- Ага, родился в лифте, спал на потолке, игрушки к полу прибивали…

Рейта съежился под этим градом обвинений. Наконец, не выдержав, встал, поклонился всем присутствующим, после чего произнес торжественно:

- Простите меня, я больше так не буду…

Все покачали головами и продолжили ужин.

Через какое-то время, Тошия встал из-за стола, извинился и направился к кустам за хижиной. Характерные звуки, которые доносились из-за кустов, после того, как туда зашел То, возвестили присутствующим, чем именно занимается там гитарист.

- Тошия-сан, пожалуйста, не так громко, мы же все-таки ужинаем, – заорал во все горло Кё. Дай сдавленно хихикнул. Тошия вернулся к столу с поникшей головой и извинился за свое поведение.

Ужин был закончен, посуда помыта. Каору вновь ушел на рыбалку. Остальные собрались вокруг стола. По кругу пошла бутылка рома. Кай перекладывал по десятому разу продукты, ножи и остальную кухонную утварь. Рейта, как всегда, что-то мастерил. Ке и Дай играли в ладушки.

- А может в карты??? – предложил Ру.

- А что с тобой играть, ты же все время жульничаешь, мы и так проиграем, – фыркнул Шинья, припоминая горький опыт, когда проиграл Таканори на желание. И всю неделю кукарекал по утром, за что был всякий раз бит, то Ке, то Рейтой. А то и обоими сразу. И не только бит.

- Да, да… с тобой играть нет резона,- поддакнул Кай, вспомнив, как его угораздило кинуть партейку, и что это за собой повлекло.

- А была, не была, – плюнул Аой и достал карты, нарисованные чей-то заботливой рукой. Решили играть в «дурака», справедливо посчитав, что это самая интеллектуальная карточная игра. Играли, пока не свалился под стол Ке, самый стойкий игрок и пьяница. Подсчитывать результаты, решили доверить Урухи. (И очень напрасно!) После вынесения вердикта, как и следовало ожидать, выиграл Руки. Довольный исходом поединка, Така, тут же составил договор, который заставил подписать всех присутствующих. После чего, музыканты отправились по койкам.

Ближе к обеду, Руки проснулся счастливым, так как его зловещий план скоро должен был осуществиться. Растолкав остальных, маленький вокалист Газеттов, построил братию перед хижиной. Cам Така уселся на веранде, как тот король туземцев, грозно взирая на переминающихся с ноги на ногу, джеев. Те же, в свою очередь, смотрели на Таку с явным неудовольствием и опасениями. Уже не раз, успев пожалеть о вчерашней опрометчивости.

К Руки подбежал Уруха, довольно улыбаясь. Гитарист протянул своему вокалисту какой-то кусок не то бумаги, не то коры.

- Что это? – полюбопытствовал Шинья.

- Договор…- невозмутимо ответствовал Ру.

- Какой еще такой договор, – прищурившись, спросил Ке. Вокалист Диров уже начал осознавать всю глубину того места, в которое они угодили. Но, все же, надеялся, что еще можно что-то исправить.

- Договор, по которому, вы, проигравшие мне, обязуетесь… Ну, в общем, я сейчас все вам зачитаю. Но, в начале, просьба, всех внимательно посмотреть, что все подписи проставлены. И удостовериться в их подлинности…

Джеи неохотно стали подходить к Урухе, который держал договор в руках и смотреть, что же там есть. Да, действительно, под документом красовалось семь карлючек. То есть подписей. Каждый из музыкантов с ужасом понял, что это именно ЕГО автограф. И что это… КОНЕЦ!!!

- Ну, что? – Така оглядел собратьев по цеху. Собратья только понуро закивали, мол, что? И так все понятно. Проиграли. Значит – надо платить. Карточный долг, он, как известно – дело чести…

- Хорошо! Тогда начнем!!!! – Руки откашлялся и принялся зачитывать злополучный документ:

«Я Таканори Митсумото, ака Руки, выиграл в карточной игре, именуемой «Дурак» у своих товарищей по группе The GazettE, а так же друзей из группы Dir an Grey. Согласно пунктам, изложенным в данном документе, музыканты данных групп обязуются исполнить ОДНО мое желание утром сегодняшнего дня! Дата, подпись…»

Таканори, ака Руки, обвел присутствующих алчно довольным взглядом. Джеи стояли, ошарашено взирая на вокалиста Газетов.

- Не может такого быть! – Аой скривился.

- Может, вы сами подписались! – ткнул под нос гитаристу договор Така.

- Тогда почему Кою с тобой за одно??? – начал Рейта.

- Ты что забыл, у него уже иммунитет на пьянку! – обхватив голову руками, прохрипел Ке.

- Вопрос снят, – Рей тяжело вздохнул и опустился на колоду.

- Ну, так что, бумага на руках, два экземпляра, бежать вам не куда, придется отрабатывать, –  Руки еще раз оглядел присутствующих.

- Ладно, – взял слово Кё, – мы согласны, говори, что за желание.

Глаза Руки заблестели в предвкушении. Это плохой знак, подумали джеи, угрюмо взирая на излучающего позитив Таку.

- Хочу увидеть балет «Лебединое озеро»! – громко и четко сказал Така.

- ЧЕГО? ЭТО ЧТО ЗА ЖЕЛАНИЕ ТАКОЕ? СОВСЕМ МОЗГОЙ НЕ ШЕВЕЛИШЬ?! – истошно завопили проигравшие.

- А НУ, ТИХО ТАМ! – рявкнул Ру, – Я сказал свое желание, будьте добры его выполнить, иначе…

Лицо Руки озарила такая плотоядная улыбка, что…

- Ладно, ладно…мы поняли, – Ке поднял руки вверх, прекращая препирательства. Глянул на музыкантов. Мотнул головой:

- Пошли…

Джеи молча поднялись и побрели к хижине. В домике их уже поджидал довольный Уруха. Ребята огляделись. Все стены комнаты были завешены костюмами.

- Ого!!! Вот это да…- протянул Ке.

- И откуда это все тут? – поинтересовался Шинья.

- Я сшил… ночью, – Кою потупился, ковыряя носком шлепка пол.

- Уру, а ты уверен, что выбрал правильный путь играть в группе, может тебе, надо было на кройку и шитье пойти? – Тошик приобнял гитариста за плечики.

- Да ладно вам… – Уруха, прям, весь аж зарделся.

-Так, и кто будет главным лебедем? – задал сакраментальный вопрос Кай.

- Ладно, я пойду, – выдвинул свою кандидатуру Кё.

- Отлично, – Кою протянул Ке его костюм, – воть, держи.

Ке покрутил нечто в руках. Костюм состоял из юбки, состоящей из пальмовых листьев и рыболовной сетки. В комплект к нему шли  черные чулки, перчатки, венок из цветов ядовито-желтого цвета, с одуряющим запахом ванили, и пуанты, сделанные из дерева, обвязанные черной летной. Кё недоверчиво покосился на это нечто. Даже понюхал и попробовал на зуб. Вздохнул, и отправился за ширму примерять чудо Урухиной креативной  мысли.

Остальные костюмы походили на тот, что Кою дал Ке. Ну, может только не столь пышные. Юбки из листьев пальмы. Корсеты, украшенные все теми же цветами. Правда, венки были из плюща. И остальным «лебедям» полагалось только по одному чулку и перчатке.

Разобрали костюмы. Начали переодеваться.  Новоявленный костюмер Уруха хлопотал вокруг «своих курочек» как та наседка. Наконец, разобравшись с юбками-пуантами, джеи оглядели друг друга. И… Что интересно, остались весьма довольны увиденным. Уру достал свою косметику.

- Ну, что… гммххх… лебеди… Теперь – грим.

«Лебеди» выстроились в очередь к единственному стулу, около которого и расположился Уруха с кистями наизготовку. Первым, конечно, гримировали «приму». То есть Ке. Кою, оглядев придирчиво физиономию вокалиста Диров, принялся за работу. Сначала он насыпал на лицо Ке белой субстанцией отдаленно напоминающей рисовую пудру. Затем подвел глаза угольком, заточенным в форме карандаша. Тени ядовито зеленого цвета легли на веки. Еще Уруха приклеил на лицо Ке , от глаз аж до висков, осколки ракушек, которые блестели на солнце не хуже страз из «кристаллов Сваровски».

- Оуу!! Какой у тебя клей интересный… и пахнет так вкусно, – наблюдавший за работой Кою Шинья потянул воздух носом.

- Это мед…- наставительно сообщил Уруха.

Завершал макияж новоявленной балерины блеск для губ фантастического лилового цвета. Водрузив Ке на голову венок из цветов и закрепив всю конструкцию, для верности, все тем же «клеем», Уруха довольно хмыкнув скомандовал:

- Первый – готов.

Ке встал со стула. Так как зеркала в помещении не было, то вокалисту оставалось внимательно следить за физиономиями сотоварищей, дабы по их реакции угадать, что же с ним сотворил Уру. Музыканты взирали на вокалиста Диров с нескрываемым восхищением.

- Ну, ты, Уру… точно не в ту степь подался… да…- аж присвистнул Рейта, оглядывая Ке со всех сторон.

- Во-во… мы такие деньжища отваливаем дизайнерам да имиджмейкерам. А тут у нас прям под носом такой самородок…- не удержался от комментария Кай.

- Ой! Да ладно вам…- отмахнулся Кою, – давайте, кто там следующий на очереди… А то время идет. Ру нервничать начнет…

И тут же из-за двери раздался не довольный голос Таканори:

- Ну, долго вы еще там?!

- Последние штрихи! – крикнул в ответ Уру, – Так, а теперь, чтобы не облажаться, для храбрости, – он достал огромную бутылку рома. Налив «лебедям» по сотке, Уруха и сам выпил, «от нервов». Крякнули, занюхали цветочакми.

- Ну, начинаем!!! – скомандовал Уруха, и вылетел прочь из бунгало.

Солнце уже стояло в зените, когда балетная труппа, возглавляемая Ке, протопала к сцене. Сценой служила все та же площадка посередине двора. Между пальм была натянута веревка, на которой висело множество листьев и лиан. В «зрительном зале» восседали трое: Руки, Уруха и Каору, который вернулся с рыбалки только сейчас, и, соответственно, в ночном картежном поединке не участвовал. Каждый держал в руках какие-то карточки.

- Начинайте,- скомандовал Руки.

Дай, дёрнул за лиану. Занавес распахнулся. Уруха ударил в маракасы…  На сцену ввалилась странная группа. Ке, Аой, Рейта и Тошия, держащиеся за руки. Явно изображающие «маленьких лебедей». Двигались «лебеди» абсолютно не синхронно… Поэтому четверку шатало из стороны в сторону, как флаг на ветру. Протанцевав из одного конца «сцены» в другой, «балерины» расцепили руки и разбежались по углам. Им на смену, на передний план выпорхнул Аой. Прокрутив парочку пируэтов и сделав весьма сносный батман, гитарист, вприпрыжку ускакал за кулису. В центр выбежали Кё и Рейта. Переглянувшись, джеи синхронно вскинули руки вверх, и замерли в таком положении, суча ножками.  В глубине сцены, в этот момент, кружились на носочках Тошия и Кай.

Первое действие закончилось. Зрители разразились бурными аплодисментами. После не большого перерыва, с обязательным хождением в буфет, и распитием спиртных напитков, Руки объявил, что готов к просмотру второй части. Вторая часть балета началась с парного танца Шиньи и Дая. Ребята весьма мило исполнили танце «китайских болванчиков» (И плевать, что это было из другой оперы, т.е. балета ХД))). После чего Аой станцевал партию Зикфрида. На что зрительный зал отреагировал свистом и топотом. Разобиженный Аой удалился за кулису, выкинув в зал кусок пачки. Наступила кульминация. Ке должен был исполнить знаменитую партию Одетты – Одиллии. Маракасы выдали дробь. Все замерли в ожидании. Ке выплыл на сцену. Остановился посередине. Взмах руками… венок улетел за кулису, где его поймали, одновременно, Кай и Дай. Тут же началась потасовка. В которую, для разнообразия, ввязался Шинья. У Кё, в момент главного пируэта, когда он должен был разбежаться и запрыгнуть на руки Таканори, развязалась ленточка на пуантах. Наступив на злосчастную часть костюма, вокалист Диров, спикировал на Уруху. И приземлился аккурат тому физиономией промеж ног. Руки такой расклад не понравился, взыграла кровь, и он, вскочив с места, заорал:

- Какого чёрта? Что вы себе позволяете!? Минус 10 баллов!

Аою так же, не понравился такой расклад. Гитарист Газеттов, разогнавшись, вылетел в зрительный зал. С криком: «банзай!!!» Аойка врезал Ке по затылку кулаком. Вокалист Диров, коротко вскрикнув, потерял сознание, уткнувшись лицом в ноги Урухе. На что Руки отреагировал незамедлительным списанием баллов и с Юу. Оставшиеся на сцене джеи, увидев творящееся в зале решили помочь товарищам. Рейта и Кай  подтанцевали к Аою, и подхватив того под руки, упрыгали за кулисы. Шинья и Дай, следуя примеру товарищей, тем же манером уволокли за кулисы Ке. Занавес закрылся. Конец второго акта.

Заботливый Кору всадил бутылку рома в Кё, тот быстро пришел в себя. Кай начал делать массаж ног Аою. Рейта присоединился к Каю и, пользуясь моментом, от ног перешел к заднице. Аой ничуть не сопротивлялся такому вниманию и заботе от сотоварищей.

Антракт закончился. Дай, открыл занавес. Джеи, кроме Кё и Рейты, держась за руки, выплыли на сцену, выписывая замысловатые коленца. Кё, с драматичным выражением лица, выпрыгнул из-за занавеса. Следом за ним выскочил Рейта. Исполнили парный танец. По телодвижениям не сложно было догадаться о сути, которую хотели донести танцоры до зрителей. Реакция зрителей была соответственной. Крики: «Давай, еще… о… даааа!!!» разлетелись над островом, в очередной раз, приводя в трепет его коренных обитателей.  Дай с Каем, взявшись за руки, начали кружиться, склоняясь, как берёзы на ветру. Затем, Дай подхватил драммера на руки, и  начал скакать по «сцене». Кай картинно раскинулся в объятиях рыжего гитариста, грациозно взбрыкивая ножками.

Кё с Рейтой, от балета перешли к танго. Пара весьма эротично протанцевала один круг. В конце которого, Ке, закинул Рейте ногу аж на плечо, обнажая все свои прелести.  Дай и Кай исполнили йчаспасодобль. Шинья и Тошия станцевали румбу. При этом Тошик умудрился раздеть драммера Диров фактически догола. Зал взревел и разразился овациями.

Действие шло к завершению. Аой – Зигфрид прощался со своей «возлюбленной» Кё – Одеттой. Вокалист Диров лежа на песке, держал Аоя за ногу. Тут на сцену выпрыгнул Рейта. Бросив тяжелый взгляд в сторону живописно застывшей парочки, Рей тяжело вздохнув, резко  наклонился над  Кё… Рукой приподнял за подбородок лицо вокалиста Диров, и в воцарившейся тишине, глядя в глаза Ке, прильнул к его губам в страстном поцелуе. Аой видя, что происходит, резко протянул руку и, схватив Рейту за волосы, оторвал Акиру от Ке. Привлекши басиста к себе, Юу сам впился ему в губы. Обнявшись, парочка ушла за кулисы. Брошенный Кё разразился рыданиями. Сорвав гром аплодисментов.

Занавес закрылся. Руки, Уруха и Каору аплодировали стоя.

- Это божественно! – вскликнул Руки, утирая глаза платочком.

- Это круче, чем мексиканский сериал! – ревел Каору.

Новоявленная балетная труппа вышла на поклон.  Джеи выстроились в шеренгу, держась за руки.  Аудитория  кричала, свистела и бросала букеты к ногам «балерин».

Решили устроить пати, дабы отметить дебют. Кай приготовил изумительную запеканку из ананасов и дичи. Распили еще один ящик ром из подвальчика. Утомленные, и довольные разбрелись по углам далеко за полночь.

***

Утром мирно почивающих джеев разбудили страшные крики и стоны, что доносились из хижины. Спавшие во дворе, в гамаках и на веранде музыканты по срывались со своих мест. Гурьбой ринулись в хижину. Столпились в одной из комнат. Посередине, на полу лежал на спине Аой. Глаза гитариста Газеттов были выпучены то ли от страха, то ли еще от чего другого. Понять сие было весьма проблематично. Рядом с гитаристом сидел Ке. Говорить вокалист не мог, лишь мычал и пускал слюни. Ру и Уру подбежали к своим любимым.

-Кё, солнышко, не молчи, что болит, где болит, покажи пальчиком, кто обидел? – склонился над ним Така, дыша тому в лицо перегаром.

-Ай – ай – ай…- стонал второй больной, – Руки не притворяйся шлангом, плохо нам…

-Кого ты тут шлангом назвал? – взревел вокалист и уже направился в сторону Аоя.

-Руки, угомонись…- Кою преградил путь Таке.

-А ну молчать, мы тут сейчас разберемся, кто шланг, а кто…

-Така, замолчи! После твоего желания, мы потянули мышцы, это все твоя вина, мелкий! -прошипел сквозь зубы Кё.

- Ну, понимаю Юу, он на шпагат сел, а с тобой что? – задал риторический вопрос Уру.

- Как, что… мы же вместе прыгали…- не очень убедительно ответил Кё.

- Все понятно… Так, все расходимся, смотреть тут не на что, – обратился Уру к джеям, – будем вас поднимать на ноги, – уже к Ке и Аою.

Но зрители не желали уходить, им стало интересно, как будут лечить пострадавших. Такое не понравилось Руки. Маленький вокалист повернулся к переминающимся и перемигивающимся музыкантам.

- Так… Кай, ты варишь для наших горячо любимых друзей суп,- Кай хотел было что-то возразить, но во время передумал. Кивнул Таке, и вышел прочь.

- А ты…- переняв начальнический тон Руки, Кою посмотрел на Шинью, – отправляйся за фруктами…

- Я? Но…- Шинья запнулся на полуслове.

- Что ты? – Уруха и Руки одновременно покосились на драммера Диров.

- Нет-нет… я все понял…- Шинья попятился прочь из комнаты.

После такого остальные  джеи благоразумно решили испариться из хижины. Дабы и им не дали, какого ни будь задания.

Заботливый Кай, сварил супчик для больных и отнес в бунгало, его поблагодарили и быстро выпроводили прочь. Шинья, прихватив Рейту, так для всякого случая, пошел в джунгли. По дороге решили заглянуть к водопаду… Ну… там они застряли на долго. Вернулись уже после обеда. Довольно  улыбающиеся. С охапками фруктов. При чем, им где-то удалось раздобыть несколько круглых плодов с зеленой полосатой кожурой.  Плоды были весьма увесисты и очень напоминали арбузы. Довольные джеи свалили свою добычу на стол. Кай, с неизменной поварешкой в руках взирал на разложенные на столе продукты.

Из хижины донесся вопль. И тут же выскочил Кою. Взъерошенный, с выпученными глазами. Уруха, что сайгак ринулся через двор.

- Что произошло, что за паника? – поинтересовался Кай, когда Кою подбежав к нему.

- Кай…- Уруха привалился к драммеру, и горячечно зашептал тому что-то на ушко.  Кай, подумал немного и указал на стол, где лежали фрукты.

-Так, а теперь быстро едим арбуз, – сказал Кай стоящим у стола Рейте и Шинью. Те попытались было что-то возразить. Но Кай схватил тесак и рубанул им по арбузу. Сочный плод раскрылся на две половинки.

- А ну быстро есть! – гаркнул Кай.

Рейта и Шинья схватили половинки арбуза и стали быстро поглощать искристо-розовую массу. Через пару минут на столе остались лежать две зеленые корки. Готовые корытца, Кою и Така понесли в бунгало. Через некоторое время, из хижины выскочил Руки, с криком: «Еще!!!»

- Следующий! – скомандовал Кай. Замах. Удар. И еще один плод раскололся на две половинки.

- Издеваешься?! – пропищал Шинья.

- Значит, кто-то останется без ужина, – пожал плечами драмер. Рейта и Шинья переглянулись:

- Ну, хоть на помощь можно позвать?- поинтересовался Рей.

- Зови… – разрешил Кай.

Рейта набрал по больше воздуха в легкие:

- Ээээййй!!! Халява!!! Жрать даююююуууут….

Крик еще не успел стихнуть, как из леса послышался рык, скрип, треск. Во двор вышли трое. В набедренных повязках, с самодельными копьями. Трое остановились на границе леса. Потянули носами воздух и, бодрой трусцой  направились к столу.

- Где? – спросил Тошия.

- Что? – поинтересовался Каору.

- Мне…- потянул ручки к арбузу Дай.

Арбуз уничтожили в мгновение ока. Руки и Уруха утащили вычищенные половинки в хижину.

После очередного забега, Кою и Така, запыхавшись, сели за стол. Кай налил обоим по стакану «горячего». А из хижины доносилось:

- Кушать, хочу кушать!

Руки и Уру переглянулись. Тяжело поднявшись, потащились на зов. Не забыв прихватить с собой еще фруктов и бутылочку рома.

- Да… совсем умаялись,- Шинья покачал головой, уплетая за обе щеки банан.

- Ничего… Пусть, помучаются, – парировал Кай.

- Надеюсь, Руки больше не будет загадывать таких желаний, – вздохнул Шинья.

Ухайдокавшись за день, Руки и Уру уснули рядом со своими подопечными. Что называется без задних ног. Остальные джеи поужинали и решили отправиться на пляж. Разбрелись по берегу. Пели песни. Собирали ракушки. Кай и Дай решили искупаться. Шинья, Рейта, Каору и Тошия разлеглись на песке.  Вернулись к полуночи. Луна ярко светила. Двор был виден как на ладони. Остановились. Прислушались. Из бунгало доносились стоны и вздохи.

- Это же надо, как их …- заметил Каору.

- Так заниматься… балетом,- с запинкой добавил Рейта.

- Так… все… спать пошли! – на правах лидера скомандовал Кай.

***

А в это время… Спутник отслеживал движение на островах. Передавая моментальные снимки на экран в рубке капитана военного линкора ВМФ Японии Катамару – сан. Капитан хмурился. Курил. Хрустел суставами пальцев. Рядом в кресле сидел человек с кожаной папкой в руках. Мужчина то и дело вздыхал. Бросал на капитана вопросительные взгляды, потел, вытирал лоб большим клетчатым платком. В каюте, на нижней палубе босс-сан известной медиа компании пил сакэ и играл в нарды со своими охранниками. Мужчина с папкой каждые пятнадцать минут выбегал из рубки. Несся к каюте. Заглядывал внутрь. Говорил: «Еще нет…» И уносился назад.

Через пять часов такого марафона мужчина взмок, набил себе шишку… Босс-сан выпил три бутылки сакэ, устал, поспал, выиграл авто у своего охранника и проиграл свое место в совете директоров в компании другому охраннику. Поклялся уволить всех. Расстрелять «этих невыносимых…». Капитан корабля, за это же время, успел выкурить трубку. Отдать сто команд боцману. Выпить десять чашек кофе. Сыграть в нарды с босс-саном. Проиграть свой линкор охраннику. Выиграть место в совете директоров у второго охранника.

На шестом часу «спасательной операции» спутник передал на монитор серию снимков с одного из островов. И на них, о, Ками-сама!!! Отчетливо было видно группу людей! Капитан распечатал снимки. Ткнул их в руки мужчине с кожаной папкой. Тот, гортанно вскрикнув, понесся в каюту. Босс-сан хлопнул в ладоши:

- Наконец-то!!! Туда! Это точно они!!!

Линкор на все парах понесся к острову. С рассветом встали на дальнем рейде. От борта линкора отчалил моторный бот. На борту лодки находились два матроса, босс-сан с охранниками и мужчина с неизменной кожаной папкой.

Причалили к берегу. Выгрузились. Осмотрелись. На пляже повсюду были разбросаны бутылки, кусочки одежды, истоптаны все кусты, валялись огрызки, и бычки… Босс-сан скомандовал двигаться по тропинке в глубь острова.

Солнце уже поднялось над лесом, когда на поляну, на которой стояла хижина, вышла группа людей. Взору новоприбывших открылась умилительная картина. В гамаках и на веранде, обнявшись друг с другом, спали… Музыканты двух известных и популярных в Японии и так же за ее пределами групп. Газеттов и Диров.

Дверь бунгало тихо отворилась. Из нее показалась встрепанная голова, а за тем и все остальное. Остальным оказалось тело Урухи в полном неглиже. Кою сладко позевывая, сполз со ступеней и направился прямо к стоящему в полном оцепенении боссу. Наконец, видимо сообразив, что ходить с закрытыми глазами не очень удобно, гитарист приоткрыл один глазик. И… Джунгли огласил истошный вопль. На крик из хижины вылетел Руки. Такой же встрепанный и голый, как и Уруха.

- Че, визжишь, как школьница?! – начал Така. Уруха только тыкал пальцем, показывая  на босса. Руки аж присел. И со словами: «Епть…» скрылся за дверями хижины.

Через некоторое время все честная компания собралась во дворе. Босс-сан восседал на веранде бунгало. Оглядывая переминающихся с ноги на ногу музыкантов.

- Это что же получается, я их по всему тихому океану ищу, а они тут бездельничают! – начал Босс-сан, все потупили взгляды и опустили головы.

- Мы больше так не будем, – хором ответили музыканты.

- Собирайтесь, мы едем домой! – крикнул Босс-сан. Джеи встрепенулись. И все еще не веря своему счастью, не решались двинуться с места.

- Мне что, еще раз повторить, или, может, кто тут решил остаться?- Босс-сан грозно свел брови.

- Неее….

- Аааааа!!!!

- Едееееем…

P.S

Год спустя…

- Ребята просыпайтесь!!! – кричал Кай, стоя посередине каюты и тормоша Аикру.

- Отстань Кай, дай поспать, – бубнил Рейта, уворачиваясь от пинков.

- А НУ БЫСТРО  ПОДНЯЛИ СВОИ ЗАДНИЦЫ И ОДЕЛИСЬ! – в каюту влетел Босс-сан.

- Что случилось? – приоткрыл один глаз Ке.

- ЧП!!! – закричал Босс-сан.

- ЧП? – переспросил Тошия.

- Мы тонем…

- ЧТО ОПЯТЬ?!!!! – закричали все…

_______________________________________________

Начало. Первая встреча

*телефонный разговор*

— Частный детектив Широяма, слушаю вас.

— Добрый день. Меня зовут Сузуки Акира, я хотел бы вам предложить одно дело. Давайте обговорим это лично.

— Хорошо, приходите в главный офис, кабинет 317. Офис находится на Гиндзе, приезжайте к часу дня.

— Договорились. Уже в 12:50 Акира стоял у высотного здания, которое и являлось главным офисом детективного агентства. Поднявшись в указанному помещению, он постучался, и, услышав положительное «Входите», зашел внутрь.

— Сузуки, я вас ждал, — произнес молодой парень, который, по-видимому, и был тем самым детективом,— Меня зовут Широяма Юу, присаживайтесь, расскажите мне, какое у вас дело.

Акира проследовал за детективом и сел напротив него.

— Дело в том, что я несколько месяцев назад обратился в фирму недвижимости, чтобы обменять свою квартиру, вследствие чего я ее потерял. Президент компании, некий Киичиро Матсумото, перестал выходить на связь после этого. Когда я звоню в контору, мне всегда отвечает автоответчик. В общем, я хочу, чтобы вы расследовали это дело — узнать, чем на самом деле занимается фирма, кто такой на самом деле Киичиро Матсумото и возможно ли вернуть мне имущество. Оплата соответствующая. — В это время Акира достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол Юу. Тот лишь заглянул туда и, наконец, сказал:

— Хорошо, я берусь за это дело.

*тем временем в офисе Матсумото*

Киичиро Матсумото прибывал в бешенстве. Мало того, что в компании начались проблемы и он потерял порядочную сумму денег, так ещё и сын, на которого он возлагал большие надежды и планировал оставить компанию, вместо того чтобы усердно учиться занимался тем, что докучал учителям или вообще не появлялся в школе. Только что директору компании «Elysian» пришлось выслушать пренеприятнейшую вещь от классного руководителя Таканори. Сын подрался с одноклассником и случайно столкнул его с лестницы. Мальчик повредил руку, и его родители требовали компенсации. Для Киичиро, конечно, такая сумма была мелочью, но он стыдился, что его чадо так и не взялось за голову. Тяжёлые мысли главы компании прервал вошедший в комнату секретарь.

— Матсумото-сан, дела никак не улучшаются… Даже наоборот…

— Что вы хотите этим сказать?

— На компанию уже во второй раз подали в суд…

Разобравшись с делами на работе, Киичиро поехал домой. Как обычно, дома ждала его примерно такая картина: Таканори сидел в гостиной, развалившись на диване и смотрел какой-то мусор по кабельному, жены и младшей дочери рядом не наблюдалось.

— Таканори, нам надо поговорить.

— О чем я должен с тобой разговаривать? — безразличным тоном спросил Така у отца.

— О твоем поведении в школе. Мало того, что ты головная боль для учителей, так еще и проблемы одноклассникам создаешь. Что сегодня произошло?

— Если ты о том, как я Асайю столкнул, то значит, так надо было. Остальное не твоего ума дело. — Резко ответил Матсумото-младший, все так же не отрываясь от телепередачи.

— Во-первых, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — Таканори повернулся и посмотрел на отца, как будто делая тому одолжение, — во-вторых, ты нас с матерью позоришь в первую очередь, ты вести себя должен бо… — сын прервал его: — Не интересно, — и снова повернулся к «ящику». Киичиро не выдержал и буквально подлетел к Таканори, схватил его за грудки и, гневно тряся сына, прошипел:

— Послушай, если еще раз я узнаю, что от тебя в школе проблемы, я…

— Не стоит, Ки. Мы с ним уже поговорили. — В проеме дверей появилась женщина средних лет с полуторагодовалой девочкой на руках. Киичиро отпихнул от себя своего отпрыска и ушел прочь.

Таканори довольно улыбнулся своей маленькой победе над отцом и, выключив телевизор, поднялся на второй этаж в свою комнату. Дом семьи Матсумото отличался размером и обстановкой. Таку даже окрестили самым счастливым ребёнком в школе, но это было далеко не так. Да, мальчик никогда ни в чём не нуждался. Ему покупали самые дорогие и модные шмотки, его прихоти всегда выполнялись… В общем, со стороны казалось, что всё идеально. Однако Матсумото-младшему всегда не доставало одной вещи — любви родителей. Отец был строг с ним с самого рождения, порою даже жесток. Мать Таки всегда старалась угодить отцу, поэтому если она наблюдала драку или словесную перепалку между отцом и сыном, она молчала. А ещё недавно сестра появилась… Теперь матери было совсем не до него. Всё время она уделяла ребёнку и больше не могла утешить сына, как утешала раньше. Сейчас она коротко говорила: «Таканори, пойми, папа много работает, устает… Вот он и срывается… В конце концов, он делает это ради нас…»

«Какая мне разница, пусть хоть заработается, мне всегда не хватала внимания с его стороны… А мать… Мать всегда и во всем ему потакала. Противно даже, у нее что, своей головы на плечах нет?» — примерно с такими мыслями юный Таканори ходил последние месяца два. Достали ли его родители? Безусловно. Но он ничего не мог сделать, приходится терпеть. На протяжении этого времени он приходил со школы, обедал и запирался у себя в комнате просто чтоб его не доставали. Отец не особо задумывался о таком поведении сына дома, а мать просто постоянно была занята маленькой девочкой.

*спустя три месяца*

— Сузуки Акира?

— Да, слушаю.

— Вас беспокоит Широяма. Появились сведения по вашему делу, которые, я считаю, вам будет интересно узнать.

— Я подъеду к вам немедленно. Акира буквально летел по пролетам лестницы на нужный этаж в кабинет. Зайдя в кабинет без стука, он выпалил:

— Прошу прощения, приехал, как только смог. Юу лишь улыбнулся:

— Все в порядке, присаживайтесь, — Акира сел и детектив начал рассказывать, — Дело в том, что компания «Elysian», главой которой является Киичиро Матсумото, на самом деле мошенники. До недавних пор у компании была чистая репутация и другое начальство. Матсумото резко захватил себе ее. Догадываетесь о чем я?

Акира покачал головой.

— Это не что иное, как убийство. То есть, проще говоря, Киичиро убил предыдущего ген. директора компании Терачи Шинью и подчинил все себе. Также мне стало известен тот факт, что у Матсумото есть сын — Таканори, собственно которому он в недалеком будущем хочет передать дело и, как я понял, избавиться от своей ответственности за свои косяки. Для более детального расследования я устроился в эту компанию. Естественно, документы и имя сделал «левые», так что при случае называйте меня по псевдониму — Каташима Аой, — Юу улыбнулся, — Это будет только между нами.

— Большое спасибо, вы очень помогли мне. Продолжайте расследование и держите со мной связь, как что-нибудь узнаете — сообщайте. — Сузуки вынул еще один конверт с премией детективу, положил его на стол, попрощался и ушел.

Юу прикрыл газа и стал думать, что делать дальше. Для начала было бы не плохо побольше узнать о Киичиро. Это реально сделать, только если начать общаться с женой Матсумото или сыном. Ведь даже если он и Матсумото-старший станут друзьями, то старик вряд ли поведает ему о своих делах. Первый вариант отпал сразу же. Широяму передёргивало лишь от мысли, что с ним может сделать любящий свою жену, мужчина, который так жестоко расправился с Терачи. Оставался второй вариант — завязать дружбу с сыном Киичиро. Вот только разница в возрасте великовата. Юу уже 25 стукнуло, а Таканори по данным, которые недавно получил Широяма, ещё не было всего 16.

— Значит, придётся напроситься на ужин, а там попробую завязать с Таканори общение. — Сказал сам себе брюнет.

Спустя 2 месяца верной службы в компании по недвижимости и готовки кофе, Каташима Аой, он же Широяма Юу, получил официальное повышение.

— Каташима-сан, зайдите ко мне. — Приказал Киичиро. Юу поспешил отправиться в кабинет директора.

— Знаете, а вы неплохо справляетесь с работой. — Сказал Матсумото. — Пожалуй, я прибавлю вам зарплату и повышу вас.

— Большое спасибо, директор. — Это ещё не всё. Как вы смотрите на предложение поужинать в среду в компании меня и моей семьи. Отметить ваше повышение так сказать…

Юу наигранно смутился:

— Что вы! Это не такой уж повод…

— Да ладно вам. Я вижу, что вы стоящий работник. Кто знает, может быть, мы бы даже стали друзьями. — На лице Киичиро появилась довольно мерзкая улыбка, но Юу её не заметил. Он всё-таки сделал то, что хотел — напросился к главе компании на ужин.

И вот наступил вечер среды. Весь день мать Таканори убиралась по дому, а парню же пришлось сидеть с младшей сестрой. «И чего она как белка в колесе бегает? Что он за важная персона такая» — думал парень. Размышления прервал отец, вошедший в комнату.

— Така, ты так и планируешь появиться? — спросил Матсумото старший, оглядывая клетчатую рубашку и джинсы сына, — Оденься, как подобает.

— Пап, он всего лишь твой сослуживец… — начал было Таканори, но отец прервал его:

— А ты мой сын! Ты должен создавать достойное впечатление, как будущий владелец компании.

— Тоже мне, я должен перед кем-то скакать как клоун, и все из-за чего? Из-за того, что к «папеньке» приходит какой-то служащий! – Съязвил сын Киичиро.

— Таканори! – рявкнул на него отец.

— Не ори на меня… — Матсумото-младший покосился на отца, захлопнул перед ним дверь и стал переодеваться.

Звонок в дверь. Хозяйка дома поторопилась открыть гостю. На пороге стоял никто иной как Юу.

— Проходите, пожалуйста, мы вас ждали, — она поклонилась и пригласила гостя внутрь.

— Благодарю, — Широяма улыбнулся своей замечательно улыбкой. Киичиро спустился вниз и поздоровался со своим коллегой. Вслед за ним спустился Така, глава семейства сразу представил его, как наследника компании. Юу внимательно оглядел сына начальника и невольно улыбнулся.

— Так вот ты какой, Матсумото Таканори…

17 февраля 2011 года.
В звукозаписывающей студии Dir en Grey , на удивление, всё было как обычно за исключением одного: на репетиции отсутствовал Каору. Это можно было понять, как-никак лидер-сан отмечает свой день рождения, но следующее уже выходило из всех границ понимания.
Као пулей влетел в студию с радостными возгласами:
— Родные мои, дорогие, как я вас всех люблю!
У бедного Кё от удивления выпал микрофон из рук, а вместе с ним и челюсть; Шинья просто вылупил глаза на лидера; Дай не мог нормально отреагировать, а Тошия с непонятными воплями спрятался от греха подальше.
Наконец, вокалист взял себя в руки и спросил:
— Као, с чего такое заявление? Ты ничего не пил, а?
— Ты поосторожнее, с лидером разговариваешь, — Као вмиг стал серьезным, — но я сегодня добрый, прощаю тебя, холоп.
Миниатюрный Кё решил больше не травмировать себя общением с лидером..ээ..пьяным лидером. Тошия наконец вылез из-за кресла.
— Каору-сан, — начал Тотчи, — а у вас такое настроение из-за дня рождения только,да? Какой-то вы добрый сегодня. Подозрительно добрый. Или вы решили показать, что вы в душе няшечка?
— Окстись, бестия! Это я няшечка?!
Тошимаса испугался злого лица лидера и стремглав побежал прятаться в курилку.

В то же время в репетиционной группы Versailles во всю разгоралось бухалово. Юки поставил на пол 3 бутылки вискаря, а Ма-кун выставил разные закуски. На вопрос лидера и вокалиста версов, хули драммер притащил 3 бутылки спиртного на репетицию, Юки ответил как в старом и бородатом анекдоте: — Это я не на репетицию со спиртным, а на пьянку с барабанами пришёл…
Наполовину пьяный Хизаки решил устроить конкурс «Принц для принцессы», где собственно, «принц» должен был спасти «принцессу», т.е. Хизу от страшного дракона Юки, который дышал на всех перегарищем. В итоге конкурс выиграл примерно такой же пьяный Камиджо, который получил главный приз — ночь с принцессой. После конкурса никто этих двоих не видел примерно часа три.
— Интересно, а чем они таким занимаются? — наивно спросил Теру.
— Ох, Теру, лучше тебе не знать… — Произнёс Масаши. Но басист тогда не знал, что случится с ритмистом версов. Наконец принц и принцесса вышли. У Хи было слегка порвано платье, а Камиджо даже не застегнул рубашку. Все кроме Теру прекрасно понимали, чем занимались лидеры.
— А у меня радостая новость! — сообщил Хиз.
— Очень интригует, — с интересом признес Масаши, — продолжай.
Хизаки покраснел, аки красна девица, так что за него сказал Ками.
— В общем… Мы решили пожениться, — произнес вокалист.
Какова была реакция ребят? Теру покраснел, бормоча что-то типа «Ой, как же это так…», пьяный Юки ржал как лось и хотел было пойти ещё за парочкой ящиков спиртного, дабы отметить скорую помолвку лидеров, но был вовремя остановлен Масаши, который пытался придти в себя, выдувая неизвестно какой по счету раствор валерианы.
— А ещё мы будем праздновать мой д.р угадайте с кееем? — нараспев спросила Принцесска.
— Не знаю. И знать не хочу. — Признался единственный адекватный тут человек, т.е Масаши. Хизаки обиделся на такой невежливый тон и сказал.
— А я всё равно расскажу! Вот! Мы будем празлновать день рождение вашего несравненного, прекрасного, энергичного…
— Скромного… — добавил Ками.
— И его тоже. Вообщем с Ниикурой и его компанией! — радостно окончил речь Кавамура. Юки рассплылся в улыбке:
— Ммм… Побухаю с Дайске…

**в это время в студии Dir en Grey**

— Ребятушки мои, а знаете с кем мы будем праздновать день рождения вашего несравненного и замечательного лидера? — расплылся в улыбке Као.
— Ну? — спросили хором Дай и Кё.
— В компании наших средневековых друзей! — Каору явно был рад такому событию.
— Кхм..Прости, кого? — Кё на всякий случай переспросил.
— Неврубастый какой ты, Тоору! Он про Versailles ведь говорит, нэ?
— Именно, — подтвердил Ниикура.
Местом встречи была квартира Хизаки. Каору дурак чтоли вести в свою десять человек, восемь из которых нажрутся как свиньи и устроят неизвестно что? Конечно же, нет. Так что Кавамура не успел опомниться, как его поставили перед таким фактом. Он немного поломался, но в итоге на том и порешили.

Между собой ребята разделили обязанности:
* Юки и Дайске — ответственные за выпивку;
* Шинья и Теру — ответственные за украшения;
* Масаши и Тошия — ответственные за еду и закуски;
* Кё и Камиджо — ответственные за музыкальное сопровождение банкета.
Именинники же сидели и смотрели, как готовят их «пчелки» жилище Хизаки к предстоящему торжеству.

Приготовления быстро закончились, и началось долгожданное торжество. Юки с Даем нажрались в хлам, и теперь драммер версов делал вполне понятные поползновения в сторону Дая. Гиаристу уже было абсолютно пох, и он отдался в руки Масаюки. Эти два бухарика заперлись в кладовке, оттуда позже доносились стоны Юки. Камиджо, как всегда, нагло лез к Химэ, а тот, смеясь, бил аристократа по голове туфлёй. Каору, Тошия, Масаши и Шинья разговаривали о политике. А дировский гном молча пил сок, переодически поглядывая на подвыпивших коллег. Тихими шажками к Ниимуре подошёл Теру со стаканом детского шампанского в руках и тарелкой с печеньками.
— Вот.. Будешь? — Теру протянул Кё тарелку с печенюшками и премило улыбнулся.
Кё посмотрел на печенья с отвращением.
— Я не фанат сладкого. — холодно произнес он
— Но..но..но они такие вкусные! — Теру настаивал на своем, но Тоору не собирался уступать:
— Я же сказал, не ем сладкое.
— Ты попробуй! Они обязательно тебе понравятся!
— Ты меня слышишь?! Я же сказал НЕТ! — Кё начал заводиться.
— Но они правда тебе понравятся, вот увидишь!
— ЛАДНО, ДАВАЙ СЮДА СВОИ ПЕЧЕНЬЯ!!! — Ниимура решил, что съесть печеньки будет единственно правильным решением, так как это лучше, чем вынос мозга в виде Теру. Маленький принц стоял и кавайно улыбался.
— Ну, нравятся?
— На самом деле они ничего так… — оценивающе поизнес Кё.
— Урааа, я так рад!!! Это я их испёк, — улыбался Ямашита, — мне Масаши-кун рецепт подсказал.
— Неплохо, неплохо.. Ты молодец.
Теру от таких слов покрылся румянцем и отвернулся,чтоб не смущаться еще больше.
— Можно к тебе присоединиться? — спросил он
— Конечно, садись, — Кё похлопал по месту рядом, и минут через 5 они уже что-то бурно обсуждали.
— Слушай, а почему ты не празднуешь со всеми? — спросил Теру.
— Не пью.
— А почему?
— Не пью и всё тут. Ещё со школы.
— Перепил? — с явным сочувствием в голосе спросил гитарист.
— В какой-то степени да. Пил девственником, а проснулся мужчиной… — задумчиво сказал Кё и поморщился из-за неприятных воспоминаний.
— Она хоть красивой была?
Тоору невесело усмехнулся, а затем, покраснев и опустив голову, сказал:
— Если бы это была она, то я бы не бросил пить…
Теру начал подбирать челюсть с пола. Получается, что вокалист диров — гей? Хотя он же не по собственной воле… Но факт есть факт. Ниимура Тоору в 16 лет проснулся в одной койке с мужиком. Принц уставился в пол и тихо произнёс: — Не волнуйся, я никому не скажу.
— Надеюсь. А ты почему не пьёшь?
— А мне еще с детства родители запретили… А сейчас, когда я уже взрослый, просто не вижу смысла начинать,— изрек Теру-тян и снова улыбнулся.
— Ты молодец, есть голова на плечах. Не то, что у этих… — Тоору посмотрел на перебравших ребят: Каору надел на себя корону и рассказывал всем план по захвату мира (но его никто не слушал..); Хизаки зажимался с Ками в уголке; Шинья лихо отплясывал на столе танец с элементами стриптиза под песню Мадонны; Тошия просто лежал на диване уже никакущий.
— Вот-вот. Я не люблю пьющих людей, — опустил глаза Теру, — но, как видишь, мне приходится работать в подобной компании.
— Да уж, стадо алкашей легко может повредить детскую психику… — невесело усмехнулся Ниимура.
— И ничего не детскую! — наигранно обиделся Теруаки, — Я всего-то младше тебя на 5 лет, это почти не считается! — принц показал язык маленькому Кё, который смотрел на него с улыбкой.
— Ух ты, Тоору-кун улыбается! — обрадовался Теру, — Нечасто можно увидеть тебя улыбающимся. Кстати..можно один неприличный вопрос? — гитарист слегка покраснел.
— Эмм..ну задавай.. — Кё не понял, что вообще происходит.
— Тоору-кун..а ты правда…ешь детей? — наивный Теру озабоченно смотрел на вокалиста Диров, который явно не ожидал подобного вопроса.
— Разумеется. — рассмеялся Кё. — На завтрак обед и ужин. — Да?
— Шучу я, шучу. Кто тебе такой бред рассказал?
— Хизаки…
— Как я не догадался. — Кё прикрыл глаза и откиулся на спинку дивана. Уже через минуту он расположил голову на ляжках Теру и начал дремать.
— Тоору-кун? Тоору-кун! — испуганно позвал Теру.
— Не люблю своё имя. Поэтому называй меня Кё. — сквозь дрёму сказал Ниимура. Теруаки аккуратно переложил Кё на диванчик, тем самым освободившись. Благодаря росту вокалиста, Кё помещался на диване идеально. На часах было всего 8 вечера, и Теруаки удивился, что 35-летний мужчина заснул, словно 3-х летний ребёнок.

**в то же самое время у подвыпившей части празднующих**

Дайске проходил мимо пьяного Каору и решил подшутить над лидером детсадовской шуточкой — он дал ему подзатыльник и побежал прятаться. Но не тут-то было: Каору увидел хулигана и подумал про себя:»Ничего,ничего..Ты у меня еще попляшешь…»
Лидер диров пошел к хозяину квартиры.
— Хизаки,у тебя нет случайно бейсбольной биты дома?
— Че? Нету, есть только клюшка.
— Ну давай тогда клюшку.Тоже мне,Клюшкин…
Хиза достал из кладовки клюшку и вручил ее Каору.
— А зачем тебе? — спросил соло-гитарист Версалей, подозрительно глядя на Као.
— А, потом узнаешь.
— Пф,ну смотри.. — Кавамура пошел заниматься делом, от которого его отвлек Ниикура — дальше лапать своего вокалиста.
Тем временем Каору уже высматривал шутника.
— Я тебе покажу, как смеяться над своим лидером… — крутил в мыслях «гроза всея диров». И вот он, кульминационный момент! Дайске проходил мимо и увидел ныкающегося за диваном Ниикуру.
— О, а ты что… — не успел Дай закончиь предложение, как Каору уже засадил ему клюшкой по челюсти. Проходящий мимо Теру, который набрал побольше еды для Кё, когда он проснется, только и смог сказать:
— Какой у вас, однако, замечательный хоккей… — но он не стал задерживаться и скрылся.
— И так будет с каждым! — громко произнес Каору и гордо унес свои телеса восвояси.
Теру присел рядом с диваном, на котором свернувшись калачиком, видя 8-ой сон, дрых Ниимура. Ритмист погладил Кё по голове и тем самым прервал его сон. Как ни странно, спал Тоору довольно чутко.
— Чего тебе? — хриплым со сна голосом спросил Кё.
— Я подумал, что ты голодный… Держи… — Теру протянул тарелку с салатом и каким-то мясом. Вид еды сразу же оживил солиста и тот сразу же принялся уплетать принесённую пищу. Пока Ниимура ел мясо, Теру разглядывал «брата по разуму». Теру и сам не понимал почему ему хочется остаться с этим маленьким чудом (чудо сокращённо от чудовище хDD прим. авт.). Ритм-гитарист ласково погладил Тоору по голове. Последний отставил от себя пустую тарелку и спросил:
— А с чего такое внимание к моей персоне? Я вроде… — Кё не успел договорить. Теру набрался решимости и поцеловал вокалиста.
Ошалевший Кё никак не смог отреагировать, только с каждым разом его зрачки становились шире и шире. Ямашита, который не так давно выглядел таким милым и безобидным, взял инициативу в свои руки. Он встал, взял Кё за руку и потащил за собой. Его объектом была ванная. Дойдя до места назначения, Теру закрыл дверь на замок, прижал Тоору к стене и снова нежно поцеловал, но в то же время властно, играясь с вокалистом диров как кот с мышкой. К удивлению обоих, Кё начал отвечать на поцелуи гитариста, едва слышно постанывая и гладя руками тело Теру. Не теряя времени, Теруаки снял с Ниимуры футболку, проводя тонкими пальцами по шрамам на теле своего партнера. Кё тоже не стоял как болванчик, он быстро прикинул ситуацию и ловко сбросил с Теру майку, сильнее прижимая его к себе. Вскрое они оба избавились от одежды. Ласки Теру Кё считал весьма и весьма приятными, так что он спокойно повиновался ему, когда тот перевернул его к себе спиной и стал растягивать кольцо мышц ануса. Тоору слегка вздрогнул от прикосновения рук Теру и ощущения холодного крема внутри себя.
— Потерпи немножко, -ласково промурлыкал Теру, прикусывая Кё за мочку уха.
Ниимура лишь шумно выдохнул, когда Теру начал входить. Он слегка дрожал, ведь гомосексуальные отношения у него только второй раз в жизни, и то это первый раз по собственному желанию. Теру взял в руку член Кё и слегка провел по нему:
— Ты хочешь продолжить? — с легкой усмешкой спросил он.
— Хочу…— едва слышно произнес Тоору.
— Я тебя не слышу, — Теру слегка сжал член Ниимуры, отчего тот вскрикнул. Не от боли, а от неожиданности и новой нахлынувшей волны возбуждения.
— Все ты слышишь, садист чертов..Я хочу тебя, — громче произнес вокалист.
Теру самодовольно улыбнулся и начал двигаться. Сначала плавно и медленно, доходя до грубых резких рывков. Их не волновало, что гости могли слышать все происходящее, им было хорошо вместе, именно сейчас. Рывок, рывок, еще один… Теру глубоко вошел в Кё и остановился на несколько секунд. Сладкая судорога сковала тела мужчин, они оба устало сели на холодный кафельный пол в ванной.
— Ты же не думаешь, что сможешь так легко уйти от меня после всего? — Кё хищно улыбнулся, привлекая Теру к себе. И какая разница, что вечеринка давно закончилась и согруппники с именинниками уже ушли прохлаждаться на улицу, оставив любовников наедине с собой.
***
Из ванной Теру и Тоору вышли, держась за руки. Их встретило 8 улыбок. Юки прижимал к себе Дая, который удобно устроил голову на плече барабанщика. Заметив голубков Хизаки, который успел протрезветь заметил: — Ну что Каорыч, группы теперь точно породнились?
— Пидорасы несчастные. — уныло ответил Каору, глядя на Теру и Кё.

The end

Глава 3.Добрый Ниимура или Самый странный день

-К Вам господин Камиджо, – голос Койю глухо отозвался сквозь стену.

-Давай его сюда, – Ниимура проговорил это настолько громко, что сотрудники повысовывались из кабинетов из-за любопытства.

Я еле успел увернуться от открывающейся двери. Такашима постоянно открывал ее пинком, поэтому ее скорость была опасной для моей головы.

-Ну что ж, садись, – услужливо протянул босс, криво улыбнувшись.

Моему удивлению не было предела, когда я увидел перед своим носом пару чашек с горячим кофе.

Обычно, когда кого-то вызывали в кабинет главнокомандующего карлика, такой вызов заканчивался выговором и летящей вслед бедному служащему огромной латунной пепельницей. После таких полетов ее края уже оббились об стены, и выглядела она не лучшим образом. Но ее вес остался почти прежним, поэтому Ниимура так любил швыряться сиим изделием в сослуживцев.

Тоору никогда никому не предлагал кофе, даже партнерам, которые приходили заключать или продлевать очередной контракт.

Пододвинув двумя пальцами к себе чашку, я обеспокоенно взглянул на шефа.

- Ну, так что, купил билеты? – все так же криво улыбаясь, Ниимура поднес к губам белую чашку.

- Да, Тоору-сан, – белый конверт появился перед начальником.

Пересчитав оставшиеся деньги и вручив мне мой билет, коротышка-босс посмотрел на время и хмыкнул.

-Можешь валить домой.

-Рабочий день в самом разгаре, – не поверил я своим ушам.

-Сейчас двадцать минут четвертого. Пока ты доберешься домой, будет четыре часа, пока соберешься – уже пять, пока доедешь до Синдзюку – без пятнадцати шесть. Как раз поспеешь к началу, может быть, даже мороженое успеешь купить, – хихикнул Тоору и грохнул чашку на стол так, что ее содержимое расплескалось по столешнице. – Ну что уставился? Проваливай!

Медленно встав, я поблагодарил Ниимуру и вышел из офиса, направляясь к подземке.

Сегодня определенно был самый странный день в моей жизни

Глава 4.Цирк

Мое отражение в витрине магазина не порадовало.

Во-первых, я никак не мог привыкнуть к дискомфорту в глазах. Обычно я ношу очки, но сегодня я решил опробовать новые контактные линзы.

Во-вторых, я рискнул распустить свои волосы. В офисе я всегда забираю их в хвост, дабы соответствовать дресс-коду. В юности я пристрастился к осветлению волос – тогда было принято перенимать образы европейских жителей. Даже спустя почти девять лет я все еще мучил свои бедные волосы, выжигая их до цвета пшеницы.

В-третьих, моя одежда оставляла желать лучшего. Я был приверженцем «американизации» – строгие костюмы, белые рубашки и до блеска начищенные туфли. Сегодня же я решился на экстраординарный поступок – достал все свой вещи для отпуска. На мне красовалась клетчатая рубашка и легкие льняные брюки серого цвета. Образ же завершали кеды, которые совсем не подобали моему возрасту и социальному статусу. Хотя я не выгляжу на свои «почти тридцать». От силы мне можно дать лет девятнадцать-двадцать.

Дернув на себя тяжелую дверь, я протиснулся в образовавшийся узкий проход и осмотрелся в поисках Андо и Тоору.

Но их можно было даже не искать – дикий смех двух великовозрастных мужчин.

Маленький Ниимура очень комично смотрелся на фоне рослого Масару.

- Здравствуй, Юджи, – протянул мне ладонь для приветствия последний. Прядь черных как смоль волос выбилась из-за уха и свисала на его глаза. Широкая улыбка давала понять, что сегодня у него хорошее настроение.

-Здравствуйте, Андо-сан, – чуть склонив голову, я пожал ему руку.

Раздался первый звонок. Он был настолько оглушительным, что мой шеф даже подпрыгнул.

-Твою мать, – выругался Ке, злобно смотря на согнувшегося пополам от смеха Андо. – Хватит ржать! – Ниимура сжал кулаки.

-Успокойся, – проговорил сквозь смех его заклятый друг. – Пошли лучше занимать места.

Шеф кивнул, и мы направились к бархатным занавесям, которые отделяли холл от манежа.

Глава 5.Новоприбывшие

Странно, но почему вместо традиционной музыки, где звучит кото, я услышал китайские мотивы? Видимо сегодня действительно будет что-то необычное.

- Похоже, китайцы даже цирк подделали, – с серьезным лицом произнес Масару. Новый взрыв хохота прокатился по манежу, заставляя обернуться зрителей, ищущих свои места.

Сев на нулевой ряд, я покосился на конферансье. Обычно, когда я был в цирке, он был одет в простое белое кимоно, а сегодня господин Мэйдзи (это имя значилось на оборотной стороне билета, да и по детским воспоминаниям его нетрудно вспомнить) щеголял в красном халате с золотыми драконами на спине.

«Странно. Все очень странно» – подумалось мне, и второй звонок вновь застал врасплох шефа. На этот раз он тихо выругался под нос и плюхнулся на соседнее кресло, оббитое красным бархатом.

Последовал третий звонок и портьеры, занавешивающие входы в павильон опустились. Музыка стихла и раздался ровный голос конферансье:

-Здравствуйте уважаемые гости нашего цирка! Здравствуйте дети и их родители!

Я слушал эту приветственную речь краем уха, поскольку во все времена она одна и та же.

-И сейчас я с радостью представлю вам новых участников нашей труппы. Двое из них прибыли из Китая, провинции Хэбэй. Другой же был переведен к нам из Киото, – эти слова внесли ясность во все происходящее. Значит сегодня день, когда новые приверженцы Токийского цирка впервые выходят на его манеж.

Зазвучала музыка и на арену выбежала маленькая девушка в черном кимоно и поклонилась залу. Раздались первые аплодисменты, переросшие в бурные овации. Я пару раз ударил ладонями друг о друга для приличия, а Андо и Тоору даже не пошевелились.

«Вот свинтусы», – мысленно укорив их, я снова повернулся к манежу.

Следующим вышел невысокий шатен. Его красиво очерченные губы изображали подобие улыбки, в глазах же плескалось безразличие. Было в нем что-то отталкивающее. Он встал рядом с девушкой, которая слабо одернула его за рукав, будто осуждая за столь холодное поведение.

-А теперь встречайте нашего последнего новоприбывшего артиста! Масаши Мива! – все потонуло в бурном потоке аплодисментов.

Масаши был хорош собой. Его походка была как танец. Каждый шаг – как новое балетное па. Черные длинные волосы спадали по плечам, опускаясь до пояса. Лицо сочетало в себе китайские и японские черты. Видимо он был полукровкой.

Поклонившись публике, Мива подошел к коллегам и улыбнулся.

- Сейчас же воздадим дань нашей международной дружбе с Китаем, – под грохот гимна вынесли флаг Японии и Китая.

-Видимо сегодня меня ожидает удивительное зрелище, – проговорил Андо. Я открыл рот от удивления. Масару точь в точь повторил мои мысли.

Глава 6.Это все линзы виноваты

Первая половина представления не была особо интересна. Ниимура и Андо откровенно скучали, смотря на воздушных акробатов и животных.

Во время антракта я и Масару подошли к столу, где сидели Масаши и маленькая блондинка, которая вышла первой на манеж. Ниимура же ушел в буфет, где наверняка уже доставал продавца своими придирками.

Я плохо говорил по-китайски, но все же некоторые фразы я мог выговорить почти без акцента:

-Nin hao, She-she na lai Tokilathou¹, – мое неловкое приветствие заставило улыбнуться китайских циркачей. Сложив руки, они поклонились нам.

-Ganse², – произнесли они хором и продолжили разговор, прерванный моими благодарностями.

Масаши быстро говорил на своем языке, активно жестикулируя руками. Девушка понимающе кивала. Я, было, захотел отойти, но блондинка схватила меня за руку. Приоткрыв красивые губы, она выдохнула:

-Ну и куда вы собрались? Может, возьмете автограф? – голос миниатюрной леди поверг меня в шок. Это определенно был мужской тембр. В нем проскальзывали хриплые нотки, говоря о том, что парень когда-то курил.

Тут я заметил, что у блондинки нет и намека на грудь, да и плечи были широковаты для девушки. Все, больше никогда не буду использовать эти чертовы линзы!

-Мистер! Эй, мистер! – помахав перед моим носом ладонью с изящными пальцами, артист улыбнулся.

-Ох, простите. Я думал, что вы девушка, – черт, зачем я это сказал?

Фыркнув, парень представился:

- Таканори Матсумото. Вы разве не слушали конферансье? – и вдруг до меня дошло, что циркач свободно говорит на японском.

-Простите, не слушал. – Виновато улыбаясь, я попытался улизнуть, но Така крепко держал меня за рукав рубашки.

-Вы думали, что я из Хэбэй? Я так похож на китайца? Это все из-за роста, да? – многочисленные вопросы посыпались на меня градом. Последний был сказан почти с угрозой.

-Нет, конечно же нет, – пытаясь успокоить разбушевавшегося парня, я увидел хохочущего Андо. Он буквально задыхался от смеха, наблюдая за этой картиной. Со стороны это могло выглядеть, будто у Масару был приступ астмы.

Тихо тренькнул звонок. Матсумото быстро отцепился от моей рубашки.

-Что ж, у меня сейчас номер. Продолжим разговор после представления, – поправив аккуратное кимоно, Таканори скрылся за занавесом, отделяющим манеж и подсобные помещения.

Я поспешил к своему месту. Внезапно я почувствовал взгляд на себе. Обернувшись, я увидел, как уголки губ Масаши приподнялись вверх. Посмотрев мне в глаза, Мива хмыкнул и скрылся вслед за миниатюрным Таканори.

1. Nin hao, She-she na lai Tokilathou (кит.упрщ.) –Здравствуйте. Спасибо, что приехали в Токио.

2. Ganse (кит. трдц.) – Спасибо (вежливый ответ на благодарность вместо «пожалуйста»)

Глава 7.Золотые ноги Киото

-А сейчас мы представляем вам удивительные номера в исполнении наших новобранцев! – под комментарии Мэйдзи на манеж вынесли огромный чан, в который с легкостью можно было бы затолкать Ниимуру и что-то наподобие маленького диванчика. Следом вышли Таканори, Масаши, шатен, имени которого я пока еще не знал и еще пять-шесть юношей.

Матсумото присел на «диванчик» и очаровательно улыбнулся.

-Я и не думал, что китаянки бывают такими красивыми. Правда, груди совсем нет, ну это не главное, – громко прошептал Ке. Я, было, открыл рот, чтобы сообщить шефу о том, что это не китаянка вовсе и даже не девушка, но был отвлечен яростным пинком Андо. Скривившись от мимолетной боли, я недоумевающее уставился на него. Масару подмигнул мне и кивком указал на Таку, который уже лежал на красной шелковой обивке своеобразной лежанки. Высоко подняв ноги,  парень все так же улыбался.

- Что они собираются с ней делать? Извращение какое-то, – все так же шепча, вопрошал Тоору.

Вид действительно был странным: Таканори, лежащий на «диванчике и задравший ноги кверху, семь юношей, стоящих вокруг него. Мозг рисовал нехорошие образы.

- Ну, уж точно не то, о чем ты подумал, – прыснул Андо.

И вновь зазвучали китайские мотивы. Четверо циркачей подняли, по-видимому, очень тяжелый сосуд.

- Этот чан весит 75 килограмм. Материал – железо. – Прокомментировал конферансье.

-И что же они с ним будут делать? – ехидно протянул Андо.

Таканори ощутимо напряг ноги. Чан водрузили на его ступни.

Судя по звуку, у Ке выпала челюсть.

Маленький артист начал постепенно крутить сосуд, мелко перебирая ногами.

- А сейчас, Юу выберет себе ассистента. – Шатен кивнул и стал ходить около бортика, внимательно осматривая зрителей. Остановившись около нас, он протянул руку Ниимуре. Ке ошалело смотрел на ладонь молодого мужчины.

-Давай, иди уже, – прошипел Андо. Мой босс поднялся с места и зашел в манеж. Мэйдзи мигом подскочил к Тоору:

-Здравствуйте. Как вас зовут?

-Тоору Ниимура, – голос Ке дрожал не то от ужаса, не то от важности.

-Откуда вы? Сколько вы весите?

-Токио, станция Касумигасэки. Вешу около… – Ниимура заколебался. Видимо он давно стоял на весах. – Ну, примерно 57 килограмм.

-Итак, Тоору Ниимура из Токио, весом 57 килограмм сейчас окажется в этом чане!

«Черт. Ну как знал. Сглазил ведь» – мои мысли бестолково вертелись в голове.

-Сейчас Юу продемонстрирует вам как правильно надо в нем сидеть.

Шатен вновь кивнул и сев в край сосуда, который сняли со ступней Мацумото, ухватился руками за его края. Подтянув ноги, Юу скрестил их. Через пару мгновений он уже усаживал Ке в чан.

Поднимая чан, юноши были предельно внимательны. Внезапно сосуд опасно накренился. Над публикой взлетел дикий визг Ниимуры. Скорее ультразвуковой вопль.

Округлив глаза, Масаши вновь привел в равновесие чан с моим многострадальным шефом.

-Итак, на ногах нашего Таканори находится около 133 килограмм. – Тоору похоже не слышал речи конферансье. Испуганно вцепившись в края железной посудины, он склонил голову к груди.

Матсумото прокрутил чан еще два раза и подал знак, чтобы с его ступней сняли столь тяжелый груз.

Главнокомандующий коротышка уже вылез и рванул к нашим местам, но Таканори поймал его за джемпер. Что-то сказав, он взял его за руку и подошел к главному сектору, где сидели я и Андо. Уставившись на меня своими темными глазами, миниатюрный артист поклонился. Обойдя по кругу весь манеж и поклонившись всем зрителям, Таканори видимо поблагодарил Тоору, пожал его руку и удалился за занавесом.

Подойдя к своему месту на ватных ногах, босс медленно проговорил:

-Это было великолепно. Но эта китаянка. Она, какая-то странная. И голос у нее грубый немного.

-Поаплодируем «золотым ногам Киото», нашему Таке! – небрежно брошенная фраза заставила позеленеть Ниимуру.

-Так это… Это мужик?! – подскочил злобный коротышка и начал было орать, но вовремя осекся, вспоминая что мы все же в общественном месте.

Андо вновь захохотал, смотря на молча беснующегося Ке. Мое же внимание было приковано к манежу. Предчувствие подсказывало, что это не самое занимательное за этот вечер зрелище.

Глава 8.Неожиданное продолжение вечера

На манеж вышли два странно одетых человека. Черные плащи и маски на лицах. Длинные волосы обоих были забраны в высокие конские хвосты.

-Блеск и традиции Китая воплотились в этом номере. Знания об этой технике предаются в семье через поколение только мужчинам на протяжении уже более пяти тысяч лет, – заунывно вещал Мэйдзи.

Его голос потонул в громкой музыке. Циркачи приблизились к двум основным секторам павильонам. Один, по-видимому, Мива, встал напротив Андо. Раздался слабый хлопок и маска на его лице поменяла цвет с красного на синий. Удивленно смотря на метаморфозу, я старался понять, как это произошло. Черные как смоль глаза в прорезях маски немного сузились, и Масаши протянул мне руку. Я не успел коснуться его пальцев, как вновь раздался еле слышимый треск и улыбка исчезла с маски, появилось изображение равнодушия и злости.

Раздались первые аплодисменты. На протяжении пятнадцати минут маски сменялись с такой быстротой, что я даже не успевал увидеть ту или иную изображенную на них эмоцию. Пару раз Юу закрывал лицо длинной полой плаща и маска вновь менялась. Под восхищенные крики детей и некоторых взрослых артисты бесшумно скрылись за красным занавесом.

-Ну, вот и наше представление подошло к концу. Если есть желающие получить автографы у наших новичков или же сфотографироваться с ними, прошу подойти сюда. – Толпа родителей, держащих своих маленьких и крикливых чад ринулась к столу стоящему около конферансье.

-Я тоже хочу сфотографироваться с этим Таканори, – упрямо топнув ногой, сообщил Ниимура. Его всегда возмущали очереди.

-Ну будь маленьким ребенком, Кёша, – ласково ответил Масару – сейчас все рассосутся и мы подойдем.

Свирепо сверкнув глазами, шеф обратно плюхнулся на свое место и насупился. Он так же не любил когда его звали Кёшей, не любил присюсюкиваний. Но Андо это было позволительно, ведь Ниимура был его младше на два года и очень уважал своего старшего друга.

Спустя полчаса ушли последние посетители, точнее посетительницы. Три хихикающих девочки, которые, скорее всего, были завсегдатаями в Харадзюку – слишком яркая одежда, вызывающий макияж, пирсинг и татуировки говорили, нет, даже кричали об этом.

Ниимура уже вовсю болтал с Таканори, сидя на бортике манежа, Андо рассматривал иероглифы, которые ему написал Юу, а я просто сидел в стороне, ожидая ухода.

Прикрыв глаза, я окунулся в свои мысли.

«Вечер не прошел зря. Вот только почему я должен был идти в цирк и тем более со своим шефом и Масару?», – эти вопросы не давали мне покоя.

Шелест ткани и мимолетное прикосновение чьей-то руки заставили меня встряхнуться. Распахнув глаза, я увидел Масаши и Юу которые сели рядом со мной. Через мгновение к ним подскочил маленький Матсумото и затараторил по-китайски.

Я встал и готовился попрощаться, как вдруг Андо спросил Ниимуру:

-Ну и нахрена нам сидеть с НИМИ в пабе? Мы бы и без них прекрасно выпили по пиву.

Ничего не понимая, я обернулся к циркачам и увидел как они поспешно засобирались.

-Давайте вы подождете меня около выхода? Мне надо смыть грим, – занервничал Матсумото.

-Хорошо, Така, – кивнул Ниимура и, вцепившись мертвой хваткой в мое плечо, потащил меня к выходу.

Странности продолжались.

Пролог.

В воздухе чувствовалось дыхание осени – нет, пожалуй, всего лишь легкое дуновение: от него бежали мурашки, он забирался в рукава и за воротники рубашек, навевая мысли о прошедшем лете, жареных каштанах и зимних пальто, которые скоро придется доставать с антресолей.

Еще одно лето… Оно подошло к концу, и ты радуешься этому.

Ты снова посмотрел на меня своим теплым, наивно-детским взглядом.

- Что же с нами случилось за это время? – непослушная челка вновь упала на глаза. Но ты хотел этого, ты прячешь свою душу за ней.

Электрический импульс, зародившись в позвоночнике, разошелся по всему телу, причиняя приятную и непонятную в одно время боль.

Как хорошо, что природа наделила меня способностью не выказывать своих подлинных чувств, иначе ты давно догадался бы о моем ответе.

Август только загорался, но дуновение осени чувствовалось в воздухе.

Глава 1.Афиша

«Премьера! Новые номера и новые участники в труппе нашего цирка!» – гласила афиша, выуженная мною из почтового ящика.

Ухмыльнувшись, я стал изучать ярко – малиновый лист глянцевой бумаги.

«Стоимость билета от 10000 до 30000 йен! Торопитесь!» – типичная зазывалка всех развлекательных мест нашего города. Каждый хочет заполучить как можно больше посетителей.

Затолкав рекламу и утренние газеты в рабочий портфель, я двинулся к метро. Внезапная трель мобильника заставила меня остановиться.

«Тоору Ниимура» – значилось на дисплее. Нажав кнопку ответа, прижимаю трубку к уху, что бы услышать почти визжащие интонации в голосе сослуживца.

-Юджи, где ты шляешься? Ты же еще полчаса назад выходил из своей хибары! – трубка уже раскалилась от ора начальника отдела.

-Ниимура – сан, Вы не могли бы подождать еще пятнадцать минут? Я скоро буду в офисе. – Признаваться в том, что я рассматривал какую – то рекламу цирка не хотелась. Через месяц мне исполнится тридцать, пора уже забыть о таких развлечениях.

- Жду. Не будешь здесь через двадцать две минуты – будешь уволен! – гневно выплюнул телефон и замолк.

***

Зайдя в переполненный вагон, я прижался к стене и прикрыл глаза, намереваясь поспать. Да-да, стоя дремлю. Причем не только я – многие. Тихо закрывая глаза, надо прислониться к кому – нибудь, что бы не упасть. Все равно не пошевелиться. Закрываешь глаза и покачиваешься вместе со всеми.

«Двери закрываются. Следующая станция – Касумигасэки» – холодный металлический голос врезался в дремлющее сознание.

Проталкиваясь к дверям и извиняясь за причиненные неудобства, я увидел малиновую афишу, прикрепленную скотчем к стеклу вагона.

«Странно. Второй раз за день я вижу ее» – и, не придав этому особого значения, я выскользнул из открывшихся створок дверей.

Начинался новый рабочий день, который обещал быть таким же скучным, как и все остальные будни.

Глава 2.Поручение

Сев за свое рабочее место, я кивнул проходящему Койю, секретарю Ниимуры. По виду Такашимы можно было судить, что босс сегодня не в духе. «Не в духе» – это означало, что мебель вновь полетит из окна, а служащим лучше вообще не подходить к разъяренному гному.

«Как жаль, что мебель не привинчивают к полу», – фыркнул я, представив, как орущий и матерящийся Кё пытается отодрать стул от пола.

Глупо улыбнувшись, я развернулся к столу и с ужасом обнаружил перед собой  лицо Тоору.

-Чему это мы так ухмыляемся, а, Юджи? – сладенько пропел он.

- Ничего особенного, – быстрый ответ не впечатлил начальника.

-У меня к тебе задание! На выполнение его я даю тебе час! Нет, сорок семь с половиной минут! – у карлика была дурацкая привычка говорить отведенное время на что-либо нескладными числами.

- Какое? – проявив слабую активность на лице, спросил я.

- Видишь? – ткнув мне в лицо знакомым листком розового цвета, Ниимура громко возвестил на весь офис – Ты должен купить три билета: один за свой счет, а на два других я дам тебе средства.

- Во-первых: почему это должен делать я а не Койю? Ведь он Ваш секретарь, а не я! Во-вторых: один билет за мой счет? Какого черта?! – прошипев эти слова, я сел на край стола.

-Потому что третий билет для тебя, – буркнув под нос, шеф протянул конверт, в котором, судя по всему, лежали деньги. – Покупай на сегодняшний вечер. – Заговорщически подмигнув, злобный гном удалился.

Поджав губы, я стал рыться в своем портфеле, ища адрес того самого цирка.

«линия Маруноути, станция Синдзюку, Центральная площадь» – что ж, по крайней мере, добираться туда не так уж и далеко.

Прикидывая, какой ущерб нанесет поход в цирк по моему кошельку, я облегченно вздохнул. Моей зарплаты обычно хватает на полтора месяца, но недавно я стал откладывать большую часть ее на отпуск, который планировал провести в Норвегии. Токио был тесен для меня, я хотел увидеть что-то иное кроме постоянно снующих всюду работяг и молодежи, не находившей себе применения в каникулы.

Выйдя из подземки, сразу наткнулся на большое красное здание. Мысленно порадовавшись своему везению, я постучался в кассу.

- Можно три билета?

-Конечно, только выберите сектор и ряды. – Улыбчивая женщина средних лет протянула план зала.

Заплатив за места и получив три квадрата картона с указанием времени, я уставился на часы. Черт! Осталось всего пятнадцать минут!

Еще одна нехорошая привычка моего босса  – жестоко и незаметно для провинившегося или опоздавшего хоть на секунду служащего делать всякие гадости – начиная от пролитого кофе на белую рубашку и заканчивая прилюдным какуреканьем под гогот Дайске и Ниимуры.

Я пулей вылетел из помещения цирка, моля бога о том, что бы успеть.

Струна порвалась

Она порвалась так легко

Я спою тебе песню завтра

Обычную любовную песню

Сегодня я был слишком неуклюжим

Спокойной ночи

(Слово Тишине. Kyo Poem Book 2)

Когда я только увидел тебя, я был уверен, что ты девушка. Ребята смеялись, и не говорили правду от твоей половой принадлежности целую неделю. А я даже влюбился в тебя. Глупо, да?

Когда я заигрывал с тобой, ты густо краснел и, сжимая тонкие пальцы в кулак, теребил подол своего платья. Не знаю, как они подговорили тебя, но ты даже не пытался намекнуть, что ты парень. А может просто стеснялся.

Такой хрупкий, с болезненно выпирающими ключицами.  Я ведь, правда, влюбился в тебя, но когда узнал что ты не девушка, повел себя по-мальчишески, стал дразнить тебя. Не обижайся, это просто мой способ защиты.

**

-Дай, держи, выучи до завтра, – Каору протянул несколько нотных листков скрепленных скрепкой.

-До завтра? Ты издеваешься? Посмотри на время, а я хотел еще в бар заглянуть, – попытался возразить я.

-Ничего,  твоя печень скажет тебе спасибо, – отрезал Као.

-Чтоб тебя, Лидер-сан! – я выхватил листы и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью.

Подходя к лифту, я просмотрел на ноты. Новая песня. Двери открылись, пропуская меня. Лифт почти закрылся, как я услышал торопливые шаги, миг и твое лицо исчезает за дверцами. Я нажал кнопку, пропуская тебя. Ты вошел, как всегда осторожно ступая, словно проверяя каждый шаг.

-Спасибо, – смущенно говоришь ты и опускаешь глаза.

-Не за что, Шин, – я устало улыбаюсь и жму кнопку первого этажа.

Как давно я не писал музыку? Я привык – Каору приносит ноты, Кё пишет текст, Тошия, если не лень работает с басовой линией, а Шинья просмотрев ноты, создает ритм. Идеально. Ну а я, что я? А вот так как сейчас, беру из рук Као листы с нотами и, посидев пару часов, учу новую мелодию. На этом моя работа заканчивается.

Двери лифта распахиваются, выпуская нас в просторный холл первого этажа. Мы чуть поодаль, молча, идем на стоянку, каждый к своей машине.

Сажусь в салон и бросаю на соседнее сидении сумку и нотные листы. Завожу зажигание. Стук в окно. Шинья. Открываю дверь.

-Дайске, у меня машина не заводится, что-то с аккумулятором, кажется, – стоишь передо мной, смотря на носки своих ботинок.

-Садись, сумку кинь на заднее сидение, я сейчас вызову эвакуатор.

-Спасибо, – говоришь ты и садишься рядом.

-Да брось, – я набрал номер.

Через полчаса твою машину забрали, а ты задремал. Я как можно аккуратней коснулся твоего острого плеча.

-Тебя домой?

-Да.

Сумерки сгущались, и я устало думал, как сейчас приду домой в пустую квартиру, закажу пиццу, и буду учить новую песню Као, до боли в кистях.

Когда мы подъехали к твоему дому ты повернулся ко мне и смущенно спросил:

-Зайдешь? Я ужин приготовлю.

-Мне надо учить, – я кивнул на листы нот на заднем сидении, ты замялся, но вдруг поднял глаза и открыто посмотрел на меня.

-У меня дома есть гитара, Каору как-то оставил.

-Ну раз так, то пошли, – согласился я, стараясь не выдавать своего удивления от твоей настойчивости.

Твоя квартира встретила теплотой и уютом, чего так не хватало моему дому. Из глубины квартиры донесся радостный лай. Ты потискал миниатюрного пса и отправился готовить ужин. Я зашел в гостиную. К стене у окна была прислонена акустическая гитара. Я сел на диван и взял в руки инструмент, гитара была абсолютно новой, да и Као бы вряд ли выбрал такую…

Положив на колено ноты, я настроил гитару и начал играть. Браво, Каору, песня определенно удалась.

-Дайске, пошли кушать, – ты вошел в комнату и приглашающим жестом позвал на кухню.

Я пошел следом  за твоей почти прозрачной фигурой.

Ты приготовил какие-то овощи. Так непривычно для меня, но очень вкусно. Мы молча ужинали, лишь позвякивание посуды и шум машин за окном, нарушало тишину квартиры.

-Спасибо, было вкусно, а теперь я пошел учить, иначе Ниикура с меня завтра шкуру спустит, – я встал из-за стола.

-Да конечно иди, – ты мягко улыбнулся и стал убирать посуду со стола.

Я играл часа два, поздно сообразив, что за окном уже глубоко за полночь. Все это время ты, оказывается, сидел рядом, в кресле, поджав под себя длинные ноги.

-Я, пожалуй, пойду, спасибо за ужин, – я встал и поставил гитару обратно к стене. Ты встрепенулся от моего охрипшего, от долгого молчания голоса.

Ты как-то вымученно кивнул и опустил голову. Хотелось подойти и просто обнять тебя, но ты бы вряд ли понял. Я силой заглушил в себе глупое чувство нежности и вышел из комнаты.

Быстро обувшись, я накинул куртку и нажал ручку двери. Надо бы попрощаться…

Оборачиваюсь, ты стоишь, прижавшись плечом к косяку двери и, смотришь на меня.

Глаза поблескивали от тусклого освещения, казалось, ты вот-вот заплачешь.

-Пока, Шинья.

-Пока, Дай.

Я вышел в подъезд.

**

На следующий день песня уже была почти готова. Кё написал текст, вы с Тотчи сделали ритм-линию. Песня прекрасна. Но в ней нет меня.

После репетиции, подхожу к тебе, ты испуганно поднимаешь глаза, от чего я невольно улыбаюсь:

-Машину наладили?

-Нет еще, пообещали завтра.

-Собирайся, я довезу тебя.

Ты как то неуверенно плетешься следом и садишься в мою машину. Как и вчера, я подвожу тебя к твоему подъезду.

-Накормишь?

-Накормлю, – смущенно улыбаешься ты, не выдерживаю и улыбаюсь в ответ.

И снова лай твоей собаки. Снова уютная квартира. Снова овощи. Только сегодня ты не выглядишь таким забитым, ты улыбаешься и что-то изредка спрашиваешь у меня. Уже ночь, а мне так не хочется уходить. Замираю в дверях.

Ты вдруг подходишь и неуверенно обнимаешь меня со спины.

-Останься, – дрожащим голосом, – Мне так надоело быть одному.

-У тебя одна кровать, – спокойным голосом говорю я, игнорирую тепло твоего тела.

-Я могу поспать на диване, – неуверенно говоришь ты.

Оборачиваюсь, ты убираешь руки.

-Шинья, почему все так?

-Как? – ты поднимаешь глаза, встречаясь с моим взглядом.

-Мне так много хочется сказать тебе, но я не могу произнести не слова.

-Я не знаю, Дай, не знаю… – ты подходишь ко мне и прижимаешься к моей груди.

И уже все равно на все сомнения. Мне все равно, что ты парень, мой друг.

Я приподнимаю рукой твой подбородок, поглаживая  большим пальцем впалую щеку. Чуть подаюсь вперед и касаюсь губами твоих губ. Ты можешь, оттолкнуть, я не обижусь.

Но ты неожиданно с каким-то отчаянием начинаешь  отвечать. Прижимаю крепче и пропускаю язык в приоткрывшиеся губы. Сжимаешь в кулаки рукава моей куртки и неумело отвечаешь. Твои губы такие приятные, с незабываемым вкусом, наверно потому что ты не куришь. А может, потому что я внушил себе, что ты особенный.

Все что нужно это тепло, твое тепло. Неуверенно стаскиваю с тебя одежду, а следом свою. Ложу худое тело на холодный пол коридора. Поцелуи становятся все беспорядочней, прикосновения все грубее, словно мы торопимся, словно этот момент – сон и мы вот-вот проснемся каждый в своей пустой холодной кровати.

Подготавливаю тебя, сцеловывая стоны. Ты девственник.

Вхожу плавно, но ты вдруг закидываешь свои длинные ноги на мою талию и подаешься на меня. Стон слетает с моих губ, и я до боли в пальцах сжимаю твои бедра. Капели пота на твоем лбу, закушенная губа, подрагивающее от приближающегося оргазма тело, я хочу запомнить все.

Уши заложило от собственного стона, следом кончаешь ты, испачкав семенем мою ладонь. С трудом встаю, и уношу твое дрожащее тело на кровать. Укрываю одеялом.

-Мне уйти?

-Нет, останься, пожалуйста…

Ложусь рядом и, прижав твое тело к себе, засыпаю, чувствуя, как ты тепло дышишь мне в грудь.

**

«Тихий я, тихая любовь, тихие шрамы»

(Yokan)

**

Мы проснулись в одной кровати. Молча, собрались на репетицию. На моей машине доехали до студии.

Репетиция прошла незаметно, каждый думал о своем, даже Каору где-то витал, пропуская ноты. А после, ты уехал забирать свою машину из ремонта.

Теперь мы ездим каждый на своей машине. Разговариваем изредка, лишь по работе.

Я снова просиживаю вечера в барах. Снова сплю со случайными женщинами, с которыми познакомлюсь там же.

И никто не может прервать негласное молчание. Никто не может заговорить первым.

Дни, недели, месяц.

Я возвращаюсь глубокой ночью из бара, в свою квартиру. С трудом поднимаюсь на свой этаж, собрав  по пути все углы.

Вытаскиваю ключи из кармана. Встречаюсь с таким знакомым взглядом. Ты сидишь у моей двери, притянув колени к груди.

-Шинья,- произношу я, не в силах понять ты ли это, или же я допился до галлюцинаций.

-Я тут ужин принес… Овощи…

OWARI

или

забавные похождения джеев в больнице

Автор: Chirurg Mello, Izanami Akuma
Бета: Versus King
Адрес: vilanders@rambler.ru,soniamause@ukr.net
Пейринг: j-rock (Dir en Grey & The Gazette)
Рейтинг: NC-17
Жанр: humor, flaff, yoi
Статус: закончен
Размер: midi
Предупреждение: Публикация только с указанием авторов.
Этот рассказ является сиквелом фанфика “Япона хата или хроники одной квартиры”.

В самый разгар вечеринки, по квартире разнёсся страшный грохот. Выбитая мощным ударом входная дверь, сделав крутое пике, плавно приземлилась на полу в кухне.  Не успели джеи даже испугаться толком, как в комнату, где была вечеринка, зашёл продюсер компании, отряхивая с пиджака осевшую пыль. За ним следом шли несколько телохранителей, а замыкал шествие лысый дядечка с неизменной кожаной папкой.
- Вот!- воскликнул мужичок, тыча пальцем в одурманенных ребят,- Я же Вам говорил! Это же ­- беспредел полный! Такими темпами, мы потеряем целых две команды! Я уже не говорю за убытки… да неустойки.
Босс-сан обвёл комнату строгим взглядом. Не укрылись от него ни самокрутка непонятного происхождения, ни кальян, ни стаканы с абсентом…
- Ну?- пробасил «большой человек» в наступившей тишине,-  И как вы мне  все это объясните?

На Аоя упал кусочек штукатурки, Шинья тихонько заполз под стол.
- Ооо!!!- весело затараторил Кё, попыхивая беломориной, – Начальника! А мы Вас и не ждали! Присоединитесь?
Мужчина подлетел к вокалисту Диров, схватил за грудки и начал неистово трясти:

-У меня графики летят,- хрипел босс, – Деньги не идут, а вы ту развлекаетесь, да? Весело вам!
Он отшвырнул Кё в сторону.  Тот благополучно приземлился на сидящего в кресле Уруху.

«Так…Ты!  И ты!», – обратился босс-сан к телохранителям: «Берёте… этих (шеф кивком указал на обоих вокалистов), и на выход. А ты…», – босс посмотрел на толстого мужичка. Тот стоял, вжав голову в плечи, усердно вытирая большим клетчатым платком потный лоб: «Звони в больницу. Вызывай санитаров и карету скорой помощи. Пора всерьёз заняться нашими подопечными. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили».
Телохранители методично оттесняли вокалистов к дальней стене комнаты, тем самым, отрезая пути отступления и лишая маневренности.  Ребята и глазом не успели моргнуть, как были скручены двухметровыми «шкафами» по рукам и ногам.  Руки истошно орал матом, лягая «шкаф» по ноге, Кё пытался укусить своего захватчика, но тот быстро заткнул ему рот, невесть откуда взявшимся кляпом. Подергавшись еще какое-то время, оба вокалиста покорились неизбежности. Остальные, поняв, что сопротивление бесполезно, смирились со своей участью, и добровольно последовали за боссом к выходу из квартиры. Спустились по пыльным лестницам подъезда. Замерли испуганной стаей у порога. Вид транспорта, ждавшего джеев во дворе, не располагал к комфортной поездке, но выхода не было. Две шеренги телохранителей  стояли по обе стороны от дорожки, ведущей от подъезда к авто.

«Пациентов» кое-как запихали в машину, (десять человек! в что-то отдаленно напоминающее УАЗ), в которой было мало место не то, что для ВЕЛИКИХ людей, но и для одного среднестатистического больного. Особо сильно возмущающихся, как бы невзначай, пару раз ощутимо приложили к обшивке авто. Кого-то упаковали под носилки, кто-то сидел с кем-то в обнимку, кто-то на ком-то лежал. Дверцы захлопнулись. Клацнул внешний замок. Машина плавно тронулась с места.

Во дворе остались стоять трое. Мужичок с папкой, лысый двухметровый «шкаф» и продюсер. Проводив удаляющийся фургон взглядом и, вздохнув с облегчением, босс-сан направился к роскошному Роллсу. Лысый телохранитель распахнул перед боссом дверцу, и замер, почтительно склонив голову. Мужчина с папкой посеменил, было, следом, но остановился, мотнул головой:

- Босс-сан, я… лучше на метро…

Босс кивнул. Телохранитель захлопнул дверцу. Машина выехала со двора, обдав мужичка выхлопными газами.

***

В авто стоял истошный вой. Поездка была не близкой, дорога не ровной… Машина подскакивала и рычала коробкой передач на особо крутых подъемах. На одном из поворотов, шофер закричал, что-то про тормоза…

- Чего тормоза-то? – подал голос Руки.

- ОТКАЗАЛИ! – донеслось  из кабины.

«Тормоза отказали!» Как только смысл сказанного дошел до музыкантов, в салоне начался не шуточный переполох. Джеи сбились в плотный ком, спешно отпуская, друг другу все смертные грехи и искренне раскаиваясь. В ходе  покаяний, в частности,  выяснилось:

1.     Из-за чего Рейта носит повязку;

2.     Из-за какой некачественной продукции у Кё случилась медвежья болезнь не далее, как позавчера утром;

3.     Почему Уруха предпочитает штанам юбки;

4.     Зачем Тошия носит пеньюар из прозрачного бледно фиолетового шифона и кружевные трусики-стринги;

5.     А так же почему Руки  так и не вырос.

Но, водитель оказался знатоком своего дела. До упора, выжав ручку ржавого «ручника», с криком «Банзай!», водила смог вписаться в особо крутой вираж. Перед ошалевшими  музыкантами пронесся  разрыв в ограждении и надпись ярко-оранжевого цвета: «Опасно! Не приближаться!» В соответствии со всеми канонами плохого жанра, машину развернуло юзом и аккуратненько вписало прямо в хищную пасть открытых ворот. Мотор чихнул, икнул и, наконец, заглох. Авто накатом доползло до входа в здание больницы, и замерло, уже навсегда, уткнувшись бампером в клумбу с чахлыми ростками непонятного растения.

Пока музыканты были в отключке, их быстренько перетянули в одну из палат.

Такой наплыв пациентов вызвал во врачебных рядах бурю самых разнообразнейших эмоций: от неподдельного восторга и энтузиазма, до опасений по поводу перерасхода бюджетных средств. Главврач, волевым решением пресек начинающуюся истерию и приказал собрать всех на экстренное служебное заседание.

***

Наутро следующего дня, разложенные по койкам музыканты  были  разбужены криком из динамиков: «Рота, подъем! Шевелите булками, уроды! Встать! Постели заправить! Готовность номер один к утренней поверке!»

Газеттов и Диров истошным криком сбросило с кроватей, как взрывной волной. Но, измученные «отдыхом» организмы, так и не смогли проснуться. (Конечно, после двухнедельного загула!)  Оказавшись на полу джеи, в  поисках тепла инстинктивно сползлись на середину палаты. Ке пытался свернуть Руки раз в шестнадцать, что бы удобнее было засунуть под голову. Рейту, Тошия  и Дай старались применить в качестве одеяла. При этом каждый из них пытался натянуть «одеяло» на себя и выпихнуть другого прочь. Уруха, с извечным «что вы меня постоянно роняете…» и «злые вы, уйду я от вас…» пытался засунуть обе руки в штаны спящего безмятежным сном Аоя, на плече которого, улыбаясь чему-то своему, дрых Шинья. Под задницей которого храпел Кай, укрытый Каору.

Эта мирная идиллия была прервана явлением светил медицины в лице Главврача и его команды. Вежливые оклики, легкие похлопывания, настойчивые призывы и разъяренные вопли ни к чему не привели. Десять рыл продолжали самым бесстыдным образом храпеть, полностью игнорируя медицинское начальство. Поэтому спешным голосованием было решено идти на крайние меры. Для проведения мероприятия был призван вспомогательный батальон медбратьев с тяжелым вооружением типа «шприц пятилитровый».  Каждый выбрал себе по жертве… Администрация больницы затаила дыхание. Главврач дал отмашку. Шприцы, на мгновение, замерли в воздухе и, резко пошли вниз. Слитный вопль огласил  своды палаты. Пятерых джеев разметало по углам, а еще четверо немедленно проснулись. На полу остался лежать только Дай.
Традиционно, даже не успев открыть глаза, Газетты и Диры  начали выяснять отношения. Главврач и вся его свита остались безжалостно проигнорированными.

- Я уже знаю, кто в этом виноват! – орал Ке.
- Да? А почему сразу Я? – взвизгнул Кай.
- Кто-нибудь видел, где мои вещи?- почесывая брюшко, вопрошал Уру.
- Оставь нас в покое со своими причиндалами! – одновременно рявкнули Каору и Аой.
- Причиндалы у меня как раз на месте! – не унимался Уруха.
- Заткнись! – Рейта с трудом поднял голову от пола.
- Почему мы сидим на холодном полу? Я простужусь и тогда… – захныкал Шинья.
- Тогда ты хоть ненадолго замолчишь! – резонно заметил Ке.
- Я сейчас тебя стукну!
- Кто-нибудь, остановите его! У него опять кризис! Здесь есть врач? Кто этот мужик в халате?!
- Может это повар?
- Вы ошибаетесь, я … – начал  было говорить «мужик в халате», но его грубо прервали.
- Не мешай!  Не видишь, мы выясняем отношения узким семейным кругом, – Руки бесцеремонно отпихнул Главврача в сторону и уселся на табурет.
- Да-да-да! И я сейчас тебя стукну!
- Верните мне мои вещи!

- А мне кажется, что мы где-то совсем не дома … – озадаченно изрек Рейта.
- Разбудите, в конце концов, этот шлагбаум! Чего он поперек прохода вытянулся? – раз в пятнадцатый споткнувшись об Дая, в сердцах крикнул Кай.
- А ты хочешь, чтобы он вытянулся вдоль? – хмыкнул Каору, устраиваясь

по-турецки на одной из кроватей.
- Я глав… – снова попытался влезть Главврач.

-       Молчи, не зли меня! – буркнул Кё в сторону человека в белом халате.  И принялся энергично трясти Дая. Остальные джеи сгрудились вокруг,  помогая, кто советом, кто на практике. Не принимал участия в процессе приведения Дая во вменяемое состояние только Рейта. Басист внимательно осматривался, запоминая расположения окон и дверей, и  так же внимательно изучая находящихся в помещении людей в халатах и масках. Дая продолжали пинать и трясти, одновременно с этим охая и потирая уколотые части собственных тел. Наконец, кто-то самый умный догадался его пощекотать. С диким воплем, Дай взлетел под потолок. При этом из карманов штанов гитариста, дробно стуча по полу, посыпались монетки, гайки, связка разномастных ключей, вывалился бумажник Ке, ежедневник Кая, четки, проволока, кусачки, чеки и рекламные буклеты не менее чем из десяти отелей. Все это, собственно, и защитило его от варварского укола шприцем.

С пробуждением Дая, к Дирам и Газеттам вернулась способность думать более слаженно. Потому, как вследствие долгого совместного проживания ребята почти совсем утратили навыки индивидуального мышления.  Это дало повод некоторым злопыхателям обзывать их существом с единым мозгом. (Хорошо хоть  не с другими едиными органами…)
Наконец, Дая удалось отлепить от карниза. Не довольный тем, что его разбудили, гитарист Диров, накинулся на Руки с кулаками и обвинениями во всех смертных грехах. Припомнив маленькому вокалисту Газеттов и покаяния из «скорой», и заигрывания с Ке, и испорченную прическу, и сломанный ноготь. Руки, тоже не остался в долгу. И, как говорится: «Они сошлись — вода и пламя». Шипящий, визжащий, катающийся по полу клубок из двух тел.  Остальные джеи, как всегда, с большим энтузиазмом восприняли потасовку. Естественно, что никто никого не спешил разнимать. Еще бы! Такое действо пропустить. Ставки, на этот раз, принимал Ке. Вокалист Диров, удобно устроившись на одной из кроватей, с прилепленной к нижней губе самокруткой, записывал в блокнот прогнозы на исход поединка. И вот, когда Ке, уже собирался прокричать заветное: «ставки — сделаны, ставок больше нет!», перекрывая вопли дерущихся и болельщиков, чей-то зычный голос разнесся по помещению:

-       Пожалуйста, прекратите драться и посмотрите на меня!

Когда последние отзвуки крика стихли, человек в белом халате нервно огляделся по сторонам, уже начиная осознавать – сколь  опрометчивым был с его стороны подобный поступок.
Девять с половиной пар глаз (один глаз у Дая был подбит и запух), очень не добро, посмотрели на осмелившегося отвлечь доблестных музыкантов от интересного занятия. Главврач поспешно отступил за спины санитаров. И теперь робко выглядывал из-за внушительного размера детины, испуганно взирая на настороженно принюхивающихся джеев.
- Что мы здесь делаем? – спросил у пространства Ке.
- Вас направили на лечение… -  попытался разъяснить Главврач.
- Врешь! – энергично тряхнул головой Руки, – Мы сидели дома. Никого не трогали, гуляли  по полям, цветочки собирали… правда, Кё?

- Абсолютно, – с серьезным видом кивнул вокалист Диров.

- Мы слишком знамениты, чтобы находиться на лечении, – подключился Тошия, вставая в позу «Наполеона».
- Мы – знаменитые музыканты… мы требуем вернуть нас назад!!!!! – одновременно закричали Каору, Аой и Уруха.

Половину медперсонала вынесло за дверь, две молоденькие медсестрички упали в обморок, устоявшие на ногах, решили сами разбежаться по рабочим местам. Что называется, «от греха по дальше».  Главврач, оставшись один на один со звездными пациентами, весь как-то сжался и даже, кажется, уменьшился в росте. Затравлено глядя на приближающегося к нему Ке, медик медленно пятился к двери из палаты. Но, выскользнуть в коридор эскулапу не удалось. Кто-то аккуратненько приобнял доктора за плечи.

-       Так что мы тут делаем? – ласково вопросил Уруха, светя линзами и взблескивая ногтями.
- Вас прислали сюда на лечение.  В последнее время вы вели себя, эм… немного не адекватно, по мнению Вашего руководства… Но, не стоит принимать все так буквально… Ничего страшного. Так, профилактика… Ну, знаете, при Вашей работе, напряженном графике гастролей… Нервы… Вот, я и говорю… надо бы полежать, пройти врачей, ванны, массажи и…. – доктор заискивающе заглядывал в глаза обступивших его плотным кольцом джеев, готовясь выложить все, что знал. И даже больше того! Доктор готов был поведать врачебные тайны про частную жизнь своих пациентов, место, где у него спрятана заначка и годовой доход своего подпольного заводика по производству старого доброго сакэ. Мысленно проклиная себя, неуемную алчность и тщеславие, главврач сильнее вжался в стенку, жалея, что не может провалиться сквозь пол.  Вот же угораздило! И как удалось боссам той компании уговорить его на такую авантюру!
- Хвати, хватит, мы поняли, – Кё замахал на доктора руками, заставляя того замолчать, – И долго мы здесь будем?
- Около недели… – пискнул врач, тут же поспешно добавив, – Ведь это совсем мало. Правда, вам необходимо соблюдать внутренний распорядок и переодеться в больничную одежду…
- Чевооо? – глаза Шиньи налились красным.
- Нет-нет-нет, можете ходить в чем угодно! – всплеснул пухлыми ручками врач.

Ребята, ободренные победой над эскулапом, весело переглянулись. Доктор, улучив момент, вывернулся из державших его рук, опрометью кинулся к выходу из палаты. Обернувшись на пороге, медработник изрек:

- Завтрак вы уже пропустили, так что, приходите на обед! – Главврач, «сделал ручкой» и исчез за массивной дверью.

***
Первым пунктом на повестке дня джеи постановили разобраться в окружающей обстановке. Решили обследовать незнакомый объект и прилегающую территорию.

К одиннадцати часам утра палата приобрела довольно-таки жилой вид. На тумбочке около койки Уру высилась загадочная икебана из тех самых непонятных ростков с клумбы, чем-то отдаленно напоминающих коноплю. Диры отчертили территорию от Газеттов.  Аой  расставлял в тумбочке пузырьки, баночки и коробочки с разными снадобьями.  Кё и Дай  двигали свои кровати. Тошия  лез с советами, мешаясь под ногами согруппников. Руки  подавал ехидные комментарии. Для разрешения конфликта взяли сопротивляющегося Руки  и швырнули им в Тошию. Послышались вопли, грохот падения, Руки что-то прокричал, Тошия сдавленно пискнул. В палату заглянул санитар. Джеи быстренько затолкали копошащихся на полу согруппников под ближайшую кровать. Улеглись, каждый на свою койку. Воцарилась тишина.

Молчание прервало невнятное бульканье в динамике, сообщившее о том, что «всех больных приглашаем проследовать в столовую к обеду».  Повинуясь больничному распорядку, джеи нестройной толпой поплелись по коридору. Тот факт, что ребята абсолютно не знали – в какой стороне находится пищеблок, их не смущало. Нос Кая был лучшим путеводителем.
В столовой, куда ребята добрались достаточно оперативно, гонимые жаждой и голодом, меланхолично пережевывая странную субстанцию, по всей видимости, надлежащую называться овсянкой, сидели  старички-пенсионеры, страдающие камнями в желчном, остеохондрозом, радикулитом и кишечным колитом.  Было этих тихих «божьих одуванчиков» от силы штучек пятнадцать, одиноких, как грибы в засушливый период. Описать  состояние пенсионеров при виде явления десяти  здоровых лбов не представлялось возможным. Столь вопиющее нарушение больничного устава (т. е. появление без больничной одежды) повергло их в шоковое состояние и являлось полным потрясением основ. Основы еще более потряслись, когда джеи прошествовали к отведенному им столу и развалились на хлипких стульчиках.  Предметы мебели жалобно затрещали изношенными сочленениями, но вес пышущих здоровьем «пациентов» таки  выдержали.

Кай критически оглядел окружающее пространство столовки, сморщил свой миленький носик и  вынес вердикт:

- Отвратительно!
Остальные джеи, согласно закивали головами.
- А что у нас сегодня в меню? – выразил заинтересованность Шинья.

-Тебе, что здесь курорт или ресторан?!! – гаркнул Кё.
- А выпить нам дадут? – пропели в один голос Уруха с Руки.
- Шиш тебе с маслом, а не выпить, – буркнул Рейта.

- Яйцо всмятку и апельсиновый сок, – сказал Кай, подошедшему к их столу существу в некогда белом халате и растоптанных зеленых тапках. Пол существа не определялся никоем образом. Ни при первом рассмотрении, ни при десятом.
- И суши… – вставил свои пять копеек Каору.

- А нам зеленого чая, – донеслось с другого конца стола.

Тошия  не успел высказать свое пожелание, как рядом возникло еще одно существо – точная копия первого.
- О, повар! – обрадовались джеи.
- Старшая сестра Шибомото!!! – рявкнуло существо, – Сегодня на обед гречневая каша и какао с хлебом и маслом!!!
- Ааа… – начал  было Руки, но его довольно грубо прервали.
- Все жалобы к Главврачу!!! – старшая сестра грохнула поварешкой прямо перед носом у Дая, так что тот чуть не подавился собственным языком, и гордо унесла свои телеса в сторону кухни.
Через пятнадцать минут  прибыл обещанный обед. В стаканах бултыхалась какая-то жидкость серовато-синего цвета, в тарелках бугрилась коричневая масса. Хлеб больше напоминал кирпичные блоки, а масло – солидол, причем, явно не первой свежести.

Чтобы не портить себе нагулянный аппетит, Уру  поспешно схватил ложку, зажмурился, и принялся поглощать массу из тарелки. Старички, открыв рот, следили за происходящим, забыв о еде и гастритах с колитами.

- О! Да тут и яблочки есть! – жизнерадостно провозгласил Рейта, ковыряясь погнутой ложкой в осклизлой массе.
- Рей… Очевидно, тебя слишком сильно стукнуло… – с жалостью глядя на одногруппника, проворчал Кай, зачерпывая рассыпчатую субстанцию, – В гречневой каше не может быть яблок… Тут только что-то мясное, похоже…
- Ну, так я и говорю! – радостно заулыбался, басист Газеттов, – Яблочки-то глазные!
Дай поперхнулся, позеленел аки изумруд, и рванулся к выходу. Кё  пошел фиолетовыми пятнами, поднялся и побежал следом за своим гитаристом.  Аой вытянул из внутреннего кармана, уже достаточно сильно перепачканного больничного халата,  украденную в ординаторской лупу и принялся пристально изучать зернистую массу. Остальные следили за манипуляциями  гитариста Газеттов, затаив дыхание. Наконец, Аой выудил нечто, действительно очень напоминающее глаз… Аккуратно взяв его двумя пальчиками, Ю, покрутил находку перед носом Шиньи. Блондинистое чудо в бигудях плавно сползло под стол.  Уру со страдальческим видом отодвинул тарелку в сторону, прикрыл рот рукой, стараясь дышать как можно глубже и ровнее.

- Да здесь отвратительное обслуживание! – резко поднявшись со стула, начал митинг Тошия, – Кто со мной согласен поднимитесь! Нет, лучше не поднимайтесь, поднимите только ложки! Кто не может поднять ложки, поднимаем ножки! – зачинщик восстания уже норовил забраться на стол, чтобы развернуться в полную силу, как в столовую  влетели Кё и Дай. Первый был  все еще зеленого цвета, а последний слегка бледновато желтый. Оба со страшной скоростью приземлились за стол и дружно спрятали носы в содержимое тарелок. От неожиданности Тошия сел на свое место.

- Так. Кто тут у нас недоволен? – в дверях столовой появилась особа в короткой куртке и бахилах, с крашеными блондинистыми патлами,  живописно торчащими, из-под некогда белого колпака, что-то прячущая за спиной. Больничные старички побледнели, сильнее вжимаясь в свои стульчики.
- Ну, я, и что дальше? – Тошик гордо поднялся из-за стола. Кай с Каору, почуяв неладное, попытались остановить друга, но не успели.
- А ну-ка пойдем, сладкий мой, пойдем-ка на процедурки… – пропела   медработник медовым голоском, доставая из-за спины «клизму шестиведерную». Тошия пискнул, съежился и сполз под стол. Плотоядно улыбаясь, медсестра кинулась следом. Началась потасовка. Из-под стола, то и дело появлялись то чья-то нога, то голова, то другие части тела.
Руки, увидев перед собой костлявый зад, ткнул в него вилкой. Медсестра взвизгнула и выкатилась из-под стола.
- Что происходит? Вы кто такой? Почему вы мешаете процедурам? – хорошо поставленным командирским голосом вопросила она, вставая в позу буквы «Ф».
- Оставьте его в покое, – тихо, но твердо проговорил Руки.

- Да я… да я… да я сейчас вызову Главврача!
- Ась? – вилка сломалась в руках новоявленного силача. Воодушевленные примером, Дай и Кё каждый сломали:
а) по ножу;
б) по ложке.
Кай сломал зубочистку, Аой мысленным усилием разорвал салфетку и разбил стакан.
- Помогиииитее! Насииилуууют! – радостно завопила сестричка, тыча пальцем с обгрызенным ногтем в маленького вокалиста Газеттов.

Сломанные и порванные предметы попадали на пол из занемевших рук джеев. Медсестра продолжала вопить, как сирена скорой помощи. Старички радостно хлопали в ладоши и даже осмеливались стучать вилками по столам.
Первыми не выдержали нервы Руки. С каким-то невнятным воплем, обвиняемый в насилии рванулся к выходу. За ним последовали остальные. Самым последним мчался Тошия, тащивший на себе скатерть, вазочку с бумажными  цветами и перевернутый стул.  Аой убегал с радостной улыбкой на лице, а из карманов его халата торчали столь милые сердцу колющие и режущие предметы, словно по мановению волшебной палочки, оказывавшиеся у него в руках, когда он пробегал мимо очередного стола. Единственное о чем он жалел, так это о том, что не попал на кухню, где простора для клептомании было бы гораздо больше.

Бег закончился где-то посреди коридора, ведущего к  временному пристанищу джеев, то бишь, палате. Пока распеленывали Тошика, искусно притворяющегося мумией Тутанхамона, пока отбирали у Аоя холодное оружие, пока пытались привести в чувство Руки, заработавшего фобию на крашеных блондинок…  Наступил вечер. Тишина и сумерки окутали здание больницы. Динамик, в очередной раз пробулькал гнусавым голосом что-то про личное время и отбой ровно в половине девятого.

***

Фиолетовые сумерки вползали через не зашторенное окно в палату, где на своих койках валялись звезды японской эстрады. Как всегда, от нечего делать, ребята занимались, кто, чем придется. Уруха в сотый раз переставлял росточки в банке. Аой, курил, сидя на подоконнике. Шинья зажимался с Каем в самом дальнем и темном уголке палаты. Все остальные делали вид, что ничего не замечают. Но, каждый, естественно, норовил подсмотреть за «сладкой парочкой». Тишина и благолепие царили в больничных пределах. Как вдруг, из коридора донесся странный приглушенный скрип, стук, стон.

Каору, с опаской посмотрел на не плотно прикрытую дверь палаты, и, ближе придвинулся к Рейте. Руки как бы невзначай, проходя мимо кровати Дая, опустился тому на колени и обнял за шею. Все без исключения уставились на узкую полоску света, пробивающуюся из-под двери. Звуки то усиливались, то затихали. То приближались, то удалялись…  Наконец, Ке, не выдержав сложившейся неопределенности, резко поднялся со своего места и выглянул в коридор.

По коридору ходила бабуля в буклях и при макияже. Старушка весьма воодушевленно рассказывала стенам, окрашенным в унылый цвет детской неожиданности, как в давние времена она, великая оперная  певица,  выступала в знаменитом «Ла Скала». Исполняла главную партию в опере «Мадам Баттерфляй», и как какой-то там английский лорд целовал ей после руки в будуаре. Временами бабушка начинала петь. Скрипящие звуки, вырывающиеся из горла старушки, то и дело перемежались икотой и уже совсем не подобающими ни возрасту, ни тем более происхождению, непечатными выражениями.

Рядом с Ке, в дверном проеме появилась голова Тоши. Глаза гитариста были величиной с кофейные чашки. А за ним маячил хаер Рейты.

- Ни фига себе… – присвистнул То.

- Может вам врача вызвать? – обратился Кё  к старушке.

- Лучше патологоанатома, – пробурчал Рейта, отходя от двери.

Бабушка, заметив «новые лица», довольно резво подбежала к выглядывающим из дверного проема джеям.

- Патологоанатома, говоришь… – прошипела  бабка, прищуривая правый глаз.

-       Неее… это вам нужен такой доктор… – старая карга  резво развернулась на пятках босых ног, взмахнула полами халата в воздухе, и скрылась в неизвестном направлении. Будто и не было ее…
Через несколько минут, топая ногами (портя и без того порванный линолеум!) по коридору пронеслись, злобно пыхтя, два санитара, а следом, в расхристанном халате бежал уже известный нам Главврач…
- Держите ее! Ловите! Хватайте! Она же у нас опять бормашину унесет! – вопил светило медицины.
Подгоняемые криками, санитары на ходу разворачивали рыболовную сеть, рассчитанную, как минимум на кита… Погоня скрылась за ближайшим поворотом мрачного коридора. И только пыхтение и топот, доносившиеся  из темноты свидетельствовали о том, что где-то там были живые люди.

И вновь наступила тишина. Надо отметить, что стало подозрительно тихо. Эта просто потусторонняя тишина вытянула джеев в больничный коридор. Шинья только было собрался что-то сказать, как тут… Раздался пронзительный крик. Все побледнели. Крик повторился… Джеи попадали на пол, вжимаясь в истоптанный линолеум. Но, никаких звуков больше не было. Только все та же гнетущая тишина…

Минут через пять решили, что таки пора перемещаться в вертикальное положение. Начали медленно подниматься, предупредительно поддерживая друг друга под локотки. Когда раздался какой-то странный звук, напоминающий трещотку, все подскочили, разом шарахнувшись от источника звука. Источником, при ближайшем рассмотрении, оказался Уруха. Гитарист Газетт стоял в полной прострации и грыз свои (благо, что не чужие!) ногти.

- Боже, Кою, ты меня в гроб вгонишь… – простонал Руки, хватаясь за сердце.
- Прекрати грызть! – Кай шлепнул Уруху по рукам, как маленького.
- Что ты себе позволяешь? – возмутился Аой.
- Как не стыдно в таком возрасте… – покачал головой Каору.

- Лак испортишь!!! – наставительно произнес Шинья.

- Зубы то хоть целы??? – с состраданием спросил Рейта.
Базарный шум прервал Дай.
- Предлагаю всем вернуться в палату! – вынес свое веское решение рыжий гитарист. Согласно закивав, дружный коллектив, отправился в свою каморку… камеру… палату…

После столь сильных  впечатлений, решили, что вздремнуть будет совсем не лишним. Но, тут, умница и добрая душа, Кай, вспомнил, что перед сном следует принять ванну. После не долгого, хоть и бурного обсуждения решили идти все вместе.

Дверь палаты бесшумно отворилась, из-за косяка выглянуло две головы, рыжая и фиолетовая. Головы внимательно осмотрели пространство коридора, и, убедившись, что никакой опасности нет, тихо проговорили:

-       Идем…

Вооруженные банными принадлежностями музыканты, аки тени бесплотные, двинулись по коридору в направлении душевых, которые находились этажом ниже. Маркированная странными знаками дверь нужного помещения была выкрашена, синей масляной краской. Ручка на двери отсутствовала, видимо, изначально. Потоптавшись в нерешительности, решили, что раз уж пришли… то, надо идти до конца. Выпихнули на передовую Шинья, как такого, что не очень жалко. Дрожащей рукой Шинья схватился за угол двери, и, тихо шепча «Ой! Мама!», резко дернул ту на себя. С протяжным скрипом дверь распахнулась, стукнув, зазевавшегося Ке прямо в лоб. Вокалист Диров, стоически перенес удар, лишь согнувшись вдвое. Но, при этом, не издав и звука. (Вот выдержка, даа!*).

Наконец, вошли. После нескольких попыток дверь привязали к ближайшему душу пояском халатика Шиньи.

- Итак, нас десять, а душевых кабинок всего пять, – рассуждал Тошия, – как будем делиться? Я пойду один!!!
- Почему это ты пойдешь один? – спросил Дай.
- Потому что я больше, – многозначительно аргументировал свой ответ Тошик.
- Ничего подобного, придется делиться… по парам!!! – вынес вердикт Рейта, очень плотоядно косясь на Аоя.
- Ребят, а чего вы спорите? Я и подождать могу. Мойтесь, – сказал добродушный Кай.
- Размечтался…- дернул Кая за руку Кё, – со мной пойдешь…
- Да ладно, чего уж там… Ну, так и быть…-  смущенно потупил глазки драммер. ( Явно вспоминая ночь на кухне.).

***

- Хватит задевать меня ногой! Мне щекотно! Сто раз пожалел, что с тобой пошел, – воскликнул Аой.
- Я же не специально. И я не виноват, что у тебя такие ассоциации с обычным задеванием ногой…- ответствовал  Рейта, намыливая мочалкой плечи.
- Это ты на что намекаешь?! – Аойчик развернулся к басисту, изобразив на личике «праведный гнев».
- Ни на что… – пожал плечами Рей.
- Ах, ты зараза… Значит ни на что… Получай! – в Рея полетел кусок мыла.
- Вот ты как… -  басист  со всей дури надавил на флакон шампуня, направив его на Аоя.
- Аааа!! Он лишил меня зрения! Хулиган! Больно!- завопил Ю, закрывая лицо ладонями.
- Мне тоже было больно, когда я лбом кусок мыла встретил! – не унимался Рейта.
- Аааа! Помогите, гитариста зрения лишают…- вопил Аой.
- Что случилось? – из соседней кабинки показалась намыленная голова Кё.
- Этот… брызнул мне шампунем в глаза! Я ослеп! – Аой выполз из своей кабинки на середину душевой.
- Аки, зачем ты это сделал? – спросил Кё.
- Он… он кинул мне куском мыла в лоб!- Рейта ткнул пальцем в лоб, на котором виднелась шишка внушительных размеров.
- Хех… это любовь… молодо-зелено! – Ке доверительно подмигнул басисту.
- Ты сейчас тоже получишь! – завопил Аой, пытаясь на ощупь найти, чем бы швырнуть в вокалиста Диров.
- Подожди, Аой, ты сперва глаза промой, а то, и правда ослепнешь, – сказал Рейта, – Надо  чистой водой…
Кое-как, общими усилиями, орущему что-то про убийц, Аою  промыли глаз.

- Ну, как? Ты видишь? – поинтересовался Руки через полчаса экзекуций.
- Да, вижу… стены, потолок… И еще я вижу одного садиста, который сейчас будет огребать, – Аой рванулся из рук Кая, в направлении Рейты.
- Успокойся, все закончилось, – медовым голоском пропел Рейта и чмокнул  Аой, в носик. Гитарист часто заморгал, порозовел и, смутившись, тихо проговорил:

-       Ну, ладно тебе… шалун…

Порезвившись в душевой еще часа пол, и израсходовав как минимум полугодовой запас воды, музыканты, дружной нестройной толпой, что-то напевая, вернулись в свои апартаменты.

В палате посидели у окна, выкурив  самокрутку, неизвестно, откуда добытую Аоем. Повздыхали, глядя на далекие звезды. После шестого или шестнадцатого заглядывания санитара, решили укладываться. Разбрелись по койкам. Считали слонов, верблюдов и даже остальных музыкантов. Но,  то ли сон заблудился где-то по дороге, то ли так странно подействовали совместные водные процедуры… Кровати скрипели, простыни шуршали…  В общем, все крутились и не могли заснуть.

-       Жрать хочу! – донеслось из  угла.
- Не ты один такой, – ответствовали из другого угла.
- А я все равно – жрать хочу! – не унимался голос.
- Заткнись и спи, – буркнул Кё.

«Вот бы сейчас огромный бутерброд и пива… литров пять…» – подумал вокалист Диров.
- Я не смогу уснуть!
- Дай, я могу тебе помочь… – Ке приподнялся на локтях на своей койке.
- Не надо, я сам, – рыжая голова исчезла под простыней.
- Так-то лучше, – миролюбиво проворчал Ке.

***

Наутро Каору проснулся первым. Он полежал, подумал о жизни и решил встать. «Пойду в порядок себя приведу…» – решил гитарист.

Выйдя в коридор, Каору случайно наткнулся взглядом на ни чем не примечательную дверцу какого-то помещения.
«И как мы ее вчера не заметили? А может там что-нибудь есть?» – предположил он и направился к двери.  Открыв дверь, Каору ахнул. Там лежала шоколадка «Марс».
«Съесть или поделиться, поделиться или съесть…» – мысли скакали в голове маленькими тушканчиками. Через минуту гитарист уже дожевывал батончик и облизывал фантик.
- Что ты тут делаешь? – спросили  сзади.
Каору подпрыгнул, но оглядываться не стал.
- Ничего… просто… проснулся и решил зайти, посмотреть что тут!
- А что в руках? – спросил второй голос.
- Ничего… просто бумажка… в туалет хотел, – Каору все еще не поворачивался.
- Но почему на ней написано «Марс»? – зарычал третий голос.
- Это я сам нарисовал, бессонница мучила, вот и нарисовал! – ответил Каору, наконец, повернувшись.
- А в чем губы вымазаны? Ты уже сходил в туалет и облизал эту бумажку? – ехидно подметил Тошия.
- Что ты…

- Как тебе не стыдно. Ты  сожрал шоколадку, даже не поделившись с товарищами! Ты…  ты – куркуль, – заключил Кё.
- А я думал, что ты мне друг, – буркнул Шинья.
- Ну, я кушать хотел!
- Да иди ты… – хором ответили Диры, и удалились обратно в палату.

Каору поплелся следом. Когда он переступил порог палаты, то понял, что про его поступок знает вся братия. Джеи с обидой смотрели на Каору. Он тысячу раз пожалел, что съел эту шоколадку один. Во-первых, так и не наелся. Во-вторых, теперь его «ела» совесть. Но, попробуй, объясни это голодным друзьям!

Подумав, он вышел из палаты. С одной мыслью: найти съестное… или, не возвращаться вовсе!

- Опять, наверное, шоколадку жрать попер…  - прошипели удаляющемуся гитаристу в след.

Правда, волевому решению Каору не суждено было исполниться. Так как по дороге он набрел на что-то, похожее на библиотеку. Через некоторое время гитарист Диров вернулся с огромной кипой журналов и газет в руках.

- Нет, Вы только гляньте, кто вернулся!!! – съязвил Кё.

- Ребята, тут такое… мы отсутствуем меньше недели, а про нас такое написАли!!! – глаза Каору возбужденно блестели.

-Что, что…на нас напИсали???- сделал акцент на второй слог Дай, переворачиваясь на другой бок.

- Не смешно, – Каору выложил посредине палаты печатные издания.

- Давай начинай, посмотрим, что там про нас пишут, – вздохнул Руки.

Каору схватил первые журнал и принялся громко читать заголовки: «The Gazette – голубые. Шокирующие фотографии». Так, это можно пропустить, мы такого за свою жизнь начитались».

- Ладно, читай дальше!
-  Дай женился на сестре Тошия.
- О, Тошик, у тебя сестра есть? Познакомишь?
- Заткнись. Читай дальше!
- Руки сожительствует с драммером из своей группы. Это пропускаем.

- Уруха  закрутил роман с горничной.
- Как они узнали?! Какой позор!  – Кою в ужасе закрыл лицо руками.
- Читаю дальше. «Барабанщик Газетт признался в любви Кё. Фото…»
- Епать… твою в кочерыжку! Ксо!!! Когда успели???
- «Если я пользуюсь косметикой, то я – гей. Шокирующее интервью с Урухой». «Я готов стать женщиной. Пикантные подробности от Аоя».
- Что?! – гитарист Газетт, аж на кровати подпрыгнул.
- «Шинья  заставляет соседей слушать только то, что хочет он». «Кё – зоофоб и гей», – так это сразу выкидываем, – «Руки боится высоты или высоких женщин».
- Неправда!!!
- «Секреты идеального макияжа от Рейты».
- Они просто завидуют, что я их в визаже превзошел!
- «Я влюблен в своего продюсера. Откровения Каору »,- это тоже выкидываем, – «Только у нас! Дай открыл свою душу!». «10 главных конфузов на концерте от Кая», «Каково это – быть голубым. Кё и Дай открывают свои отношения».
- Каору, с меня хватит! Что за ерунда!!! Почему они нас всех голубыми обзывают!!! – Кё, на всякий случай, отодвинулся от Дая.
- Сам не знаю. Немедленно звоним в редакцию с требованием опровержения всех статей!
- Нет уж, сначала звоним нашему «большому боссу». Пусть он разбирается!
Босс-сан позвонил сам. На телефон Дая. (И почему именно ему?)
- Ну, как вам?!
- Мы в шоке! – Дай, предусмотрительно включил на телефоне громкую связь.
- Вы в шоке?!  Это я в шоке! Все рейтинги полетят! Голубые!!! – ревела трубка.
- Хоть ты-то не начинай! – Дай, устало потер лоб.
- Им можно всякую ерунду журналистам рассказывать, а мне нельзя «Великим Господам» и слово сказать! – не унималась трубка.
- Мы такого не говорили! – зашипели остальные джеи.
- Конечно! Сами они весь этот бред придумали, так получается?
- Да! – ответили дружно.
- Вы и меня сейчас заговорите!
- Ты ведь сам знаешь, что им верить нельзя! – доверительно сообщил Дай прописную истину.
- Знаешь, Дай, когда одна статья,  две, – это куда ни шло, но когда во всех, более – менее, известных музыкальных журналах пишут о вашей нетрадиционной ориентации!
- Да мы нормальные! – в сердцах крикнул Руки, обнимая при этом, Дая за плечи и уж совсем не двусмысленно целуя в губы. Прибалдевший гитарист завалился на кровать, увлекая за собой маленького вокалиста Газетт. Телефон, вследствие, таких манипуляций, оказался на полу.

- Дай, а не ты ли все эти слухи распускаешь? За тобой ведь не заржавеет! Что молчишь?! Дай, не молчи!!! – разрывалась трубка.

Запыхавшийся Дай, неохотно отстранился от Руки, поднял телефон:
- В общем,  мы просто требуем опровержения! Чтобы они все до единого написали, что все их статейки – фарс и черный пиар, ничего больше!
- Да ладно, не кипятитесь! Я уже везде позвонил. В завтрашнем номере будут новые  статьи и извинения, – в телефоне пошли короткие гудки.

- Ага… – Дай выкинул телефон куда-то в направлении окна, и опять притянул к себе разомлевшего Руки, – это же надо такое придумать… голубые…

- Совсем одурели… – поддакнул Ру.

- Еще бы сказали, что мы тут оргии устраиваем… и свальный грех… – пожаловался Ке, запуская руки под свитер Кая.

- Вот, вот… – согласно закивали остальные, разбиваясь на пары и тройки…

***

Гуляя по безлюдному коридору, в поисках приключения на свою пятую точку, Аой забрел в очень любопытную, на его взгляд,  комнату. Вернулся он только к вечеру.  С улыбкой  до ушей и странным блеском в глазах.

- Что на этот раз? – донеслось с темного угла.

- Ребята, может, покурим??? – гитарист заговорщицки подмигнул остальным.

- Грешно смеяться над больными людьми, – выдал сакраментальную фразу Ке.

- А я вовсе не смеюсь…- Аой достал из кармана халата увесистый пакет с «дурью». По палате прокатилась волна восторга. Все быстренько сбежались в центр комнаты. Расселись кругом. Тут же  слепили из подручных материалов кальян, заправили горючим и понеслось… По палате поплыли белесые дымные струи. Часа через два теплое общество, возлежало вокруг мерцающего алым сосуда, потягивая из больничных мензурок чистый спирт и «закусывая» оное пойло затяжками.

- И как ты умудряешься  находить все эти удовольствия? – выдохнул струйку дыма Кё.

- Фирма веников не вяжет, секреты не продаются! – хихикнул Аой.

Палату заполнял плотный сизый туман. Не  помогало даже открытое окно.    Пыхтели, как паровозы.  Даже в коридоре образовалась завеса, а самые сообразительные из  пациентов больнички лежали под дверью получая на халяву минуты блаженства.

Но, всему хорошему, рано или поздно, приходит конец. Закончились горючие материалы. Правда, джеев такой поворот совсем не огорчил. И, так как, продолжения банкета хотели все…  Дружеским решением было принято сходить за дровами. Вызвались Рейта и Уруха. Они выползли из палаты, в обнимку, направились бороздить просторы клиники в поисках дров. Ходили долго. То и дело натыкаясь, на выскакивающие, на дорогу углы, пациентов и, даже, медперсонал. Наконец, набрели на помещение, которое определили, как склад. Чему не сказано обрадовались. И, вынесли:

1) лестница под 2 метра – 1 шт.;

2) занавески сатиновые – 8 шт.;

3) какая-то одежда медперсонала – N шт.;

4) постельное белье – ворох.

Рейта взвалил на одно плечо лестницу, на второе Уруху с узлом. Вздохнул. И  двинулся в сторону палаты. (По его разумению. А по простому – вдоль стеночки по коридору). Ссыпавшись по ступеням в вестибюль, наткнулись на местный дозор, именуемый бабушка-одуванчик. Старушка в линзах диоптрией 10 единиц, повела крючковатым носом в сторону джеев, застывших на середине вестибюля, изображая дерево, и поинтересовалась:

- Молодой человек, что несем? – прищурилась страж тишины и порядка.

- Лыжи! – не моргнув, ответствовал Рейта. Одновременно, толкая Уруху в сторону лифта.

Через полчаса блужданий вернулись в родные пенаты. Возвращение добытчиков  встретили дружным ревом.

Подбросив еще дровишек, раскочегарили кальян до белого. В помещении стало жарко. Сделав еще заход по затяжке, ребята решили скинуть с себя лишене. Лишним, не сговариваясь, посчитали все, кроме трусов. Правда, отдельные индивидуумы, готовы были раздеваться и дальше… но, их вовремя остановили. Справедливо подметив, что не стоит превращать «культурный отдых» в оргию.

Исподнее друг друга оценивали с пристрастием и азартом знатоков и гурманов. Да, оценивать было что! Такому разнообразию белья позавидовал бы не один магазин!  Красные, в белый крупный горох семейки. Плавки цвета хаки. Шортики со Шреком. Бикини в цветочек. Полупрозрачные стринги с мехом. Нечто с леопардовым принтом и, даже, с личным портретом на заднице.

Правда, простым созерцанием дело, как обычно, не ограничилось. Кто-то, затейник, предложил поиграть в индейцев. Идею восприняли с азартом. Раздобытыми в детском отделении красками, нанесли боевой раскрас.  Вооружились вилками и ложками,  заботливо вынесенными Аоем из столовой. Вставив искусственные цветы в волосы, музыканты дружно запрыгали, словно стадо бешеных слов, несущихся к водопою. Старая штукатурка, не выдержав сего напора, облетела в нескольких  местах и смачно шлепнулась на пол.

Решив, что места для веселья мало, ребята, дружной гурьбой высыпались  в коридор. Эйфория захлестнула клинику.  Вспомнив, что они де МУЗЫКАНТЫ!!! ребята, тут же решили дать…  внеплановый концерт всем желающим. Ру и Кё, дуэтом, горлопанили акапелло. (Причем, каждый из репертуара собственной группы). Остальные выдавали звуки своих инструментов. Не обошлось и без фан-сервиса. После чего, нескольких  пациентов и часть медперсонала, в срочном порядке, отправили в реанимацию и палаты интенсивной терапии с повышенным артериальным давлением. Зажигали старательно и бесшабашно, вплоть до самого утра. С рассветом, откланялись, получив шквал аплодисментов от самых стойких новоприобретенных фанатов. Сами вернулись в палату, сделав еще по затяжке, затушили кальян, как обычно тушат костер, мальчики в пионерских лагерях. Разбрелись по койкам, спать, кто с кем.

***

Дверь кабинета Главврача с треском раскрылась. В нее, снарядом, влетел лысый дядька, с папочкой в руках. Ничего не подозревающий доктор, в это время, любовался своим отражением в маленькое зеркальце. Увидев шумно дышащего, и надвигающегося на него человека, вздохнув, эскулап быстро спрятал сей предмет в карман.

- Здравствуйте, голубчик, присаживайтесь!!! – мужчина опустился на стул, напротив массивного стола. А Главврач, наоборот, вскочил, и принялся наматывать круги по кабинету. Доктор, картинно заламывал руки, жаловался на буйных пациентов, что они вытворяют с его клиникой, которая и так на «ладан дышит.»

– Они же ее развалят… по кирпичикам разнесут, и следа не останется…Они слишком буйные, чтобы держать у нас! Никаких денег не хватит восстановить это прекрасное место!  – причитал доктор, – Казенное имущество портят. С персоналом ведут себя по хамски. На процедуры не ходят. Всю посуду перебили, столовые приборы украли! А не далее, как вчера ночью, кто-то спер единственную лестницу! Я, уже молчу за драгоценные занавески с бабочками! И еще очень большой список того, что они здесь натворили! И это за не полную неделю!

Главврач, брызгая слюной, носился по кабинету, как та гарпия. Мужичок с папкой в руках, только и успевал отмахиваться платком, чтобы ядовитая слюна не попала на его прекрасное лицо.

– Вы, еще главного не знаете, что было ночью…

- И что же произошло?

- Они устроили пожар в палате, перебудили своими дикими криками всех пациентов, бегали по коридору голыми…

С каждым произнесенным доктором словом, лысый дяденька бледнел все сильнее. Наконец, его лицо приобрело цвет меловой стены. Он схватился за пиджак, с левой стороны, кривясь не то от боли, не то от отвращения.

Доктор, заметив изменения у посетителя, наконец, остановил свой стремительный бег по кабинету. Уселся за стол, приглаживая буйную шевелюру.

- Так что вы предлагаете? – быстро пришел в себя человек с папкой.

Эскулап резвенько протянул представителю компании лист бумаги, исписанный мелким крючковатым подчерком.

– Что это?

- Это курс лечения, который срочно необходим данным пациентам. Только после его прохождения, мы сможем констатировать, что они здоровы, вполне адекватны и безопасны для окружающих. Но для начала их надо расселить, а то они дурно друг на друга влияют… И еще…

- Да, ассигнования на больницу, возмещение ущерба… все будет… обещаю… – проговорил лысый с кожаной папкой в руках, прожогом кидаясь из кабинета Главврача. Пока тот не выклянчил у него еще что-либо.

Разозленный представитель компании направился по коридору к палате своих подопечных. Внешне, двери помещения, ведущие в апартаменты джеев, ничем не отличались от всех остальных, выходящих в этот же коридор. Но, открыв ту самую, заветную дверь, лысый мужичок, сдавленно охнув, начал оседать на пол.

Посередине палаты красовалось черное пятно, обуглившиеся доски, вздулись. От места пожарища нестерпимо несло… Потолок, с растрескавшейся, местами облетевшей до перекрытий штукатуркой, был прокопчен, что московская колбаска. Стены (испещренные рисунками, и словами непереводимого содержания. Единственными более менее нормальными из которых были «в» и «НА») напоминали антураж к фильму про первобытных людей. Дополняли, сею картину, раскиданные в полном беспорядке вещи, и кровати, стоящие по всему помещению в причудливом рисунке, достойном кисти абстракциониста высшего класса.  На означенных предметах меблировки, сладко посапывая, спали джеи.

Когда пятая точка лысого коснулась пола, к дверям палаты подбежали санитары. Следом, дребезжа инструментами, принеслась медсестра. Дядечку подняли, поставили на дрожащие ноги. Дали нашатырь. Мужчина, с начала, покраснел, потом покрылся испариной. Затем стал фиолетоветь… видимо, от недостатка кислорода. Медсестра переглянулась с одним из санитаров, опрометью кинулась к кабинету Главврача, с криками:

- Доктор, мы его теряем!!!

Крик подействовал на дядьку благотворно. Тот сразу ожил, правда, дар речи к несчастному так и не вернулся. Поэтому, лысый коротышка, просто  тыкнул пальцем в направлении джеев, мотнул головой. Санитары, привыкшие понимать с лету, кинулись стаскивать музыкантов с кроватей. Какой тут начался переполох!

Кё и Ру визжали, беря наивысшие ноты. От чего не выдержали стекла, окатив спящих под окнами Рейту, Каору и Дая шрапнелью осколков. Те, вскочив, ломанулись в сторону двери с криками: «Пожар! Горим! Спасайся, кто может!». От криков проснулся Аой. Гитарист – вскочил со своего лежбища, переворачивая матрац, и крича одногруппникам что-то про «самое дорогое». Шинья сел на своей кровати, почесывая за ухом. Увидевший его  дядечка с папкой забился в истерике, прячась за здоровенного санитара, на поверку оказавшимся старшей медсестрой. И было от чего. На голове у Шинья красовались разномастные бигуди, лицо было вымазано странной субстанцией ярко-розового цвета. Спал красавец – абсолютно обнаженным, но почему-то в тапках-зайцах. Из-за плеча Шинья поднялась еще одна голова. Это был Кай. Драммер приоткрыл один глаз, обнял существо в бигудях за шею и потянул обратно на подушку, со словами:

- Мой сладенький, и куда это ты собрался, на ночь глядя?

- А я значит уже не сладенький? – донеслось из-под той же кровати.

Тут нервы сдали и у медсестры. Всхлипнув, гром-баба, выскочила из палаты. А взору ошарашенного лысого предстало нечто, появившееся из-под лежака. Нечто напоминало мумию из какого-то фильма ужасов. Правда, у этой мумии были волосы, торчащие в разные стороны ярко-фиолетовыми иглами.

Наконец, на пороге появился Главврач. Быстро сориентировавшись на местности и в ситуации, доктор принял командование операцией на себя. Что дало весомые и незамедлительные результаты. Ревущих, вопящих, ругающихся и лягающихся джеев, наконец, растащили по углам, запеленали в смирительные рубашки. Особо буйным, а именно, Ке и Руки, вкололи успокоительное. Литра по пол на брата. Остальные, узрев сие действие и реакцию на него своих доблестных вокалистов, успокоились без инъекций.

Под шумок, добрый главный доктор, выбил из представителя компании дополнительные средства на ремонт пострадавшего помещения, причиненный моральный ущерб лично ему и старшей медсестре, а так же на содержание в стенах больницы дополнительной охраны VIP персон. (Кто подразумевался под модным и абсолютно не понятным термином – осталось тайной).

Лысый дядька, размахивая своей папкой, ругался не хорошими словами в адрес Диров и Газетт. И, так как его никак не удавалось заткнуть, пришлось сделать еще одну инъекцию. После укола на лице представителя компании появилось мечтательно-задумчивое выражение, а словарный поток иссяк. Заботливый персонал препроводил дядечку в кабинет Главврача, где его уже поджидал горячий чай и бутылка без маркировки. После часа совещания, представители клиники и компании пришли к консенсусу и, при полном кворуме, приняли веское решение: находящимся в клинике  джеям необходимо в кратчайшие сроки пройти курс лечения и медкомиссию.

***

Дверь палаты, где томились в ожидании своей участи музыканты, открылась. В помещение проскользнуло тщедушное существо в огромных очках, что делало его похожим на до смерти перепуганную полевую мышь.

Существо дрожащими руками прикнопило к двери лист бумаги и быстро  ретировалось. Джеи угрюмо взирали на манипуляции. Но, ровно до того момента, пока дверь не захлопнулась. Клацанье замка потонуло в топоте десяти ног. Музыканты рванули к двери. Всем не терпелось увидеть приговор. На листе было следующее:

«Список комиссии и врачебных направлений:

Сдача анализов.

Консультации:

1- невропатолог;

2- стоматолог;

3- психиатр;

4- гастроэнтеролог;

5- хирург;

6- гематолог;

7- сексолог;

8- окулист;

9- нарколог;

10- уролог.

Заключительная консультация – Главврача».

По мере чтения списка лица музыкантов все больше менялись. Вот уже и Ке, не так браво жуют свою самокрутку. Руки как-то, сник. Уруха и Каору затравленно переглянулись. Аой скривился. Шинья, водил пальчиком по списку, что-то шепча… С каждым словом становилось дурно, коленки тряслись, во рту проступала тошнотворная горечь. Кто-то сполз по стеночке, кто-то плюхнулся на мягкие половинки, взвизгнув от уколов. Тишину нарушил гитарист Диров:

- Мда… – протянул Дай, – попали!!!

- Предлагаю разделиться, каждому по врачу…- внес предложение Уруха. Идею охотно поддержали и даже взбодрились.

Тут снова открылась дверь. В палату вошла старшая медсестра. Обведя, тут же замолкших ребят  тяжелым взглядом, гаркнула:

- А, ну быстро по койкам разбежались, сейчас будем капельницы ставить.

Джеи засуетились. Каждый норовил первым завалиться на свою кровать. И только Руки остался сидеть, скрестив ручки на груди, и демонстративно читая газету. Медсестра хмыкнула. Высунулась в коридор, подзывая кого-то. А, когда в палату зашел медбрат, рослый детина, сплошь покрытый татуировками, Така, медленно сполз по спинке кровати, принимая горизонтальное положение.

- Молодец, хороший мальчик. Умненький… – медсестра потрепала замершего вокалиста Газеттов по белобрысой шевелюре.

Пара санитаров притащила штативы и системы капельниц. Старшая медсестра, злорадно поблескивая стеклами очков, приступила к выполнению предписаний. А, попросту, к постановке капельниц звездным пациентам. Ребята, по началу, пытались капризничать да упираться. Но, детское «Я больше не бууудууу…», а так же закатывание глазок и пускание слезы – результатов не дало. Медицина оказалась сильнее. Особо ретивых, следуя давно известной врачебной поговорке, что «хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается», прикрутили к кроватям ремнями. Сопротивление было сломлено, бунт – подавлен. Медработники, с чувством выполненного долга, покинули палату. Оставив джеев наедине с мыслями и физраствором.

Из плена проводов и трубок музыкантов освободили только к вечеру. Ужин принесли прямо в палату. Ели – молча. Только изредка, украдкой, поглядывая на товарищей по несчастью. После ужина, улеглись очень быстро. (Видимо процедуры возымели-таки свое действие – на подвиги и буйства никого не тянуло).

***

Утро началось с уже классического: “Подъем, шевелите булками… “(и далее, по тексту). Поднимались неохотно, хоть и безропотно. Завтрак снова был с доставкой. После чего совсем деморализованным джеям, расплывающаяся в улыбке медсестра, объявила, что им необходимо явиться в 10 часов утра к кабинету Главврача, для получения необходимых направлений.

В назначенный час, мрачная процессия потянулась к первой из пыточных камер, по недоразумению называемую врачебным кабинетом. По пути старались узнать, кто, что знает про врачей, всевозможные сведения о процедурах, происходящих за таинственными белыми дверями.

Остановились у кабинета, надпись на котором гласила, что именно здесь находится Главврач. Правда, в святая святых джеев не пустили. Из дверей вышла уже знакомая старшая медсестра с объемистой папкой. Раздав, музыкантам, листочки направлений, и пожелав приятного дня, больничный кошмар удалился. А Газеты и Диры, в сопровождении «почетного эскорта», направились к первому из кабинетов. На двери которого красовалась табличка «Невропатолог».

- И так, – начал Дай, взглянув в список, почесав сначала подбородок, потом ягодицу и спросил:

- Кто первый?

Джеи, как по команде, уставились в пол. Правда, после пятнадцати минутного втыкания, решили, что – надо… Стали тянуть жребий. Выпало идти Урухе. Кою задохнулся от возмущения. Затем, попытался подлизаться к Рейте. Потом воззвать к наилучшим и трепетным чувствам Ке… Но, бедняжку не слушали. Мало того, быстро запихнули внутрь.

Сначала хотели все по очереди подглядывать в замочную скважину, но подлые врачи приделали задвижку. Оставалось только подслушивать. И составлять далеко идущие планы. Из кабинета доносилось:

- Закройте, пожалуйста, глаза.
- Нет!

- Пожалуйста, закройте глаза и вытяните руки вперед.
- Не трогай меня, я не люблю, когда меня трогают…..
- Глаза закрыть, руки вперед! – закричал врач.
- Не ори на меня… Я тоже могу так…. АААААААААА!!!!!!!!

Джеи за дверью краснели, бледнели и сдавленно хихикали.
- Он там ему анализ берет! – с гордостью сказал Рейта.

- Анализ чего? – решил уточнить Кё.

- На реакцию! – пояснили с другого конца кучи.
Между тем из кабинета продолжали доноситься пугающие звуки.
- Расслабьтесь и не бойтесь. Ничего страшного не произойдет.
- Ай… ой… ай-яй-яй…

Раздался хруст коленной чашечки, крик и звук падения.
- Он сломал ему ногу! – испугался Руки.
- Не сдавайся, Кою! Мы с тобой! Мы рядом!!! – шептал в замочную скважину Кай.

Увлекшись обсуждением происходящего, все как-то упустили момент, когда крики стихли. Дверь распахнулась, сметая все и вся на своем пути, из кабинета вылетел Уруха – с косящими глазами, сгибающимися в обратном направлении коленями, дергающимся веком, но гордый и непобежденный.    Дружно поаплодировав гитаристу, вся честная братия направила свои стопы к следующему кабинету.

На стальной двери угрожающе краснело слово: «стоматолог». Несмотря на отчаянное сопротивление, Кай был препровожден в зловещее помещение. Оставшиеся в коридоре, злорадно потирая ручки, вновь прильнули к двери. Правда, вскоре, злорадство превратилось в сочувствие. Из-за двери донесся сначала визг бормашины, потом тонкое попискивание Кая, и, под конец душераздирающий рев. Впечатлительный Руки – свалился в обморок. Кё пожелал расстаться с тем убожеством, что имело честь называться завтраком. Шинья, к завтраку так и не притронувшийся, переливался всеми оттенками зеленого. В кабинете загрохотало, задребезжало металлически, посыпалось стекло. Затем раздался страшный треск. И все стихло. Отполированная ушами дверь, наконец, раскрылась. Кай, весело улыбаясь на все тридцать два, абсолютно здоровых зуба вышел из кабинета. Джеи в недоумении смотрели на драммера. Даже санитар отложил комикс про Бетмена, который листал до этого с видом человека читающего в оригинале Конфуция.

- И ефть не ранее сем ферес фри ЧАСА! – прошепелявило существо с торчащими во все стороны клоками волос, в разорванном халате и без штанов. Последнее слово было выговорено по всем правилам логопедии, но видимо стоило говорившему очень больших усилий.

- Три часа? Сволочь! – гаркнул  Кай и хлопнул дверью так, что в кабинете вновь задребезжало стекло.

Дальнейшие скитания привели доблестных  джеев к кабинету психиатра. Добровольцем вызвался Аой. Волевое решение было встречено радостными воплями. Рейта пожал гитаристу руку. Руки, даже, всплакнул на плече у друга. Наконец, попрощались. Дверь захлопнулась за одинокой фигуркой…

Прислонились к стенке. Слышимость, надо сказать, из кабинета была отменной. Даже к дверям подходить не стоило. Правда, по началу, ничего интересного за таинственной дверью не происходило. Ну, так, банальные вопросы: мучают ли кошмары, есть ли комплексы неполноценности, клептомания, не страдал ли кто из родственников шизофренией. Затем, видимо, психиатр, спросил что-то не то. Потому как из кабинета донеслось глухое рычание. Потом затрещала ткань. Сдавленный вскрик потонул в звуках падающей мебели.

- Ну, что ты… разве я такой страшный? – Аой ворковал, что та голубка. Каору услышав голос друга, почему-то потупил глазки и залился румянцем.

- Не подходите… я… буду кричать! – взвизгнул второй голос, по всей видимости, принадлежащей доктору.

- Кричи… конечно! Ох, как меня такое заводит…

Санитар поднял голову от комикса. Вопросительно уставился на музыкантов. Джеи скорчили постные мины, типа, а что? При этом, с трудом сдерживаясь, что бы не рассмеяться.

Ведь то, что происходило в кабинете, можно было отнести, по психологическим категориям, именно к тому, что и вызывает потом комплексы неполноценности у морально не окрепших индивидуумов, с последующим приобретением массы забавнейших фобий. А из кабинета продолжали доноситься звуки, не поддающиеся разумной классификации.

На фоне этих хаотических звуков в голове у Дая зашевелился мотивчик… Веселенький такой мотивчик, вполне соответствующий глубоко психологическому концепту будущего альбома. Гитарист, пританцовывая и очень эротично виляя бедрами, подплыл ко в конец офигевшему санитару. Забрав у бедняги комикс, со словами, запиши на мой счет… Дай принялся черкать на полях какие-то странные каббалистические знаки.  Остальные, тем временем сгрудились вокруг Рейты. Басист, как всегда, принимал ставки. Джеи бились об заклад: на сколько хватит сил у доктора (пол часа, час…), сколько надо времени Аою (часа два или три), что будут кричать в конце («Мама!», «Спасите!» Или что-то еще…)

Через два часа, все еще стояли, сидели, лежали под кабинетом психиатра. Уруха, наконец, полностью оправился после посещения невропатолога. Дай с Кё  размахивали руками, изображая игру на гитаре и барабанах. Шинья дремал, положив голову на колени Каю.
Дверь с леденящим душу скрипом, медленно отворилась. На пороге стоял Аоя. Победоносно улыбаясь, он вскинул вверх руку с желтым листиком. Дружно кинулись к гитаристу. Всем не терпелось узнать, что же там такого написал доктор.  Диагноз был просто потрясающим: «маниакально депрессивная шизофрения суицидального направления с элементами клепто- и эротомании.» Аой светился, как новая монетка.

Отправились дальше, оставив санитара приводить в чувство забившегося в дальний угол кабинета психиатра. На пути им встретился Главврач и обрадовал, что на сегодня прохождение комиссии закончено. Ребята дружно запрыгали, так что в другом конце здания, дал трещину фундамент, а лампочка, заменяющая люстру, мигнув, погасла.

***

Наступила еще одна ночь.  Когда всех пациентов успокоили и уложили, клиника погрузилась в сладкий сон. Но некоторым, все же, не спалось. Фигура, именуемая Аоем, с осторожностью открыла дверь и растворилась во тьме. Гитарист, бесплотной тенью крался по длинным извилистым коридорам. Целью ночной прогулки была чудо кладовка, в подвале клиники, замаскированная под платяной шкаф. Понюхав воздух, покрутив головой, и убедившись, что никто не подсматривает, Аоич быстро достал из-за пазухи ключик. Вставил в не приметную скважину замка, повернул. Дверь  отворилась. Глаза гитариста радостно заблестели. Потирая руки, Аой быстренько скользнул внутрь клептоманского рая.  «Ну, ну, посмотрим, кто из нас еще маниакально депрессивный….», – думал про себя гитарист, удобно усаживаясь в кресло-качалку, пристраивая на коленях объемистый ящичек, до краев набитый всякой дребеденью.

Вернулся Аой только под утро. Уставший, выпачканный в саже, облепленный листьями и паутиной, но страшно довольный собой. Ввалившись в палату, Ю водрузил на ближайшую кровать сатиновую темно-синюю наволочку, которую использовал, как мешок. (Такой себе японский Дед Мороз). Гитарист стал быстро вынимать принесенные им сокровища, раскладывая те, в одном ему ведомом порядке по периметру кровати. Проснувшийся от возни Аоя Руки (а это была именно его кровать) недоуменно воззрился на своего гитариста.

- Ты че? – Руки зевнул, потягиваясь.

- А, ниче… ты … это, спи, давай… – деловито ответствовал Аой.

- Что это? – указал пальцем Руки, на хлам у ног гитариста.

- Как что…это пылесос…

- Да! И что ты собираешься ним пылесосить? – поднял голову с подушки Кай.

-Да, что угодно… – пожал плечами Аой.

- А я, могу и тебя…- встрял Кё, расплываясь в плотоядной улыбке, и перебираясь на кровать к драммеру Газетт.

- Я тоже люблю пылесосить…- подал голос Дай.

- Ага, знаем, летали, закроешься с ним на час, а потом звуки подозрительные с твоей комнаты доносятся, интересно, что именно ты у себя пылесосишь? – хихикнул Шинья. Дай надул красивые губки:

- Бака…

- Сам такой… – парировал Шинья.

- Не ссорьтесь… Лучше, давайте подумаем, что же нам с ним делать? – Рейта плотнее запахнул серый больничный халат.

- С кем? – поинтересовался Каору.

- Ясен пень! С ПЫЛЕСОСОМ!!! – Руки упер руки в боки.

- С Аоем и так понятно, что делать, – Уруха потянул гитариста на свою койку.

***

Дежурившая на посту медсестра, мирно спала, видя десятый сон. И тут, по коридору пронеслось нечто, громыхая и подпрыгивая. Нечто скрылось за поворотом, в тот момент, когда медработница приподняла голову от стола и приоткрыла один глаз. Коридор был пуст и темен.

- Показалось… или приснилось, – пробормотала сестричка и вновь опустила голову на стол.

Притаившиеся за поворотом Аой и Дай из последних сил сдерживали рвущийся наружу смех.

Следующий заезд делали Кё и Руки. Они встали на пылесосы, Уруха на манер скромной девушки уронил платок, и гонка началась. Въезжая в поворот на двух колесах, Руки умудрился показать язык, отстающему Кё, пыхтящему, как чайник. За что и был наказан коварной судьбой. Зацепившись колесом за край оторванного линолеума, аккурат перед сестринским постом, Руки, не удержавшись на своем транспорте, кубарем покатился прямо под ноги спящей медсестры. Стараясь затормозить, Така, извернулся, усевшись на свою пятую точку. К моменту полного торможения мягкая часть, казалось, сейчас задымится. А на  штанах четко виднелись приличные потертости. Уткнувшись носом в порванный на большом пальце тапок, Таканори поднял очи горе, молясь всем богам, что бы…

Боги на этот раз решили смилостивиться над маленьким вокалистом. Медсестричка, даже и ухом не повела. Выбравшись из опасной зоны, по-пластунски, Руки метнулся к финишу. Как ни странно, рубеж вокалисты пересекли, что называется, ноздря к ноздре. Победителей наградили шоколадками. Теми, что Каору стащил из ординаторской, заглаживая свою вину за ту, единственную, съеденную в одиночестве. Веселье продолжалось до самого рассвета. Вдоль «трассы» уже появились болельщики. Пациенты из других палат весело улюлюкали, Ке, на пару с Рейтой, как всегда, открыли тотализатор. Гонщики сменяли один другого. Катались парами, по двое на одном пылесосе, толкая транспорт перед собой. Разошлись только, когда первые не смелые лучи солнца, наконец, проникли в помещение.

***

Солнце уже давно встало и светило сквозь дырявые занавески на мирно спящих джеев.

Первый подал голос Уруха:

- Где я?

- В аду…- злостно пошутил Рейта.

- В чьем заду? – не расслышал Уру.

- Ну, если так хочешь…то в моем…- повернулся к Кою улыбающийся на все тридцать два Шинья. Остальные дружно заржали.

Здоровый детский смех был прерван  криками, что доносились из коридора. Крики сменились уже совсем неподобающими воплями, мычанием, переходящим в рык. Газетты посрывались со своих коек и повисли на дверном косяке. Выглянули из палаты. Диры прыгали за их спинами, пытаясь и себе пролезть к приоткрытой двери.

А в коридоре… Главврач ревел, что серена ПВО, и так выразительно жестикулировал, что даже знаменитый дирижер Спиваков, нервно курил бы в сторонке. Медсестра, что дежурила этой ночью, забилась под стол на посту, да еще и стульчиком прикрылась. А начальство все бушевало:

- Ну почему именно мне выпала столь тяжелая ноша! Приютить этих хулиганов в клинике! Скоро от нее ничего не останется…- далее последовали нецензурные выражения в адрес тех самых хулиганов, которые хихикали у себя в палате.

- Я тут инфаркт заработаю! Нет, вы только гляньте, чем…ЧЕМ можно было заниматься ночью, чтобы сотворить ТАКОЕ????!!!!!  Войско Мамая принесло меньше разрушений на земли русичей, нежели эти… Линолеум стерт до дыр, отчетливо виднеются следы тормозного пути, отпечатки обуви на стене…и даже на потолке! Мой любимый фикус погиб! Это какой-то кошмар!!! А вы…- Главврач обернулся к сестринскому посту, пнул стул. Сестричка тихонько охнула в своем убежище, – Вы, утверждаете, что все было ТИХО!!!

Доктор перевел дух. Прошелся пару раз по коридору. Наконец, собравшись с мыслями, изрек:

- С сегодняшнего дня… Точнее вечера. Всем пациентам нашего заведения

назначить снотворное на ночь. А нашим уважаемым VIP пациентам – двойную дозу. Может хоть это умерит их креативное мышление… Я все сказал. И, если что, я в минздрав уехал…

Доктор резко повернулся на каблуках, и скрылся за поворотом. Медсестра, наконец-то выбралась из-под стола. Бросив укоризненный взгляд в сторону палаты музыкантов, сокрушенно покачала головой и побрела прочь, бормоча себе что-то под нос.

***

Время до обеда пролетело быстро и не заметно. Обед доставили музыкантам прямо в палату. Ребята безрадостно поковырялись в тарелках с водой и плавающими в ней капустными листками. Кто-то мечтательно заметил, что не плохо бы сейчас съесть хотя бы гамбургер. Мечтателя дружно закидали хлебным мякишем.

После обеда направились на прохождение комиссии. И снова унылые коридоры, двери с пластиковыми табличками. Гулкое эхо шагов. Когда ребята  приблизились к кабинету гастроэнтеролога, Дай уперся, как осел и решительно заявил, что больше никуда не пойдет, мотивируя это внезапным ухудшением самочувствия. На жестоких и черствых джеев, слезные просьбы собрата по цеху, никакого воздействия не возымели.  Дая, самым банальным образом взяли на руки, и поминутно отцепляя от своей одежды, дверных косяков и даже линолеума, потащили в кабинет. Дай, орал и извивался в руках Каору и Рейты. В тот момент, когда двери открылись, и на пороге появился доктор, рыжего гитариста закинули в образовавшийся проем, прямо в руки эскулапа. Не ожидавший такого поворота событий доктор, только и успел, что раскрыть объятия пациенту.  И со словами: « Вот это прилетело…», упал на спину, увлекая Дая за собой. Руки, по команде Ке, быстро захлопнул дверь, а Аой подпер ее стулом, для надежности. После чего, все прилипли к дверям, вслушиваясь в звуки из кабинета.

А в кабинете доктор пытался выползти, из-под рыжего существа, в синей больничной пижаме и неуставных высоких сапогах на шнуровке. Наконец, Дай перестал барахтаться, и доктору удалось подняться и усесться за стол. Гитаристу он предложил занять место напротив. Но Дай отказался и разлегся на кушетке. Стрельнув у медицинского работника сигаретку, гитарист милостиво разрешил начать осмотр. Доктор кашлянул, поправил галстук, переложил с места на место документы. Наконец решился:

- Ну-с… начнем.

Сначала следовали обычные вопросы о еде. Минут пять поговорили о кулинарных предпочтениях каждого. Затем обсудили рестораны Токио и Окинавы… Находящиеся в коридоре джеи уже начали сожалеть, что сами не отправились на прием к доброму дяде доктору, как вдруг последовал вопрос следующего содержания:
- А теперь, ммм… Дай, скажите мне какой у вас э-э… стул?
- Стул? – несколько растерянно переспросил гитарист, – Вам в подробностях описать?
- Да, голубчик, пожалуйста, как можно подробнее…
- Ну так… он значит где-то 50 на 50 см и в высоту где-то полметра…может больше, я не измерял. Но он такой мягкий и такой прекрасный оттенок, который так подходит к моим глазам…- Дай, достал откуда-то платок и смачно высморкался, пустив слезу при воспоминаниях о своем стуле.

В кабинете повисло гробовое молчание.
- Он у меня коричневый  с небольшими вкраплениями зеленого и знаете, еще так блестит на солнце… Короче я его очень люблю, – засмущался Дай.
- Очень любите? – в шоке переспросил специалист по желудочно-кишечной флоре, да чего уж там и фауне тоже, – Вам голубчик с таким стулом уже в могилку пора!
- Вы думаете? – испугался Дай, – Но у меня есть еще зеленый стул в красный горошек…
- Не удивительно, – подвел итог  врач, – Сейчас мы у Вас желудочный сок возьмем.
- Желудочный? А где вы его будете брать? – в голосе Дая звучало наивное детское любопытство.
- А вы рот откройте и  расслабьтесь…
Врач чем-то зашуршал, потом донеслись странные звуки, сдавленный хрип, еще что-то такое  булькающее, а потом… Дай поставил новый рекорд по скоростному избавлению от пищи. Невнятные крики сменились  чавканьем. Где-то зашумела вода. Наконец послышались уж совсем не понятные звуки, отдаленно напоминающие слоновий рев.
- Можешь моим желудочным соком завтракать, обедать и ужинать! – яростно крикнул Дай в дверь, прежде чем с треском ее захлопнуть. Джеи в тихой истерике катались по полу. Испепелив их взглядом Дай  вздернул нос и… колени у него подогнулись. Бедняга сполз по стенке на пол. Ке, не выдержал, и подполз к своему гитаристу. Погладив Дая по яркой копне, прошептал:

- Бедненький… Дай я тебя пожалею, – вокалист принялся стягивать с гитариста штаны.

- Эй!!! Может, вы хоть до палаты дойдете… – возмущенно высказался Руки. На что Дай, приоткрыв один глаз, парировал:

- А тебе что, завидно?

- Еще чего… – огрызнулся Руки, но голос его предательски дрогнул. Ке повернулся к вокалисту Газеттов, поманил того к себе:

- Така, ну что ты, как не родной… присоединяйся…

Путешествие по врачам продолжалось. Остановились около очередной  обшарпанной двери, с косо висящей табличкой «Хирург».

- Так, сюда иду Я! – заявил Рейта.

- А почему ты, а не я?!! – возразил Каору.

К спору присоединились Ке и Руки, успевшие выползти из кладовки, куда они затащили Дая часа пол назад. Пока джеи выясняли, кто все же  пойдет к этому загадочному доктору, Шинья, воспользовавшись моментом, проскочил в кабинет. Остальные, заметив потери в строю, громко высказали свое мнение в слух, что они думают о нем, о дружбе, о том, как и в каких позах будут наказывать нарушителя… Но с интересом облепили дверь.

Разрушений в кабинете не произошло, потому, что хирург был воробей стреляный и вообще мастер своего дела.  Поэтому с ним всегда дежурили крупногабаритные помощники. В обиходе, а так же за глаза их именовали не иначе как «Шкаф» и «Холодильник». Одному Шинье с ними было не справиться, поэтому хирург уверенно и беззаботно трещал его костями, не обращая внимания на многоэтажные постройки ненормативной лексики, что плотно висели в воздухе.  Джеи слушали затаив дыхание, иногда одобрительно кивали головами, а некоторые даже записывал.

Время от времени помощники хирурга вскрикивали, когда разъяренный подопечный умудрялся извернуться и укусить кого-то из них за пальцы. В результате врач пригрозил пациенту надеть на рот фиксирующий лангет. На что Шинья предложил доктору сделать трусы из гипса, и носить их, не снимая недельки две. Хирург оскорбился и с удвоенной силой захрустел костями, хрящами, мягкими тканями и сухожилиями. Шинья побил свой прежний рекорд. Уши у помощников покраснели, завяли и свернулись в трубочку, а после чуть не опали, как листья осенью.

Подслушивающие в коридоре джеи радостно загомонили. А Ке и Каору вовсе пустились в пляс, радуясь, что все же не они сейчас в кабинете доктора. Радость была настолько сильной, что ее услышал даже Шинья. Теперь поток красноречивых выражений был направлен на «предателей».

Спустя  какое-то время  Шинья выбрался из кабинета посвежевшим, распрямившим косточки и мягким, как жевательная резинка после использования.  Руки и ноги свободно гнулись в разные стороны, а голова все время норовила повернуться на 180 градусов. Один глаз слезился, второй подергивался в нервном тике. Самостоятельно передвигаться после экзекуции Шинья явно был не в состоянии. Рейта вызвался помочь другу и соратнику. Взвалив Шинью на плечо, басист махнул рукой, предлагая остальным джеям следовать за собой.

Остановились у обитой дерматином двери в веселый зеленый горошек на фиолетовом фоне. Табличка с названием: «Гематолог», висевшая на двери, испугала многих. Пока Тошия о чем-то мечтал, пара рук запихала его в кабинет.

Оказавшись в затемненной комнате, Тошик первым делом уставился на зловещую фигуру, восседавшую за столом и что-то царапающую на бумаге… Подняв голову фигура растянула губы в приветливом оскале, сверкнув единственным желтым клыком.
- Проходите, уважаемый… Будьте как дома. Давайте мы с вами не будем тратить время на глупые вопросы и сразу приступим к делу.
У Тошика  от страха пропал голос, а коленки затряслись. Благо, что кабинет был маленьким, и кушетка оказалась стоящей чуть ли не в дверях. На нее и опустился гитарист Диров, дрожа, как осиновый лист. В верхней конечности гематолога появился мистически поблескивающий шприц. Иголка дрожала, словно ядовитое жало.
- Десять… нет пятнадцать… нет двадцать кубиков! – радостно захихикал доктор.
- Пришел твой смертный час, Тошия! – донеслось из-за двери голосом Кё.
- Мамочка!!! – вскрикнул Тошия и потерял сознание.
Граф Всех Вампиров с размаху всадил шприц в вену ошалевшего Тоши. В пластиковую капсулу быстро потекла ярко красная жидкость. Врач довольно скалился, поминутно облизываясь. Тошия  принял оттенок, не идентифицирующийся не по какой цветовой гамме. Выкачав из музыканта положенные двадцать кубиков и еще чуть-чуть «про запас», старый вампиридзе милостиво разрешил Тошику удалиться. Тот выполз наружу, зажимая боевое ранение и с ужасом прислушиваясь к чавканью доносившемуся из недр полутемного помещения.
- А вот железа в вас маловато! – изрекло существо в тот момент, когда дверь уже готова была закрыться, – Вы попейте винца красного и снова, милости прошу ко мне!
Тошия рванул с места не хуже чистокровного арабского скакуна, и  помчался на трех конечностях, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от жуткого голоса. Пришлось джеям бежать следом. Снимать позеленевшего Тоши с фикуса, погибшего в кадке уже ой, как давно, и обещать, что они его туда больше не поведут. При этом все, кто мог, держали за спиной скрещенные пальцы. Некоторые особо одаренные, скрещивали их на ногах.

***

Перед самым обходом Аой, взяв, Руки в подручные, направились на сестринский пост. Пока Таканори отвлекал медсестру, строя ей глазки и заливаясь соловьем, обещая контрамарки на все предстоящие концерты обеих групп, в фанзоне. Аой проник в комнату, где хранились лекарственные препараты. Поменяв пару флаконов и прихватив упаковку с красными пометками, гитарист выплыл в коридор, насвистывая какой-то бравурный марш. Руки, на прощание, чмокнул раскрасневшуюся медсестричку в щечку.  И удалился следом за Аоем.

Главврач лично проследил, чтобы пациенты приняли все лекарства, согласно списка назначений. Вычеркнув последний пункт. Прощупав пульс и потрогав лбы, эскулап со спокойной совестью уехал домой. Клиника погрузилась в ночной мрак и тишину. Пациенты ворочались на продавленных койках. Медсестры куняли на постах. Дежурный врач, вместе с санитарами, резались в «секу» в ординаторской.

Как только часы пробили полночь, Диры и Газетты, как по команде, поднялись со своих коек и стройными рядами, чеканя шаг, вышли в коридор. Там, построившись вдоль стен, музыканты внимательно следили за своими вокалистами, что прогуливались вдоль строя, на манер полководцев. (Руки даже треуголку себе из газеты сделал.) Выслушав диспозиции и проведя дебаты, решили, что пора отправляться на поиски приключений. Разобрав пылесосы, вооружившись честно нажитыми фонариками и вилками, отряд двинулся по коридорам клиники на встречу с неизвестным, но увлекательным…

Шли долго, напевая поочередно мотивы из репертуара обеих групп. Делая привалы, для покурить, обменяться мыслями и пластиковыми бутылками с виски и спиртяком. Бой часов огласил, что время близиться к двум ночи… Оглядевшись по сторонам, почесали «тыковки»… Выдали умозаключение, что – они изрядно заплутали.

- Меня терзают смутные сомнения, что мы тут уже третий круг наматываем… И надо заметить, что выход так и не нашли, – подал голос Каору, затягиваясь самокруткой.
- Если тебе что-то не нравится, можешь идти искать его на своих двоих! Мне самому надоели эти дурацкие кольцевые, и я уже себе весь зад отбил на этих дорогах, – рявкнул Кё, прихлебывая из бутылки странную зеленую жидкость, что фосфоресцировала в темноте.
- Тебе вообще-то должно быть мягче всех. Твой-то зад ничто не пробьёт! – огрызнулся гитарист.
- А тебе, господин Каору, всегда было завидно! Что у тебя такого нет! – лениво отозвался вокалист.
- А мне, господин Кё, такой и не нужен! – парировал Каору, передавая на ходу косяк Аою, ехавшему следом.
- Ещё хоть одно слово в адрес моей задницы и…- пригрозил Ке.
- И что ты сделаешь??? – Каору довольно оскалился.
- Кё!!! Тормози! Там мой носочек! – завизжал Шинья, сидевший на коленках у Кё..
- При чём тут твой носочек? Речь идёт о чести моей задницы!
- Но мой носочек!
- Моя задница!
- Моя перед…. Кё, ты сволочь! – это всё, что успел сказать Дай в тот момент, когда Кё со всего маху врезался в пылесос впереди идущего, т.е., Дая.
- Извини, Дай, но этот придурок просто выводит меня из себя… К стати, а где он?- Ке оглядывался по сторонам в поисках своего драммера.
«Придурок», в неизменных бигудях, уже стоял посреди коридора и нежно обнимался со своим носочком:
- Мой дорогой, мой любимый! Мы больше никогда не расстанемся…Ты, всегда будешь со мной!- ворковал Шинья.
- Шинья, а ты уверен, что это твой носок? – с издевкой поинтересовался Кай.
- Ну конечно! Я же вот этими руками, – драммер продемонстрировал всем присутствующим наманикюренные пальчики, -  вышил на нём свое имя. Разве ты его не узнал?
- Конечно! Такое не забывается! – хмыкнул Уруха.
Тут Шинья подпрыгнул, захлопал в ладоши и посеменил дальше по коридору:
- О, мой второй носочек…какая радость!!!
- О боже! Опять началось, – Тоши взялся за голову.

- Шинья, вот скажи мне, почему, когда ты «встречаешься» со своими вещами, ты прямо на глазах тупеешь? – не выдержал Ке.
- Да он по жизни тупой! – подметил Рейта, удобнее устраиваясь на своем пылесосе.

- Кто-нибудь, угомоните его! – вскрикнул Руки.

- Нам надо думать, что делать дальше… – предложил Кё, глядя при этом на Дая.
- Кё, ты слишком часто заставляешь меня думать! Сам не пробовал?! – теперь начал злиться Дай.

- Не буди во мне зверя! – Ке зло глянул на рыжего гитариста.
- А я хомячков не боюсь, – Дай прикурил очередной косяк.
- А я хомяк – мутант чернобыльский… Накуси! Выкуси! – вокалист подлетел к Даю и ловко выхватил у того из рук тлеющую самокрутку. Дай, только челюстью щелкнул. Ке оприходовал косяк в две затяжки. Остальные джеи загомонили. Аой похлопал позеленевшего Ке по спине. Рейта пожал руку:

- Уважаю…

- А то… – выдохнул сизое облако дыма вокалист Диров.

Дай, только недовольно фыркнул и побрел прочь.
- Так что, выход будем искать? – наконец подал голос Уруха.
- Не будем! – Ке смотрел в спину своему гитаристу.

- Как не будем? А как же честь, долг, дружба, в конце концов! – затараторил Кай.
- Кё, тебе известно такое понятия как «дружба»? – Руки подергал «зависшего» Ке за рукав.

Аой повертел головой по сторонам. Понюхал стены. Поковырял в дырке на полу. И, наконец, изрек:

- Это место мне знакомо, я вчера был именно здесь…

- Ага, вот, откуда взялись эти пылесосы…- Уруха прильнул к Аою, забираясь руками тому в штаны.

- Жаль что они не работают, – вздохнул Дай, -  мне так хотелось убрать нашу комнату!

- Знаю, как ты убираешь, что потом приходиться менять пылесосы каждый месяц, видите ли, там очень часто ЧТО – ТО застревает, – Ке похлопал рыжего гитариста пониже спинки. Тот в ответ, одарил своего вокалиста лучезарной улыбкой.

- Вот… нам сюда. По коридору прямо.  Пока не выйдем к фикусу, – Аоич указал направление в темноту. Вновь погрузились на пылесосы. И через каких-то часа полтора (всего-то!) были уже у двери родной палаты. Ввалились всередину дружно гомонящей толпой.

Диры продолжали выяснять отношения. Газетты затаскивали и ныкали пылесосы. Руки, как истинный полководец, взирал на действо с высоты кровати и горы подушек. Поминутно давая указания то тем, то другим.

Наконец, расселись. Пустили остатки спиртного по рукам. Каору откопал еще одну шоколадку, которую тут же размели по кусочкам. Принялись сосредоточенно жевать. Шинья и Кай уединились в уголке у окна. (Конечно, звезды они изучают…). Ке что-то нашептывал Даю. Отчетливо визгнула молния на чьих-то штанах. Уру сдавлено хихикал. Тошик сосал леденец, поминутно стреляя глазками в сторону Аоя…

И тут, в светлую голову Руки пришла идея поиграть в самураев. На удивление, его поддержали с воодушевлением и невиданным энтузиазмом. Это в третьем-то часу ночи! Начали думать – из чего сделать доспехи. На голову, вместо шлемов надели ведра и друшлаки. Доспехи соорудили из подносов. Вместо катан использовали черенки от швабр. Не забыли и про лучших товарищей самураев. То сеть про лошадей. Боевую конницу облачили в попоны из одеял. Сбрую смастерили из ремней и подтяжек.

- Диры против Газетт, бой века, – Аой и Тошия взяли на себя обязанности комментаторов предстоящего сражения, – на этот раз кто кого!!!

- Сейчас участники готовятся к первому раунду, – продолжал Тошия, наблюдая, как боевые единицы выстраиваются на позиции.

- И так, первыми выходят Кё и Руки, – подхватил Аой, – прошу заметить, у Руки отличный жеребец по имени Рейта, стойкий, сильный и очень выносливый…

- Оооо!!! Такие подробности… Что лично проверял? – Тошик повернулся к Аою, округлив глазки.

- Ну … – протянул Аой, потурив глазки, – пришлось как-то, но сейчас не об этом.

- Потом расскажешь, за чашкой кофе… – согласился То, – ну, а в соперниках у него, Кё, и его горячий жеребец Дай. Давай Дай, не подведи команду! И так участники сходятся, жмут друг другу руку, поцелуй на счастье… Как трогательно! И занимают исходные позиции для начала поединка…

- Мы с нетерпение ожидаем начала битвы, и так, – Тошия ударил в гонг и парни ринулись друг на друга. Руки все время сползал с Рейты. Кё, вообще не видел, куда его везет боевой жеребец Дай, так как шлем был велик и все время съезжал на глаза. Палату огласили дикие вопли, что-то отдаленно напоминающее конское ржание и даже рык. Дай и Рейта столкнулись лбами посередине палаты. И, как подкошенные, рухнули на пол. Руки и Кё лупили друг друга, по чем попало. Пришедшие в себя, после столкновения, Дай и Рейта, сошлись в рукопашной. Лязг металла, треск, визги… Перекрывая всю эту какофонию, Аой и Тошия с азартом комментировали происходящее:

- Какой бой! Вот это да!!! – Тошик, аж подпрыгивал на кровати, – Кажется, Руки и Кё играют в мазохистов и им это нравиться, смотрите,  Кё специально  провоцирует Таку!

- Меня больше привлекает схватка Рейты и Дая, как будто у них брачный период…- вторил другу Аой.

Поединок закончился весьма неожиданно. Руки садакнул Ке по ведру на голове своей шваброй. Вокалист Диров, не удержав равновесия, опустился пятой точкой прямо на голову Рейты. Дай, увидев, что его вокалист падает, ринулся на помощь. Ситуацией, как всегда, очень умело воспользовался Руки. Подставив подножку рыжему. Дай, падая, увлек маленького блондина следом. Образовалась – куча мала. Зрители кинулись разнимать и поднимать участников сражения. По ходу кто-то удачно зажал Шинью. А с Дая стянули не только пижаму, но и трусы… Ведущие объявили тайм аут. Наконец, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, но очень довольные, все расселись по местам. Следующие участники вышли на позиции.

- И вот второй раунд.  Кто же победит на этот раз? – не унимался Тошия.

- А вот это мы сейчас и выясним, – подхватил Аой, – Со стороны Газеттов  выступает Кай и его жеребец Уруха.  Давай Уру, покажи какой ты мужик!

Кай, как обычно улыбался, и махал всем ручкой.

- Со стороны Диров…  Шинья, а под ним Каору! Очень необычная комбинация! – комментировал Тошик.

- Начинайте!!! – прокричал Аой.

Участники ринулись друг на друга. Швабры скрестились в воздухе. Раздался страшный треск. У Кая швабра переломилась пополам. Шинья действовал своей на манер пики. Уруха и Каору бегали друг за другом играя в салочки. Махались долго и основательно. «Кони» покрылись пеной. Воины синяками и ссадинами. Зрители посрывали глотки от крика. Часа через пол, ведущие справедливо решили, что победила дружба. И объявили – ничью.

Но на этом игры не закончились. Ребятам так понравились догонялки, что они решили погоняться друг за другом, как обычно наматывая круги по клинике. В предрассветной мгле своды коридоров огласились топотом и воплями стада молодых бегемотов на гоне. Джеи, несясь плотной толпой, сбивали все на своем пути. Дверные косяки вырывались с мясом, опрокидывались кадки с цветами, срывался линолеум. Руки все время визжал, когда его заносило на поворотах.  Кё, как школьница стыдливо строил глазки Каю, всякий раз хлопая того по попке, и крича: «Лова!». Угомонились только тогда, когда настало время пересменки медперсонала. То есть, часов в девять утра. Уставшие, вымотанные, потные, вывалянные в пыли и паутине, но до одури довольные собой, джеи наконец, завалились спать.

Здоровый молодецкий сон не потревожило ничто. Ни сигналы машин за окнами, ни перекликания медсестер. Не маты санитаров, которым выпала честь уборки после ночного забега. Ни, даже…

- ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТВОРИТЬСЯ!!! КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ЭТОТ КОШМАР! ПОЧЕМУ НА НИХ НИЧЕГО НЕ ДЕЙСТВУЕТ!!! ВЕДЬ САМ ЛИЧНО ПРОВЕРЯЛ ВЧЕРА!!!

Крики Главврача разнесились по клинике даже без помощи громкоговорителей. Затем раздался глухой удар. Крик оборвался. Кто-то из пациентов сделал вывод, что упал именно источник шума.

Самые смелые рискнули выглянуть в приоткрытые двери. Их взорам предстала весьма интересная картина. Два санитара, соблюдая все возможные предосторожности, несли на руках Главврача. Следом, со скорбным видом шествовали медсестры. Процессия скрылась за дверями кабинета.

***

Проснувшись, аккурат перед обедом, джеи, лениво позевывая, посползали с коек. Кай и Дай отправились чистить зубы. Остальная братия, забив на водные процедуры, сразу отправилась в столовую.

К этому времени в столовой был наведен порядок. Столы расставлены по местам. Разбитая посуда убрана. Обслуживающий персонал приветливо улыбался. Музыканты поспешили к своему столу, на котором красовалась вареная курица, дымились тарелки с лапшой. Изголодавшиеся джеи накинулись на еду стаей стервятников.

Уруха пытался отрезать хоть маленький кусочек мяса, а Дай уже дожевывал n-кусок. Уру пытался подойти к мясу с лучшей стороны, но то ли мясо не хотело идти ему на встречу, то ли руки были у Кою кривыми. Примерившись, гитарист ткнул в сочный кусок сразу и нож и вилку. Но…

- ДЕРЖИ МЯСО! – вскрикнул Уру.

- Какое мясо? – удивились все.

- Вот…

- Аааааааа……..

- Ну, то мясо…

Сначала все уставились на гитариста. Кою сидел с ножом и вилкой в руках, открыв рот, что туда могла с легкостью залететь ворона. Потом все посмотрели в сторону медсестры, которая сидела за соседним столом, читая журнал.  И тут на тебе, картина маслом: на ее голове красиво возлежал кусок того самого мяса, что не попал в рот Урухи. В столовой воцарилось гнетущее молчание. Дедушки – пенсионеры за своими столиками, перестали стучать ложками. Кое-кто постарался не заметно выбраться из помещения, до начала катастрофы. Ведь, то, что катастрофе быть – не сомневался ни кто.

Уру протянул даме салфетку. Даже в такой сложной ситуации его не покинула галантность. Медсестра, в свою очередь, отвесила ему полновесный подзатыльник. А когда Уру развернуло задним фасадом, добавила пендель. После чего все продолжили трапезу, как ни в чем не бывало.

Наевшись, джеи выползли из-за стола. Аой поблагодарил поваров за прекрасный обед. И все дружно направились к выходу.

Когда приползли в палату, то тут же повалились на койки.

-Я так наелся, что мне и кровати мало… – поглаживая выпирающий из пижамы животик сказал Каору.

- Еще бы, столько съесть!!! – хихикнули с другого конца.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Главврач, с перевязанной головой и в сопровождении двух санитаров. Оглядев разомлевших и чуть ли не засыпающих джеев, доктор констатировал:

- И так, вам здесь быть еще два дня. Надеюсь, что ваше пребывание пройдет без эксцессов, – затем, почесав переносицу, и что-то вспомнив, гаркнул, – А почему сидим? А ну марш на комиссию, разлеглись тут, как хрюндели ленивые!

***

Джеи с неохотой встали и поплелись в сторону уже заждавшихся их злостных врачей. Знакомые коридоры, унылые стены, крашеные двери.

Увидев табличку с надписью «Сексолог», все начали отнекиваться и отмахиваться. Каждый показывал на соседа. И ни кто не хотел идти в кабинет. Но, чья-то «дружеская рука», все же умудрилась запихать маленького вокалиста Газеттов в приоткрытую дверь.

-Предатели! – успел крикнуть Руки, перед тем, как дверь захлопнулась, отрезая его от внешнего мира.

Таканори не уверенно переминался с ноги на ногу, не решаясь двинуться с места.

- Ну что же вы стоите голубчик, проходите, – дядька в белом халате указал на стул, напротив внушительных размеров стола красного дерева. Руки поежился, но послушно занял указанное место.

– И так, представьтесь, пожалуйста! – доктор улыбнулся пациенту.

- Таканори Митсумото, – прошептал Руки.

- Что-то имя ваше до боли знакомо, поете где-то? – поинтересовался эскулап.

Руки охотно закивал головой.

- Ага, видел я вас на концерте! Да… вот это шоу! Так скажите мне голубчик, вас, что-то беспокоит?

-  В каком плане?

- Ну, может, вы испытываете неудовлетворение или у вас проблемы с вашим партнером?  Может он пассив? Ведь такое поведение о многом говорит… И вообще, не стоит на публику выливать свои сексуальные фантазии, а это… – доктор встал из-за стола и продемонстрировал движения бедрами взад вперед, от чего у Руки округлились глаза, -  что вы хотите показать? Как вы всю ночь работали, не покладая рук. Да мы и так знаем, как этим заниматься, может вам вести программу «Секс с Таканори Митсумото»?

За дверью послышалось дикое ржание и постукивание о стенку руками.

- Доктор, со мной все в порядке…- пробормотал Руки, ну как-то очень уж не убедительно.

- А вот еще, – доктор вскочил на стол и повторил пару предыдущих движений, в конце смачно облизнул пальчик и скривил губы. Така ошалело уставился на врача.

– Вы сами придумали или кто подсказал?

Вокалист засмущался и отвел взгляд.

- Знаете, что я вам скажу голубчик, вам надо срочно жениться…и удовлетворят свои потребности в постели…или… найдите себе хорошего доктора. Ну, вот хоть меня, – заключил сексолог, усаживаясь обратно за стол. И весьма красноречиво глядя на маленького вокалиста Газеттов. Руки молчал, только хлопая ресницами и поминутно поднимая отпадающую челюсть. Остальные внимательно слушали, что говорит умный доктор, и  кивали головами.

Когда дверь резко отворилась, джеи горохом посыпались к ногам Руки.

- Нет, нет… большое спасибо, но право, не стоит! – блондин поспешно выскочил в коридор.

***

- Итак, кто отважится войти в эту дверь? – обвел взглядом музыкантов Кё.

На двери, огромными буквами красовалось слово «Окулист».

- Как будете делить? – поинтересовался Дай.

- Вы только посмотрите на себя, все ленивые, как черепахи после родов, борются только за право выйти первыми на сцену, – Рейта смачно сплюнул, и гордо обведя всех присутствующих воинственным взглядом, вошел внутрь.

В кабинете было темно, только в дальнем уголке горела малюсенькая лампочка. Рейта, что ночной мотылек, побрел на источник света. Упершись коленями во что-то твердое Рей остановился. Глаза уже привыкли к темноте. Музыканту удалось рассмотреть, что лапочка – это ночник под зеленым стеклянным абажуром, который стоял на конторке. А за хлипким предметом мебели восседал на трехногом табурете доктор. Больше смахивающий на сову или перепуганную мышь, которая… (ну вы поняли…). Огромные очки с толстенными линзами слабо поблескивала в неровном свете ночника.

- На что жалуетесь? – проскрипело существо на табурете.

- Ни на что! -  ответствовал Рейта.

- Как?… Вот в наше время, очередь была, как за колбасой. В этаком хмм…году, а сейчас…тьфу ты, развелось…Ну что же, раздевайтесь будем вас смотреть!

- Зачем? Мне же только зрение проверить, – удивился басист.

- Раздевайтесь, голубчик, сейчас начнем…- доктор сполз с табурета, обходя конторку.

Что происходило дальше, никто не знает, это осталось тайной известной, только, Рейте и самому доктору. Первый отмалчивался с упорством партизана на допросе у немцев, второй – загадочно улыбался и повторял, что врачебные тайны не выдает.
По звукам же, что доносились из кабинета, вообще, что-либо выяснить было сложно:

-Ааа….

- Громче…

- АААААААА!!!!

- Ниже…

- Оооуууу!

- Не туда попал, выше бери!

- Уууу…

- Громче, голубчик, громче!

- Еееее….

- Теперь попал…

Стоящие в коридоре джеи, с замиранием сердца вслушивались в доносящиеся из кабинета звуки.

- Интересно, чем они там занимаются? – не выдержал Дай.

- Эх, жаль, надо было мне идти, – в сердцах махнул рукой Ке.

- Тебе, что меня мало? – удивился Дай.

- Может, ему разнообразия захотелось? – высказал предположение Руки.

- Или его возбуждают люди в белых халатах со странными приборами в руках, – хмыкнул Уруха, рассматривая себя в оконном стекле.

- Но, я тоже могу… одеть белый халат, и взять странный инструмент в руки, – не унимался Дай.

- Да дело не в тебе…- Кё прикрыл глаза и мило так заулыбался.

Кай стоял на коленях, прислонившись ухом к двери, и тихонько хихикал. Ему было хорошо и тепло, особенно в области того места, что по ниже спины. Он и не подозревал, что позади него стоит Кё. Потому как, после очередного набора ахов, вздохов из кабинета, все джеи навалились на дверь, и Кая соответственно. Ке, воспользовавшись суматохой, и тем, что его любимый, но очень уж ревнивый гитарист ничего не видит, приложился руками к упругим полушариям драммера Газеттов. Кай, наконец, сообразив, что с ним что-то таки происходит!!! Повернул голову назад, встретился взглядом с Ке, понимающе заулыбался. Ке, наклонившись к Каю, шепнул тому на ушко: «Сегодня, на старом месте…» Кай залился румянцем, коснулся губ вокалиста Диров. Выдохнул страстно: «хорошо…». Ке отлепился от драммера, как раз в тот момент, когда дверь, наконец-то открылась, и в коридоре появился Рейта.

Все уставились на довольную физиономию басиста. Тот, не проронив ни звука, прошествовал мимо остальных музыкантов, остановился напротив Руки. Маленький вокалист затравленно смотрел на согруппника. Рейта сграбастал Таку в объятия, смачно поцеловал в лоб. Отпустил. Потянулся, прохрустев суставами.

- Ну, я пойду… покурю, – стрельнув у ошалевшего Дая сигарету, направился к выходу из больницы.

Джеи впали в ступор. А кое-кто даже в кому. И, не ясно, сколько бы они прибывали в таком состоянии, если бы, не пробегавшая мимо медсестра. Девушка наткнулась на живописную скульптурную группу посередине коридора. Посветив фонариком каждому в глаза, проверив остальные реакции, медработница решила вызвать пару санитаров. Те прибыли на место с оперативностью, которой позавидовали бы некоторые службы. Увидев знакомые лица, джеи сразу же пришли в рабочее состояние. И быстро ретировались из злосчастного коридора.

Остановились только между дверями с надписями «уролог» и «нарколог».

Слово «нарколог» казалось смутно знакомым всем. Но вот «уролог»… Начались споры, переходящие в крики, а там и до рукоприкладства совсем ничего оставалось, кто к кому пойдет? Исход полемики решился старым как мир способом. Победил сильнейший. Сильнейшим, к удивлению многих, оказался Ке… Каору ничего не оставалось, как покориться судьбе, и шагнуть в неизвестность. То есть, кабинет нарколога.

К удивление Каору, врачом оказалась с виду милая дама средних лет, в элегантных очках в позолоченной оправе. Докторесса изучала журнал, не обращая ровным счетом ни какого внимания на вошедшего. Каору тихо прошел по кабинету. Уселся на стул напротив докторши. Деликатно кашлянул в кулачек. Докторша, быстро убрала журнал и так проникновенно и пристально посмотрела на  пациента, что Каору, аж в жар бросило. Затем, она достала блокнот и начала что-то усердно строчить. От любопытства шея Каору начала вытягиваться, а глаза выпучились. Докторша подняла взгляд от записей, отрывисто произнесла:

- Пьете?

- Нет…

- Врете?

- Нет!

- Курите?

- Нет

- Опять врете?

- Нет…

- Вытяните руки вперед!

- Нет, – на автомате выдал Каору.

- Сопротивляетесь?

- Нет!

- Смени пластинку, дебил! – донеслось с коридора.

- Нет, – закричал в ответ Каору, вскакивая со стула.

Гитарист заломил руки, начал метаться по кабинету в поисках убежища. Наконец, в поле его зрения попал платяной шкаф. Каору с радостным воплем, кинулся к мебели, открыл резные дверцы и попытался затусоваться в середину. Доктор с отрешенным видом наблюдала за действиями пациента.  Опыт и долголетняя практика сыграли не последнюю роль в созерцательном состоянии врача. Понаблюдав за мечущимся гитаристом минут десять, доктор подняла телефонную трубку.

- Бригаду оперативного реагирования, в кабинет 322… Код ситуации – 33-2-1 Браво.

Из замаскированной под этажерку двери в кабинет вбежали два санитара. Каору скрутили. Докторша вскрыла ампулу. В воздухе разлился запах камфары. После инъекции музыкант обмяк в руках санитаров и закрыл глаза. Его уложили на кушетку, а тетя-доктор еще и укрыла пледом.

- Типичная реакция. Наш клиент, – констатировала докторша, – Вам, милок, у нас бы подлечится, не хотите остаться еще на недельку?

- НЕТ!!! – раздалось из коридора.

- Ну, что же… нет, так нет… – тетка черканула что-то на бланке рецепта. Подняла Каору с кушетки, воткнула бланк в зубы и выпроводила из кабинета.

Когда из дверей кабинета появился Каору, закутанный в клетчатый плед, с розовым бланком в зубах – джеи зашлись в приступе истерического хохота. Кору, скривив мину, злорадно подметил:

- Смейтесь… еще не ясно, как Ке к своему врачу сходит.

Ке подавился смешком. Дай настороженно покосился на дверь. Остальные пожали плечами.

Ке подбоченился. Хотя глазки его бегали и очень недобро поблескивали. Ведь, приятного было – мало, надо сказать. Тем более, выяснить что же это за доктор Ке так и не удалось. Собравшись с духом, «последний гладиатор», шагнул по направлению к кабинету. Остальные музыканты, не выдержав, бросились к другу. Сопроводив вокалиста  умными напутствиями, пожав руку, наступив на ногу и сентиментально попрощавшись, каждый чмокнул его на прощанье,  помахав рукой, отправили к урологу.

- Ну, не поминайте лихом… – Ке, гордо поднял голову, шагнул за дверь. И тут же расплылся в довольной улыбке. Врачом оказалась молоденькая белокурая девушка. Доктор встала из-за стола. У Ке закружилась голова, и скакнуло артериальное давление. Доктор была одета в белый халатик таких микроскопических размеров, что из-под него были видны подвязки чулочков.   Кё мысленно поблагодарил всех известных ему богов, за сей подарок, и улыбнулся самой очаровательной улыбкой.  Девушка сдержанно хихикнула,  и повела вокалиста за ширму, сказав раздеться. Радуясь такому повороту событий, Ке, быстро снял с себя всю одежду, улегся на кушетку и принялся ждать. Надо отметить, что в кабинете было довольно таки прохладно. Через какое-то время вокалист Диров, понял, что замерзает. И тут за ширму вплыла доктор. Осмотрев достоинство Ке, девушка хмыкнула:

- Что-то слабенько, как для вас…

Кё, посмотрел вниз и поднял бровь:

- Ничего себе слабенько, да я им…чуть ли не гвозди забиваю…

- Оно и видно, совсем исхудал! Что же вы его так не бережете?

- Как? Берегу его, как зеницу ока, упражнения всякие делаю…

- Интересно…и какие же это упражнения? – поинтересовалась доктор, помечая что-то в блокноте. Кё благоразумно решил промолчать.

- Проблемы с мочеиспусканием по утрам есть?

- Чё? С каким пусканием? Я же говорю, все там в порядке!

- Да-да, лично проверял, – одновременно произнесли Кай и Дай.

В коридоре повисло напряженное молчание. Дай метнул, в прикрывшего ладонью рот, Кая убийственный взгляд. Драммер Газеттов благоразумно пододвинулся ближе к своему басисту. Рейта, в свою очередь, приобнял лидер-сана за плечики:

- Да ладно тебе, Дай… не петушись…

Дай только фыркнул. И вновь все припали к двери.

А там, доктор продолжала осмотр своего звездного пациента.

- Ну что же, проверим! Как оно есть… на самом деле, – доктор надела хирургические перчатки ярко-розового цвета. Ке с любопытством наблюдал за манипуляциями девушки. А точнее, пожирал взглядом аппетитные округлости молодого работника медицины.

Правда, когда докторша повернулась к пациенту, держа в руках странный предмет, полуметровой длинны, напоминающий серебристый телефонный шнур, Ке побледнел, и попытался забиться в самый дальний угол кушетки.

-Да вы расслабьтесь, больно не будет! – пропела сладеньким голоском девушка, нежно коснувшись пальцами щеки вокалиста Диров.

Раздалось громкое «ОЙ».  Находящиеся в коридоре джеи, как по команде схватились за свои причинные места, затравленно переглядываясь. Руки же, вообще сполз по стене, на пол. Шинья сдавленно пискнул: «Ой, мама…»

Единственными, кто не заметил общего переполоха были Дай и Кай. Упершись, друг в друга лобешниками, как два молодых бычка на лугу, драммер и гитарист увлеченно выясняли оношения:

- А я готовить умею… – проговорил Кай.

- А я убираюсь в квартире…- парировал Дай.

- Ага, убираешься! С пылесосом в обнимку спишь, чтобы ТВОЙ длиннее казался! – всплеснул Кай руками.

- А ты его соблазняешь своей стряпней, а в постели – пассив! – фыркнул гитарист.

- А ты меня с собой не сравнивай, я духовно развит…- драммер сильнее уперся в пол, пытаясь сдвинуть рыжего.

- А я… а я… – Дай примеривался, как бы это лягнуть драммера побольнее.

Кай, в свою очередь, намеревался вцепиться гитаристу в яркую шевелюру.

- Так, девочки брейк, – Руки попытался разнять двух петухов.

- А ты вообще молчи!!! Мелкий еще… – дуэтом рявкнули Кай и Дай.

Тем временем в кабинете доктор продолжала осмотр Ке.

- А теперь ложитесь на живот…

Ке боковым зрением заметил зловеще блеснувший в руках блондинки инструмент. И тут же почувствовал его холодное прикосновение у себя на пятой точке.

- А без этого никак? – прошептал вокалист Диров.

- Нет, – безапелляционно заявила бестия, – А что, для Вас такое в новинку?

Ке поерзал на твердом покрытии.

- Ооо!!! – докторша хищно улыбнулась, – Надо же… Значит я буду первой…

Правда, происходящее в кабинете, джеев уже не интересовало. Ведь посередине коридора происходило такое представление! Кай оседлав Дая, методично выбивал мозг последнего посредством соприкасания головы гитариста и пола. А Руки бегал вокруг, давая ценные советы, и норовя лягнуть, барахтающегося, рыжего в коленку.

Дверь кабинета распахнулась, и из нее вышел Ке, болезненно морщась при каждом шаге. Взору вокалиста предстала такая знакомая картина. Плотное кольцо джеев посередине коридора. Звуки борьбы. Одобрительные возгласы.

Ке, оттопырив зад, и переваливаясь с ноги на ногу, как селезень, направился в сторону музыкантов. Протолкавшись в круг, вокалист увидел, что его гитариста самым наглым образом избивают. Ке, бросился рыжему на помощь. Схватив Руки поперек туловища, Ке с силой швырнул маленького вокалиста Газеттов прямо на Кая. Драммера смело к стене, как кеглю в боулинге.

- Ну, и что, на сей раз, не поделили? – уперев руки в боки, поинтересовался Ке, оглядывая присутствующих.

- Тебя, – поднимаясь с пола, отрапортовал Дай.

- Боюсь, теперь и делить некого будет…- Кё мотнул головой, вновь потирая задницу. После такого заявления конфликт был исчерпан. Остальные поежились, в очередной раз, хватаясь за свои «сокровища».  А Рейта, так вообще перепутал свое с Руки. «Маловат – будет», – пронеслось в голове у Рея. Руки лишь хихикнул.

Кай предложил возвращаться назад, в палату. Каору с облегчением вздохнул. Шинья захлопал в ладоши.  Тошик подметил, что им таки удалось!!! Ведь комиссию они прошли! Почти без потерь. Все в очередной раз посмотрели на Ке. Тот, кажется, не замечал ничего, кроме своей задницы.

***

Вечерний обход был окончен. Главврач, проследив, что бы все пациенты были на своих местах, а некоторые и хорошо зафиксированными, удалился в свой кабинет. Следом прошесвовала красавица-блондинка, доктор-уролог. Остальной медперсонал разбрелся по своим рабочим местам.

Палата джеев погруженная в ночную темноту, дышала мирной тишиной. Но, это спокойствие было обманчиво. В очередной раз Аой подменил снотворное на безобидные витамины. И теперь музыканты ждали заветного боя часов. Дабы, может, в последний раз, повеселиться на славу в стенах ставшей уже родной им клиники.

- Ну, что? Гонки? – возбужденно проговорил Шинья.

- Да ну… надоело, – Тошик удобнее устроился на кровати.

- Может, стекла побьем, в ординаторской? – Руки возбужденно подпрыгивал на своей койке.

- Мелко это все, – Дай перевернулся на другой бок, – размаха хочется…

- Эй, Аоич! А ты, что скажешь? – Каору повернулся к окну, где на подоконнике восседал гитарист Газеттов.

Порыскав в полах своей чудо – юбки, Аой, вытянул изрядно помятую самокрутку. Сделав затяжку, задумчиво уставился в небо.

- Эй, Кою, а нам…

Ответа не последовало. Аой был погружен в созерцание других миров. Таким его состоянием умело воспользовался проныра – Ру. Сперев самокрутку у своего гитариста, вокалист пустил ее по кругу музыкантов. Каждый сделал по затяжке. От чего на душах потеплело и повеселело в головах.

Даже Кай с Даем пришли к мирному соглашению и сидели в обнимку, перешептываясь и хихикая, как первоклассницы.

Опомнившись Аой, поманил к себе Рейту. Басист понимающе улыбнулся. Две тени скользнули в коридор с первым ударом курантов. Ночь веселья началась.

Шли по коридору. До боли знакомой дорогой, мимо дверей запертых кабинетов. Друзей затопило волной воспоминаний. Смех, слезы… Наконец, добрались до ординаторской. Заглянули в середину. Переглянулись. Картина порадовала. Весь персонал оказался в сборе. Главврач и медсестры играли в бутылочку. Санитары мирно дремали на столе у дежурного врача, в то время, как последний готовил коктейли у импровизированной барной стойки. И мило ворковал с блондинистой докторшей – урологом.

Ребята направились дальше по коридору. Подойдя к кабинету Главврача, Рейта дернул ручку двери. Конечно, что дверь была заперта. Аой запустил руки в полы своей чудо – юбки. Порыскав там какое-то время, вытащил на свет супер устройство по открыванию замков любой сложности. В простонародье, именуемое шпилькой. Передав отмычку Рейте, Аой приглашающее кивнул на двери.  Рей, как опытный «медвежатник», с легкостью открыл замок.

Войдя вовнутрь, и подсвечивая себе фонариками, ребята огляделись по сторонам. В дальнем конце довольно таки обширного помещения, ну совсем не заметно, высился несгораемый шкаф-сейф. Рейта, аж присвистнул, когда луч фонаря Аоя выхватил из темноты массивный замок и три ряда кнопок и рычажков.  Взяв со стола стетоскоп, басист принялся крутить барашки и ручечки на двери. Аой в это время изучал содержимое ящиков стола.  Правда, ничего стоящего внимания клептомана со стажем в них не обнаружилось. Приунывший гитарист, уселся на излюбленное место (то есть на подоконник). И уже собирался закурить, как тут его взор привлек висящий на спинке кресла пиджак. Не добро, так улыбнувшись. (Благо, было темно и ни души! А то бы – точно в обморок попадали все!) Аой, достав из стаканчика канцелярский нож, стал художественно вырезать дырки на пиджаке.

Рейта, стоя в позе «зю», наперевес со статоскопом, выслушивал код сейфа. Ему оставалась какая-то одна цифра! И в этот животрепещущий момент, дверь кабинета распахнулась. Вспыхнул яркий свет. Ребята вздрогнули, вошедший крикнул:

- Караул, воры!!!

Аой сориентировался молниеносно. Бросил в доктора его же пиджак. От вида испорченной вещи (D&G, коллекционный, сумасшедшее дорогой!) эскулап брякнулся в обморок. Рейта только успел руки подставить, что бы доктор, упаси Боже! Не упал на пол. Справедливо отметив, что лишний шум им совершенно не нужен. Напоив главврача снотворным, связав по рукам и ногам скотчем. И им же заклеив рот. (Так на всякий непредвиденный случай…) Музыканты затолкали медицинское начальство в открытый такими титаническими усилиями сейф. Предварительно вычистив тот от запасов спиртного, коробочек со всевозможными таблеточками и капсулами.

Сгрузив добычу в халат, Аой и Рейта на цыпочках выбрались из кабинета. Предварительно закрыв сейф и, конечно же, дверь! Ведь, всем известно, что в закрытые двери намного сложнее войти!

Вернувшихся с «охоты» добытчиков встречали радостными криками. Особенно радовался и кричал Руки. Повиснув на Рейте, маленький вокалист с гордым видом оглядывал остальных музыкантов:

- Он – мой!!! Мой басист. Из моей группы!! – орало блондинистое недоразумение.

Что бы, хоть как-то, утихомирить разбушевавшегося Таканори, Аой, с барского плеча, подарил тому свой радиопередатчик. Правда, чудо техники было изрядно помято и покусано, да и вещало только одну радиостанцию «Маяк». Но, до слез растроганный Руки, расцеловал гитариста, и палата наполнилась не только дымом кальяна, звяканьем стаканов, но еще и непонятными звуками, которые доносились из радио.

Веселились от всей широкой джеевской души. Сначала пили. Потом – пели… Потом опять пили. И снова пели. Потом только пили, потому что петь уже не могли.  Кто-то предложил Руки выключить свой бульбулятор. Руки отреагировал весьма бурно, швырнув в обидчика табуретом. Обидчик временно выпал в астрал. Шинья предложил станцевать. Согласились. Устроили пилон из столов, принесенный с пищеблока. Танцевали кан-кан, под песню «Арам-зам-зам», которая с периодичностью в десять минут неслась из хриплого динамика радиопередатчика Ру. Приз зрительских симпатий за лучшее исполнение достался квартету Каору, Дай, Уруха, Рейта. Ребята так лихо отплясывали, что ножки столов не выдержали и с треском подломились. Четверка грохнулась на пол. При этом Дай оказался под Рейтой. (Ну, абсолютно случайно!). В отместку Ке, во всеуслышание объявил, что собирается взять в жены… Кая. Новоиспеченная невеста залился румянцем. Сказал, что как порядочная девушка, должен подумать… И с диким воплем кинулся на вокалиста Диров:

- Я согласен!!!

Стали поздравлять брачующихся. Тошия вызвался сшить свадебное платье. На ткань пошли последние оставшиеся в живых занавески из кабинета методиста. Аой подарил Кё галстук, ручной работы, который честно был спизджен  в кабинете Главврача, за что Кё смачно чмокнул того в губы. В то время, как Кай недовольно поджал свои. На что Дай весело подметил:

- Вот ты и влип…

Платье было готово. Подруги невесты, а по совместительству драммер Диров – Шинья и гитарист Газеттов – Уру, ушли за импровизированную ширму, помогать молодой, облачаться.

Тем временем остальные музыканты расчистили пространство посередине палаты. Распорядителем церемонии сделали Аоя. Венчать молодых вызвался Дай. Свидетелем со стороны жениха решили поставить Тошика, а невесту представлял Руки, умудрившийся, и себе раздобыть платьице.

Кай, с приклеенной скотчем на макушку фатой и бумажным букетом цветов, скромно потупив глазки, встал перед Даем. Тошик придерживал Ке сзади, так как жених, то ли от волнения, то ли от передоза алкоголем, сам стоять на своих двоих не мог.

- Венчаются… – затянул Дай. Музыканты позатыкали уши. Руки быстренько сварганил самокрутку и прикурив, сунул ту в рот новоявленного пастора. Дай затянулся. В его глазах полыхнуло. (Адское пламя или просто зрачки уж слишком расширились). Не вынимая косяк из рта Дай милостиво разрешил:

- А теперь, целуйтесь, дети мои…

«Дети» слились в совсем не детском поцелуе, плавно переходящем в раздевание и переплетение руками, ногами и другими частями тела.

Присутствующие закричали, запрыгали, захлопали в ладоши. Руки пустил слезу. Наконец, молодожены, на время расцепились. Кай бросил букет невесты, который поймал Уруха, пища от радости.

Не обошлось без банкета. Закуски, как всегда, не было. Поэтому, по отработанной схеме. Спиртное занюхивали драпом. В самый разгар пиршества, Ке заметил, что у него украли невесту. Зачинщиками оказались Рейта и Шинья. Разъяренный жених долго бегал за ворами по коридорам клиники. Грозя страшной расправой. ( Отыметь каждого из них по отдельности и вместе). Невеста нашлась на пищеблоке.

Кай хлопотал у плиты, путаясь в многочисленных оборках своего платья. Из холодильников достали запасы еды. Драммер Газеттов принялся сооружать торт. А то, как же свадьба без торта! Притащили из палаты кальян и бутылки. Руки не расставался со своим радио. Уруха, Шинья и Тоши вскарабкались на уцелевшие столы, заявив, что  без мальчишника – это не свадьба! А мальчишник без стриптиза – это не мальчишник соответственно! Под хрипы динамика радиопередатчика троица стала извиваться на хлипком столе, ножки которого жалобно скрипели, готовые в любой момент треснуть.  Шинья лукаво улыбаясь, по одному снимал бигуди со своей головы. Тошия снимал майку с Урухи.

Наконец был готов торт. Кулинарное чудо водрузили по середине столовки, согнав со стола танцующих. Кай отрезал первый кусок и преподнес его Ке. Вокалист Диров обмакнул в крем палец, протянул тот к губам Кая.

- Ну, не при всех же… – замялся было драммер.

- Законной супруге – можно!!! – изрек Дай.

Кай очень эротично слизал крем с пальца Ке. Остальные музыканты в один голос сказали: «Ах!».  Рейта справедливо подметил, что пора бы молодых отправлять… В палату. Ну, первая брачная ночь и все такое, пока они прям тут не начали…

Привязав к пылесосу найденные тут же консервный банки, поварешки и крышки от кастрюль. Написав на заду пылесоса (а вы что подумали?) кетчупом «молодые».  Усадили Ке и Кая сверху, и, под прощальные крики и весьма красноречивые пожелания, отправили в путь.

***

Ру проснулся от щекотки. Открыв один глаз, Така увидел перед своим носом чью-то пятку – голую вымазанную чем-то белым. Снова закрыв глаз, вокалист Газеттов вздохнул и произнес про себя: «Главное, что бы это был крем! Просто крем!» Собравшись с мыслями Руки предпринял вторую попытку по открыванию глаз. Но, его явно кто-то опередил:

- Епа мама!!! Это кто ж тебя так… – разнеслось по помещению.

Руки быстро открыл глаза, сел, скидывая с себя пятку, вместе с ногой и ее владельцем соответственно. Владельцем оказался Дай. Рыжий гитарист плюхнулся головой в пол. Но, так и не проснулся.

Така повернул гудящее нечто на своих плечах в сторону источника крика. Кричал Шинья. Глядя куда-то вверх. Проследив направление взгляда драммера Диров, Ру наконец понял что же так взволновало последнего. Под потолком, на железной трубе, заменяющей карниз, спал Тошик. Зацепившись за трубу руками и вися вниз головой. Когда Шинья, причитая и охая. попытался дотянуться до Тоши, тот, приоткрыв один глаз изрек:

- Че орешь, ПАДЛА?  Не видно что ли? Я – мышь, летучая… И я – сплю… Отвали на х***!!!

Обомлевший драммер только захлопал ресницами. Плавно опустился на пол. Аккурат, на лежащего под стеной Аоя.

Руки слез со стола. Примеряясь как бы это не на кого не наступить и ни во что не вляпаться. Обозрев окружающее пространство, и натренированным взглядом подмечая малейшие детали, вокалист отметил легкий зуд в правой ладошке. Что означало беспокойство. Что-то было не так! Еще раз оглядев столовку, Руки посчитал джеев, загибая пальчики на руках:

- Так… Тоши – мышь, Дай – рыжая бестия. Ох, и горячий же он… Аой, Шинья. Оооо! Каору и Рейта, интересно… Уруха в обнимку с кальяном… Ну, и ваш покорный слуга… Значит, все на месте.

Облегченно вздохнув, Руки весело улыбнулся. Правда улыбка увяла так же быстро, как и появилась. Когда Таканори посмотрел на свои руки. Два пальца оставались не загнутыми. А это значило… что не все на месте!!!

Вытянув из заднего кармана штанов Дая помятую парироску, Ру сделал первую утреннюю затяжку. В голове перестало так сильно гудеть. В глазах появилась относительная резкость. В памяти начали всплывать события прошлой ночи. По мере вспоминания происшедшего накануне, глаза Таки все увеличивались, пока не достигли критических размеров (величины блюдец). Затушив сигарету о стол, Руки со всех ног помчался  в палату.

По дороге, молясь всем богам, что бы, его подозрения не оправдались. Что бы все это ему просто привиделось! Но…

Рванув дверь на себя, Така влетел внутрь палаты, где, на трех сдвинутых вместе кроватях, спали, в объятиях друг друга, абсолютно голые, Ке и Кай…

- Нет… не может быть,- прошептал Така,- Неужели мы действительно…  Действительно сделали ЭТО?!

Руки попятился к двери. Выскочил в коридор. Вокалист Газеттов со всех ног помчался обратно на пищеблок. Влетев в столовку, Руки заорал:

-Ребята! Вставайте! У нас ЧП!!!

-Така… не будь сволочью… дай поспать…- простонал Уруха, повернулся и уткнулся носом в грудь Каору.

- Ах, это я-то ещё и сволочь, да! – зашипел Руки,- Ну, подожди, дружок… Руки  схватил два ведра и побежал за водой…

Пыхтя и надрываясь, Таканори притащил холодную воду. Хорошо размахнувшись, Така выплеснул ведро холоднющей воды прямо на сладко посапывающих джеев. Реакция на душ была незамедлительной и очень громкой. Уруха и Каору вскочили, как ужаленные, и начали носиться по столовке, крича что-то про наводнение. Така зашелся в приступе истерического хохота. Картина была действительно живописной. Потеки туши, мокрая и вымазанная в креме с торта одежда, всклоченные волосы. Уруха бегал в одном носке, Каору запутался в юбке. Аой поднял голову, хихикнул, и бросил, в орущих, тапком. Качнувшись пару раз на карнизе Тошия, сделав странный кульбит, рухнул на Аоя.

Потирая ушибленное место, гитарист, встал, отряхнулся, проговорил:

- Извини…

Доковыляв до кричащих, Тошик хуком с левой отправил в нокаут Уруху. Каору замолк без посторонней помощи. Из-под стола донеслось сдавленное урчание, рык, чавканье.  Руки присел, прячась за второе ведро с водой. Тошия и Аой взлетели обратно на карниз. Каору замер, изображая соляной столп. Урухе повезло больше всех – он все еще прибывал в отключке. Из-под стола показался мосол, потом еще один, затем какая-то кость… далее вывалилась туша, а потом и голова. Ярко-рыжая голова… На свет явился Дай, весь в пыли и креме. Его глаза никак не могли сфокусироваться. Одна линза была утеряна. Поэтому, он двинулся к друзьям, выставив вперед руки. Ребята, зная, как ведет себя Дай, после пьянок, постарались рассредоточиться, дабы не угодить в его объятия.  Не заметив Уруху на полу, Дай споткнулся, о «бездыханное тело».  Сделав сальто вперед, колесо и двойной тулуп, гитарист смачно шлепнулся  на пол, угодив головой в лужу, оставшуюся после душа, устроенного Руки. Джеи с облегчением выдохнули. Но, что называется, рано радовались. От шума и пинков очнулся Уруха.

- Кто посмел разбудить меня? – гаркнул Уру. Руки благоразумно ретировался за стол раздачи. Тошик, указал на Дая. Но, Уруха, возможно, впервые не принял на веру предлагаемый ему факт:

- Да? А мне кажется, что это ты мелкий негодник виноват! – Кою повернулся в сторону раздачи.

- А что сразу Руки, чуть, что так сразу Руки! – донеслось обиженное из-за большого железного стола.

- Да успокойтесь вы, – подал голос Рейта, – И вообще, что за шум, а драки нет. Руки, между прочим, это ты всех оглушил своим голосом, крича что-то про ЧП… кстати, а что случилось?

- Вы что ничего не помните??? – удивился Ру, поднимая голову над столом.

- Помню, много пили, пели, танцевали, снова пили и…больше ничего, – на сей раз подал голос Дай.

- Держись друг, мои тебе соболезнования, – пустил слезу Така.

- Что произошло? Руки, не молчи, рассказывай…

- Не томи…

- Он специально издевается!

- Ну, в общем… Идемте, сейчас сами все увидите, – Руки махнул рукой приглашая остальных следовать за ним.

Побрели по коридору. Добрались до своей палаты. Руки торжественно распахнул дверь. Джеи застыли на пороге.

- Епать твою в ногу… – присвистнул Рейта.

- Ни чего себе… – Тошия, аж присел от удивления.

До двери доковылял Дай. Растолкав остальных музыкантов, гитарист вошел в палату. И застыл посередине. На сдвинутых кроватях, в коконе из одеял, продолжали мирно спать Кай и Ке. Дай с шумом втянул воздух, пошел пунцовыми пятнами. Остальные стояли, как вкопанные, боясь издать хоть звук. Рыжий гитарсит повернулся к Руки. Его глаза приняли оттенок его же волос.

- Ты, судя по всему единственный, кто помнит всё,- обратился он к Таканори,- Объясни мне, сию минуту, что это значит! – Дай ткнул пальцем на кровать.

- Дай, солнышко ты наше, успокойся,- залепетал Руки,- Понимаешь…тут такое дело….
- Какое на х* дело?! ПОЧЕМУ ОНИ СПЯТ ВМЕСТЕ???!!! И ГОЛЫЕ!!!!- заорала рыжая бестия.

- Имеют право,- вздохнул Така, разводя руками,- Понимаешь, супругам полагается спать вместе….
Семь пар глаз уставились на вокалиста Газеттов.

- К-к-какие супруги?- Дай, аж подпрыгнул, от негодования.

- Законные! – изрек Така.
Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Дай опустился на пол. Приняв позу лотоса, и закрыв глаза.

- Что это он? – шепотом спросил Уруха, у стоящего рядом Шиньи.

- Медитирует… – со знанием дела, ответил драммер.

- Аааа…- протянул Кою.

После очередного «оооммм», Дай, наконец, поднялся, и  спросил:

- Какая сволочь это сделала? Покажите мне этого гада!
Повисло молчание. Уруха и Каору ретировались за двери. Остальные вжались в стены, а Шинья залёг, аж под стул, стоящий в самом дальнем углу палаты.

- Ты…- тихо ответил Руки и быстро умчался из палаты.

- Не прощу…
Те, кто успел сбежать, могли слышать оглушительный рёв, дикий грохот и леденящие душу вопли, доносящиеся из палаты. Наконец, все стихло. Руки, Каору и Уруха на цыпочках подобрались к приоткрытой двери. Аккуратно заглянули внутрь палаты. Пространство помещения было заполнено осколками, обрывками и ошметками чего-то не поддающегося идентификации. Кай и Ке, забились в угол кровати. Кай пытался натянуть одеяло как можно выше. Ке, не мигая, смотрел на Дая, нависшего, над ними как дракон. (Сходство с мифическим существом добавлял валящий изо рта гитариста дым, от прилипшего к нижней губе окурка самокрутки).

- Он их убьет…- изрек Руки.

- Ага, и его посадят… – поддакнул Тошия.

- Надо что-то делать… – заключил Уруха.

- Я знаю! – воскликнул Аой, срываясь с места вместе с Рейтой. Джеи галопом унеслись в сторону кабинета Главврача.

Проводив одногруппников взглядом, Руки устроился на полу около двери. Тошик прикорнул рядом. В палату ни один возвратиться не рискнул.

Уже начали дремать, когда из-за двери вновь раздался душераздирающий крик:

- Позор на мою… се…  рыжую голову!!! – Дай выскочил прочь, держась руками, почему-то за задницу. Гитарист скрылся за углом коридора. Следом вышел Шинья.

- Чего тут сидите? Идемте домой… А то, еще простудитесь. Холодно же… – как ни в чем не бывало, проговорил драммер Диров.

Руки и То поплелись в палату. Следом прибежали Аой и Рейта, неся в руках бутылки и кусок Московской колбасы (где умудрились нажить не понятно).

- Вот… – протягивая бутыль перед собой, гордо заявил Аой.

- Что вот? – поинтересовался обредший, наконец, дар речи Ке. Кай вообще спрятался под кровать. И  ни какими уговорами его оттуда не могли выманить. Пока Ке не пригрозил, что выпорет свою жену за неповиновение.

Расселись кружком. Разлили коньяк. Выпили. Зажевали колбаской. Курнули. Решили, что таки да… Жизнь – удалась! И именно в этот светлый и радостный момент Ке, окинув всех присутствующих взглядом, проговорил:

- Подождите! А где Дай?

Музыканты переглянулись. Решили посчитаться. Пересчитывались, раз пять, так как Уруха все время сбивался после цифры шесть. Наконец, Каору заявил, что и так все понятно! Ведь рыжий у них – один!!! Это – Дай! И его нет!

Бросились искать. Разбрелись по всей клинике, пугая воплями персонал и остальных пациентов. Долго стучали в двери ординаторской. Но, им так и не открыли. Руки захватил узел вещания. И каждые пять минут горланил объявление: «Потерялся гитарист, рост около 180 сантиметров, худощавого телосложения, со взрывным характером. Находится в состоянии аффекта. В контакт не вступать. При нахождение тела, просьба вернуть лидеру группы».     Обыскали все закутки, закоулки, процедурные и палаты. Даже под юбку Аоя заглянули, может там, где затерялся. Все было напрасно. Рыжий гитарист исчез.

- А может, он вообще, ушел с клиники? – предположил Рейта.

Уставшие джеи возвращались после поисков. Проходя мимо туалета, услышали какие-то звуки. Решили подойти ближе. Из-за закрытых дверей одной из кабинок явственно доносились всхлипы, шмыганье носом и скулеж. Каору позвал остальных джеев. Выстроились под кабинкой. В дверь аккуратно постучали.

- Дай, это ты? – поинтересовался Кё.

- Нет, не я! – донеслось в ответ.

- Мы знаем, что это ты! Выходи! – подал голос Шинья.

- Нет!

- Мы больше не будем тебя обижать! – заверил гитариста Уруха.

- Всегда будем тебя слушаться, – добавил Рейта, как-то странно улыбаясь.

- Не будем брать твою косметику без спроса…- Тошик опустил глаза в пол.

- Я буду даже кормить твоих рыбок…- не унимался Каору.

- А я буду тебе готовить пироги, – выступил вперед Кай.

- Не будем лапать твою гитару, – сказал Аой.

- И больше не будем курить твою коноплю…

- Это был фикус, – разразился воплем Дай.

- Ну, хочешь, я даже с Каем разведусь!  – в сердцах крикнул Ке.

- Я – против, – попытался было возмутиться Кай. Но на него зашипели.

- Если так, то я сейчас выйду, – после некоторого раздумья заявил Дай. За дверью раздались странные шорохи, кряхтение, какой-то скрип.

- Ну… ты выходишь? – притопывал под дверью Ке.

- Сейчас… – ответил Дай.

-  Ты не передумал?

-  Да нет…

-  Тогда что?!!!

- Я, кажется, застрял!

- Как застрял?

- А как обычно люди застревают в унитазе! – гаркнул Дай.

После экстренного всеобщего собрания, которое было проведено, прямо по месту создавшейся ситуации, решили вскрывать дверь. Это деликатное дело решили поручить Рейте, как самому опытному вскрывателю. Басист разогнал всех от двери. Процедура заняла каких-то пару минут. Когда замок, жалобно скрипнув, пал под натиском усилий джея и дверь распахнулась, любопытным взорам музыкантов отрылась, что называется картина маслом. Дай, стоял одной ногой в унитазе, второй в умывальнике, на лице была паника и потекший макияж. Но не это потрясло музыкантов до глубины души. Все пространство кабинки туалета, буквально каждый миллиметр, было покрыто автографами Дая. Потолок, стены, лампочка, и даже ободок унитаза, да чего уж там ободок, внутри самого унитаза красовались стильные закарлючки.

- Ооо, батенька, да у вас мания величия! – воскликнул Тошия.

- А что? Разве я не так велик? – парировал Дай, взирая на ребят с высоты своего насеста.

- Да, кто спорит! Велик! Самый великий гитарист всех времен и

народов. Ну, это послу Мива и Хиде, разумеется… Ты ведь не будешь

спорить против такого факта? – проговорил Аой.

Дай согласно покивал головой.

- Ну, что ребята? Бум вытягивать нашего великого? – Рейта закатал рукава, уперся ногами в углы кабинки. Взяв Дая за руки, Рейта с силой дернул рыжее чудо на себя. Но, с первой попытки ничего не получилось.

- Эй, помогайте! – Рейта повернулся к джеям.

Шинья обнял басиста за талию. Потянули еще раз. Без успешно. За Шинью схватился Аой… И так далее, воспроизведя «Сказку про репку».

Наконец, когда к тянущим присоединился Кай, в унитазе что-то хрустнуло. Не то фарфоровое изделие, не то нога Дая. И гитарист, совершив умопомрачительный кульбит, вылетел из кабинки.

На радостях решили отметить успешное освобождение друга коньяком и абсентом. Кё демонстративно расстался с Каем. Обиженный драммер хотел залепить неверному пощечину. Ке успел увернуться. Удар пришелся Руки прямо в макушку. Таканори встретился со стеной, сполз вниз. Дай кинулся к пострадавшему, взял того на руки, поцеловал в ушибленное место. Маленький вокалист не остался в долгу.  После чего волна нежности и ликования накрыла остальных музыкантов.

***

Прошло несколько дней, после памятных событий. Жизнь клиники вошла в более-менее спокойное русло. Музыканты выпустили Главврача из заточения в сейфе. Доктор стал совсем тихим и ручным. Очень привязался к Руки. Мог часами валяться в ногах у хозяина, что Руки безумно нравилось. Сам вокалист постоянно пропадал в радиовещательной будке. То читая проповеди, то горланя песни из собственного репертуара. Тошия и Уруха переквалифицировались в дизайнеров интерьера. Попросту говоря, раздобыли где-то краски и аэрограф и разукрашивали все, что попадалось на глаза, будь то стены, машины или медперсонал.  Кай оккупировал кухню, чему не сказано обрадовались все обитатели клиники. Да что там клиники! В гости приезжал сам министр здравоохранения. Параллельно с готовкой драммер Газеттов писал книгу «Тысяча рецептов, или как накормить сумасшедших». Каору и Шинья страдали лунатизмом. Даже днем, они бродили по коридорам, критикуя работы Уры и Тошика или отсиживались в подвале. Дай и Кё играли в семью, поэтому каждый день были слышны скандалы, а ночью звуки примирения. Рейта маньячил по всем палатам и кабинетам, вскрывая двери, тумбочки и сейфы. Аой окончательно стал клептоманом, уворовав все, что можно было и, попрятав в различные тайники. Порой он сам забывал, где что спрятано и радостно обворовывал сам себя.

Как говорится, ни что не предвещало беды. Как в одно ясное утро в кабинете Главврача ожил давно молчавший телефон. Дай, заменяющий главного доктора, пока тот гулял вместе с Руки в парке, поднял трубку. И тут же свалился под стол, услышав до боли родной и знакомый голос лысого мужичка. Мужчина звонил по поводу… Ну конечно, по поводу находящихся на лечении музыкантов. А кто бы сомневался! Прослушав внушительную тираду и не поняв даже половины сказанного, Дай, проблеял что-то в ответ и бросил трубку прямо на пол. Суть вопроса была яснее ясного. Их выпускают из клиники. Но, только для того, что бы закрыть в студии для написания нового альбома. В планы джеев такое явно не входило.

***

P.S.

Босс-сан, макал головой лысого дядьку в  аквариум с  золотыми рыбками. Рыбки беззвучно шевелили  пухлыми ротиками и выпучивали и без того большие глазки на странное нечто то и дело появляющееся в их владениях.

Босс-сан бушевал. Он был в ярости и исходил праведным гневом:

- КАК!!! Как ты мог!!! Упустить их!!! – вопил большой начальник.

Дядька пытался, что-то объяснить, но получалось у него не слишком убедительно. Из аквариума доносилось только: «Буль-буль…»

В открытое окно офиса влетел шаловливый весенний ветерок. Он легкой поступью пробежал по головам людей, взъерошивая волосы. Подхватив со стола босса листы и закружив их в безумном танце, ветер выпорхнул из духоты кабинета на волю. За окно. Унося за собой важные документы, договора, расписки, и… глянцевый прямоугольник размером 10 Х 15, на котором, весело улыбаясь в объектив, красовались десять довольных лиц на фоне лазурного берега французской Ривьеры.  На обратной стороне фото была надпись, выведенная по всем правилам классической японской каллиграфии: «Не пытайтесь нас искать и вернуть. Взяли долгосрочный отпуск. С наилучшими пожеланиями ваши  Dir en Grey & The Gazette.»