«…Квартира у Соно была в сине-серебряный тонах с водной панелью в гостиной, которую вокалист нежно обожал. Ну еще бы, светящаяся панель с двигающимися пузырьками. Гостиная переходила в кухню. Разграничением служила барная стойка, замещающая в этом доме стол. Белый диван с широкими подлокотниками светлого дерева, пара гитар на стене, синтезатор. Полка с многочисленными фотографиями в различных рамках: Соно и группа, Соно и Versailles, Соно и друзья, но ни одной с его пассиями.
Спальня более светлых и пастельных тонов. Серо-голубые обои с серебряными метелочками рисунка. Темно-синий ковер густого ворса. Зеркальный шкаф. Торшеры голубого стекла. Парень не любил верхний свет, люстры и ртутные лампы допускались лишь на кухне, в коридоре и сан узле…»
(Три дождя)

Квартира Джури:

«…Квартира Джури вообще вся была отделана материалами светлых тонов, в отличие от моей, где доминировал синий. Вот и комната, где мы сидели, была в теплых тонах. Светло-песочные стены, бежевый диван и пара кресел. Стеллаж почти на всю стену, паркетный пол. А еще на одной из стен, прямо по обоям, краской нарисованы две огромные бабочки. Когда-то мы вместе рисовали их, по купленному где-то трафарету. Под бабочками стояла коллекция гитар Джури…»

«…Мы прошли в спальню.
— Ну, нифига себе, вот это кровать! Да сюда человека четыре можно положить, и еще место останется…»
(Любовь с привкусом жасмина)

Глава 1
Жутко хочется спать. Уже которую ночь я не могу сомкнуть глаз. Очень хочется, но лишь мысль об этом пугает меня. А во всем виноват дурацкий сон, который преследует меня уже около месяца. Начинался он смутно и небольшими отрывками, а сейчас приобрел пугающую четкость и ощущение полной его реальности, когда совершенно не осознаешь, что спишь. И ладно бы сон преследовал меня только по ночам, это была бы не проблема – отсыпался бы днем. Но и днем я его вижу.
Одногруппники и друзья уже начинают за меня бояться. Нет, о сновидении я им не сказал, иначе сочли бы за сумасшедшего и запихнули на прием к психологу или психиатру. Про это они не знают, но вот мой внешний вид вызывает беспокойство даже у меня. Из-за постоянного недосыпа под глазами разлилась густая темнота. Хожу бледный, как смерть, даже с каким-то зеленовато-серым оттенком. Я похудел, хотя и так никогда не отличался излишним весом. Одним словом – зомби. Гримеры еле справлялись с такими последствиями моих «веселых» ночей. Они думают, что я пью, курю и гуляю по клубам. Если бы… Я просто накачиваюсь кофе и курю одну за другой, совершенно не заботясь о голосе.
Но вчера, доведенный до точки, я заснул прямо во время репетиции. Пока ребята повторяли Utopia, я задремал прямо на стуле. Проснулся лишь когда песня закончилась и меня потрясли за плечо. Что самое интересное, мне за эти пару-тройку минут ничего не приснилось, хотя обычно достаточно просто прикрыть глаза и погрузиться в сон. Я провел эксперимент и выяснил, что днем, в присутствии группы и постоянно снующих туда-сюда людей, я могу немного поспать, минут 15-20.
На ночь я пригласил к себе в гости Ю. надо было проверить, может в присутствии кого-то я смогу спокойно спать, да и с Ю мы уже давненько не сидели за баночкой пива. В итоге мы проговорили с ним пол ночи, благо следующие дни – выходные, а потом все же расползлись по кроватям. Точнее, как радушный хозяин, я уступил ему спальню, а сам лег в гостиной на диване, так любимом всеми моими друзьями, особенно Джури. Заснул я почти мгновенно, а проснулся от того, что Ю активно меня толкал в бок. Я вытер слезы и постарался ему улыбнуться. Нес какой-то бред о том, что, видимо, мне приснился кошмар, которого я уже не помню. Ю чуть нервно рассмеялся, хлопнул меня по плечу и ушел спать дальше. Я же с сожалением понял, что мой эксперимент провалился, и очередную ночь провел в компании кофе и сигарет. Естественно, что с утра я был особо «прекрасен».
Когда проснулся Ю, я готовил завтрак. Ничего особенного: кофе и блинчики из соседнего супермаркета.
- Утро доброе, – зевая и потягиваясь, он вошел в гостиную.
- Да какое там утро? Уже почти час дня! Ну ты и спать, друг мой, – я помахал ему через барную стойку, – Как спалось?
- Ты знаешь, просто отлично. У тебя в доме просто какая-то особая атмосфера – так спится легко. Вот правда, если бы еще кто-то не орал посреди ночи, как резаный, все было бы еще лучше.
Я лишь невесело усмехнулся и решил промолчать. Что-то для меня в последнее время моя квартира совершенно не является местом, для идеального сна, да и вообще отдыха. А мой крик… ну с кем не бывает. Покажите мне хоть одного человека, который ни разу не кричал во сне.
Я поставил на стойку тарелки с блинчиками и две кружки.
- Давай-ка лучше есть, чем рассуждать о том, где какая атмосфера царит.
Ю согласно кивнул и залез на стул, тут же принимаясь за еду, то и дело блаженно жмурясь и чуть ли не мурлыча от удовольствия. Блины исчезали с поразительной скоростью. Но вдруг Ю замер, уставившись на часы. После этого он сделал мощное глотательное движение и залил в себя остатки кофе, соскочил со стула и начал судорожно собираться. Я в недоумении следил за ним. В очередной раз пробегая по комнате, кажется в поисках телефона, драммер кинул на меня негодующий взгляд.
- Ты чего расселся? Мы в аэропорт опаздываем! – выкрикнул он и продолжил суматоху.
- Аэропорт? Но мы же никуда не летим, у нас вообще выходной.
Ю одарил меня выразительным взглядом и кивнул в сторону полки с фотографиями. Тут-то до меня и дошло! И как только я мог забыть? Теперь мы уже напару носились по квартире. Буквально пять минут, и мы в машине, которую я уверенно веду в сторону аэропорта Норита.
А все дело в том, что месяц назад у наших хороших друзей из группы Deluhi начался тур по стране, приуроченный к выходу нового сингла. Во время этого тура ребята так уставали, что на все остальное времени было катастрофически мало. Я даже с Джури практически не общался, хотя обычно мы привыкли созваниваться почти каждый вечер и видеться не меньше трех-четырех раз в неделю. Этого всего мне очень не хватало. Потому мы договорились, что когда Deluhi вернуться в Токио, я встречу его в аэропорту, и мы завалимся куда-нибудь отдохнуть. Узнав о нашем плане, мои одногруппники тоже загорелись этой идеей. Было решено встречать ребят всем вместе.
Йо уже нетерпеливо названивал, а мы с Ю опаздывали. И все из-за того, что я элементарно забыл. Как же стыдно-то. Если Джури не увидит меня на выходе, он, конечно, не обидится, но точно будет расстроен. А расстроенный Джури, который будет говорить, что все в порядке, постоянно улыбаться, но при этом смотреть грустными глазами… Нет уж! Увольте! Махнув на все правила дорожного движения и вознося хвалу небесам за отсутствие пробок, я прибавил скорость.
мы почти успели. Почти, потому что когда мы с Ю вбежали в здание аэропорта, самолет ребят уже приземлился и они уже даже забрали багаж и теперь пребывали в дружеских объятьях Йо, Анзи и Аяме. Тяжело дыша, мы подошли к компании. Ю сразу же оттащил Сойка подальше и стал ему что-то эмоционально рассказывать, размахивая руками и показывая на меня, крутя пальцем у виска. Уверен на 100% что он рассказывал о нашем пути, так как половину дороги он сидел, судорожно вцепившись в ремень безопасности и ручку двери и что-то шепча себе под нос побледневшими губами. Я кивнул Сойку, обнялся с Агги и Ледой и, наконец, добрался до Джури.
- Я уже думал, что ты не придешь встретить меня, – сказал он, глядя куда-то поверх моего плеча.
- Эй! Мы же договорились, что я встречу, а это значит, что я свое слово сдержу. Правда теперь придется оплатить горку штрафов, я же гнал, как сумасшедший, – я несильно толкнул Джури в плечо, и мы оба рассмеялись.
Он притянул меня к себе и крепко обнял. От этого простого действия у меня внутри будто что-то замерло на мгновение. Видимо, это из-за того, что мы слишком давно не виделись, и я уже немного отвык от его объятий. Отстранившись, Джури внимательно осмотрел меня. Я буквально увидел, как в его глазах зажглось слово «Тревога.»
- Ребят, вы что тут с моим Соно натворили? Стоило мне на месяц отлучиться, как парень стал на мертвеца похож.
- Да ничего мы с ним не делали, – возмутился Аяме, – Он и без нас прекрасно справляется. По клубам шляться надо меньше.
Джури еще раз окинул меня оценивающим взглядом и, качая головой, скептически посмотрел на клавишника.
- Так, друзья мои, а давайте-ка мы отметим нашу встречу и окончание делуховского тура. Я угощаю, – Йо хитро улыбнулся и сделал приглашающий жест.
Все согласно загудели и отправились на автостоянку. Если Йо предлагал вечеринку, ну или просто выпить, то пропускать это событие явно не стоило. Сам басист был из очень обеспеченной семьи, а потому недостатка в деньгах у него никогда не было. К тому же, эти самые деньги, он не то чтобы не берег, а просто не жалел тратить на друзей, временами устраивая такие вот посиделки, на которых в изобилии было хорошей закуски и алкоголя, а уж отличная компания собиралась сама.
На стоянке возник небольшой конфуз. Так как Аяме приехал вместе с Анзи на его мотоцикле, так как тому было по пути забрать его. Йо на своей машине был один, а я соответственно с Ю. по дороге было решено, что наши дорогие делуховцы едут на машине с Йо, чтобы уж точно быть доставленными по адресу, а мы с Ю добираемся прежним составом. В принципе я был не против, хоть и подумывал о том, чтобы затащить Джури в свою машину, а вот Ю такой расклад не устраивал.
- Я с ним не поеду! – насупившись и сложив руки на груду заявил драммер.
- Это почему еще?
- Да потому что ты псих! Скрытый псих, который сегодня показал себя во всей красе! Именно поэтому, господин Шумахер, с сегодняшнего дня я в твою машину не сяду! Я еще жить хочу.
- Да ты! Ты… Просто слов нет, вот кто ты! – меня крайне возмутило такое заявление.
Сойк, смотрящий на разыгрывающееся представление, уже начал посмеиваться, попутно объясняя остальным в чем, собственно, суть вопроса.
- Расслабься Ю, с Шумахером поеду я, – Джури ослепительно улыбнулся и открыл дверцу моей машины.
- Договорились! – Ю быстро залез в салон авто Йо, пока Джури не передумал.

Глава 2
Мысленно ликуя я сел за руль и повернул ключ зажигания. Стоило только выехать за территорию аэропорта, как мы синхронно потянулись к пачке сигарет, лежащей рядом с рычагом переключения передач. Наши руки соприкоснулись, и я резко отдернул свою, будто обжегся. Да что со мной такое?
- Держи, – Джури протягивал мне сигарету.
- Спасибо, – я взял сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил.
Ехали мы молча. Джури искал какую-нибудь стоящую радиостанцию, а я просто не знал, что сказать. На самом деле, конечно, хотелось узнать, как прошел их тур, что понравилось самому Джури, а что, возможно, и огорчило. Почему так и не смог ни разу позвонить, а все время звонил только я. Вот только с чего начать наш разговор, я не представлял, потому и молчал.
Минут через сорок, я затормозил перед высоткой, где жил басист. Его машина и байк Анзи уже стояли на парковке. Мы вышли из машины и направились к подъезду. Дождались лифт, и я нажал на кнопку тридцать один. Кабина плавно двинулась вверх, но, вдруг, затормозила. Я недоуменно поднял глаза от пола, так как звонка, повествующего о том, что лифт остановился на нужном этаже, не было. Джури стоял у табло с кнопками и, как раз, убирал от него руку.
- Не понял, зачем ты остановил лифт?
- Что с тобой произошло за этот месяц? – игнорируя мой вопрос спросил он.
- Да ничего особенного. Все как обычно, – я пожал плечами, но Джури не из тех, кого может удовлетворить такой ответ.
- Соно… – с укором произнес он.
А уже через мгновение стал подходить ко мне, я бы даже сказал, наступать на меня. В конечном итоге, я прижался спиной к стене кабины, а он стоял практически вплотную ко мне и смотрел в глаза.
- Что случилось? Я же вижу, что ты нихрена не в порядке, и клубы с пьянками тут совершенно ни при чем.
- Да ничего со мной не случилось. Говорю же, нормально все.
Я оттолкнул его от себя и нажал кнопку, вновь запуская лифт.
- Нас, вообще-то, ребята ждут.
Джури одарил меня хмурым взглядом.
- Окей, на этот раз сделаю вид, что поверил тебе.
Только я хотел ему ответить, как с характерным звуком лифт остановился на нужном этаже, и двери открылись. Отлепившись от стены, Джури шагнул на лестничную клетку.
- Ну, ты идешь? Нас ,вообще-то, ребята ждут, – передразнил он меня.
Это вызвало во мне не раздражение, как ожидалось, а какое-то умиление. Широко улыбаясь, я выпрыгнул из лифта и взъерошил ему волосы.
- Эй! – Джури удивленно распахнул глаза, всю его серьезность, как рукой сняло.
В итоге, в квартиру мы ввалились с громким смехом, пытаясь нарушить прически друг друга. Пришли мы очень вовремя: выпивка и закуска уже были на столе, а из колонок играла какая-то необременяющая музыка.
- Ну и где вы так долго были? – поинтересовался Анзи.
- В лифте целовались, – выпалил Джури, и нас скрутило от очередного приступа смеха.
- Я так и знал, что вы геи, – голосом глубокого старца, отозвался с дивана Леда.
Теперь смеялись уже все, включая самого «старца».
Наша посиделка затянулась до глубокой ночи. Надо бы почаще так собираться. От того количества времени, которое мы смеялись в этот вечер, я точно должен жить лет до ста. Джури, как обычно, балагурил. Подвыпивший Аяме пытался всем строить глазки, но периодически «подвисал», уставившись куда-то в пространство. Ю с Сойком засели на кухне и что-то заговорщески обсуждали, забаррикадировав дверь. Леда устроился головой на спинке дивана и временами задвигал, непонятно откуда взявшиеся, цитаты, умные цитаты, надо признать. Агги постоянно бегал на балкон и кому-то звонил, причем, после каждого звонка он возвращался с глупейшей улыбкой. Анзи что-то задумчиво бренчал на гитаре. А Йо, как настоящий хозяин вечеринки, успевал побывать везде, кроме кухни, где строили планы по захвату мира наши горячо любимые драммеры. Он даже иногда велся на подмигивания Аяме, посылая ему мягкие улыбки.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается – пора было расползаться по домам. Агги уехал первым, сказав, что у него дела. Не иначе, девушку завел. Анзи вызвался доставить до дома постоянно хихикающего Аяме. Неразлучным весь вечер драммерам был поручен Леда, который уже еле передвигался, засыпая, буквально на ходу. Мне ехать никуда не хотелось, да и Йо запретил садиться в таком состоянии за руль, потому я остался у него.
- Соно, ты знаешь, диван в гостиной не раскладывается, думаю, не будет ничего страшного, если ты ляжешь с Джури. Ну, или я могу расстелить тебе футон, – с сомнением в голосе оповестил Йо.
- Не стоит, лягу с Джури, а то слишком шикарно ему будет на целой кровати спать, тем более, что занял он ее незаконно, – я хлопнул Йо по плечу и хитро подмигнул.
Басист улыбнулся, довольный тем, что все вопросы улажены, пожелал мне спокойной ночи и ушел спать.
Тяжело вздохнув и приготовив пачку сигарет, я пошел в гостевую спальню. Джури спал на самом краю кровати, свернувшись чуть ли не в клубок. Замерз, наверное. Но при этом у него было такое довольное лицо, будто снилось что-то прекрасное. На миг меня охватила злость. Почему он может так расслабленно спать, в то время как меня ожидает очередная бессонная ночь и кошмар, при малейшей попытке заснуть? Но тут Джури еще сильнее подтянул колени к груди, пытаясь согреться, и поморщился. Злость ушла так же быстро, как и появилась. Я аккуратно вытащил из-под него одеяло и накрыл им скрюченное тельце, услышав довольный вздох.
Хотелось спать, ну или хотя бы просто полежать. Махнув на все рукой, я залез на кровать, под одеяло. Устроившись поудобнее, рискнул закрыть глаза. Джури тихо посапывал рядом.
Мне что-то дуло в макушку, отчего волосы шевелились, даря странное ощущение. Под щекой было что-то теплое и не особо мягкое.
- Ну, наконец-то, ты проснулся, – раздался голос откуда-то сверху.
Я открыл глаза и чуть приподнял голову, увидев лицо Джури, с четко выделяющимся подбородком. Бред какой-то. Опять закрыл глаза, но тут меня весьма бесцеремонно щелкнули по носу.
- Соно, ну поимей совесть, я, вообще-то, в туалет хочу.
- Иди, я тебя что, держу что ли? Нафиг будить было?
Вот что за человек? Сам не спит и мне не дает.
- Да в том-то и дело, что держишь! Осьминог несчастный! Я и так пол часа тебя не тревожил, но теперь все, баста, отпускай.
Джури недовольно заворочался подо мной. Так. Стоп. Джури что? Я мгновенно распахнул глаза и приподнялся на локте. О, Ками-сама! Я практически полностью лежал на друге. Голова, до этого, покоилась на его плече. Одной рукой я обнимал его поперек груди, а своими ногами я обвил его ноги.
- Черт! Черт-черт-черт, прости.
Я быстро освободил его от своих конечностей и отполз на другую половину кровати.
- Да ладно, с кем не бывает.
Джури потянулся и, поднявшись с кровати, вышел из комнаты. Я с тихим стоном прикрыл глаза. Значит он пол часа пытался меня разбудить, прежде чем я все же проснулся. Открыв глаза, я покосился на циферблат часов. Зашибись. 13:40. Это получается, что я проспал почти одиннадцать часов и, что самое интересное, мне не снился мой кошмар. Мне вообще ничего не снилось. Наверное. Вот интересно, мой хороший сон связан с тем, что я спал в гостях или с тем, что я спал с Джури? Я спал с Джури – как-то странно это звучит. Я нехотя поднялся с кровати.
- О, осьминог, я смотрю, ты уже на ногах. Ну ты и липучка, – это Джури вернулся.
- Сам ты липучка, – в обзывателя полетела подушка, но в цель не попала.
- Липучка! Да еще и мазила! – расхохотался Джури, и кинул подушку в меня.
Попал. Но я не собирался проигрывать, да и доказать, что я не мазила, было делом чести. Завязался бой подушками. Стоя по разные стороны кровати, мы кидали «снаряды» в противника, с переменный успехом достигая цели. Открылась дверь.
- Ребят, завтракать пой.. – но договорить Йо не дали, прилетевшие в него подушки, – Придурки! Жду вас на кухне.
Он вышел, а мы, смеясь, повалились на кровать. Но неожиданно Джури стал серьезным, повернулся на бок и посмотрел прямо мне в глаза.
- Мне не хватало всего этого. Я скучал.
Теперь и мне было не до смеха. От его слов где-то внутри стало тепло.
- Я тоже. Идем завтракать или уже обедать, а то Йо всерьез сердиться начнет.
Встав с кровати, я протянул ему руку, помогая подняться. Он кивнул и встал, задержав мою руку в своей чуть дольше положенного.
Позавтракав и попрощавшись с Йо, мы покинули его квартиру. Я завез Джури домой и поехал к себе. В голове уже созрел план нового эксперимента, начало которого я назначил на завтра.
В студию я завалился, опоздав на пол часа и со спортивной сумкой за плечом.
- Друзья мои! У меня есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать? – с порога, даже не здороваясь, начал я.
- Давай с хорошей, – решил за всех Аяме.
- Окей. С сегодняшнего дня я живу у вас.
- Хм, если эта новость хорошая, то какая же тогда плохая? – в полголоса поинтересовался Анзи.
- Плохая новость в том, что в связи с ремонтными работами, в моем доме на неделю отключают электричество. Поэтому вы просто обязаны пустить бедного лидера пожить у себя, так как без электричества он свою жизнь просто не представляет. Вы не подумайте, я не буду обременять кого-то из вас на всю неделю. Проблема решена – сегодня я ночую у Ю, завтра у Анзи, потом у Аяме и, наконец, у Йо.
- Ну, спасибо, что хотя бы предупредил, – недовольно проворчал Ю.
- Не понял, ты что не рад?
Драммер выразительно посмотрел на меня, но я стоически выдержал его взгляд.
- Рад, – наконец выдавил он из себя, а я внутренне возликовал.
- Соно, а когда электричество восстановят? – поинтересовался Йо.
- Сказали, что в субботу, – тут же среагировал я.
- И где же ты будешь ночевать в пятницу? Снова у меня? Ты не думай, я не против, вот только у меня уже есть кое-какие планы на вечер пятницы и все выходные, прости, – басист посмотрел на меня несколько виновато.
- Эм, об этом я как-то не подумал, – я смущенно потупил глаза, эх, такой актер пропадает.
- Едь к Джури, раз нас сильно стеснять не хочешь, а без электричества жизни своей не представляешь, – посоветовал Анзи.
- Точно, так и сделаю, – обрадовался я, – Ну, раз с этим вопросом мы разобрались, то давайте начнем репетицию, концерт скоро.
Все сложилось более чем удачно. Никто не отказался от моего соседства, даже Ю в конечном итоге сдался. А еще и кандидатуру Джури сами предложили, теперь это даже не будет выглядеть подозрительно в случае чего. Ну-с, эксперимент можно считать открытым.

Глава 3
После репетиции мы с Ю спустились к его машине. Всю дорогу до дома друг был какой-то нервный и дерганый, а ведь за рулем сидел не я, так что причина волнения мне совершенно непонятна. Когда мы затормозили перед домом, и я собирался выйти из авто, он схватил меня за руку.
- Соно, скажи, мы ведь друзья? – в чуть слышном голосе сквозило отчаяние.
- Конечно друзья.
- И мы давно друг друга знаем. Помнишь, как мы начинали строить Matenrou Opera? И как до этого были в Jeniva.
- Помню, но не понимаю, к чему ты клонишь, – слова Ю все больше меня запутывали.
Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул, как бы собираясь с силами.
- Тогда пообещай мне, что чего бы сегодня не произошло, ты не станешь принимать поспешных решений и выслушаешь то, что я скажу. Просто пообещай, хорошо? И помни, что я в любом случае считаю тебя своим другом.
- Х-хорошо. Я обещаю, что выслушаю.
Мы вышли из машины и, наконец, пошли к дому драммера. Разговор, произошедший только что, меня немного пугал. Что такое могло произойти в квартире Ю, что он так боялся моих поспешных решений. Надеюсь, он не собирается сказать, что уходит из группы? Нет, нет, нет. Это было бы слишком жестоко.
Вот и знакомая дверь квартиры друга. Ю делает глубокий вдох и, будто шагая с трамплина, открывает дверь. Странно, но она почему-то не заперта.
Входим в прихожую, я даже куртку снять не успеваю, так и застываю с наполовину расстегнутой молнией. Из кухни выходит Сойк и удивленно смотрит на меня. Ю как-то весь сгорбливается, но потом, видимо найдя в себе силы, подходит к Сойку и целует его в губы. Невесомо, как целуются давно устоявшиеся пары.
- Тадаима.
- Окаери, – тихо отвечает Сойк и улыбается.
Ю поворачивается и с вызовом смотрит на меня. А я отворачиваюсь от него, чтобы удобнее было снимать кроссовки. Затем окончательно расстегиваю куртку и вешаю ее в шкаф. Все это время стараюсь не смотреть на сладкую парочку драммеров, иначе просто не смогу сдержаться. Но посмотреть все же приходится. Сойк обнимает Ю за талию, словно стараясь защитить от меня, а последний нервно сжимает губы. Все же не выдерживаю. Прихожую оглашает мой смех. Держась за стенку я подхожу к парням и хлопаю Ю по плечу.
- Бака, ну и напугал ты меня. Я уж было подумал, что ты кого-то убил или из группы свалить решил.
- Эээ… – только и смог ответить Ю.
В этот момент у него было такое комичное выражение лица, что я вновь засмеялся. Сойк успокаивающе прикоснулся губами к его виску.
- Ю, не обращай внимания, я же говорил, что они придурки, что один, что другой.
- Это кто тут придурок? – мгновенно насупился я.
- Да вы с Джури. Друзья рассказывают важную новость, от которой может измениться ваше к нам отношение, причем в худшую сторону, а вы начинаете ржать и выдвигать какие-то безумные теории. Ну разве нормальные люди так себя ведут? – он укоризненно и как-то облегченно посмотрел на меня.
- Соно, ты только это… не говори пока никому, – попросил Ю.
- Само собой, мы же друзья, – я тепло улыбнулся и подмигнул.
Сойк с Ю сварганили что-то на подобие ужина, и мы вместе его уничтожили, пока смотрели фильм. Поболтав еще немного, решили идти спать. Мне было выделено место на диване. Проворочавшись всю ночь, но так и не уснув, я встал по будильнику Ю.
В итоге, в студию я приехал жутко невыспавшийся, но довольный. Я правда рад, что два пирсингованных чуда, а по совместительству моих друга, счастливы. И на всякие предрассудки по поводу того, что они одного пола, мне абсолютно плевать. Джури тоже ничего против их отношений не имеет.
***
Сегодня моим пристанищем должна была стать квартира Анзи. Гитарист жил в одном из новых районов Токио. Среди нескольких совершенно одинаковых домов легко можно было заблудиться. Как тут ориентировался сам Анзи, для меня оставалось загадкой.
Несясь по городу, вцепившись в талию гитариста, я понял, почему он предпочитает мотоцикл другим видам транспорта. На мотоцикле реже попадешь в пробки, но больше под дождь. Этот минус я оценил, когда мы, оставляя за собой ручейки воды, вошли в квартиру. Анзи сразу запихнул меня в ванну, мотивируя это тем, что мне надо беречь голос и потому мое здоровье дороже. Я решил не спорить и, взяв из сумки сухую одежду, прошлепал в душ. Наскоро помывшись, я уступил ванну другу. Пока он плескался, я решил осмотреться в квартире.
Анзи живет довольно далеко от того района, в котором находится студия. Такая отдаленность является причиной того, что в гостях у гитариста мы бываем очень редко. Квартира представляет собой смесь хрома и пластика. Анзи настоящий фанат хай тек. Я и сам не поклонник традиционного стиля, но в этом царстве новомодного интерьера я чувствую себя не очень уютно. Будто бы не в жилом доме нахожусь, а в галерее современного искусства. Зато сам гитарист чувствует себя тут как рыба в воде. Ну, главное, что ему хорошо.
Анзи выходит из душа в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Невольно окидываю его тело взглядом. Хм, не удивительно, что за ним девушки табунами ходят.
- Эй, Соно, есть хочешь? Ты вообще тут или уже где-то в другом мире? – парень хохотнул, глядя на задумавшегося над чем-то лидера.
- А? Что? Нет, не хочу, спасибо.
- Ну, как знаешь, – гитарист пожал плечами, – Чем тебя развлекать-то весь вечер, я даже не знаю.
- Анзи, да ладно тебе, как будто первый раз знакомы. Не надо меня развлекать.
Я не смог сдержать улыбки. Зачем меня целенаправленно развлекать, мне же и так не скучно будет. Джури вот никогда подобным не загонялся, с самой первой встречи.
Взяв по бутылке пива, мы расположились на диване. По телевизору шел какой-то боевик, на который никто не обращал внимания. Я неспешно потягивал пиво и слушал рассказ Анзи о том, как он хотел бы поехать в мировой тур, посмотреть Европу, почувствовать любовь зарубежных фанатов. Мне оставалось лишь поддакивать.
В какой-то момент у нас в руках оказались гитары. Отыграв и спев почти половину нашего репертуара, перешли на творчество других групп. Было весело, мы даже попытались сочинить что-то новое, но, увы, записывать наши идеи мы не додумались, и они быстро забывались.
Гостевой спальни у Анзи не было, запасного футона тоже, а новомодные диваны для ночлега не предназначены, пришлось нам спать в одной постели. Такой расклад меня немного пугал. Если я усну, не проснусь ли практически лежа на нем, как это было с Джури? Но Джури-то все-таки свое, родное, а Анзи хоть и друг, но не настолько близкий, да и вдруг поймет все неправильно.
Задвинув все сомнения подальше, я разделся и лег в кровать. Анзи уснул практически мгновенно. Я тоже погрузился в тяжелый и тревожный сон. Примерно через час я проснулся от боли в руке и застрявшего в горле крика. Оказывается, я вцепился зубами в запястье. Видимо, где-то на подсознании я помнил, что сплю не один и кричать нельзя. До утра я так и не решился заснуть снова, боялся, слишком яркие впечатления остались от прошлой попытки.
Утром Анзи заявил, что со мной спать идеально: не ворочаюсь, места много не занимаю, одеяло не отнимаю. Я лишь усмехнулся и поставил мысленную пометку, что эта часть эксперимента провалилась, хотя одну особенность заметить можно. Находясь с кем-то в одной постели, я могу немного поспать, хоть мой привычный кошмар никуда не уходит.
***
Эту ночь я должен был провести у Аяме. Если честно, мне уже начали надоедать эти ночевки вне дома. Все равно результат одинаковый, но, для чистоты эксперимента, все же не стоит останавливаться. Если я сам ничего не раскопаю, придется обратиться к врачу.
К Аяме поехали на моей машине, все равно я ее в последнее время оставлял на стоянке у студии. Предварительно мы заехали в торговый центр. Часа два проползав по бутикам, решили перекусить в здешнем кафе. Аяме расположил свои пакеты рядом со столом. Под конец забега, я уже перестал следить за тем, что он покупает. Себе я приобрел черную борцовку и широкий напульсник, который отлично скрывал синяк на запястье. А ведь я и предположить не мог, что наш клавишник такой шопоголик, но довольная улыбка на его лице заставляет думать, что потраченные деньги того стоят. Поужинав в кафе и прихватив с собой приличных размеров пиццу, мы поехали домой. Аяме жил в Сибуе. Жизнь здесь не затихала ни на мгновение, особенно активизируясь к вечеру. Из окон квартиры отчетливо были видны неоновые вывески, так что на ночь приходилось задергивать шторы. Я бы в таком обилии яркого света не выдержал долго, мне часто требовалась темнота и тишина, чтобы просто отдохнуть. Аяме же такое кипение жизни за окном, казалось, нисколько не смущало, а даже наоборот – очень устраивало. Помнится, за этой квартирой он охотился около двух лет.
Уничтожив пиццу, выпив при этом литра два колы, было принято решение отправляться спать. Я растянулся на диване в гостиной и бездумно смотрел в окно. Теперь я в полной мере оценил прелесть каждой неоновой рекламы. Глаза слипались, но какой-нибудь резкий звук с улицы не давал заснуть надолго. Но в общем-целом пару часов я смог поспать, ну это если сложить всю ту мимолетную дрему.
И эта часть эксперимента провалилась, зато подтвердилась теория о том, что в присутствие большого количества людей, несколько минут сна я себе позволить могу.
***
Сегодня последняя ночь моих ночевок у одногруппников и именно на нее я возлагаю большие надежды. За прошедшие три дня я почти не общался с Джури. Лишь пара мейлов с почти ничего не значащим содержанием. От этого было как-то пусто, но я не спешил нарушить эту образовавшуюся дистанцию и вернуться в привычное русло отношений. Он тоже, и от этого было еще печальнее. Ну да ничего, если сегодня все мои страхи пройдут, то я вытяну этого паршивца из той раковины, в которую он в последнее время забился. А если нет, значит завтра я с ним встречусь и тогда… я еще не придумал, но просто так сложившуюся ситуацию не оставлю.
У Йо, как обычно, царила атмосфера тепла и уюта. В гостиной на столе лежали знакомые солнечные очки, что заставило усмехнуться.
- Отдашь ему завтра? – Йо появился так неслышно, что от неожиданности я вздрогнул.
- Конечно отдам.
- Соно, могу я с тобой поговорить?
Йо был крайне серьезен. Я кивнул. Разговаривать пошли на кухню. Басист довольно долго мешал ложечкой чай, пока решался.
- Что с тобой происходит в последнее время? Ты опять не высыпаешься и дело тут не в ночной веселой жизни, иначе бы ребята уже давно жаловались на то, что ты их по клубам таскаешь. В чем же тогда дело?
Я серьезно задумался. Было видно, что Йо всерьез волнуется обо мне, а не спрашивает из праздного любопытства. Но что я могу ему на это ответить? Что меня мучают кошмары по ночам? Точнее один единственный, но такой реальный, что я боюсь даже глаза закрыть. Не потому что боюсь самого сна, а потому, что боюсь однажды не проснуться, так как он окажется реальным. Нет уж, разговаривать о таком с Йо я не готов.
- Да ничего страшного со мной не происходит. С Ю мы до утра болтали, с Анзи пили и мучили гитары, а у Аяме я просто не смог заснуть, ты же знаешь, в каком районе он живет.
Я старался говорить убедительно, но что-то в лице Йо подсказывало мне, что мои слова нисколько не прибавляют ему веры в них. Эх, значит придется пускать в ход тяжелую артиллерию. Как можно искренней улыбнувшись, я посмотрел прямо ему в глаза.
- Йоооо, ты же мне друг? Ты же не будешь так эгоистичен, как другие? Хоть ты-то дашь мне выспаться? Меня же и так жизнь наказала: электричество отключено, Аяме по магазинам таскал весь вечер, да еще и Джури обещал мозги за клубы прочистить. Сжалься надо мной.
«И не возвращайся больше к этой теме,» – это уже мысленно. Йо заметно расслабился и улыбнулся.
- Повезло тебе, Соно, что я такой хороший. Может тогда спать?
Я согласно кивнул. Ополоснувшись в душе, выкурив сигарету и пожелав Йо спокойной ночи, я лег в кровать. С моей прошлой ночевки здесь постельное белье, конечно же, поменяли. Я отлично помню, что в тот раз оно было белое, а сейчас нежно-зеленое. Но все равно мне казалось, что сквозь еле различимый запах порошка пробивался аромат духов Джури. Устав бороться с этой обонятельной галлюцинацией, я сгреб подушку в охапку и прижал к груди. Закрыв глаза, вдохнул полной грудью.
Мне опять снился этот дурацкий сон, но он был развеян сигналом от пришедшего мейла. Облегченно вздохнув, я потянулся за телефоном. Сообщение было от Джури, часы показывали три ночи. «Ты – козел!» – прочитал я. «Сам козел! Это еще почему?» Ответ не заставил себя долго ждать, только этот гений решил позвонить.
- Потому что козел! Не обзывайся!
- Ты первый начал, так-то. И даже обосновать свои слова не можешь.
- Могу!
- Не можешь!
- Могу!
- Тогда почему?
- Потому что я… да какая разница!?
- Ты пьяный что ли?
- Эээ… чуть-чуть.
- Блин, Джури, я же просил не звонить мне, когда ты пьян. Тем более так поздно.
- А сколько время?
- Начало четвертого.
- А почему ты не спишь?
Я тихо простонал. Джури отличный друг, но когда выпьет у него будто что-то клинит в голове.
- Ты должен спать! – продолжал он, – Ты уже выглядишь, как зомби. Я же переживаю. Так что спи!
- Ага, буду спать, завтра, у тебя дома.
- У меня. Окей. Тогда до завтра, – и бросил трубку.
Вот ведь зараза! Напился… без меня! Позвонил, обозвал, разбудил, еще и отсоединился довольный. Ну разве так можно? Поняв, что сон мне сегодня уже не грозит, я пошел курить.
Основную часть эксперимента можно считать завершенной увы, но мой хороший сон вовсе не зависит от квартиры Йо.

Глава 4
Джури позвонил в обед. Спросил во сколько меня ждать, и что приготовить на ужин. Желая поиздеваться, я заказал креветки в кляре, зная, как он не любит возиться с подобным мелким блюдом, где есть мука. Но, вопреки моим ожиданиям, возмущений не было.
Собрав вещи и, пожелав всем хороших выходных, я вышел из студии. По дороге я думал о том, кто для меня Джури. Как-то сразу он стал считаться моим другом, минуя стадии «коллеги» и «знакомые». А теперь… Кто он для меня теперь? Лучший друг? Без сомнений. Что-то большее? Определенно. Ведь мне плохо без него. Я скучаю, одиночество затапливает. Я слишком привык к тому, что он есть в моей жизни. Это уже что-то большее, чем просто дружба. Определенно большее.
Затормозив, я взял с заднего сиденья сумку и прошел в подъезд.
Два коротких звонка и улыбающийся Джури буквально втягивает меня в квартиру. По идее, надо бы оттолкнуть, но я не спешу. Руки против воли обнимают его за плечи. Но вот, Джури отпускает меня. Пока я снимаю куртку и кроссовки, он стоит подперев стену.
- Я креветки приготовил, – сказано как бы между прочим.
- Шутишь?
- Нет, я и правда приготовил тебе эти креветки. Жду тебя на кухне.
И оттолкнувшись от стены, немного хмурясь, прошел на кухню. Я закинул сумки в гостиную, приветливо помахав бабочкам на стене. Помню, мы перемазались с ног до головы, пока их рисовали. Улыбаясь, я пошел мыть руки. Вот что-что, а без этого меня Джури за стол не пустит.
За ужином мы молчали, но это молчание не угнетало, я словно вернулся домой после длительного отсутствия. Джури собрал посуду и поставил передо мной чашку кофе.
- Соно, я обещал, что не отстану от тебя, а значит не отстану. Что с тобой произошло за тот месяц, что меня не было?
У меня возникло чувство дежавю, почти о том же самое вчера спрашивал Йо и тоже на кухне. Только вместо кофе был чай.
- Все нормально. Ничего не произошло.
- Да вижу я, как «все нормально». Мне-то уж не ври, – а Джури-то начал заводиться.
Чужие эмоции явно являются катализатором для моих собственных. Этот случай не стал исключением. Я вспылил мгновенно.
- Пошел ты! Я лучше знаю – нормально или нет!
Я встал из-за стола и хотел уже уйти, как Джури схватил меня за руку и развернул к себе. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом он ушел в спальню, хлопнув дверью. Я опустился на стул и с нажимом провел руками по лицу. Поругались. В сущности, это всего лишь вторая наша ссора, и я не сильно представляю, как теперь себя вести.
Выкурив почти пол пачки сигарет и бессмысленно прощелкав каналами, я решил лечь полежать. Разобрав и застелив диван, благо не в первый раз, я растянулся на простынях. Все это время Джури не выходил из спальни. Меня грызло чувство вины. В другой ситуации я бы обязательно все ему рассказал , но в это… в этом случае Джури будет самым последним кому я расскажу о своем кошмаре.
Я так и не понял в какой момент уснул и от чего проснулся. То ли от того, что меня кто-то осторожно тряс за плечо, от ощущения слез на щеках или же от собственного крика. Открыв глаза, первое, что я увидел – взволнованное лицо Джури. Страх и облегчение смешались в одно.
- Джури!!!
Я бросился ему на шею и вцепился в футболку на спине. В голове вертелось лишь – «Не отпускать». Слезы все не желали останавливаться.
- Тише, тише, успокойся, мой родной. Это всего лишь сон. Я тут. Я с тобой. Все хорошо.
Джури гладил меня по голове, спине и успокаивающе шептал на ухо. Я последний раз всхлипнул и начал осознавать происходящее. Я, как клещ, вцепился в друга и заливаю его плечо слезами, а он меня успокаивает. Разжать руки было безумно тяжело и все еще немного страшно. Кое-как справившись с собой, я отпустил Джури, даже немного отодвинулся от него, боясь поднять глаза. Вот ведь гадство-то, почему именно сегодня? Ведь у Анзи я как-то смог сдержаться. Что же он теперь подумает?
- Ты как? Успокоился?
Я кивнул.
- Точно? – с подозрением переспросил он.
- Да, все нормально.
- Опять ты со своим “нормально», – прозвучало недовольно, прежде чем мою голову подняли за подбородок.
Я автоматически закрыл глаза. Страшно смотреть. Джури провел по моей щеке, стирая слезы.
- Как же я за тебя волнуюсь.
Услышав это, я почувствовал, как теплые губы Джури коснулись моих. Коснулись и не отстранились, как если бы это был дружеский поцелуй, а чуть двинулись, приглашая ответить. Чтобы удостовериться, что это не очередной сон, я открыл глаза. Не сон. Джури действительно целовал меня. Мысленно простонав, я вновь закрыл глаза и приоткрыл губы. Джури тут же этим воспользовался, начиная целовать меня уже всерьез. Всего мгновение и наш поцелуй из робкого перерос в уверенный и обоюдный. Я запустил руку в его волосы, а он гладил мои плечи. Не знаю сколько это длилось, но когда все закончилось, я не смог сдержать разочарованного вздоха и сам втянул Джури в новый поцелуй. Голову кружило, и кровь набатом стучала в висках. Я начал отклоняться на кровать, утягивая Джури за собой, и, когда моя голова оказалась на подушке, он практически лежал на мне. Тяжело дыша, он разорвал поцелуй и уткнулся лицом в изгиб моего плеча.
- Соно… давай спать.
- Останешься?
Я жутко не хотел, чтобы он сейчас ушел. Спать одному казалось как-то совсем неправильно.
- Конечно, – я кожей почувствовал его улыбку.
Джури встал, и я даже немного испугался, но он лишь сходил в спальню за подушкой.
- Двигайся.
Я послушно отодвинулся с середины дивана, давая ему место. Джури кинул подушку рядом с моей, снял футболку и залез под одеяло. Меня, как магнитом, практически вплотную притянуло к нему. Он не возражал. Сполз по подушке ниже, устроился лицом мне в ключицы и закинул руку на талию. Я обнял его и закрыл глаза, практически мгновенно отключаясь.
Когда я проснулся, за окном уже вовсю светило солнце. На диване я был один. Неужели эти ночные поцелуи мне приснились? Но вторая подушка говорила об обратном. Значит не сон, все было на самом деле. Я поднес руки к лицу и осторожно дотронулся до губ. На лице расползлась глупая улыбка. Со стороны кухни послышались тихие шаги. Я мгновенно закрыл глаза, притворившись спящим. Диван чуть прогнулся под весом еще одного человека.
- Я знаю, что ты уже не спишь.
Черт, меня раскрыли. Сказав: «Я сплю!» – которое больше было похоже на невнятное мычание, я уткнулся лицом в подушку.
- Да сколько можно спать? Уже обед.
Джури потряс меня за плечо, на что я ответил недовольным стоном.
- Если ты просто не хочешь со мной разговаривать из-за того, что было ночью, то…
Я не дал ему договорить, резко подскочив.
Джури сидел на краю дивана и каким-то грустным взглядом смотрел на меня.
- Не говори ерунды, это тут не при чем. Я просто немного отвык спать.
- В каком смысле? Это все из-за кошмаров?
Я снова упал на подушку.
- Да.
- И давно?
- Месяц. Лишь две ночи спокойные, тогда у Йо и сегодня.
- Воооот оно что, а я уже начал думать, что с тобой что-то более страшное происходит. Мог бы сразу сказать.
- Не мог.
Джури наклонился и теперь смотрел мне в глаза.
- Все равно узнаю, – с этими словами он стал наклоняться еще ниже.
Поняв к чему все идет, я выпалил.
- Я вообще-то еще зубы не чистил.
- Напугал.
Он усмехнулся и все-таки поцеловал меня. В этот раз я не стал тормозить и сразу ответил, притягивая его еще ближе.
- Так-то лучше, – Джури довольно улыбнулся, – Кушать хочешь?
Я согласно кивнул.
- Пойду разогрею, – он начал подниматься, но я схватил его за руку и, приподнявшись, легко чмокнул в губы, после чего все же отпустил.
Убрав постель, я пошел в душ. Стоя под струями теплой воды думал о том, что теперь происходит между нами. Раньше все было просто. Мы дружили. А теперь все эти поцелуи. Мне безумно нравится целоваться с Джури. Запускать пальцы в его волосы, чувствовать его прикосновения. Думаю, ему тоже это нравится, иначе зачем все это делать? Действительно, зачем? Предположим, если вчера он хотел меня просто успокоить, пусть и таким странным способом, я это могу понять. Но сегодня утром – это я уже не понимаю. Но как следствие его поступка – я теперь не могу чувствовать себя спокойно. Если я раньше сдерживал какие-то свои порывы, то теперь не смогу. Даже сейчас мне хочется поцеловать его снова. Снова дотронуться, обнять. Тряхнув головой, отгоняя мысли, я потянулся за полотенцем, но не нашел его. Странно, ведь только что на крючке висело.
- Потерял что-то? – донеслось от дверей.
Джури стоял в проеме с полотенцем в руках.
- Отдай.
- Неа.
- Я по хорошему прошу, отдай.
Он оценивающе окинул меня взглядом, от которого я немного покраснел.
- пожалуй все-таки отдам, а то ты стал такой тощий, что скоро просвечивать начнешь, так что прикройся.
Он кинул мне полотенце и вышел. Я возмущенно фыркнул. Худой я видите ли. Сам-то как будто толстый. И вообще, не нравится не смотри, никто не заставляет. В джинсах и с полотенцем на плечах я вышел из душа.
Обед стоял на столе. Джури сидел за столом и ждал меня.
- Не дуйся, я не хотел тебя обидеть.
- Я не дуюсь, нечего вообще было заходить.
- Прости, дверь была открыта.
- Это не аргумент.
- Прости.
Ели молча. я пытался представить, что бы сам сделал на его месте. Наверно, не удержался бы, вот только так палиться не стал бы. Пока Джури мыл посуду, я пошел на балкон курить. Открылась дверь, а потом меня обняли со спины.
- Простудишься, – он взял сигарету из моих пальцев и, затянувшись, вернул.
- Если и дальше будешь обнимать, то не простужусь, – я накрыл руки Джури своей.
- Я хочу обнимать.
- Я тоже.
Я потушил сигарету в пепельнице.
- Джури…
- Ммм?
- Скажи, что происходит?
- Тебе не нравится?
Не в этом дело, я просто не понимаю ни тебя, ни, тем более, себя.
Джури тяжело вздохнул и разжал объятия.
- Давай вернемся к этому разговору, когда ты поймешь, а пока…
- А пока оставим все как есть.
- Хорошо.
Он согласно кивнул и ушел с балкона. Я достал из пачки еще одну сигарету. И все же, что происходит между нами сейчас? Мне нравится с ним целоваться, я давно понял, что для меня он намного большее, чем просто друг. А еще я безумно боюсь потерять его. Значит ли это, что я его люблю? Возможно. И что-то подсказывает мне, что Джури уже все для себя решил, в отличие от меня. Тушу сигарету и возвращаюсь в комнату.
Джури смотрит какую-то дораму. Сажусь рядом и присоединяюсь к просмотру. Немного подумав, устраиваюсь головой на его коленях. Джури улыбнулся и стал перебирать мои волосы. Разомлев от этой простой ласки, я не заметил, как уснул. Смутно помню, что меня куда-то несли и, кажется, раздевали.

Глава 5
Когда я открыл глаза, был уже день. Я лежал в спальне, обнимая спящего Джури. Блики света играли в его волосах и создавали очень красивую картину. Я невольно улыбнулся. Наклонился и нежно прижался к его губам. Он стал отвечать на поцелуй, еще толком не проснувшись. Но вот Джури открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня.
- Какое неожиданное пробуждение, – хриплым ото сна голосом, улыбаясь, сказал он.
- Угу.
Я согласно кивнул и вновь его поцеловал. Джури с готовностью ответил. Поцелуй становился все более страстным и развязным. По телу растеклось приятное тепло, концентрируясь внизу живота. У меня встал на парня, на бывшего лучшего друга. Джури пошевелился и так вышло, что его нога задела мой пах. Я не смог сдержать стона сквозь поцелуй. Джури тут же отстранился от моих губ и внимательно посмотрел в глаза.
- Хочешь, – прозвучало полу утвердительно.
- Хочу, – краснее до корней волос, не стал отрицать очевидное.
С тихим стоном он припал к моим губам. Я буквально ошалел от беспрепятственной возможности касаться его везде где только захочу. Вот только не очень-то получалось делать это полностью осознанно. Причем не только мне одному. Потому руки хаотично скользили по телам. Когда его рука прошлась по моей груди, задевая напряженные соски. От этого ощущения я прогнулся навстречу руке. не желая оставаться в долгу, я пару раз на пробу провел языком по его шее, отчего он задышал чаще. Почувствовав такую реакцию, я активнее набросился на его шею. Но весть мой пыл пропал, стоило руке Джури оказаться в моих трусах. Я аж вскрикнул от неожиданности. Его рука стала двигаться по моему члену и я практически потерялся от удовольствия. Которое даже больше состояло не из того, что происходило с моим телом, а из-за того, кто это вытворял со мной. Я также просунул свою руку в его белье и сжал пульсирующую плоть в ладони. Ощущение было немного непривычное. Низкий стон, который в этот момент издал Джури, практически ласкал слух, мне захотелось услышать его снова.
Мы лежали на кровати и дрочили друг другу, периодически целуясь и срываясь на тихие стоны. Постепенно наши движения ускорились, я не выдержал первым. Протяжно простонав, кончил, но при этом нашел в себе силы продолжать движения рукой. Джури уткнулся лбом мне в плечо и тяжело дышал. Потребовалось совсем немного времени, чтобы с долгим стоном, он достиг оргазма.
- Ты… я… черт, – хотелось что-то сказать, но слова совсем не шли в голову.
- Молчи. лучше молчи. все потом, – желая подтвердить свои слова, он поцеловал меня.
Минут через пять, когда бешенное сердцебиение утихло и дыхание пришло в норму – было принято решение идти в душ. В ванну мы зашли вместе, я немного тормознул не спеша раздеться. Было смущение, жуткое смущение. Но ведь он уже видел меня голым, при чем в душе, вчера. Отбросив смущение, я снял трусы и повернулся к Джури, который уже открывал воду. Я замер, рассматривая открывшуюся картину.
- Что? – обернувшись, спросил он.
- Ничего, просто… просто ты красивый.
Джури удивленно приоткрыл рот. Я смущенно улыбнулся и шагнул под душ. В кабинке места для двоих было маловато. Зато любое прикосновение легко можно было списать на случайное. После того, что произошло меня стало тянуть к Джури еще больше. Что же будет когда мы переспим? Что? Неужели я всерьез рассматриваю эту возможность? Но эта мысль меня не пугает.
- эй, ты чего задумался? – тихий голос вывел меня из состояния прострации, – Надеюсь, ты не жалеешь о произошедшем? – Джури вопросительно посмотрел на меня.
- Нет, не жалею. А ты?
Он отрицательно мотнул головой, и у меня в груди что-то отпустило. после душа Джури пошел менять постельное белье, а я готовить завтрак.
- Тебе завтра на репетицию? – я первым нарушил молчание за столом.
- Да, Леда, во время тура написал каркас для новой песни, будем обрабатывать. А ты завтра чем займешься?
- Тоже репетиция, у нас же концерт через неделю.
- а электричество когда в твоем доме дадут? Мне Сойк рассказал. Кстати, мог бы сразу ехать ко мне, чтобы по ребятам не шастать.
Черт, а я забыл совсем, какую отмазку придумал для проведения своего эксперимента. Эксперимент. Эксперимент показал, что нормально спать я могу только, если Джури со мной. Его присутствие в одной кровати со мной оберегает от кошмаров лучше всяких оберегов.
- Вчера должны были подключить.
- Значит ты сегодня уедешь? – уставившись в столешницу, задал очередной вопрос Джури.
- Ты хочешь, чтобы я уехал?
- Тебе решать, ехать или нет, я не могу тебя заставить.
- Значит я останусь.
Ехать домой не хотелось. Не хотелось оставлять Джури, не хотелось спать одному, не хотелось вновь видеть кошмар. Да и что-то подсказывало, что если сейчас уеду, то никогда уже не смогу понять то, что сейчас между нами происходит. Джури чуть улыбнулся и кивнул, а потом это милое наваждение рассеялось.
- Тогда готовишь ужин и моешь посуду ты. А я пойду телик посмотрю.
- Эй! Это не честно! Я завтрак готовил!
- Все честно. Я креветки для тебя готовил? Готовил. И вчера кухня на мне была, так что не спорь. А то целовать больше не буду.
- Не больно-то и хотелось!.. Спорить.
Джури рассмеялся и встал из-за стола, подошел ко мне и, наклонившись, обнял. Я откинул голову назад и посмотрел на него. Его губы легко коснулись моих и тут же исчезли.
- Пошли покурим.
- Идем.
На балконе было немного зябко. Ну еще бы, осень же. Правда, если встать спина к спине, то практически не холодно.
Как и было уговорено, я приготовил ужин, а потом помыл посуду, за что получил потрясающий поцелуй. Было уже поздно и, учитывая, что завтра нам ехать в студию, пора было ложиться спать. Мы как и вчера, легли обнявшись. Я никак не мог уснуть. Мысли о практически обнаженном парне, с такой теплой и нежной кожей, не давали покоя. Интересно, а какова она будет на вкус? Утром все произошло слишком быстро и неожиданно. Мне же хотелось, чтобы было больше времени. Хотелось попробовать и запомнить самые мелкие детали. Промучившись так некоторое время я тяжко вздохнул и повернулся к Джури спиной, чтобы соблазн был меньше.
- Ты чего не спишь? – дыхание обожгло ухо, посылая по спине стаи мурашек.
- Не спится, а ты? – я постарался отползти от Джури, но он пресек мою попытку, положив руку мне на живот.
- Куда это ты собрался?
- Я… мне надо, – язык. Скользящий по краю ушной раковины , сбивал с мысли, – Покурить.
- Покурить значит, – зубы сомкнулись на мочке, в то время, как рука поглаживать низ живота.
- Дааа.
- Хмм… Ну иди тогда .
Все прикосновения исчезли также стремительно, как и начались. Он даже отодвинулся. Ну уж нет! С недовольным рычанием я перевернулся и тут же подмял улыбающегося Джури под себя.
- Не играй со мной.
- Я не играю я точно знаю чего хочу. А знаешь ли ты? – он расслабленно лежал подо мной, но я чувствовал его возбуждение и от этого заводился еще больше. Все сдерживающие рамки упали.
- Знаю… кого я хочу.
Улыбку с губ Джури я стирал своими губами, а потом как-то неожиданно оказался прижат к кровати. Вот значит как, ну ладно. Показывая, что и такой расклад меня вполне устраивает, я сильнее прижал его к себе и двинул бедрами навстречу. От такого движения мы оба рвано выдохнули. Отстранившись от моих губ Джури стал покрывать поцелуями мою шею. А я раньше и не знал, что она у меня настолько эрогенная зона. Каждое прикосновение выбивало все мысли из головы, все что я мог – это тяжело дышать и сильнее цепляться за его спину. Соски оказались тоже жутко чувствительными. Когда Джури прикусил один, а потом зализал место укуса, я не сдержал стона. На что услышал самодовольное хмыканье. Это меня немного отрезвило. По крайней мере до такой степени, что я смог собрать расползающиеся во все стороны мысли, чтобы сделать одну вещь, а именно просунуть руку Джури в трусы. Когда он со стоном выгнулся, я, наконец-то, смог припасть к его шее и попробовать кожу на вкус. Горячая и солоноватая.
Джури быстро сориентировался в ситуации и, пока я терзал его шею, принялся стягивать с меня боксеры. Приподняв бедра, чтобы ему было удобнее я принялся проделывать подобную манипуляцию с его бельем. То ли руки так дрожали, то ли мысли путались, но для того, чтобы избавиться от всех предметов гардероба, нам пришлось временно отстраниться друг от друга. Зато после поцелуй был необходим как воздух. Пока мы целовались, Джури вытащил подушку и я, поняв все без слов, приподнял бедра, чтобы опуститься уже на нее.
Набравшись смелости, я сильнее развел ноги в стороны и согнул их в коленях. Джури нежно поцеловал меня и дотянулся до тумбочки, на которой стоял крем. Меня немного потряхивало от мысли о том, что должно произойти, но я хочу этого. Потому, когда Джури коснулся меня в том самом месте и спросил: «Позволишь?» – я уверенно кивнул.
Ощущения от пальца внутри моего тела были довольно непривычны, но назвать их неприятными или болезненными было нельзя. Чтобы отвлечь меня, Джури переключился на мою шею. Когда добавился второй палец, ощущения практически не изменились, я плавился от тех ласк, что получал, от его губ, но не испытывая особого удовольствия от пальцев. Но вот они задели что-то, от чего по всему телу будто электрический разряд прошел. Я протяжно простонал и сам стал насаживаться на пальцы. Кажется, их уже было три.
- Д… Джури… Давай же.
Пальцы исчезли и я почувствовал, как ануса касается что-то горячее. Джури припал к моим губам глубоким поцелуем и одновременно толкнулся внутрь. Я вздрогнул.
- А это больно, – было и правда довольно непривычно и немного больно.
- Прости.
- Ничего, двигайся.
Джури сделал пару осторожных движений и я, устав от такой медлительности, подался ему на встречу. У него после этого будто тормоза сорвало. Он стал двигаться в быстром темпе, от этого у меня только что звезды перед глазами не сверкали. Каждый толчок , задевающий простату, посылал по телу волну удовольствия. я не стеснялся стонать. Джури покусывал мои плечи, от чего я улетал еще больше. Его движения ускорились, и я понял, что скоро конец. Когда рука легла на мой член, способность ясно мыслить окончательно покинула меня. Я кончил через пару-тройку движений. Оргазм был такой сильный, что я не смог сдержать крика.
- Джури!
Джури последовал за мной, излившись с протяжным стоном.
Мы лежали, переплетенные руками и ногами, и тяжело дышали, приходя в себя после пережитого.
- Соно…
- Ммм?
- Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты знал.
- Я знаю.
Я прижался губами к влажному виску Джури и улыбнулся. Шевелиться не хотелось, но это грозило тем, что мы уснем прямо так. Не посетив душ, это было не особо хорошей идеей. Потому мы все же сползли с кровати и поплелись в ванну. Целоваться под струями воды и водить губкой по стоящему рядом телу было безумно приятно.
После душа я уснул практически мгновенно.
Разбудили меня осторожные прикосновения к плечам.
- Привет, – хриплым голосом поздоровался я с Джури, – Чем это ты занят?
- Привет, да вот смотрю на свою работу.
Я недоумевающе поднял бровь и вопросительно на него посмотрел.
- Я тебе вчера все плечи искусал, прости.
Вот только в его взгляде совсем не было раскаянья, ни на Йену. Только улыбка и удовлетворение. Вот засранец. Впрочем, я тоже не многим лучше. Взгляд остановился на шикарном засосе пониже кадыка. Проведя по нему пальцами я прокомментировал:
- В расчете.
Джури улыбнулся и упал на кровать рядом со мной.
- Не хочу никуда идти, но если останусь дома, Леда меня убьет. Везет тебе, в вашей группе лидер ты.
- Но это ничего не меняет, если я не приду, Ю будет недовольно смотреть, Йо пристанет с вопросами о том, что случилось, Аяме будет громко возмущаться, а реакция Анзи в принципе непредсказуема. Потому встаем и идем.
Джури отреагировал своеобразно: натянул на нас одеяло с головой и уткнулся мне в плечо.
- Еще пять минут.
Я обнял его, согласно кивнув. Глаза начали слипаться и, только я приготовился видеть сны, как он зашевелился и сел на кровати.
- Все, встаем. Я готовить, а ты пока одевайся.
Джури натянул джинсы и ушел в ванную, это я понял по скрипу двери. Потянувшись я сел.
- Ой.
Низ спины отозвался неприятными ощущениями. Недовольно поморщившись, я сделал героическую попытку встать. Остальные движения давались легче, ощущение было будто мышцы потянул. В сущности, так оно и было. Я оделся и ушел умываться. На кухне шумел чайник, а я старательно гнал от себя мысли о том, что произошло ночью и о сказанных словах.
- Соно, шевелись быстрее, мне скоро выходить.
- Я бы посмотрел, как бы ты шевелился на моем месте, – недовольно пробурчал я.
- Что, так больно? – Джури стоял в дверях.
Я со вздохом повернулся к нему.
- Не больно, – увидев непрошедшее беспокойство в его глазах, я подошел ближе, – Правда, иначе бы я давно тебе все высказал.
- Да ну?
- Ну да.
- Проверим? – взгляд хитро прищурившихся глаз.
- Не стоит.
- Я так не думаю.
Джури шлепнул меня по заднице и умчался на кухню. Взвизгнув, я побежал за ним. Лишь через пол часа вдоволь набеcившись, нацеловавшись и позавтракав, мы разъехались по студиям.

Глава 6
Я пришел последним.
- Опаздываешь, лидер-сан, – Аяме недовольно скривился.
- Расслабься, Аяме, ты посмотри на него. Он же цветет и пахнет. Сразу видно, что выспался.
- Ага, выспался, – я блаженно улыбнулся, – Давайте сегодня проиграем все и по домам.
Все согласно закивали. Репетиция и уточнение порядка песен, что на какой сделать, какие слова произнести на МС – все это нехило отвлекало от ненужных в данный момент мыслей. Особенно во время исполнения таких песен, как «Dolce”.
После репетиции я поехал к себе домой. Была мысль, чтобы поехать к Джури, но я запихнул ее в самый дальний уголок. Квартира встретила меня совершенно непривычной пустотой и холодом. Нет, я всегда в ней жил один, но никогда не чувствовал такого одиночества. Холодильник также не радовал своим содержимым. Еще и сигареты закончились. Ну полный абзац! Пнув ни в чем не повинный диван я вышел прогуляться до ближайшего магазинчика. Вечер как-то не клеился.
Сделав себе большую чашку кофе и, взяв в спальне плед, я устроился на балконе. Было интересно наблюдать за тем, как солнце медленно скрывается за остовами обычных серых высоток, которые последние лучи окрашивают в немыслимые цвета, под стать осени. А вот в волосах Джури они смотрятся совсем по другому. Тепло и по летнему радостно. От таких мыслей улыбка сама расползлась по лицу. Джури… за прошедшие дни наши отношения кардинально поменялись. Я уже не могу понять где заканчивается дружба и начинается… а что начинается-то? Вот с этим я тоже пока не могу разобраться до конца, хотя есть один вариант, но он… слишком безумен? Нереален? Желанен? Брр… Трясу головой, чтобы хоть как-то прочистить мысли. Сигарета оказалась как раз кстати.
Спать совсем не хотелось. Кофе давно допит, да и пепельница существенно пополнилась окурками, а я так и не пришел к единой мысли. Меня постоянно что-то сдерживало, когда, казалось, вот она, вот та самая мысль, то самое решение, которое я ищу. Устав ломать голову, я все же решил отправиться в постель. Что удивительно, стоило голове лишь коснуться подушки, как я уснул.
Утро «порадовало» звоном будильника. Со стоном перевернувшись, медленно, в режиме автопилота, сполз с кровати и поплелся в ванну. В студию я, к счастью, не опоздал. Но сегодняшняя репетиция тянулась как-то медленно и муторно. Не было никакого желания петь, готовиться к концерту, что обычно вызывало у меня огромный ажиотаж. И это несмотря на то, что всю ночь я спал, как убитый. Было ощущение, будто что-то тянет, не дает сосредоточиться и расслабиться.
У Ю зазвонил телефон и он, загадочно улыбаясь вышел из комнаты. Я не хотел следить, но ноги сами понесли вслед за ним. Драммер стоял у окна в конце коридора и нежно улыбался в трубку. Было не сложно догадаться кто ему звонил, особенно после фразы: «Я тебя тоже люблю!» Стало грустно. Пока Ю не заметил моего присутствия, я решил тихо удалиться. Устроившись на окне в курилке, достал телефон. Ни одного пропущенного, ни одного сообщения в почте. Джури не попытался мне ни позвонить, ни написать. От этого стало обидно. Засунув телефон в карман и тяжело вздохнув, я вернулся в репетиционную.
Весь вечер гипнотизировал телефон, пока сам же и не сорвался. Долго слушал гудки и когда уже хотел бросить эту затею, услышал приглушенный голос.
- Привет.
- Приветики, чего не звонишь?
- А смысл?
- То есть? Мы же… Ты… Я думал.
- Плохо думал значит.
И на этом раздались гудки. Я стоял совершенно оглушенный. Что такого с ним происходит? Что значат эти слова. И почему он был таким грустным?
Я пол ночи вспоминал все, что произошло за время моего так называемого эксперимента. Все наши поцелуи и ту ночь. Я был счастлив, будто бы какая-то часть моей жизни, которой раньше не хватало, вставала на место. Но, отношения двух парней это же немного неправильно. И мои друзья… Хм, мои друзья так не считают. Аяме, как выпьет, начитает вешаться на парней, а Сойк с Ю вообще живут вместе. Жить вместе, интересно, каково это жить вместе с Джури. Просыпаться с ним, смотреть телик, курить в обнимку и мыть посуду. Думаю, весьма неплохо.
***
Я проснулся посреди ночи. Тот кошмар, что преследовал меня столько времени вернулся. Но теперь мое отношение к нему изменилось.
Одеться и вылететь за дверь было минутным делом. Я снова гнал по улицам, как сумасшедший, совершенно не обращая внимания на светофоры и дорожные знаки. Благо, машин в такой поздний час было не так уж и много. Затормозив так, что запахло жженой резиной, я хлопнул дверцей машины и вбежал в подъезд. Ждать лифт казалось простым расточительством времени, потому я побежал по лестнице, но перед нужной дверью в нерешительности притормозил. А что если не успею? Вдруг слишком поздно? А, к черту!
Решительно нажав на кнопку звонка, я не отпускал ее до тех пор, пока дверь не открылась. В футболке и трусах, прикрывая зевок рукой, Джури недоуменно уставился на меня.
- Соно? Что ты тут делаешь в такое время?
- Я… я не могу уснуть, – дыхание все еще сбивалось, после бега по лестницам.
- Вот оно что, прости, ничем не могу помочь, – криво усмехнувшись, он стал закрывать дверь. Этого я допустить не мог, а потому просто-напросто втолкнул его в квартиру. Он недовольно нахмурился и все-таки попытался вытолкнуть меня. Ну уж нет. Я захлопнул дверь и, повернув ключ, положил его к себе в карман. Джури проиграл этот раунд.
- Научись уже дослушивать меня до конца!
- А по моему ты уже все сказал!
- Нет! Но тебя это мало волнует…
- Хорошо, я слушаю.
Он сложил руки на груди и уставился на меня прищуренным взглядом.
- Я не могу уснуть! Я не могу нормально спать, пока не скажу тебе кое-что важное! Придурок, – я прикрыл глаза, собираясь с духом, – Я только сейчас это понял. Причина совсем не в кошмарах, а в том… Причина в том, что я люблю тебя. Да, я тебя люблю и пока ты не услышишь этого, не поймешь, я не смогу.
- Баааака, – Джури улыбнулся и легонько щелкнул меня по лбу, – Долго же до тебя доходит, я все понял еще перед туром.
- Прости? – я усмехнулся, чувствуя огромное облегчение.
- Хм… если приготовишь креветки в кляре, то я подумаю.
- Не честно!
- За все надо платить, – на его лице расползлась поистине хищная улыбка, которая переросла в смех.
Это было так заразительно, что и я не смог сдержаться.
И все-таки мне было не суждено уснуть в эту ночь, впрочем, не мне одному.
- Эй, Соно, так что же тебе такое снилось все это время?
- Не важно.
- Ну расскажи, мне же интересно.
- Нет.
- А за поцелуй?
- Обойдусь.
- Ну, Соооно.
- Отстань. Какая разница, что снилось, если это помогло мне понять такаю важную вещь, как любовь?
- Значит тебе снился я?
- Ммм..
- Так значит я? Я? Я? Я? Расскажи!
- Отстань!

31.10.11 – 05.11.11

Автор: ~Sekai~
E-mail: Sekai.Shinentai@yandex.ru
Фэндом: Deluhi, Matenrou Opera (кроссовер)
Персонажи: Джури/Соно, Ю/Сойк
Рейтинг:  NC-17
Жанры:  Hurt/comfort,  POV,  Слэш (яой)
Размер:  Миди
Описание: Всем хоть раз снился жуткий кошмар. А что делать, если он преследуют тебя уже месяц, из ночи в ночь и даже в дневном сне нет от него спасения?
А может этот кошмар хочет тебе что-то сказать?
Публикация на других ресурсах: Запрещена

Отступление
Квартира Соно:

«…Квартира у Соно была в сине-серебряный тонах с водной панелью в гостиной, которую вокалист нежно обожал. Ну еще бы, светящаяся панель с двигающимися пузырьками. Гостиная переходила в кухню. Разграничением служила барная стойка, замещающая в этом доме стол. Белый диван с широкими подлокотниками светлого дерева, пара гитар на стене, синтезатор. Полка с многочисленными фотографиями в различных рамках: Соно и группа, Соно и Versailles, Соно и друзья, но ни одной с его пассиями.
Спальня более светлых и пастельных тонов. Серо-голубые обои с серебряными метелочками рисунка. Темно-синий ковер густого ворса. Зеркальный шкаф. Торшеры голубого стекла. Парень не любил верхний свет, люстры и ртутные лампы допускались лишь на кухне, в коридоре и сан узле…»
(Три дождя)

Квартира Джури:

«…Квартира Джури вообще вся была отделана материалами светлых тонов, в отличие от моей, где доминировал синий. Вот и комната, где мы сидели, была в теплых тонах. Светло-песочные стены, бежевый диван и пара кресел. Стеллаж почти на всю стену, паркетный пол. А еще на одной из стен, прямо по обоям, краской нарисованы две огромные бабочки. Когда-то мы вместе рисовали их, по купленному где-то трафарету. Под бабочками стояла коллекция гитар Джури…»

«…Мы прошли в спальню.
— Ну, нифига себе, вот это кровать! Да сюда человека четыре можно положить, и еще место останется…»
(Любовь с привкусом жасмина)

Глава 1
Жутко хочется спать. Уже которую ночь я не могу сомкнуть глаз. Очень хочется, но лишь мысль об этом пугает меня. А во всем виноват дурацкий сон, который преследует меня уже около месяца. Начинался он смутно и небольшими отрывками, а сейчас приобрел пугающую четкость и ощущение полной его реальности, когда совершенно не осознаешь, что спишь. И ладно бы сон преследовал меня только по ночам, это была бы не проблема – отсыпался бы днем. Но и днем я его вижу.
Одногруппники и друзья уже начинают за меня бояться. Нет, о сновидении я им не сказал, иначе сочли бы за сумасшедшего и запихнули на прием к психологу или психиатру. Про это они не знают, но вот мой внешний вид вызывает беспокойство даже у меня. Из-за постоянного недосыпа под глазами разлилась густая темнота. Хожу бледный, как смерть, даже с каким-то зеленовато-серым оттенком. Я похудел, хотя и так никогда не отличался излишним весом. Одним словом – зомби. Гримеры еле справлялись с такими последствиями моих «веселых» ночей. Они думают, что я пью, курю и гуляю по клубам. Если бы… Я просто накачиваюсь кофе и курю одну за другой, совершенно не заботясь о голосе.
Но вчера, доведенный до точки, я заснул прямо во время репетиции. Пока ребята повторяли Utopia, я задремал прямо на стуле. Проснулся лишь когда песня закончилась и меня потрясли за плечо. Что самое интересное, мне за эти пару-тройку минут ничего не приснилось, хотя обычно достаточно просто прикрыть глаза и погрузиться в сон. Я провел эксперимент и выяснил, что днем, в присутствии группы и постоянно снующих туда-сюда людей, я могу немного поспать, минут 15-20.
На ночь я пригласил к себе в гости Ю. надо было проверить, может в присутствии кого-то я смогу спокойно спать, да и с Ю мы уже давненько не сидели за баночкой пива. В итоге мы проговорили с ним пол ночи, благо следующие дни – выходные, а потом все же расползлись по кроватям. Точнее, как радушный хозяин, я уступил ему спальню, а сам лег в гостиной на диване, так любимом всеми моими друзьями, особенно Джури. Заснул я почти мгновенно, а проснулся от того, что Ю активно меня толкал в бок. Я вытер слезы и постарался ему улыбнуться. Нес какой-то бред о том, что, видимо, мне приснился кошмар, которого я уже не помню. Ю чуть нервно рассмеялся, хлопнул меня по плечу и ушел спать дальше. Я же с сожалением понял, что мой эксперимент провалился, и очередную ночь провел в компании кофе и сигарет. Естественно, что с утра я был особо «прекрасен».
Когда проснулся Ю, я готовил завтрак. Ничего особенного: кофе и блинчики из соседнего супермаркета.
- Утро доброе, – зевая и потягиваясь, он вошел в гостиную.
- Да какое там утро? Уже почти час дня! Ну ты и спать, друг мой, – я помахал ему через барную стойку, – Как спалось?
- Ты знаешь, просто отлично. У тебя в доме просто какая-то особая атмосфера – так спится легко. Вот правда, если бы еще кто-то не орал посреди ночи, как резаный, все было бы еще лучше.
Я лишь невесело усмехнулся и решил промолчать. Что-то для меня в последнее время моя квартира совершенно не является местом, для идеального сна, да и вообще отдыха. А мой крик… ну с кем не бывает. Покажите мне хоть одного человека, который ни разу не кричал во сне.
Я поставил на стойку тарелки с блинчиками и две кружки.
- Давай-ка лучше есть, чем рассуждать о том, где какая атмосфера царит.
Ю согласно кивнул и залез на стул, тут же принимаясь за еду, то и дело блаженно жмурясь и чуть ли не мурлыча от удовольствия. Блины исчезали с поразительной скоростью. Но вдруг Ю замер, уставившись на часы. После этого он сделал мощное глотательное движение и залил в себя остатки кофе, соскочил со стула и начал судорожно собираться. Я в недоумении следил за ним. В очередной раз пробегая по комнате, кажется в поисках телефона, драммер кинул на меня негодующий взгляд.
- Ты чего расселся? Мы в аэропорт опаздываем! – выкрикнул он и продолжил суматоху.
- Аэропорт? Но мы же никуда не летим, у нас вообще выходной.
Ю одарил меня выразительным взглядом и кивнул в сторону полки с фотографиями. Тут-то до меня и дошло! И как только я мог забыть? Теперь мы уже напару носились по квартире. Буквально пять минут, и мы в машине, которую я уверенно веду в сторону аэропорта Норита.
А все дело в том, что месяц назад у наших хороших друзей из группы Deluhi начался тур по стране, приуроченный к выходу нового сингла. Во время этого тура ребята так уставали, что на все остальное времени было катастрофически мало. Я даже с Джури практически не общался, хотя обычно мы привыкли созваниваться почти каждый вечер и видеться не меньше трех-четырех раз в неделю. Этого всего мне очень не хватало. Потому мы договорились, что когда Deluhi вернуться в Токио, я встречу его в аэропорту, и мы завалимся куда-нибудь отдохнуть. Узнав о нашем плане, мои одногруппники тоже загорелись этой идеей. Было решено встречать ребят всем вместе.
Йо уже нетерпеливо названивал, а мы с Ю опаздывали. И все из-за того, что я элементарно забыл. Как же стыдно-то. Если Джури не увидит меня на выходе, он, конечно, не обидится, но точно будет расстроен. А расстроенный Джури, который будет говорить, что все в порядке, постоянно улыбаться, но при этом смотреть грустными глазами… Нет уж! Увольте! Махнув на все правила дорожного движения и вознося хвалу небесам за отсутствие пробок, я прибавил скорость.
мы почти успели. Почти, потому что когда мы с Ю вбежали в здание аэропорта, самолет ребят уже приземлился и они уже даже забрали багаж и теперь пребывали в дружеских объятьях Йо, Анзи и Аяме. Тяжело дыша, мы подошли к компании. Ю сразу же оттащил Сойка подальше и стал ему что-то эмоционально рассказывать, размахивая руками и показывая на меня, крутя пальцем у виска. Уверен на 100% что он рассказывал о нашем пути, так как половину дороги он сидел, судорожно вцепившись в ремень безопасности и ручку двери и что-то шепча себе под нос побледневшими губами. Я кивнул Сойку, обнялся с Агги и Ледой и, наконец, добрался до Джури.
- Я уже думал, что ты не придешь встретить меня, – сказал он, глядя куда-то поверх моего плеча.
- Эй! Мы же договорились, что я встречу, а это значит, что я свое слово сдержу. Правда теперь придется оплатить горку штрафов, я же гнал, как сумасшедший, – я несильно толкнул Джури в плечо, и мы оба рассмеялись.
Он притянул меня к себе и крепко обнял. От этого простого действия у меня внутри будто что-то замерло на мгновение. Видимо, это из-за того, что мы слишком давно не виделись, и я уже немного отвык от его объятий. Отстранившись, Джури внимательно осмотрел меня. Я буквально увидел, как в его глазах зажглось слово «Тревога.»
- Ребят, вы что тут с моим Соно натворили? Стоило мне на месяц отлучиться, как парень стал на мертвеца похож.
- Да ничего мы с ним не делали, – возмутился Аяме, – Он и без нас прекрасно справляется. По клубам шляться надо меньше.
Джури еще раз окинул меня оценивающим взглядом и, качая головой, скептически посмотрел на клавишника.
- Так, друзья мои, а давайте-ка мы отметим нашу встречу и окончание делуховского тура. Я угощаю, – Йо хитро улыбнулся и сделал приглашающий жест.
Все согласно загудели и отправились на автостоянку. Если Йо предлагал вечеринку, ну или просто выпить, то пропускать это событие явно не стоило. Сам басист был из очень обеспеченной семьи, а потому недостатка в деньгах у него никогда не было. К тому же, эти самые деньги, он не то чтобы не берег, а просто не жалел тратить на друзей, временами устраивая такие вот посиделки, на которых в изобилии было хорошей закуски и алкоголя, а уж отличная компания собиралась сама.
На стоянке возник небольшой конфуз. Так как Аяме приехал вместе с Анзи на его мотоцикле, так как тому было по пути забрать его. Йо на своей машине был один, а я соответственно с Ю. по дороге было решено, что наши дорогие делуховцы едут на машине с Йо, чтобы уж точно быть доставленными по адресу, а мы с Ю добираемся прежним составом. В принципе я был не против, хоть и подумывал о том, чтобы затащить Джури в свою машину, а вот Ю такой расклад не устраивал.
- Я с ним не поеду! – насупившись и сложив руки на груду заявил драммер.
- Это почему еще?
- Да потому что ты псих! Скрытый псих, который сегодня показал себя во всей красе! Именно поэтому, господин Шумахер, с сегодняшнего дня я в твою машину не сяду! Я еще жить хочу.
- Да ты! Ты… Просто слов нет, вот кто ты! – меня крайне возмутило такое заявление.
Сойк, смотрящий на разыгрывающееся представление, уже начал посмеиваться, попутно объясняя остальным в чем, собственно, суть вопроса.
- Расслабься Ю, с Шумахером поеду я, – Джури ослепительно улыбнулся и открыл дверцу моей машины.
- Договорились! – Ю быстро залез в салон авто Йо, пока Джури не передумал.

Глава 2
Мысленно ликуя я сел за руль и повернул ключ зажигания. Стоило только выехать за территорию аэропорта, как мы синхронно потянулись к пачке сигарет, лежащей рядом с рычагом переключения передач. Наши руки соприкоснулись, и я резко отдернул свою, будто обжегся. Да что со мной такое?
- Держи, – Джури протягивал мне сигарету.
- Спасибо, – я взял сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил.
Ехали мы молча. Джури искал какую-нибудь стоящую радиостанцию, а я просто не знал, что сказать. На самом деле, конечно, хотелось узнать, как прошел их тур, что понравилось самому Джури, а что, возможно, и огорчило. Почему так и не смог ни разу позвонить, а все время звонил только я. Вот только с чего начать наш разговор, я не представлял, потому и молчал.
Минут через сорок, я затормозил перед высоткой, где жил басист. Его машина и байк Анзи уже стояли на парковке. Мы вышли из машины и направились к подъезду. Дождались лифт, и я нажал на кнопку тридцать один. Кабина плавно двинулась вверх, но, вдруг, затормозила. Я недоуменно поднял глаза от пола, так как звонка, повествующего о том, что лифт остановился на нужном этаже, не было. Джури стоял у табло с кнопками и, как раз, убирал от него руку.
- Не понял, зачем ты остановил лифт?
- Что с тобой произошло за этот месяц? – игнорируя мой вопрос спросил он.
- Да ничего особенного. Все как обычно, – я пожал плечами, но Джури не из тех, кого может удовлетворить такой ответ.
- Соно… – с укором произнес он.
А уже через мгновение стал подходить ко мне, я бы даже сказал, наступать на меня. В конечном итоге, я прижался спиной к стене кабины, а он стоял практически вплотную ко мне и смотрел в глаза.
- Что случилось? Я же вижу, что ты нихрена не в порядке, и клубы с пьянками тут совершенно ни при чем.
- Да ничего со мной не случилось. Говорю же, нормально все.
Я оттолкнул его от себя и нажал кнопку, вновь запуская лифт.
- Нас, вообще-то, ребята ждут.
Джури одарил меня хмурым взглядом.
- Окей, на этот раз сделаю вид, что поверил тебе.
Только я хотел ему ответить, как с характерным звуком лифт остановился на нужном этаже, и двери открылись. Отлепившись от стены, Джури шагнул на лестничную клетку.
- Ну, ты идешь? Нас ,вообще-то, ребята ждут, – передразнил он меня.
Это вызвало во мне не раздражение, как ожидалось, а какое-то умиление. Широко улыбаясь, я выпрыгнул из лифта и взъерошил ему волосы.
- Эй! – Джури удивленно распахнул глаза, всю его серьезность, как рукой сняло.
В итоге, в квартиру мы ввалились с громким смехом, пытаясь нарушить прически друг друга. Пришли мы очень вовремя: выпивка и закуска уже были на столе, а из колонок играла какая-то необременяющая музыка.
- Ну и где вы так долго были? – поинтересовался Анзи.
- В лифте целовались, – выпалил Джури, и нас скрутило от очередного приступа смеха.
- Я так и знал, что вы геи, – голосом глубокого старца, отозвался с дивана Леда.
Теперь смеялись уже все, включая самого «старца».
Наша посиделка затянулась до глубокой ночи. Надо бы почаще так собираться. От того количества времени, которое мы смеялись в этот вечер, я точно должен жить лет до ста. Джури, как обычно, балагурил. Подвыпивший Аяме пытался всем строить глазки, но периодически «подвисал», уставившись куда-то в пространство. Ю с Сойком засели на кухне и что-то заговорщески обсуждали, забаррикадировав дверь. Леда устроился головой на спинке дивана и временами задвигал, непонятно откуда взявшиеся, цитаты, умные цитаты, надо признать. Агги постоянно бегал на балкон и кому-то звонил, причем, после каждого звонка он возвращался с глупейшей улыбкой. Анзи что-то задумчиво бренчал на гитаре. А Йо, как настоящий хозяин вечеринки, успевал побывать везде, кроме кухни, где строили планы по захвату мира наши горячо любимые драммеры. Он даже иногда велся на подмигивания Аяме, посылая ему мягкие улыбки.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается – пора было расползаться по домам. Агги уехал первым, сказав, что у него дела. Не иначе, девушку завел. Анзи вызвался доставить до дома постоянно хихикающего Аяме. Неразлучным весь вечер драммерам был поручен Леда, который уже еле передвигался, засыпая, буквально на ходу. Мне ехать никуда не хотелось, да и Йо запретил садиться в таком состоянии за руль, потому я остался у него.
- Соно, ты знаешь, диван в гостиной не раскладывается, думаю, не будет ничего страшного, если ты ляжешь с Джури. Ну, или я могу расстелить тебе футон, – с сомнением в голосе оповестил Йо.
- Не стоит, лягу с Джури, а то слишком шикарно ему будет на целой кровати спать, тем более, что занял он ее незаконно, – я хлопнул Йо по плечу и хитро подмигнул.
Басист улыбнулся, довольный тем, что все вопросы улажены, пожелал мне спокойной ночи и ушел спать.
Тяжело вздохнув и приготовив пачку сигарет, я пошел в гостевую спальню. Джури спал на самом краю кровати, свернувшись чуть ли не в клубок. Замерз, наверное. Но при этом у него было такое довольное лицо, будто снилось что-то прекрасное. На миг меня охватила злость. Почему он может так расслабленно спать, в то время как меня ожидает очередная бессонная ночь и кошмар, при малейшей попытке заснуть? Но тут Джури еще сильнее подтянул колени к груди, пытаясь согреться, и поморщился. Злость ушла так же быстро, как и появилась. Я аккуратно вытащил из-под него одеяло и накрыл им скрюченное тельце, услышав довольный вздох.
Хотелось спать, ну или хотя бы просто полежать. Махнув на все рукой, я залез на кровать, под одеяло. Устроившись поудобнее, рискнул закрыть глаза. Джури тихо посапывал рядом.
Мне что-то дуло в макушку, отчего волосы шевелились, даря странное ощущение. Под щекой было что-то теплое и не особо мягкое.
- Ну, наконец-то, ты проснулся, – раздался голос откуда-то сверху.
Я открыл глаза и чуть приподнял голову, увидев лицо Джури, с четко выделяющимся подбородком. Бред какой-то. Опять закрыл глаза, но тут меня весьма бесцеремонно щелкнули по носу.
- Соно, ну поимей совесть, я, вообще-то, в туалет хочу.
- Иди, я тебя что, держу что ли? Нафиг будить было?
Вот что за человек? Сам не спит и мне не дает.
- Да в том-то и дело, что держишь! Осьминог несчастный! Я и так пол часа тебя не тревожил, но теперь все, баста, отпускай.
Джури недовольно заворочался подо мной. Так. Стоп. Джури что? Я мгновенно распахнул глаза и приподнялся на локте. О, Ками-сама! Я практически полностью лежал на друге. Голова, до этого, покоилась на его плече. Одной рукой я обнимал его поперек груди, а своими ногами я обвил его ноги.
- Черт! Черт-черт-черт, прости.
Я быстро освободил его от своих конечностей и отполз на другую половину кровати.
- Да ладно, с кем не бывает.
Джури потянулся и, поднявшись с кровати, вышел из комнаты. Я с тихим стоном прикрыл глаза. Значит он пол часа пытался меня разбудить, прежде чем я все же проснулся. Открыв глаза, я покосился на циферблат часов. Зашибись. 13:40. Это получается, что я проспал почти одиннадцать часов и, что самое интересное, мне не снился мой кошмар. Мне вообще ничего не снилось. Наверное. Вот интересно, мой хороший сон связан с тем, что я спал в гостях или с тем, что я спал с Джури? Я спал с Джури – как-то странно это звучит. Я нехотя поднялся с кровати.
- О, осьминог, я смотрю, ты уже на ногах. Ну ты и липучка, – это Джури вернулся.
- Сам ты липучка, – в обзывателя полетела подушка, но в цель не попала.
- Липучка! Да еще и мазила! – расхохотался Джури, и кинул подушку в меня.
Попал. Но я не собирался проигрывать, да и доказать, что я не мазила, было делом чести. Завязался бой подушками. Стоя по разные стороны кровати, мы кидали «снаряды» в противника, с переменный успехом достигая цели. Открылась дверь.
- Ребят, завтракать пой.. – но договорить Йо не дали, прилетевшие в него подушки, – Придурки! Жду вас на кухне.
Он вышел, а мы, смеясь, повалились на кровать. Но неожиданно Джури стал серьезным, повернулся на бок и посмотрел прямо мне в глаза.
- Мне не хватало всего этого. Я скучал.
Теперь и мне было не до смеха. От его слов где-то внутри стало тепло.
- Я тоже. Идем завтракать или уже обедать, а то Йо всерьез сердиться начнет.
Встав с кровати, я протянул ему руку, помогая подняться. Он кивнул и встал, задержав мою руку в своей чуть дольше положенного.
Позавтракав и попрощавшись с Йо, мы покинули его квартиру. Я завез Джури домой и поехал к себе. В голове уже созрел план нового эксперимента, начало которого я назначил на завтра.
В студию я завалился, опоздав на пол часа и со спортивной сумкой за плечом.
- Друзья мои! У меня есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать? – с порога, даже не здороваясь, начал я.
- Давай с хорошей, – решил за всех Аяме.
- Окей. С сегодняшнего дня я живу у вас.
- Хм, если эта новость хорошая, то какая же тогда плохая? – в полголоса поинтересовался Анзи.
- Плохая новость в том, что в связи с ремонтными работами, в моем доме на неделю отключают электричество. Поэтому вы просто обязаны пустить бедного лидера пожить у себя, так как без электричества он свою жизнь просто не представляет. Вы не подумайте, я не буду обременять кого-то из вас на всю неделю. Проблема решена – сегодня я ночую у Ю, завтра у Анзи, потом у Аяме и, наконец, у Йо.
- Ну, спасибо, что хотя бы предупредил, – недовольно проворчал Ю.
- Не понял, ты что не рад?
Драммер выразительно посмотрел на меня, но я стоически выдержал его взгляд.
- Рад, – наконец выдавил он из себя, а я внутренне возликовал.
- Соно, а когда электричество восстановят? – поинтересовался Йо.
- Сказали, что в субботу, – тут же среагировал я.
- И где же ты будешь ночевать в пятницу? Снова у меня? Ты не думай, я не против, вот только у меня уже есть кое-какие планы на вечер пятницы и все выходные, прости, – басист посмотрел на меня несколько виновато.
- Эм, об этом я как-то не подумал, – я смущенно потупил глаза, эх, такой актер пропадает.
- Едь к Джури, раз нас сильно стеснять не хочешь, а без электричества жизни своей не представляешь, – посоветовал Анзи.
- Точно, так и сделаю, – обрадовался я, – Ну, раз с этим вопросом мы разобрались, то давайте начнем репетицию, концерт скоро.
Все сложилось более чем удачно. Никто не отказался от моего соседства, даже Ю в конечном итоге сдался. А еще и кандидатуру Джури сами предложили, теперь это даже не будет выглядеть подозрительно в случае чего. Ну-с, эксперимент можно считать открытым.

Глава 3
После репетиции мы с Ю спустились к его машине. Всю дорогу до дома друг был какой-то нервный и дерганый, а ведь за рулем сидел не я, так что причина волнения мне совершенно непонятна. Когда мы затормозили перед домом, и я собирался выйти из авто, он схватил меня за руку.
- Соно, скажи, мы ведь друзья? – в чуть слышном голосе сквозило отчаяние.
- Конечно друзья.
- И мы давно друг друга знаем. Помнишь, как мы начинали строить Matenrou Opera? И как до этого были в Jeniva.
- Помню, но не понимаю, к чему ты клонишь, – слова Ю все больше меня запутывали.
Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул, как бы собираясь с силами.
- Тогда пообещай мне, что чего бы сегодня не произошло, ты не станешь принимать поспешных решений и выслушаешь то, что я скажу. Просто пообещай, хорошо? И помни, что я в любом случае считаю тебя своим другом.
- Х-хорошо. Я обещаю, что выслушаю.
Мы вышли из машины и, наконец, пошли к дому драммера. Разговор, произошедший только что, меня немного пугал. Что такое могло произойти в квартире Ю, что он так боялся моих поспешных решений. Надеюсь, он не собирается сказать, что уходит из группы? Нет, нет, нет. Это было бы слишком жестоко.
Вот и знакомая дверь квартиры друга. Ю делает глубокий вдох и, будто шагая с трамплина, открывает дверь. Странно, но она почему-то не заперта.
Входим в прихожую, я даже куртку снять не успеваю, так и застываю с наполовину расстегнутой молнией. Из кухни выходит Сойк и удивленно смотрит на меня. Ю как-то весь сгорбливается, но потом, видимо найдя в себе силы, подходит к Сойку и целует его в губы. Невесомо, как целуются давно устоявшиеся пары.
- Тадаима.
- Окаери, – тихо отвечает Сойк и улыбается.
Ю поворачивается и с вызовом смотрит на меня. А я отворачиваюсь от него, чтобы удобнее было снимать кроссовки. Затем окончательно расстегиваю куртку и вешаю ее в шкаф. Все это время стараюсь не смотреть на сладкую парочку драммеров, иначе просто не смогу сдержаться. Но посмотреть все же приходится. Сойк обнимает Ю за талию, словно стараясь защитить от меня, а последний нервно сжимает губы. Все же не выдерживаю. Прихожую оглашает мой смех. Держась за стенку я подхожу к парням и хлопаю Ю по плечу.
- Бака, ну и напугал ты меня. Я уж было подумал, что ты кого-то убил или из группы свалить решил.
- Эээ… – только и смог ответить Ю.
В этот момент у него было такое комичное выражение лица, что я вновь засмеялся. Сойк успокаивающе прикоснулся губами к его виску.
- Ю, не обращай внимания, я же говорил, что они придурки, что один, что другой.
- Это кто тут придурок? – мгновенно насупился я.
- Да вы с Джури. Друзья рассказывают важную новость, от которой может измениться ваше к нам отношение, причем в худшую сторону, а вы начинаете ржать и выдвигать какие-то безумные теории. Ну разве нормальные люди так себя ведут? – он укоризненно и как-то облегченно посмотрел на меня.
- Соно, ты только это… не говори пока никому, – попросил Ю.
- Само собой, мы же друзья, – я тепло улыбнулся и подмигнул.
Сойк с Ю сварганили что-то на подобие ужина, и мы вместе его уничтожили, пока смотрели фильм. Поболтав еще немного, решили идти спать. Мне было выделено место на диване. Проворочавшись всю ночь, но так и не уснув, я встал по будильнику Ю.
В итоге, в студию я приехал жутко невыспавшийся, но довольный. Я правда рад, что два пирсингованных чуда, а по совместительству моих друга, счастливы. И на всякие предрассудки по поводу того, что они одного пола, мне абсолютно плевать. Джури тоже ничего против их отношений не имеет.
***
Сегодня моим пристанищем должна была стать квартира Анзи. Гитарист жил в одном из новых районов Токио. Среди нескольких совершенно одинаковых домов легко можно было заблудиться. Как тут ориентировался сам Анзи, для меня оставалось загадкой.
Несясь по городу, вцепившись в талию гитариста, я понял, почему он предпочитает мотоцикл другим видам транспорта. На мотоцикле реже попадешь в пробки, но больше под дождь. Этот минус я оценил, когда мы, оставляя за собой ручейки воды, вошли в квартиру. Анзи сразу запихнул меня в ванну, мотивируя это тем, что мне надо беречь голос и потому мое здоровье дороже. Я решил не спорить и, взяв из сумки сухую одежду, прошлепал в душ. Наскоро помывшись, я уступил ванну другу. Пока он плескался, я решил осмотреться в квартире.
Анзи живет довольно далеко от того района, в котором находится студия. Такая отдаленность является причиной того, что в гостях у гитариста мы бываем очень редко. Квартира представляет собой смесь хрома и пластика. Анзи настоящий фанат хай тек. Я и сам не поклонник традиционного стиля, но в этом царстве новомодного интерьера я чувствую себя не очень уютно. Будто бы не в жилом доме нахожусь, а в галерее современного искусства. Зато сам гитарист чувствует себя тут как рыба в воде. Ну, главное, что ему хорошо.
Анзи выходит из душа в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Невольно окидываю его тело взглядом. Хм, не удивительно, что за ним девушки табунами ходят.
- Эй, Соно, есть хочешь? Ты вообще тут или уже где-то в другом мире? – парень хохотнул, глядя на задумавшегося над чем-то лидера.
- А? Что? Нет, не хочу, спасибо.
- Ну, как знаешь, – гитарист пожал плечами, – Чем тебя развлекать-то весь вечер, я даже не знаю.
- Анзи, да ладно тебе, как будто первый раз знакомы. Не надо меня развлекать.
Я не смог сдержать улыбки. Зачем меня целенаправленно развлекать, мне же и так не скучно будет. Джури вот никогда подобным не загонялся, с самой первой встречи.
Взяв по бутылке пива, мы расположились на диване. По телевизору шел какой-то боевик, на который никто не обращал внимания. Я неспешно потягивал пиво и слушал рассказ Анзи о том, как он хотел бы поехать в мировой тур, посмотреть Европу, почувствовать любовь зарубежных фанатов. Мне оставалось лишь поддакивать.
В какой-то момент у нас в руках оказались гитары. Отыграв и спев почти половину нашего репертуара, перешли на творчество других групп. Было весело, мы даже попытались сочинить что-то новое, но, увы, записывать наши идеи мы не додумались, и они быстро забывались.
Гостевой спальни у Анзи не было, запасного футона тоже, а новомодные диваны для ночлега не предназначены, пришлось нам спать в одной постели. Такой расклад меня немного пугал. Если я усну, не проснусь ли практически лежа на нем, как это было с Джури? Но Джури-то все-таки свое, родное, а Анзи хоть и друг, но не настолько близкий, да и вдруг поймет все неправильно.
Задвинув все сомнения подальше, я разделся и лег в кровать. Анзи уснул практически мгновенно. Я тоже погрузился в тяжелый и тревожный сон. Примерно через час я проснулся от боли в руке и застрявшего в горле крика. Оказывается, я вцепился зубами в запястье. Видимо, где-то на подсознании я помнил, что сплю не один и кричать нельзя. До утра я так и не решился заснуть снова, боялся, слишком яркие впечатления остались от прошлой попытки.
Утром Анзи заявил, что со мной спать идеально: не ворочаюсь, места много не занимаю, одеяло не отнимаю. Я лишь усмехнулся и поставил мысленную пометку, что эта часть эксперимента провалилась, хотя одну особенность заметить можно. Находясь с кем-то в одной постели, я могу немного поспать, хоть мой привычный кошмар никуда не уходит.
***
Эту ночь я должен был провести у Аяме. Если честно, мне уже начали надоедать эти ночевки вне дома. Все равно результат одинаковый, но, для чистоты эксперимента, все же не стоит останавливаться. Если я сам ничего не раскопаю, придется обратиться к врачу.
К Аяме поехали на моей машине, все равно я ее в последнее время оставлял на стоянке у студии. Предварительно мы заехали в торговый центр. Часа два проползав по бутикам, решили перекусить в здешнем кафе. Аяме расположил свои пакеты рядом со столом. Под конец забега, я уже перестал следить за тем, что он покупает. Себе я приобрел черную борцовку и широкий напульсник, который отлично скрывал синяк на запястье. А ведь я и предположить не мог, что наш клавишник такой шопоголик, но довольная улыбка на его лице заставляет думать, что потраченные деньги того стоят. Поужинав в кафе и прихватив с собой приличных размеров пиццу, мы поехали домой. Аяме жил в Сибуе. Жизнь здесь не затихала ни на мгновение, особенно активизируясь к вечеру. Из окон квартиры отчетливо были видны неоновые вывески, так что на ночь приходилось задергивать шторы. Я бы в таком обилии яркого света не выдержал долго, мне часто требовалась темнота и тишина, чтобы просто отдохнуть. Аяме же такое кипение жизни за окном, казалось, нисколько не смущало, а даже наоборот – очень устраивало. Помнится, за этой квартирой он охотился около двух лет.
Уничтожив пиццу, выпив при этом литра два колы, было принято решение отправляться спать. Я растянулся на диване в гостиной и бездумно смотрел в окно. Теперь я в полной мере оценил прелесть каждой неоновой рекламы. Глаза слипались, но какой-нибудь резкий звук с улицы не давал заснуть надолго. Но в общем-целом пару часов я смог поспать, ну это если сложить всю ту мимолетную дрему.
И эта часть эксперимента провалилась, зато подтвердилась теория о том, что в присутствие большого количества людей, несколько минут сна я себе позволить могу.
***
Сегодня последняя ночь моих ночевок у одногруппников и именно на нее я возлагаю большие надежды. За прошедшие три дня я почти не общался с Джури. Лишь пара мейлов с почти ничего не значащим содержанием. От этого было как-то пусто, но я не спешил нарушить эту образовавшуюся дистанцию и вернуться в привычное русло отношений. Он тоже, и от этого было еще печальнее. Ну да ничего, если сегодня все мои страхи пройдут, то я вытяну этого паршивца из той раковины, в которую он в последнее время забился. А если нет, значит завтра я с ним встречусь и тогда… я еще не придумал, но просто так сложившуюся ситуацию не оставлю.
У Йо, как обычно, царила атмосфера тепла и уюта. В гостиной на столе лежали знакомые солнечные очки, что заставило усмехнуться.
- Отдашь ему завтра? – Йо появился так неслышно, что от неожиданности я вздрогнул.
- Конечно отдам.
- Соно, могу я с тобой поговорить?
Йо был крайне серьезен. Я кивнул. Разговаривать пошли на кухню. Басист довольно долго мешал ложечкой чай, пока решался.
- Что с тобой происходит в последнее время? Ты опять не высыпаешься и дело тут не в ночной веселой жизни, иначе бы ребята уже давно жаловались на то, что ты их по клубам таскаешь. В чем же тогда дело?
Я серьезно задумался. Было видно, что Йо всерьез волнуется обо мне, а не спрашивает из праздного любопытства. Но что я могу ему на это ответить? Что меня мучают кошмары по ночам? Точнее один единственный, но такой реальный, что я боюсь даже глаза закрыть. Не потому что боюсь самого сна, а потому, что боюсь однажды не проснуться, так как он окажется реальным. Нет уж, разговаривать о таком с Йо я не готов.
- Да ничего страшного со мной не происходит. С Ю мы до утра болтали, с Анзи пили и мучили гитары, а у Аяме я просто не смог заснуть, ты же знаешь, в каком районе он живет.
Я старался говорить убедительно, но что-то в лице Йо подсказывало мне, что мои слова нисколько не прибавляют ему веры в них. Эх, значит придется пускать в ход тяжелую артиллерию. Как можно искренней улыбнувшись, я посмотрел прямо ему в глаза.
- Йоооо, ты же мне друг? Ты же не будешь так эгоистичен, как другие? Хоть ты-то дашь мне выспаться? Меня же и так жизнь наказала: электричество отключено, Аяме по магазинам таскал весь вечер, да еще и Джури обещал мозги за клубы прочистить. Сжалься надо мной.
«И не возвращайся больше к этой теме,» – это уже мысленно. Йо заметно расслабился и улыбнулся.
- Повезло тебе, Соно, что я такой хороший. Может тогда спать?
Я согласно кивнул. Ополоснувшись в душе, выкурив сигарету и пожелав Йо спокойной ночи, я лег в кровать. С моей прошлой ночевки здесь постельное белье, конечно же, поменяли. Я отлично помню, что в тот раз оно было белое, а сейчас нежно-зеленое. Но все равно мне казалось, что сквозь еле различимый запах порошка пробивался аромат духов Джури. Устав бороться с этой обонятельной галлюцинацией, я сгреб подушку в охапку и прижал к груди. Закрыв глаза, вдохнул полной грудью.
Мне опять снился этот дурацкий сон, но он был развеян сигналом от пришедшего мейла. Облегченно вздохнув, я потянулся за телефоном. Сообщение было от Джури, часы показывали три ночи. «Ты – козел!» – прочитал я. «Сам козел! Это еще почему?» Ответ не заставил себя долго ждать, только этот гений решил позвонить.
- Потому что козел! Не обзывайся!
- Ты первый начал, так-то. И даже обосновать свои слова не можешь.
- Могу!
- Не можешь!
- Могу!
- Тогда почему?
- Потому что я… да какая разница!?
- Ты пьяный что ли?
- Эээ… чуть-чуть.
- Блин, Джури, я же просил не звонить мне, когда ты пьян. Тем более так поздно.
- А сколько время?
- Начало четвертого.
- А почему ты не спишь?
Я тихо простонал. Джури отличный друг, но когда выпьет у него будто что-то клинит в голове.
- Ты должен спать! – продолжал он, – Ты уже выглядишь, как зомби. Я же переживаю. Так что спи!
- Ага, буду спать, завтра, у тебя дома.
- У меня. Окей. Тогда до завтра, – и бросил трубку.
Вот ведь зараза! Напился… без меня! Позвонил, обозвал, разбудил, еще и отсоединился довольный. Ну разве так можно? Поняв, что сон мне сегодня уже не грозит, я пошел курить.
Основную часть эксперимента можно считать завершенной увы, но мой хороший сон вовсе не зависит от квартиры Йо.

Глава 4
Джури позвонил в обед. Спросил во сколько меня ждать, и что приготовить на ужин. Желая поиздеваться, я заказал креветки в кляре, зная, как он не любит возиться с подобным мелким блюдом, где есть мука. Но, вопреки моим ожиданиям, возмущений не было.
Собрав вещи и, пожелав всем хороших выходных, я вышел из студии. По дороге я думал о том, кто для меня Джури. Как-то сразу он стал считаться моим другом, минуя стадии «коллеги» и «знакомые». А теперь… Кто он для меня теперь? Лучший друг? Без сомнений. Что-то большее? Определенно. Ведь мне плохо без него. Я скучаю, одиночество затапливает. Я слишком привык к тому, что он есть в моей жизни. Это уже что-то большее, чем просто дружба. Определенно большее.
Затормозив, я взял с заднего сиденья сумку и прошел в подъезд.
Два коротких звонка и улыбающийся Джури буквально втягивает меня в квартиру. По идее, надо бы оттолкнуть, но я не спешу. Руки против воли обнимают его за плечи. Но вот, Джури отпускает меня. Пока я снимаю куртку и кроссовки, он стоит подперев стену.
- Я креветки приготовил, – сказано как бы между прочим.
- Шутишь?
- Нет, я и правда приготовил тебе эти креветки. Жду тебя на кухне.
И оттолкнувшись от стены, немного хмурясь, прошел на кухню. Я закинул сумки в гостиную, приветливо помахав бабочкам на стене. Помню, мы перемазались с ног до головы, пока их рисовали. Улыбаясь, я пошел мыть руки. Вот что-что, а без этого меня Джури за стол не пустит.
За ужином мы молчали, но это молчание не угнетало, я словно вернулся домой после длительного отсутствия. Джури собрал посуду и поставил передо мной чашку кофе.
- Соно, я обещал, что не отстану от тебя, а значит не отстану. Что с тобой произошло за тот месяц, что меня не было?
У меня возникло чувство дежавю, почти о том же самое вчера спрашивал Йо и тоже на кухне. Только вместо кофе был чай.
- Все нормально. Ничего не произошло.
- Да вижу я, как «все нормально». Мне-то уж не ври, – а Джури-то начал заводиться.
Чужие эмоции явно являются катализатором для моих собственных. Этот случай не стал исключением. Я вспылил мгновенно.
- Пошел ты! Я лучше знаю – нормально или нет!
Я встал из-за стола и хотел уже уйти, как Джури схватил меня за руку и развернул к себе. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом он ушел в спальню, хлопнув дверью. Я опустился на стул и с нажимом провел руками по лицу. Поругались. В сущности, это всего лишь вторая наша ссора, и я не сильно представляю, как теперь себя вести.
Выкурив почти пол пачки сигарет и бессмысленно прощелкав каналами, я решил лечь полежать. Разобрав и застелив диван, благо не в первый раз, я растянулся на простынях. Все это время Джури не выходил из спальни. Меня грызло чувство вины. В другой ситуации я бы обязательно все ему рассказал , но в это… в этом случае Джури будет самым последним кому я расскажу о своем кошмаре.
Я так и не понял в какой момент уснул и от чего проснулся. То ли от того, что меня кто-то осторожно тряс за плечо, от ощущения слез на щеках или же от собственного крика. Открыв глаза, первое, что я увидел – взволнованное лицо Джури. Страх и облегчение смешались в одно.
- Джури!!!
Я бросился ему на шею и вцепился в футболку на спине. В голове вертелось лишь – «Не отпускать». Слезы все не желали останавливаться.
- Тише, тише, успокойся, мой родной. Это всего лишь сон. Я тут. Я с тобой. Все хорошо.
Джури гладил меня по голове, спине и успокаивающе шептал на ухо. Я последний раз всхлипнул и начал осознавать происходящее. Я, как клещ, вцепился в друга и заливаю его плечо слезами, а он меня успокаивает. Разжать руки было безумно тяжело и все еще немного страшно. Кое-как справившись с собой, я отпустил Джури, даже немного отодвинулся от него, боясь поднять глаза. Вот ведь гадство-то, почему именно сегодня? Ведь у Анзи я как-то смог сдержаться. Что же он теперь подумает?
- Ты как? Успокоился?
Я кивнул.
- Точно? – с подозрением переспросил он.
- Да, все нормально.
- Опять ты со своим “нормально», – прозвучало недовольно, прежде чем мою голову подняли за подбородок.
Я автоматически закрыл глаза. Страшно смотреть. Джури провел по моей щеке, стирая слезы.
- Как же я за тебя волнуюсь.
Услышав это, я почувствовал, как теплые губы Джури коснулись моих. Коснулись и не отстранились, как если бы это был дружеский поцелуй, а чуть двинулись, приглашая ответить. Чтобы удостовериться, что это не очередной сон, я открыл глаза. Не сон. Джури действительно целовал меня. Мысленно простонав, я вновь закрыл глаза и приоткрыл губы. Джури тут же этим воспользовался, начиная целовать меня уже всерьез. Всего мгновение и наш поцелуй из робкого перерос в уверенный и обоюдный. Я запустил руку в его волосы, а он гладил мои плечи. Не знаю сколько это длилось, но когда все закончилось, я не смог сдержать разочарованного вздоха и сам втянул Джури в новый поцелуй. Голову кружило, и кровь набатом стучала в висках. Я начал отклоняться на кровать, утягивая Джури за собой, и, когда моя голова оказалась на подушке, он практически лежал на мне. Тяжело дыша, он разорвал поцелуй и уткнулся лицом в изгиб моего плеча.
- Соно… давай спать.
- Останешься?
Я жутко не хотел, чтобы он сейчас ушел. Спать одному казалось как-то совсем неправильно.
- Конечно, – я кожей почувствовал его улыбку.
Джури встал, и я даже немного испугался, но он лишь сходил в спальню за подушкой.
- Двигайся.
Я послушно отодвинулся с середины дивана, давая ему место. Джури кинул подушку рядом с моей, снял футболку и залез под одеяло. Меня, как магнитом, практически вплотную притянуло к нему. Он не возражал. Сполз по подушке ниже, устроился лицом мне в ключицы и закинул руку на талию. Я обнял его и закрыл глаза, практически мгновенно отключаясь.
Когда я проснулся, за окном уже вовсю светило солнце. На диване я был один. Неужели эти ночные поцелуи мне приснились? Но вторая подушка говорила об обратном. Значит не сон, все было на самом деле. Я поднес руки к лицу и осторожно дотронулся до губ. На лице расползлась глупая улыбка. Со стороны кухни послышались тихие шаги. Я мгновенно закрыл глаза, притворившись спящим. Диван чуть прогнулся под весом еще одного человека.
- Я знаю, что ты уже не спишь.
Черт, меня раскрыли. Сказав: «Я сплю!» – которое больше было похоже на невнятное мычание, я уткнулся лицом в подушку.
- Да сколько можно спать? Уже обед.
Джури потряс меня за плечо, на что я ответил недовольным стоном.
- Если ты просто не хочешь со мной разговаривать из-за того, что было ночью, то…
Я не дал ему договорить, резко подскочив.
Джури сидел на краю дивана и каким-то грустным взглядом смотрел на меня.
- Не говори ерунды, это тут не при чем. Я просто немного отвык спать.
- В каком смысле? Это все из-за кошмаров?
Я снова упал на подушку.
- Да.
- И давно?
- Месяц. Лишь две ночи спокойные, тогда у Йо и сегодня.
- Воооот оно что, а я уже начал думать, что с тобой что-то более страшное происходит. Мог бы сразу сказать.
- Не мог.
Джури наклонился и теперь смотрел мне в глаза.
- Все равно узнаю, – с этими словами он стал наклоняться еще ниже.
Поняв к чему все идет, я выпалил.
- Я вообще-то еще зубы не чистил.
- Напугал.
Он усмехнулся и все-таки поцеловал меня. В этот раз я не стал тормозить и сразу ответил, притягивая его еще ближе.
- Так-то лучше, – Джури довольно улыбнулся, – Кушать хочешь?
Я согласно кивнул.
- Пойду разогрею, – он начал подниматься, но я схватил его за руку и, приподнявшись, легко чмокнул в губы, после чего все же отпустил.
Убрав постель, я пошел в душ. Стоя под струями теплой воды думал о том, что теперь происходит между нами. Раньше все было просто. Мы дружили. А теперь все эти поцелуи. Мне безумно нравится целоваться с Джури. Запускать пальцы в его волосы, чувствовать его прикосновения. Думаю, ему тоже это нравится, иначе зачем все это делать? Действительно, зачем? Предположим, если вчера он хотел меня просто успокоить, пусть и таким странным способом, я это могу понять. Но сегодня утром – это я уже не понимаю. Но как следствие его поступка – я теперь не могу чувствовать себя спокойно. Если я раньше сдерживал какие-то свои порывы, то теперь не смогу. Даже сейчас мне хочется поцеловать его снова. Снова дотронуться, обнять. Тряхнув головой, отгоняя мысли, я потянулся за полотенцем, но не нашел его. Странно, ведь только что на крючке висело.
- Потерял что-то? – донеслось от дверей.
Джури стоял в проеме с полотенцем в руках.
- Отдай.
- Неа.
- Я по хорошему прошу, отдай.
Он оценивающе окинул меня взглядом, от которого я немного покраснел.
- пожалуй все-таки отдам, а то ты стал такой тощий, что скоро просвечивать начнешь, так что прикройся.
Он кинул мне полотенце и вышел. Я возмущенно фыркнул. Худой я видите ли. Сам-то как будто толстый. И вообще, не нравится не смотри, никто не заставляет. В джинсах и с полотенцем на плечах я вышел из душа.
Обед стоял на столе. Джури сидел за столом и ждал меня.
- Не дуйся, я не хотел тебя обидеть.
- Я не дуюсь, нечего вообще было заходить.
- Прости, дверь была открыта.
- Это не аргумент.
- Прости.
Ели молча. я пытался представить, что бы сам сделал на его месте. Наверно, не удержался бы, вот только так палиться не стал бы. Пока Джури мыл посуду, я пошел на балкон курить. Открылась дверь, а потом меня обняли со спины.
- Простудишься, – он взял сигарету из моих пальцев и, затянувшись, вернул.
- Если и дальше будешь обнимать, то не простужусь, – я накрыл руки Джури своей.
- Я хочу обнимать.
- Я тоже.
Я потушил сигарету в пепельнице.
- Джури…
- Ммм?
- Скажи, что происходит?
- Тебе не нравится?
Не в этом дело, я просто не понимаю ни тебя, ни, тем более, себя.
Джури тяжело вздохнул и разжал объятия.
- Давай вернемся к этому разговору, когда ты поймешь, а пока…
- А пока оставим все как есть.
- Хорошо.
Он согласно кивнул и ушел с балкона. Я достал из пачки еще одну сигарету. И все же, что происходит между нами сейчас? Мне нравится с ним целоваться, я давно понял, что для меня он намного большее, чем просто друг. А еще я безумно боюсь потерять его. Значит ли это, что я его люблю? Возможно. И что-то подсказывает мне, что Джури уже все для себя решил, в отличие от меня. Тушу сигарету и возвращаюсь в комнату.
Джури смотрит какую-то дораму. Сажусь рядом и присоединяюсь к просмотру. Немного подумав, устраиваюсь головой на его коленях. Джури улыбнулся и стал перебирать мои волосы. Разомлев от этой простой ласки, я не заметил, как уснул. Смутно помню, что меня куда-то несли и, кажется, раздевали.

Глава 5
Когда я открыл глаза, был уже день. Я лежал в спальне, обнимая спящего Джури. Блики света играли в его волосах и создавали очень красивую картину. Я невольно улыбнулся. Наклонился и нежно прижался к его губам. Он стал отвечать на поцелуй, еще толком не проснувшись. Но вот Джури открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня.
- Какое неожиданное пробуждение, – хриплым ото сна голосом, улыбаясь, сказал он.
- Угу.
Я согласно кивнул и вновь его поцеловал. Джури с готовностью ответил. Поцелуй становился все более страстным и развязным. По телу растеклось приятное тепло, концентрируясь внизу живота. У меня встал на парня, на бывшего лучшего друга. Джури пошевелился и так вышло, что его нога задела мой пах. Я не смог сдержать стона сквозь поцелуй. Джури тут же отстранился от моих губ и внимательно посмотрел в глаза.
- Хочешь, – прозвучало полу утвердительно.
- Хочу, – краснее до корней волос, не стал отрицать очевидное.
С тихим стоном он припал к моим губам. Я буквально ошалел от беспрепятственной возможности касаться его везде где только захочу. Вот только не очень-то получалось делать это полностью осознанно. Причем не только мне одному. Потому руки хаотично скользили по телам. Когда его рука прошлась по моей груди, задевая напряженные соски. От этого ощущения я прогнулся навстречу руке. не желая оставаться в долгу, я пару раз на пробу провел языком по его шее, отчего он задышал чаще. Почувствовав такую реакцию, я активнее набросился на его шею. Но весть мой пыл пропал, стоило руке Джури оказаться в моих трусах. Я аж вскрикнул от неожиданности. Его рука стала двигаться по моему члену и я практически потерялся от удовольствия. Которое даже больше состояло не из того, что происходило с моим телом, а из-за того, кто это вытворял со мной. Я также просунул свою руку в его белье и сжал пульсирующую плоть в ладони. Ощущение было немного непривычное. Низкий стон, который в этот момент издал Джури, практически ласкал слух, мне захотелось услышать его снова.
Мы лежали на кровати и дрочили друг другу, периодически целуясь и срываясь на тихие стоны. Постепенно наши движения ускорились, я не выдержал первым. Протяжно простонав, кончил, но при этом нашел в себе силы продолжать движения рукой. Джури уткнулся лбом мне в плечо и тяжело дышал. Потребовалось совсем немного времени, чтобы с долгим стоном, он достиг оргазма.
- Ты… я… черт, – хотелось что-то сказать, но слова совсем не шли в голову.
- Молчи. лучше молчи. все потом, – желая подтвердить свои слова, он поцеловал меня.
Минут через пять, когда бешенное сердцебиение утихло и дыхание пришло в норму – было принято решение идти в душ. В ванну мы зашли вместе, я немного тормознул не спеша раздеться. Было смущение, жуткое смущение. Но ведь он уже видел меня голым, при чем в душе, вчера. Отбросив смущение, я снял трусы и повернулся к Джури, который уже открывал воду. Я замер, рассматривая открывшуюся картину.
- Что? – обернувшись, спросил он.
- Ничего, просто… просто ты красивый.
Джури удивленно приоткрыл рот. Я смущенно улыбнулся и шагнул под душ. В кабинке места для двоих было маловато. Зато любое прикосновение легко можно было списать на случайное. После того, что произошло меня стало тянуть к Джури еще больше. Что же будет когда мы переспим? Что? Неужели я всерьез рассматриваю эту возможность? Но эта мысль меня не пугает.
- эй, ты чего задумался? – тихий голос вывел меня из состояния прострации, – Надеюсь, ты не жалеешь о произошедшем? – Джури вопросительно посмотрел на меня.
- Нет, не жалею. А ты?
Он отрицательно мотнул головой, и у меня в груди что-то отпустило. после душа Джури пошел менять постельное белье, а я готовить завтрак.
- Тебе завтра на репетицию? – я первым нарушил молчание за столом.
- Да, Леда, во время тура написал каркас для новой песни, будем обрабатывать. А ты завтра чем займешься?
- Тоже репетиция, у нас же концерт через неделю.
- а электричество когда в твоем доме дадут? Мне Сойк рассказал. Кстати, мог бы сразу ехать ко мне, чтобы по ребятам не шастать.
Черт, а я забыл совсем, какую отмазку придумал для проведения своего эксперимента. Эксперимент. Эксперимент показал, что нормально спать я могу только, если Джури со мной. Его присутствие в одной кровати со мной оберегает от кошмаров лучше всяких оберегов.
- Вчера должны были подключить.
- Значит ты сегодня уедешь? – уставившись в столешницу, задал очередной вопрос Джури.
- Ты хочешь, чтобы я уехал?
- Тебе решать, ехать или нет, я не могу тебя заставить.
- Значит я останусь.
Ехать домой не хотелось. Не хотелось оставлять Джури, не хотелось спать одному, не хотелось вновь видеть кошмар. Да и что-то подсказывало, что если сейчас уеду, то никогда уже не смогу понять то, что сейчас между нами происходит. Джури чуть улыбнулся и кивнул, а потом это милое наваждение рассеялось.
- Тогда готовишь ужин и моешь посуду ты. А я пойду телик посмотрю.
- Эй! Это не честно! Я завтрак готовил!
- Все честно. Я креветки для тебя готовил? Готовил. И вчера кухня на мне была, так что не спорь. А то целовать больше не буду.
- Не больно-то и хотелось!.. Спорить.
Джури рассмеялся и встал из-за стола, подошел ко мне и, наклонившись, обнял. Я откинул голову назад и посмотрел на него. Его губы легко коснулись моих и тут же исчезли.
- Пошли покурим.
- Идем.
На балконе было немного зябко. Ну еще бы, осень же. Правда, если встать спина к спине, то практически не холодно.
Как и было уговорено, я приготовил ужин, а потом помыл посуду, за что получил потрясающий поцелуй. Было уже поздно и, учитывая, что завтра нам ехать в студию, пора было ложиться спать. Мы как и вчера, легли обнявшись. Я никак не мог уснуть. Мысли о практически обнаженном парне, с такой теплой и нежной кожей, не давали покоя. Интересно, а какова она будет на вкус? Утром все произошло слишком быстро и неожиданно. Мне же хотелось, чтобы было больше времени. Хотелось попробовать и запомнить самые мелкие детали. Промучившись так некоторое время я тяжко вздохнул и повернулся к Джури спиной, чтобы соблазн был меньше.
- Ты чего не спишь? – дыхание обожгло ухо, посылая по спине стаи мурашек.
- Не спится, а ты? – я постарался отползти от Джури, но он пресек мою попытку, положив руку мне на живот.
- Куда это ты собрался?
- Я… мне надо, – язык. Скользящий по краю ушной раковины , сбивал с мысли, – Покурить.
- Покурить значит, – зубы сомкнулись на мочке, в то время, как рука поглаживать низ живота.
- Дааа.
- Хмм… Ну иди тогда .
Все прикосновения исчезли также стремительно, как и начались. Он даже отодвинулся. Ну уж нет! С недовольным рычанием я перевернулся и тут же подмял улыбающегося Джури под себя.
- Не играй со мной.
- Я не играю я точно знаю чего хочу. А знаешь ли ты? – он расслабленно лежал подо мной, но я чувствовал его возбуждение и от этого заводился еще больше. Все сдерживающие рамки упали.
- Знаю… кого я хочу.
Улыбку с губ Джури я стирал своими губами, а потом как-то неожиданно оказался прижат к кровати. Вот значит как, ну ладно. Показывая, что и такой расклад меня вполне устраивает, я сильнее прижал его к себе и двинул бедрами навстречу. От такого движения мы оба рвано выдохнули. Отстранившись от моих губ Джури стал покрывать поцелуями мою шею. А я раньше и не знал, что она у меня настолько эрогенная зона. Каждое прикосновение выбивало все мысли из головы, все что я мог – это тяжело дышать и сильнее цепляться за его спину. Соски оказались тоже жутко чувствительными. Когда Джури прикусил один, а потом зализал место укуса, я не сдержал стона. На что услышал самодовольное хмыканье. Это меня немного отрезвило. По крайней мере до такой степени, что я смог собрать расползающиеся во все стороны мысли, чтобы сделать одну вещь, а именно просунуть руку Джури в трусы. Когда он со стоном выгнулся, я, наконец-то, смог припасть к его шее и попробовать кожу на вкус. Горячая и солоноватая.
Джури быстро сориентировался в ситуации и, пока я терзал его шею, принялся стягивать с меня боксеры. Приподняв бедра, чтобы ему было удобнее я принялся проделывать подобную манипуляцию с его бельем. То ли руки так дрожали, то ли мысли путались, но для того, чтобы избавиться от всех предметов гардероба, нам пришлось временно отстраниться друг от друга. Зато после поцелуй был необходим как воздух. Пока мы целовались, Джури вытащил подушку и я, поняв все без слов, приподнял бедра, чтобы опуститься уже на нее.
Набравшись смелости, я сильнее развел ноги в стороны и согнул их в коленях. Джури нежно поцеловал меня и дотянулся до тумбочки, на которой стоял крем. Меня немного потряхивало от мысли о том, что должно произойти, но я хочу этого. Потому, когда Джури коснулся меня в том самом месте и спросил: «Позволишь?» – я уверенно кивнул.
Ощущения от пальца внутри моего тела были довольно непривычны, но назвать их неприятными или болезненными было нельзя. Чтобы отвлечь меня, Джури переключился на мою шею. Когда добавился второй палец, ощущения практически не изменились, я плавился от тех ласк, что получал, от его губ, но не испытывая особого удовольствия от пальцев. Но вот они задели что-то, от чего по всему телу будто электрический разряд прошел. Я протяжно простонал и сам стал насаживаться на пальцы. Кажется, их уже было три.
- Д… Джури… Давай же.
Пальцы исчезли и я почувствовал, как ануса касается что-то горячее. Джури припал к моим губам глубоким поцелуем и одновременно толкнулся внутрь. Я вздрогнул.
- А это больно, – было и правда довольно непривычно и немного больно.
- Прости.
- Ничего, двигайся.
Джури сделал пару осторожных движений и я, устав от такой медлительности, подался ему на встречу. У него после этого будто тормоза сорвало. Он стал двигаться в быстром темпе, от этого у меня только что звезды перед глазами не сверкали. Каждый толчок , задевающий простату, посылал по телу волну удовольствия. я не стеснялся стонать. Джури покусывал мои плечи, от чего я улетал еще больше. Его движения ускорились, и я понял, что скоро конец. Когда рука легла на мой член, способность ясно мыслить окончательно покинула меня. Я кончил через пару-тройку движений. Оргазм был такой сильный, что я не смог сдержать крика.
- Джури!
Джури последовал за мной, излившись с протяжным стоном.
Мы лежали, переплетенные руками и ногами, и тяжело дышали, приходя в себя после пережитого.
- Соно…
- Ммм?
- Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты знал.
- Я знаю.
Я прижался губами к влажному виску Джури и улыбнулся. Шевелиться не хотелось, но это грозило тем, что мы уснем прямо так. Не посетив душ, это было не особо хорошей идеей. Потому мы все же сползли с кровати и поплелись в ванну. Целоваться под струями воды и водить губкой по стоящему рядом телу было безумно приятно.
После душа я уснул практически мгновенно.
Разбудили меня осторожные прикосновения к плечам.
- Привет, – хриплым голосом поздоровался я с Джури, – Чем это ты занят?
- Привет, да вот смотрю на свою работу.
Я недоумевающе поднял бровь и вопросительно на него посмотрел.
- Я тебе вчера все плечи искусал, прости.
Вот только в его взгляде совсем не было раскаянья, ни на Йену. Только улыбка и удовлетворение. Вот засранец. Впрочем, я тоже не многим лучше. Взгляд остановился на шикарном засосе пониже кадыка. Проведя по нему пальцами я прокомментировал:
- В расчете.
Джури улыбнулся и упал на кровать рядом со мной.
- Не хочу никуда идти, но если останусь дома, Леда меня убьет. Везет тебе, в вашей группе лидер ты.
- Но это ничего не меняет, если я не приду, Ю будет недовольно смотреть, Йо пристанет с вопросами о том, что случилось, Аяме будет громко возмущаться, а реакция Анзи в принципе непредсказуема. Потому встаем и идем.
Джури отреагировал своеобразно: натянул на нас одеяло с головой и уткнулся мне в плечо.
- Еще пять минут.
Я обнял его, согласно кивнув. Глаза начали слипаться и, только я приготовился видеть сны, как он зашевелился и сел на кровати.
- Все, встаем. Я готовить, а ты пока одевайся.
Джури натянул джинсы и ушел в ванную, это я понял по скрипу двери. Потянувшись я сел.
- Ой.
Низ спины отозвался неприятными ощущениями. Недовольно поморщившись, я сделал героическую попытку встать. Остальные движения давались легче, ощущение было будто мышцы потянул. В сущности, так оно и было. Я оделся и ушел умываться. На кухне шумел чайник, а я старательно гнал от себя мысли о том, что произошло ночью и о сказанных словах.
- Соно, шевелись быстрее, мне скоро выходить.
- Я бы посмотрел, как бы ты шевелился на моем месте, – недовольно пробурчал я.
- Что, так больно? – Джури стоял в дверях.
Я со вздохом повернулся к нему.
- Не больно, – увидев непрошедшее беспокойство в его глазах, я подошел ближе, – Правда, иначе бы я давно тебе все высказал.
- Да ну?
- Ну да.
- Проверим? – взгляд хитро прищурившихся глаз.
- Не стоит.
- Я так не думаю.
Джури шлепнул меня по заднице и умчался на кухню. Взвизгнув, я побежал за ним. Лишь через пол часа вдоволь набеcившись, нацеловавшись и позавтракав, мы разъехались по студиям.

Глава 6
Я пришел последним.
- Опаздываешь, лидер-сан, – Аяме недовольно скривился.
- Расслабься, Аяме, ты посмотри на него. Он же цветет и пахнет. Сразу видно, что выспался.
- Ага, выспался, – я блаженно улыбнулся, – Давайте сегодня проиграем все и по домам.
Все согласно закивали. Репетиция и уточнение порядка песен, что на какой сделать, какие слова произнести на МС – все это нехило отвлекало от ненужных в данный момент мыслей. Особенно во время исполнения таких песен, как «Dolce”.
После репетиции я поехал к себе домой. Была мысль, чтобы поехать к Джури, но я запихнул ее в самый дальний уголок. Квартира встретила меня совершенно непривычной пустотой и холодом. Нет, я всегда в ней жил один, но никогда не чувствовал такого одиночества. Холодильник также не радовал своим содержимым. Еще и сигареты закончились. Ну полный абзац! Пнув ни в чем не повинный диван я вышел прогуляться до ближайшего магазинчика. Вечер как-то не клеился.
Сделав себе большую чашку кофе и, взяв в спальне плед, я устроился на балконе. Было интересно наблюдать за тем, как солнце медленно скрывается за остовами обычных серых высоток, которые последние лучи окрашивают в немыслимые цвета, под стать осени. А вот в волосах Джури они смотрятся совсем по другому. Тепло и по летнему радостно. От таких мыслей улыбка сама расползлась по лицу. Джури… за прошедшие дни наши отношения кардинально поменялись. Я уже не могу понять где заканчивается дружба и начинается… а что начинается-то? Вот с этим я тоже пока не могу разобраться до конца, хотя есть один вариант, но он… слишком безумен? Нереален? Желанен? Брр… Трясу головой, чтобы хоть как-то прочистить мысли. Сигарета оказалась как раз кстати.
Спать совсем не хотелось. Кофе давно допит, да и пепельница существенно пополнилась окурками, а я так и не пришел к единой мысли. Меня постоянно что-то сдерживало, когда, казалось, вот она, вот та самая мысль, то самое решение, которое я ищу. Устав ломать голову, я все же решил отправиться в постель. Что удивительно, стоило голове лишь коснуться подушки, как я уснул.
Утро «порадовало» звоном будильника. Со стоном перевернувшись, медленно, в режиме автопилота, сполз с кровати и поплелся в ванну. В студию я, к счастью, не опоздал. Но сегодняшняя репетиция тянулась как-то медленно и муторно. Не было никакого желания петь, готовиться к концерту, что обычно вызывало у меня огромный ажиотаж. И это несмотря на то, что всю ночь я спал, как убитый. Было ощущение, будто что-то тянет, не дает сосредоточиться и расслабиться.
У Ю зазвонил телефон и он, загадочно улыбаясь вышел из комнаты. Я не хотел следить, но ноги сами понесли вслед за ним. Драммер стоял у окна в конце коридора и нежно улыбался в трубку. Было не сложно догадаться кто ему звонил, особенно после фразы: «Я тебя тоже люблю!» Стало грустно. Пока Ю не заметил моего присутствия, я решил тихо удалиться. Устроившись на окне в курилке, достал телефон. Ни одного пропущенного, ни одного сообщения в почте. Джури не попытался мне ни позвонить, ни написать. От этого стало обидно. Засунув телефон в карман и тяжело вздохнув, я вернулся в репетиционную.
Весь вечер гипнотизировал телефон, пока сам же и не сорвался. Долго слушал гудки и когда уже хотел бросить эту затею, услышал приглушенный голос.
- Привет.
- Приветики, чего не звонишь?
- А смысл?
- То есть? Мы же… Ты… Я думал.
- Плохо думал значит.
И на этом раздались гудки. Я стоял совершенно оглушенный. Что такого с ним происходит? Что значат эти слова. И почему он был таким грустным?
Я пол ночи вспоминал все, что произошло за время моего так называемого эксперимента. Все наши поцелуи и ту ночь. Я был счастлив, будто бы какая-то часть моей жизни, которой раньше не хватало, вставала на место. Но, отношения двух парней это же немного неправильно. И мои друзья… Хм, мои друзья так не считают. Аяме, как выпьет, начитает вешаться на парней, а Сойк с Ю вообще живут вместе. Жить вместе, интересно, каково это жить вместе с Джури. Просыпаться с ним, смотреть телик, курить в обнимку и мыть посуду. Думаю, весьма неплохо.
***
Я проснулся посреди ночи. Тот кошмар, что преследовал меня столько времени вернулся. Но теперь мое отношение к нему изменилось.
Одеться и вылететь за дверь было минутным делом. Я снова гнал по улицам, как сумасшедший, совершенно не обращая внимания на светофоры и дорожные знаки. Благо, машин в такой поздний час было не так уж и много. Затормозив так, что запахло жженой резиной, я хлопнул дверцей машины и вбежал в подъезд. Ждать лифт казалось простым расточительством времени, потому я побежал по лестнице, но перед нужной дверью в нерешительности притормозил. А что если не успею? Вдруг слишком поздно? А, к черту!
Решительно нажав на кнопку звонка, я не отпускал ее до тех пор, пока дверь не открылась. В футболке и трусах, прикрывая зевок рукой, Джури недоуменно уставился на меня.
- Соно? Что ты тут делаешь в такое время?
- Я… я не могу уснуть, – дыхание все еще сбивалось, после бега по лестницам.
- Вот оно что, прости, ничем не могу помочь, – криво усмехнувшись, он стал закрывать дверь. Этого я допустить не мог, а потому просто-напросто втолкнул его в квартиру. Он недовольно нахмурился и все-таки попытался вытолкнуть меня. Ну уж нет. Я захлопнул дверь и, повернув ключ, положил его к себе в карман. Джури проиграл этот раунд.
- Научись уже дослушивать меня до конца!
- А по моему ты уже все сказал!
- Нет! Но тебя это мало волнует…
- Хорошо, я слушаю.
Он сложил руки на груди и уставился на меня прищуренным взглядом.
- Я не могу уснуть! Я не могу нормально спать, пока не скажу тебе кое-что важное! Придурок, – я прикрыл глаза, собираясь с духом, – Я только сейчас это понял. Причина совсем не в кошмарах, а в том… Причина в том, что я люблю тебя. Да, я тебя люблю и пока ты не услышишь этого, не поймешь, я не смогу.
- Баааака, – Джури улыбнулся и легонько щелкнул меня по лбу, – Долго же до тебя доходит, я все понял еще перед туром.
- Прости? – я усмехнулся, чувствуя огромное облегчение.
- Хм… если приготовишь креветки в кляре, то я подумаю.
- Не честно!
- За все надо платить, – на его лице расползлась поистине хищная улыбка, которая переросла в смех.
Это было так заразительно, что и я не смог сдержаться.
И все-таки мне было не суждено уснуть в эту ночь, впрочем, не мне одному.
- Эй, Соно, так что же тебе такое снилось все это время?
- Не важно.
- Ну расскажи, мне же интересно.
- Нет.
- А за поцелуй?
- Обойдусь.
- Ну, Соооно.
- Отстань. Какая разница, что снилось, если это помогло мне понять такаю важную вещь, как любовь?
- Значит тебе снился я?
- Ммм..
- Так значит я? Я? Я? Я? Расскажи!
- Отстань!

31.10.11 – 05.11.11

Автор: Princess Helly & Katzze

E-mail: mischkova.olga@yandex.ru, kattzzee@rambler.ru

Бета: Leshaya

Фэндом: DELUHI

Пейринг: Aggy/Juri

Рейтинг: NC-17

Жанр: POV, romance

Juri

30/09/2007

Вот кто бы мне сказал, с чего я так разволновался? Вроде бы ничего примечательного. День как день. У нормальных людей даже выходной. Но это у тех, кто не знаком с Юуто, или, как он теперь попросил себя называть, с Ледой. Я к его новому претенциозному имени привыкнуть никак не мог, поэтому часто нарывался на обвинения в девичьей памяти. Впрочем, это не мешало нам продуктивно сотрудничать на поле музыкальной деятельности.

Собственно, сегодня для нашей новоиспеченной группы был более чем важный день. Наш драммер пообещал познакомить нас со своим приятелем, который при удачном стечении обстоятельств мог бы стать нашим басистом. Наверно, именно поэтому я волновался, как школьник перед первым свиданием. До сих пор мне казалось, что все несерьезно, непрофессионально. Какая мы группа, если у нас даже полного комплекта музыкантов нет? Сегодня все обещало измениться.

Я предвкушал грандиозные перемены и даже рисовал себе картины своего звездного будущего, мысленно клянясь не делиться ими с Юуто. С его стремлением к совершенству я тягаться не мог, поэтому считал запредельными те достижения, которые в его глазах наверняка не могли считаться даже проходными. Ну и ладно, помечтать я мог и сам.

Наверное, благодаря своему приподнятому состоянию и нервному возбуждению я заявился в студию на добрых полчаса раньше, чем того требовал уговор. Меня мало волновало, что на завтрак я ограничился всего лишь глотком кофе, а теплый шарф, который в командном тоне мне предписал носить Юуто, оставил на вешалке в прихожей. Главное, чтобы суровый лидер ничего не заметил и не стал устраивать мне разнос.

Грозный Юуто не заставил себя ждать и показался на пороге сразу же, стоило мне о нем вспомнить. Он окинул меня оценивающим взглядом, скривился, как от зубной боли, но ничего не сказал, видимо, впечатлился моим наспех скорченным выражением вселенского раскаяния. Разумеется, виноватым я себя не чувствовал, но не оценить заботу лидера не мог.

Студийные часы методично отсчитывали время, хотя я пребывал в уверенности, что стрелки замерли, а то и вовсе двинулись назад. Мне уже хотелось начать подпрыгивать в нетерпении, когда Юуто отставил в сторону гитару, на которой задумчиво наигрывал, и потянулся за телефоном:

- Несобранность – это не та черта, которую стоит демонстрировать в первый же день, особенно если речь идет о дальнейшем сотрудничестве, – важно заявил он, перебирая абонентов в записной книжке. – Как ты считаешь, стоит ли вообще рассматривать серьезно этого кандидата? – обратился ко мне лидер, но прежде чем я успел ответить, дверь открылась, пропуская Юки и его друга.

- Да, – машинально вырвалось у меня, когда я перевел взгляд на потенциального басиста.

Определенно, там было на что посмотреть. Худой, откровенно костлявый, он выглядел выше за счет своей прически, представлявшей собой торчавшие во все стороны дреды. Явная приверженность к черному цвету выражалась не только в одежде, но и в лаке для ногтей и косметическом карандаше, которым были щедро обведены глаза.

- Согласен, – немного помолчав, сообщил Юуто, тоже явно впечатленный видом нового приобретения. По его виду я догадался, что лидеру не терпится испытать профессиональные навыки музыканта, а вот мне вдруг захотелось выяснить другие аспекты. Я ждал, пока тот заговорит, чтобы услышать его голос. Но он молчал, покачиваясь на носках и постоянно касаясь пальцами волос.

Оставшись без какой-либо поддержки – наш драммер подло дезертировал с поля боя, отпросившись покурить, – новенький не растерялся. Мне показалось, что он абсолютно спокоен и уверен в успехе. Впрочем, я сам интуитивно чувствовал, что этот чудак останется с нами. Леда слишком сильно стремился покорить музыкальный Олимп, чтобы вот так просто отпустить человека, от которого невозможно было отвести глаз.

Поймав себя на последней мысли, я смутился и перевел взгляд на сложенные на коленях руки. Не хотелось бы, чтобы незнакомец заметил, с каким вниманием я его разглядывал и как тщательно отслеживал каждое его движение.

- Ну что ж, убеди нас, что ты именно тот, кого мы так долго искали, – Юуто явно не хотел так просто спускать новенькому опоздание в первый же день, поэтому старательно изображал мировое зло. Я ощутил настойчивую потребность как-то приободрить парня, проявить дружелюбие, но не нашелся, что сказать. Присмотрелся к нему и решил, что тот и так отлично справляется. Он снял с плеча чехол с басом и прислонил его к стене, прошел в студию и с явным комфортом расположился на диване. Сплел пальцы в замок, посидел какое-то время в молчании, а потом улыбнулся. Выглядело это, мягко говоря, устрашающе. Самопровозглашенное мировое зло потускнело, явно ощутив поражение в области нагнетания ужаса, но продолжило держать паузу.

- Меня зовут Рё, – коротко и ясно. И, кажется, без шансов на продолжение. Однако я ошибся, поскольку его низкий с легкой хрипотцой голос снова зазвучал в тишине студии: – Мне восемнадцать лет. Родился в Таиланде, поэтому такой красивый, – он самодовольно повел плечом, а Юуто схватился за голову. Мне же захотелось отмыть это чудо природы до первозданного вида, чтобы самому убедиться, насколько сильно он приукрасил истину. Впрочем, я не исключал, что могло быть и наоборот.

- И чем ты, такой красивый, занимался до сих пор? – Леда не смог скрыть сарказма в голосе и даже вперед подался, ожидая услышать хоть какой-то перечень команд, а заодно не упустить возможность похвастаться своим участием в Galneryus. По-моему, он задался целью впечатлить новичка и даже, возможно, заставить отказаться от намерения присоединиться в новорожденной группе Grave Seed.

Не знаю, с чего бы вдруг, но я мысленно поаплодировал Рё, когда понял, что тот совершенно не испугался. И оценил его честность, когда услышал ответ:

- Да чем обычно занимается молодежь? Компьютерные игры, вечеринки, клубы, изредка треньканье на басу. Ничего особенного.

Явно наступил момент, когда мне стоило включиться в беседу, пока Леде не пришлось вызывать карету скорой помощи и санитаров: он выпучил глаза и приоткрыл рот, жадно хватая воздух и силясь сказать какую-нибудь гадость. Прежде чем он лишил нас коллеги, я решительно поднялся с места и подошел к новичку, протянул руку и улыбнулся как можно дружелюбнее:

- Привет. Меня зовут Такуя. Очень приятно познакомиться.

- Мне тоже, – он крепко пожал мою руку и вернул улыбку. Я растерялся, понимая, что мне понравилось его прикосновение, поэтому не нашел ничего лучше, кроме как попросить его показать свои умения.

- Сыграешь?

- Только если ты потом споешь что-нибудь. Договорились? – он подмигнул и отправился к чехлу, из которого извлек черный глянцевый бас, сдержанный и лаконичный.

Я кивнул, хотя и не подумал, что вряд ли у него есть глаза на затылке. И даже успел подивиться его проницательности, прежде чем догадался, что он наверняка расспросил своего приятеля о людях, с которыми собирался работать.

К этому времени Юуто отпустило до такой степени, что его мысли вновь приобрели цензурную форму. Он потянулся к своей гитаре, готовясь в случае чего подыграть новенькому, а я обратился в слух.

По лицу Леды я видел, что он не в восторге. Бывший басист, да еще и с претензией на виртуозность, он чувствовал каждый недостаток, каждую погрешность в игре, когда я просто получал удовольствие. Мне действительно понравилась напускная мрачность, резкость, отрывистость, с которой дрожали струны под его пальцами. Я не запомнил мелодии, зато во всех деталях рассмотрел, как он держит инструмент, как прикасается к нему, как закусывает губу, если сбивается, или прищуривается, когда звучание выходит особенно чистым.

- Знаешь, я пока не могу тебе ничего конкретного сказать. Ты не единственный претендент на это место. Да и не самый выдающийся, к слову сказать, – Леда явно вознамерился отомстить за пренебрежение в свой адрес. Но он проиграл едва начавшееся сражение, когда Рё с усмешкой поинтересовался:

- У тебя режим капризной принцессы бесперебойный или включается по вдохновению?

- Да как ты… – лидер задохнулся от возмущения, а я с тоской осознал, что если басист не самоликвидируется, то его ждет мучительная насильственная смерть.

- В общем, я жду звонка. Но учти, обычно я сплю до десяти утра минимум. Могу и дольше. Если ночью есть чем заняться, – он снова подмигнул и опять почему-то мне. Потом мгновенно спрятал бас в чехол и закинул лямку на плечо. Через какой-то десяток секунд о его присутствии напоминал только горьковатый шлейф парфюма и выражение откровенной ярости на лице лидера.

- Я за кофе. Все равно ты пока не в настроении, – недрогнувшим голосом заявил я и поспешил скрыться в коридоре, оставив Юуто остывать в одиночестве.

Рё далеко не ушел: он привалился к стене и курил, блаженно прикрыв глаза и выпуская в потолок ровные кольца дыма.

- Наверно, не стоило мне так с ним, – вдруг заметил он, не открывая глаз, а я вздрогнул.

- Не стоило. Но уже поздно что-то менять, – я засунул руки в карманы и остановился рядом, до сих пор не зная, продолжится ли наша беседа. Рё снова увлекся созданием дымных облаков, а я помялся и решил-таки нарушить молчание: – А как ты узнал, что это именно я, а не Юуто?

- По запаху, – сказать, что я удивился, значило не сказать ничего вообще. – Не бери в голову, – он правильно растолковал снова возникшую межу нами тишину и соизволил наконец отлепиться от стены. – Если не боишься лидерского гнева, приходи сегодня вечером в бар. Здесь на углу, видел? – я кивнул, а он продолжил: – Может, даже будет за что выпить. В любом случае, мне будет приятно тебя видеть.

Он выбросил окурок в урну и ушел, а я остался стоять посреди коридора, размышляя, что такого успело случиться, отчего у меня появился повод для нереально хорошего настроения. И, кажется, его не смог бы испортить даже Леда, который наверняка уже успел отрепетировать лекцию о плохом поведении и пороках, которые преследуют всех представителей породы наглых, самоуверенных и невоспитанных людей. Наверно, в целях самосохранения мне не стоило признаваться, как сильно мне понравился один из них.

Aggy

13/12/2007

- Что тебе подарить? – я слышал заданный вопрос и даже понимал его смысл, но все внимание сосредоточилось на губах. Словно завороженный, я следил за тем, как Такуя произносил эти слова. – Рё, ну где ты витаешь? Что тебе дарить? – он весело рассмеялся, а я очнулся и, виновато улыбаясь, выдал первое, что пришло на ум:

- Ничего. Главное, сам приходи.

Такуя состроил обиженную рожицу, отчитал за то, что не годится это: сообщать о своем дне рождении накануне самого праздника, а потом еще и не признаваться, о каких подарках мечтаешь. Я успел подумать о том, что лучше ему не знать о моих мечтах, даже придумал какой-то ироничный ответ, впрочем, тут же позабыл его. Сердце ухнуло куда-то вниз, в груди на секунду болезненно кольнуло, но когда я опомнился, все уже закончилось.

Он поцеловал меня. Такуя меня поцеловал. Поцелуй, длившийся мгновение, в уголок губ, как будто не по-настоящему, просто так, на прощание. Но дыхание сбилось, а из головы словно разом исчезли все мысли.

- Ладно, я сам что-нибудь придумаю, толку от тебя никакого, – укоризненно покачал головой он, улыбаясь при этом настолько солнечно, что не возникало сомнений: насчет подарка у него уже есть какая-то идея. Развернувшись, он зашагал к своему подъезду, а я еще черт знает сколько времени смотрел на закрывшуюся за его спиной дверь.

И хотя этот разговор состоялся еще вчера, но вплоть до сегодняшнего дня мне никак не удавалось прийти в себя. Непослушные мысли разбегались, сосредоточиться не получалось, и даже друзья, пришедшие в гости, чтобы поздравить, неоднократно за вечер интересовались, в каком параллельном мире я нахожусь. Рыжеволосый паразит веселился и придумывал подколы на тему моей мечтательности, а на Такую я вообще старался не смотреть: не покидало ощущение, что один-единственный взгляд выдаст меня с потрохами.

Как-то так получилось, что весь вечер он сидел рядом, периодически прикасаясь ко мне то плечом, то локтем, и я старательно не поворачивал голову, чтобы не встретиться с его глазами, казавшимися из-за серых линз холодными. А когда все начали прощаться и собираться, я даже не удивился, услышав: «Давай я тебе помогу прибраться». Разве Такуя мог поступить как-то иначе?..

- Ты на себя не похож сегодня, – заявил он, с довольным видом рассматривая восстановленные в квартире чистоту и порядок. – Над Ледой за весь вечер всего раз пять пошутил. Не больше.

- А ты считаешь, сколько раз ему от меня достается? – иронично уточнил я, и Такуя хмыкнул:

- Конечно. Считаю и ревную. Почему это все внимание ему?

- Если хочешь, я могу издеваться только над тобой, – с готовностью заверил я, хотя от произнесенного им шуточного признания в душе что-то приятно дрогнуло.

- Ой ли! – демонстративно недоверчиво покачал головой Такуя и тут же добавил: – Ладно, мне пора.

- Куда пора? – опешил я. Почему-то этот вечер вместе, праздник, а потом почти семейная уборка квартиры казались такими правильными, и я напрочь позабыл о том, что вообще-то он тут не живет.

- Домой. Куда ж еще?

- Ну да… – оставалось только задумчиво потереть лоб: логика железная, против нее не попрешь. И прежде чем мысль успела оформиться, я выпалил вслух: – Слушай, может, ты у меня останешься?

Такуя, направившийся было в коридор, оглянулся и с сомнением переспросил:

- У тебя?

- Поздно уже. Разместимся как-нибудь. А завтра вместе на репетицию поедем…

На этом аргументы в пользу приглашения у меня закончились. Ведь не скажешь же, что не хочется расставаться, что еще можно было бы посидеть вместе на кухне, покурить и поболтать. Или наоборот – помолчать. А еще, что очень интересно посмотреть на него утром, сонного и, скорей всего, недовольного…

- Рё, я согласен. Или ты уже передумал? – Такуя смотрел на меня, скрестив руки на груди и вопросительно подняв брови.

- Что ты, нет, конечно… – поспешно ответил я, сообразив, что опять утонул в собственных неуместных мыслях.

- Отлично, – кивнул Такуя. – Тогда выдай мне полотенце, что ли. Спать хочется…

Улыбнувшись, он поднял руки и потянулся всем телом, а я поспешно отвернулся, лихорадочно вспоминая, где у меня лежат упомянутые полотенца, и не успевая даже толком порадоваться такой неожиданной сговорчивости.

В душе шумела вода, а я докуривал уже вторую сигарету, сумбурно думая о том, куда уложить спать дорогого гостя, и как жаль, что он устал, ведь можно было бы посмотреть какой-то фильм или… Поток мыслей о возможном времяпрепровождении был прерван самым возмутительным образом: неожиданно погас свет. В ванной по-прежнему лилась вода, и я поспешил затушить окурок. В соседних домах не светилось ни одно окно, из чего можно было предположить, что без электричества остались все.

- Такуя, ты жив там? – я поскребся в дверь ванной. Глаза постепенно привыкали к темноте, и я уже мог рассмотреть углы и предметы в слабом свете, проникавшем через окна.

- Не дождетесь, – фыркнули за дверью. – Ты чего безобразничаешь?

- Это не я, это свет вырубили. Наверное, опять трясет где-то, – не улыбаться, слыша его притворно-недовольный голос, просто не получалось.

- Так дай мне фонарик. А то я тут вообще ничего не вижу.

- У меня нет. Кажется… – честно признался я, переминаясь с ноги на ногу и старательно вспоминая, где взять такое богатство.

- Так нет или кажется? – даже сквозь шум воды, которую он упорно не желал выключать, в голосе послышались насмешливые нотки.

- Кажется, был фонарик в шкафчике в ванной. Но чтобы я его нашел, тебе придется меня впустить.

Послышалась какая-то возня, шорох отодвигаемой дверки кабинки, потом Такуя несколько секунд шарил по двери в поисках защелки.

- Ты меня поражаешь, Рё. В сейсмически опасной местности не иметь под рукой фонарика…

Раздался щелчок, и дверь распахнулась, чуть не стукнув меня по лбу. Силуэт Такуи на пороге был почти не различим, да он и отступил тут же в темноту, позволяя войти внутрь. Но даже от одного понимания, что он стоит совсем рядом, в полуметре от меня, пусть и невидимый для глаз, зато совершенно обнаженный и горячий, бросило в жар.

- Он под рукой, – поспешно прервал пляску собственной фантазии я и шагнул в сторону, где должен был находиться шкафчик. – Я же не виноват, что ты заперся.

- А я не виноват, что меня приучили закрывать дверь, когда… Ах ты ж…

Раздался непонятный шум, звук падения, с полочки посыпались какие-то банные принадлежности, и все это на фоне тихого шипения Такуи. Даже не подумав, я рванул в его сторону, едва ли не споткнувшись об него самого.

- Черт…

- Такуя, идиот! Ты не мог подождать, пока я зажгу свет? – голос звучал резковато, но это просто от испуга. Однако то, что балбес ругался и шевелился, доказывало, что голову он не проломил.

Руки уперлись в его мокрые плечи, и я осторожно потянул вверх, помогая подняться.

- Где ударился?

На ногах он прекрасно держался сам и без моей поддержки, но эту догадку я поспешно прогнал прочь, не желая отстраняться еще хотя бы несколько секунд.

- Таку, где болит, я спрашиваю…

Он снова не ответил и лишь медленно повернулся ко мне лицом. Я не мог рассмотреть ничегошеньки, свет, проникавший через приоткрытую дверь, был слишком слабым, а звук лившейся на дно душевой воды в этот миг показался оглушительным. И я даже не понял, кто первым сделал встречное движение, по чьей инициативе наши губы встретились. Но уже через секунду я прижимал его к себе так отчаянно, как будто не в первый, а в последний раз.

Кожа Такуи была влажной и холодной, я моментально почувствовал, как насквозь промокает моя одежда, а губы наоборот, невероятно горячими и такими сладкими, что не было никаких сил от них оторваться. Когда он попытался отстраниться, я интуитивно крепче прижал его к себе, только секундой позже сообразив, что он стаскивает с меня футболку, но из-за объятий ему это никак не удается.

Его напор, неожиданность самой ситуации, темнота, в которой можно было только осязать, но никак не видеть, желанное тело под моими ладонями сводили с ума, срывали последние сдерживающие рамки. Путаясь в одежде, в сползающих, но никак не снимающихся джинсах, я подтолкнул его вновь под теплые струи душа, поддерживая и не позволяя снова споткнуться в темноте.

Это было похоже на безумие, и на секунду мелькнула абсурдная мысль, что мир слепых по-своему прекрасен. Никогда и ни с кем мне не было настолько потрясающе хорошо и при этом… удивительно. Да, именно удивительно – самое подходящее определение, и даже не знаю, благодарить ли за это отсутствие света или самого Такую. Необыкновенного. Неповторимого.

Он не произносил ни слова, только тяжело дышал. А я скользил ладонями по его мокрой спине, вдоль позвоночника и ниже, прикасаясь к бедрам и целуя его шею и плечи, быть может, слишком сильно прихватывая влажную нежную кожу.

Такуя снова проявил инициативу первым: развернулся, на секунду прижавшись ко мне спиной, а потом, схватив за руки, опустил их на свой пах, тут же наклоняясь вперед. Мир качнулся, и мне показалось, что одного этого движения достаточно, чтобы сорваться и кончить.

«Так не бывает», – шептал внутренний голос. – «Тебе снится…»

И, наверное, из-за нереальности всего происходящего, из-за темноты и кипящей в крови страсти, я поторопился, толкнувшись вперед бедрами слишком резко. Такуя захлебнулся воздухом, дернулся, но тут же замер, не пытаясь вырваться, а я, сразу опомнившись и даже испугавшись, остановился.

- Рё… – сдавленный шепот, первое произнесенное им слово, интонация, в нем заложенная, лучше любых объяснений подсказала, как быть дальше.

Постепенно ускоряя темп и быстро двигая сжимавшей его рукой, я шептал какие-то бессвязные нежности. А может, и нет, может, так просто казалось. Мыслей не осталось, лишь не покидало странное, неведомое доныне ощущение, как будто летишь куда-то вниз, но точно знаешь, что не разобьешься, и оттого не страшно.

Почувствовав, как его мышцы сжимаются, как он подается назад, я сам не сдержал стон, обнимая его свободной рукой и наконец отпуская всю сдерживаемую страсть. И тут же ослепительной вспышкой резануло глаза, не давая прийти в себя после оргазма. Я только зажмурился, понимая, что вот теперь сказка, подаренная темнотой, разрушится, и все станет, как раньше.

Словно в замедленной съемке Такуя протянул руку и выключил воду. А потом медленно развернулся в моих объятиях и посмотрел в глаза. Он улыбался, но разглядеть какие-либо чувства или эмоции за безжизненными линзами было невозможно, и я сразу решил для себя, что ненавижу это гениальное изобретение человечества.

А впрочем, какая разница, что сейчас у него на душе? Все произошло слишком спонтанно, и завтра наверняка придется делать вид, что ничего не было…

- Почему такой сердитый? – Такуя прошептал это почти беззвучно и провел кончиком пальца по мои векам, заставляя закрыть глаза.

- Представил, как ты мне завтра врежешь, когда протрезвеешь, – честно признался я.

Он улыбнулся и покачал головой:

- Я не рискну, ты слишком страшен. Видел бы себя сейчас.

В подтверждение он продемонстрировал свои пальцы, перемазанные черными тенями, которые теперь, должно быть, живописно расплылись по всей моей физиономии. Впрочем, сам он был не многим лучше: мокрые волосы всклочены, а чуть отступив, я увидел, что от падения колени содраны в кровь. Антураж тоже соответствовал: дверку кабинки мы, конечно, не закрыли, на полу ванной набралась здоровая лужа, в которой плавала моя одежда, а также обрушенные в темноте с полки баночки и бутылочки.

И тут, словно сговорившись, мы дружно расхохотались.

- Потрясающе, – прокомментировал Такуя сквозь смех. – С тобой иначе невозможно. Примерно так наш первый раз и представлял.

Я тут же подавился смехом, не сразу понимая, что меня оглушило больше: то, что он представлял себе это, или то, что словосочетание «первый раз» подразумевает вероятность второго.

Juri

02/05/2008

- Леда, я не понимаю, ну чего ты разорался на ровном месте? Мне же не восемь лет. Ничего со мной не случится, я тебе обещаю, – застегнуть спортивную сумку одной рукой никак не получалось, но положить трубку я не мог. Внутри маленького куска пластика, гордо именуемого проклятием человечества, засел монотонный голос лидера, который отлично справился бы с должностью похоронного распорядителя. Уж скорби ему точно было не занимать. В данный момент он сокрушался о загубленной в цвете лет жизни. Разумеется, о моей.

Все бы было ничего, но до звонка Леды умирать я не собирался и близко. Наоборот, решил провести выходной день на свой вкус: сходить на рыбалку, посидеть пару часов с удочкой в тихом месте, не столько ради азарта и наживы, сколько из желания вырваться из городской суеты и шума. И не иначе как от избытка ума я решил поставить друга в известность, что меня целый день не будет дома. Вот и поставил.

- Хорошо. Я сейчас обзвоню своих приятелей, достану всех на свете, – я очень постарался, чтобы Леда уловил откровенный сарказм в моем голосе, – но найду себе компанию. Тебя, черт побери, возьму, если ты считаешь, что ты самый умный и самый взрослый, – я не выдержал, сорвал конец своей пламенной речи и сбросил вызов. Для успокоения навернул пару кругов по тесной прихожей и задумался. Приглашать с собой кого-то из знакомых не хотелось. «По кому я соскучился настолько, чтобы рискнуть единственным на неделе выходным?» – подумал я и незамедлительно получил ответ: «Рё».

- Привет.

Услышав его сонный недовольный голос, я улыбнулся, но виноватым себя не почувствовал.

- Надеюсь, у тебя есть достаточно веская причина, чтобы так безрассудно рисковать жизнью, – за те несколько раз, что мы просыпались в одной постели, я успел изучить его привычки и теперь с удовольствием представлял, что он скажет дальше.

- Более чем, чудовище, – о его привычке смывать макияж по утрам я тоже уже знал, поэтому не считал употребленное прозвище оскорбительным. Так, факт констатировал. – Пойдешь со мной на рыбалку, – я решил не спрашивать, потому что к этому моменту успел осознать, что ни с кем другим я идти не хочу. Более того, если Рё откажется, то мне одному эта затея будет уже не в радость.

- Куда я пойду? – я мог поклясться, что сейчас он резко сел на кровати и отбросил в сторону одеяло.

- На рыбалку. Со мной. Сегодня, – я намеренно делал паузы между предложениями, зная, как его раздражает подобный тон.

- С чего бы вдруг? – ехидный тон окончательно убедил меня в том, что друг проснулся, а резкий громкий звук, опознанный мной, как стук дверцы шкафа, – в том, что он уже одевается.

- Ну неужели ты готов отпустить меня одного? А вдруг я утону? Или меня встретят какие-нибудь придурки? Или рыба крупная попадется и утянет меня в море? – я с трудом сдерживал смех, отгоняя бредовые фантазии о водных лыжах с живым двигателем.

- По-моему, на тебя плохо влияет Леда. Такая паранойя в его стиле, – проницательно отметил друг, а на заднем фоне ровно зашумело: включился электрочайник.

- И откуда ты взялся такой умный? – я очень качественно изобразил недовольство, даже запыхтел сердито, на что Рё с умилением выдал:

- Паровозик ты.

Да уж, собственно, а чего еще я мог от него ожидать? Это же Рё. Нежным он умел быть только тогда, когда я вообще переставал соображать от удовольствия. В такие моменты, к сожалению, я его не слушал, предпочитая сосредотачиваться на других ощущениях. Его руки, губы, поцелуи и прикосновения значили для меня куда больше, чем слова. Хотя, признаться честно, в любое другое время я просто жаждал добиться от него какого-нибудь комплимента или ласкового прозвища. Вот и добился, что уж теперь. Впрочем, в последнее время я вообще разучился на него сердиться.

- Паровозик, а паровозик, ты мне душ принять дашь? Или мне прямо сейчас выезжать? – поинтересовался Рё, судя по булькающим звукам и сдавленным чертыханиям, на ходу глотая кофе.

- Я тебе даже покурить разрешу. Такую сговорчивость надо поощрять, – я мельком взглянул на часы, секунду подумал и добавил: – Даю тебе час. Если уложишься раньше, с меня приз.

- Чур, я сам его выберу, – Рё поторопился положить трубку прежде, чем я успел что-то возразить. У меня было одно нехорошее подозрение, что я знаю, какую награду он себе выберет, но решил не загадывать и положиться на судьбу.

В общем, если он в душ и ходил, то явно не затем, чтобы мыться. Я уверен, что специально такие красочные разводы вокруг глаз не смог бы нарисовать ни один гример. Открыв дверь этому ожившему ночному кошмару, я размашисто перекрестился. Наваждение не исчезло, наоборот, насмешливо потеребило пальцами собственный крестик, болтавшийся на шее, и по-хозяйски направилось сразу на кухню.

Прежде чем я успел возмутиться вслух, зазвонил телефон, а на дисплее отразилось имя лидера.

- Не начинай. Я нашел себе компанию, – сразу же заявил я, стараясь успеть до того, как он начнет вторую часть лекции о безопасности и ответственности. К моему удивлению в трубке воцарилась тишина. Рё, мгновенно догадавшийся, кому я обязан честью отвечать на звонок, изобразил сочувствие и щелкнул зажигалкой, закуривая. К собственному удивлению, я был совершенно не против подобного самоуправства. Более того, от осознания, что Рё курит утром на моей кухне, в душе появилось странное тепло. А ведь никому из своих друзей я не позволял подобного в собственном доме. Впрочем, с Рё все было не так, как с другими. И сигареты его пахли иначе, не раздражающе, а приятно и сдержанно, и курил он так красиво, что каждый раз хотелось попросить его повторить. В общем, у меня наблюдались все признаки явного психического отклонения.

Углубившись в свои мысли, я пропустил начало речи Леды, поэтому не сразу понял, что он уже несколько раз обратился ко мне с вопросом.

- А… что? – я наконец догадался переспросить, чем заслужил теплую улыбку Рё. И даже подумал, что, может быть, я ему нравлюсь таким рассеянным и задумчивым. При этом я смог-таки уловить, что лидер уже пару минут пытался выведать имя моего спутника и сейчас откровенно склонялся к тому, что я солгал.

- Мы пойдем с Рё, – сообщил я ему, как только нашел подходящую паузу, в которую смог вклиниться.

- С кем? – удивленный возглас Леды не поместился в телефонной трубке и разнесся по крохотной кухне.

- Со мной, – Рё не поленился подняться из-за стола и встать у меня за спиной. Он сомкнул руки на моей талии, прижался грудью к спине и замер так, прислушиваясь к предсмертным хрипам лидера. Леда умирал от нехватки воздуха очень натурально, я бы даже поверил и занервничал, но в тот момент думал совершенно о другом. Меня волновали нежные прикосновения Рё, его теплое дыхание и так сильно будораживший меня хриплый шепот. – Не переживай, Леда. Мы будем вести себя хорошо. Может быть, даже вспомним, зачем приехали, – таким тоном нужно было признаваться в любви, а не издеваться над лидером. Я тяжело вздохнул, в очередной раз убедившись, что мне это не грозит, но тут же ощутил, как объятие стало крепче, а шеи коснулись горячие губы.

- Я знал, что прокляну тот день, когда решил оставить тебя в группе, но надеялся, что он наступит не так скоро, – лидер наконец-то отключился, но Рё явно не спешил убирать руки. Впрочем, целовать меня он тоже не прекращал.

- Так мы едем куда-нибудь? – я с удовольствием откусил бы себе язык, но фраза уже сорвалась и повисла между нами вполне ощутимым напряжением.

- Раз ты так хочешь, – либо Рё не слишком старательно маскировал разочарование в голосе, либо я выдавал желаемое за действительное. В любом случае, он еще немного постоял, прижимая меня к себе, и только потом с явной неохотой отпустил.

- Я хотел, но… – вот тут мне стоило бы сказать правду. Желание вырваться на природу, насладиться тишиной и свежим воздухом оказалось куда слабее, нежели потребность и дальше прикасаться к Рё, чувствовать на себе его руки и губы, таять в его объятиях, пусть даже и зная, что скоро сказка закончится, и ей на смену явится суровая реальность.

- Ладно. Тогда вперед, – он решительно подтолкнул меня к выходу из кухни, а я понял, что у этой безбашенной личности явно родился коварный план. – Надеюсь, еды ты взял много, потому что я та-а-акой голодный, – чем веселее звучал голос Рё, тем явственнее я чувствовал себя птичкой, попавшей в ловушку.

Ощущение это не пропадало, а только усиливалось, хотя пока ничего необычного не происходило. Мы на всякий случай совершили набег на ближайший к моему дому супермаркет, накупив там столько всего, что у меня сложилось впечатление, будто мы едем не на пару часов на рыбалку, а, по крайней мере, в экспедицию на Северный полюс. Рё пару раз куда-то таинственно отлучался, отчего тревожное предчувствие только крепло. На мои прямые и косвенные вопросы он только многозначительно закатывал глаза или не очень умно улыбался.

Еще по пути, только устроившись в вагоне поезда, Рё с жадностью набросился на один из пакетов, очень натуралистично изображая жертву многодневной голодовки. Я наблюдал за ним и чувствовал, как с каждой секундой в груди становится горячее. Он видел это мое пристальное внимание, но нисколько не смущался. Обнаружил в одном из пакетов персики и вытащил два, сунул один из них мне в руки и тут же откусил от своего. Я точно знал, что мы сейчас обязательно перемажемся соком, но отказаться, глядя на него, просто светящегося изнутри от удовольствия, не смог. Естественно, сразу же ощутил, как по подбородку и пальцам потек сок, и только чудом успел наклониться, чтобы не забрызгать одежду. О том, чем я буду вытирать лицо и руки, я старался не думать. А вот Рё по этому поводу явно не заморачивался. Доев сочный фрукт, он тут же принялся облизывать пальцы, совершенно не заботясь о том, как подобное поведение выглядит со стороны. Мне стало жарко, а недоеденный кусок застрял в горле. Паршивец, честное слово. Наверняка знал, как на меня действует. Это же откровенная порнография, запретное действо, которое он без стеснения выставлял на публику.

- Я так не могу, – я застыл с вытянутыми руками, опасаясь задеть ими одежду, и откровенно не зная, как быть.

- Дай-ка. Ш-ш-ш, – Рё схватил меня за запястья и потянул на себя. Когда он коснулся языком моих пальцев, я решил, что сейчас просто сгорю от стыда. Другие немногочисленные пассажиры как-то чересчур поспешно отвернулись, уставившись кто в окно, кто в пол, а я ерзал на месте, терзаясь противоречивыми желаниями. Мне одновременно хотелось и провалиться сквозь землю, и продлить эту откровенную ласку до бесконечности. И все же я вздохнул с облегчением, когда Рё отстранился, провокационно облизывая губы. Я наивно решил, что пытка закончилась, и даже пообещал себе высказать Рё, что я думаю по этому поводу, когда он внезапно прижался к моим губам в сладком персиковом поцелуе.

Я до сих пор не понял, как мы не проехали нужную остановку. Просто в какой-то момент Рё так же естественно оторвался от моих губ и поднялся, подхватывая пакеты с нашими вещами. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Я спиной чувствовал осуждающие взгляды, но понимал, что нисколько не жалею о случившемся.

Весь путь от станции до побережья Рё молчал. Я просил, обижался, сердился, умолял, пытаясь выяснить, что он задумал, но он оставался безмятежен и спокоен. Когда мы остановились, я уже хотел его убить. Но Рё не был бы собой, если бы в очередной раз не удивил меня. Кое-как сбросив пакеты в неаккуратную кучу, он резко развернулся, ловя меня в объятия и прижимаясь губами к виску. Прошептал тихо, но кровь все равно загустела до состояния лавы, закипела и потекла, обжигая, обугливая нервные окончания, плавя кожу:

- Сначала мой приз. Все остальное потом. Если захочешь…

Aggy

24/07/2008

Несмотря на разгар лета, этот день выдался неожиданно прохладным. Слабый ветерок, проникавший через открытую форточку, шевелил занавески и создавал самый настоящий сквозняк, который я прекрасно чувствовал, сидя на полу. Однако обращать на него внимание не спешил, так как голова была занята невеселыми мыслями.

Рядом на футоне вытянулся Такуя, предварительно натянув на себя джинсы. Пришлось последовать его примеру, потому что глупо как-то сидеть без штанов рядом с одетым человеком. Такуя старательно пялился в стенку, на меня не смотрел, и это продолжалось уже не менее получаса. Вздохнув, я легонько погладил кончиками пальцев его руку, но он никак не отреагировал.

- Маленький, ну что мне сделать, чтобы ты не обижался? – наконец взмолился я.

Ссора произошла совсем неожиданно и на ровном месте. Вчера, едва вернувшись из Сендая, мы отмечали успешный концерт. А накануне мне позвонил школьный друг с известием, что он прибыл в Токио на пару дней и жаждет встретиться. Отказывать ему не хотелось, пропускать пьянку и подавно, потому мою гениальную голову посетила светлая мысль совместить два приятных мероприятия. Как оказалось, зря.

- Не надо меня провожать, – безапелляционно отрезал Такуя по окончанию веселья.

- Почему?

- Потому что у тебя и так есть компания.

- Ты что, ревнуешь? – ушам своим не поверил я.

- С чего бы это? – огрызнулся он. И ушел.

На сообщение с пожеланием спокойной ночи тоже не ответил, и спасибо, что утром впустил, когда я нему приехал. Загладить инцидент в постели не удалось, и хотя маленький не сопротивлялся и отвечал на ласки, результат остался прежним: он изучал обои, а я не знал, что еще предпринять.

- Ревность – это неуверенность в себе, – наконец выдал я совсем не то, что следовало произносить вслух.

Он тут же дернул рукой, прерывая мои ласковые прикосновения, даже на локтях приподнялся и сердито посмотрел на меня.

- А с чего мне быть уверенным, а, Рё?

От такой реакции я немного опешил и не нашелся, что сказать.

- Я, может, не в себе не уверен, а в тебе. Не приходило на ум? – почти шепотом произнес он, глядя исподлобья как будто даже со злостью. Но в том, как он при этом сжимал пальцами простыню под собой, как напрягся сам, читалась скорее не ярость, а самая настоящая обида.

- Что ты такое говоришь? – я снова протянул руку, стремясь погладить светлые прядки, но он только головой дернул.

- Что думаю. Как я могу быть в тебе уверен, если ты несерьезно относишься к нам… ко мне… – в конце грозной реплики маленький немного запутался.

- Ну ни фига себе! – искренне поразился я. – Как это несерьезно?

- А вот так! Эти дурацкие детские прозвища, которые ты мне даешь. И еще эта сцена вчера. И…

Похоже, на этом список претензий закончился, а я мысленно выдохнул. Похоже, Такуя обиделся лишь из-за визита моего друга, больше веских причин для ссоры не было.

- Тебе не нравится, когда я тебя называю маленьким?

Ничего не ответив, он снова улегся на спину и отвернулся.

- Так значит, все из-за вчерашнего, – неизвестно в который раз за сегодня уточнил я и повторил опять: – Он просто мой школьный приятель. Я уделял ему много внимания, потому что он никого не знает, чтобы ему не было неловко…

- Скажи мне, Рё, – Такуя резко прервал мои рассуждения и даже сел. – Что между нами?

От неожиданности поперхнувшись на незаконченной реплике, я уставился на него во все глаза, и ему такая реакция явно не понравилась.

- Ну же. Расскажи мне. Что, по-твоему, между нами?

На секунду я прикрыл глаза. Еще ни разу я не задавал сам себе этот вопрос, потому что… Наверное, потому что даже сам боялся сформулировать четкий ответ. Пока живешь с какой-то необъяснимой теплотой в душе, все кажется простым и ясным. Зачем же анализировать свои чувства, давать им названия, если и без того все понятно? И, быть может, это и стало моей ошибкой – мне-то понятно, а ему откуда знать?

Что же между нами? Между нами наше знакомство, день, изменивший мою жизнь, хотя я этого и не заметил. Между нами встреча вечером того же дня, когда он пришел в бар, улыбаясь немного смущенно и неуверенно, пока не представляя, о чем можно говорить с почти незнакомым человеком. Между нами долгие рабочие будни, прогулки вечером по шумным улицам и тихим скверам. Между нами концерты и музыка, много музыки, очень много… Еще между нами погасший свет и безумство в темноте, когда ничего не видишь, но чувствуешь в сотни раз острее. И новый год в шумной компании, когда не замечаешь никого, кроме друг друга и снега, кружащегося за окном. Между нами молчание, но не гнетущее, а уютное, с чашкой чая в руках. И разряды тока, безудержная страсть – это все тоже между нами. Светлые растрепанные волосы, самые искренние улыбки, глаза цвета черного шоколада и горячий шепот…

И вроде бы совсем немного, даже мало между нами. Это чувство, слишком нежное и хрупкое, чтобы давать ему какое-то название, но настолько сильное, что невозможно переживать его в одиночку. Только вдвоем и никак иначе.

Вот только разве можно все это сформулировать в слова и произнести вслух?..

- Давай я тебе помогу, – Такуя неправильно расценил мое молчание, и теперь его взгляд был даже не обиженным, а просто усталым. – Между нами работа, да?

- Конечно, – улыбнувшись, я кивнул.

- Что еще? Секс?

- Ну, секс, – не отрицать же очевидное.

- Замечательно, Рё, – маленький вздохнул, на секунду закусив губу, посмотрел в сторону, но потом снова перевел взгляд на меня. – Между нами «ну секс» и работа. Спасибо, это прибавило мне уверенности.

Конец фразы прозвучал немного на повышенном тоне, а сам он поспешно рванул с футона, намереваясь подняться. Но я не позволил – заключил в объятия и прижал к себе.

Вырываться он не стал, но в ответ не обнял. Только опустил подбородок на мое плечо, однако спина оставалась напряженной, да и весь он был, как пружина на взводе.

- Это еще не все, – чуть слышно прошептал я, пытаясь понять, что именно нужно сказать сейчас, как донести свои мысли и чувства.

- Да ну? – с язвительными нотками в голосе произнес он.

- Да, – согласился я и, прижав его чуть крепче, добавил: – Между нами работа и секс. А еще я без тебя не могу.

Такуя ничего не ответил, даже не вздохнул и не пошевелился, и, не дождавшись реакции, я спросил:

- Наверное, это все же немного больше, чем просто «ну секс» и работа?

- Наверное, – согласился он после двухсекундного молчания.

О подоконник застучали капли дождя, постепенно переходящего в настоящий летний ливень, порывы ветра усилились, но рядом с теплым и таким родным маленьким не было холодно даже на полу. Только сам момент был до того невыносимо романтичным, что я не выдержал и все испортил.

- А вообще мне это надоело, – сварливым голосом заявил я, не прекращая при этом обнимать его.

- Что именно?

- То, что ты приходишь, уходишь туда-сюда… Короче, с сегодняшнего дня будешь жить у меня.

Такуя замер на мгновение, должно быть, от удивления или от неожиданности, а потом отстранился и, моргнув, произнес в тон моему заявлению:

- У тебя тесно и грязно.

- Я буду убирать, – заверил я.

- Не будешь, – как будто сердито отрезал он.

- Ладно, не буду. Ты будешь.

- Я?! – вот теперь Такуя наконец очнулся и стал напоминать моего привычного маленького. – Еще чего! Драить твою квартиру…

- А если нашу? – я искренне попытался произнести это серьезно и даже в его глаза заглянул, но теперь волшебство момента разрушил он сам, рассмеявшись в голос:

- Рё, ты мне что, руку и сердце предлагаешь?

- Больно надо, – состроил недовольную мину я. – Предлагаю убирать в моей квартире, не более.

- Какое лестное предложение, – едва отсмеявшись, Такуя снова фыркнул.

- Но ты над ним подумаешь, – кивнул в ответ я.

- Конечно, – пожал плечами он и улыбнулся. Так, как только он один умеет.

Juri

04/10/2008

Я сидел, по уши завернувшись в одеяло, и во все глаза смотрел на суетящегося Рё. Иногда бросал взгляд на раскрытый чемодан, в котором с каждой секундой увеличивалась гора вещей. Жаль только, что сказать ничего не мог: пару дней назад умудрился подхватить простуду, которая вылилась в больное горло и севший голос. Рё беззастенчиво пользовался моим вынужденным молчанием в личных целях. Он явно что-то задумал, но отвечать на мои вопросы не собирался. Вернее, жалкое мычание, которое у меня получалось, он к конкретным вопросам не относил, предпочитая отмалчиваться или менять тему.

Хотя надо признать, что до сцены с чемоданом мне было не на что жаловаться. Рё сам уладил все вопросы с Ледой, может, приплатил ему даже, но выбил для меня несколько выходных дней без предварительной словесной терапии от лидера. Все это время меня окружала невероятная забота, я даже пожалел, что не заболел раньше. Рё не просто исполнял мои желания, он старался предугадать их еще до того, как я смогу оформить свой каприз в письменном или знаковом виде. Я даже устал удивляться, откуда он так хорошо меня знает, когда успел изучить.

Поэтому поначалу я даже испугался, увидев, как в чемодан полетела стопка моих вещей. Мгновенно решил, что Рё надоело жить со мной, расстроился и даже дал себе обещание не спрашивать, что я сделал не так. В общем, на полном серьезе собрался уже уйти с гордо поднятой головой, даже с футона поднялся, но тут же сел, когда заметил, что Рё сбрасывает в не слишком аккуратную кучку собственные футболки и джинсы. Тогда я совсем перестал понимать, что происходит. Пришлось молча наблюдать за суетящимся по небольшой комнате любимым и гадать, что именно он задумал.

По всему выходило, что в его планах нечто совершенно грандиозное. Потратив еще полчаса на прыганье на чемодане, который категорически отказывался закрываться, Рё отправился к холодильнику. Через пять минут я догадался, что он собирается выбросить все, что грозит испортиться в самый ближайший срок. Рё вынес мусор, перекрыл все краны, которые нашел, потом позвонил Сойку, нашему драммеру, и долго о чем-то с ним говорил. К тому времени, когда Рё соизволил вспомнить про меня, я уже одурел от нетерпения и непонимания ситуации.

Я очень хотел на него рассердиться. И пока он не поворачивался ко мне лицом, у меня это даже получалось. Но стоило ему присесть на футон и обнять меня, завернутого в одеяло, потереться носом об мою щеку, как я тут же забыл, что мне вообще что-то не нравилось. Наоборот, я бы с удовольствием выпутался из вороха теплой ткани, чтобы прижаться к нему и обнять в ответ, но он не позволил, нарочно сильнее меня закутывая. Хорошо хоть нос снаружи оставил.

- Вот так бы тебя и повез, но боюсь, нас не пропустят в самолет, – пробормотал он, а я дернулся и с новыми силами рванулся прочь из одеял. – Тише, тише. Куда ты собрался? Самолет у нас поздно вечером, так что еще есть время.

Какой самолет? Куда? Да Леда нас обоих четвертует. И даже объяснений спрашивать не станет, просто порвет на месте. Впереди релиз трех синглов, предстоит еще много работы – это я и сам прекрасно понимал. При таком раскладе и речи не могло быть о том, чтобы куда-то там лететь. Высказать свои мысли вслух, как и задать хотя бы ключевые вопросы, я, само собой, не мог, что было только на руку Рё. Пришлось искать обходные пути. Когда Рё отпустил меня, чтобы включить чайник, я извернулся и утащил под одеяло свой телефон. Сообщение Леде пришлось набирать вслепую, потому что Рё, ожидавший от меня подвоха, постоянно оборачивался и смотрел на меня с плохо скрываемым подозрением.

Проверить, что именно я отправил лидеру, не получилось. Рё снова уселся рядом со мной, позволяя мне, наконец, высвободить руки и взять чашку.

- Знаешь, а это даже хорошо, что ты сейчас заболел, – задумчиво проговорил он, а я от возмущения дернулся, разливая чай на одеяло. Чтобы выразить всю глубину своих чувств, пришлось извернуться и пнуть его ногой. – Но, но, потише там, – Рё поспешно отсел от меня подальше и загородился своей кружкой, наивно полагая, что меня это остановит. – Мне, вот, кстати, интересно: ты плавать-то хоть умеешь?

В первую секунду я подумал, что Рё заразился от меня и теперь бредит. Правда, его цветущий вид убеждал меня в обратном. Чем еще объяснить его странный вопрос, я не знал. Поэтому и отвечать не стал, уставился в пол перед собой, маленькими глотками потягивая горячий сладкий чай.

- Молчи, молчи. Завтра я сам проверю, – интересно, ему можно было сегодня чем-то испортить настроение? Первый раз я видел его таким довольным. Нет, он обычно никогда особенно не тосковал, в депрессию не погружался, но и сгустком позитива не выглядел. Я настолько привык к его напускной мрачности или откровенным дурачествам, что сейчас просто не мог поверить своим глазам: Рё словно бы изнутри светился. И я то и дело косился в его сторону, исподтишка любуясь искренней улыбкой.

Однако долго это продолжаться не могло. Рё забрал у меня чашку, в очередной раз спеленал одеялом так, что снаружи остался только нос и глаза, и строго приказал спать до тех пор, пока он не разбудит. А чтобы я не сопротивлялся, он еще и рядом улегся, обнимая меня и устраивая голову на плече. Такой расклад мне совершенно не нравился: было обидно знать, что он лежит рядом, но не ощущать его прикосновений к собственной коже. К счастью, на сей раз Рё понял меня без слов: деловито раскопал одеяла, прижал меня к себе и только потом накрыл нас обоих. Мог бы и не накрывать, ей-богу. Рядом с ним было жарко, как в печке. Я немного повозился, пытаясь не столько удобно устроиться, сколько как можно точнее пнуть этого паршивца, чтобы хоть так наказать его за поведение. Развел тут, понимаете ли, тайны мадридского двора. Но вскоре меня разморило, поэтому я уснул, пообещав себе напоследок, что обязательно ему отомщу.

Спал я сладко, долго и ровно до того момента, как Рё не подскочил с воплем:

- Я себе не прощу, если мы проспали!

Беглый взгляд на настенные часы ничего мне не дал, поскольку я даже не знал, куда именно мы должны успеть. Однако Рё, осведомленный куда точнее, вытряхнул меня из одеяла и подтолкнул в сторону шкафа.

- Одевайся. Быстро! Только тепло! – он метался по комнате, то хватаясь за свои вещи, то пытаясь убрать разворошенную постель, но при этом успевал смотреть, что именно я тяну из шкафа. Под его чутким присмотром я упаковался так, словно собирался спать зимой на снегу. Заслужив его одобрительный взгляд, я скривился: в зеркале отражался скорее тренировочный манекен в полном доспехе, а не существо, собиравшееся свободно передвигаться на своих двоих. Но что-то изменить я категорически не успевал. Рё сунул мне в руки небольшую сумку, сам подхватил чемодан и с его помощью оттеснил меня за дверь на лестничную площадку.

У подъезда меня ожидал еще один сюрприз в виде Сойка, курившего возле своей машины, и Леды, с удовольствием качавшегося на качелях на детской площадке.

- Молодцы, реактивно собрались, – похвалил драммер, принимая у Рё чемодан и располагая его в багажнике.

- Я уже собирался звонить в аэропорт и менять билеты, – с качелей сообщил Леда, а Рё только показал ему язык.

Через пару минут мы уже выезжали со двора, вспугивая копошащихся у кромки тротуара птиц. В машине все молчали. Рё и Сойк заговорщицки, Леда – с выражением вселенской муки на лице, а я потому, что голос в ближайшие дни появляться не собирался. Наконец лидер не выдержал и на очередном светофоре дернул Сойка за рукав, вынуждая повернуть голову и посмотреть в его сторону.

- А когда мы…

- Юуто, мы же договорились, – драммер неожиданно мягко улыбнулся, прежде чем снова внимательно посмотреть на дорогу.

Однако, чудные дела творились в датском королевстве. Я из-за своей болезни явно что-то пропустил, потому что причину такой подозрительной сговорчивости лидера понять не мог. Рё демонстративно смотрел в окошко и даже посвистывал от усердия, в глубине души радуясь, что я не могу ничего сказать. Так и ехали дальше в молчании.

Увлекшись репетицией гневного монолога, с которым я планировал выступить перед Рё, как только ко мне вернется голос, я не заметил, когда мы успели приехать в Нариту. Мы что, в самом деле, собирались куда-то улетать? А если я не хотел?

- Доверься мне. Тебе понравится. Я обещаю, – прошептал Рё, в очередной раз чутко уловив мое настроение и на секунду сжав мои пальцы.

Пришлось положиться на судьбу и пойти за ним. И даже глаза закрыть, когда Рё об этом попросил.

Голос, немного прорезавшийся за долгие часы в самолете, пропал вторично, когда стюардесса объявила о скорой посадке в аэропорту Гонолулу. Не то, чтобы я так уж плохо учил географию. Просто нелегко поверить, что кто-то способен ради тебя на такие подвиги.

Aggy

09/01/2009

Одинокие снежинки кружились в воздухе, и если бы их стало немного больше, началась бы самая настоящая метель. Но о таком не стоило и мечтать. На улицах, которые мы мерили шагами по направлению к дому, было совсем безлюдно, что и неудивительно: выходной день, да и рано, рассвело недавно.

Идея прогуляться после шумного праздника в клубе принадлежала мне. Выпили мы немного, голова не гудела, зато после душного прокуренного помещения я не мог надышаться воздухом, который иногда даже в сердце мегаполиса может казаться свежим.

Покосившись на шагавшего рядом в молчании Такую, я запоздало подумал о том, что, возможно, желание шататься по улице не такое уж и замечательное. Маленький нахохлился, словно воробей на морозе, втянул голову в плечи, а капюшон закрывал пол-лица. Одним словом, выглядел он весьма замерзшим.

- Холодно? – виноватым голосом спросил я, заодно прикидывая в уме, далеко ли еще до дома, и, быть может, имеет смысл поймать такси.

- Неа, – кажется, он отрицательно помотал головой, но из-за капюшона это сложно было утверждать. – Спать хочу.

- Что же ты сразу не сказал? Поехали бы прямиком домой.

- Я тоже хотел погулять, – возразил Такуя и добавил. – Если честно, от сигаретного дыма в этих клубах потом горло першит.

Не найдя, что ответить, я только задумчиво покачал головой, хотя маленький, конечно, не мог этого видеть.

Снег покрывал землю тонким слоем, но в мокрую слякоть пока не превращался. А учитывая, что день обещал быть пасмурным, вполне возможно, он не растаял бы и до вечера. В этот миг мне стало до безумия жаль, что в наших краях почти никогда не бывает настоящей зимы, такой, как показывают в кино или описывают в сказках: с сугробами, морозами, санками и волшебством. Совсем недавно закончились непродолжительные каникулы, рождество и новый год, люди постепенно втягивались в привычные серые будни, а мне вот только теперь пришло в голову, что зимние праздники у нас какие-то неправильные, как будто ненастоящие.

- Давай кофе выпьем, – вывел меня из размышлений голос Такуи.

Я и не заметил, что мы поравнялись с большим круглосуточным супермаркетом. До дома с горячим душем и уютной постелью оставалось совсем немного, но маленький по одному ему известным причинам пожелал остановиться здесь. Впрочем, отчасти это было объяснимо. Натуральный кофе Такуя не любил, дома или в гостях его не пил, предпочитая чай, какао, даже горячее молоко – гадость-то какая – что угодно, только не кофе. А вот из автоматов иногда под настроение он мог выпить подряд до трех стаканчиков.

Прямо на улице под навесом у стеклянных дверей магазина ярким алым пятном красовался как раз такой автомат, его Такуя и облюбовал. Равнодушно пожав плечами, я направился в его сторону, куда уже поспешил маленький, не дождавшись моего согласия.

- Вот интересно, почему из автоматов кофе такой вкусный? – спросил он, размешивая сахар маленькой пластмассовой ложечкой, когда стаканчик оказался в его руках. От горячего напитка понимался пар, а пахло настолько вкусно, что я невольно полез в карман за мелочью, хотя сам до этого пить не собирался.

- В твоем случае потому, что в нем нет кофе, – с иронией заметил я, выбирая напиток и нажимая кнопку. – Только какая-то растворимая гадость.

- Ну и пусть, – Такуя не расстроился и сделал первый осторожный глоток. – Главное, что нравится.

«Наверное, все же соврал, что не замерз», – подумал я, наблюдая за мои маленьким, обмотанным шарфом чуть ли не по самые уши, в перчатках, которые он не пожелал снимать даже на время, пока пил кофе, да еще и в этом капюшоне, казавшемся не по размеру большим и спадавшим на глаза.

Я подумал о том, что совсем скоро, буквально минут через двадцать, мы будем дома. Такуя пойдет в душ и выйдет оттуда разгоряченным, свежим и с влажными волосами. Потом он заберется под одеяло, свернется клубочком и почти мгновенно уснет. Он всегда так делает, а я никак не могу понять, каким образом его обнимать, если он предпочитает спать в таких неудобных для этого позах. И поэтому, как обычно, я просто прижмусь к нему, уткнувшись носом между лопаток, а он сердито пробубнит, что я ему мешаю, но при этом сам даже не проснется. За плотными шторами начнется новый день, пасмурный и серый, но пройдет он без нас. Потому что вчера был концерт, потому что потом мы долго отмечали, и теперь у нас выходной. Мы проснемся только под вечер: зимой темнеет рано, и в комнате будет совсем ничего не видно. Маленький сразу начнет приставать, есть у него такая привычка. Я всегда возмущаюсь и требую оставить меня в покое, потому как не могу этим заниматься, не проснувшись толком. Но негодование мое абсолютно напускное, потому что нет никого желанней горячего спросонья Такуи. И никого забавнее, когда потом он требует завтрак в постель, прекрасно понимая, что готовить придется опять ему, ведь от меня в таких делах толку мало.

- Жизнь прекрасна, – провозгласил маленький, допив остаток кофе и швырнув стаканчик в урну. – Ну что, в путь?

Вместо ответа я кивнул и отправил свой стакан следом, замечая при этом, что на губах Такуи осталась пенка от напитка, и тут же делая шаг вперед. Губы были сладкими, кофейными и таким мягкими, что даже не подберешь сравнение. От неожиданности маленький приоткрыл рот, позволил обнимать себя и целовать, но через секунду опомнился, отступил на шаг и несильно толкнул в грудь.

- Я тебе сколько раз говорил? – как будто сердито спросил он, старательно пряча улыбку. – Не делай такого на публике.

- А где ты видишь публику? – в свою очередь удивился я.

Такуя огляделся: улица была безлюдна, и только на противоположной стороне брел какой-то одинокий прохожий.

- Вот! – маленький ткнул пальцем в стону единственного свидетеля, которого таковым и назвать было сложно: человек шел на своей волне, и, похоже, наши поцелуи интересовали его меньше всего на свете.

- Фр-р-р! – только и выдал я, объясняя таким незамысловатым способом свое отношение к настолько несерьезному аргументу, и снова обнял Такую, крепко прижимая к себе, не позволяя отстраниться. Впрочем, судя по всему, он сам передумал требовать отложить объятия и прикосновения до дома и опустил руки на мои плечи.

- Как хорошо, что у нас сегодня выходной и спешить никуда не надо, – мечтательно протянул он, повторяя слово в слово мои собственные мысли. Такуя сонно жмурился и улыбался, чуть запрокинув голову и глядя на меня, а потом осторожно погладил по голове и добавил: – Красиво…

- Что красиво? Дреды? – неподдельно удивился я. Такое слово было немного странным определением для моей прически, которая больше была похожа на вызов, а не на попытку себя украсить.

- Дреды твои – это бред, – хмыкнул маленький. – А ты красивый. И белые снежинки на темном – тоже красиво.

- Ты у меня договоришься, – с деланной суровостью начал я. – Вот возьму и поменяю прическу. Будешь еще жалеть и скучать.

- Тоже мне, – в тон ответил Такуя. – Я тогда в темный перекрашусь. Посмотрим еще, кто первый заскучает.

- Вот и договорились, – с важностью кивнул я, а маленький тихо рассмеялся.

Но неожиданно я подумал: а вот правда, каким он будет с темными волосами? Я ведь никогда его таким не видел. Может, ему идет?..

Взяв его за руку, я медленно стащил перчатку, почувствовав, какая у него теплая ладонь, и приложил к своей щеке. На холодной коже его пальцы показались горячими, почти обжигающими, и я невольно улыбнулся, тут же целуя запястье.

- Рё, ты сейчас или думаешь, или мечтаешь, – иронично заявил Такуя, подергав меня за рукав. – И я даже не знаю, что страшней. Пойдем уже…

Не отпуская его руку, некрепко сжимая ее, я первым шагнул по направлению к дому, увлекая за собой моего маленького, который послушно пошел рядом.

А через несколько метров, повинуясь какому-то непонятному порыву, я оглянулся через плечо и увидел две цепочки следов. Ветер сдувал сухой снег, и через несколько минут единственное свидетельство нашего присутствия здесь должно было исчезнуть. От понимания этого неприятно кольнуло в сердце, мелькнула не совсем осознанная и понятная мысль о том, что вот так все закончится когда-то, не оставив даже воспоминаний. Но Такуя, словно подслушав, крепче сжал мою ладонь, а я, оторвавшись от завораживающего зрелища, посмотрел вперед и только ускорил шаг.

Juri

28/04/2009

- Пока, – я очень хотел произнести это уверенно и спокойно, но голос дрогнул, упал до шепота. Однако Рё и так услышал, стиснул кулаки и даже сделал шаг ко мне, словно собирался схватить за плечо, остановить. Я сам, наверное, хотел этого еще больше.

Ссора, начавшаяся на ровном месте и не предвещавшая ничего серьезного, вдруг переросла в глобальную катастрофу. Мы оба были на взводе: очередной сингл и тур в его поддержку вымотали нас до такого состояния, когда раздражала даже невымытая вовремя тарелка. Вернее, у Рё не хватало терпения аккуратно складывать вещи, убирать со стола или мыть за собой посуду. Я же в какой-то момент просто с катушек слетел, обнаружив на подоконнике целую батарею грязных чашек. В некоторых, кстати, даже окурки лежали на дне. А ведь я сам подарил Рё красивую пепельницу из темного стекла.

В общем, эта пепельница разлетелась о стену, а следом за ней я методично отправил все найденные не на своих местах чашки и тарелки. Рё молча наблюдал за тем, как я крушу его квартиру, чем раздражал меня еще больше. Мне показалось, что он даже не удивился, когда я выставил на середину комнаты чемодан, с которыми мы полгода назад летали на Гавайи, и стал решительно сбрасывать в него свои вещи. Он ничего не спрашивал, смотрел на меня, только в комнате с каждой минутой становилось все труднее дышать: он открыто курил в моем присутствии, не потрудившись даже форточку открыть. А я осознал, что мне впервые страшно на это смотреть. Сигарета прогорала до фильтра за несколько затяжек, а когда Рё тянулся за зажигалкой, чтобы зажечь новую, я видел, как у него дрожали руки.

Но он все равно не собирался меня останавливать. Ведь знал же, что я останусь, если только он попросит. Хотя бы слово сказал! И не нужны мне были многословные признания, даже о любви мог бы не говорить. Ведь было же столько слов, которыми он мог показать, что я ему нужен. Но Рё молчал. А у меня перед глазами плыло от обиды. Может, он просто ждал, когда я догадаюсь и сам уйду? Очень похоже, что именно так все и было.

Не помню, как я сдержался, чтобы от души не хлопнуть дверью. И как не стал оборачиваться, чтобы бросить последний взгляд на место, где мы были счастливы так долго. Ведь были же? Я безумно хотел вернуть время назад с того момента, как переступил порог и оказался на лестничной площадке. Я хотел, чтобы он опять был рядом, чтобы ответил на все мои вопросы, чтобы убедил меня, что ни о чем не жалеет. Хотел, но продолжал играть свою роль. Внизу уже ожидало такси, готовое отвезти меня обратно в мою квартиру, в которой, наверное, давно поселился неживой музейный дух. Я не собирался проверять, смотрит ли он в окно, но не удержался, бросил торопливый взгляд через плечо и вздохнул: еще одно разочарование.

Дверь подъезда с грохотом распахнулась, когда таксист уже завел двигатель. Как завороженный я смотрел на Рё, прыгавшего через несколько ступенек, стремясь догнать набиравшую скорость машину. Я не сразу понял, что мне делать, к счастью, водитель догадался раньше меня. Он не стал дожидаться, пока этот ненормальный выскочит на дорогу, а просто остановился. Мне показалось, что Рё в ту же секунду оказался рядом, распахнул дверцу и буквально вытащил меня наружу, прижал к себе, стискивая так, что мне стало трудно дышать. Он даже не целовал меня, просто стоял, прижимаясь щекой к моим волосам. Я слышал стук его сердца так отчетливо, словно оно билось в моей груди. В глазах предательски защипало, я попытался отстраниться, но он не позволил, обнимая одновременно властно и бережно, так нежно, словно я мог вот-вот разбиться в его руках. С трудом повернув голову, я успел заметить, как он потерся щекой о мои волосы. На гладкой бледной коже осталась влажная дорожка, а Рё тяжело, со всхлипом, вздохнул и запрокинул голову, словно пытаясь загнать назад непрошенные слезы.

- Не… надо… – он явно хотел что-то сказать, но горло свело судорогой. Рё по-прежнему не смотрел на меня, но я и не настаивал. Я чувствовал без слов, как сильно он испугался, когда понял, что может меня потерять. И только теперь понял, как боялся сам.

Что было бы со мной, если бы он никогда больше меня не обнял? Как я собирался жить дальше, зная, что рядом со мной не будет его? Его хриплый спросонья голос, его смех и иногда откровенно дурацкие шутки, его длинные волосы, которые я постоянно прижимал во сне, его сильные руки и нежные губы, такие красивые и словно специально созданные для поцелуев, – всего этого я только что едва не лишился. Я собирался по собственной воле отказаться от него. Господи, из-за чего? Да я уже забыл причину. Разве важно, из-за какой конкретно ерунды я едва не вычеркнул из своей жизни человека, без которого не мог нормально дышать.

Первобытный, дикий страх прокатился по венам, заставил содрогнуться и словно бы очнуться от того транса, в котором мы оба пребывали уже бог знает сколько времени. Я сжал его лицо ладонями и осторожно поцеловал. Не хотел, чтобы он даже лишнюю секунду прожил в незнании, как сильно мне нужен.

- Таку…

Да что же ты делаешь! От нежности, от любви, от отчаяния и страха – ведь я едва не испортил все, что между нами было, – со страшной силой ныло сердце. А его голос, такой усталый, словно надломленный, недоверчивый тон стали последней каплей, окончательно лишившей меня самоконтроля.

Теперь я целовал его так жадно, будто мы не виделись долгие годы. Впервые я забыл о том, что вокруг нас были люди. Меня волновало только то, что Рё, мой любимый, мой единственный и долгожданный человек, до сих пор не верил в то, что нужен мне больше воздуха. И я убеждал его, как мог, я дышал им, а не дурацким бесполезным кислородом. И не сразу понял, что случилось, когда он отстранился, внимательно глядя мне в глаза.

- Маленький мой…

Я схватил его за руку и с неожиданной силой потащил к подъезду. Нам нужно было как можно скорее оказаться дома, вдали от посторонних глаз. Чтобы я мог не только сказать ему, как разучился без него жить, но и показать на деле.

- Маленький, – он остановился, вынуждая и меня замереть, хотя сейчас безумно раздражала любая заминка. – Может, мы заберем твой чемодан? – Рё улыбался, наверно, впервые за последние дни, а я смотрел на него во все глаза и не понимал, о чем он говорит. Потом сообразил и тоже улыбнулся, махнул рукой, позволяя ему самому решить, и уже гораздо медленнее пошел к подъезду. Он догнал меня буквально через пару секунд, схватил за руку и не отпускал до самого порога.

После яркого света улицы мне показалось, что я нырнул туман. Рё сдавленно чертыхнулся и бросился открывать окна, а я так и остался стоять в прихожей, не в силах справиться с радостью от возвращения домой. Как бы сильно я не злился на Рё за его неаккуратность или вечный беспорядок, я привык к его дому и искренне считал его собственным. Да я бы вообще в берлоге мог поселиться, если бы знал, что Рё и там будет со мной рядом.

- Иди ко мне, маленький. Слышишь, – кажется, Рё уже не в первый раз меня звал, пока я витал в своих мыслях. И я не простил бы себе, если бы заставил его ждать еще.

Я бегом преодолел разделявшее нас пространство и буквально упал в его объятия. Он не устоял на ногах, поэтому через секунду мы уже лежали на полу. Я почувствовал под собой его тонкое худое тело, увидел, как неровно бьется на шее синеватая жилка, и понял, ничего лучше со мной в жизни еще не случалось.

Мы целовались, как безумные, как умиравшие от жажды и наткнувшиеся на живительный источник. Я в нетерпении кусал его губы, с жадностью глотая его дыхание. Он касался меня так бережно, так ласково, что я сходил с ума, чувствовал себя открытым пламенем, полыхающим факелом, в то время как Рё напоминал мне неспешный горный ручей, нежный и прохладный. Я лучше других знал, каким страстным, неудержимым и стремительным он мог быть, нужно было только разбудить дремлющий вулкан, убедить его, что я не хрупкая статуэтка, требовавшая осторожного обращения. Я хотел кожей ощущать его жар, сгорать под его руками и губами, чтобы потом возродиться вновь. И еще я знал, что потом у нас будет достаточно времени побыть нежными и ласковыми друг с другом.

- Рё… – выдохнул коротко, еле слышно, прежде чем поцеловать чувствительную кожу за ухом. – Рё…- чуть громче, дольше, протяжнее. Я же знал, как на него действует мой голос. – Рё… – вот и все, разбудил. Теперь осталось только уцелеть в этом извержении. Впрочем, мне и сгореть было не жалко.

Одно резкое движение – и вот уже он нависал надо мной, опираясь на руки, смотрел, кусая губы, словно давая мне последний шанс опомниться. Я сжал в кулаке все украшения, свисавшие с его шеи, и дернул на себя. И больше уже ничего не нужно было объяснять.

Его руки и губы умудрялись быть везде одновременно. Он словно проверял, не исчезло ли что-нибудь за те минуты, пока я был без него. На коже алыми цветами распускались следы его прикосновений, дань его собственническому инстинкту. Я не уступал ему ни на йоту, до побелевших костяшек впивался пальцами в его плечи, кусался и царапался, будто пытался вырваться, хотя больше всего на свете опасался, что он просто разожмет руки, даже на не секунду позволит мне вспомнить, каково это – остаться одному.

Я знал, что он не сможет долго терпеть, но и сам не собирался ждать ни единой лишней секунды. И понимал, что нам обоим будет больно, но позволил ему все, потому что чувствовал, как неразрывно связана эта боль с тем, что происходило между нами. Мое тело отзывалось на его жадные ласки, порывистые движения с таким трепетом, и я ощущал, что мне осталось совсем недолго. Рё следовал за мной в каждом вздохе, в каждом стоне, в каждом прикосновении к влажной от пота коже. Я не знал, насколько еще меня хватит, когда он вдруг нашел мою руку и сжал. Я сорвался, когда его губы коснулись моих пальцев. Перед глазами заплясали цветные пятна, а по коже волной прокатилось нежное:

- Таку…

Aggy

18/08/2009

- А я говорил, что надо было пригласить специалиста, – с самыми наглыми интонациями заявил я и, затянувшись еще раз, посмотрел в окно.

Несколькими этажами ниже кипела жизнь: несмотря на разгар знойного лета, волны самого настоящего жара от асфальта и размаривающей духоты, люди спешили, неслись куда-то, не замечая ничего вокруг. Одним словом, был обычный рабочий день. А у нас – о, чудо – случился второй выходной подряд, однако чем дальше, тем больше я приходил к выводу, что скорее радовался заурядным репетициям и работе в студии, чем подобному отдыху. Хотя… В минуты, когда я так вальяжно устраивался на подоконнике, курил и свысока взирал на суетящуюся толпу, удовольствие от безделья было особенно приятным.

- Рё, я уже устал повторять, – маленький едва ли не прорычал, ползая на коленях по полу в ворохе ткани. – Не существует специалистов по подвешиванию штор!

- Ты даже не пробовал поискать… – веселым тоном начал было я, но поспешно закрыл рот, когда Такуя метнул на меня взгляд, не сулящий ничего хорошего.

- Лучше помог бы… – жалобно произнес он, но я тут же прервал:

- Ничего не знаю. Уговор был, что за мной карнизы, а за тобой шторы. Да и вообще, хреновая была идея, – не без некоторого беззлобного ехидства добавил я.

А началось все несколько дней назад, точнее – одним предконцертным утром.

Такуя, как всегда с ним случалось в подобных ситуациях, проснулся чуть ли не на рассвете и сразу выбрался из-под одеяла. Сколько времени уже прошло, а ему никак не удавалось перебороть легкий мандраж перед выходом на сцену. Причем переживать он начинал накануне, плохо спал и, как результат, устраивал раннюю побудку.

Настроение его в такие дни было, как бы это лучше выразиться, странным. Не плохим, нет, но каким-то всполошенным. В его голову начинали лезть несуразные идеи о том, не купить ли нам в квартиру искусственный фонтанчик и не съездить ли на выходных в Суонкио.

Нечто похожее произошло и в то злополучное утро.

- Мне не нравятся эти жалюзи, – объявил маленький, прихлебывая из здоровой чашки чай с молоком.

В это время я пялился в содержимое посудины и пытался вспомнить, пил ли он раньше такую гадость, или это очередное новшество.

- А? – переспросил я, когда понял, что упустил какое-то заявление.

- Мне не нравятся эти жалюзи, – терпеливо повторил Такуя. – Это вообще некрасиво – жалюзи в квартире. Такое впечатление, что находишься в каком-то офисе.

- Зато практично, – поспешил заверить его я, пятой точкой чувствуя недоброе. – Когда летом в окно шпарит солнце, жалюзи очень хорошо защищают от жары…

- От жары защищает кондиционер, – не пожелал слушать дальше маленький. – А жалюзи – это слишком строго и официально.

Я заранее знал, что прозвучит дальше, потому даже не удивился, когда Такуя объявил:

- Сегодня отыграем концерт, а завтра же повесим шторы.

Оставалось только обреченно вздохнуть. Когда маленький был настроен настолько решительно, не имело смысла перечить.

И вот, пожалуйста, что мы имели по состоянию на второй день. Выходные наши близились к завершению, над окнами болтались едва держащиеся карнизы, пол был усыпан облупившейся в процессе их прибивания краской и побелкой, я откровенно сожалел о потраченном впустую времени, а на полу в ворохе тканей, гордо именующихся шторами, бултыхался Такуя, не зная, с какой стороны с ним подступиться, чтобы правильно прикрепить прищепки с крючками. Про себя я тихо радовался тому, что жалюзи по-прежнему закрывали стекла. Не покидало предчувствие, что с нашей задачей мы не справимся и сегодня, как не справились вчера.

К слову, накануне, с утра пораньше, Такуя потащил меня выбирать эти самые шторы. Я долго упирался и сражался за одеяло, которое он безжалостно с меня стаскивал, уверяя, что полностью доверяю его вкусу, и пусть покупает, какие угодно. Но маленький не сдавался, приговаривал, что дом общий и важные покупки надо делать вместе. В голове навязчиво крутился вопрос, а насколько это важно вообще, но озвучить вслух свою дилемму я не решился.

- Сейчас особенно популярны римские шторы, – воодушевленно вещала молоденькая продавщица. – Большим спросом, ввиду их практичности, пользуются вот эти и эти, из жаккарда и тафты. А еще эти, из сатина.

Перелистывая страницы огромного каталога, Такуя с интересом рассматривал картинки и поглаживал кончиками пальцев приложенные образцы, а я, в свою очередь, рассматривал Такую. Глядеть на него было намного интересней, и в отличие от созерцания изображений гардин и штор, не тянуло зевать во весь рот.

- По-моему, вот это здорово, – перед моим носом появилась фотография какого-то уж очень вычурного окна. – Или вот это? – маленький перевернул страницу.

- Эм… Второе, кажется, лучше… – неуверенно предположил я, толком не разобравшись, чем первая картинка принципиально отличалась от второй.

- Ясно, тебе не нравится, – огорченно сделал вывод Такуя и продолжил листать каталог под чутким руководством консультанта.

Подавив вздох, я снова посмотрел на маленького и поймал себя на желании протянуть руку и потрепать его по темноволосой макушке. Столько времени уже прошло, а я никак не мог привыкнуть к этому потрясающему каштановому цвету. Невольно улыбнувшись, я вспомнил, как еще весной он появился на пороге и провозгласил:

- Только в обморок не падай!

Падать я и не собирался, но с открытым ртом замер на месте. Тогда Такуя перекрасился из светлого в радикально черный, не предупредив заранее. А я, когда увидел, пораженно подумал, до чего же ему идет. Потом весь день я ходил за ним следом по квартире, рассматривал и улыбался, как дурак. Кажется, маленький тогда решил, что я повредился рассудком.

- А вот эти? По-моему, они замечательные, – полувопросительно взглянул из-за очков Такуя, демонстрируя очередной вариант дизайна.

- Замечательные, – кивнул я, продолжая отрешенно улыбаться своим воспоминаниям и даже не присматриваясь к рисунку.

- Отлично, – Такуя решительно захлопнул каталог. – Наконец я вижу, что ты доволен.

На этом все приятное, связанное с украшением нашего интерьера, закончилось.

До глубокой ночи я пытался прибить чертовы карнизы, и когда справился с задачей, Такуя скептически покачал головой и строго потребовал переделывать. Я чуть было не задохнулся от возмущения, но, приглядевшись, был вынужден сдаться: правый край карниза оказался прибитым значительно ниже левого. Причем на обоих окнах. Геометрия была явно не моим поприщем…

Промучившись еще час, мы решили продолжить утром. И вот к обеду, ценой невероятных усилий, искореженной поврежденной стены и отбитого молотком пальца, я справился. Карнизы висели, как положено, вот только я бы предпочел лишний раз к ним не прикасаться, дабы не обвалились.

На том этапе в игру вступал Такуя. Он внимательно изучил фотографию, понял, как именно должны выглядеть развешенные шторы, и приступил к работе. Только после двух часов выматывающих стараний эффект был равен нулю.

- Я не буду комментировать, как ты вешал эти самые карнизы, – рассердился маленький. Усталость брала свое, и я заметил, что он начинает злиться по-настоящему. – А так же то, во что превратились стены.

- Да ладно тебе, – поспешил помириться я. – Сам ведь знаешь, откуда у меня руки растут…

- Теперь знаю, – буркнул Такуя и потянул за очередной из многочисленных краев сложносочиненной шторы, попутно озадаченно разглядывая непонятно для чего предназначенный шнурок, зажатый во второй руке.

- А давай пиццу закажем! – вынес дельное предложение я и щелчком отправил окурок за окно.

- Рё… – Такуя поморщился. – Там же люди…

- В пицце? – скорчил испуганную физиономию я, но, заметив, что маленький уже не склонен шутить, заверил: – Больше не буду. Просто моя пепельница потерялась где-то в этом парусе.

Такуя в ответ только вздохнул и уныло оглядел безрадостную картину в виде огромного полотнища, накрывшего большую часть пола в комнате.

- Надо подкрепиться, – напомнил о себе я.

- Надо, – вздохнул он и покорно кивнул.

Ничто не успокаивает и не радует лучше вкусной еды. После первого кусочка пиццы у маленького появился блеск в глазах, после второго он начал улыбаться, а после третьего уже реагировал на шутки. Сообразив, что надо пользоваться моментом, пока этот самый момент не ускользнул, я осторожно начал:

- Такуя… Слушай… А может, ну его?..

- То есть? – он непонимающе уставился на меня во все глаза, даже от еды оторвался.

- То есть, может, фиг с ними, со шторами? – заискивающе продолжил я. – Что-то я уже устал, да и мы ж хотели в кино сходить сегодня. Ты обещал, помнишь?

Такуя неуверенно кивнул. На самом деле, ничего он не обещал и, скорей всего, прекрасно знал об этом. Но перспектива так удачно избежать самостоятельно наложенной им обязанности, судя по всему, показалась ему заманчивой.

- Так вот, – продолжил я. – Карнизы мы повесили, полработы сделано, а шторы можно пока свернуть и отложить. А как будет настроение, закончим…

Аргументы были слабенькими, и при прочих равных я бы никогда не уговорил его. Но жара, усталость, возможность отправиться в кинотеатр и отлично провести время сыграли свою роль.

- Ладно. Давай так и сделаем, – маленький кивнул и улыбнулся.

Просить дважды не пришлось. Уже через секунду я поспешно и неаккуратно сворачивал штору, ставшую кошмаром последних двух дней, и думал, куда бы ее запрятать так, чтобы Такуя в жизни не нашел.

- Я сам подумал, что штору надо вешать уже после ремонта. Толку сейчас возиться, – выдал он, в очередной раз откусывая от большого куска пиццы.

- Ага, – согласился я и только через секунду осознал смысл произнесенного. – После… чего?..

Juri

11/10/2009

- Кажется, у нас проблемы, – торжественно провозгласил Рё, когда за Ледой закрылась дверь студии.

- Ты даже не представляешь какие, – Сойк устало потер виски, поднимаясь со своего места за установкой. – Ладно, сейчас я что-нибудь придумаю, а ты займись вот… – тут Сойк выдержал паузу, явно придумывая какое-то емкое определение, но, не найдя ничего подходящего, просто кивнул в мою сторону: – этим.

Разумеется, я обиделся. А как иначе? Я ожидал от своих друзей если не сочувствия и понимания, то хотя бы спокойствия и терпения. Но даже в такой малости я просчитался. Стоило мне закашляться в самом начале песни, как Леда тут же слетел с катушек от злости. Из его цветистого монолога я вынес много нового о себе: в частности, лидер сообщил о моей безответственности, небрежном отношении к собственному здоровью и работе группы, разве что в попытке срыва предстоящего концерта не обвинил, но с него бы сталось.

Впервые я подумал, что Леда не пропал бы на музыкальной арене, если бы стал вокалистом. Пел он, может, и не ахти как хорошо, даже если и очень старался, зато никаких проблем с дыханием точно не испытывал. У меня бы уже давно в горле пересохло, а он продолжал орать. И ведь не сбился же ни разу.

Но дело было даже не в том, что мой друг и ровесник отчитывал меня как школьника на глазах у остальных. Если бы я в самом деле мог подвести группу из-за состояния здоровья, я бы даже не пикнул лишний раз. Еще бы и спасибо сказал. Так ведь не было же ничего. Физически я чувствовал себя просто великолепно: хоть сейчас начинай восхождение на Фудзи. А свою досадную оплошность я прекрасно мог объяснить. Себе, по крайней мере.

- Маленький, в чем дело? – а вот и первопричина сегодняшнего скандала подала признаки жизни. Разумеется, Рё понятия не имел, что дело в нем. И я ему говорить не собирался. Он и без того прекрасно знал, что он для меня значит.

- Да все нормально, – я отмахнулся от вопроса, возможно, ответив чуть резче, чем стоило. Рё нахмурился, но никак не прокомментировал эту вспышку. Просто погладил меня по голове и отошел к стойке с инструментом.

Практически тут же в студию вернулись Сойк и Леда. Последний выглядел куда более умиротворенно, во всяком случае, я понял, что убиение меня временно откладывается. По крайней мере, до следующего моего провала.

- Мелкий, у тебя последняя попытка, – заметил Сойк, прежде чем устроиться за установкой, а я окончательно скис. Я терпеть не мог такие моменты, в которые возложенная на меня ответственность возрастала в разы. Откуда-то вдруг появлялась странная нервозность, все начинало валиться из рук. Переставало получаться даже то, что казалось отточенным до мелочей. Хоть ты к психиатру записывайся на прием.

Я вздохнул и постарался успокоиться. В конце концов, ну что мне могли сделать? Из группы выгнать? Да уж, конечно. Особенно в преддверии грядущих концертов. Однако все эти мантры мало успокаивали, а внутренняя дрожь явно не собиралась никуда деваться.

Ребята заиграли вступление, а я уставился в пол перед собой, пытаясь сосредоточиться и отбросить все посторонние мысли. Но стоило мне открыть рот, как музыка оборвалась, вновь сменившись громким голосом лидера.

- Агги, и ты туда же? Да ты же эту партию знаешь лучше, чем позы в Камасутре! – рявкнул лидер, а я зажал себе рот рукой. Бросив взгляд в сторону Рё, я убедился, что он тоже с трудом прятал улыбку.

- Прошу прощения, лидер-сан. Этого больше не повторится, – истинными извинениями даже и не пахло, но Леда все равно удовлетворился и потребовал начать все сначала.

Только закончив композицию в третий раз, я догадался, что сделал Рё. Этот – я даже слова правильного с ходу подобрать не смог, чтобы описать, что я о нем думаю, – индивидуум нарочно слажал, чтобы перевести гнев Леды на себя и дать мне время собраться с мыслями. Я же, отвлекшись от своих терзаний, и думать забыл о волнении. Спел чистенько, всегда бы так.

- Все, перерыв, – устало объявил Леда, тяжело плюхаясь на диван, но по-прежнему бережно прижимая к себе гитару.

- Ты что же, и спишь с ней? – Рё наоборот отставил бас подальше, чтобы ближайшие минут десять ничего не напоминало о работе.

- Упаси бог, – ответил почему-то Сойк, потом словно спохватился и торопливо рванул к дверям. – Я за кофе. Принимаю заказы.

- Черный без сахара, – чтобы Рё взял да изменил своим извращенческим пристрастиям – да ни за что на свете. Я скривился от одного упоминания этой гадости, но комментировать не стал. Устроился на подоконнике, стал рассматривать знакомую улицу и бездумно считать прохожих. Сойк ушел, так и не дождавшись других пожеланий. Леда тихонько наигрывал на гитаре что-то очень нежное, трогательное и пронзительно щемящее. А мне вдруг захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы Рё понял, как сильно я его люблю.

Бросив взгляд из-под ресниц, я увидел, как он сидит на полу, вытянув ноги и крутя в пальцах яркую зажигалку. Наверняка, он собирался пойти покурить и теперь дожидался Сойка, чтобы за компанию утащить и его. Повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему порыву, я загадал: если он сейчас останется, то все у нас будет хорошо. Сразу же Рё поднялся и двинулся к дверям, навстречу вернувшемуся с кофе Сойку. Я снова отвернулся к окну, чтобы скрыть наверняка отразившуюся на лице обиду на несправедливость мира. Погруженный в свои невеселые мысли, я не заметил, как Рё подкрался и легонько подул мне в волосы.

- Маленький, не грусти, – я вздрогнул от неожиданности и тут же подался к нему, стараясь не думать, как к этому отнесутся остальные. Просто прижался головой к его груди и замер, прислушиваясь, как ровно и сильно бьется его сердце. – Будешь? – он протянул мне уже открытую банку, а я машинально сомкнул на ней пальцы, сделал глоток и едва не выплюнул горькую гадость на подоконник. – Ну прости меня, – Рё светился от радости, словно стоваттная лампочка.

- Я подумаю, – конечно, изобразить хотя бы подобие недовольства у меня не получилось, тем более, что свободной рукой Рё уже обнимал меня за плечи, будто хотел еще крепче прижать к себе.

- Что тут думать? Ты же меня любишь, – самодовольно заявил Рё, ни на секунду не прекращая сиять.

Я не стал отвечать, хотя в глубине души сразу же с ним согласился. Более того, он, должно быть, тоже очень сильно меня любил, хоть так до сих пор ни разу и не сказал об этом. Иначе как тогда объяснить его поступки, его слова, этот блеск в глазах и желание быть рядом со мной несмотря ни на что.

Я сам отстранился от него спустя еще несколько минут, когда наконец убедился, что смогу протянуть до вечера, не ощущая его рук на своей коже и не дыша его запахом. Вывернулся из объятий и соскользнул на пол, потягиваясь всем телом и ощущая небывалый прилив не только душевных, но и физических сил.

Сейчас уже не имело значения, что за окном едва заметно начинает темнеть, что впереди концерт, а до этого долгие выматывающие репетиции. Вместе мы могли справиться с чем угодно, в этом я был убежден так же твердо, как и в том, что лучше Рё на свете никого не было.

Правда, стоило мне бросить случайный взгляд в сторону лидера, как я сразу же понял, что знаю человека, готового поспорить со мной по поводу последнего утверждения. У него была своя, явно не менее совершенная кандидатура.

Aggy

14/02/2010

Если поначалу Такуя сопел от нетерпения, то теперь, скорее, от недовольства.

- Куда мы все-таки идем? – в который раз спросил он. И слепому становилось понятно, что его обуревают сомнения касательно получения удовольствия от задуманного мною мероприятия.

- Увидишь, – немногословно ответил я и постарался сделать загадочное лицо. Судя по всему, получилось не очень: взглянув на меня, Такуя скептически хмыкнул.

Часы показывали начало шестого, а календарь – день влюбленных. Праздник был очень символичным и имеющим к нам непосредственное отношение. Кроме того, это был третий раз, когда мы отмечали его вместе. Хотя очень условно третий. В первый год отношений между нами как таковых еще не было, только секс, под настроение и без обязательств, но по какой-то негласной договоренности мы все же встретились в тот день и поужинали вместе. Со всеми вытекающими, разумеется. В прошлом году о празднике я позорно забыл, и думать об этом было до сих пор стыдно. Такуя тогда не обиделся, хотелось верить, что дело обстояло именно так, что он не просто делал вид, будто его моя халатность не задела. Он тогда покачал головой и изумленно выдал:

- Первый раз такое вижу, чтобы забывали о четырнадцатом февраля. Как тебе удалось?

И тогда я пообещал себе, что это был первый и последний мой провал. Поэтому в этом году ломать голову насчет подарка я начал заблаговременно, в моем случае – за пару дней. Однако придумывались либо избитые, слащаво-девичьи варианты, либо совсем невыполнимые.

В очередной раз по пути домой задумавшись о своей проблеме, я не заметил, как прошел поворот, а очнувшись, начал озираться. Быстро сориентировавшись, куда надо идти, чтобы оказаться на собственной улице, я решительно направился в нужном направлении. А буквально через минуту увидел его. Подарок.

- Ты уверен, что нам сюда? – Такуя изумленно рассматривал высотное здание нового, совсем недавно построенного бизнес-центра.

- Абсолютно, – заверил его я и, взяв под локоть, потащил за собой.

- Но… – начал было маленький. – Нас же не пустят…

- А ты сделай лицо попроще и порешительней, – посоветовал я. – Как будто мы к кому-то идем.

- Не прокатит, – с сомнением возразил он. – Мы слишком сильно отличаемся от всех этих…

Как цензурно окрестить совершенно одинаковых канцелярских крыс, сновавших туда-сюда через стеклянные двери входа, вежливый Такуя не придумал и замолчал.

- Я уже проходил. Прокатит, – подмигнул ему я.

- Да? – с легким удивлением и надеждой спросил он и уже смелее кивнул. – Ладно, давай попробуем, хотя я не понимаю, что мы забыли в этом здании, и какое оно имеет отношение к сегодняшнему празднику…

Как будто непринужденно беседуя, мы прошли мимо охраны и, кажется, даже не привлекли к себе особого внимания.

- А ты боялся, – я шутливо толкнул его в бок, едва мы повернули в короткий коридор, ведущий к лифтам.

- Я не боялся, – насупился Такуя. – Зачем мне бояться, когда затея твоя? И вообще я не понимаю, каким боком это унылое место относится к моему подарку, – для пущей убедительности маленький поежился, демонстрируя свою антипатию ко всему бизнес-центру, и пожаловался: – Мне тут не нравится.

- Мне тоже, – с готовностью кивнул я. – Но без этого никак.

- Ты решил подарить мне консультацию у юриста? – весело спросил Такуя, читая таблички на стене, пока мы ждали лифт. – О! Или услуги аутсорсинга? Кстати, что это?..

На последних словах он чуть было не шагнул в подъехавший лифт следом за остальными ожидавшими его людьми, но я вовремя схватил за плечо.

- Поедем на следующем, – ответил я на незаданный вопрос. – Их тут три таких.

Маленький покрутил головой, непонимающе моргая.

- Ну вообще-то их тут штук шесть или семь, если ты о лифтах…

- Таких, – я сделал ударение на этом слове. – Всего три.

- Да каких таких? – возмутился Такуя, однако отвечать я не стал, а быстро дернул за руку, шагнув в подъехавшую кабину и поспешно нажав на кнопку закрытия дверей, пока не заскочил еще кто-то.

- Таких стеклянных, – наконец объяснил я.

- Та-а-ак… – тон, с которым это было произнесено, не предвещал ничего хорошего. – Я понял, что ты задумал, и я против. В лифте – это пошло. Тем более, он прозрачный. Я отказываюсь…

- Да посмотри назад, извращенец, – потребовал я. – Не собирается никто тебя трогать.

Такуя сразу захлопнул рот и развернулся, тут же замерев.

А посмотреть было на что. Лифт набирал скорость и стремительно мчался ввысь. Нам повезло, и кабина не была остановлена ни на одном из этажей: расчет оказался верным, в конце рабочего дня люди большей частью спешили вниз, а не вверх. А прямо перед нашими глазами открывалась потрясающая вечерняя панорама. Уже совсем стемнело, и город был озарен оранжевыми, белыми и желтыми огнями. Чем выше мы поднимались, тем светлее казалось небо, постепенно превращаясь из непроницаемо-черного в темно-синее.

Стоять на прозрачном и из-за этого иллюзорно-хрупком полу было жутковато, а стеклянные стены во весь рост не дарили чувства защищенности. От кажущейся уязвимости и от быстрого подъема немного кружилась голова, но чувство это было приятным, как в случаях, когда знаешь, что ничего тебе не угрожает, а страх – просто щекотка для нервов.

- Потрясающе… – я даже не услышал это, а прочитал по губам, хотя выражение глаз моего маленького говорило само за себя.

Кабина достигла верха, и с тихим звоном створки дверей разошлись. На последнем этаже было безлюдно, а мы, единственные пассажиры, не спешили выходить, потому, постояв в ожидании, лифт закрылся и отправился вниз.

Все это время Такуя заворожено всматривался вдаль и очнулся, лишь когда на каком-то из двадцатых этажей вошла шумно переговаривающаяся группка.

- А ведь и правда, как-то людей немного на нем ездит… – задумчиво протянул маленький, ни к кому не обращаясь.

- Еще бы, страшно-то как, – фыркнул я. – Все нормальные предпочитают закрытые кабины. Благо они тут имеются.

- Ага, похоже на то, – улыбнулся и кивнул Такуя, однако в его глазах по-прежнему сохранялось какое-то отрешенное выражение.

Когда мы доехали до первого этажа, и все пассажиры вышли, я задал риторический вопрос:

- Ну как? Еще поедем?

Однако во второй раз такого непередаваемого волшебства не было: Такуя знал, что его ждет, а я понимал, что уже не будет такого восхищенного, по-детски изумленного выражения глаз, не будет невольно приложенных к стеклу кончиков пальцев, не будет растерянной улыбки.

«Вот если бы остановиться, замереть в воздухе еще когда первый раз ехали…» – с тоской подумал я. Но такое бывает лишь в романах или в кино. Впрочем, конечно, застрять можно, но только не в такой ситуации. Может застрять душная, полутемная и переполненная людьми кабина, когда ты спешишь на важное собеседование. Может застрять крохотный, похожий на гроб, лифт, когда ты опаздываешь на концерт любимой группы. При этом в нем обязательно выключится свет, а ты будешь сидеть и ждать помощи, неожиданно поддаваясь панике, хотя до этого никогда не боялся темноты. А волшебная стеклянная кабина, летящая ввысь, прочь от прекрасного, раскрашенного ночными огнями города, не застрянет никогда.

- Смотри, Рё! Вон наш дом! – Такуя несказанно обрадовался своему открытию и ткнул пальцем в стекло, показывая, куда именно надо смотреть.

- Ага, – согласился я и, шагнув вперед, некрепко обнял его за пояс.

Но маленький не отреагировал на ласку, да еще и плечами недовольно передернул: сейчас для него не существовало ничего, кроме красоты за стеклом, и мои объятия не могли с ней сравниться. Я только хмыкнул – отличный подарок придумал, ничего не скажешь.

- Еще? – вопросительно взглянул на него я, когда мы снова достигли первого этажа.

Такуя задумался на секунду, а потом кивнул:

- Давай, только последний, третий, – а когда я нажал нужную кнопку, добавил. – Если много кататься, потеряется вся прелесть.

- Согласен, – улыбнулся я.

- Но учитывая, что у нас с тобой третий день влюбленных, надо прокатиться три раза, – на ходу придумал Такуя, снова любуясь уносящимися вниз домами. – Ты, Рё, конечно, не считаешь, но в этом году у нас третий день святого Валентина.

- Конечно, не считаю, – подтвердил я и для убедительности презрительно фыркнул. – Сопливая романтика. Какое она имеет ко мне отношение?

Маленький не ответил и, как мне показалась, даже не услышал, снова прильнув к стеклу. Но через несколько секунд тихо произнес:

- Ну да… Ведь только циник и прагматик смог бы придумать такой подарок ко дню влюбленных.

Juri

06/04/2010

Когда и за день до предполагаемого праздника Рё ничего не спросил, я заволновался. Разумеется, я не собирался закатывать скандалы, бить посуду и с шумом разрывать отношения, которыми так дорожил. Тем более, кто как не я лучше других знал о забывчивости Рё, его вечной несобранности и безответственности, особенно если дело не касалось работы. В то же время подспудная обида потихоньку прорастала в моей душе, нашептывая о том, что самое главное – это внимание.

Утром ничего не изменилось. Когда я проснулся, Рё бессовестно дрых, игнорируя трезвонящий телефон. Впрочем, звонили все равно мне. Я выслушал бурные поздравления мамы и куда более сдержанные пожелания отца, согласился, что уже давно не навещал их, с головой уйдя в работу, отчитался о последних успехах группы, попрощался и перевел дух. Стоило подготовиться к неизбежному выяснению отношений. Во всяком случае, я полагал, что огромное количество звонков и сообщений, на которые он обязательно обратит внимание, дадут мне повод уличить его в невнимательности.

Правда, я и думать забыл о своих мстительных планах, когда Рё соизволил наконец проснуться и повернуться ко мне. Без своего макияжа и традиционной дикой прически он выглядел совсем другим, необычным, поразительно привлекательным странной, экзотической красотой.

- Который час? – вот, пожалуйста. Ну и где мои поздравления, пожелания и обязательные поцелуи? Я едва сдержался, чтобы не ответить грубо, и потянулся к тумбочке, чтобы посмотреть на дисплей телефона. Видимо, Рё только этого и ждал. Он дернул меня за руку, сжал в объятиях, подмял под себя, пока я в растерянности собирался с мыслями, и стал жадно зацеловывать шею под волосами. Подленькая идейка посопротивляться и поиграть в обиженную жизнью наследницу престола была с позором изгнана из головы, когда губы Рё заскользили вдоль позвоночника, легко касаясь чувствительной тонкой кожи. Однако этот паршивец не был бы собой, если бы через минуту не отстранился, не вскочил на ноги и внаглую не сдернул меня с футона.

Вот теперь я всерьез обиделся. И даже попытался сказать об этом, но Рё быстро меня заткнул самым действенным способом, а потом всунул мне в руки ворох разномастных одежек и отправил в душ. Как только я оттуда вышел, бурля, как закипевший чайник, решимостью высказать ему все, что о нем думал, он схватил меня за руку и потащил прочь из квартиры. Мы неслись вниз с такой скоростью, словно за нами гнались голодные волки.

Оказалось, что внизу нас уже поджидало такси, в которое меня буквально втолкнули. «И вот что ты будешь делать, если я сейчас закричу о похищении?» – подумалось мне, но Рё тут же тихо зашептал мне на ухо:

- А ты знаешь, что ничто так не возбуждает маньяка, как сопротивление жертвы?

Я промолчал. Потом глубоко вздохнул и снова ничего не сказал, опасаясь не столько за свою репутацию хорошо воспитанного человека, сколько за устойчивость мировоззрения своего любимого. Рё наверняка самодовольно улыбался, а я всерьез продумывал план мести.

- Все, приехали, – вдруг заявил Рё, первым выбрался из машины и уставился на меня, явно не желая пропустить ни одной моей эмоции. Пока что я заметил только густой лес и пустынную дорогу, но как должен был на это отреагировать, не имел ни малейшего представления.

- Это что? – уточнил я на всякий случай, совершенно не надеясь получить вразумительный ответ.

- Это лес, – тут же радостно сообщил Рё и взял меня за руку, словно боялся, что я могу убежать. – Вот это травка, – он потащил меня вглубь зарослей, совершенно не выбирая дорогу, и заставляя продираться через кусты и молодую поросль. – А вот это… – он внезапно остановился, и я практически влетел в него, уткнулся носом в его спину и машинально сомкнул руки, обнимая его за талию. – Видишь, Таку? Это домик. С сюрпризом. Можешь войти внутрь и посмотреть. Потом у меня будет к тебе вопрос. Договорились?

Вообще-то с раннего детства я привык считать, что в день рождения капризничает и диктует условия именинник, но сейчас решил подчиниться, а заодно и удовлетворить свое любопытство.

Первой мыслью было только судорожно-счастливое «не забыл». Я был поражен тем, что мой любимый заранее готовился к этому дню, умудряясь при этом так правдоподобно изображать святую невинность. Ему действительно удалось удивить меня. Вряд ли пригодный для постоянной жизни домик идеально подходил для праздника. Я заметил и по всем правилам сервированный стол, и даже цветы в высокой вазе, и пушистую шкуру, брошенную на пол у огромного, во всю стену окна. Но мое сердце замерло на мгновение, а потом бешено заколотилось о ребра, когда я увидел за окном маленькое серебристое озеро и покачивавшуюся у берега лодку. «Откуда он узнал? Как догадался? Я же не говорил об этом никогда. Не то, что ему, вообще никому не говорил», – молнией сверкнуло в голове и тут же пропало, потому что Рё обнял меня сзади и поцеловал. Потом отступил и с самым серьезным видом поинтересовался:

- Тебе нравится? Если нет, я могу вызвать такси и отвезти тебя обратно в Токио. Еще есть время устроить традиционную вечеринку или куда-то сходить…

Теперь уже мне захотелось заткнуть его, чтобы не говорил глупостей, чтобы даже не думал, что мне может не понравиться то, что он для меня сделал.

- Маленький? Ты в порядке? – видимо, выражение моего лица не совсем достоверно передавало переполнявшие меня эмоции. Вместо ответа я прижался к Рё всем телом, потерся щекой о его плечо и, ни в силах дольше терпеть, потащил его к озеру. Наконец мой любимый правильно меня понял, и мы понеслись наперегонки, оскальзываясь на влажной траве.

Я сам не знал, чем меня так манила идея покататься на лодке, но теперь, будучи в крохотном шаге от исполнения своей давней мечты, я нервничал и волновался, как перед ответственным концертом. Рё чувствовал мои душевные метания, но ничего не говорил. Просто помог мне забраться в хрупкое с виду творение человеческих рук и с усилием отодвинул в сторону камень, не позволявший лодке преждевременно соскользнуть в воду. Когда он запрыгнул ко мне, лодочка ощутимо задрожала, заколыхалась, словно вот-вот могла зачерпнуть воды, а я ощутил, как страх мешается с удовольствием. Я до побелевших костяшек сжимал пальцы, держась за тонкие бортики, и во все глаза смотрел на человека, сию минуту исполнявшего мою давнюю мечту. Как оказалось, первую на сегодня.

Я согласился вернуться в дом, только когда над озером собрались тучи, а вдалеке глухо загрохотало, предупреждая о надвигающейся непогоде. Конечно, было что-то запретно-соблазнительное в том, чтобы дождаться дождя, подставить лицо под крупные и наверняка уже теплые капли, но Рё моего энтузиазма не разделял. Впрочем, он с мрачной улыбкой уточнил, что если смерть на озере от удара молнии входит в список моих капризов, то он готов его исполнить. Представив на секунду, что я могу потерять этого непризнанного волшебника просто по собственной глупости, я вздрогнул и обнял себя руками, стараясь справиться с внезапно охватившим меня холодом. Рё взглянул в мою сторону с плохо скрытой тревогой, рывком стянул свою куртку, укутал меня и торопливо развернул лодку к берегу.

Дождь настиг нас у кромки озера, окатил как из ведра, промочив насквозь. В дом мы вошли похожими на настоящих утопленников: с волос ручьями стекала вода, одежда неприятно липла к телу, а в ботинках хлюпало. Пришлось спешно раздеваться, кутаться в первые попавшиеся под руку покрывала и растопить камин. Мои попытки поджечь дрова провалились: руки дрожали, причем больше от внезапно накатившего волнения, а не от холода. У Рё получилось гораздо лучше. Вскоре мы сидели, вплотную прижавшись друг к другу, и не отрывая глаз смотрели на огонь. Я давно согрелся, даже проголодаться успел, но никак не мог оторваться от Рё, от удовольствия ощущать его рядом с собой, горячего, пахнущего чем-то пряным, сосредоточенного и серьезного.

Никогда раньше не видел его таким. Веселым, радостным, бесшабашным, легкомысленным, загадочным, таинственным, но никогда собранным и сжавшимся, словно пружина, в любой момент готовая выпрямиться.

- У меня есть еще один подарок для тебя… – Рё был неуверен. От этой его растерянности у меня сжалось сердце. Он же поднялся и ненадолго исчез из поля зрения, скрывшись в боковой комнатушке. Когда он вернулся, у меня пропал дар речи. В его руках была старенькая акустическая гитара, на которой я играл раньше, а потом оставил на своей квартире, потому что дома у Рё ее просто некуда было поставить.

- Только не ругайся, если у меня не получится. Я, правда, старался, – еще раз попытался оправдаться Рё, потом махнул рукой и уселся на пол.

Из-под его пальцев лилась тихая и совсем простая мелодия, незамысловатая и легкая, но такая пронзительная, светлая и грустная, что у меня защипало глаза. Мы ведь могли не встретиться вообще, могли разойтись, расстаться уже не один десяток раз, но каким-то чудом оставались вместе. Об этом говорила его поза, тонкий черный силуэт, очерченный отблесками пламени, его руки, осторожно касавшиеся струн, его музыка, которую он создавал для меня. И даже если он где-то ошибся, я этого не заметил. Я просто понимал, чувствовал сердцем, как этой мелодией он говорил мне, что любит, отдает во владение свою душу. Такой подарок, самый драгоценный на свете, я не мог не принять.

Aggy

20/06/2010

Горячие ладони скользили вверх и вниз, то с силой надавливая, то нежно поглаживая. Между ног и выше, царапая живот, а потом смыкаясь на члене, двигаясь быстрее, задавая темп, чтобы вскоре остановиться и опять дразнить.

Иногда под настроение Такуя любил подобные ласки. Прикасаясь одними руками, он вытворял такое, что у меня перед глазами плыла мутная пелена, а в голове не оставалось ни единой мысли. Это было своего рода доминирование: все зависело лишь от него, он сам решал, как нам будет вместе. Чаще всего маленький долго ласкал меня, медленно и тягуче, а потом отдавался. А в этот раз он увлекся, и я рисковал сорваться уже сейчас, но остановить его не хватало сил.

Лежа на спине и широко разведя в стороны ноги, я царапал простыню и неровно дышал. Такуя почти до боли прикусывал мои соски, а руками творил нечто невероятное, словами не опишешь, и я даже не спешил потребовать большего: насколько хорошо было в этот миг.

Сдерживаясь из последних сил, я даже не сразу сообразил, что произошло в следующее мгновение. Глаза распахнулись, а сердце, и так работавшее на износ, подскочило. Впрочем, моего маленького ничего не смущало: он продолжал расцеловывать мою грудь, как будто ничего из ряда вон выходящего сейчас не делал, и только его пальцы, проникнувшие внутрь, двигались осторожно, но все быстрее.

Ощущение было странным, не болезненным, но достаточно неприятным, и я лишь медленно выдохнул, постепенно приходя в себя от такой внезапной выходки. Такуя наконец оторвался от своего занятия, подтянулся чуть выше и, опершись на локоть свободной руки, заглянул в мои глаза. Взгляд был настороженным, как будто, не желая произносить ни слова, он пытался понять, можно ли ему продолжать. И, не встретив никакого протеста, прикоснулся к моей щеке, потом скользнул к губам, целуя глубоко и жарко.

Привыкая к необычной ласке, я постепенно расслаблялся, а вот маленький распалялся все больше, чуть ли не кусался и вдавливал меня в постель. Однако дальнейшее оказалось еще более неожиданным.

- Твою мать… – вырвалось у меня, ногти с силой царапнули его спину, наверняка оставляя яркий след. Губы Такуи тут же накрыли мои, перехватывая слова на выдохе, не позволяя возразить.

Может, мне не верилось, что он так внезапно решится на подобное, не договорившись заранее, а может, потому что от долгой, такой томительной и нежной прелюдии я не уловил момент, когда он убрал ласкавшую руку и двинулся вперед бедрами.

Такуя замер на месте, опираясь на локти и внимательно всматриваясь в мое лицо. В его глазах плясали безумные искорки, а я снова не мог насмотреться на него, искренне считая, что нет никого более красивого. Более любимого.

Когда он сделал первое медленное движение, мне с трудом удалось сдержать болезненный стон.

- Я тебя убью… – хотелось произнести это с угрозой, а вышло сдавленно и полузадушенно.

- Да расслабься же, – строго потребовал он, не останавливаясь при этом.

«Легко сказать!» – чуть не возмутился я вслух, но в этот миг его губы снова коснулись моих.

Маленький целовал трепетно, как будто не сексом занимался, а будил меня в воскресное утро. Даже поцелуем это назвать было сложно, его губы ласкали мои, словно успокаивали и отвлекали. Острая боль и нежное прикосновение, наслаждение на грани возможного. От вторжения, от неторопливых движений я по-прежнему не получал никакого удовольствия, но даже мысли не было оттолкнуть или потребовать остановиться. Вопреки всему, происходящее казалось правильным и важным.

Такуя ускорял темп и, похоже, переставал себя контролировать. Разорвав поцелуй, он немного приподнялся, чтобы было удобней двигаться, и закрыл глаза. На своем лице я чувствовал его сбившееся дыхание и крепко сжимал зубы, чтобы жалобные и совсем неуместные сейчас стоны не вырвались наружу.

«Ладно, уговорил», – мысленно сделал ему одолжение я. Боль не проходила, но из режущей стала скорее тянущей, вполне терпимой. Сомкнув пальцы на своем члене, я попытался двигать рукой в такт, понимая, что кончить в таких условиях не получится, но пытаясь получить хоть какое-то удовольствие.

- Рё… – это было больше похоже на всхлип, чем не страстный шепот.

Маленький открыл глаза, посмотрел на меня, но тут же зажмурился. Однако в его взгляде я успел разглядеть нечто такое, чего не видел прежде. Щемящая нежность, преданность, любовь… Все сразу, всего по чуть-чуть, но так много, что в душе предательски дрогнуло.

«Мое сокровище, мое счастье…» – мелькнуло на периферии сознания. – «Мой любимый, единственный, самый лучший…»

Сотни нежных слов, не способных передать и долю того, что я чувствовал в этот миг, закрутились на языке, но так и не были произнесены вслух. Во рту пересохло, голос не слушался, я только заворожено вглядывался в его лицо, закрытые глаза, приоткрытые губы, позабыв и о боли, и о том, что поза какая-то неудобная, позабыв обо всем.

Такуя застонал, долго, протяжно, как я никогда не слышал. Последние его движения были более быстрыми, глубокими, особенно болезненными, но я уже не обращал на это внимания. Почувствовав, что он кончил, я сам не сдержался и крепко зажмурился, быстрее дергая рукой. Телу было по-прежнему больно и неудобно, но зато с эмоциями, сердцем, душой творилось что-то невероятное. От осознания того, что теперь мой маленький, моя единственная радость стал еще ближе, еще дороже, хотелось кричать от счастья. Казалось, что удивительный по силе оргазм накрыл от одного понимания этого.

Маленький выдохнул и, словно разом потеряв силы, опустился, придавив всем весом. На шее я почувствовал неровное горячее дыхание, однако тут же он снова приподнялся на локтях. Я некрепко обнял его и почувствовал дрожь, не сразу понимая, что трясется не он, а мои руки.

У него и так всегда были удивительно выразительные глаза, но в этот миг я как будто читал раскрытую книгу. Все его чувства, радость и обожание, восхищение и страх потерять, переплелись в этом взгляде и вызывали какое-то странное ощущение, внутреннюю дрожь. Казалось, что я не заслуживаю этого всего, что кроется в глубине его сердца и сейчас видится во взгляде.

- Надо предупреждать о своих грязных намерениях, – начал я, поразившись, насколько хрипло звучит собственный голос. Молчать больше не было никаких сил, а любые слова о чувствах прозвучали бы пошло, потому я, как обычно, решил отшутиться и добавил: – Ты меня изнасиловал.

- Я тебя люблю.

Слова прозвучали почти неслышно, но каким-то образом я понял их. Или прочитал по губам.

В следующее мгновение маленький был прижат к постели, а я целовал его, как ненормальный, сжимая под собой.

- Не подлизывайся, я все равно тебя не прощу, – прошептал я, когда дыхания перестало хватать, и тут же пожаловался: – У меня теперь все болит.

- Перетерпишь, – Такуя закрыл глаза и улыбнулся, а я залюбовался на миг, чтобы тут же склониться и поцеловать смеженные веки, чистый лоб, потом щеки и, наконец, его улыбку, самую любимую и дорогую

Почему у меня никогда не получалось, как у всех нормальных людей, просто сказать «я тебя тоже»? Почему не удавалось произнести такие простые слова? Хотя маленький никогда не обижался на это и не просил ответного признания, мне все равно каждый раз становилось не по себе от собственного молчания. И в этот миг пришло понимание: может быть, это оттого, что ни одно слово не выразит всю силу чувства. Не сможет раскрыть, что именно я испытываю к нему.

А Такуя, наверное, всегда все прекрасно понимал и знал. Ведь знал же?..

Juri

20/11/10

- Ну и что ты устроил? К чему это вообще? Чего ты добивался? – Рё наконец-то соизволил со мной заговорить. Прежде чем это случилось, мы успели покинуть дом моих родителей, добраться до вокзала, сесть в экспресс до Токио и уже проехать добрую половину пути. Я не думал, что все это время он репетировал интонацию, с которой будет меня допрашивать. Да я вообще не думал о том, что творилось в его голове, потому что никак не мог разобраться со своей. И уж тем более не мог найти нормальный ответ хотя бы на один из заданных вопросов.

Впрочем, ничего особенного я не сделал. Просто маме рассказал, что с Рё меня связывает не только группа и музыка, но и несколько более важные вещи. Момент для откровенности я выбрал крайне удачный. Во всяком случае, поначалу мне так казалось. Отец в очередной раз за вечер утащил Рё курить, а я намеренно подлил маме вина, убедился, что она выпила, и огорошил ее новостью. Сказать, что моя родительница удивилась, значило не сказать ничего.

Первым вошедший в столовую Рё сразу же понял, что случилось что-то не очень хорошее. Мамин взгляд, оценивающий и изучающий его в свете открывшихся перспектив, особой радости не добавил. Несколько запоздало я осознал, что такая информация вообще мало кого может осчастливить. Более того, сейчас мне стало ясно, что о таких вещах стоило говорить в совершенно иной обстановке. И уж тем более не тащить Рё с собой. В общем, на каком основании я надеялся на успех заранее провального мероприятия, теперь не понимал и я сам.

Но сделанного не воротишь. Взять свои слова обратно я не мог, как не мог и избавить Рё от этой первой, неизбежной волны неодобрения и даже брезгливости.

Я осознал, что задолжал всем богам сразу, когда мама снова позвала всех к столу. Сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы, что между нею и Рё появилось ощутимое напряжение. По крайней мере, папа продолжал развлекать гостя разговорами, совершенно не обращая внимания на грустные, какие-то обреченные мамины взгляды и виновато поникшие плечи Рё. Мне же все сильнее хотелось провалиться сквозь землю. В ожидающей меня преисподней я уже заслужил приличных размеров сковородку, но продолжал напрашиваться на расширение площади.

После ужина Рё ненадолго вышел из столовой, а вернувшись, извинился в самых изысканных выражениях – я понятия не имел, что он и так умеет, – и ожидаемо объявил, что сейчас же вынужден вернуться в Токио. И если папа искренне сожалел, что гость не может задержаться в его доме подольше, то мама вела себя исключительно в рамках этикета. Этакой полярной, арктически холодной вежливости. Я же судорожно решал, что делать дальше: оставаться, чтобы нормально поговорить с семьей, попытаться переубедить маму, либо же ни на шаг не отпускать от себя Рё, который в ту секунду уже торопливо собирал свои немногочисленные вещи.

В конце концов, я выбрал второй вариант. Допрос с пристрастием шел в качестве бесплатного бонуса, от которого я бы с удовольствием отказался.

- Джури, потрудись объяснить, к чему был этот спектакль? Ты мне импровизированные смотрины решил устроить? А меня спросить тебе не пришло в голову? – Рё старался говорить спокойно, чтобы в порыве не ляпнуть ничего лишнего. Я же отметил, что он не захотел назвать меня по имени, расстроился окончательно и совсем растерялся.

Так чего я в самом деле хотел от этого решительного, но крайне необдуманного поступка? Разве я мог рассчитывать, что родители устроят праздник по этому поводу или просто пожмут плечами, словно речь идет не о моей личной жизни, а тостах к завтраку? Не мог. Не мог, но спонтанно решился на этот шаг, рискнул и, похоже, крупно проиграл.

- Рё, я… – пора было хоть как-то оправдать свой поступок в его глазах, хотя подходящих обстоятельствам слов никак не находилось.

- Джури, – вот, опять. Захотелось схватить его за плечи, встряхнуть и едва ли не закричать в лицо: «По имени назови, пожалуйста! По имени!», но я сдержался, понимая, что заслужил не только это. – Я могу понять, что тебе хотелось поделиться с семьей. Я даже завидую тебе немного, что ты был настолько уверен в их понимании, раз решился на такой шаг. Но знаешь…

Он помолчал, тщательно подбирая слова, а я сжался в кресле, гадая, что именно мне придется сейчас услышать. Разумеется, я не ждал ничего хорошего, но старался заранее предугадать масштабы грядущих неприятностей. Скажу сразу: предсказатель из меня вышел совсем никакой.

- Мне кажется, – снова начал Рё, а у меня по спине пополз предательский холодок, – не только твоим родителям нужно время, чтобы все осознать, но и нам самим оно не помешает.

Вот оно! Внутри вдруг стало холодно и пусто. Если я правильно понял, Рё предлагал все обдумать, поодиночке. И даже просто размышлять об этом было слишком больно. Неужели он не чувствовал того же?

- Хорошо, – я выдавил из себя это короткое слово таким колоссальным усилием, словно сдвинул гранитную плиту. Мимоходом подумал, что выбрал крайне удачное сравнение: этакое надгробие для наших отношений.

Рё кивнул и уставился в окно, как-то моментально отгородился от меня, отдалился, замер в напряженной, наверняка неудобной позе. Я поймал себя на мысли, что до одури хочу прижаться к нему прямо сейчас, стиснуть в кулаках его футболку, уткнуться носом в шею и почувствовать, как он обнимает меня в ответ. Бог с ними, с поцелуями, ласками, сексом. Пусть бы просто обнял, сказал, что этого разговора никогда не было и не будет. Большего я бы и просить не стал.

Но Рё молчал. До нужной станции оставались считанные минуты, после которых нам предстояло впервые за несколько лет разъехаться в разные стороны. Мы не обсуждали это, но подсознательно я понимал, что должен сегодня вернуться в свою квартиру. В конце концов, переночевать там я мог в любое время. А за вещами придется ехать уже завтра. А может, Рё сам соберет все, что сочтет чужим, и пришлет мне с курьером? Думать так было просто невыносимо. Перед внутренним взором плавали, мешаясь, самые разные картины: маленькая ванная в его квартире и внезапно погасший свет, его нахальное, но такое долгожданное предложение переехать к нему, его неожиданные и всегда удивительные подарки, неловкая, но искренняя забота.

- Увидимся в студии. До завтра, Джури, – меня в очередной раз передернуло, но Рё предпочел сделать вид, что не заметил. Он поспешно вышел из вагона, а я остался сидеть на своем месте, комкая в руках билет.

- Простите, пожалуйста. Может быть, вам требуется помощь? Это конечная станция, – вежливый и слегка встревоженный голос вырвал меня из этого нелепого транса, смутил и заставил хоть как-то действовать.

- Нет, спасибо. Прошу прощения. Все в порядке, – я не вдумывался в то, что говорил, торопился выбраться на платформу, чтобы там решить, что делать дальше. Впрочем, это было и так понятно: ехать к себе, перед этим заглянуть в супермаркет, купить хоть что-нибудь из еды, всякие бытовые мелочи, тем более, что я там не появлялся черт знает сколько времени.

Я даже удивился, что ключ подошел к замку и без проблем впустил меня в темное холодное помещение. Бросив вещи и пакеты у порога, я прошел вглубь квартиры, по пути включая везде свет, чтобы не чувствовать так остро неожиданное, такое непривычное одиночество. Постоял немного посреди пустой, напомнившей почему-то морг, кухни, побрел в спальню и только там по-настоящему осознал, что остался один. Задрожал, обхватил себя руками и сел на пол, прислонился к стене, потому что ноги вдруг отказались держать.

- И это все? Вот так просто? – я спросил вслух, хотя знал, что ответа ждать неоткуда. Услышал свой голос, внезапно дрожащий, такой жалкий, словно бы осипший и больной, и вдруг разозлился. Обиделся на Рё и на себя. Как же так? Мы же любили друг друга, разве нет? Нет, мы любим. Я его люблю. Вот, так правильно. В этом я уверен на миллион процентов. Я. Его. Люблю.

Вскочил на ноги так резво, словно меня подбросило невидимой пружиной. Вихрем промчался по комнатам, щелкая выключателем, схватил с полки ключи и хлопнул дверью, отчего во всем подъезде мелко задрожали стекла. Да хоть бы и повылетали ко всем чертям, мне-то что? Одна-единственная мысль подстегивала меня, подгоняла, заставляла прыгать через три ступеньки, рискуя свернуть себе шею, потом выскочить прямо на проезжую часть, чтобы попытаться поймать такси. Водители резко объезжали, не желая связываться с психом, так что первому рискнувшему я готов был отдать все наличные деньги, которые у меня были, уже просто из благодарности.

В машине я просто извелся от нетерпения, ерзал на сидении, теребил браслеты на запястье с такой силой, что даже разорвал несколько, ругался сквозь зубы, боясь замолчать и сорваться на банальную истерику. Как расплачивался с таксистом, перебегал улицу и поднимался на нужный этаж, даже не запомнил: лишнее знание, ненужное. Дрожащими руками открыл дверь и замер, пораженный и сбитый с толку.

В квартире Рё было темно, тихо и пусто. Звенящая тишина била по нервам, напрягала и пугала до липкого пота по спине. Когда в кармане привычно звякнул мобильный, я так растерялся, что не сразу понял, что с ним делать. Наконец догадался, нажал на прием вызова и замер, будто кролик перед удавом.

- Таку, открой мне дверь! – голос Рё звучал строго и как-то гулко, словно отражаясь от стен.

- Какую… дверь? – я решительно ничего не понимал, но на всякий случай выглянул на лестничную площадку: никого. С ума я сошел, что ли?

- Входную. В твою квартиру, – на всякий случай уточнил Рё чуть более резко: начал терять терпение. Я собрался было сказать, что вроде бы и не закрывал ее, и только потом понял, какие же мы оба идиоты. Просто форменные придурки, хоть сейчас публикуй фотографии в учебниках.

- Рё… приезжай домой, – на большее не хватило: горло стиснула невидимая рука, перекрыла поток воздуха. До меня начало доходить, что он тоже не выдержал, не смог, сорвался за мной, как и я за ним. Только такие влюбленные, ненормальные дураки, как мы, могли еще и разминуться по пути.

- Не вздумай уходить! – по тому, что слышно его стало урывками, я догадался, что сейчас Рё, так же, как и я недавно, бежит вниз по ступенькам.

- Я люблю тебя! – я отключился и сполз по стенке на пол, вытянул ноги и вздохнул, прикрыл глаза, справляясь с накатившим облегчением. На все вопросы я уже ответил. И даже пообещал не уходить, дождаться, провести рядом столько времени, сколько нам отпустит мироздание. Оставалось надеяться, что Рё понял меня правильно.

Aggy

29/01/2011

Одиночество – самое большое горе в этом мире, и, что хуже всего, случиться оно может с кем угодно. Даже с молодыми, успешными, любящими и любимыми. Как известно, одиночество – это не обязательно тишина и пустая квартира, но, впрочем, всем известный пример чувства потерянности в толпе друзей мне тоже никогда не нравился. Если тебе кажется, что ты совсем один даже рядом с близкими, скорей всего, это просто паршивое настроение, которое вскоре пройдет. Подобному унынию я старался никогда не предаваться.

А еще со мной всегда был Такуя. Теперь мне казалось, что именно всегда, как будто не было никакого «до», да и «после» никогда не настанет. И хотя последнее время мне все чаще мнилось, что окружающие меня не понимают, не слышат, не осознают происходящих со мной перемен, шекспировское одиночество со мной так и не случилось, потому что рядом был маленький. Невозможно чувствовать себя потерянным, забытым или обделенным вниманием, когда есть такой человек, как он.

И надо же было такому произойти, что прилив преследовавшей меня тоски совпал с отъездом Такуи. Как раз в эти выходные ему надо было навестить кого-то из дальних родственников, и еще накануне вечером он попрощался и уехал. А я остался один в той самой пустой квартире и тишине. Не лучшие условия для человека, которого и без того гложут горькие мысли.

Я чувствовал себя так, словно готовился к серьезному и важному шагу, но не знал, какими будут последствия моего поступка. В голову лезли неприятные ассоциации с разводом, и хотя такое сравнение было не совсем верным, ведь под этим словом понимается расторжение связи между двумя людьми, чувствовал я себя именно так: и решиться страшно, и жить, как прежде, уже не получается.

«Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» – часто спрашивают взрослые у детей. И только дети могут быстро ответить, не задумываясь. Все же замечательное это время – детство, когда, может, и не знаешь многого, но зато точно понимаешь, чего хочешь. И возникает вопрос: а смог бы этот самый пристающий к ребенку с расспросами взрослый, ни разу не запнувшись, положа руку на сердце, рассказать, кем он хочет быть? В большинстве случаев нет.

Я не был исключением, я тоже не знал. Но не покидало чувство неправильности всего происходящего со мной. Было в моей жизни что-то не то, как будто поступаешь неверно, осознаешь это, но продолжаешь, потому что не понимаешь, как надо.

День тянулся бесконечно долго. Я не позвонил никому из друзей и ничего не запланировал, лишь бесцельно шатался по квартире, пытаясь сосредоточиться то на телевизоре, то на компьютере, однако внимание рассеивалось, и ничем не удавалось себя увлечь. Такуя оставался ночевать у родственников и уже утром планировал отправиться домой. Ближе к вечеру он позвонил мне, голос его показался усталым и печальным, и почему-то подумалось, что его настроение созвучно моему. Этот разговор, несмотря на его бессодержательность, стал единственным светлым пятном в серой пелене дня, и, положив трубку, я поймал себя на том, что улыбаюсь непонятно отчего.

А ближе к полуночи я обнаружил, что закончились сигареты. Сколько курил сегодня, я не задумывался, но определенно много, потому что еще не так давно запас сигарет казался внушительным. Не желая ждать до утра, я быстро оделся и направился к ближайшему круглосуточному супермаркету.

На улице лило, как из ведра, – зима называется. А я, конечно, о зонте не подумал, и лишь тонкий капюшон стал единственной защитой от потоков холодного дождя. Было сыро и промозгло, и при прочих равных я мечтал бы поскорей оказаться дома, однако глухая тишина квартиры не привлекала.

«Ну что с тобой происходит?» – спросил я сам себя, и ответ не замедлил явиться. Это хандра, самая обыкновенная. Кто-то обозвал бы подобное состояние депрессией, но мне это слово казалось слишком громким. Депрессия – это когда все из рук вон плохо. А у меня все было из рук вон хорошо, и только настойчиво чего-то не хватало.

До квартиры я все же не дошел: остановился под козырьком остановки, достал только что купленные сигареты и наконец затянулся. Запрокинув голову, я увидел сквозь прозрачный пластик, как струи дождя разбиваются о крышу и стекают вниз на мокрый тротуар. Из-за плохой погоды и позднего часа людей вокруг не было, лишь я один стоял на этой остановке, как будто ждал поздний автобус.

И именно в этот момент я подумал о том, что ответ на так и незаданный вопрос мне давно известен. В глубине души я все понимал и, может, поэтому подсознательно избегал искать решение так и не поставленной задачи. Действительно, казалось, будто что-то идет наперекосяк, и виной всему была лишь моя работа.

Я любил свою жизнь, все ее грани, любил людей, которые были рядом. Ни о чем не жалел и пусть не знал, к чему стремиться, но шел вперед спокойно и уверенно. А еще со мной был Такуя, чувства к которому не поблекли и не угасли от времени. Даже наоборот – чем дальше, тем больше мне казалось, что он становится не просто близок, он становится частью меня самого. Еще все было в порядке с моим здоровьем, финансовым положением и со взаимоотношениями в семье. Не было ни единой причины расстраиваться и хандрить, кроме одной – пришло понимание, что я занимаюсь в жизни не тем, чем предназначалось.

Я не сообразил, как это вышло: рука сама потянулась к карману куртки, и уже через мгновение я сжимал в пальцах телефон и слушал длинные гудки.

- Да?.. – голос был сонным и при этом очень встревоженным, а в мою пустую голову только теперь дошло, что время за полночь, а Такуя собирался ложиться давным-давно.

Мысленно дав себе пинка, я постарался выдать максимально бодрым голосом:

- Привет, маленький.

- Что-то случилось? – волнение лишь возросло, когда он понял, с кем разговаривает.

- Нет, я просто… Просто соскучился, – выпалил первое, что пришло на ум. Теперь я и сам не мог объяснить этот звонок. Быть может, от внезапно свалившегося на меня понимания проблемы острая потребность почувствовать рядом, пусть даже через сотни километров, самого близкого человека, нашла воплощение в таком неожиданном порыве.

Вместо того, чтобы выругаться и возмутиться, Такуя замолчал на несколько секунд, а потом осторожно спросил:

- Ты не дома?

- За сигаретами вышел, – честно признался я.

- Тебе плохо, да? – в вопросе не было сарказма. Такуя вполне искренне заподозрил, что со мной что-то не так. Наверное, потому, что я никогда не был склонен к каким-то излишне эмоциональным и нелогичным поступкам, вроде звонков без повода среди ночи. А может, оттого, что уже не первую неделю тянулась нетипичная для меня меланхолия.

- Приезжай скорее, – вместо ответа попросил я и бросил окурок в урну.

Дождь не прекратился, но немного утих, в желтом свете фонарей блестели пятна многочисленных луж. От пронизывающего ветра становилось совсем неуютно, а еще замерзли руки. Но я не спешил прощаться, по-прежнему прижимал к уху телефон, хотя сказать было нечего, а Такуя молчал, как и я.

- Все хорошо, – наконец я услышал его голос, тихий, но твердый. – Завтра поговорим, Рё. Все будет в порядке.

- Конечно, – согласился я. – Разве может быть иначе?

Медленно я побрел к дому, забыв о капюшоне, игнорируя лужи под ногами и непрекращающийся слабый дождь. В эту минуту я думал о том, что иногда бывают такие моменты в жизни, когда истинное мужество – это найти силы признать свое поражение.

Juri

20/04/11

- Такое чувство, что у нас поминки, – печально заметил Сойк, покрутив в пальцах стакан с остатками виски.

- Поминки и есть, иначе и не скажешь, – согласился Рё, пытаясь устроиться на высоком жестком стуле. – Была группа, была мечта. А теперь ничего не осталось. Все исчезло. Я… – он сглотнул, но собрался с силами, продолжил: – все разрушил.

- Ой, вот не надо, – как-то слишком громко рявкнул Леда и тут же виновато улыбнулся: в нашу сторону посмотрели другие посетители бара. – Агги, при всей моей любви к тебе, если бы дело было только в твоих желаниях, как-нибудь бы выкрутились. Это наше общее решение. Не надо геройствовать на ровном месте.

Я молча наблюдал за перепалкой, периодически отвлекаясь на содержимое собственного стакана. Во многом я был согласен с Ледой: при большом желании всегда можно было найти замену одному участнику. В конце концов, нашлись бы и поклонники, и прочие атрибуты, сопровождавшие работу в группе. Но ведь не в одном Рё дело, когда мы с прошлой осени не записали ни одной новой песни. Я удивлялся тому, что мой любимый не замечал очевидного. Мы все устали, в каком-то плане иссякли и нуждались в перерыве. Даже не в паузе, а в возможности остановиться, подумать и решить, куда двигаться дальше. Разве что именно Рё первым это осознал. Хотя это еще громко сказано. Прежде чем понять, что пришло время принимать решение, мой любимый метался, как загнанный зверь, впадал в меланхолию, едва ли не в депрессию, искал корни проблем в себе, не догадываясь успокоиться и подумать.

Впрочем, сейчас все это осталось в прошлом. Мы все, чему я не переставал радоваться даже в такой ситуации, приняли это решение. И вместе сделали последний шаг, разделивший нашу жизнь на две части. Осталось только втолковать Рё, ставшему вдруг склонным к излишней жертвенности, что ничего катастрофического не произошло. Десятки и сотни музыкальных проектов собирались и распадались ежедневно. И часто новые ступени поднимали гораздо выше, давая новые возможности и открывая целые горизонты. Я не понимал, почему сегодня мы вели себя так, словно кого-то хоронили. Мы же так молоды, живы и здоровы. Это значит, что не произошло ничего, что нельзя исправить. Даже Deluhi, если уж на то пошло, при большом желании и определенных усилиях можно было возродить. Для этого требовалось только наше общее понимание, что этот путь – единственный правильный. А времени на осознание было предостаточно.

- Джури, ты спишь уже, что ли? – Сойк потряс меня за плечо, призывая вернуться в компанию не только телом, но и душой. Помотав головой, чтобы согнать остатки задумчивого состояния, я окинул всех внимательным взглядом.

- Шутишь? Я просто думал, – я расправил плечи и улыбнулся, а Леда тихонько засмеялся, словно я сказал несусветную глупость.

- И что, есть чем поделиться? – вдруг поинтересовался Рё, а у меня потеплело внутри: оттаивает, оживает. Ну не мог мой любимый долго страдать.

- Конечно, – я гордо выставил вперед подбородок, но серьезное выражение удержать не смог: слишком уж внимательно на меня смотрели друзья. – Знаете, я вот что подумал. Пусть мы заявили, что группы больше нет. Плохо, жалко, больно, но… Это поправимо. Мы же все равно лучшие друзья, правда?

- Кхм, – хмыкнул Сойк, явно не соглашаясь с такой формулировкой, получил тычок под ребра от лидера и промолчал. Леда согласно кивнул, словно позволяя мне продолжать.

- Так вот, о чем это я? Ах да. Мы подарили этому миру немногое, но все же кое-что, правда? И всегда останутся те, кому это было нужно. Нас обязательно поймут и поддержат, если мы сами примем себя такими, как есть.

- А мы разве до сих пор не так поступали? – удивленно переспросил Леда, а Рё потянулся к бутылке, чтобы наполнить наши стаканы.

- Так, Леда. Но так же мы должны двигаться дальше. Не искать виноватых, не бросать друг друга, принимать чужой выбор, – я мог бы еще многое сказать, но Сойк меня перебил:

- Вот за это и выпьем. Пока наш уважаемый вокалист не потребовал себе трибуну и микрофон. В составе Deluhi или нет, но мы всегда будем друг у друга.

- Всегда!

Постепенно все развеселились, успокоились и перестали сверлить столешницу угрюмыми взглядами. Я, конечно, не надеялся, что вот так, одним своим публичным выступлением, смогу кардинально поменять точку зрения Рё на проблему и подсказать ему, что делать дальше. Скорее показал ему еще одну колокольню, с которой открывался совсем другой вид.

В какой-то момент я понял, что остро хочу оказаться с Рё наедине, желательно вдалеке от посторонних глаз. Ладони горели от необходимости прикоснуться к нему, просто погладить по волосам, очертить пальцами выступающие позвонки. Мне жизненно важно было сейчас просто подержать его за руку, прижаться и положить голову на плечо, чтобы он понял наконец, что кое-что в наших с ним отношениях останется неизменным до тех пор, пока мы сами будем этого хотеть.

Первым переломный момент уловил чуткий лидер, посмотрел сначала на меня, потом на Рё, который в очередной раз заерзал на стуле, секунду помолчал и протянул, томно, почти жалобно:

- Сойк, я спать хочу.

Драммер тут же потянулся к телефону, чтобы вызвать нам такси, а мы зашевелились, собираясь.

- Может, с собой возьмем? – Рё кивнул в сторону бара, но я отрицательно покачал головой. У меня появился куда более привлекательный план на остаток вечера и ночь. Впрочем, было даже интересно сохранить это в секрете до последнего.

Рё состроил грустное выражение, потер шею и скривился. Не выдержав, я поднялся и положил ладони ему на плечи, слегка сжал, потом с силой надавил, сводя руки на позвоночнике. Он коротко выдохнул, сжался и тут же расслабился, едва ли не растекся лужицей.

- Так сильно болит? – я наклонился к самому уху, не столько для того, чтобы прошептать, сколько чтобы вдохнуть такой родной запах его кожи.

- М-м-м, – невнятно мурлыкнул Рё, всем своим видом намекая, чтобы я не задавал глупых вопросов, а продолжал доставлять ему удовольствие. Вот же бесстыжее создание. Только что страдал и едва ли не топиться собирался в собственном стакане, а стоило чуть-чуть развеяться, сразу же потянуло на подвиги.

- Терпи. А дома, так и быть… – мне захотелось подразнить его, заставить реагировать, и Рё тут же откликнулся, отозвался, наклонил голову, подставляя под мои пальцы шею.

- Только массаж? – голос такой был шкодливый, что мне сразу же захотелось улыбаться.

- Не только… – пообещал мгновенно, даже не задумываясь, мысленно настраиваясь на нечто феерическое. Оказалось, что я успел чертовски соскучиться по нему, оживленному, веселому, легкомысленному и немного сумасшедшему.

- Так чего же ты ждешь? – он выскользнул, ужом вывернулся из моих рук, тут же схватил меня в охапку, настойчиво потянул к выходу. Как будто я стал бы сопротивляться! Да ни за что на свете!

- Сойк, – только и пискнул я, вспоминая, что надо бы заплатить.

- Завтра разберемся, – великодушно махнул рукой наш драммер, таким образом давая этому психу полную свободу действий. Коварный Рё успел еще добавить что-то вроде «спасибо за такси», прежде чем окончательно утащить меня из бара.

К счастью, ему хватило здравого смысла не приставать ко мне на глазах водителя. Другое дело, что алкоголь стукнул в голову и мне, заставил искренне пожалеть о необходимости соблюдать приличия и держать себя в руках. Я честно попытался бороться с собой, но практически сразу же проиграл в этой неравной битве. Слишком давно я не видел Рё таким сияющим. Он словно бы только что сбросил с себя тяжелый груз, осознал, что не один он виноват в навалившихся проблемах, поверил, что рано или поздно все образуется, устроится по-новому, но обязательно правильно.

Я смотрел на него и практически не дышал, всеми фибрами души хотел остановить мгновение, чтобы лучше запомнить исходивший от него свет.

- Маленький, у тебя глаза блестят, как у кошки, – он тоже смотрел, тоже ловил каждую отпущенную нам на двоих секунду. – Неужели я так сильно на тебя действую? – и даже невинное выражение умудрился придумать, паршивец. Рё прекрасно знал ответ на этот вопрос, он находил его в каждом жесте, каждом слове, каждом моем взгляде, но продолжал дразнить, провоцировать.

- Ну, раз больше здесь никого нет… – я не удержался от маленькой мести, потому что иначе сорвался бы первым, полез к нему с поцелуями и ласками.

- Ма-а-аленький, – ну вот, обиделся, нахмурился, так естественно, словно, в самом деле, поверил, что кто-то на этой планете способен заменить мне его.

- Рё, – я дернулся к нему, забыв о таксисте, спохватился в последний момент, растерялся, но все равно не смог остановиться. Вцепился в его куртку, дергая его на себя, вынуждая прижаться ко мне, зашептал, сам задыхаясь от едва сдерживаемого возбуждения, которое нахлынуло приливной волной, стоило нам соприкоснуться друг с другом:

- Дай мне немного времени. И ты все поймешь…

Наверное, оттого, что мы уже практически подъехали к дому, больше всего выиграл таксист. Во всяком случае, стоило нам выбраться из салона, как его тут же и след простыл. Впрочем, я не расстроился, понадеявшись, что в условиях мегаполиса вряд ли встречусь с ним когда-либо еще.

- У моего маленького такая девичья память, – насмешливо протянул Рё, привалившись к фонарному столбу в весьма причудливой позе, только подчеркивавшей сплошные выступы и острые углы, из которых он состоял.

- Ты нарываешься, – я приблизился к нему, стараясь не дышать его запахом, чтобы не сорваться прямо на улице.

- Разумеется, – от звуков его голоса, хрипловатого, низкого, мое терпение лопнуло со звоном. Я сжал его запястье до белых следов, потащил вверх, жалея, что до вожделенного уединения еще так много ступеней. Рё на ходу пытался отвечать мне, целовал, куда придется, жадно прикусывал кожу на шее, дергал молнию куртки, спеша пробраться под одежду.

Мы спешили, мешали друг другу, путались в рукавах, но никак не могли оторваться друг от друга. Нельзя было даже просто чуть-чуть отодвинуться, впустить холодный воздух между нашими пылающими телами.

Так же, не разжимая объятий, рухнули на футон. Я ударился плечом и локтем и тут же забыл об этом, потому что Рё навис сверху, торопливо облизал губы и напомнил:

- Объясняй.

- Разрешаешь? – я до сих пор удивлялся, как смог тогда решиться, не спросив его согласия. Чувствовал себя виноватым и до сих пор опасался, что доставил больше дискомфорта, чем удовольствия.

- Таку, – он провокационно двинул бедрами, заставляя меня выгнуться, как под током. – Я жду… – господи, как же ты выдумал его такого? Я чудом не сошел с ума от этих интонаций, от согласия, которое казалось даже не наградой, сокровищем, дарованным мне за какие-то совершенно фантастические заслуги. Вывернулся, опрокинул его на спину, прижимаясь, стараясь одновременно оказаться везде: поцеловать, погладить, потрогать, уловить каждое движение отзывчивого тела. Рё отвечал жадно, дерзко, умудрялся требовать и просить одновременно. Он принимал меня целиком, без остатка забирал, впитывал в себя все, что я мог ему дать, чтобы тут же вернуть все сторицей.

- Как же сильно я тебя люблю, – прошептал ему в губы, прежде чем окончательно сорваться, потерять голову в подкатывающем безумии.

- Я знаю, – так мог ответить только Рё. Разве это не счастье?

Aggy

07/08/2011

Если проснуться очень рано и лежать в постели, будучи ни в силах забыться вновь, кажется, что утро вступает в свои права удивительно медленно. Сумерки словно туман заполняют комнату, а солнцу никак не удается рассеять их вязкую серость. По крайней мере, всю жизнь я чувствовал нечто подобное: переходное время суток мне никогда не нравилось.

Но сегодня все было иначе. Часы тикали в три раза быстрее, новый день не наступал, а неотвратимо летел навстречу, и казалось, что если затаить дыхание и напрячь слух, я услышу, как в песочных часах пересыпаются песчинки. Наше время уходило безвозвратно.

В эту ночь мне так и не удалось уснуть. Долго ворочался и Такуя, однако через несколько часов он затих, засопел, и по его ровному дыханию я понял, что сон преодолел нервное напряжение, и маленький наконец отдыхал.

Когда сквозь жалюзи начал пробиваться свет нового дня, я плюнул на свои тщетные попытки, выбрался из-под одеяла и, перебравшись к изголовью футона, уселся прямо на пол, прислонившись спиной к стене. Невыносимо хотелось курить, но для этого надо было подняться и оставить Такую одного, а сделать этого я почему-то не мог.

Глядя на мое мирно спящее сокровище, на то, как подрагивают его ресницы, как глубоко он дышит, я невольно успокаивался, и внутренняя дрожь, от которой не удавалось избавиться со вчерашнего дня, пусть и не проходила, но становилась менее раздражающей.

Всю жизнь я считал себя не склонным к образному мышлению, но уже не первый час меня не покидала навязчивая мысль, а точнее – картинка. Перед глазами, как воспоминание из детства, возник образ календаря. Самого обычного, какие кладут на письменные столы. Каждая дата – новая страничка, календарь закреплен на планшете, и едва проходит день, страничку отрывают и выбрасывают. А тридцать первого декабря остается последняя, после которой ничего нет.

Всю ночь я вспоминал, как мы впервые встретились, перебирал в памяти наши счастливые минуты и обреченно думал о том, что сегодня – день последней страницы в нашем календаре. Он оказался чуть длиннее обычных, растянулся почти на четыре года, но все же подошел к логическому завершению: календарь нашей группы, связавшей меня и его, закончился.

- Есть работа, которой можно успешно заниматься по принуждению. Заниматься по принуждению музыкой нельзя, – задумчиво произнес Такуя, когда все доводы, уговоры и многочасовые обсуждения исчерпали себя.

Тогда мне показалось, что он понял и поверил в сказанное. Скорей всего, так и было, однако изо дня в день не давали покоя мысли, изнутри грызли сомнения: как мы будем дальше? То, что наша жизнь кардинально изменится, не приходилось сомневаться. Выживут ли отношения под напором перемен, справимся ли мы, сможем ли идти вместе, когда творческие пути разойдутся?

Подавить очередной тяжелый вздох не удалось. Казалось, что у меня ноет сердце, причем не образно, а по-настоящему. А еще болела голова, и глаза резало, будто от едкого дыма. Как я отыграю наш последний концерт в таком состоянии, и думать не хотелось.

Из размышлений вывел Такуя, вздохнул во сне и заворочался. Теперь он лежал на спине, повернувшись лицом к стенке. А мое и без того больное сердце неожиданно защемило. Склонившись над ним, я, повинуясь какому-то внезапному порыву, прошептал вслух:

- Моя радость, мое солнце… Я так люблю тебя, с того первого дня… И если тебе когда-то покажется, что мои поступки говорят об обратном, знай, что я всегда…

Что именно «всегда», договорить не удалось, слова застряли в горле, и я почувствовал такую слабость, как будто не три слова спящему человеку сказал, а покаялся в грехах перед всем миром. Прикоснувшись кончиками пальцев к разметавшимся по подушке темным прядкам, я поспешно отдернул руку, вспомнив, насколько чутким может быть утренний сон, и, наконец, собрался с силами встать.

Такуя всегда негодовал, когда я разгуливал в нижнем белье по дому, потому, прежде чем покинуть спальню, решил натянуть джинсы. Но необъяснимая накатившая слабость, а также нежелание разбудить моего любимого лишним шорохом, заставили передумать. Если уж на то пошло, маленький все равно спал и не видел. Швырнув джинсы на пол, я направился на кухню.

Курить почему-то перехотелось, вместо этого я решил сварить себе кофе, а Такуе – какао. Кроме того, как подсказывал опыт, спать маленькому оставалось недолго, ведь перед концертами он даже без будильника всегда просыпался рано.

Переливая в чашку ароматный напиток, я подумал о том, что за столько лет вместе я ни разу не приносил ему кофе в постель. Должно быть, потому, что всегда просыпался намного позже его. Но, к слову, он меня подобными знаками внимания тоже не баловал: к лишней романтике мы оба были как-то не склонны, однако почему-то именно сегодня захотелось изменить правилу.

Как в кино, красиво и на подносе, не получилось ввиду отсутствия самого подноса. Удерживая две полные горячие чашки в руках и изо всех сил стараясь не расплескать, я направился будить Такую. Но получилось все не так, как планировалось.

Смотреть под ноги я забыл и, едва переступив порог, наступил босой ногой на пряжку ремня в недавно брошенных на пол джинсах. Не столько от боли, сколько от неожиданности, я дернулся: одна чашка выпала из рук, и когда я попытался подхватить ее, вторая расплескалась на светлое ковровое покрытие. Зашипев проклятия, я оглянулся в поисках хоть чего-нибудь, чтобы остановить аварию в виде расползающегося коричневого пятна, а Такуя, вздрогнув и зашевелившись, приподнялся на локте.

- Рё? – сонные глаза смотрели с удивлением, а голос преисполнился обычным недовольством только что разбуженного человека.

- Прости, – зачем-то шепотом ответил я и подобрал уже пустую чашку. Спасать ковер было поздно.

- Ты что наделал? – теперь глаза Такуи округлились в недоумении, едва он увидел масштабы бедствия.

- Нес тебе кофе в постель, – постарался обезоруживающе улыбнуться я. – Но наступил на ремень и выронил.

- Кофе в пол… – проворчал Такуя, выбираясь из-под одеяла и сразу натягивая штаны.

Я лишь головой покачал: если б брал с него пример и не разбрасывал вещи, возможно, что-то и вышло бы из моей затеи.

- И почему же твой ремень валяется посреди комнаты? – с сарказмом спросил маленький.

- Не вредничай, – строго одернул его я. – Лучше убрать помоги.

Такуя только хмыкнул и, проигнорировав и меня, и нелицеприятную лужу, отправился прочь из комнаты:

- Кто напакостил, тот и убирает.

Я только вздохнул и присел на корточки, раздумывая, чем здесь можно помочь. Однако от маленькой мести не удержался.

- Домашний тиран, – проговорил я негромко, но специально так, чтобы он услышал.

- Как за глаза, так радость и солнце, а как в лицо, так тиран, – донеслось насмешливое из кухни, и я собрался ответить ему в тон что-нибудь добродушное и вредное, когда чуть не подскочил от понимания, что он сейчас произнес.

- Такуя! Мерзавец! – в два прыжка я очутился на кухне. – Ты не спал!

- Зло не дремлет, Рё, – даже не обернувшись, веселым голосом заявил обманщик, абсолютно невозмутимо наливая минералку в стакан.

Я хотел было ответить нечто гневное, но не придумал что. В конце концов, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Ну, подумаешь, подслушал, как я ему в любви объяснялся. Другое дело, если бы знал, что он слышит, не произнес бы вслух. Ну да какая разница?

И тут же следом за этими мыслями вернулись все переживания, отступившие ненадолго. Маленький словно почувствовал, повернулся ко мне, взглянул встревожено, а потом, оставив стакан, сложил руки не груди и неожиданно строго отчеканил:

- Колебаться и сомневаться надо, пока принимаешь решение. А при исполнении его нужно быть твердым.

- Да не сомневается никто в своем решении, – отмахнулся я. – Просто…

А что просто? Маленький вопросительно поднял брови, призывая к объяснению, но я растеряно уставился в пол.

«Просто на планшете остался последний листок календаря. Просто иногда собственные решения даются очень тяжело. Просто любые, даже желанные перемены – это всегда больно. Просто страшно, когда есть, что терять, а впереди неизвестность. Просто я люблю тебя больше жизни, но почему-то поступаю так, что ты, должно быть, уже и не веришь», – вот что я мог бы рассказать. Но все это было слишком просто, настолько, что если произнести вслух, прозвучало бы глупо и по-детски.

Такуя внимательно смотрел на меня, немного склонив голову к плечу, а я молчал и даже не пытался подобрать слова, потому что правильных все равно не нашел бы.

- Не надо бояться, – неожиданно нарушил молчание он. – Я же с тобой.

Кажется, я даже вскинулся, испугавшись на секунду, что, не осознавая этого, начал озвучивать свои мысли. А еще через мгновение понял, что нет, конечно, нет, просто он откуда-то знает, понимает. Как всегда понимал. К горлу подкатил горький ком, а в глазах защипало. И больше всего в этот момент захотелось прошептать слова благодарности, а потом рассказать, сколько он для меня значит, и насколько важны эти простые слова. Однако получилось совсем не так.

- Пока смерть не разлучит? – спросил я с иронией и даже улыбнулся. Должно быть, весьма криво.

- Только попробуй, – серьезное выражение лица Такуи не изменилось, он все так же стоял, скрестив руки на груди. – С того света достану.

И пока я лихорадочно подбирал достойный ответ, борясь с накатившей сентиментальностью, маленький неожиданно громко рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

- Ну же, Рё! Не дрейфь! Я пугаюсь, когда ты бледнеешь и блестишь влажными глазами.

- Какими влажными? – опешил я, тут же позабыв о трогательности момента.

- Жалостливыми и влажными, – с удовольствием, будто смакуя слова, протянул Такуя. – Слушай, если лидер увидит тебя таким, он сразу простит тебе все грехи прошлого…

- Еще чего! – теперь я уже искренне возмутился, но даже не из-за смысла произнесенных слов, а из-за того, что маленький паршивец надо мной откровенно потешался.

- Да, ты прав. Не простит, – согласился Такуя и попытался прошмыгнуть мимо меня в ванную, но не тут-то было.

- Рё! Щекотно! – взвизгнул он, когда угодил в мои руки, и попытался вывернуться, но я держал крепко.

- Не ври, – схватив в охапку, я потащил упиравшегося и брыкавшегося Такую обратно в спальню.

- Я не хочу, не смей… У нас концерт всей жизни, надо собираться… – возмущался маленький, но уже почти не сопротивлялся, когда я доволок его до футона.

- Сколько у тебя их еще будет, этих концертов, – прошептал я и поспешно поцеловал, пока он ничего не успел ответить.

Глава девятнадцатая

- Вставай.
Проще сказать, чем сделать… У меня уже голова кружится и колени дрожат так, что сохранять равновесие в вертикальном положении задача не из легких. Надеюсь, к вечеру я не буду синим с ног до головы… Широгане такую боевую раскраску явно не оценит. Однако надо отдать Романду должное – он ни разу не ударил ни по лицу, ни в грудь, где раньше были ожоги и переломы ребер.
- Ты не выкладываешься на полную, и этим сам себе вредишь… – впрочем, это не мешает ему раздражаться все больше с каждым моим промахом.
Должен признать, я не особо доверял себе в том плане, что действительно правильно понял услышанное накануне – о том, что Романд и правда вызвал меня не на дуэль, а на тренировку. Поэтому, подходя к арене, чертовски нервничал, не зная, чего же все-таки ожидать… Но от фигуры, выжидательно замершей посреди тренировочного поля, не веяло угрозой. Романд стоял совершенно спокойно, скрестив руки на груди и с ровным и абсолютно нейтральным выражением лица наблюдая, как я осторожно приближаюсь от ворот и останавливаюсь на все же предупредительном расстоянии в несколько шагов.
Насмешливо хмыкнув на мою настороженность, син чуть наклонил голову и с едва заметным интересом в интонациях неторопливо произнес вместо приветствия:
- У тебя есть пятнадцать минут, чтобы попытаться врезать мне, как ты о том мечтал. Я буду только уклоняться.
Опешив на мгновение от такого заявления, я несколько секунд просто стоял и смотрел на него, как на нечто не от мира сего, но затем все же взял себя в руки и, негромко усмехнувшись, ответил, окидывая его внимательным взглядом с головы до ног:
- А не слишком ли это самоуверенно с твоей стороны? Может, я и был неделю назад между жизнью и смертью, но сейчас вполне здоров.
Романд на это лишь пожал плечами, одним только этим жестом уже поднимая глубоко внутри волну азартного желания доказать, как сильно он ошибается, думая, что я ни черта не умею:
- Хочешь что-то сделать – сделай, и если ты по мне хоть раз попадешь, это уже будет для тебя достижением…
Ну что ж, раз таковы правила, претензии не принимаются. Именно с этой мыслью я сорвался с места, едва он успел договорить, мгновенно призывая свое оружие – рассчитывать на то, что он свое не призовет, было бы полнейшей глупостью. Однако, уже спустя несколько минут я понял, что единственным, кто крупно недооценил противника, являюсь я. Романд действительно не предпринимал ни одной попытки нанести удар, а призванным кастетом пользовался только, чтобы заблокировать лезвия моих клинков, если вдруг они оказывались в достаточной близости от его тела. Вот именно, что «вдруг»… Потому что большая часть моих стремлений достать его заканчивалась тем, что я лишь рассекал воздух. За его скоростью я явно не успевал.
Почти невольно вспомнилась моя попытка сразиться с Широгане в настоящем времени, когда Харука попытался его оклеветать. Ощущения были очень похожими – я искренне, в порыве праведного гнева дрался изо всех сил, но ничего не мог. От всех моих ударов уворачивались с легкостью, как в игре, пропуская лишь изредка, словно ради приличия и чтоб уж совсем не выставлять меня слабаком. И от этого было обидно вдвойне…
И хоть умом я прекрасно осознавал тот факт, что это нормально – иметь такое различие в силе с тем, кто учился сражаться намного дольше и был сильнее, инстинктивная злость все равно давала о себе знать, постепенно выводя из равновесия безумным желанием доказать и себе, и своему сопернику, что даже так я способен на большее…
И пару раз все-таки получилось, что несказанно порадовало меня и, похоже, все же слегка удивило Романда, если, конечно, я верно расценил чуть приподнятую бровь при взгляде на порез на руке как знак удивления. Однако, на этом мое везение закончилось… Потому что буквально через несколько мгновений, заблокировав очередной мой удар, син одновременно мягко и коварно улыбнулся и коротко сообщил:
- Время вышло.
В следующий миг я весьма ощутимо впечатался в землю спиной со сбитым дыханием и резкой болью от прямого удара в живот. Похоже, основная часть тренировки обещала быть жесткой, даже несмотря на тот факт, что, скорее всего, Романд не собирался бить в полную силу. Откашлявшись и привстав, опираясь на грунт одним коленом, я выжидательно уставился на своего противника, пытаясь хоть немного предугадать по этому равнодушному лицу следующий шаг. Но, вопреки моим ожиданиям, он лишь коротко качнул головой, отрицая мои предубеждения и, чуть вытянув руку вперед, сделал призывный жест пальцами, предлагая, как и прежде, нападать мне самому. Что ж, не так плохо… Значит, сначала он проверил мои способности как таковые, а теперь я должен был концентрироваться на том, чтобы не открываться во время атаки. Должен признать, из него получался не такой уж плохой тренер, как я опасался.
Правда, в конце концов, моя выносливость все равно сошла на нет. И прямо сейчас я действительно чисто физически не могу заставить себя подняться, не смотря на уже третье по счету требование об этом. Приятно чувствовать вместе с дикой усталостью чувство удовлетворения от того, что постепенно мои глаза стали привыкать к тому, как быстро син перемещается. Но все же большая часть его ударов попала в цель, чего не скажешь о моих. Удивляет и тот факт, что серьезных повреждений не получил ни один из нас – Романд четко контролировал и себя и свое оружие, и вынуждал меня делать то же самое, даже когда я забывался в порыве азарта. Надо полагать, мне действительно очень повезло, что моим обучением занялся профессионал. Что бы там его на это не сподвигло…
Неимоверным усилием воли я все-таки встаю и выпрямляюсь, но меня основательно шатает, и посозерцав эту картину несколько секунд, мой новоявленный наставник чуть презрительно фыркает и, махнув рукой и тем самым обозначив окончание спарринга, произносит с легким сожалением в голосе:
- Что ж, видимо, пока это твой предел… – и, проследив взглядом, как я опускаюсь обратно на землю, все еще тяжело и часто дыша, добавляет, усмехнувшись уголками губ с легким оттенком скептизма. – И это вот с таким уровнем ты со мной драться хотел? Да ты еще больший идиот, чем я думал. У сина в первую очередь должно быть развито чувство самосохранения, и уже потом все остальное…
Не найдя ничего умнее, чем молча злобно посмотреть на него исподлобья, вынужден про себя согласится с тем фактом, что не реши в прошлые разы Хомураби и Рин нас растащить, все могло закончиться очень плачевно. Широгане был прав – мне еще многому предстоит научиться, если я хочу отношения к себе на должном уровне. Но признавать это вслух я не намерен. Даже если и не воспринимаю больше этого мажора, как потенциального врага. Сволочью он все равно остался… Но, может, так даже и лучше.
Неожиданно сев прямо напротив меня, Романд мгновение внимательно меня разглядывает, а затем, скрестив руки на груди, произносит абсолютно серьезным тоном, без тени иронии или сарказма:
- Однако, должен признать, я скорее впечатлен, нежели разочарован. Твоя физическая подготовка на хорошем уровне. Но!… – видимо, оценив мое замешательство, отразившееся в неверящем взгляде и наверняка вытянувшемся от услышанного лице, он чуть вздыхает вновь с оттенком раздражения и продолжает уже громче, с ноткой агрессии. – В этом и есть вся твоя проблема. Ты дерешься исключительно за счет обычной силы и выносливости, как это делают простые люди, – и внезапно резким жестом стукнув меня пальцем по лбу, договаривает в такой манере, словно отчитывает нашкодившего котенка. – Тебе твоя внутренняя тьма для чего дана? Просто так, на всякий случай? Ею пользоваться надо! Это же и есть твое настоящее оружие. Клинки это так, удобный проводник, как, впрочем, и все твое тело. Если хочешь перейти на следующий уровень и дальше, нужно научиться вкладывать в каждый удар не только силу мышц и скорость, но и всю свою сущность.
После окончания его монолога на некоторое время повисает тишина. Романд, очевидно, ждет, что я что-нибудь отвечу в свое оправдание, но я не вижу в этом смысла. Вместо этого я пытаюсь как можно более полно осмыслить услышанное, что, учитывая усталость, все же не так легко, как обычно. Выходит, дело не в том, что я слабее или плохо сражаюсь. Просто мне как всегда не объяснили самого главного, и я как придурок пытаюсь обойтись без того, без чего обойтись невозможно в принципе. Почти инстинктивно сжимаю пальцы в кулаки, вспоминая, сколько раз я в своем времени тренировался с Ко и дрался бок о бок с ним же и с Широгане, и ни один не удосужился выяснить тот факт, что я, может, ни черта не понимаю, как правильно пользоваться своей силой, оттого и развиваюсь так медленно и неконтролируемыми скачками. Ну знаете… если я все-таки найду способ вернуться, а я все еще в это верю, разнос устрою обоим…
Видимо, мыслительный процесс, отразившийся в моем сосредоточенном взгляде, был защитан в пользу того, что я не так уж и безнадежен, раз понимаю всю серьезность обстоятельств и то, что с этим что-то надо делать. Во всяком случае, судя по выражению лица Романда, он моей молчаливой реакцией вместо препирательств остался доволен. Чуть склонив голову на бок и с легким интересом в глазах, он негромко произносит с неожиданно доверительными интонациями:
- Слышал от Рин, что у тебя плохо с концентрацией. И ты даже различать тьму не способен… Это так?
Признаться, первая реакция – легкое негодование по поводу того, что Рин с ним обсуждала что-то подобное. Это мои проблемы и касаются они только меня. Однако, вторая мысль оказывается несколько разумнее и, усмирив эмоции, я вынужден смириться с тем, что без посторонней помощи мне будет очень тяжело справится с тем, о чем я не имею ни малейшего представления. А значит, в моих же интересах сказать все, как есть. И надеяться, что это останется только между нами.
Киваю, подтверждая озвученную информацию, и чуть помедлив, все же решаюсь рассказать в общих чертах о своей попытке вернуть полученную от другого тьму ее владельцу, избегая, конечно же, любых деталей и уж естественно не обозначая имени и причин. Только ощущения и результат…
Романд слушает внимательно, изредка слегка кивая головой, словно сам с собой соглашаясь в чем-то, и по окончании моего рассказа, немного помолчав, неторопливо выносит вердикт:
- Значит, все не так плохо. Скорее всего, ты просто не представляешь, на что это похоже, если столько лет жил в мире людей. И поэтому делаешь все неправильно, – и, внезапно протянув руку к моей груди, добавляет снова с тем приказным оттенком голоса, которым ставил меня в известность о тренировке. – Расслабься и закрой глаза…
Лично для меня самого мгновенная реакция на его резкое движение была вполне предсказуема, хоть и сработала инстинктивно. А именно, я почти шарахнулся в сторону, вновь напрягаясь всем телом, как и во время спарринга. Вскинутый на сина взгляд против воли получился откровенно скептичным – не настолько я пока ему доверяю, чтобы закрывать в его присутствии глаза и расслабляться.
Насмешливо фыркнув, Романд окидывает меня странным, одновременно сардоническим и уважительным взглядом, видимо разделяя мысленно мой поступок на трусость и предусмотрительность, и соответственно насмехаясь над первым и поощряя второе. Хотя сам я вижу в этом исключительно рефлекс, как раз из того чувства самосохранения, о котором шла речь немного раньше. Однако, молчаливая заминка длится лишь пару мгновений, после чего син с ультимативным выражением лица на полном серьезе отвечает на мой протест:
- Или возьми себя в руки и делай, что говорят, или будешь учиться сам. Мне без разницы…
Неприятно сознавать собственную беспомощность. Еще более неприятно, что она очевидна. Внимательно вглядываюсь в темные глаза напротив, оценивая степень риска своей доверчивости. С одной стороны, навряд ли он причинит мне какой-либо серьезный вред, учитывая мое положение и отношения между мной и Рин. Ни первый Король Тени, ни сестра его по голове не погладят, если он позволит себе лишнее. С другой – он сам в прошлый раз дал понять, что для него это не слишком весомый аргумент. А еще есть третья сторона, и заключается она в том, что сам я все равно не справлюсь…
Медленно выдохнув и почти скрипя зубами, я закрываю глаза и честно пытаюсь расслабиться, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Мгновение спустя, чувствую, как к груди, чуть выше солнечного сплетения, слегка надавливая, прикасаются чужые пальцы, от которых почему-то мягкими короткими волнами расползается холодное покалывание, сперва лишь по коже, а затем постепенно проникая и внутрь. Но когда я вновь уже начинаю предполагать самое худшее, Романд, наконец, решает пояснить мне свои действия:
- Я помогу тебе сейчас прочувствовать твою тьму, ощутить ее внутри. Запоминай ощущения как можно более точно, чтобы потом было легче их воспроизвести. И говори мне вслух, что ты чувствуешь…
Более-менее успокоившись насчет происходящего, сосредотачиваюсь на том, что именно чувствую от странных манипуляций сина. Сперва ничего, кроме все того же покалывания, о чем и сообщаю, получив в ответ, что так и должно быть. А потом… даже не сразу нахожу нужные слова, чтобы объяснить это странное ощущение, как будто я резко проваливаюсь куда-то, а после нескольких секунд стремительного падения вдруг зависаю прямо в воздухе, хотя отдаленным уголком сознания я прекрасно понимаю, что телом-то я по-прежнему сижу на земле. Негромко насмешливо фыркнув, Романд отвечает на мое ярко выраженное в голосе недоумение:
- Считай, что, как говорится, ушел в себя. Только, если обычно это занимает достаточно времени и происходит постепенно, то ты сейчас сделал то же самое за одно мгновение.
Внезапно в груди вновь появляется та же странная пульсация, как и в тот раз, когда я пытался вернуть тьму Широгане, только теперь она ощущается более отчетливо. Словно внутри меня есть еще что-то живое… Через некоторое время начинаю вдруг различать, что источников этого ощущения три, один очень сильный, другой примерно вполовину слабее и третий совсем едва заметен. И чем дальше, тем больше я осознаю с удивлением для самого себя, что они совершенно разные по тому, как я их чувствую. Я не способен описать этих различий словами, но теперь уже мне кажется просто невероятным тот факт, что несколько мгновений назад я ощущал их как одно целое…
Из груди невольно вырывается шумный выдох изумления, я даже отдаленно не мог себе представить, что это может быть так ярко и интересно. Странно, но я словно погружаюсь в какое-то неведомое раньше умиротворение, настолько мне становится хорошо и спокойно от происходящего. Наверное, единение с собственными тьмой или светом действительно значат очень много…
Выслушав все мои описания того, что я впервые постиг за прошедшие несколько минут, Романд некоторое время молчит, подтвердив лишь, что все идет как надо, а затем уточняет одновременно задумчиво и заинтересовано:
- Значит, всего три источника? С тобой еще кто-то обменивался тьмой, кроме Широгане-сама?
Бездумно распахнув глаза, вскидываю на него растерянный взгляд, чувствуя одновременно приступ легкой паники:
- Откуда ты?… Ты что, ее чувствуешь?…
- Не будь идиотом, – на короткое мгновение мне кажется, что он едва сдержался от того, чтобы снова стукнуть меня по голове. – Все, что внутри тебя, я могу воспринимать лишь как неотъемлемую часть тебя. Невозможно прочувствовать тьму одного сина в другом. Но я достаточно часто вижу первого Короля Тени, да и тебя тоже наблюдаю не первый раз, и было просто невозможно не заметить, что после того, как ты чуть героически не помер, Широгане-сама стал почти на треть слабее, и на ту же величину увеличился твой потенциал, – и, после небольшой паузы, син добавляет будничным тоном, слегка пожав плечами. – Если тебя это беспокоит, мне нет дела до причины такого поступка. Я лишь констатирую факт.
Некоторое время я еще недоверчиво вглядываюсь в его лицо, осмысливая услышанное, но, поразмыслив, понимаю, что в конце концов все логично, а Романд не слишком похож на того, кто любит копаться в чужой жизни. Мне-то в любом случае все равно, но Широгане вряд ли будет очень рад, если по всему дворцу разойдется новость о том, что он в интимных отношениях со своим приближенным.
Прикрываю глаза, концентрируясь обратно на своем внутреннем мире тьмы. Одновременно с этим син продолжает давать дальнейшие указания:
- Раз третий источник так мал, им можно пока не заниматься. Сосредоточься на остальных двух – который из них холоднее? Учитывая, что учить тебя придется с нуля, для начала проще использовать более сильную тьму как таковую, чтобы тебе было легче достигнуть результата…
Признаться, в этот раз я почти не ощущаю внутри холода, как это было в прошлый раз. Возможно, уровень ощущений зависит и от намерений использования тьмы… Но я старательно пытаюсь делать то, что от меня требуется. Правда, чем дальше, тем больше результат стараний начинает меня смущать. В конце концов, решившись, произношу причину своих сомнений вслух:
- Вообще-то… холодная из них только тьма Широгане. Моя собственная теплая.
Даже не видя его лица, я чувствую, что впервые за все это время Романд изумлен совершенно искренне и ничуть не меньше, чем я сам.
- Ты ничего не путаешь в своих ощущениях?…
- Нет. Она определенно теплая… Это плохо?…
- Но тьма не бывает теплой… Более или менее холодной индивидуально, но не теплой…
Повисает несколько напряженное молчание, и я начинаю все больше нервничать. Помнится, в первые же дни моего пребывания здесь я узнал от Ко, что от меня «не веет холодом», как от остальных синов. Но, похоже, особого значения этому никто не придал – нейтралитет и ладно, у меня и в характере был полный нейтралитет, и это всех удивляло куда больше. Но вот так… причина-то понятна, во всяком случае, мне самому. Но со стороны это явно выглядит более чем подозрительно.
Задумчиво поцокав языком, Романд, наконец, нарушает тишину, но произносит свои мысли неожиданно спокойно, как будто ему и правда все равно и совершенно неинтересно, почему так вышло:
- Ладно, в конце концов, в мире нет ничего невозможного. Раз саморазрушения личности у тебя пока не наблюдается, значит, какой бы твоя тьма не была, с ней все относительно нормально.
Едва удерживаю себя от вздоха облегчения. Слава богам, он не собирается меня об этом расспрашивать… Признаться, с ним я бы хотел обсуждать это меньше всего. Романд последний, перед кем я был бы готов случайно попасться на своей лжи. Во всяком случае, пока.
Последняя фраза слегка цепляет мой интерес:
- Состояние личности что, тоже зависит от тьмы?
Раздраженно фыркнув от необходимости объяснять мне с его точки зрения элементарные вещи, син, чуть помедлив, отвечает, стараясь коротко изложить самое основное:
- Скорее, они взаимосвязаны. Тьма внутри нас – это и есть олицетворение нашей личности. Это не только отражение нашей силы и мощи, это отражение и каждой черты характера, каждого взгляда на жизнь. Как индивидуален каждый из нас, так и тьма каждого неповторима. Меняемся мы – меняется тьма, а иначе как по-твоему можно было бы ее различать и ассоциировать с ней кого-либо определенного… – и, после паузы, он добавляет с немного другой интонацией, больше похожей на предупреждение. – Но если вдруг с самой тьмой внутри сина по какой-либо причине что-то произойдет, его самосознание окажется под угрозой.
Видимо, это такой завуалированный почти дружеский намек, что мне стоит быть предельно внимательным со своими странностями на случай, если все-таки это не норма. Правда, меня больше начинает заботить мысль, а не выйдут ли мне подобные тренировки боком, если вдруг при попытке использовать свой внутренний потенциал, я вместо тьмы явлю миру свет, который прячется под ее покровом. Вот с этим мне действительно стоит быть предельно осторожным…
Внезапно уже ставшие почти привычными ощущения ожившей внутри меня моей сущности не то сина, не то рея быстро, хоть и плавно, растворяются, и только когда они исчезают окончательно, я понимаю, что не чувствую больше чужого прикосновения к своей груди. Открыв глаза, обнаруживаю, что Романд снова скрестил руки на груди и выжидательно на меня смотрит. Однако прежде чем я успеваю спросить, что дальше, он объясняется сам:
- Теперь, когда ты знаешь, как это должно чувствоваться, попробуй повторить то же самое без моей помощи.
Сколько это занимает времени, не знаю. Получается у меня далеко не с первого раза, но когда, наконец, получается, я ощущаю настолько сильный прилив радости от удовлетворительных результатов, что усталость отходит на самый дальний план. После того, как Романд признает этот шаг пройденным, наступает очередь умения различать тьму других. Но, неожиданно, теперь это дается почти легко, хотя раньше я не чувствовал совершенно ничего. И буквально с третьей попытки мой мир неожиданно помимо звуков и образов наполняется еще одним, потрясающе ярким набором разнородной энергии, от насыщенности которой у меня даже слегка кружится голова – слишком много становится всего сразу. К счастью, через некоторое время острота ощущений притупляется и с помощью довольно доступных объяснений сина мне удается понять, как самому определять избирательность такой способности. Когда Романд все же объявляет тренировку на сегодня законченной, я внезапно обнаруживаю, что уже полдень…
Уже подходя к выходу с арены, я, наконец, решаюсь задать подсознательно мучающий меня все это время вопрос:
- И все-таки, что тебя дернуло вдруг прекратить пытаться от меня избавиться?
Остановившись и посмотрев на меня с привычной надменностью, как и в первую нашу встречу, Романд чуть приподнимает бровь в знак удивления и презрительности одновременно и неторопливо отвечает, растягивая слова и снова обращаясь ко мне, как к умственно отсталому:
- Ты, правда, думаешь, что мне до тебя было дело? Да плевать я хотел на то, откуда ты взялся и как надолго. Но моя обязанность здесь – это сохранение полного порядка и подчинения Королевской власти. И, к сожалению, самый легкий способ делать это наилучшим образом, это держать всех, кто здесь есть, в подобии страха либо хотя бы напряжения. Провокация – возможность выяснить, с кем придется иметь дело. Дуэль – отличный способ поставить на место. Только и всего…
- Но если тебе было все равно, почему ты решил меня учить? Что изменилось?
На этот раз син медлит с ответом, внимательно глядя мне в глаза, словно решая, стоит ли вообще пояснять мне причины своих поступков, или же с меня хватит и последних. Но после этой небольшой паузы, он все-таки произносит с немного отстраненной интонацией, на мгновение переведя взгляд от моего лица куда-то в пространство за мной:
- Преданность это не врожденное качество. Быть преданным – это решение. И такое решение достойно уважения… – и, почти сразу же вернувшись к прежнему сволочному виду, он добавляет со снисходительной усмешкой. – Не обольщайся. Выше уровня щенка ты в моих глазах все равно пока еще не поднялся. Но я не слепой и уж тем более не идиот. А ты, к счастью для твоего Короля, не безнадежен… Все что тебе нужно, это пара хороших пинков в нужном направлении. И пинать тебя буду я – больно, но зато эффективно.
С этими словами Романд отворачивается и идет дальше к выходу, оставляя меня задумчиво-иронично смотреть ему вслед, обдумывая факт того, что уже второй раз за время пребывания в прошлом я сталкиваюсь с тем, что враги иногда на поверку оказываются не такими уж и врагами. И это радует и настораживает одновременно, напоминая о том, что все намного сложнее, чем хотелось бы видеть…
Неспешно, но целенаправленно выхожу на дорожку, ведущую к барьеру, разделяющему Королевства. Нужно увидеться с Рюуко и по возможности получить ответ уже сегодня. К своему удивлению, от реев у входа во дворец я узнаю, что первый Король Света тоже на данный момент пребывает на тренировочной арене, занимаясь обучением Ко. Но негласная новость о том, что они все-таки помирились, меня несказанно радует, и, поразмыслив, я решаю, что вряд ли они оба будут против, если я не стану ждать, а присоединюсь к ним на их активных занятиях. Они или правда не сразу замечают мое появление, или просто не видят в этом ничего такого, ради чего стоило бы прерывать тренировку, и я получаю отличный шанс своими глазами увидеть, насколько Ко всего за несколько уроков, полученных лично от Рюуко, улучшил свои навыки как боец.
- Все-таки у него к этому есть талант…
Я не сразу понимаю, что та же мысль, что промелькнула в моей голове, была озвучена и отнюдь не мной. Обернувшись, с изумлением обнаруживаю прислонившегося к ограждению рядом с собой второго Короля Света, с легкой заинтересованностью и снисходительностью так же наблюдающего за действием на арене. Как и когда он успел возникнуть, словно из ниоткуда, я понятия не имею, но в отдаленном уголке сознания мелькает мысль, что вот так глядеть во все глаза и уж тем более спрашивать об этом не слишком-то вежливо, поэтому я лишь сдержанно приветствую его и соглашаюсь со сказанным ранее.
Следующие несколько минут проходят в молчании, я не особо уверен, насколько Шисуи заинтересован наблюдением за тренировкой, и захочет ли он отвлекаться на разговор, а сам он не продолжает. Однако его следующая фраза, внезапно произнесенная совершенно другим, неуверенным и напряженным голосом, моментально привлекает все мое внимание, давая понять, что пришел он совершенно не за этим:
- Ты ведь можешь видеться с Хомураби?
Чуть помедлив, киваю, в глубине души чувствуя подступающее любопытство. Я так ничего и не знаю о том, как складываются отношения между этими двоими после того, как они, наконец, смогли поговорить наедине. И видеть неожиданную инициативу от Шисуи одновременно и удивительно, и радостно, и интригующе.
Слегка прикусив губу и по-прежнему не глядя на меня, второй Король Света на пару мгновений вновь замолкает, очевидно, обдумывая, стоит ли говорить то, зачем он пришел, а затем, все же решившись, внезапно вынимает из внутреннего кармана королевской мантии небольшой запечатанный свиток и, положив его на ограждение между нами, просит почти шепотом, одновременно с этим как-то устало прикрывая глаза:
- Пожалуйста, передай ему это. Только прошу, без свидетелей…
- Хорошо…
Признаться, теперь я чувствую легкую растерянность – не с таким выражением лица обычно передают любовные письма. Но, с другой стороны, если бы письмо было деловым, Шисуи вряд ли бы хотел передать его обязательно незамеченным. И значит, либо я чего-то не понимаю, либо между вторыми Королями происходит что-то странное…
После того, как я забираю свиток, Шисуи задерживается еще на некоторое время, а затем так же тихо и почти незаметно уходит до того, как Рюуко и Ко, наконец, закончат. А получив согласие на совещание от Первого Короля Света, я и сам почти стремительно возвращаюсь в Королевство Тени. Я, конечно, не уверен, что Хомураби захочет со мной об этом говорить, но может хотя бы его реакция на послание мне хоть что-нибудь объяснит…

Глава восемнадцатая

Выскользнув в коридор, я еще успеваю уловить негромкий хлопок закрывшейся двери в апартаменты моего Короля. О том, как Хомураби умудрился уловить появление Широгане, я предпочитаю уже лишний раз не думать – мне это, видимо, все равно не дано. Впрочем, иногда меня посещает мысль, что недоступно мне это лишь в виду того, что я на самом-то деле свет, пусть еще и не совсем проснувшийся. В конце концов, я ведь могу просто ощутить присутствие тьмы. Но вот различать ее у меня не получается…
Остановившись перед дверями личных комнат первого Короля Тени и глубоко вдохнув, немного неуверенно поднимаю руку и негромко стучу. Еще пару часов назад я делал это совершенно спокойно, но теперь меня почему-то охватывает странное волнение. Возможно, после рассказа второго Короля Тени…
Створка двери отворяется резко, но почти бесшумно, я на мгновение замираю, не зная, что сказать, встретившись с усталым и несколько сердитым взглядом голубых глаз, однако в следующее мгновение Широгане мягко улыбается уголками губ и на его лице мелькает тень облегчения. Видимо, несмотря на неожиданность столь позднего визита, он все же действительно рад меня видеть.
Прикрыв на мгновение глаза, первый Король Тени негромко выдыхает с едва различимой досадливой интонацией:
- Я так устал, что даже не заметил твоего присутствия во дворце…
Мягко улыбаюсь в ответ и чуть насмешливо, но в то же время ласково отвечаю:
- Я предполагал нечто подобное, поэтому решил прийти к тебе сам.
Широгане на мою фразу неожиданно отводит взгляд, на щеках едва заметно, но все же различимо проявляется румянец смущения, и, чуть помедлив, он слегка отстраняется в сторону, молчаливым жестом приглашая меня пройти в его комнаты. Признаться, от того, как именно он это делает, я и сам начинаю чувствовать себя неловко. Но в любом случае, просто коротко увидеться и уйти все равно не входило в мои планы. Мне хочется побыть с ним рядом…
Ненавязчиво проскальзываю в комнату, Широгане прикрывает дверь и на мгновение так и замирает, напряженно, спиной ко мне. Затем медленно поворачивается и проходит вглубь комнаты, к небольшой аккуратной софе, держась при этом как-то неестественно прямо и скованно. На короткий миг меня охватывает легкое удивление от того, насколько он вдруг волнительно стал реагировать на мое присутствие, однако уже в следующее мгновение я внезапно осознаю, что никакое это не волнение и не прочая подобная глупость, просто он настолько устал, что в прямом смысле едва держится на ногах, но всеми силами пытается мне этого не показать.
Мягко, почти неслышно приблизившись и встав прямо за его спиной, молча и в этот раз уже уверенным жестом кладу руки ему на плечи и неторопливыми, но сильными движениями начинаю разминать судорожно сведенные мышцы спины и шеи. Как и тогда, в библиотеке, Широгане коротко вздрагивает от первого прикосновения, но через пару секунд полностью расслабляется с тихим стоном благодарности и, чуть помедлив, сам убирает волосы, чтобы они не мешали. Его тело, не скрываясь, отвечает, поднимая в душе волну трепетного тепла и нежности, каждый раз, когда мои пальцы с силой проходятся по его позвоночнику, он чуть вскидывает голову с шумным выдохом, прикрывая глаза и прогибаясь так грациозно, что совсем скоро и мое собственное дыхание становится непривычно тяжелым. Склонившись, невесомо целую пряди его волос, вдыхая их умопомрачительный запах. Как же я скучал…
Несмелым движением вскинув руку, Широгане вцепляется подрагивающими пальцами в ткань моего рукава и несильно дергает, молчаливым жестом прося сесть. Чуть помедлив, отстраняюсь от него и, обойдя софу, осторожно опускаюсь рядом. Еще несколько мгновений первый Король Тени продолжает сидеть с закрытыми глазами, откинувшись на спинку дивана и не подавая никаких признаков жизни, кроме дыхания, и, не выдержав, я снова мягко прикасаюсь к нему, ласково проведя кончиками пальцев по щеке, и тихо, но с легким упреком произношу:
- Ты себя окончательно угробить решил?
Немного лениво приоткрыв глаза и улыбнувшись уголками губ, Широгане негромко отвечает с легкой усмешкой в интонациях:
- Я что, так плохо выгляжу?…
Покачав головой, мягко, почти невесомо прикасаюсь губами к его щеке:
- Плохо ты не можешь выглядеть при всем желании. Но вот чертовски усталым это точно, – и, осторожно зарывшись пальцами в серебристые волосы и ненавязчиво притянув их обладателя поближе к себе, договариваю чуть тише: – Я понимаю твое чувство ответственности, но, может, не стоило совсем уж отказываться от помощи Хомураби? Сам он от этого явно не в восторге…
- А, так значит, ты у него был… – первый Король Тени как-то странно щурится, слегка поджав губы, и я замечаю, как всего на долю секунды в глубине голубых глаз едва уловимым холодком проскальзывает нотка ревности. – А я все думал, с каких это пор от тебя пахнет алкоголем…
Приходится пару мгновений сдерживать себя от внезапного желания рассмеяться. Да уж, очевидно Хомураби был прав, сказав, что Широгане жуткий собственник… А ведь причин для ревности почти нет. Да и об обмене тьмой Широгане не знает. И, пожалуй, пусть не знает и дальше… Пока, во всяком случае.
Однако, прежде чем я придумываю, как наиболее тактично возразить на столь легкую недоверчивость, первый Король Тени уже совершенно обычным тоном продолжает, устало вздохнув и глядя куда-то в пространство:
- В любом случае, Хомураби сейчас мне бы вряд ли смог чем-то помочь. Проблема не в бумагах или еще в чем-либо подобном, надо что-то срочно делать с Границей. Она все больше выходит из-под контроля. Я уже переискал и перепробовал все, что можно, но так и не могу найти первопричину, – и, наконец, снова переведя взгляд на меня, он договаривает с едва различимой горечью, но одновременно решительно. – Пожалуйста, найди завтра Рюуко и сообщи ему, что требуется еще одно совещание в самое ближайшее время. Похоже, нам все-таки придется пойти на крайние меры…
Как-то мне не нравится это словосочетание «крайние меры»… И еще больше не нравится интонация, с которой я его услышал… Широгане, дождавшись моего кивка в качестве подтверждения услышанного, прикрывает глаза и расслабленно откидывает голову мне на плечо. А моя совесть вновь начинает настойчиво стучаться куда-то в область разума, провоцируя чувство вины и мысли о том, что, может, уже и стоило бы перестать прятать истину. Страшно, конечно, но рано или поздно все равно придется об этом говорить… Жаль только, что именно сейчас, когда между нами все, наконец-то, наладилось… Нервно сглотнув и невольно судорожно сжав кулаки, я чуть хриплым от волнения голосом пытаюсь начать нелегкий разговор:
- Широгане… я… – но едва я произношу его имя, как тонкие пальцы решительно ложатся на мои губы, разбивая и без того балансирующую на грани решительность.
Скользнув по моему лицу томным взглядом из-под ресниц, первый Король Тени чуть качает головой и чувственно произносит почти шепотом:
- Потом… Я не в настроении сейчас на долгие разговоры. Лучше просто обними меня… – и уже совсем едва слышно, скользнув ладонями по моим плечам. – Я так скучал…
Как я могу отказать, когда он сам так об этом просит… Прикрыв на мгновение глаза и усилием воли проглотив подступающую горечь от собственной нерешительности и одновременно безрассудности, крепко прижимаю его к себе, вдыхая умопомрачительный аромат его волос и всеми силами пытаясь скрыть нервную дрожь напряжения. Я идиот и я ведь наверняка об этом пожалею – умом я это прекрасно осознаю… Но я действительно слишком боюсь потерять его сейчас, и это заглушает все рациональные доводы и заставляет меня совершать то, что я когда-то ненавидел больше всего – просто плыть по течению в надежде, что все будет хорошо…
Широгане мягко трется щекой о мое плечо, чуть сильнее впиваясь пальцами в ткань моей рубашки, и, немного помедлив, стыдливо, но в то же время почти уверенно тянется к моим губам, безмолвно, одним лишь трепетным нежным взглядом прося о поцелуе. Так непривычно и оттого так завораживающе видеть и чувствовать, как он впервые проявляет инициативу… как просит ласки… Обхватив его одной рукой за талию и ненавязчиво поглаживая пальцами линию бедра, а второй несильно, но чувственно прихватив тяжелые пряди волос у затылка, накрываю его губы своими, ловя чуть более шумный выдох и с затаенным восторгом наблюдая, как медленно закрываются его глаза в предвкушение удовольствия от близости, которая лишь несколько дней назад перестала находиться за гранью возможного. Чувствую, как даже сквозь одежду острые ноготки впиваются в мою кожу, и по всему телу первого Короля Тени пробегает мелкая дрожь от каждого движения моих губ, хоть я целую его пока еще совсем мягко и невесомо, лишь чуть-чуть иногда задевая кончиком языка. Но в этот раз он пытается отвечать мне, пусть несмело и совершенно неумело, но с уже пробуждающейся страстью… И это дразнит и распаляет желание…
Почти невольным движением подаюсь немного вперед, вжимая его своим телом в спинку дивана, и, наконец, углубляю поцелуй, начиная неторопливо и нежно, но с силой гладить его ладонями, скользя по бокам к талии и поднимаясь обратно к плечам. Он выгибается под лаской и глухо стонет, царапая мне спину, но не отталкивает, напротив, жмется ко мне еще ближе, запрокидывая голову, и, не сдержавшись, я проскальзываю губами к его шее, оставляя языком на нежной коже влажную дорожку и вырывая из груди Широгане первый вскрик наслаждения, переходящий в короткие судорожные стоны в такт моим прикосновениям. Его руки лихорадочно мечутся по моим плечам и спине, словно он все никак не может решить, оттолкнуть меня или же позволить продолжать эту сладкую безумную пытку удовольствием. Наверное, для столь невинного сознания и девственного тела даже этого уже слишком много…
Почти неосознанно, в порыве страсти соскальзываю ладонями на его бедра и чуть сжимаю их сквозь одежду, одновременно обхватив губами мочку уха. Содрогнувшись всем телом, Широгане едва не захлебывается воздухом на резком судорожном вдохе и, уперевшись дрожащими от внезапной слабости руками мне в грудь, отрывисто шепчет с едва различимой ноткой паники в интонациях:
- Акира… пожалуйста… остановись…
Уткнувшись лбом в его плечо и зажмурившись, медленно глубоко вдыхаю, усилием воли успокаивая разливающееся по венам возбуждение. Нельзя, нельзя с ним так резко и стремительно… Он все еще боится такой близости, хоть и понимает, что хочет ее не намного меньше меня.
- Прости… – бережно целую его в уголок губ, стараясь выровнять дыхание, и немного отстранившись, чтобы не прижиматься к нему так сильно, осторожно приобнимаю его за плечи, невесомо и расслабляющее поглаживая пальцами.
Первый Король Тени несколько мгновений еще приходит в себя, нервно теребя ткань моей рубашки на груди, а затем неожиданно ярко краснеет, словно только сейчас в полной мере осознав произошедшее, и, чуть отвернувшись в сторону, произносит слегка подрагивающим голосом:
- Я… я не против, но… не так сразу…
- Я буду ждать столько, сколько нужно, – мягко трусь щекой о его щеку и уже над самым ушком добавляю чуть виновато и почти шепотом. – Просто я тоже очень скучал…
Широгане чуть слышно вздыхает, улыбнувшись уголками губ, и окончательно расслабляется, почувствовав, что я снова взял себя и свое поведение под контроль. Чуть помедлив, вновь позволяю себе пройтись ладонями по его телу в ненавязчивой неспешной ласке, уже без страсти в движениях, только лишь с чувственной нежностью. Не хотелось бы снова все испортить, напугав его своей несдержанностью… В конце концов, о чем я вообще только думал – у него три дня назад первый в жизни поцелуй был, не считая того мимолетного, который я попытался взять без его согласия. Но от одного только осознания того, что теперь он полностью принимает мои чувства, я растерял всю чуткость и осторожность. Нужно быть терпеливее…
Зарывшись лицом в серебристый шелк волос, прикрываю глаза и просто наслаждаюсь теплом и запахом тела любимого. Но где-то глубоко внутри все еще полыхает огонь желания, не давая окончательно предаться идиллии тихой, ни к чему не обязывающей близости. И внезапно меня посещает мысль о том, что возможно причина утраты мною контроля над собственными чувствами кроется кое в чем другом, нежели только возросший уровень доверия в наших отношениях. Хомураби сказал, что Широгане отдал мне почти треть своей тьмы… Это очень много, и если верить тому, что мне рассказывала Рин – чем больше обмен, тем сильнее и менее управляемы становятся чувства. Насчет сильнее в нашем случае, конечно, навряд ли, но вот в остальном…
Кстати об обмене. Подняв голову, осторожно всматриваюсь в лицо первого Короля Тени из-под ресниц. Наверное, стоило бы вернуть ему его внутреннюю тьму, ведь у меня больше нет в ней острой необходимости. А вот ему самому сейчас явно требуется вся выдержка и выносливость, что у него есть, чтобы не уставать так сильно и восстанавливаться быстрее и легче… Только, интересно, как это делается? Вот об этом-то я у Рин спросить забыл…
Несколько секунд пристальным взглядом созерцаю чуть приоткрытые губы первого Короля Тени, одновременно с этим прокручивая в голове мысль о том, что хочу сделать, и пытаясь максимально сконцентрироваться на ощущениях внутри себя. Ну должно же оно хоть как-то чувствоваться… Внутри меня сейчас одновременно три источника, и я точно знаю, что они просто обязаны кардинально различаться между собой. Нужно просто постараться, ведь не может же в самом деле быть такого, что я единственный, кто не способен на это…
Сколько так проходит времени, я не знаю, но уже когда я почти готов отчаяться от осознания того, что ничего не выходит, совсем коротко едва ощутимо внутри что-то словно начинает легко-легко пульсировать где-то в области сердца, каждый раз резонируя с проговариваемой мною про себя мыслью, что я хочу вернуть подаренную тьму ее обладателю. Я даже не успеваю понять, какое из чувств посещает меня первым – радость или изумление, как в следующий миг это странное нечто внутри меня становится холодным и поднимается вверх, губы почти немеют, словно я долго дышал ледяным воздухом и почти рефлекторно и бездумно я наклоняюсь ближе к своему Королю и снова целую его, на этот раз медленно и скорее механически, почти не ощущая при этом соприкосновения.
Однако совершить задуманное мне все равно не удается, поскольку в то же мгновение, широко распахнув глаза в изумлении и почти испуге, Широгане резко отталкивает меня от себя с оглушительным после долгой тишины вскриком:
- Нет! Не надо!
Дыхание сперва перехватывает, но почти тут же отпускает, однако момент полной концентрации теряется и чужая тьма вновь бесследно растворяется в моей собственной. Пару раз кашлянув и придя окончательно в себя, вскидываю на первого Короля Тени взгляд недоумения и, чувствуя искреннюю растерянность от столь категоричного отказа, пытаюсь возразить:
- Но тебе это необходимо…
- Пожалуйста… – Широгане перебивает меня, не дослушав, и, внезапно с чувством схватив мои руки в свои и глядя на меня с какой-то отчаянной мольбой в глазах, произносит подрагивающим голосом. – Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал…
Несколько мгновений молчу, до глубины души потрясенный его словами и взглядом. Да что я сделал-то такого?… Однако, чуть помедлив, все же произношу вслух мысль, навязчиво засевшую в голове после разговора с Хомураби, стараясь только, чтобы в интонациях не прозвучало слишком много скептизма:
- Тебе не кажется, что это многовато, с учетом того, сколько проблем я создал, решив спасти тебе жизнь, которая и в смертельной опасности-то не была?…
- Жизнь?… – Широгане несколько секунд смотрит на меня так, словно вообще не понимает о чем я, а затем слегка качает головой и тихо проникновенно договаривает. – Акира, ты спас больше, чем мою жизнь. Ты спас мою душу… Ты даже не представляешь, из какого кошмара ты меня на самом деле вытащил… – и, мягко осторожно дотронувшись одной рукой до моей груди, добавляет чуть громче, прикрывая глаза. – Я хочу, чтобы это осталось у тебя. Пожалуйста, не отказывайся…
Почти невольно вздыхаю, и, притянув вторую его руку к своим губам и нежно поцеловав, чуть слышно отвечаю, соглашаясь и стараясь не выдать той бури эмоций, что сейчас кидают мое сознание из крайности в крайность – от горькой вины до бесконечной благодарности. Первый Король Тени счастливо улыбается, на взволнованное лицо вновь постепенно возвращается спокойствие, и, подавшись вперед, он прижимается к моей груди, с нежностью обнимая меня за плечи. Зажмурившись от переизбытка чувств, крепко обнимаю его в ответ, и на несколько долгих минут время и пространство снова замирают, оставляя лишь тепло тела любимого, шелест дыхания и неистовый стук сердца в груди…
Осторожно слегка отстранившись и подняв голову, Широгане с долей сожаления в голосе произносит, бросив короткий взгляд в сторону часов на стене:
- Уже поздно… Акира, ты только поправился, так что тебе все еще нужно достаточно сна, – и, тяжело вздохнув и усталым жестом потерев пальцами лоб, добавляет не то виновато, не то смущенно. – Да и мне, если честно, тоже…
- Тогда спокойной ночи, – ласково глажу его по щеке и, коротко коснувшись губ невесомым поцелуем, неторопливо поднимаюсь с дивана.
Он кивает с легкой полуулыбкой, но провожает меня немного странным взглядом, словно сомневаясь в правильности того, что я ухожу спать в свои комнаты. Закрыв за собой дверь, я на несколько секунд прижимаюсь к ней спиной и, прикрыв глаза, чувствую, как отпускает, наконец, легкое напряжение, в котором я пребывал все это время. Определенно, находится с ним рядом и при этом держать себя в руках действительно стало труднее. Что поделать, я ведь подросток, и тело требует своего…
Свечи в коридоре вспыхивают тусклым светом, и я неторопливо спускаюсь по лестнице на этаж приближенных, задумчиво разглядывая узор на полу с внезапно абсолютной пустотой в голове. Видимо, за один вечер слишком много информации и впечатлений, а я и правда только-только пришел в себя. Я даже не сразу воспринимаю тот факт, что у стены общей комнаты приближенных кто-то стоит, скрестив руки на груди и явно кого-то ожидая. И лишь поравнявшись с неожиданным ночным гостем, я все-таки прихожу в себя и мгновенно напрягаюсь, чтобы быть готовым среагировать на что угодно.
- Так, так… Смотрите-ка, кто к нам вернулся… – Романд произносит свое приветствие негромко, видимо не желая случайно привлечь внимание сестры шумом из коридора, но как всегда едко, постукивая пальцами по локтю в такт словам.
- А ты, должно быть, соскучился, если ждешь как любящая жена, – отвечаю в тон с презрительной усмешкой и осторожно, не теряя его из вида, делаю еще пару шагов к своим комнатам.
Признаться, соревноваться в оскорблениях прямо сейчас у меня нет ни малейшего желания. Не хочу портить вечер… Однако, надо полагать, Романда мое мнение довольно мало интересует, потому как он плавным движением отталкивается от стены и делает шаг следом за мной, продолжая нашу «беседу» как ни в чем не бывало:
- Слышал, ты чуть было не помер от маленькой царапины. И это так ты собираешься защищать своего Короля?
Сволочь… Ведь по самому больному зацепил. Резко развернувшись и чувствуя, как подергиваются от ярости жилки на лице, процеживаю сквозь зубы:
- Тебе правда интересно? Так могу продемонстрировать.
Насмешливо фыркнув и возведя взгляд к потолку, син отвечает, слегка растягивая слова:
- Боюсь, я буду разочарован… – а затем, внезапно вновь восстановив зрительный контакт, перестает гримасничать и с совершенно бесстрастным лицом произносит четко и отмерено, словно приказ. – Завтра, в семь утра, на тренировочной арене. Не придешь, я просто найду тебя и прибью там, где найду.
Развернувшись по окончании фразы, он направляется к лестнице, чтобы уйти. От такой смены поведения на мгновение я теряюсь, однако адреналин, уже разлившийся в крови, заглушает аналитический мыслительный процесс и уже скорее по инерции, нежели по желанию, я слегка присвистываю и, приподняв бровь в деланном изумлении, скептически произношу:
- Неужели собираешься избавиться от меня честным способом?
Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что фактически я труп. Потому что драться сейчас, когда я даже не уверен в собственных силах и возможностях после такого ранения и стольких дней без сознания, это все равно что самому себе подписывать смертный приговор. И то, что Романд пришел за этой дуэлью именно теперь, лишь подтверждает расчетливую синовскую натуру. Но отказаться драться из-за страха, пусть и разумного… Да я же просто не способен.
Положив руку на перила и спустившись на одну ступень вниз, син внезапно оборачивается и, смерив меня холодным, но неожиданно спокойным взглядом, произносит с легким оттенком раздражения, выделяя каждое слово, словно оглашая элементарную истину:
- Нет, идиот. Я собираюсь заняться твоим обучением, чтобы в следующий раз от тебя было больше пользы, чем проблем, – и, усмехнувшись, но в этот раз без злости, скрывается в полумраке коридоров…
В какой-то момент я все же выхожу из ступора и понимаю, что я не сплю, а все еще стою посреди коридора с открытым ртом и вакуумом в голове. Я не ослышался?… Он правда сказал, что собирается… меня учить?…

Разочарование. Такое странное понятие. Емкое слово. В нем боль, горечь, кривая усмешка, слезы украдкой… В нем. Твердое намерение и слова: «Больше никогда!» Сколько их бывает в жизни? Разочарований. Сколько надо лично мне, что бы перестать… Входить в одну и ту же реку, наступать на грабли, биться головой об стену. Что там еще? Сколько? Десять, двадцать, сто раз. Или тысячу. И все равно… Снова и снова… Ошибаться, бояться, нырять с головой, тонуть, еле выплыть… Что бы отдышаться и вновь…
Зачем? Ну, зачем я это делаю? Кому и что пытаюсь доказать? Зачем мучаю себя? Для чего это все? Или может, я просто моральный мазохист. Ну, это многое объясняет… Хотя бы мне. Ведь… Иначе какое еще можно дать определение тому, почему я так поступаю.
А еще у меня есть совесть. Да-да. Вот такой архаичный пережиток. И она меня мучает. Точнее я мучаю сам себя. И я не знаю, как с этим бороться. Но и поддаться тоже не могу. Ведь это будет неправильно! Нет не то что бы неправильно, нечестно. По отношению к тебе, к себе, к нему. А в результате… Что мы имеем в результате? Уравнение с тремя известными и постоянными величинами. Которое решить. Можно. Но… Только удалением одной из этих самых величин.
Глоток из горлышка бутылки. Откинуться на стену. Прищурившись, посмотреть в слепящую синь… Алкоголь по горлу жжением. Память цветными слайдами. И такое
банальное, заезженное, как в дешевых мелодрамах. Вот как это могло случиться? Ведь… Мы были друзьями. Нет. Не просто. Ты был моим лучшим другом. Самым лучшим… Еще глоток. Ты всегда рядом. Всегда готов помочь. Ты умеешь выслушать и дать дельный совет. Если бы не ты, то я наверное, не пережил разрыва с Руки. Поморщиться. Потереть грудь, слева. Нда…
Тогда я и пообещал себе – больше никогда… Первый раз пообещал! Никогда больше не влюбляться. Все!!! Только здоровые отношения, то есть – секс. Потрахались и разбежались. А про то, как мне было, впервые дни после… знаешь только ты, да мусорное ведро, заполненное до отказа пустыми бутылками, которое ты, и выносил, всякий раз, уходя от меня под утро. Уставший, с покрасневшими глазами. Но, неизменно улыбающийся и говорящий, что все будет, все
наладиться, образуется… И, я тебе верил. Правда! Верил, всегда…
Ты уходил, предварительно уложив меня в постель. Оставив кофе и сигареты в кухне на столе. Открытое настежь окно в гостиной и возможность жить дальше… А утром, всего через несколько часов, после ухода. Звонил. Что бы разбудить, напомнить про репетицию, фотосет, интервью… Или просто, что бы сказать, что Аой заберет меня из дома… Что ты приготовил что-то вкусное, что вы хотите посидеть все вместе. И я… я не мог сказать тебе нет. Оправдывая сам себя, мол, нехорошо
отказывать. Ведь, ты так стараешься… И ты, и Аой… А попросту. Я панически боялся оставаться один на один со своей болью.
Шесть месяцев. Прошло уже шесть месяцев. Сейчас я могу спокойно смотреть в лицо Ру. Улыбаться при встрече и пожимать ему руку. Пульс не учащается. Давление в норме. А тогда… Тогда даже упоминание имени Таки бросало в нервную дрожь, скручивало тело спазмами. И все что мог. Заползти в дальний угол своей квартиры и выть. Репетиции как в тумане. И только твоя улыбка. Легкая, солнечная. И только. Ладонь Аоя на плече. Чуть сдавливает. И тихое: «Спокойно… просто дыши…»
Вы оба возились со мной, как с ребенком или тяжелобольным. Долгие месяцы. Тратили на меня свои силы и время. Время, которое принадлежало вам. И чем я отплатил? Я не могу смотреть в глаза. Тебе, потому что люблю. Аою, потому что мне стыдно. Ведь настоящие друзья так не поступают. Никогда. Тем более, пережив подобное на собственной шкуре. Да! Нечего сказать. Хорош. Влюбиться в тебя, зная, что ты и Аой… Ксооо!
Кай… Темные омуты карих глаз, внимательный взгляд. Улыбка, ямочки на щеках. Твоя улыбка… Я бы сделал всё, что угодно, только что бы видеть, как ты улыбаешься. Как теплом наполняется твой взгляд.
Улыбаюсь, непроизвольно. При одном лишь воспоминании. На репетиции. Уруха что-то рассказывает, бегает и жестикулирует. Аой. Снисходительное качание головой. А ты…Ты еле сдерживаешь рвущийся наружу смех, ведь лидеру положено быть серьезным. И только в глазах – озорные огоньки. Я смотрю на тебя. Украдкой. Бросая быстрые взгляды. Вор… Гадкий воришка. Но. Не смотреть на тебя еще большая пытка. Это хуже. Еще хуже, чем если бы…
Оборвать скачущий поток мыслей. Одернуть себя. Все!!! Рейта, хватит! Надо взять себя в руки. А то, что сейчас происходит. Пустая бутылка с глухим стуком на пол. Нашарить пачку сигарет. Вытянуть. Последнюю. Зажигалка треском. Затяжка. Дым в небо… Саднящее в горле. Дым. Это просто дым.
Что же. Это мое уравнение. И решать его тоже мне. А значит. Давайте будем рассуждать. Логично. Без эмоций. У тебя есть Аой. Вы любят друг друга. Это первое. Второе ты – очень хороший друг и если я начну вмешиваться в ваши отношения, то этим ничего не добьюсь. Только потеряю друга. Не одного, а сразу двух. Ведь и Аой ко мне относиться тоже очень хорошо. Да и вообще. И… если даже люблю, то должен только радоваться за вас обоих. Вот. Так лучше всего. Для всех лучше! Только… только. Как же это… Осуществить. По щекам горячими струями. И стиснутые челюсти скрипом. Сигарета мелкой дрожью. Затяжка, выдох… Вечер. Звезды. Интересно, это который же час? А впрочем. Не важно. Откинуться на стену. И смотреть в это высокое небо. В россыпи звезд, так похожих на маленькие бриллианты.
Пробуждение. Толчком. Тело – ломотой по суставам. Моргнуть. И где это я? Тянет прохладой. Озноб. Передернуть плечами. Прекрасно!!! Я умудрился заснуть на балконе. Умора. Солнце уже достаточно высоко. И телефон в гостиной. Истеричным звоном. Подняться с трудом. Морщась, от бегающим по занемевшим ногам мурашкам. Проковылять в комнату. Нашарить на столике телефон. Не глядя на номер. Принять вызов. Хрипло, в трубку:
- Алло…
- Рейта, где тебя черти носят?! – твой голос холодным душем.
- А… где… – бессмысленно повторять.
- Мы тебя ждем уже час! Ты же должен был привести ключи. Ты где?
- Я? Я… уже… да… сейчас! Тут. Пятнадцать минут!!! – и сорваться с места. Куртка, ключи, документы. Хлопок двери. К лифту. Быстрее. И, как назло. Кнопка лифта. Безжизненной темнотой потухшего глаза. Ксооо!!! Вниз. Ступени, этажи. Гараж. Машина. Мольба в потолок, чтобы… Мотор с первого поворота ключа, урчанием. Отлично! С места резко. Визг шин. Вылететь прочь. И гнать. Пробка, тянучка. Мост. Магистраль. Барабанная дробь по рулю. Скорее! Скорее! Ну же! Мне сигналят вслед, когда пролетаю очередной перекресток на красный. И… Охрана. Вестибюль. Толкнуть дверь плечом. Перевести дыхание.
- Ну, наконец-то! – Уруха отлепляется от стены.
- Рей, ну где тебя носит? – Руки подлетает ко мне, вцепляется в лацкан пиджака.
- Ну, извините такие пробки… – начал я оправдываться. Но Ру не дал мне договорить.
- Где ключи? Давай уже! И так столько времени потеряли, – Така выхватил ключи из моей руки. Продолжая, что-то бормотать себе под нос, пошел открывать.
Вообще, с тех пор, как мы расстались, Таканори взял себе за правило орать, перебивать меня и постоянно срываться по пустякам. Поначалу я старался оправдываться, извиняться. Потом не выдерживал и орал в ответ. Руки взвивался, материл всех подряд. И уходил, демонстративно хлопая дверью. Уруха убегал следом. А ты, устало откладывал в сторону барабанные палочки. Потирал шею. Морщился и, перехватив взгляд Аоя, улыбался. Тепло. Ему. А потом. Ободряюще – мне.
- А мы что самолетом летаем? Вот сознался бы
честно, что загулял. Нет! Придумываешь себе нелепые оправдания, – не унимался Руки, – Посмотри на себя! Твой вид выдает! От тебя несет перегаром! И… Ты уже третий день приходишь на репетицию в одном и том же. Шляешься где, не попадя, а потом – проообки…
Така открыл дверь в студию. Аой и ты зашли в середину. Уруха направился в сторону курилки. Я старался не обращать внимания на слова Руки. Хотя, именно сегодня, сказанное вокалистом, подняло в душе волну злобы. Она подкатила к горлу, тошнотворным горячим комом, застилая взгляд темной пеленой.
- Все! Хватит! Заткнись, Руки! Единственным, разумным и логичным объяснением твоих выходок и недовольства есть тот факт, что мы больше не встречаемся. Ведь так, нэ? Только вот, Ру, вспомни. Это ты предложил расстаться. Не я. И теперь мы – два свободных человека. И я волен проводить время вне репетиций, так как мне заблагорассудиться.
В студии повисла звенящая тишина. Таканори растерянно взирал на меня.
- Мне по барабану, где ты ходишь, и с кем… Только это не должно отражается на работе. Ясно… – проговорил Руки. Правда, сбавив обороты.
Вернулся Уруха. Начали репетировать. Пару раз Така бросал в мою сторону испепеляющие взгляды. Но… Я продолжал упорно молчать. До обеда отрепетировали и записали две песни. Еще успели сольную партию Аоя отработать. А меня все время не покидало ощущение, что на меня кто-то смотрит. С лева и чуть позади. Несколько раз мне даже показалось, что я успел заметить, как ты отводишь взгляд от меня, как опускаешь глаза. Но. Я все списывал на свою неуемную фантазию и не в меру расшатанные
нервы.
Обед в кафетерии. Уруха и Таканори весело щебетали. Руки демонстративно кормил Уру с ложечки десертом. Аой пил кофе и курил. Ты вяло ковырялся в салате. А я… Я сидел как на иголках. Ведь. Последний взгляд, твой, в мою сторону. Он был таким. Таким!!! Нет! Я не мог ошибиться…
После обеда продолжили запись. На удивление, Така даже перестал постоянно меня доставать. И работа шла споро. Запись закончили где-то в районе восьми вечера. Довольный вокалист хлопнул в ладоши, когда звукорежиссер сказал, что все записано и сведено без косяков. Вся группа вздохнула с облегчением. Ведь это была последняя запись в альбом. И значит, завтра не надо вставать спозаранку. И вообще можно устроить себе пару дней выходных.
Така и Уру ушли первыми. Аой сказал, что ему
еще надо куда-то там заскочить и то же вышел прочь. Я копался возле стойки с гитарами, когда ты подошел сзади и положил руку мне на плечо. Я вздрогнул от неожиданности, и развернулся слишком уж резко:
- Кай…
Ты так близко от меня. Расстояние меньше ладони. И… твои глаза напротив. Темные, теплые. Как кофе… Вдруг возникло в голове сравнение. Сглотнуть судорожно и отвести свой взгляд. Что бы.
- Ака, ты как? С тобой все в порядке? – ты участливо смотришь на меня. А мне. Мне тяжело даже дышать. И тело мелкой дрожью. И мысли водоворотом: «Отойди… прошу тебя только отойди. Ведь я не смогу. Не выдержу….» Облизнуть пересохшие губы.
- Акира, ты в последнее время стал таким…
- Каким? – голос сиплый.
- Ну, ты рассеянный и эти твои срывы, запои. Нет, я все понимаю, ты еще переживаешь. Наверное, тебе еще надо время, что бы… – ты опускаешь голову, переминаешься с ноги на ногу. А я молчу, только сильнее сжимая кулаки за спиной. Ну что я могу сказать тебе? Что?
- Только… Рей. Ведь Руки прав. Такое твое состояние влияет на игру. И… Ака, если я могу тебе помочь. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.
Дыхание перехватило. Я привалился к стене спиной. Потому что стоять не было сил. Мне было стыдно, больно. Ведь ты прав. За своими проблемами и переживаниями я совсем перестал думать о работе, группе. Обо всем перестал. И даже сейчас, все что мог, на что хватало силы это просто смотреть. Стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку. Лицо. Падающая на лоб темная челка, чуть ассиметричные брови, мелкие морщинки в уголках глаз, тени от длинных стрелочек ресниц. Как сказать что это ты… Ты причина моего нынешнего состояния. Ты, стоящий напротив. Лидер группы, друг. Кай.
Выдавить из себя подобие улыбки:
- Все норм, Кай. Со мной все в порядке. Просто чуть подуставший. Сейчас пойду, высплюсь и завтра буду как новенький.
- Вот и хорошо, – улыбка, ямочки еще отчетливей, – Давай, выспись, как следует. А завтра… Надеюсь ты не забыл, что завтра у нас
интервью, а потом мы едем к Ру… Отдохнем, все вместе. А то с этими концертами, записями и репетициями, мы и пообщаться, нормально не успеваем.
- Точно. Я и забыл… Это мы в одиннадцать собираемся? Хорошо.
- Тогда, до завтра. Постарайся не опаздывать, ладно я пошёл.
Смотреть, как ты поворачиваешься спиной и уходишь. Нет. Рвануться следом:
- Кай… Подожди, – рукой за плечо, останавливая. Развернуть тебя к себе лицом. Ладонью по щеке, ощущая бархатистость кожи. Выдох сквозь плотно сжатые зубы. Горячим по собственному телу, по венам огнем. В твоих глазах недоумение. Озабоченность. Ты, замираешь под моими руками испуганной птицей. И только сердце, гулко. Я чувствуя его биение уже под своими пальцами. Безотчетно лаская тебя страстно. По груди, напряженно торчащим соскам. Запоздало, отмечая, что. Не отталкиваешь, не сопротивляешься…
Телефонный звонок разбивает хрупкую тишину, отталкивая нас, друг от друга. Ты нервно кидаешься к лежащей на диване сумке. Неловко выворачиваешь ее содержимое на низкий столик. Звон монеток, ключей. Глухой удар. Это твоя записная книжка шлепнулась на пол. Телефон. Откидываешь крышку:
- Да… хорошо. Нет. Еще не дома. Конечно. До скорого… – твои пальцы подрагивают.
- Аой звонил… Мне… В общем, до завтра, – ты быстро запихиваешь в сумку раскиданные по столу вещи. И выходишь из студии, оставив меня наедине с мыслями, тишиной.
Медленно, безумно медленно опуститься на пол. Приехали. Это конец. Все. Что же я натворил? Идиот! Какой же я – кретин! Пошарит в поисках сигарет. Закурить. Это конец… Конец всему. Дружбе, игре в группе. И… Все из-за моего эгоизма. Но ведь. Он сам… Затяжка. Дым в легкие. Прищуриться. Сам. Что сам? Не оттолкнул? Так он просто опешил… Ухмыльнуться. Да уж. Есть от чего. А завтра еще это интервью, будь оно не ладно. Подняться. Ладно. Утро вечера мудренее. Сейчас домой. И спать. А завтра. С тоской глянуть на свое отражение в зеркале. Всклокоченные волосы, трехдневная небритость. Темные круги под глазами. Красавец, нечего сказать! Закрыть двери. Вниз, по ступеням. Кто-то окликает, механически ответить. И единственная мысль в голове, заезженной старой пластинкой. Как пережить завтрашний день. И.. Что я ему скажу, что скажу? Что, что скажу, скажучто,чтоскажуему?
Кай вышел на улицу. Свежий ветер приятно коснулся разгоряченной кожи, успокаивая. Возвращая способность мыслить. Что это было? Что?! Драммер быстро шел по стоянке к своему авто. Уселся за руль. Вцепился в него двумя руками, до боли в пальцах. Нет! Это невозможно! Рейта – друг. И… Тогда почему он это сделал? Кай откинулся на сиденье. Вздохнул. Глубоко. Провел рукой по своему лицу, ниже по шее, дальше по груди. Сердце замерло. Сжалось. И… пустилось вприпрыжку. Гулко отдаваясь в висках ударами. Нет. Успокоиться. Надо успокоиться. Рейта просто устал. И он столько всего перенес за последнее время, что… Вот и вышло так. Это ничего серьезного. Только. Только, у него такие сильные руки. Как он касался… Как смотрел.
Кай резко открыл глаза, ключ зажигания, повернуть. По газам. Машина с визгом, с места. Прочь, со стоянки, в уже сгущающиеся сумерки. Не думать. А завтра. Завтра будет день.
Я приехал домой, и завалился спать. Даже не удосужившись раздеться. Провалился в сон, мгновенно… Там за гранью реального, в неизведанном мире сновидений. Я и Ты, вместе. В студии. Солнце широкими полосами на полу. Тишина. Ты нежно целуешь меня в губы. Твое тело горячее, остро пахнущее цикорием. Бисеринки пота над верхней губой. Прикоснуться, слизать солоноватую влагу. А руки уже скользят по обнаженному телу, по груди, спине, ниже…
Телефонный звонок вырывает из объятий прекрасного сна. Найти телефон на прикроватной тумбочке, на ощупь.
- Алло… – не открывая глаз, рука под одеялом, по взмокшему телу, в пах.
- Привет Рей, извини за ранний звонок, надеюсь, не разбудил. Просто, я вчера не успел с тобою поговорить. Я даже не знаю, как сказать… Но… – рука замирает на члене, – ты в последнее время какой-то такой, – Аой замолкает, явно пытаясь подобрать нужные слова.
- Юу, все норм…- сам удивляюсь, как спокойно и естественно звучит голос, – я в порядке. Просто устал. Сейчас уже все отлично.
- Ну, да… Наш няшный вокалист кого хочешь заебет! – Аой смеется в трубку.
- Да уж…- улыбаюсь в ответ. А рука уже сжимает напряженную плоть.
- Ну, хорошо, что все хорошо. Тогда до встречи на интервью, – Аой отключается первым.
- Пока…- я отбрасываю телефон на покрывало. Рука скользит по члену. От головки вниз. Выгнуться, откидываясь на подушки. Сквозь зубы рыком… Сильно. Выдохнуть. И стоном имя… Кааай… Вверх. Медленно. Безумно медленно. Перед мысленным взором. Его лицо. По пальцам жар. Запах цикория щекочет ноздри. Движения руки ускоряются. Поцелуй. Явь или сон… Не важно. Чувствовать вкус на своих губах. Даааааааа!!!! Судорогой в пресс. Кон-чать… Жаркой волной. По руке горячее. Тягучее. Лежать, закрыв глаза. И дышать. Широко раскрытым ртом.
Видимо я задремал. Потому что, когда открыл глаза, солнце стояло уже высоко. Его ласковые лучи легонько касались лица. Нашарить телефон. Время. Почти десять. А интервью? Меня подкинуло на кровати. Черт!!!
В одиннадцать мне нужно быть в торговом центре! Сорваться с постели. Бегом в ванную. Душ. Холодная вода по загривку, по спине. Смывая остатки сна, наваждения, мысли, чувства… Прыгать по комнате ногой в одной штанине, и… Говорить орущему в трубку Руки, что уже сейчас! Еду, бегу, лечу, на подходе. И что у меня еще есть десять минут до назначенного срока… Вылететь из квартиры, даже не проверив, взял ли ключи. Вниз по лестницам. В машину. И вновь визг покрышек. И снова на красный, мчаться…
Торговый центр. Нечто из стекла и бетона, сверкающее зеркальными боками на солнце. Этажи. Лифт. Выбежать на нужном. Нестись между оборачивающимися прохожими. Влететь в кафетерий. И… Ты. Перехватываешь на ходу. Сталкиваемся. Пошатнулся. Непроизвольно тебя за плечи.
- Прости… я… – опускаю взгляд.
- Все хорошо… – Ты высвобождаешься из объятий, чуть неловко.
- Все, все в сборе. Можно начинать,- Така прямо лучится позитивом. Уруха нежно держит вокалиста за руку. Молоденькая девушка-репортер смущенно улыбается. Интервью началось. Вопросы. Улыбки. Шутки. Коктейли. Кофе. Чай. Креветки. Руки облизывает пальчики эротично. Уруха свои губы, чуть нервно. Ты и Аой переглядываетесь, понимающе? Я отвечаю невпопад. Весело. А твои руки то и дело касаются то моего плеча, то кисти. Я вздрагиваю. От каждого твоего прикосновения. Еле заметно. И… Только одна мысль бьется. «Сказал или… Нет… не сказал. Ведь иначе. Аой бы не звонил утром. И…»
Интервью закончилось. Мы все вместе поехали в студию. Надо было обсудить кое- какие рабочие моменты с продюсером. Затем решили прогуляться по парку. В парке нас окружила стая молоденьких девушек. Мы долго раздавили автографы и фотались с довольно визжащими фанатками. После зашли в какое-то кафе, перекусить. Мне было странно легко и даже весело. Расстались все у того же торгового центра, условившись, что Аой заедет за мной где-то к девяти вечера.
Приехав домой и, войдя в квартиру, я уселся на диване в гостиной. Включил телевизор. Но. Звуки на периферии сознания. Мысли перескоками, как испуганные воробьи в сквере. Ехать, не ехать. Идти, не идти. Что бы хоть как-то отвлечься, решил заняться уборкой. Время пошло быстрее, а мысли как- то отошли на второй план.
Аой позвонил в половине девятого. Спросил или я готов. Идти не хотелось. И я попробовал, было отнекаться. Мол, затеял уборку и вообще. Хочется тишины и покоя. Но. Тон гитариста был безапелляционным. В девять. И точка. Пришлось согласиться.
В девять раздался звонок в двери. Я пошел открывать. На пороге стояли Аой и ты. Аой, прям таки, излучал позитив и неуемную энергию. А вот ты… Складка между бровей. Темные полукружья под глазами. И… взгляд. В нем читалось что-то такое. От чего сердце щемило, и набегала грусть.
- Ну что ты готов, Рейта – сан? – Аой блеснул зубами.
Я только кивнул, стараясь не смотреть на тебя.
- Что же, тогда давайте, идем! А то Ру и Уру там без нас начнут, – Аой ткнул тебя в бок локтем. Вялый кивок в ответ.
Ехали машиной Аоя. Гитарист всю дорогу болтал без умолку, сыпал шуточками, подпевал радио. Я молчал, глядя в окно. Ты, тоже молчал… Только сигарета в пальцах тлеющим фитильком. И редкие ничего не значащие «угу».
Квартира Руки находилась в одном из престижнейших районов города. Пенхаус. Прозрачный лифт вмиг домчал нас до нужного этажа. Двери распахнулись. Мы утонули в водовороте звуков. Уруха в коротких кожаных шортах сидел на барной стойке. Рядом с ним стоял Ру. В руках вокалист
держал бокал с чем-то невероятного зеленого цвета.
- Эй, Ру!!! Ты что собираешься это пить? – Аой танцующей походкой направился в сторону Таки.
- Не собирааааюсь, а пьюююю… – протянул маленький вокалист.
- Оу! А че вы так долго? Мы уж подумали тут… – Уруха улыбнулся и погладил Руки по голове, – что нам придется развлекать один другого.
Ты нервно хихикнул, Аой налил себе виски. Я плеснул в стакан саке. Выпили. Налили еще. Алкоголь расслабил. Мысли стали лениво перекатываться где-то в подкорке.
Перебрались на кухню. Руки достал из холодильника закуски. Суши, креветки, холодное мясо. Кто-то предложил сыграть в шахматы. Уруха сморщил свой миленький носик, сказав, что это отвратительно в выходной напрягать мозг. Посмеялись. Перебрались в гостиную. Ты предложил попеть в караоке. Идею восприняли с энтузиазмом. Расселись по комнате. Первым пел ты. Я стоял в дальнем углу, наблюдая за происходящим. А попросту, любуясь, тобой. Ко мне подошел Аой:
- Идём, выйдем, покурим, а то тут шумно.
- Идем, – пожал плечами я.
На балконе было прохладно. Внизу город мерцал мириадами огоньков, переливаясь россыпями драгоценных камней. Аой протянул мне пачку. Я взял сигарету. Подкурил. Гитарист тоже закурил, облокотившись о перила.
- Рей, я давно хотел поговорить с тобою, но всё как то не находил время. А когда находилось время, то не было силы начать разговор, – начал Юу.
Я искоса посмотрел на Аоя. Высокий лоб, точеный профиль. Чувственные губы. Волны темных волос по плечам. Что же…
- Ты ведь знаешь, что мы давно встречаемся с Каем, и у нас неплохие отношения…
Я судорожно затянулся. Сигарета в раз до фильтра, пеплом.
- Были…- Аой сделал такую же глубокую затяжку, – Последние время я начал замечать, что мы… Знаешь, такое бывает. Притерлись, приелось…- гитарист невесело ухмыльнулся.
- Так бывает… может просто,- я не знал что сказать, ведь. Такое признание. И, сейчас Аою нужна моя поддержка, только вот, что я могу сказать? Что?
- Я понял, что мы очень разные. Нет, я всегда это понимал… Но, по началу, это вносило некую изюминку что ли… в отношения. Сейчас же…тяготит, -Юу оперся локтями на перила и уставился в пространство невидящим взглядом. А я продолжал сжимать в руках сигарету и думать: «Зачем? Зачем он говорит это все, мне…»
- Ты, наверное, недоумеваешь, зачем я говорю это все тебе? – гитарист повернулся ко мне, глядя прямо в глаза. Я судорожно сглотнул.
- Рей, Кай мне сознался… что любит тебя. Очень давно, любит. Только, пока ты был вместе с Ру… Он не хотел. Причинять тебе лишних хлопот.
- Юу… а ты? – я смотрел на Аоя. Боясь услышать то, что было бы очевидным, правильным и таким уместным сейчас.
- Я? – Аой пожал плечами, – Кай безумно милый, нежный, но…Не знаю или поймешь. Нам было хорошо вместе. До поры. Только сейчас. Я же вижу, как вы оба… Я же не слепой…
- Юу…
- Мы уже не маленькие дети. И… ты ведь любишь Кая, вам надо быть вместе, – Аой выкинул окурок за балкон. И вышел прочь.
Я остался один. Хмель в мигом испарился. И… Сердце стаккато. Он любит. Любит меня…
Вернуться назад в гостиную. Как ни в чем не бывало. В груди в мгновение стылым, а вдруг… Нет! Аой сказал, что Ты… ты сказал ему
сам! И только теперь я заметил, что ты выходишь из комнаты. Перехватить взгляд Аоя. Его глаза – теплом и одобрением… Иди… Ну же! Кинуться следом. Отмечая, что Ру и Уру так ничего и не заметили, занятые друг другом.
Полумрак коридора. Дверь. Еще одна комната. Заглянуть внутрь. Ты сидишь в кресле. В руке тлеет сигарета.
- Почему сидишь в темноте?
- А… – ты вздрагиваешь, от неожиданности.
Подойти к тебе, опуститься к твоим ногам. Обнять за колени.
- Кай…
- Не надо… Молчи… – твой шепот. Сползаешь с кресла в мои объятия. Наши губы встречаются. Сладкое и запах цикория. Руки по
спине. И твое, сдавленное, мне в ухо: «Ак- кии…»
Ладони по моим плечам. Судорожно. До боли. И уже твои бедра с моими плотно. Только стон. Запрокинутая голова. И мои губы пробуют тебя на вкус. Губы, язык, зубы… Огненные следы по коже. Мое… Моеееее… И в унисон с моим шепотом… Твое: еще, еще… е- щеееее…
Мир перестал существовать? Он просто сократился до этой комнаты. До… твоих напряженных сосков под моими пальцами. До сдавленных вскриков. До… закусанного запястья, когда я разворачиваю тебя к себе спиной. И тихо шепчу: расслабься… Мои пальцы проникают в тебя, мягко. Ты, сам подаешься на них, насаживаясь до упора. Плавные движения тела. Твои руки запрокинутые на меня. Наши губы, неутолимой жаждой, друг к другу. «Возьми, прошу, возьми…» Ты наклоняешься, ложась грудью на кресло. Сам, раскрываясь мне на встречу, приглашая… И… я вхожу в тебя, сразу на всю длину. Только и успев, смочить головку члена слюной. Ты обхватываешь меня, там, в середине своего тела. Плотным кольцом. Пульсирующее… Горячее… «Такой… большой,» – на выдохе, мне в рот, языком. Столкнуться зубами. Кусать, вылизывать, выглаживать скользкие десна. И двигаться. Сильно, быстро. Заставить тебя опуститься, на локти, на пол. Раскрываешься шире. Даааааааа!!!! В холку, зубами. Сдавленное рррыыххх… В загривок. Кайффф… Брать тебя. Слышать, как подмахиваешь мне, как подаешься, на каждый удар. И продолжать. Еще и еще… Твоя рука перехватывает мою. Толкает ладонь в пах. Обхватить твой вибрирующий, истекающий влагой член. И в одном ритме с моими движениями, резко, с силой… Вверх, вниз… Ты мотаешь головой из стороны в сторону, с трудом сдерживая рвущиеся наружу крики. Чувствую, что больше нет сил, терпеть. Волна оргазма накрывает меня ослепительным, ярким… Заставляя вбиваться в тебя еще сильнее. Ты, не удерживаешься на ногах. Падаешь на ковер. Изливаясь мне в руку. Всхлипывая. Тяжело дыша открытым ртом. Все еще двигаюсь в тебе… медленно, лениво. Опускаюсь сверху, накрывая тебя своим телом. Замираю. Дыша тебе в ухо. Горячим. Ты обхватываешь меня рукой за шею, запускаешь пальцы в жесткую щетку на затылке. Ерошишь. И срывающимся шепотом: мой, мой…
- Твой, твой… Только твой… Никому… не отдам…

Сильный летний ливень застал Аллена в лесу, недалеко от Ордена, куда в последнее время экзорцист часто ходил гулять и тренироваться. Почему-то одиночество и компания деревьев сейчас были для него предпочтительней, чем веселая болтовня Лави или мягкая забота Лины. И уж, конечно, предпочтительней ледяного презрения Канды, вечно смотрящего на него, как на горстку мусора.
Канда… высокомерный ублюдок, мизантроп и вечное проклятие Уолкера. Казалось бы, какое ему, Аллену, дело до этого грубияна? А вот есть – и все тут!
Уолкер вздохнул, поднимаясь с быстро намокшей травы. Хорошо, что дождь пошел. Может, свежая влажность поможет отвлечься от бессмысленных вздохов по несбыточному. Все равно ведь, если Канда только узнает, какой он, Уолкер, извращенец, он его просто убьет. Хотя бы за то, что посмел хотя бы в мыслях желать его.
Плохо… тоскливо так и ничего не хочется. Ни говорить, ни общаться, ни веселиться. Даже есть не хочется.
Поэтому, нечего, чтобы его видели в таком состоянии, а потом с вопросами приставали. Лави с него живого не слезет, пока не вытрясет в чем дело. Да и Линалли тоже… мягко, тихой сапой, а все выведает, он даже оглянуться не успеет. Ну, а если они еще оба на него насядут одновременно…
Аллен содрогнулся. С неистребимым стремлением друзей творить добрые дела и сеять разумное, доброе, вечное, он ясно видел их следующий шаг, сделанный исключительно в порядке взаимопомощи. Вот они вдвоем, обуреваемые вселенским сочувствием к нему, Уолкеру, наперегонки бегут «поговорить с Кандой и открыть ему глаза»… Вот перекошенное лицо Канды, на котором глубокий шок сменяется не менее глубоким отвращением… Вот выхваченный из ножен Муген и большая дыра в его, Уолкеровском туловище, обрамленная еще десятком таких же отверстий поменьше…
И рыдающая Линалли на его похоронах…
Уолкер, сам ошеломленный от таких ярких образов, потряс головой, стряхивая капли дождя, который усиливался с каждой минутой. Нет уж, таких неприятностей доставлять своим друзьям и Канде он не намерен. А, значит, надо как можно тщательнее скрывать свое отношение к мечнику. Никто ни в коем случае не должен узнать…
Аллен, не обращая внимания на дождь, побрел к высоким деревьям, чьи сплетенные кроны давали очень неплохое убежище от падающей с неба воды.
Уолкер, вздохнув, прислонился спиной к теплому стволу, приготовившись к долгому ожиданию. Мало того, что так погано, да еще и с Чистой Силой проблемы. Почему-то она его через раз слушается, и сосредоточиться никак не удается, как положено. В общем, точно говорят: сеть порвалась – жди новых дыр. Одна неприятность так и тянет за собой другую.
Следующее мгновение показало, насколько верны и правильны были мысли несчастного и отбившегося от коллектива Черного Ордена экзорциста, ибо плечи обалдевшего Аллена обхватили длинные пальцы в черных перчатках, а знакомый до отвращения голос интимно прошептал прямо в ухо:
- Почему ты тут скучаешь совсем один? Может, помочь тебе развеяться?
- Тикки, сволочь! – Уолкер отскочил от кудрявого Ноя, сразу пытаясь активировать Чистую Силу. По закону подлости, сработавшему с блеском, Чистая Сила активизироваться не пожелала, лениво проигнорировав занервничавшего от такого предательства хозяина, что не ускользнуло от внимания Удовольствия Ноя. – Ты здесь вообще откуда?
- Я почувствовал, что моему мальчику плохо и одиноко, – Тикки явно издевался, но Уолкер слегка помрачнел: надо же, этот Ной попал в точку. Неужели, у него все на лице написано?
- Заткнись, идиот! Я не твой мальчик, не мечтай! – запальчиво крикнул Уолкер, пятясь все дальше, пока не уперся спиной в ствол толстого дерева, по густым листьям которого барабанил дождь, хотя ни одной капли пока не просочилось вниз.
- Я соскучился по моему малышу! – Ной, словно не слыша возмущения экзорциста нарочито горько вздохнул, снова приближаясь к Аллену, который в этот время снова и снова пытался пробудить свою Чистую Силу. Уолкер прекрасно знал, насколько опасен может быть обманчиво дружелюбный Микк. – Может, поиграем?
Руки Тикки обвились вокруг талии Уолкера, плотно прижимая его к дереву. Аллен изо всех сил пытался освободить прижатые к бокам конечности, чтобы треснуть наглого пошляка по его холеной роже, но сил у Ноя, конечно же, было больше, да и проблем с Силой у него тоже не было, в отличие от невезучего экзорциста.
- Убери руки, сволочь! – заорал Аллен, но его тотчас же заткнули жестким поцелуем, что было просто нестерпимо мерзко. Насильно, да еще и тот, от кого просто тошнит!..
- Ай, ты что делаешь, малыш? – Тикки дернулся, слизывая кровь с прокушенной Уолкером губы. – Не стоит так ломаться, а иначе я могу быть и не таким нежным…
В голосе Микка звучала нешуточная угроза, а в золотистых глазах вспыхнули сумасшедшие искры, напоминая замершему Уолкеру о том, с кем он имеет дело.
- Пусти немедленно, убью! – Аллен смотрел прямо в глаза врагу, снова и снова пытаясь вызвать Чистую Силу, и все больше убеждаясь в тщетности своих усилий. Помощи было ждать неоткуда, Аллен знал, что здесь, довольно далеко от замка, да еще и вечером, никого не бывает, да и, если бы кто-то забрел, вряд ли бы смог помочь справиться с таким сильным врагом, как один из Ноев. И, если эта извращенская скотина настроена серьезно, то он, да еще и без Чистой Силы, представляет из себя легкую добычу для Ноя. Ни фига, он зубами его загрызет, до последнего будет сопротивляться… потому что… Канда…
Только бы Канда не узнал, а то потом будет презирать до глубины души за слабость и слюнтяйство.
Аллен удвоил сопротивление, напрягаясь изо всех сил, чтобы хоть одну руку освободить. Судя по всему, убивать его Ной не собирался… пока. А вот повеселиться по-другому вполне был не прочь, судя по его похотливому взгляду и жадным рукам, которыми он ощупывал Уолкера.
- Ну же, малыш, не артачься, – бормотал он, улыбаясь своей безумной улыбкой. – Обещаю, нам будет весело… тебе понравится, обещаю.
- Оставь… меня… в покое… – Уолкер чувствовал, как Ной применяет свою Силу, и с ужасом понимал, что слабеет и не может сопротивляться… – Отвали… скотина…
- Тебе, кажется, ясно сказали отвалить, – внезапно раздавшийся знакомый голос за спиной холодом обдал нервы. – Руки убрал, тварь.
- Канда… – потрясенно произнес Аллен, сбрасывая с себя разжавшиеся от удивления конечности Ноя.
- Отойди подальше, Мояши, – льда в голосе Юу было столько, что вполне бы хватило на сотворение небольшого айсберга. И сразу же, без перерыва:
– Первая иллюзия, адские жуки!
Мгновенно появившиеся существа, олицетворяющие одну из ипостасей Чистой Силы Канды вылетели словно из ниоткуда – так быстро произошла активация. Ной был вынужден отскочить от Аллена и потратить несколько мгновений на материализацию тизов, которые тотчас же ринулись к экзорцистам.
Аллен снова выкрикнул заклинание, понимая, что Канда сам, как бы он ни был силен, с Ноем не справится. Он помнил, что они сделали с генералом Йеггором и с Дейсей. Свести с ума, выжечь внутренности, полностью подчинить разум и уничтожить тело – все это легко могли представители этого семейства. И пусть сейчас рядом с Тикки не было Роад, но физически уничтожить и его, и Канду он мог довольно легко.
Все происходило так быстро, что Аллен успевал замечать только вихрь каких-то движений и свист Мугена. Наверное, от отчаяния, ему, наконец, удалось активировать свою Чистую Силу и он бросился навстречу Тикки, наперерез Юу.
Однако Ной, сразу смекнув, что сейчас, пожалуй, победа будет не на его стороне, быстро растворился в воздухе, успев выкрикнуть на прощание какие-то похабно-невнятные угрозы.
Неожиданно наступила звенящая тишина, только дождь продолжал шуметь, падая на листья и траву.
- Канда… ты здесь откуда? – вообще-то надо было бы поблагодарить, но Уолкер очень сомневался в том, что его благодарности будут приняты мечником. Канда всегда делал то, что хотел и должен был, и никогда не ждал за это благодарностей, почитая лишние слова слабостью и ненужной тратой времени.
Мечник презрительно дернул плечом, показывая всю глупость Алленовского вопроса и молча смотрел на Уолкера – пристально, не мигая. Как змея.
Аллену внезапно стало неуютно от этого взгляда, особенно, в свете его недавних мыслей и опасений. Даже противная ситуация с Ноем ушла на второй план, заставляя мысли вращаться вокруг его отношения к мечнику и фиксируясь на том, как бы не выдать себя и не показать свою испорченность предмету беспокойства и ночных терзаний.
Но и уходить вот просто так не хотелось: в кои-то веки они одни, без толпы разнимающего народа вокруг, и Канда не орет на него и не угрожает своим дурацким Мугеном. Да и то, что он спас его от домогательств ненормального Ноя тоже грело душу, хотя, как уныло одернул себя Аллен, плевать Канда хотел на спасение его, Уолкера. Его гораздо больше интересовала потасовка с Ноем. И то, что Ной, к огорчению мечника сбежал, а он, Аллен, полез в драку, которую Канда считал своей, тоже оптимизма не прибавляло.
- Ты чего так… смотришь? – тихо пробормотал Уолкер. В конце концов, надо же было что-то сказать, раз Канда, как всегда, язык проглотил. Хотя… ой, нет, кажется, он собирается что-то сказать… и он очень зол…
- И какого черта ты сюда поперся, идиот? – мечник, как всегда, выражал свои мысли четко и ясно, не заморачиваясь на вежливости, особенно, если дело касалось мелкого Мояши. – Только полный тупица будет таскаться по лесам в одиночку, зная, как активизировались придурки Нои! Лес здесь не из трех деревьев состоит, я пока тебя нашел, тоже проплутал по этим оврагам долбанным! Если ты думаешь, что у меня на тебя поисковый маячок в мозгу встроен или я тебя по запаху нахожу, то ты еще тупее, чем я думал! А если бы я не успел или пришел на полчаса позже? Знаешь, что бы с тобой было, имбецил хренов? Или ты только и мечтаешь оказаться подстилкой этой твари? Впрочем, чего взять с недомерка?
Высказав все это ошеломленному Аллену Канда повернулся и целеустремленно двинулся с места происшествия, что-то зло шипя сквозь зубы и отмахиваясь от крупных капель, все еще падающих с неба.
- Стой! – Уолкер отмер и, догнав мечника, схватил того за рукав. – Канда… значит ты… ты не случайно тут… ты меня искал?
Недоверие в голосе Аллена было таким явным, что Канда аж рыкнул от раздражения.
- Нет, блин, просто так тут ошиваюсь, мне больше заняться нечем, тч!
- А откуда ты узнал… ну, что я тут?.. – Уолкер умел быть въедливым, особенно, когда дело касалось вопроса о Канде.
- Да отстань от меня уже, Шпендель! – Канда нервно отвернулся, понимая, что Уолкер не отстанет.
- И все-таки? – Уолер постепенно приходил в себя, решив, во что бы то ни стало, узнать все подробности. – Канда… скажи.
- Линалли сказала, – процедил с неохотой мечник, всем своим видом показывая, что разговор он продолжать не хочет и не будет, а кто его станет доставать, тот получит по наглой, отмеченной шрамом морде.
- А она откуда знала, что я здесь? – Уолкер недоуменно потряс головой, не выпуская однако рукав форменного камзола Юу.
- А я почем знаю? – буркнул мечник, пытаясь выдрать ткань из цепких пальцев. – Сам у них с тупым кроликом будешь спрашивать… примчались ко мне как два идиота, болтали что-то про «бедняжку Аллена» и «открыть глаза»… чушь какую-то. Я сразу сюда пошел, потому что опасно быть одному да еще и так далеко уходить. Все? Вопросы, надеюсь, исчерпаны?
- Не совсем, – Уолкер воспрянул духом, видя, что Канда сейчас не настолько зол, чтобы пристукнуть его на месте, да и вообще, еще и на вопросы отвечает, вот дела! – Я хочу спросить, почему ты сюда пришел? И не надо отмалчиваться, Юу!
- Не смей называть меня по имени! – привычно вскинулся мечник, глядя на пальцы Уолкера на своем рукаве, но уже не делая особых попыток освободиться. – Надоело! Я и так тут с тобой заболтался!
- Ответь! – настаивал Уолкер, понимая, что сейчас он как никогда близок к драке уже с разозленным Юу. Но уйти вот так, оставив нерешенными самые важные для него вопросы, он просто не мог. – Канда… скажи, почему?
- Блин, как же ты меня достал, тупой недомерок! – Юу резко выдохнул, словно перед прыжком в холодную воду, а, в следующее мгновение, склонившись к Уолкеру, поцеловал его, притронувшись твердыми, четко очерченными губами к губам впавшего в ступор седого экзорциста. Еще раз почти неслышно вздохнул, собираясь отстраниться.
Но вдруг Уолкер, сам от себя не ожидая такой реакции, крепко обхватил мечника за пояс, притягивая к себе и приоткрывая губы для более глубокого поцелуя, который не замедлил состояться.
На закрытые веки падал дождь, капли текли по бледным лицам, затекая за шиворот и расползаясь влажными пятнами по сукну камзолов, мокрые руки прилипали к мокрой же ткани… А они целовались – долго, не чувствуя больше ничего, кроме тепла слегка подрагивающих губ и ошеломляющего чувства полета.
- Хватит торчать под дождем, – Канда с неохотой оторвался от совершенно впавшего в нирвану Уолкера. – Пошли домой уже… сушиться…
- Идем, – покладисто кивнул Аллен, улыбаясь до ушей. – Канда… а что дальше… ну, с нами?
- Не знаю, что дальше, Шпендель, – Канда опять нахмурился, тщательно скрывая довольный блеск в глазах. – Но то, что я сейчас проведу беседу с твоими сердобольными друзьями – это точно.
- А их-то за что? – воскликнул несколько встревоженный будущей участью Лави и Линалли Уолкер. – Они ничего такого не сделали… наоборот… Канда, я так рад…
- Это, конечно, очень умиляет, Мояши, – Канда пятерней откинул прилипшую челку со лба Аллена. – Но вот лезть в мои дела я никому не позволю. И слушать про то, как я «нечутко отношусь к несчастному Аллен-куну, который не спит, не ест и чахнет день ото дня» я больше не намерен. Не хватало еще, чтобы меня обвиняли в твоей преждевременной смерти от голода.
- Блин, они таки сделали это! – простонал Аллен, утыкаясь лицом в плечо Канды. – Ну, какого черта! Им что, своих дел мало!? Канда… это не так! Вернее, не совсем так…
- Что значит «не так»? – лицо Юу посуровело, а взгляд стал колючим и злым. – Значит, ты не… тебе все равно? Чертов Мояши, я тебя, и правда, прирежу!
- Да нет же, – Аллен мягко улыбнулся, осторожно обхватывая ладонь мечника своей. – Просто… я с ними тоже поговорить собирался, чтобы не лезли не в свое дело, но, как вижу, не успел. Но… ну и ладно, Канда, пусть их… Это же хорошо, что так получилось и ты пошел меня искать. Иначе, кто знает, что могло бы быть…
- Я знаю, Мояши, – голос мечника опять стал ледяным. – И, если ты и дальше собираешься шляться по всяким закоулкам, где тебя будут хватать за задницу всякие козлы, то – вперед! Больше я тебя спасать не буду. Просто пристукну где-нибудь в углу сам, чтоб нервы не мотал… ты чего хихикаешь, мелочь?
- У тебя – нервы? – Аллен засмеялся уже в голос. – Вот теперь я верю, что ты… что я… в общем, что все будет хорошо!
- Угу, болтай побольше, – проворчал Канда, утаскивая Уолкера под деревья. – Пока ты тут болтал, все равно промокли уже насквозь.
- И что? – вредности в голосе Уолкера не было предела.
- Нечего время зря терять, – туманно объяснил Канда, прижимая коллегу к дереву. – А то еще опять впадешь в депрессию.
- Впаду, конечно. Теперь это только на твоей совести, Канда, – успел пробормотать Уолкер, прежде чем мечник снова поцеловал его. – Так что, теперь следить за мной ты просто обязан.
- Завел себе питомца, блин. Только этого мне не хватало, – Канда фыркнул, проводя ладонью по мокрой щеке Аллена.
- Не хватало, само собой, – нахальный Мояши потерся щекой о протянутую ладонь. – Зато теперь тебе не будет так легко жить. Уж это я тебе обещаю!
- Мог бы и не говорить, – Канда слегка усмехнулся, снова наклоняясь к влажным, чуть подрагивающим губам. – То, что от тебя одно беспокойство, я понял в первую же минуту знакомства. Жаль, тогда тебя не прибил. А теперь, чего уж…
… Шел теплый летний дождь, остужая разгоряченные губы.

- Интересно, а вот как это между ними происходит? – Микото задумчиво смотрел в потолок, закинув ноги на спинку кровати.
- У кого? Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнил Юджиро, отрываясь от книги.
За окном царило летняя, теплая и сладкая скука, в школе были каникулы и «принцессы» отдыхали в свое удовольствие, пока работы не было. Тоору уехал проведать дядю, Микото то и дело бегал к своей Мегуми-сан, а Юджиро… впрочем, что было на уме у Юджиро Шиходани не знал никто. Иногда Микото думал, что Юджиро больше всех подходит роль принцессы, настолько тонок и изящен был этот парень. И настолько же закрыт, не пуская никого в свой внутренний мир. Разве что с Тоору он был более откровенен, рассказывая ему о себе и своей семье. Немного, самое основное, но Тоору очень это ценил и старался ничем не нарушить это хрупкую недоверчивую дружбу. Микото, который, несмотря на всю свою импульсивность был человеком очень наблюдательным, давно заметил эти странные отношения между его приятелями, но глубоко в них не лез, предпочитая наблюдать со стороны и с удовольствием ломать голову и заключать пари с самим собой, когда же эти двое перейдут на более серьезный уровень отношений, признавшись друг другу в том, что их чувства выходят за рамки обычного дружеского общения.
- Ну, у них… у парней, которые любят друг друга, – беспечно уточнил Микото, рывком поднимаясь с кровати и подходя к раскрытому окну. – С девушками все понятно, там комплименты, конфеты, подарки по праздникам, поцелуи в парке или там, мороженое в кафе. А вот если парни – как тогда?
- А почему тебя вдруг заинтересовал этот вопрос? – Юджиро снова уткнулся в книгу, однако наблюдательный Микото заметил, как сильно тонкие пальцы Шиходани сжали край книги. – Тебе-то зачем? У тебя же Мегуми-сан есть. Или ты решил приударить за парнем?
- Не-а, – не поддаваясь на провокацию, беззаботно протянул Микото. – Я ж говорю – интересно. Как они ухаживают? Парни все-таки…
- Думаю, у них почти так же, – бесстрастным тоном произнес блондин, не отрываясь от книги. – Люди, которые любят друг друга сами решают, как им общаться и куда ходить. У всех по-разному… ну, я так предполагаю.
- А-а-а… – глубокомысленно произнес Микото. – Ну да, наверное… а почему ты так думаешь?
- Что именно я думаю? – в голосе спокойного обычно Юджиро проскользнула нотка раздражения, и Микото довольно улыбнулся: наконец-то удалось вывести невозмутимого Шиходани из себя.
- Про то, как у них бывает, – бесхитростно объяснил Микото, наивно улыбнувшись. – Раз ты говоришь, что у них так же, значит, знаешь точно. А откуда?
- Микото, я сказал «предполагаю», а не «знаю из собственного опыта», – голос блондина дрогнул, но тут же обрел былую невозмутимость. – И что тебя сегодня на подобную тему вынесло?
- А как ты думаешь, Тоору-кун согласился бы пойти на свидание с парнем? – Микото даже дышать перестал, впиваясь взглядом в слегка покрасневшего Юджиро.
- Тебе не кажется, что лучше об этом спросить самого Тоору? – нервно захлопнув книгу, весь покрытый нежным персиковым румянцем, Юджиро был сейчас похож на самую настоящую принцессу. Правда, недовольную и хмурую. – С чего ты вообще про Тоору заговорил?
- А, может, он мне нравится, и я думаю пригласить его на свидание? – Микото весело захохотал и, мельком глянув в окно, проскользнул ужом мимо разозленного Шиходани, попутно хлопнув того по плечу:
- Не волнуйся, никто твоего Тоору не трогает… только тебе стоит быстрее сказать ему о своих чувствах, а то он парень видный – уведут. Кстати, он вернулся, я только что его из окна видел. Так что оставляю вас одних, цени мою скромность и доброе отношение. Пока-пока, пойду Мегуми-сан позвоню!
Выскочив за дверь довольный Микото отправился вниз к телефону, издалека помахав рукой замеченному в конце коридора Тоору. Пусть их, а вдруг, действительно, что-то у них получится? Ведь видно же, что нравятся друг другу, а на более серьезные отношения ни тот, ни другой не решается.
Надо оставить их одних, может, наконец-то, что-то изменится?

***
- Я соскучился, – Юджиро, отложив книгу, ждал, пока Тоору выйдет из душа, и сейчас внимательно, не отрывая взгляда следил, как по влажной коже друга стекали юркие капельки воды.
- Взаимно, – Тоору присел на край кровати, спокойно обнимая блондина. – А ты что делал, пока меня не было?
- С Микото общался, – Юджиро осторожно притронулся губами к губам Конно. – Знаешь, мне кажется, он о нас догадывается… спрашивал всякую ерунду…
- А я еще месяц назад предлагал все ему рассказать, – Тоору, разорвав поцелуй, погладил Юджиро по щеке кончиками пальцев, довольно наблюдая, как заблестели золотистые глаза от удовольствия. – А ты все не соглашался. Стоило предположить, что он обо всем догадается.
- Ну, мы, вроде, особо не афишировали, – пробормотал Юджиро, укладывая голову на плечо Тоору. – А рассказать… вот как ты себе это представляешь, а? Это же Микото! И так он постоянно кричит и вопит, что не хочет быть принцессой, а ведь это всего лишь игра! Да его же удар хватит, если он узнает…
- Обычно те, кто громче всех кричит и осуждает в теории, чаще всего могут воспринять это в реальности наиболее адекватно, – серьезный тон Тоору не вязался с веселостью в его голосе. – Но если он уже сам все понял, значит, нам же легче…
- Привет, ну, как ваши де… – дверь внезапно распахнулась, явив друзьям веселую и довольную физиономию Микото, с которой, при виде открывшийся перед глазами картины, резко слетела вся веселость, уступая место конкретной оторопи. – Ни хрена себе!
- Ты же сам хотел, чтобы я побыстрее признался Тоору-куну в своих чувствах, – хладнокровно ответил Юджиро, быстрее всех пришедший в себя после неожиданного вторжения. – Вот я и признался, как видишь.
- А я принял чувства Юджиро-куна с благодарностью и радостью, потому что я тоже его люблю, – быстро продолжил Тоору, стараясь как можно незаметнее вытащить руку из-под рубашки Шиходани.
- Но это… как-то быстро слишком… – промямлил Микото, постепенно возвращая вытаращенным как тарелки глазам человеческую форму. – Это как… сразу признались и… вот это?.. – кивнул он на шевеление ладони Тоору под одеждой блондина.
- Микото, мы с Тоору встречаемся уже второй месяц, – спокойно проинформировал товарища Юджиро, без смущения возвращая руку Тоору на место, откуда тот её старался выпростать. – И в свете сегодняшнего разговора, мне казалось, что ты должен спокойно отреагировать на эту новость, разве нет?
- Ну… это… а я и так спокоен, – заявил Микото, уже полностью приходя в себя. – Просто гады вы!
- Это еще почему? – Конно удивленно приподнял брови, крепче обнимая Юджиро. Чего уж там, все равно Микото уже все знает. Пусть привыкает.
- А потому! Что, сказать трудно было? Эх, так я и знал, что все у вас по-другому…
- У кого это – «у вас»? – с еще большим удивлением переспросил Тоору.
- Он знает, – Микото воинственно ткнул пальцем в сторону слегка улыбающегося Юджиро. – Значит, ты все-таки все знаешь точно, а не просто предполагаешь?
- Юджиро, о чем вы? – Тоору непонимающе переводил взгляд с возлюбленного на друга.
- Потом скажу, – Юджиро светло улыбнулся. – А теперь, Микото, не мог бы ты выйти ненадолго? Мне не нравится, что ты пялишься на моего Тоору в полотенце.
- Извращенец! – заорал, вспыхнув, Микото, поспешно скрываясь за дверью. – Мне что, теперь в свою комнату зайти нельзя, потому что вы будете там миловаться поминутно? Знал бы – ни за что тебе не предложил бы признаться!
- Поэтому мы и обошлись без твоего разрешения уже два месяца назад, – слегка повысив голос, крикнул вслед недовольной принцессе Юджиро и тихо засмеялся, глядя на непонимание на лице у Конно. – И, кстати, разговор был не слишком интересный, но… Тоору, давай сходим куда-нибудь, а? А то мы за все это время не были ни на одном нормальном свидании.
- Черт! Это я хотел предложить первым! – Тоору раздосадовано встряхнул головой так, что его синие волосы рассыпались по плечам. – Конечно, сходим. Только завтра.
- А сегодня? – провокационно промурлыкал Юджиро, потираясь щекой о голое плечо возлюбленного.
- А сегодня – сделаем то, что нам помешал сделать Микото, – заявил Конно, поглаживая кончиками пальцев Шиходани по гладкой коже на груди. – И, надеюсь, в следующий раз ты не забудешь запереть дверь?
- Забыл, – пожал плечами Юджиро. – Так обрадовался твоему приезду, что просто забыл.
- Ну и ладно, – пробормотал Тоору, наклоняясь к губам Западной Принцессы. – Зато теперь можно без зазрения совести тебя целовать, когда хочется, а не когда Микото нет в комнате.
- Ничего, думаю, он сам будет выходить в подобные моменты, – ответил Юджиро между поцелуями. – А они, как я предполагаю, будут случаться часто.
- Не дождетесь, сволочи! – раздался вопль из-за двери. – Назло вам буду с утра до вечера тут торчать!
- Тогда я расскажу Мегуми-сан, что ты любишь подглядывать, да еще и за парнями, – Шиходани едва сдерживал смех, но старался сохранить суровость в голосе. – Как ты думаешь, что она тебе потом скажет?
- А подслушивать нехорошо, – добил Тоору морально уничтоженного Ютака.
- Вот и делай после этого добро людям! – горестный голос Микото удалялся от двери дальше по коридору: судя по всему, его владелец решил ретироваться от столь наглого и неприкрытого шантажа.
- Нехорошо получилось, – Юджиро обеспокоенно тряхнул светлыми волосами. – Он, кажется, обиделся…
- Ничего, мы извинимся… может быть… – Конно привлек к себе Шиходани. – А подслушивать и в самом деле нехорошо.
- Зато можно узнать массу интересного. Впрочем, меня сейчас интересует совсем другое…
Микото еще часа полтора ошивался у запертой двери комнаты, из-за которой раздавались негромкие, но очень нескромные звуки и стоны, костеря про себя на все корки увлекшихся друзей.
- Вот назло им не буду в другую комнату переселяться! Не буду – и всё! – бормотал недовольный Ютака, вышагивая по коридору.
И почему это он улыбается, нет, ну вот скажите!

Рицка в задумчивости выключил компьютер. Вот, пожалуйста, доигрались уже до того, что он скоро пустит в ход приказы и наказания. Документальный фильм о вреде курения, просмотренный в Интернете, был последней каплей.
Рицка вспомнил близко показанные легкие курильщиков, все покрытые мелкими дырками и копотью от сигарет, огромные, размером с орех раковые опухоли, показанные после вскрытия трупов этих же курильщиков, желтые зубы и пальцы…
Нет, действительно, надо принять самые суровые меры, если до этого человека слова не доходят. Сколько уже они ругались по этому поводу, и Рицка по нескольку дней с ним не разговаривал, и угрожал, и стыдил, и просил нормально, а все без толку. Уже сам Соби и обещал, что бросит, а вот нет! Все время срывается снова. И, вроде, причины как бы есть: то неугомонный Сеймэй позвонит с какими-то невнятными предложениями, то Ритсу-сенсей, чтоб его демоны загрызли, вкрадчиво поинтересуется, не хочет ли Соби-кун вернуться под его опеку, то наклевывается большая выставка и Соби ночами не спит, волнуясь и дорисовывая последние работы. Естественно, от такой нервотрепки опять закуришь, даже не замечая, как пальцы тянутся к далеко отброшенной пачке на подоконнике. И в такие минуты Рицке самому бывало совестно одергивать разнервничавшегося Бойца. Он помнил мнимое спокойствие непрошибаемого Соби, которого, казалось, ничто на свете не могло не только вывести из себя, но просто заставить прореагировать хоть мало-мальски по-человечески.
Рицка, несмотря на все эти волнения и тревоги, каждый раз невольно радовался, видя явные проявления чувств и эмоций на спокойном лице Агацумы. Радовался тому, что Боец стал живым человеком, а не оружием, которое используют по своему усмотрению, а после забывают до следующего боя.
Аояги-младший хотел раздраженного взмахнуть хвостом, но вовремя вспомнил об отсутствии оного. Уже полгода как и стараниями того же Агацумы. Рицка покраснел, хотя рядом никого не было, да и стыдиться того факта, что они с Соби любовники с того самого дня, как ему, Рицке, исполнилось шестнадцать юноша не собирался, спокойно объяснив ошарашенным друзьям какие их с Соби связывают отношения. Юйко, помнится, слегка всплакнула, однако быстро утешилась, когда воспрянувший духом Яёи утащил её есть мороженое, на прощание ободряюще кивнув Аояги. В общем, друзья восприняли новость достаточно адекватно, а даже если бы нет, то Рицка не стал бы сильно огорчаться по этому поводу. У него был Соби, а остальное было не так уж важно.
Им было хорошо вдвоем, как может быть хорошо только любящим друг друга людям. Мелочи быта не слишком раздражали, придавая их несколько необычному образу жизни некое ощущение прочности, стабильности существования и реальности. Соби однажды проговорился Рицке, что он только теперь чувствует себя обычным человеком, у которого есть дом и любимый человек, о котором он хочет заботиться.
У Рицки тогда дыхание перехватило, а в горле подозрительно заскребло. Он просто молча обнял Бойца, прижав его голову к груди и гладя по льняным прядям. И ночь тогда была особенно бурная, хотя других у них и не было. Они, действительно, подходили друг другу во всем, что в бою, что в Системе, что в жизни, что в постели.
- Мы заточены друг для друга как меч и ножны, – прошептал тогда под утро усталый, но счастливый Соби засыпающему Рицке. Было просто нереально хорошо, Рицка тогда просто купался в волнах нежности и доверия, которыми окутывал его влюбленный Боец. И пафос фразы показался тогда совершенно уместным, потому что так оно и было.
Но, конечно, даже в такой момент Соби не мог не закурить свою паршивую сигарету, моментально изгнав романтику утра противным дымом.
Нет, Рицка уже давно возмущался вредной привычке Бойца, переживая, в первую очередь, за его здоровье. Но сейчас, после кошмаров, показанных в фильме, Аояги просто-таки преисполнился решимости отвадить Агацуму от сигарет.
Только не получится так просто. Соби, как всегда, покивает головой, напустив на себя этот свой послушный и смиренный вид, а потом все равно дымить будет. Нет уж, здесь надо хитростью брать. Раз по-хорошему не хочет, будем по-плохому.
Замок в двери щелкнул, возвещая, что незадачливый курильщик уже дома. Рицка внутренне собрался и попытался сделать строгое выражение лица, вместо восторга и нетерпеливого ожидания, что всегда появлялось при виде Соби.
- Здравствуй! – Соби, склонив голову набок, вопросительно смотрел на Жертву, ожидая реакции на свое появление. Обычно Рицка сам подходил к Агацуме, несмело, но крепко обнимая его. А дальше уже все брал в свои руки не настолько робкий Соби, у которого каждый раз от нежности и трепета Жертвы просто, как иногда говорил Рицка, сносило крышу. Никогда до этого он и мечтать не мог о такой вседозволенности и взаимности.
Сейчас же Рицка только кивнул, оставаясь на месте и исподлобья глядя на Бойца, хотя очень хотелось объятий и поцелуев после целого дня как они не виделись.
- Привет, Соби. Как день прошел? – Рицка поерзал на диване, раздумывая, не слишком ли суровый способ бросить курить он выдумал для Соби. Но, решив быть твердым в своих намерениях, тихонько вздохнул и не двинулся с места.
- Все в порядке, Рицка, – Соби, остановившись у двери, не спускал с Жертвы взгляда. И выражение его глаз очень не понравилось подростку – такое затравленно-беспомощное, которое Агацума пытается маскировать под равнодушно-спокойное. Может, остальных он сможет обмануть, но только не свою Жертву. Любимую и обожаемую Жертву, которая чувствовала его как самого себя.
«Опять он себе напридумывал черт знает что!» – Рицка нахмурился и, рассудив, что сигареты не стоят плохого настроения Бойца, решил несколько сменить тактику.
Одним рывком поднявшись, Рицка быстро подошел к растерянному от такого холодного приема Бойцу, крепко обхватив его обеими руками и уткнувшись носом в пушистый джемпер.
Напряженные мышцы Соби сразу же слегка расслабились, когда он с готовностью поспешно обнял Аояги в ответ. Однако у Рицки на миг возникло такое чувство, что Соби хватается за него, как за последнюю надежду в этой жизни – с таким отчаянием он обхватил его.
Решив прояснить ситуацию, Рицка, коснувшись губами уголка губ Бойца, поспешно уклонился от привычного поцелуя, не выпуская, однако, Агацуму из кольца рук.
- Что случилось? – Соби тревожно заглянул в глаза подростка. – Я что-то не так сделал, Рицка?
- Опять начинаешь, – проворчал Аояги, поглаживая Агацуму по груди. – Ты еще скажи: «Накажи меня!»
- В принципе, ты можешь… – начал, было, Соби, но тотчас же ладонь Рицки решительно легла на его губы, заставляя замолчать.
- Хватит, – Соби с удивлением слушал жесткий голос Рицки, которым тот говорил крайне редко. – Я думал, тему наказаний мы проехали уже несколько лет назад. Но… раз ты так настаиваешь…
Соби покорно опустил голову, принимая все, что скажет Жертва. Рицка чуть не застонал от ярости. Ну, сколько же можно! Неужели Соби думает, что он сейчас начнет его лупить или еще что-то с ним сделает? Неужели, он так ему не доверяет?
- Конечно, Рицка, все, что ты захочешь, – опять эта покорность, готовность принять хоть смерть, но только из рук своей Жертвы. Проклятый сенсей, это же надо было такие блоки в сознание вбить!..
- Если ты не перестанешь – стукну, – предупредил его Аояги. – Просто так, по шее, без всяких Связей.
Соби еще ниже опустил голову. За скользнувшими на лицо светлыми волосами расстроенный Рицка не заметил скользнувшей по губам легкой улыбки, впрочем, тут же снова сменившейся озабоченностью. То, что его Жертва чем-то обеспокоена, Агацума прекрасно чувствовал.
- Если бы ты точно объяснил, чем я вызвал твое неудовольствие, я бы, возможно, смог исправить это…
- Да ничего ты не вызвал! – заорал выведенный из себя Рицка, с силой сжимая ладони на плечах Бойца. – Просто… бросай уже курить, идиот!
Брови Соби непроизвольно поползли вверх, и Рицка чуть не расфыркался: такого озадаченного выражения на лице Бойца он не видел уже давно. Но лучше пусть так, чем он будет сидеть и грузить себя всякой фигней.
- Рицка… это… с чего вдруг ты об этом заговорил? – Агацума, справившись с первичным легким шоком, с любопытством уставился на Аояги.
- А с того! – Рицка с жаром в голосе, запинаясь и то и дело повышая голос в самых страшных местах рассказа, в красках пересказал ему фильм, который произвел такое впечатление на живой ум подростка.
Выдохшись, Рицка замолчал, выжидательно глядя на Соби. Реакция у того, как всегда оказалась непредсказуемой.
- Ты беспокоился обо мне, Рицка, – теплое выражение нежности в глазах и мгновенно сомкнувшиеся руки на талии обалдевшей Жертвы. И губы, прижавшиеся к губам Рицки в таком умопомрачительном поцелуе, что были забыты и наказания, и нравоучения, и метод избавления от вредной привычки, который придумал Рицка перед приходом Бойца.
- Соби… ты гад… у тебя на все случаи жизни – одно решение… ты никогда меня не слушаешь! – укоризненно пробормотал подросток между поцелуями, в томном предвкушении прикрывая лиловые глаза. – Ну вот, куда ты меня тащишь… день же!
- Разве это помешает нам… хоть в чем-то? – задыхающийся голос Соби яснее всяких слов показывал, что Боец тоже уже мало что соображает, а границы его восприятия сузились до любимого тела в его объятиях и определения, где в доме находится кровать.
- Неси уже… быстрее!

***
- Соби! Ты опять? – разомлевший после сногсшибательного секса Рицка подскочил на кровати, возмущенно глядя на обнаженного Бойца у форточки, закуривающего очередную сигарету. – Выброси!
- Я только несколько затяжек сделаю, – Соби виновато затянулся пару раз и потушил сигарету в стоящую здесь же пепельницу.
- Иди сюда, хватит на сквозняке зимой торчать, – Рицка приглашающее откинул одеяло и тут же прижался к теплому телу улегшегося рядом Бойца. – И, кстати, я забыл сказать… насчет наказания. Ты меня отвлек!
- Не красней, Рицка, – улыбнулся Агацума, чуть напрягаясь – все-таки слово «наказание» вызывало у него вполне определенные ассоциации. – Я надеюсь, что отвлечение было приятным.
- Само собой, – отмахнулся Аояги, пытаясь скрыть смущение, которое все никак не проходило, даже спустя полгода после «ушколишательства». – И насчет твоего курения…
- Да? – бархатным тоном отозвался Соби, поглаживая подростка по спине и глядя на него отсутствующим, но вполне счастливым взглядом. – Я тебя внимательно слушаю, Рицка…
- Не отвлекай меня снова! – Рицка сглотнул, пытаясь настроиться на воспитательный лад. Надо же как-то этого несносного человека отвадить от сигарет, а то… Ужасные картины, виденные в фильме, снова с отчетливой ясностью встали перед глазами. – Так вот… в общем, я не буду с тобой целоваться, если от тебя будет пахнуть сигаретами, понял? Вот не буду – и все!
- Значит, если запаха сигарет не будет, то я могу целовать тебя сколько и когда захочу? – немедленно последовал ответ, и Рицка недоуменно замер, изумляясь, как извращенно работает сознание Бойца. Неужели он опять краснеет, вот свинство-то! А все бесстыжий Соби с его обманчиво-невинными вопросами. Но нужно было отвечать на вопрос, иначе Соби совсем обнаглеет!
- Почему у тебя такая вывернутая логика? – возмутился Рицка, чувствуя в вопросе Бойца подвох, но не зная, как бы так ответить, чтобы показать хитрому Агацуме, что и он, Рицка, тоже не идиот, хоть и младше его на семь лет. – Я к тому, что… да не строй ты из себя болвана, Соби! Ты все прекрасно понял, не притворяйся!
- Я просто подумал о том, что поцелуи разные бывают… – Соби медленно провел языком по груди вздрогнувшего подростка, слегка прикусив сосок. – И такие… – он опустился чуть ниже, касаясь губами слегка сжавшихся мышц живота. – И такие… – губы Бойца сомкнулись на уже твердой плоти выгнувшегося в его руках подростка.
- Соби! – простонал Рицка, безнадежно понимая, что его разговор о вреде курения благополучно провалился. – Я все равно… ты все равно бросишь… Со… би!
- Конечно, Рицка, – Соби, на мгновение оторвавшись от своего занятия, удовлетворенно хмыкнул, поглаживая бедра Жертвы. – Я сделаю все, что хочет мой Рицка… потом. Когда у нас будет больше свободного времени.
- Такими темпами… свободного времени у нас не будет никогда, – рвано выдохнул Рицка, комкая в пальцах одеяло. – Ты… хитрый вымогатель… и шантажист… и вообще… ааах!
- Не расстраивайся, Рицка, – Соби довольно вынырнул из-под одеяла, крепко прижимая к себе возлюбленного. – Я обязательно брошу. Мы еще молоды и у нас все впереди. О том, чтобы жизнь у нас была долгая – я позабочусь. Я всегда смогу защитить тебя, Рицка. Я люблю тебя.
- Я тоже смогу. И буду. А ты – сигаретный маньяк…

***
.. Уже под утро, засыпая, измотанный Аояги, прижимая к груди светловолосую голову Бойца подумал, что Соби все равно не отвертеться, как бы он не пытался отвлечь от насущной проблемы неопытную и влюбленную в него по уши Жертву. Фильм о вреде курения он сохранил в ссылках, поэтому сегодня днем они будут смотреть его вместе с Соби. Пусть посмотрит, что у него в легких творится! А то взял себе за моду, чуть что – сразу с ним… сразу его… в общем, нечего пользоваться тем, что у него гормоны бушуют и постоянно этого хочется! И, вообще… должен он показать свой характер, в конце концов! А то Боец совсем распустился!
Рицка тихо вздохнул, невесомо целуя спящего в висок.
- Я люблю тебя…
Агацума счастливо улыбнулся…

Я искал этот свет вне меня, а он был во мне. (с)

Почему-то Ямамото перестал приходить в гости к Цуне. Нет, в школе они по-прежнему нормально общались, разговаривали, вместе ходили на обед. Только Цуна, у которого все чаще включалась интуиция босса Вонголы, сразу же заметил, что улыбка бейсболиста стала не такой яркой и открытой как прежде. Казалось, в темных и всегда смеющихся глазах Такеши поселилось беспокойство и грусть, хоть он и очень хорошо все это скрывал. Но вот что было причиной такой перемены в поведение Хранителя Дождя оставалось для Десятого Вонголы загадкой которую ужасно хотелось разгадать. Не то, чтобы Цуна был охоч до чужих секретов, но именно эту перемену в своем Хранителе понять хотелось.
Самым же неприятным было то, что Реборн, похоже, все знал, и причина изменения поведения Хранителя Дождя была ему прекрасно известна. Однако, как обычно, он полностью игнорировал вопросы Цуны и завалился спать, обозвав своего подопечного «неудачливым неумехой». А затем, ни к селу, ни к городу пробормотав что-то про Ураган и его красивые глазки, которые «просто неотразимо действуют даже на неромантичных спортсменов», захрапел, как всегда не дослушав возмущенные возгласы Савады.
Причем тут Гокудера, Цуна так и не понял. Недовольно фыркнув, Савада улегся спать, решив про себя, что причину такого уныния Ямамото следует найти обязательно. Всю ночь ему снились Кёко-тян, кольца Вонголы и зеленые кошачьи глаза, которые неотрывно следили за ним из всех углов.
«Ну и бред!» – оторопело подумал Десятый, проснувшись.
Он еще не знал, какой интересный день ему сегодня предстоит.

***
Десятый опять опаздывал в школу. И, что самое странное, за ним не зашли ни Ямамото, ни Гокудера.
Недоумевая, где же могут быть его Хранители, особенно Гокудера-кун, Цуна мелкой рысью бежал к школе. Нет, все-таки, несмотря на всю эту муть с Вонголой, Кольцами и мафией, он все равно остается неудачником Цуной – даже в школу вовремя прийти не может. А еще у них сейчас физкультура, уже весь класс, небось, на стадионе бегает, один он, как всегда, выделился из всех. Сейчас опять на него все будут пялиться и ухмыляться. Лишь бы Кёко-тян не видела…
В общем, мысли Савады вернулись в свое привычное русло. Однако факт того, что рядом не было ни одного из двух самых близких друзей, тревожил и беспокоил. Так бывает при ситуации, когда соринка в глаз попадает и никак её не вытащить. Так и ощущение, что происходит что-то не то, преследовало Цуну до самой школы.
Пробежав рысцой по пустому коридору, Цуна ворвался в пустую раздевалку и… едва не врезался в Гокудеру и Ямамото, мгновенно отскочивших друг от друга. Савада никогда еще не видел таких растерянных физиономий у своих Хранителей.
- Джудайме! – воскликнул Гокудера с таким энтузиазмом, что даже наивный Цуна услышал в голосе фальшивую бодрость. – А мы тут тебя ждем, ждем…
Словно в подтверждение своих слов Гокудера небрежно кивнул в сторону Такеши, улыбавшегося своей привычной дружелюбной улыбкой, которая, впрочем, тоже была не слишком лучезарной.
- А почему не зашли за мной? – поинтересовался Десятый, с недоумением глядя на Гокудеру и переводя взгляд на Ямамото. – Вы же обычно за мной заходите… ну, то есть, это не обязательно, но вам же все равно по дороге…
Тут Савада смешался и замолк. И так Гокудера постоянно выказывает ему свое обожание, а от этого его «Джудайме!» вообще в ушах звенит.
В принципе, Цуна бы не возражал, если бы Гокудера иногда пореже находился рядом. Тогда и с Кёко можно было спокойно поговорить. Ну, хотя бы попытаться. А то, что тут скажешь, если рядом с тобой стоит этот красавчик, весь в цепочках, в джинсах с заниженной талией, а волосы так и сверкают серебром под солнцем. Презрительный прищур зеленых глаз на окружающий мир, очки, опять же… да и так все девчонки по Гокудере сохнут, кроме тех, конечно, что сохнут по Ямамото.
Цуна вздохнул про себя еще горше. Второй друг, может, не так ярок с точки зрения внешности, но поклонниц у него не меньше, чем у первого. Ну, а как же! Первый спортсмен школы, талантливый бейсболист, высокий, стройный, сильный и справедливый… никогда Цуне до него не вырасти.
Честно говоря, иногда Савада, глядя на двух самых своих близких друзей и Хранителей, невольно желал, чтобы они были не такими уж и идеальными. А вдруг Кёко-тян приглянется кто-то из них, тем более, из всех парней в школе она больше всего общается с их компанией? Вдруг она возьмет да и влюбится в Гокудеру? Или Ямамото? В конце концов, Кёко – одна из самых красивых девушек школы, несмотря на то, что они еще только в средней школе учатся. А Ямамото или Гокудера-кун не будут же всю жизнь за ним таскаться, обязательно тоже влюбятся в кого-нибудь. Вот как он сам. И процент того, что их любовь, в отличие от неудачника-Цуны будет счастливой, довольно велик.
В общем, после таких мыслей, которые, честно признаться, посещали его довольно часто, Саваде становилось стыдно за себя и свой эгоизм. Потому что, несмотря на то, что Десятый действительно любил Кёко, он понимал, что, невзирая ни на что, выбор остается за девушкой. А шанс на то, что из всех блестящих парней вокруг Кёко-тян выберет Цуну, становился совсем уж призрачным, при тщательном постоянном сравнении себя и его Хранителей.
Реборн, зная обо всем, горестно вздыхал и презрительно хмыкал, громко сетуя вслух на то, что судьба наградила его таким олухом-учеником, у которого настолько занижена самооценка, что легче пристрелить его, чтоб не мучился. При этих словах Цуна всегда безнадежно отводил глаза, с беспокойством видя, как реборновский Леон оценивающе-заинтересованно смотрит на него, слыша злорадные слова Аркобалено про «пристрелить». То, что производитель волшебных пуль был не меньшим маньяком, чем его хозяин, Цуна прекрасно усвоил за последнюю пару лет. Да, Цуна прекрасно понимал, что за понравившейся девушкой надо ухаживать и, по крайней мере, хоть иногда говорить ей комплименты и давать понять, что она тебе не безразлична. Но каждый раз, стоило ему оказаться с Кёко-тян наедине, он начинал мямлить, заикаться, краснеть и нести несусветную чушь, вспоминая которую постфактум кривился от отвращения к самому себе.
О какой власти, авторитете и управлении Вонголой может идти речь, если он просто с девушкой не может объясниться?
Однако, насчет Цуны в роли босса Вонголы Реборн, к великому удивлению Савады в последнее время помалкивал, давая понять ученику, что, в принципе, его действия в этом направлении не так уж плохи. Цуна, порой, ловя одобрительный взгляд наставника, испытывал нечто, отдаленно напоминающее гордость. Но стоило ему вспомнить о Кёко-тян и своей несостоятельности в личном плане, как вся гордость мгновенно улетучивалась, уступая место полному беспросветному унынию.
- Идем, Джудайме! – бодрый голос Гокудеры выдернул рефлексирующего Саваду из омута горьких раздумий. Он вспомнил, что как бы ни было погано, на урок опаздывать не следует. Только вот почему его Хранители торчат в раздевалке, вместо того, чтобы быть на спортивной площадке?
- Мы слегка задержались в ожидании тебя, – улыбнулся Ямамото, бросая пристальный взгляд на растрепанного Гокудеру. – Но сейчас все в порядке, пожалуй, надо быстрее идти на урок.
- Ага, – Цуна быстро переоделся, забрасывая сумку с учебниками в свой шкафчик, и небрежно заметил:
– Гокудера-кун, у тебя шнурок на штанах развязался и плавки сползли… Гокудера, что случилось?
Цуна остановился возле двери, с удивлением глядя на Хранителя Урагана: он никогда не видел еще, чтобы Хаято так стремительно краснел, заливаясь краской по уши.
- Давление, наверное, – Ямамото тут же широко улыбнулся, словно случайно загораживая спешно приводящего себя в порядок Хаято. – Знаешь, как бывает: такие светлокожие, вроде Гокудеры, они быстро краснеют и теряют сознание…
- На себя посмотри, придурок, – прошипел слегка пришедший в себя Гокудера, зло косясь на Дождя. – Как бы ты сейчас сознание не потерял… от прилетевшего кулака прямо в нос.
- Да ладно вам, вы чего завелись? – Цуна удивленно посмотрел на друзей. – Я просто так сказал… кстати, Ямамото, у тебя на шее красное пятно… и укус, что ли? Комар, наверное, или еще кто. Большое слишком для комара. Зайди в медпункт, а то мало ли…
Сдавленное хихиканье Гокудеры если и удивило, то самую малость – времени раздумывать не было. Цуна выбежал за дверь, Хранители, смущенно переглянувшись, последовали за Десятым. Гокудера только и успел прошипеть:
- Нет, ты, в самом деле тупой кретин! Какого беса ты дверь не закрыл?
- Забыл, – ослепительно улыбнувшись, шепнул в ответ Такеши. – Знаешь же, что я всегда забываю, когда ты рядом…
- Полный болван! – констатировал Гокудера, отворачиваясь, чтобы бейсбольный идиот не видел, как он снова краснеет. – Кто такое вообще вслух говорит!
- Продолжим потом, я тебе объясню – кто, – Такеши ускорил шаг и рысцой побежал на площадку, чтобы разгневанный бестактностью Дождя, Ураган не успел ничего ответить. – И еще за пятно ответишь… комар.
- Убью скотину, – тихо взвыл в спину Хаято, рефлекторно нащупывая в кармане динамитную шашку.
Смех Ямамото впереди бесил страшно, и только бегущий рядом Джудайме удержал Гокудеру от членовредительства, на которое его толкал постоянно и повсеместно идиотский бейсболист.
Ничего, вечером разберемся, кто кому чего объяснять должен. Лучше уж засос на шее, чем стоять с развязанными штанами с чужой рукой в трусах, и думать не о том, что в любую минуту может кто-то зайти, потому что тупица Такеши как всегда не закрыл дверь, а о том, до чего это здорово – ощущать его пальцы у себя в паху. И обстановка такая… опасная немного… заводит же!
А сволочной Дождь еще и ржет.
Нет, вечером Ямамото получит сполна… вот не даст – и все. Пока прощения не попросит. Как-нибудь поизощреннее.
Гокудера мстительно сощурился и довольно улыбнулся, впрочем, сразу же спохватываясь и пытаясь думать о чем-то другом. В штанах, тщательно завязанных шнурком на поясе, стало ощутимо тесно от возникших в голове картин мести.
Ну, погоди, попомнишь еще, поганый бейсбольный придурок!

***
Длинный школьный день наконец закончился. Ямамото с Гокудерой опять куда-то пропали, после того, как Хаято что-то невнятно промямлил про тесты, к которым его обязали помочь подготовиться идиота Ямамото. Не успел Цуна задать резонный вопрос, почему бы им не пойти к нему и не подготовиться всем втроем, как странная парочку уже испарилась, оставив босса одного у ворот школы.
- Привет, Цу-кун, – Савада резко обернулся на знакомый голос, чуть не врезавшись носом в забор. – Ты домой идешь? Идем вместе?
Цуна с надеждой и радостью смотрел на девушку: Кёко была одна, без Ханны или Рёхея, и его самого сейчас не сопровождали друзья, невольно заставлявшие его комплексовать в её присутствии.
- Конечно, Кёко-тян, – Цуна, не узнавая сам себя, решительно отобрал школьную сумку одноклассницы, закидывая к себе на плечо. – Разрешишь тебе помочь?
Сасагава поощрительно улыбнулась, радуясь, что наконец-то добилась от стеснительного Савады хоть какого-то знака его неравнодушия к ней. Он ей действительно нравился, потому что был добрым, справедливым и не пошлым. И вообще, очень милым парнем, с которым на удивление надежно рядом.
А то даже не поговорить с ним нормально, когда рядом все время Гокудера-кун и Ямамото-кун. Она сам их все время стесняется и нервничает: то и дело, кажется, что эти двое на малейшую попытку заговорить с Цуной отреагируют как-то неадекватно. Ямамото вон, то меч с собой таскает, то биту бейсбольную. А Гокудера, вообще, нервный какой-то, чуть что – вспыхивает и лезет в драку. Страшные люди, хотя и в обиду Саваду не дадут. И чего они все время друг с другом ругаются, ведь видела же, как они однажды после уроков целовались как ненормальные за школой, в глухом углу внутреннего дворика, куда сама она забрела совершенно случайно. Хорошо, что не застукали её, слишком увлечены были друг другом, а то как-то неудобно бы получилось. Но пусть их… это их личное дело. А они с Савадой будут заниматься своими личными делами, в которые она не разрешит лезть никому, даже самым близким друзьям Цуны.

***
- Кёко-тян, не хочешь зайти в гости? – Цуна вдруг почувствовал себя легко и свободно, увидев согласный кивок и легкую улыбку на лице девушки. – Пойдем! Я сейчас обед разогрею… мама как раз ушла по магазинам, и я сам тебя накормлю!
- Идем! – ямочки, возникшие на щеках Кёко-тян показались Саваде такими милыми, что он даже откашлялся от перехватившего от волнения горла.
Может, он и вправду нравится ей?
И почему-то в этот момент возникла совершенно твердая и непреложная уверенность в том, что ни в Гокудеру, ни в Ямамото Кёко-тян не влюбится. Да и они тоже не смогут претендовать на внимание девушки. Он просто не позволит.
Только он пока еще не знал, что этого никогда не случится совсем по другой причине.

«Много крови было… даже для меня многовато. Нет, я понимаю, что он убил мальчишку, он же демон… но, зачем так-то?.. А тот еще ползал перед ним на коленях и практически прямым текстом кричал, что любит… не боялся, прямо в глаза смотрел… черт, неужели Уилли прав и они все такие? И Себастьянчик тоже? А что, собственно, я про него знаю? Ну, демон, ну, красив как… ммм… как демон… все, кажется. Ах ты ж… и демоница двинутая… из-за неё ноготь сломал! Стерва. Надо было приложить посильнее… хотя, с ней тоже что-то не в порядке. Какой-то у неё свой интерес. Демоны в последнее время вообще рехнулись, никакой стабильности. Давят направо и налево своих контрактеров, управы на них нет. Нет, Уилли прав все-таки… Вот уж к кому за стабильностью бегать – так это к нему. Да на его галстук только посмотришь – кажется, он его под линейку вымеряет. Зануда… моя зануда. Ха! И когда это успел стать твоим, а, Грелль?»
- Сатклифф, где вы изволили пропадать столько времени? – ледяной голос за спиной отвлекает от тревожных мыслей. – И почему вы, Смерть вас возьми, весь в крови? Опять вернулись к своим развеселым шуткам? Так я на этот раз вас отмазывать, как вы выражаетесь, не буду, пойдете под увольнение как миленький, а, может, еще хуже… Надеюсь, кровь все-таки не ваша? – в голосе начальника слышится тщательно скрываемое беспокойство, маскируемое суровым тоном.
Слегка улыбаюсь, правда, не слишком усердствуя – у Уилли не такое уж хорошее настроение, а оправдываться придется так или иначе. Не стоит его злить больше, чем следует. Ох, как хочется сейчас высказаться! Не будет отмазывать, как же. Вранье все это, Уилли своих не сдает. Никогда. И меня не сдаст, хотя бы только по этой причине.
- Не моя, – скалю зубы, хоть мне и совсем не весело. Но я же актриса. Ну, и неугомонный Грелль, который вихрем носится везде и может саму Смерть развеселить… хотя, лучше не стоит, конечно… с чувством юмора у неё не очень… вот как у меня сейчас, примерно. – Демона.
- Да? – голос становится просто наждачным, и я с удивлением поднимаю глаза на начальника. – Вы, наконец-то, осознали свою порочность и решили покончить с вашим Себастьянчиком? А поцеловать его на прощание не просили?
Мне сейчас хочется расхохотаться от звучащей в его голосе ревности и одновременно заснуть. Счастливым и довольным, но заснуть немедленно. Вот просто лечь прямо где стою, закрыть глаза и спать, спать… и чтоб никто не смел будить.
- Уилли, я не с Себастьянчиком дрался… и, кстати, никакого самоуправства. Просто выполнял свою работу, а мне попытались помешать, – опять вижу мальчишку со слипшимися от крови светлыми волосами. Нельзя же нагружать работой такую хрупкую красивую леди как я! Спать… хочу спать и ничего не слышать и не видеть…
- Сатклифф, да что с вами? – слышу обеспокоенный голос, как сквозь вату, с усилием поднимаю веки – надо же, вырубаюсь прямо на ходу, ничего себе… да что это со мной, и вправду? – А ну-ка, идите сюда…
Чувствую, как Уилл вертит меня как куклу, ощупывая со всех сторон, но все как будто не со мной происходит, словно со стороны на все это смотрю. Нахожу в себе силы язвительно пробормотать:
- Что, решил меня полапать? А чего ж так, на ходу в коридоре? А поговорить, Уилли?
- Заткнитесь уже, – он одним плавным движением усаживает меня на подоконник у окна, где мы стоим, и быстро распахивает на мне сюртук… надо же… опять кровь, а я и не заметил. Мокро… и холодно…
- Так, Сатклифф, не дергайтесь, – ой, это моя рана, оказывается. Все-таки рехнутая демоница умудрилась меня задеть. Жалко, шрам останется… стерва одноглазая, я ж говорил!
Скосив глаза, вижу, что творит мой начальник и тихо офигеваю: лечит, надо же! Сам. Собственноручно. Осторожно касается моей раны, шепчет что-то, чуть ли не губами касается… вот это да! Да ради такого я бы еще пару раз подставился… но так, чтобы без шрамов, хватит с меня!
Сонливость не проходит, а только добавляет ощущения какой-то нереальности происходящего… интересное чувство… а что, если?..
Наклоняюсь и целую Уилли в висок, целомудренно так, торжественно даже, аж самому смешно… было бы, если бы спать не хотелось так сильно. Да, я всегда сначала делаю, а потом думаю. Знаю, нерационально, зато интересно, что дальше.
Вот чурбан! Вздрагивает, но даже глаз от раны не поднимает, все шепчет, заговаривает. Кровь уже остановилась, а он все равно… и как назло никого нет в коридоре. Расскажу же – не поверит никто! Или не расскажу… еще чего, обойдутся! Такие воспоминания надо хранить от всех, ну вот, как что-то дорогое. Когда еще мне выпадет быть к нему вот так близко?
- И не надоело вам, Сатклифф, все время ерничать? – голос усталый, а глаз все равно не видно. – Даже раненый, а продолжаете свои шуточки. Неужели не надоело?
- Надоело, Уилли. Просто тошнит, – обессилено опускаю голову прямо на его плечо. А ведь я сейчас не играю, устал сильно. И на душе противно как-то после увиденного с этим Транси и его демоном. Много крови тоже плохо, хотя, меня она всегда веселила. Почему-то раньше я не задумывался, что кровь – это боль, слезы, грязь, рваная, вывалянная в земле одежда, лоскуты кожи вокруг воспалившихся ран… Некрасиво совсем, никакой эстетики. И чего меня именно сейчас пробрало? Старею наверное… тьфу, тьфу, тьфу, упаси меня Смерть!
- Остановилась, – невпопад говоришь ты, и я с удивлением чувствую твою руку у меня на талии. Аккуратно прижимаешь меня к себе… да, судьба на сегодня, видимо, не исчерпала запас своих вывертов. Хотя, не скрою, очень и очень приятных. – А теперь – хватайтесь за шею.
- Чью? – чувствую себя донельзя глупо, от потери крови, наверное.
- Можете за свою, конечно, но, боюсь, тогда мне будет не слишком удобно вас подхватить, – а Уилли умеет ехидничать, правда, получается у него не ахти, не то, что у меня. Хотя, и я сейчас явно не на высоте. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Рана уже начинает заживать, я чувствую, но настроение все равно какое-то… гадкое, что ли. Поэтому, надо бы еще попритворяться умирающим. Не хочу, чтобы Уилли меня отпускал… вообще, не хочу оставаться один… нет, все-таки именно без Уилли… опять путаюсь. Ну и плевать!
Хватаюсь за шею Т. Спирса молча и довольно крепко – надо же потискать и пощупать любимого начальника поближе, раз выпал такой неожиданный шанс.
- А куда мы?.. – не успею закончить вопрос, и сразу понимаю – куда, когда перед глазами рассеивается туман телепорта. Нет, я в квартире у Уилли не был ни разу, но куда еще он мог меня притащить, раз это не лазарет и не его кабинет на работе, где он сутками торчит.
Пытаюсь вертеть головой – любопытно до чертиков, как он живет. Давно уже хотелось узнать, как живет, о чем думает, есть ли у него, к примеру, кот и какого цвета занавески в кухне… надо же, а я думал, что давно уже выкинул всю эту чушь из головы. Нет, оказывается ни черта подобного… ну вот и увидел. А смысл? Все равно ведь ничего не будет. Вообще, ничего в жизни особого не было и не будет. Только кровь… опять и опять, ручейками, речками, потоками… ох, что-то я совсем заговариваюсь, то есть, задумываюсь, то есть…
- Куда ты меня несешь, Уилли? – спрашиваю, крепче прижимаясь к нему. Плевать, что рана сильнее болеть начинает, когда я еще так понаглеть смогу?
- Уже принес, – он осторожно, даже где-то бережно укладывает меня на постель, прямо на белоснежные простыни.
- Запачкаю же! – мне действительно не хочется измазать все тут своей кровью, но я не дергаюсь. Хорошо-то как… мягко и тепло… и Уилли копошится, шуршит какими-то пакетами. Бинты? Смешно! Мы же шинигами, на нас все и так заживает. Возражать даже не думаю… кайф какой… Перевязывает, осторожно оборачивает бинт вокруг тела, аккуратно пропуская его под спиной и каждый раз касается кожи рукой… замурчать, что ли?
- Все в порядке теперь, – ну вот, опять чуть не отключился… наверное, в её мече был какой-то яд или что-то в этом роде, долго в себя прийти не могу. И не хочу пока. – Можете поспать, Сатклифф.
- А поцелуй и сказку на ночь? – капризным тоном тяну. Вот оставит он меня сейчас тут одного, а я против.
- Обойдетесь без сказки, – он коротко усмехается и, наклонившись, долгим поцелуем в губы отвечает на вторую половину моего вопроса. – Спите. А завтра вам писать мне объяснительную, почему вы вступили в драку с демоном, вместо того, чтобы, показав соответствующие документы, решить дело миром и выполнить свою работу без лишнего шума.
- Какой же ты зануда, Уилли, – я шумно вздыхаю, облизывая губы, и прислушиваюсь к своим ощущениям. Да, здорово. Даже более чем. – Она сама начала. Напишу я тебе все, само собой… только…
- Что, Сатклифф?
- Не уходи сейчас, ладно? – вырывается у меня. Неплохо получилось, с надрывом так. Но это уже не игра, вроде.
- Ладно. Только не надейтесь, что я все время буду вот так с вами возиться, – врешь, Уилли, и сам же знаешь, что врешь, по глазам вижу. Будешь, никуда теперь ты от меня не денешься. А я от тебя, вот что самое удивительное.
Ты присаживаешься на край кровати, подпихивая мне подушку под голову и подтыкая одеяло. Снова целуешь меня, и быстро дотрагиваешься до волос, пропуская прядь сквозь пальцы. Так… по-человечески. Приятно и… хочется еще. И никакой крови.