name: Si Deus me relinquit – 1
author: FuckShinigami
fandom: Kuroshitsuji
pairing: Сиэль/Себастьян, Сиэль/свой персонаж, Себастьян/свой персонаж… вообще-то ничего такого, надеюсь, не случится. Если меня вовремя остановят.
rating: А черт его разберет… ну, пусть пока NC-13
genre: слэш, дарк (не исключено)… может, чуть-чуть романса. И ни разу не детектив.
status: Проба пера. Если покатит – буду писать дальше.
disclaimer: Реквизировала и вершу разбой на потребу моей черной душе… Но увы – все равно не мое(
От автора: Первое, что выкидываю на сайт… да и первая работа по Дворецкому. Темно, страшно, пока скучно… Резкие скачки между 19 и 21 столетиями…  Жду критики. Если чего – пресекайте на корню)))

Пролог

- Мьсе? Мсье, Вы должны заплатить мне! – Стоящий у окна мужчина не спеша застегивал рубашку, вглядываясь в ярко светящуюся ленту ночного Парижа. Не оборачиваясь, он бросил распластавшейся на кровати гостиничного номера девушке:

- Это Вы должны бы мне заплатить, мадемуазель, – Девушка приоткрыла губки, озадаченно рассматривая худую спину клиента. Тот бесшумно развернулся, словно бабочку, пришпилив женщину к кровати немигающим холодным взглядом. Она в ужасе застыла, наблюдая, как клиент шагнул к постели и осторожно взял ее пальцами за подбородок. – Впрочем, я неплохо провел время и вполне могу освободить Вас от оплаты.

Мужчина отвернулся и вышел на балкон. Перед  ним раскинулось море искр, заливая ночной город почти что дневным светом. Не задерживая взгляда на прекрасной картине, странный клиент легко вспрыгнул на перила и размашисто шагнул в пустоту.

Шестью этажами ниже, куда не проникал слепящий блеск ночных огней, стояла кромешная тьма, ласково и благодарно поглотившая бросившегося в нее человека. Он аккуратно приземлился, беззвучно коснувшись ботинками мостовой. И сразу уверенно повернулся туда, где он один мог что-то увидеть в непроглядной темноте. Секунду спустя там, куда он смотрел, полыхнул огонек сигареты. Мужчина сморщил нос и, приблизившись, на ощупь прислонился к стене рядом с курильщиком. Повисла тишина, разорванная глубоким вздохом затяжки. Мужчина не выдержал:

- Зачем тебе это? В столь юном возрасте…

- Как остроумно, – холодно перебил его тихий голос, – Что, если я спрошу, зачем тебе в столь преклонном возрасте проститутки?

- Я люблю Францию, – пожал плечами первый, – Она всегда была щедра на подобные дары.

- Терпеть не могу Францию. – Раздался глухой стук, и получивший пинка мусорный бак жалобно звякнул. – Тут скучно.

- Тебе везде скучно, – возразил мужчина, грустно глядя на догорающую сигарету. – Ты повторяешься.

- И то верно, – сигарета, зашипев, погасла, раздавленная о край бачка. – Думаю, нам пора.

- Опять?

- Да. – Щелкнула зажигалка, на мгновение выхватив из черноты еще совсем детское лицо второго собеседника, с зажатой в зубах новой сигаретой, – Я хочу домой.

Глава 1

«Взять и успокоиться…»

Финниан хлюпнул носом, глядя вдаль на залитые дождем луга. Над церковью и кладбищем не спеша плыл заунывный мотив молитвы. Зря все это. Лорд не был верующим. Финни теребил растрепавшийся край вышитой рубашки. Он надел парадный сюртук, но рубашка все равно была одна – и теперь ее расшитый красной ниткой рукав издевательски торчал из-под черной манжеты. Какая разница, какая разница…

Рядом рыдала Мэйлин. Она все утро провела, причитая: какжетак-какжетак-какжетак… Бард любил, подвыпив, говорить, как. Кое-чем об косяк, милая. Но теперь даже у Барда объяснения не нашлось. Финни, закусив губу, посмотрел на маленькое белое тельце в огромном роскошном гробу. Никто не знал, как же так.

Хозяин уехал полгода назад, велев слугам не расстраиваться, чувствовать себя в особняке как дома… или как захотят. Лорд оставил поместье в их полное распоряжение и пропал, взяв с собой только дворецкого. Финни помнил, как выругался Бард, увидев оставленные на парадной лестнице чемоданы. Хозяин словно решил поехать побираться…  А неделю назад его нашли мертвым в трущобах во Франции, с проломленным черепом. Расследование по делу встало в тупик, потому что покойный не был пьян, а значит, не подрался. На нем были в ценности и сохранности все драгоценности и кошелек в кармане. Значит, его точно не ограбили. Как-как. Кое-чем об косяк. Графу просто кто-то тихо и нежно дал по голове. Вот и все. Поскольку дворецкого так и не нашли, стало тут же ясно, кто расправился с малолетним хозяином. Все это слуги подслушали под дверями гостиной, когда приезжали полицейские.

Леди Элизабет стояла поодаль, поправляя черную вуаль и шмыгая опухшим носом. Оказывается, граф успел составить завещание, оставив все немалое состояние и свой бизнес невесте. Также, хозяин пожелал быть похороненным на этом кладбище, а не на фамильном, где лежали его предки и любимая тетка. А еще все друзья графа откуда-то уже знали, что он мертв. Дворецкий хозяина прислал им записки с датой смерти. Финни смотрел, как Бард украдкой сплюнул, глядя на летящие в могилу комья земли. Ищейки из Скотланд-Ярда головы сломали. Граф бы порадовался. Будь он жив. Финни вздохнул, поднимая глаза к небу и вытирая бегущие по лицу капли дождя. Как-как…

У самой церковной ограды, глядя на похоронную процессию, стоял высокий бородатый джентльмен, теребя в руке цепочку от карманных часов. Он не смотрел на текущую мимо уже расходящуюся толпу, нетерпеливо кусая губы и беспокойно поглядывая на свежую могилу. К нему неторопливо подошел высокий чудной человек в серых и черных одеждах. Длинные намокшие пряди седых волос растрепались и прилипли к его лицу, на котором расцвела сердечная ухмылка:

- Ба… его Высочество граф решили попрощаться по-человечески?

- Скажи еще «по-божески», – процедил бородатый джентльмен, снова косясь на часы. Его собеседник согнулся пополам, хрипло хихикая. Мимо прошла, низко опустив голову, леди Элизабет. Оба мужчины отвесили даме поклон, но она не обратила внимания, хлюпая носом и цепляясь юбками за мокрую траву. Все еще усмехаясь, человек в сером выпрямился и посмотрел вслед молодой вдове.

- Граф всегда был отличным шутником, не хуже тебя, Себастьян. Смотри-ка, он оставил леди Миддлфорд вдовой, еще не женившись… хи-хи-хи…

- Помолчи. Я все-таки в розыске, – оборвал его собеседник, засовывая часы в карман. Толпа быстро рассасывалась. Начинало темнеть. – Мне нужна лопата. И твоя помощь.

- Но…

- Разве я недостаточно пошутил сегодня? Разве все это само по себе тебя не веселит? Я, убийца собственного хозяина, буду под покровом ночи, наклеив бороду, откапывать его хладный труп. Что за нравы пошли… – Джентльмен, скрипнув зубами, зашагал к могиле графа Фантомхайва, хохочущий уже во все горло второй двинулся следом.

***

Билл плотнее запахнул куртку и приобнял за плечи маму. Та тут же скинула его руку и быстро зашагала прочь, подальше от мрачной черной толпы, таща за собой Джилл. Билл медленно побрел за ними, неприязненно морщась, когда мимо проходил кто-то в траурной одежде. Они и мама надели лучшее, что у них было по такому случаю – и все равно выглядели жалкими оборванцами в облаке дорогих черных пиджаков и шляпок. К кроссовкам липла грязь – с утра моросил мерзкий дождик, заставляя пришедших выглядеть особенно нелепо. Билл не спеша шел по размытой дорожке, отлепляя со лба промокшие волосы – мама ушла с зонтом. Он обернулся на могилу дяди Артура, окруженную родственниками и друзьями. Стая ворон. Билл усмехнулся. Они втроем были здесь единственными, кому ничего не нужно было оторвать от уже остывшего тела. Наверное, поэтому эти стервятники так смотрят – наверное, у них с мамой недостаточно скорбные лица. Чем больше нулей в завещании – тем печальней мина.

Ага, бегу, спотыкаюсь. Билл накинул на голову капюшон, капли лупили по макушке. Мамы и Джилл не было видно – они ушли далеко вперед, потерявшись в старой части кладбища. Могилы здесь были такие ветхие, что стёрлись имена и даты. Мальчик шел, лениво разглядывая раскрошившиеся каменные надгробия. Он не хотел ехать домой так рано, а на прием их не пригласили. Не очень-то и хотелось.

Он присел на покрытый мхом постамент чьего-то памятника. Вокруг было удивительно тихо, если не считать стука дождя. Мох был сырым, и джинсы на заднице теперь тоже. Видимо, придется добираться домой подворотнями, чтобы его никто не видел. Билл задрал голову, глядя в глупое пустое лицо статуи, у подножия которой он сидел. По потрескавшимся мраморным щекам катились дождевые капли. И тут он услышал голоса. Два голоса – низкий и тихий, бархатный баритон и второй, резкий и грубоватый, ломающийся, как у подростка. Голоса звучали совсем близко, будто говорящие прятались в зарослях шиповника за могилой, на которой примостился Билл.

- Она… вышла замуж, господин. Мне жаль.

- Ничего. Я даже рад. Она же не виновата, что…

- Сердишься.

- Нет.

- Я слышу. Но разве тебе не все равно?

- Конечно, мне все равно. Но зачем она попросила похоронить ее рядом со мной?

- Я не уверен даже, что это то место…

- Ну конечно. Не уверен он… даже запах не выветрился.

- Все-таки сердишься.

- Отвали от меня, идиот.

- Смотри, они вырезали на твоей могиле лилии. Прости, я тогда не уследил… Откуда они знали, что ты их терпеть не можешь?

- Я сказал, пошел вон!

- Сказал или приказал?

Билл резко поднялся и, обогнув статую, раздвинул руками колючие ветви. Он приготовился извиниться, за то, что подслушал. Ну, то есть, шел мимо и случайно услышал ваш разговор… что я тут делаю? Искал могилу мэра Лондона середины прошлого века. В школе задали, вот и полез в глушь… ну и что, что август… встречный вопрос – как вас-то занесло в такую древность?…

Он увидел кривую тропинку и ряды покосившихся крестов и ангелов. Унылый пейзаж простирался до самого горизонта… и вокруг не было ни души. Билл зажмурился и снова открыл глаза. Никого. Он шагнул к ближайшей могиле – два одинаковой формы камня, наверное, супруги. Гладкий когда-то гранит стал пористым, как губка, и надписей было не разобрать. Но на одном из памятников, у самой земли, наполовину утопленный в рыхлую почву, виднелся рисунок – одинокая лилия.

Уильям и Джиллиан Льюис были близнецами. А еще они были «принцем и принцессой». Билл зло сплюнул на землю, снова садясь на мраморное надгробие. Они с сестрой ничего не хотели знать о своем королевском происхождении, кроме того, что они никому не нужны в своей родовитой семейке. Их мать сбежала в молодости из дома, спутавшись с неким Гарри Льюисом, торговцем наркотиками и мелким жуликом. Естественно, ее лишили титула и вычеркнули из завещания собственные родители. А папаша Льюис сел в тюрьму и был убит сокамерниками за день до рождения его детей. Близнецы – два крепких и красивых ребенка, появившиеся на свет в Брокдейлском госпитале на окраине Лондона, оказались совершенно ненужным грузом для своей внезапно лишившейся всего матери. Тем не менее, она не бросила своих детей. Может быть, потому, что сама только что осталась без семьи. А может, еще не поняла, что ее ждет… Билл часто думал об этом. Его мама обожала рассказывать о дне рождения близнецов. Мальчик не очень любил слушать о том, как он, перемазанный кровью, слизью и прочим дерьмом, вопил и махал кулачками в какой-то захудалой больнице, а весь мир радовался. Черт, да всем же плевать было!… но одна деталь, всегда так заботливо выделяемая матерью, не давала ему покоя. «Я помню… вы родились, и вы сразу были самыми красивыми детьми на земле! Медсестра сказала, что вы – настоящие аристократы… Принц и принцесса! Я всегда буду это помнить, даже если весь мой обожравшийся род это позабыл…» Билл тоже запомнил это навсегда. Интересно, так бы мама радовалась, не будь они с Джилл «аристократами»?

Они с сестрой ходили в обычную школу, и жили в своем крошечном мире – компьютер, двор, компьютер. В школе близнецы не блистали, не имея друзей,  держась только друг друга и никого не пуская на свою личную территорию. Даже матери не было туда дороги. Всего два раза в жизни им пришлось прорвать скорлупу – когда Билл с мамой поняли, что маленькая, тихая и молчаливая Джиллиан – немая. Билла это нисколько не расстроило – ему не нужны были слова, чтобы понимать сестру. А миру совсем не нужно было слышать голос Джилл, чтобы знать, чего та хочет – ведь ее брат был рядом и он сам был ее голосом. По крайней мере, до школы. Школа – проклятое Богом место, где, если ты не умеешь говорить достаточно громко для того, чтобы у окружающих звенело в ушах, то тебя просто нет. Билл знал, что сделала мама, чтобы сестру взяли в обычную школу, а не в пансионат для недоразвитых. И даже знал, кому и как сделала. Он ничему не мог помочь и ничего не мог исправить – только позаботиться о том, чтобы не узнала Джилл. И чтобы никто не слышал, как он сам плачет ночью от злости, уткнувшись лицом в подушку. Конечно, кому в двадцать первом веке нужна корона на голове и трон? Но все же… если бы они с сестрой были сейчас там, где могли быть по праву рождения, маме не пришлось бы… ему не пришлось бы видеть мамины перекрученные чулки и спутанные волосы, когда она кралась ночью домой. В семь лет у тебя очень мало шансов понять то, чего люди не договаривают. Но Билл понял. Он стоял босиком в коридоре, ежась в своей старой пижаме и смотрел, как мама дрожащими руками наливает себе стакан воды. Он помнил синяки на ее шее и тихий шепот: «Вы с Джилл будете учиться вместе».

Поняв, что уже стемнело, Билл поднялся и побрел к западному выходу с кладбища. Мама и Джилл уже давно вернулись, наверное. Придется поймать такси.

***

- Превосходно…-  за Биллом, незаметные в потемках, неслышно шли двое – высокий молодой человек и девочка лет двенадцати. Старший опустил голову, молча улыбнувшись своей маленькой спутнице, которая не сводила взгляда со спины мальчика. – Нет, ты видишь? Потрясающе! Я… так давно хочу что-то подобное…

- Мы же приехали сюда только чтобы посмотреть на могилу леди Элизабет!

- Забудь о ней. Посмотри, нет, посмотри на него. Разве он не чудо?

- Безвкусица, – мужчина повернул голову и тоже поглядел вслед Биллу, – Обычный завистливый мальчишка, мечтающий о деньгах и быстрой и легкой власти.

- Ты не понимаешь… он думает в первую очередь о сестре и матери. И люто ненавидит бросившую его семью…. – девочка потянула носом воздух и широко улыбнулась: – Ты что, не чувствуешь этого восхитительного аромата дежа вю?

- Нет, не чувствую, – пожал плечами мужчина, – Никакого аппетита. Никакого интереса.

- Ну, в таком случае, просто займись сестричкой. Тебе, в конце концов, тоже надо есть. – Девочка звонко хихикнула. Мужчина прикрыл глаза, словно призывая себя к терпению.

- Спасибо за такое допущение. Но неужели… неужели эти двое стоят того?

- Да, Себастьян. – Она остановилась, глядя снизу вверх на своего провожатого. – Я чувствую, что…

- «Чувствую»? – тот саркастически задрал бровь.

- … да. Что он как-то связан со мной. Этот мальчишка… эти близнецы. Как будто я их давно знаю.