Название: Истина.
Автор: Aita (Loi Mellives)
Бета: Itsuki-san, Благородный Японский Олень и он же Спаннер.
Фэндом: original
Пейринг: Людвиг/Штеффи
Жанр: слэш
Рейтинг: R
Предупреждения: Д/с, смысл между строчек (вчитываться в каждое слово), пафос.
Дисклаймер: Все мое~
Размещение: Желательно с согласия, в крайнем случае – с полной шапкой.
Описание: …О нем кричали не только журналы, как предполагалось чуть ранее. Каждая крупная, уважающая себя немецкая газета считала своим долгом разместить на первой полосе его фотографию. А лучше две или даже несколько. Обманутые ночным кошмаром люди спокойно ходили по земле… И до, и во время, и после.
Посвящение: Для моего недавнообретенного беты, в чьей компетентности не приходится сомневаться. ) Спасибо за хорошую работу <3

- Голову чуть ниже, ещее, и ещее чуть-чуть…Смотри прямо на меня, прищурься, улыбнись…Вот так, именно…Снято!
Раздался характерный щелчок и парень, застывший в непринужденной естественной позе на замшелых каменных ступенях, расслабленно вздохнул.
- Тяжелый день.
- Зато ты хорошо постарался, Штеф! – отозвался фотограф, пакуя громоздкую аппаратуру. – Скоро миллионы помешанных глупых дурочек по всему миру будут драться за этот журнал. Первая фотосессия Стефана Штольцберга, ох! А тираж-то ограниченный, ты только представь такой ажиотаж!
- Пожалуй. – Равнодушно согласился молодой человек, беззастенчиво скидывая старомодный мундир и бросая его в сторону собеседника. – Но меня это все-таки мало волнует.
- А скажи, что лучше? Ходить по подиуму, как ты раньше, или сниматься для журналов, как сейчас? Там, наверху, слухи ходили, что тебе еще и главную роль в фильме-сенсации готовят. Не Людвиг ли твой постарался?
Штеффи замер на пару секунд, покусывая губы. Полутемный свет в парадной зале старого «замка» смягчал его тень, на которую он с такой необыкновенной задумчивостью смотрел.
- Рудольф… Кстати, насчет Людвига… Подбросишь меня к офису?

Каждый раз при в ходе в это гигантское стеклянное здание, где все ему так почтительно улыбались и кивали головами, Стефан чувствовал себя неуютно. Ничего не изменилось и сейчас, и он с боязнью шагал по белоснежным плитам холла, скрывая все свои эмоции под привычным каменным выражением лица. Он только что был в сыром, разваливающемся от малейшего шороха дворце, величественно-древнем, поражающим сознание своей незаметной фальшивостью и отсутствием статного правителя… А вот он внутри не менее великолепного дворца, выполненного по какой-то невероятной задумке модного дизайнера, совмещающем в себе не только все современные технологии, кипящую работу, ослепительную красоту и обходительный персонал, но и имеющем самого лучшего короля, которому, наверняка, уже довольно давно доложили о приезде его игрушки. И еще неизвестно, где бы ему, Стефану, было бы спокойнее.
Парень по привычке свернул совсем не в тот коридор, блуждая пару минут по идентичным запутанным проходам, разглядывая с довольной высокомерностью свои отражения в одиноких полосках зеркал, читая выгравированные таблички на каждой массивной двери. Вскоре его подхватила под локоть какая-то настойчивая блондинка, взявшаяся невесть откуда, и, несмотря на его тихие возражения, потащила на другую часть этажа, оставив у закрытой двери. Штеффи хотел было окликнуть ее, не решаясь в одиночку войти в приемную, но она уже запропастилась куда-то. Он тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и обхватил ручку. Каждый раз он рассчитывал на то, что придется потянуть хотя бы с небольшим усилием, но все время эта огромная исполинская дверь оказывалась невесомой и открывалась без малейшего скрипа. Секретарша за дубовым столом приветливо улыбнулась ему, приглашая пройти к другой двери на противоположном конце комнаты. И снова, будто преодолевая одно из тяжелейших испытаний, хотя на самом деле сложно это было только для него, молодой человек направился к кабинету своего любовника, все так же гордо выпрямляя плечи и скрывая лицо под еще более безразличной маской.
Шаг, шаг, еще один, еще… Он отдавал себе такие же команды, как и недавно Рудольф. Просто шаг, шаг, шаг, обхватить, распахнуть…
- Я рад тебя видеть, Штеф. – Тихо произнес Людвиг, как обычно восседая в своем необъятном кресле и разглядывая его из-под полуопущенных ресниц.
- Фух… – Невольно выдохнул он, приваливаясь спиной к захлопнувшейся двери. В отличие от остальных хором, здесь он чувствовал себя надежно и успокоено, будто за пазухой у Господа Бога, что, собственно, косвенно так и было. – К вашему кабинету нужно ставить указатели.
- Снова заплутал? – Рассмеялся граф фон Вейбер, поворачивая кресло и небрежным жестом левой руки подзывая его к себе. – Вижу, что очаровательных проводниц тебе уже не хватает.
Стефан мотнул головой, устраиваясь на коленях своего покровителя и закрывая глаза. В его волосы сразу же вплелись пальцы, пропахшие ненавистным табачным дымом и дорогим парфюмом… Пальцы, которые все же никогда не были противны и всегда только ласкали, забывая о заслуженных наказаниях. Пальцы одного из красивейших мужчин, которых он когда-либо встречал.
- Как прошел твой день, мой дорогой? – Мягко поинтересовался нефтяной король, скрывая усмешку. Этот мальчик и правда обходился ему недешево. Так, как всегда обходятся любимые игрушки больших людей – живые очаровательные куклы.
- Замечательно.
- Я хочу услышать рассказ в подробностях.
- Как скажете… – Штеффи склонил голову, целуя перебравшуюся на его плечо руку. – Только рассказывать особенно нечего. Съемка проводилась в замке, который, вроде бы, раньше служил главной сценочной площадкой в каком-то фильме. На месте были только я, фотограф и пара техников. В остальном никаких отличий от подиумной жизни. Грим мне наложили еще до этого в студии, потому что я не хотел присутствия лишних людей. После я попросил Рудольфа подбросить меня сюда.
- Какого Рудольфа? – с недовольством переспросил Людвиг.
- Фотографа. Я оставил свою машину на парковке возле дома, поэтому у меня не было другого выбора. – Парень сменил невыразительный тон на громкий шепот, правильно угадав интонации любовника. – Не сомневайтесь во мне, я только ваш. На веки вечные…
Мужчина довольно улыбнулся, прильнув к шее Штефа. Череда коротких поцелуев обожгла нежную кожу, прервавшись где-то у уха. Людвиг неспешно обхватил губами мочку, то чуть прикусывая ее, то мягко обсасывая, то играя с сережкой.
- Мм…А вы не хотели бы взять выходной? Или даже пару выходных? – Негромко поинтересовался Стефан, делая едва заметный акцент на слове «пару». – Вы давно не уделяли мне должного внимания, господин.
- Выходноой? Звучит определенно неплохо. Я бы мог найти способ подвинуть график, если б ты сказал, как именно ты хочешь провести время…
Частые перерывы-вздохи между словами утяжеляли речь, превращая ее в подобие тягучей кипящей реки. Граф едва ли терял время даром, не обделяя вниманием ни единого участка кожи, до которого мог дотянуться.
- Ну… Мы могли бы поехать в какой-нибудь хороший ресторан и немного подкрепиться…Потом найти подходящий отель и снять там пентхаус… Да, да, на последнем этаже, и именно пентхаус…Представьте только…Ночная панорама города, будто искрящиеся разноцветные огни в темном сливовом пунше…У нас не включено ни единой лампы, интимный полумрак. Вы сидите на низком подоконнике, постукивая пальцами по его поверхности, а я – как всегда у ваших ног, положив голову на колени…
- У тебя на лице привычное бесстрастное выражение лица, которое не менялось на моей памяти никогда. И ты искоса смотришь на меня, чуть приподнимая уголки губ, когда я касаюсь твоей щеки… – Пробормотал Людвиг, подхватывая игру и нетерпеливо теребя большую пряжку на ремне мальчишки.
- Вы спрашиваете в очередной раз, люблю ли я вас, или нет, приказываете ответить правдиво…
- И ты, как и всегда, отвечаешь, что нет.
- …И я не думая отвечу, что да. Потому что я, на удивление, не настроен говорить наперекор своим чувствам. – Усмехнулся Штеффи.
- Что ж, тогда я обрадуюсь, несомненно, ведь это было бы едва ли не единственным проявлением твоих чувств…И естественно, мне захочется тебя вознаградить…
- И как же вы это сделаете, мой господин?
- Может, ты сам захочешь сказать, чего бы ты хотел?
- Тогдаа…Возьму на себя смелость отвечать за ваши действия. Вы поднимите меня с колен, и в свою очередь встанете с подоконника, устроив на нем меня. Я прислонюсь лбом к прохладному стеклу, а вы настойчиво стянете с меня рубашку. Прильнете к моей спине, целуя в щеку, и замрете на несколько минут, вместе со мной вглядываясь в темнеющую даль. После опуститесь к шее, оставляя засосы, как я люблю…Сожмете губами мой перекрутившийся крестик, потретесь носом о плечо и отпустите…Ммм…Может, вы даже поднесете руку к моим губам, а после того, как я поцелую ваше запястье, проведете ею по моему обнаженному телу, цепляя соски, лаская живот, расстегивая ремень брюк… А пальцы другой руки переплетете с моими, упираясь ладонями в стекло… А потом…
- Нет, все, хватит. – С усилием прервал его мужчина.
Стефан хрипло рассмеялся и встал с его колен, дождавшись, когда он позволит ему идти. После подошел к аквариуму, занимающему большую часть одной из стен. Людвиг, внимательно следивший за каждым его движением, потянулся за ручкой и подписал последний документ.
- Никогда не понимал, как можно писать левой рукой. – Небрежно уронил Штеффи, по тяжелому вздоху и шелесту кипы бумаг определив, что он делал.
- Так же, как я не понимаю, как вы все пишите правой. – Граф поднялся. – Ну как, поехали?
- Куда поехали?
- Как куда? Сначала в хороший ресторан, а потом можно будет присмотреть неплохой пентхаус в подходящем отеле…

Вместо послесловия:

1. Смятый лист упрощенного протокола с едва различимым содержимым – размашистые округлые буквы, практически полное отсутствие знаков препинания, плохой немецкий язык.

Стефан Штольцберг, 20 лет (16 января 19ХХ г.). Род занятий – модель. Фактическое место жительства – (неразборчиво). Прописан там же. Проходил по делу об убийстве Людвига фон Вейбера (29 лет, 11 августа 19ХХ г. – 26 марта 20ХХ г.) как свидетель. Спустя неделю был задержан в качестве подозреваемого, при попытке выезда из страны. Сопротивления не оказывал, был доставлен в полицейский участок №36 (неразборчиво) города Берлина (4 апреля 20ХХ г.).

2. Лист формата А4, заверенный округлым штампом. Красивый, практически каллиграфический почерк. Буквы, бережно выведенные дрожащей рукой и слова, разбитые кое-где… каплями дождя?

Я, Стефан Штольцберг, задержанный по обвинению в убийстве Людвига фон Вейб…(капля), отрицаю свою причастность к данному преступлению. У меня нет доказательств, подтверждающих мою невиновность, но так же и не было мотивов к (смазано). Напротив, я бы никогда не смог не то что убить, но даже поднять на него руку. Людвиг был моим любовником, моим другом, моим советчиком, моим спонсором, моим б…(размыто). Я ег…(капля). На этом все.

3. Упрощенное заключение судмедэкспертизы, все такой же отвратительный почерк, следы присыпки с медицинских перчаток.

Самоубийство. Умер в результате потери крови и…(неразборчиво). Вскрыл вены на правой руке острым металлическим предметом (исходя из результатов обыска – ременной пряжкой), разодрав после кожу ногтями. В подтверждение этого под ногтевыми пластинами были найдены частички эпителия и крови, сходных по ДНК с эпителиями трупа. Следов борьбы не обнаружено. Из-за высокой температуры воздуха (около 38 градусов по Цельсию) время смерти определить практически невозможно, но исходя из…(неразборчиво) и (перечеркнуто) можно установить, что она произошла в промежутке между пятью и девятью часами вечера сего дня. Найдены пробные порезы на другой руке, свидетельствующие о первоначальном намерении вскрытия вен именно там. К сожалению, выяснить, что заставило потерпевшего изменить свои планы, невозможно.
(5 апреля 20ХХ г.)

5. Краткая служебная записка, двойной листок в клетку, сложенный в четыре раза.

Отправить в архив, ввиду отсутствия недопрошенных свидетелей и других подозреваемых, а так же общей невозможности дальнейшего развития следствия.

4. Опись вещей, найденных при осмотре камеры временного содержания, хороший немецкий.

1) Разорванная ближе к скрепляющему звену золотая цепочка, предположительно служащая для поддержки креста; однако его самого не было обнаружено.
2) Мужская сережка в форме полумесяца. Золото, платина, малокаратный рубин.
3) Вытащенный ремень брюк с оторванной бляхой, находившийся неподалеку от тела.
4) Массивная плоская бляха сложной формы, с острыми выступами, возможно из никеля или другого легкого металла. Эмалированная поверхность. Испещрена царапинами и испачкана кровью.
5) Обрывок бумаги, найденный под кроватью и содержащий написанную кровью фразу на английском языке: «Sorry, God».
Больше ничего обнаружено не было.