Красивые и молодые, или Последний вальс

Fandom: CodeGeass

Genre: ангст, рефлексия, намеки и флешбэки, драббл, слэш

Size: midi

Rating: PG-13

Pairing: мы пойдем с конем по полю вдвоемммм….

Disclaimer: – Я ничего не нажимал!!!  - Да? А где Бельгия теперь? ©

Warning: Ну… ну войне как на войне. Кто виноват, что я там никогда не была? Высоцкий там тоже никогда не был, это не мешает ему доводить своими песнями до слез ветеранов войны. Итак, кровь, депрессия, бьют, стреляют, умирают. И – Сузаку, дэс.

Summary: Маленький цикл драбблов, посвященный Сузаку и его патологическому невезению, свойственному всем протагонистам.

От автора: Я бездарность, это официально. Плюс в том, что я сама это признаю. Минус – вам это, к сожалению, ничем не поможет. Хе-хе-хе^^  Посвящается Таисс (Спасибо за ту гениальную мысль о пенетрации в японской культуре, мой профессор!), моим навязчивым идеям и моим дражайшим врачам.

Слушать: Rasmus – Last Waltz, Depeche Mode – Personal Jesus, Hellsing OST – Act of Demon or the Work of God, Ludo – Overdone.    

 «Я солдат – недоношенный ребенок войны…

Я солдат – мама, залечи мои раны.

Я солдат, солдат забытой Богом страны,

Я герой скажите мне, какого романа…»

5’nizza – Soldier

«…Лежит и смотрит, как живая,

В цветном платке, на косы брошенном,

Красивая и молодая…»

Блок

– Раз,..

 - Вчера ты танцевал на балу.

 - Да, моя леди.

 - Ты никогда не танцевал на приемах раньше. Ни на одном.

 - Да, моя леди.

 - Ты не снял маску. Ни перед одной из партнерш.

 - Я не снял маску даже перед Вами.  А потому все эти дамы не имеют особого значения, моя леди.

 - Я не ревновала тебя, ты не принадлежишь мне. Ты принадлежишь своей маске.

 - Я не сказал ни слова о ревности, моя леди.

 - Прости меня за это. Я слишком долго не видела мира, а теперь, увидев его снова, тоскую по тем временам, когда я его лишь слышала.

 - Да, моя леди.

 Да, моя леди, я тоже тоскую. Не потому, что Вы теперь видите слишком многое – даже открыв глаза, Вы остались слепы. Но потому, что тогда я был жив.  

 Ее Высочество ставит чашку на поднос и склоняет голову, трогательно перебирая тонкими пальцами кружевной подол платья. Потом протягивает крошечную руку навстречу высокой фигуре, стоящей перед ней. Ее голос едва различимо дрожит:

 - Когда я была слепой, я могла видеть лица людей. Сейчас я вижу только маску. Но… дай мне руку, будь добр.

 Огромная ладонь в черной перчатке сжимает миниатюрную ручку принцессы. Та покачала головой:

 - Нет, сними перчатку. Мне нужно почувствовать твою кожу.

 - Вы желаете знать, кто я, моя леди. Но Вы никогда не просили меня снимать маску. И даже не приказывали.

 - И никогда не прикажу, потому что твоя маска слишком приросла. Но… сними перчатку, прошу. Умоляю…  - Ее голос надломился, превратился в едва слышный шепот. Высокий мужчина в маске преклонил колено и опустился на пол так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Нет, не так – личико принцессы, с крупными катящимися по нему слезами, и черная глухая маска.

 - Нет, моя леди. Вам ничего не скажет моя рука. Ничего, кроме того, что Вы и так знаете. Я Зеро. Этого должно хватать.

 - Кому? – Наннали выпустила руку Зеро и отстранилась, глядя в сторону и сжимая дрожащие губы. Человек в маске медленно склонил голову набок:

 - Мне, в первую очередь… – Он помолчал, а потом потряс головой и выпрямился, вновь протягивая принцессе широкую ладонь: – Между прочим, я могу научить танцевать и Вас, моя леди.

 Весит Ее Высочество Восемьдесят Восьмая наследница трона Империи так же мало, как и выглядит. Тонкая и болезненно хрупкая, она похожа на дорогую шарнирную куклу из фарфора, когда пара сильных рук выдергивает ее из инвалидного кресла. Бледные обескровленные ноги безвольно  болтаются в воздухе, и маленькая туфля, слетев, остается лежать посреди пола. Отражаясь в начищенном паркете, две фигуры в полной тишине медленно кружат по залу в странном вальсе – высокий черный силуэт Зеро, бережно прижимающий к себе на весу крохотную и худую до прозрачности принцессу. Та сверлит непроницаемую маску огромными влажными глазами, почему-то сейчас уверенная в том, что Зеро отвечает ей взглядом.

 Лучше бы Вы никогда не открывали глаз, моя леди. Слишком уж они похожи на глаза Вашего брата. Того, кто был жив, когда был жив я. Сколько лет прошло? Два, три года, два дня, пара секунд?

– два…-

 … – Ты будешь завтра держать меня за руку? – Лелуш улыбается так спокойно, что Сузаку хочется его ударить. Но в ответ он улыбается так же широко и небрежно:

 - Как смешно, Ваше Величество.

 - Вот именно. Я хочу, чтобы ты был так же спокоен, как сейчас.

 - Кто тебе сказал, что я спокоен, Лелуш? – Сузаку продолжает улыбаться, даже отворачиваясь. Даже сжимая зубы и гоня подкатывающий к горлу ком.

 - Ну, в любом случае спокойней меня, не правда ли? – Лелуш сидит на большеватом для него троне, покачивая ногой и глядя куда-то в гулкую пустоту тронного зала. – Итак, ты будешь держать меня за руку? …

 Я всегда держал тебя за руку, Лелуш, не смей жаловаться.

 - Сузаку?…

 «… Сузаку поднял к лицу окровавленную ладонь, сжал в кулак неистово трясущиеся пальцы. Свою кровь всегда легче стерпеть, чем чужую. Он вытер лицо рукавом, неосторожно мазнул по щеке пятерней, оставляя на себе горячий алый след чужой смерти. Поднялся, отводя взгляд от распластанного перед ним на куче обломков тела, передернул затвор автомата. Бунт в Икебукуро длился уже три дня, и все три дня Сузаку был на передовой, в действующем отряде подавления. Его первое боевое задание. Он сам желал, он сам попросился – он больше не хотел этого. Он насмотрелся, нахлебался, нанюхался…

 Куруруги молниеносно рухнул на пол разгромленного зала, прячась за очередным трупом, опустил голову, пряча лицо в чужой, еще теплой груди, вдыхая чужой запах. Пулеметная очередь прошила пол в миллиметре от его неподвижной руки, встряхнула мертвого японца, послужившего Сузаку укрытием, выбила из гладкого мрамора фонтанчик острых осколков. Он выждал десять секунд и резко вскинул руку, стреляя в ответ. Он не стал смотреть, как в дальнем конце зала зашатался и рухнул мужчина, выпуская из рук пулемет. Японец, еще один. Он уже не помнил, который за сегодня. Он лишь опустил взгляд на собственные руки, сжимающие автомат – тот ходил ходуном.»

 - Сузаку!

 «… – Ты будешь держать меня за руку?

 Мальчишка отчаянно краснеет и мнется, косясь на хищно блестящий шприц в руках Кирихары. Тот терпеливо ждал, лишь недовольно морща лоб. Сузаку серьезно кивнул, обхватив то ли смуглыми, то ли чумазыми пальцами тоненькое запястье Лелуша и подтягивая его ближе к страшному орудию пытки:

 - Конечно, буду. Не бойся, это больно всего лишь секундочку, нет, даже половину, даже половину половины, даже…

 Сузаку и Лелуш вскрикивают одновременно, когда старик, натянув кожу на руке принца, вводит в маленькую вену иглу, и когда пальцы Лелуша впиваются в ладонь друга…»

 - Ты меня слышишь?

 «… – Я держу тебя, держу! – Сузаку напрягся всем телом, втаскивая Лелуша обратно на крышу, вытягивая его из зияющего моря пустоты со ждущей далеко на дне  взволнованной толпой. Лелуш испуганно оглядывается назад, и оба облегченно выдыхают. На секунду замирает весь мир, и есть только они двое и их сцепленные пальцы, горячие и влажные от страха и напряжения. А потом все вокруг взрывается счастливыми воплями стоящих внизу студентов, и звонким гулом колокола на вершине башни, и мяуканьем злополучного кота… Лелуш на секунду сжал руку Сузаку сильнее обычного, и тот прочел по губам беззвучное в окружающем хаосе – спасибо.»

- Ответь же!

 «Он больше не мог держать, он так устал, он слишком боялся… тонкие ноги подогнулись, и мальчишка осел на пол, придавленный сверху обмякшим тяжелым телом. Он попытался приподнять голову и выглянуть из-за человека, пригвоздившего его к ковру, но увидел лишь собственные ноги, торчащие из-под необъятного военного мундира – белые гольфы наливались красным, вся одежда мальчика намокла и потеплела от наплывающей крови. Сузаку распластался на полу под трупом отца, в ужасе уставившись в застывшие у самого его лица мертвые, навыкате, глаза:

 - Папа, папа! – он не понял, что кричит, пока в комнату не вбежали люди, пока чьи-то руки не подняли с пола труп Генбу Куруруги, вызволяя его сына. Сузаку, пошатываясь, отошел в сторону, наблюдая за тем, как над телом отца суетятся слуги, слушая, как по дому скорбными воплями и изумленными вскриками быстро расползается горе. За спиной его пальцы крепко сжимали заляпанный кровью нож.»

 - Сузаку!

… – Сузаку? Ты в порядке? – он обернулся, встретив взгляд Лелуша – пустой и ничего не выражающий взгляд человека, который уже умер, и оставалась такая малость – только дать знать об этом всем остальным. Сузаку кивнул, чуть склонив голову перед своим Императором:

  - Да, я буду держать тебя за руку, Лелуш.

- …три.

 Сузаку упер локти в стол, подперев подбородок обоими кулаками, и выжидательно уставился на гостя. Тот покраснел и упрямо уставился в ответ, поджав надменные губы и прищурившись. Под его левым глазом красовался багровый синяк.

 - Ну?

 - Что – «Ну?», – мальчик приподнял тонкую бровь, и Сузаку нахмурился:

 - Рассказывай.

 - Чего тебе рассказывать?

 - Все рассказывай, я не хочу видеть в своем доме кого попало, – Сузаку помолчал, довольный своим ответом, и выбрался из отцовского кресла. Обошел огромный письменный стол и приблизился к стоящему перед ним мальчишке. Тот следил за ним, готовый в любой момент дать деру, но без особого страха. Пожал плечами:

 - Ты уже знаешь все, что тебе надо. Я принц, моя мама умерла, и нас с сестрой отправили к вам.

 - На каникулы?

 - На воспитание.

 - Твоему отцу что,  некогда за тобой присмотреть? – Сузаку обошел принца кругом. Тот поджал губы и выдавил:

 - Ему… да. Некогда. – Сузаку важно кивнул и продолжил допрос:

 - У тебя есть еще сестры? – Принц перестал хмуриться и устало прикрыл глаза, как делают взрослые, если ребенок им надоест:

 - До кучи.

 - Почему ты привез с собой именно эту? – Сузаку остановился – принц стоял, сердито сопя и сверля его злым взглядом. Потом внезапно шмыгнул носом и отвернулся. Сузаку растерялся и осторожно шагнул ближе: – Нет, ты не подумай, она очень хорошая, это я так, просто спросил. Я рад ей. Я еще никогда не видел настоящую принцессу. Ну, и ты оставайся…

 Принц поднял на него повлажневшие глаза и поспешно вытер лицо кулаком, поморщившись, когда пальцы задели синяк:

 - Ты не врешь? – Сузаку покраснел и быстро протянул ему руку:

 - Нет, не вру.