Название: Никто не…?
Автор: Cu-Cu-Emi
Фендом: Блич.
Отмазка: как обычно.
Пейринг: Ренджи/Бьякуя.
Рейтинг: PG.
От автора: на название не смотрите. Оно рабочее.

Никто не знает.
- Доброе утро, Кучики-тайчо.
- Абараи-фукутайчо.

Никто не узнает.
- Абараи-фукутайчо, отнесите эти бумаги в Пятый отряд.
- Слушаюсь, Кучики-тайчо.

Никто не должен узнать.
- Кучики-тайчо, я закончил квартальный отчёт.
- На сегодня вы свободны, Абараи-фукутайчо.
Никто не увидит.
- Бьякуя, – шёпотом.
Сильные ладони разминают напряжённые плечи. Длинные пальцы мнут и разглаживают бледную, будто выбеленную кожу.
Пальцы зарываются в волосы, медленно, осторожно выпутывают кенсейкан. Одно неверное движение, и несколько чёрных волосков будут вырваны.
Ренджи нравится. Доверие. Он долго этого добивался.

Никто не знает.
На несколько мгновений там, за закрытой дверью кабинета капитана, Кучики Бьякуя замирает в объятиях своего лейтенанта. Таких тёплых и нужных объятиях.
Абараи-фукутайчо наверняка хочется больше. Наверняка. Но он не смеет.

Никто не узнает.
Никто не узнает: единственную близость, что они могут себе позволить – поцелуи. Целовать кончики белых пальцев, осторожно касаться щеки. Целовать загорелый лоб, рисуя губами чёрные линии татуировок, ласково и даже шутливо легонько целовать в нос.
Знать, что капитану нравится ощущать чужую силу.
Знать, что лейтенанту иногда хочется утешения. Беспричинного, беззаветного.
В губы целовать удаётся нечасто. Слишком заметно, рискованно. Возбуждает. Потребуется несколько десятков минут, чтобы вернуть своему облику подобающий вид и привести сознание в подобающее состояние спокойствия. Ренджи проще – его не сковывают рамки правил и законов.

Поцелуи медленные, происходящее похоже на сон. Сон, в котором тонкие губы нехотя раскрываются, ещё не впуская чужой язык. Ренджи помнит: стоит ему попытаться, и обманчиво хрупкий капитан оттолкнёт, не позволяя большего. Бьякую нужно уговаривать. Медленно, верно, упорно, возбуждая. Губы беспомощно широко раскроются, можно будет проникнуть в чужой рот языком, властно, быстро, чтобы тело в руках обмякло, ослабели бледные пальцы.
Кучики знает. Знает, что кенсейкан будет оставлен на столе, хаори смято, а волосы растреплются. Абараи словно наркотик: раз попробовав, невозможно остановиться.

Случайные прикосновения, случайные встречи, случайные разговоры, случайные дежурство наедине и случайное «вместе».
Бьякуя не может пойти дальше. На его плечах груз ответственности за клан, за сестру и, если сейчас не остановиться, кто знает, что будет.
Ренджи – лейтенант. Абараи-фукутайчо всё понимает.

Всё случается поздним морозным зимним вечером: капитан Кучики оглушительно чихает, и лейтенант Абараи говорит «будьте здоровы». Капитан Кучики тихонько кашляет, и лейтенант Абараи настораживается. Капитан Кучики мёрзнет, и лейтенант Абараи не на шутку беспокоится. Приносит капитану чай, в который незаметно добавил немного горячительного.
После трёх чашек иероглифы в документах превращаются в какие-то каракули, зато капитану тепло и хорошо. В сознании пробуждаются запертые было желания вроде закутаться в объятия лейтенанта, как в одеяло, и заснуть, заснуть, как же ему хочется спать.

Просыпается Бьякуя раздетым и укрытым одеялом. Рядом сладко сопит Ренджи, прижимая капитана к себе и чему-то улыбаясь во сне. Кучики легонько вздыхает, опуская голову обратно на руку лейтенанта. Лицо Абараи так близко, Бьякуя внимательно рассматривает его, запоминая изгиб губ с приподнятыми уголками, черты угольно-чёрных татуировок, подрагивающие ресницы. Красные волоски падают на нос – Ренджи смешно фыркает, хмурится, но не просыпается.
Кучики осторожно освобождает руку, протягивает ладонь и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев лица, убирает алую прядь.
Абараи просыпается. Сонный, ловит пальцы губами. Смотрит на капитана. Сонный взгляд становится пристальным, растерянный – голодным. И Бьякуя вдруг понимает, скольких усилий стоило Ренджи сдержаться.
Кучики чувствует что-то мокрое и тёплое, скользящее по кончикам пальцев. Щёки вспыхивают.

Они, конечно, опаздывают на работу. Точнее, опаздывает лейтенант, а капитан остаётся лежать в его постели. Бьякуя не думает ни о чём. Он смотрит в высокое окно на синее небо и плывущие по нему облака.
Никто не увидит.
Никто не увидит, как Кучики, морщась, сядет. Как соскользнёт одеяло с голого плеча и как Бьякуя зябко поёжится, натягивая его обратно. Стараясь двигаться меньше, наденет хакама, но не успеет запахнуть косоде, когда в дверь постучат и войдёт Абараи. В руках его будет поднос с чаем и какой-то горячей густой стряпнёй в тарелке. Окажется, что это каша, и Кучики съест её, не поведя бровью. Лейтенант смущённо расскажет капитану, что забыл, и вчера была пятница, а сегодня суббота, то есть выходной.
Никто не узнает, как Бьякуя будет медленно расчёсывать волосы Ренджи и алые пряди заворожат капитана. Абараи поёрзает на месте, передёрнет плечами, обернётся и поцелует. В губы.
Те, кто пройдёт вечером по широкой дороге у стен поместья Кучики в нужное время в нужном месте, застанут идущих рядом капитана и лейтенанта Шестого отряда. Будет в них что-то, что заставит Хицугаю проводить их удивлённым взглядом, Матсумото – усмехнуться, а Хинамори – густо покраснеть.
Когда они подойдут к поместью Кучики, и ждущая у ворот Рукия счастливо улыбнётся, Ренджи запоздало поймёт.

Больше не увидит, не узнает и не заметит лишь невнимательный и тот, кому неположено, переплетённые между собой алые ленты реяцу двоих шинигами.