Название: День Рождения.
Пометка: написано на конкурс «День Рождения»
Автор: Cu-Cu-Emi
Бета: Xewry
Дисклаймер: отказываюсь.
Пейринг: Бьякурен.
Жанр: романс.
Размер: мини.
Рейтинг: PG
Предупреждения: ООС, нэ?

- Бьякуя.
День был солнечный. Приятно прохладный, свежий, яркий-яркий… настоящее лето.
- Бьякуя… – голос бархатный, не приглушённый хрипотцой, негромкий, ласкающий слух. – Ты меня слышишь?
И так не хочелось открывать глаза. Зашуршала грубоватая ткань, чужая ладонь невесомо легла на его плечо. Осторожно, боясь причинить хоть какую-то боль, чуть сжались длинные сильные пальцы. Не открывая глаз, он поднял руку, спустя мгновение пойманную безбашенным рыжим существом, на коленях которого лежала сейчас его голова.
- Завтра будет гроза, – чужие пальцы, переплетённые с его собственными, ласково погладили тыльную сторону ладони. – Не выходи из дома, хорошо?
Он повернулся набок, свернулся калачиком, утыкаясь носом в шуршащую ткань косаде.

- Пожалуйста… – если бы он сказал, что это важно, тайчо наверняка забеспокоился бы. Зачем ему лишний раз волноваться?
- Угу, – его ладонь положили под голову, вздохнули с наслаждением и принялись теребить пальцем раскрытый до груди ворот косаде. Горячее дыхание приятно опаляло грудь.
- Откуда ты знаешь, Ренджи?
- Знаю, тайчо. Просто знаю…
Лёгкий порыв ветра растрепал мягкие чёрные пряди. Бьякуя поднял руки и ухватился кончиками пальцев за его плечи.
- Ну ведь неудобно же? – он за талию притянул капитана к себе.
- Лёг бы ты, – беззлобно шепнули ему на ухо, расцепляя пальцы и обвивая руками шею.
- Не любишь спать сидя? – он позволил себе беззлобную колкость в ответ, поддерживая игру.
- Спина у тебя затечёт. Но ты прав, – тёплое тело обмякло в его объятиях. Он вдохнул вишнёвый аромат растрепавшихся волос, чуть разжимая руки, пока Кучики устраивался поудобнее, ворочаясь, словно чёрный котёнок, у него на груди.

Он заснул, положив ладони под голову и прижав колени к груди: Ренджи всё смеялся когда-то, что, если тайчо заснёт, его не добудишься. Он уснул-то всего раз на рабочем месте — лейтенант вернулся поздно, а ему ещё нужно было закончить квартальный отчёт. Абараи потом рассказывал, что его «спящую красавицу» не разбудил даже поцелуй. Рукия тогда приказала слугам не будить господина раньше времени — пусть отдохнёт. Проснулся Кучики, как всегда, с петухами, был бодр и свеж, а вот любимый уже тогда лейтенант отчаянно зевал и клевал носом. На законный вопрос: «А что вы делали ночью, фукутайчо?» Абараи, нимало не стесняясь, вполне честно ответил: «Вас до дому нёс».
Бьякуя улыбнулся во сне, чувствуя сквозь дремоту, как его ласково гладят по волосам.

Гром бил в барабаны, тучи метали молнии, а ливень, казалось, состоял сплошь из лезвий Сенбонсакуры. Последний день отдыха перед новой рабочей неделей превратился в самый хмурый и холодный летний день за всю сознательную жизнь главы клана Кучики. Рукия, вышедшая «на минутку позвать котёнка», сидела теперь, с ног до головы завёрнутая в тёплое одеяло, и грела ладони о горячую кружку чая. Светло-рыжий котёнок, подаренный когда-то Ренджи, высушенный и накормленный, невозмутимо вылизывался, смешно перевернувшись на спину, у ног хозяйки.
- Рукия, ты не видела Ренджи?
- Может, он не знал о том, что начнётся гроза, и с утра пошёл в Одиннадцатый или ещё куда… к друзьям? – она неловко чихнула.
- Приготовьте чай с шалфеем и мятой, – обратился он к предупредительно подбежавшему слуге и вновь обернулся к сестре. – Он сам предупредил меня вчера о надвигающейся грозе. Может быть, он в кзармах? Пошлю-ка я…
- Простите, брат мой, – девушка подняла на него глаза, прерывая. – Какое сегодня число?
- Тридцать первое июля…
- Ренджи сегодня не будет. К завтрашнему утру он, наверное, придёт, но…
Глава клана Кучики приподнял бровь.
- У него сегодня День Рождения.
- Он не говорил…
- Ренджи никогда не отмечал его. В Руконгае, когда мы жили вместе, и потом, пока учились в Академии, в этот день он всегда уходил куда-то и не появлялся даже ночью, – Рукия зябко передёрнула плечами.
Слуга подал мятный чай.
- Всегда? Ты уверена? – в душе зазвенел тревожный колокольчик.
- Нии-сама, Ренджи правда вернётся. Он просто очень не любит свои Дни Рождения, вот и решил уйти…
Взгляд Бьякуи не предвещал ничего хорошего. Тем не менее, он поднялся, потуже завязал пояс хакама.
- Нии-сама, вы куда?
- Искать этого упрямца. Если он не хочет, чтобы его кто-нибудь видел в День Рождения — его воля, пусть идёт в дальнии залы и сидит там, а не мокнет под дождём где-нибудь в Руконгае. Завтра понедельник, и мне не нужен больной, насквозь простуженный лейтенант, – он решительно шагнул к двери.
- Нии-сама, даже если он вернётся под утро, он пойдёт работать, в каком бы он ни был состоянии. Нии-сама, я сама его вылечу, только, пожалуйста, не ходите за ним!
Кучики молча открыл сёдзи. Рукия вскочила, бледная, испуганная. Ноги запутались в одеяле, скользили по начищенным полам.
- Нии-сама, там правда страшно! – она, запнувшись, упала.
Сильные руки подхватили её у самого пола, усадили на татами и буквально втиснули в ладони чашку чая.
- А теперь ты мне всё расскажешь, Рукия.

«Дурак, ну дурак!» – он мчался по крышам Готея-13, быстрый, как ураган. Грозовой ливень, разразившийся в полную силу, швырял под ноги лужи воды, ноги скользили, но, всё равно, это было лучше, чем бежать по улицам, превратившимся в бурные реки.

«… В тот день какая-то добрая женщина пригласила нас в свой дом…»

Фукутайчо, почему ты не остался в моём доме?

«… Узнав, что у Ренджи День Рождения, она наготовила много вкусных блюд и испекла большой яблочный пирог, в который мы с ней втыкали свечи…»

Он стремительным ветром летел над пустынными улицами Руконгая.
«Идиот, что ж ты раньше не сказал?!»

«… Мы играли, веселились и поздравляли Ренджи. И, когда совсем устали, женщина принесла пирог с зажжёнными свечами…»

Далеко позади остались окраинные районы. Серую грязь, в которую превратилась земля бескрайних просторов Сейретея, покрывал тонкий слой дождевой воды.
Пик Хаоса, как назвала эту деревянную громаду Рукия, приближался.

«… Мы тогда не знали об особенностях реяцу, и даже не поняли сначала, что произошло…»

От долгого бега закололо в груди. Впереди сверкнула молния, и Бьякуя, сжав зубы, ускорил темп.

«… Огонь перекинулся на женщину, и она, закричав, уронила пирог. Я помню, как Ренджи подхватил меня и ещё кого-то и кинулся к окну — мы были на четвёртом этаже…»

Он буквально рухнул на фукутайчо, закусив губу от нахлынувшего давления реяцу: все внутренности сдавило, дышать удавалось едва-едва, втягивая воздух маленькими глотками.

«… Занавеска рухнула, но Ренджи не остановился, перескочил через неё и выпрыгнул. Мне показалось, мы падали очень долго…»

- Ренджи, очнись! – он попытался потрясти его за плечо, но стоявший на вершине Пика Абараи точно сам был высечен из дерева: сдвинуть его не было никакой возможности.

«… Его реяцу поджигало всё вокруг. Загорелись соседние дома, растущие неподалёку деревья. Тот мальчик, которого он вытащил вместе со мной, тоже горел. Он кричал, плакал, бился в агонии… нии-сама, я слишком хорошо помню его, я не могу рассказать…»

Молния ударила в близлежащий утёс и Бьякуя вдруг вспомнил, что занпакто, которые по Уставу полагалось носить с собой всюду, железные.

«… Я помню, как всё вокруг горело, я стояла, прижавшись к Ренджи, и плакала, а он смотрел словно куда-то в даль, только взгляд у него был страшный: не отрешенный даже, а пустой, словно внутри него ничего нет, только полая оболочка…»

Сильным рывком он сдёрнул Ренджи с вершины за секунду до того, как в Пик ударила молния и, вспыхнув, загорелось дерево. Реяцу лейтенанта смягчило удар от падения, но разбушевавшаяся энергия задела капитана в полёте, и теперь нестерпимая колющая боль стремилась унести сознание Кучики во тьму.
- Ренджи! – последним, что он помнил, был вспыхнувший в глубине глаз Абараи огонёк.
На него со всех сторон ринулась тьма.

«… Нас выжило двое: я и Ренджи. Дотла сгорела почти половина района, а огонь погасил только срочно вызванный отряд шинигами, потому что пламя было не обычным, как от костра, а подкреплённым реяцу.
Ренджи с тех пор в свой День Рождения уходит за пределы Руконгая, потому что думает, что не может контролировать реяцу в такой день. Он боится, что убьёт ещё кого-нибудь…»

«Нии-сама, пожалуйста, не ходи за ним!»

Сильные руки осторожно поддерживали его, помогая сидеть, и насильно вливали в горло изысканно-вкусный чай. Он кашлял, дрожал, неосознанно прижимаясь к невозможно горячему телу, шептал что-то неразборчивое. Кажется, звал кого-то.
- Я здесь. Всё в порядке, я с тобой. Ты слышишь меня? Я здесь…
Последний глоток чая влился в его горло обжигающей смесью.
И почему-то всё успокоилось. Сознание, до того метавшееся в бреду и агонии, прояснилось.
- Слышишь меня? – его крепко обняли. – Я с тобой, Бьякуя. Всё хорошо.
- Ренджи, – ему удалось это лишь прошептать, потянувшись рукой к расплывающемуся перед глазами лицу.
- Я здесь, – его руку перехватили, сжали дрожащую ладонь тёплыми сильными пальцами. – Глупый, ну зачем ты ко мне полез? Я же просил: оставайся дома.
- Ты мог умереть… твоя реяцу…
Абараи приложил указательный палец к его губам.
- Тш-ш-ш. Потом расскажешь. Завтра утром гроза стихнет, а пока тебе надо поспать.
- Ренджи…
- Не беспокойся, я рядом. Я никуда не уйду, – лейтенант поплотнее завернул его в высушенное косаде. – Не хочешь чаю?
- Нет… спасибо…
- Не за что. Засыпай.
Чуть шершавая ладонь прикрыла усталые веки. Ласковая тьма поднялась из глубин сознания, принимая его в свои объятия.

«С Днём Рождения» – гласила надпись на завёрнутой в девственно-белую бумагу коробочке, которую Ренджи нашёл под подушкой. Безупречный каллиграфический подчерк он узнал сразу.

«Поглотитель реяцу.
Заклинание кидо двадцать шестого уровня сложности. Готовое заклинание по своему внешнему виду похоже на широкую белую паутину.
Позволяет контролировать уровень реяцу. Объём поглощённой реяцу зависит от длины применяемой «паутины».
Заклинание рассеивается по истечении суток»

Бьякуя, стоявший за дверью, прикрыл уши ладонями: радостный крик Абараи был слышен, наверное, всему Сейретею.