Автор: Death aka Feanaro
Жанр: PWP
Пейринг: Гакт/Чача
Рейтинг: R
Комментарий: аффтара не бить, есличо.

- У тебя ресница выпала. – Гакт наклоняется и пальцем старается убрать с лица Чачи ресницу. – Вот! – гордо говорит он.
- Что же, что же я буду теперь делать, – улыбаясь, отвечает Чача.
- Между прочим, не смешно, – говорит Гакт, обнимая его за талию. – Мне твои ресницы нравятся. И не только ресницы… – Он пытается поцеловать Чачу в губы, но тот уворачивается, и поцелуй достается его скуле.
- Не надо… кто-нибудь может войти.
Обязательно войдет, конечно. Сейчас они в гримерке вдвоем: у всех неожиданно нашлись какие-то дела; и Гакт не имеет ничего против незапланированного быстрого секса – здесь и сейчас. Он резким движением разворачивает Чачу спиной к себе, сжав руками его бедра и прижимая его к себе. Чувствуешь, как я хочу тебя? Он проводит по чачиному бедру, потом – снизу вверх и сверху вниз – по ширинке, с самодовольной усмешкой отмечая, что Чача возбужден не меньше его. Расстегнуть молнию на его джинсах – дело нескольких секунд; с ремнем пришлось чуть повозиться; пуговица под напором нетерпения оторвалась и укатилась под диван, или еще куда, к черту ее. Чача прикусывает нижнюю губу и чуть запрокидывает голову, поддаваясь настойчивым ласкам. Через мгновение он оказывается прижатым к стене, и рука Гакта зарывается в его волосы, вцепляясь в них так, что трудно не закричать от боли. Гакт касается губами его уха, проводит вдоль него языком, продвигаясь ниже: по тонкой шее, покусывая кожу, вслушиваясь в бешеный пульс, ниже, ниже – к ключице и плечу. И именно в этот момент дверь гримерки открывается, и на пороге застывает кто-то из стаффа; Гакт даже не ослабляет хватки, только бросает холодно: «Пошел вон!» Пробормотав извинения, незваный гость исчезает, впрочем, аккуратно закрыв за собой дверь.
- Я же говорил, кто-то может зайти…
- А тебя никто не спрашивает. – Гакт так же резко и властно разворачивает его лицом к себе и, все еще вцепившись ему в волосы, жадно припадает к полуоткрытым губам. Он целует его так жадно, что у Чачи перехватывает дыхание, но поцелуй не прекращается; горячие сильные руки скользят вверх по спине, потом вниз, пробираясь под расстегнутые джинсы, сжимают ягодицы. «Пусти меня», – шепчет Чача, стараясь все-таки вырваться из медвежьих объятий. Гакт только усмехается, чуть запрокидывает его голову и целует в шею, еще и еще, потом в ход идут язык и зубы. Нельзя оставлять следов, поэтому кусает он очень аккуратно, но это так больно, так приятно, хочется вырваться и убежать, или… хочется еще, еще слаще, еще сильнее, еще больнее, и Чача уже сам подставляется под укус, задыхаясь от желания…
Конечно, теперь уже сюда точно никто не сунется: этот нерадивый паренек – новенький, может? – наверняка перепугался до чертиков (Гакт усмехнулся про себя, четко представив себе, какую картинку увидел это несчастный: Чача с закушенной губой и закрытыми глазами упирается руками в стену, и он, Гакт, обвивший его, как плющ деревце, запустивший руку ему в джинсы и жадно впившийся в его шею) и уже ни за что сюда не заглянет и другим отсоветует; это значит – можно делать все, что угодно.
Он провел большим пальцем по губам Чачи; они были такие мягкие и нежные, такие умелые и… да, именно – опытные. Быстрым движением он расстегнул штаны и несильно потянул Чачу за волосы вниз. Чача бросил на него короткий удивленный взгляд и по ответному взгляду понял, чего именно от него хотят, и покорно опустился на колени. Гакт запрокинул голову и блаженно прикрыл глаза; хотелось кричать от наслаждения, но в коридоре могли услышать, и приходилось сдерживаться. Все, что он мог себе позволить – тихий, сдавленный стон. Он закусывает губу (привычка, перенятая у Чачи), стараясь изо всех сил не кончить прямо сейчас и продлить прекрасное мгновение хоть немного. Еще немного… еще… О, Господи!
Он опускается на пол рядом с Чачей и прижимает его к себе, проводит рукой по лицу, поправляя растрепанные волосы, и целует его в губы. «Помочь тебе кончить?» – шепчет он, почти касаясь губами его уха, и тянется к его паху. Чача с жадностью впивается в его губы снова, едва вздрагивая под напором бесцеремонных ласк; пальцы сжимаются на плечах Гакт, сминая рукава рубашки. Гакт смотрит на его лицо: непривычно скривившийся рот, прикрытые глаза. Безотчетным движением Чача облизывает пересохшие губы. По напряженному телу пробегает сладкая судорога, из губ вырывается стон, и он замирает, прижавшись к Гакту и тяжело дыша.
Гакт нежно гладит его по волосам, легко касается губами виска и тихо спрашивает:
- Почему ты плачешь, Юки?