Название: С Новым Годом…
Автор: Dershternen (caterpilaris@yandex.ru).
Бета: Аламарана (alamara@rambler.ru).
Жанр: romance.
Рейтинг: G
Пейринг: почти есть.
Примечание: работа писалась на конкурс «Лучший минифик про Новый год».
Благодарности: Маре. За то, что она есть.
Дисклеймер: всех персонажей до сих пор имеет Такей, и я до сих пор не имею с этого никакой прибыли.
Размещение: пишите. Обсудим.

- Дон-н-н-н… – глухой и немного грустный звук доносится откуда-то из глубины дома.
Ну, привет.
Да, да. Я все-таки пришел.
Вы знаете, у вас очень тихо… Только тикают часы на каминной полке и еле слышно потрескивают догорающие поленья.
Всегда любил тишину полумрака.
Мне нравится приходить, когда вы спите. Когда я могу улыбаться вам, как старым друзьям или любимым детям. Когда в воздухе витает ваше сонное дыхание и слышно, как за окном, в сиреневато-синей мгле, падает снег.

- Дон-н-н-н… – Тени крадут у дома эхо.
Зима – это когда звезды рождаются в сердцах облаков.

На ковре у дивана, подложив под голову толстую книгу, спит маленький мальчик. Пушистая желтая гирлянда, намотанная на шею, чуть колышется от его дыхания.

- Но… почему ты это сделал? – Пальцы осторожно сжимают протянутую рукоять деревянного меча.
- А зачем же еще нужны друзья? – Улыбка смотрится немного странно на желтовато-синем, припухшем от синяков лице.

- Дон-н-н-н…
Дружба – это теплая тишина и отражение чужой улыбки на губах.

Я желаю ему спокойной ночи и поднимаю взгляд на двоих, расположившихся на диване.
Синеволосый мальчик уснул сидя, откинув голову на спинку дивана. Его повязка съехала со лба, прикрыв глаза. А девочка с длинными волосами цвета зимнего неба устроила голову у него на коленях. Она тихонько сопит во сне, прижимая к себе светло-синего плюшевого зайца.

- Ну посмотри… – Она тянет его за руку. – Посмотри, какая прелесть.
- Ну что еще?
- Вон там. Он такой милый. – Глаза восторженно блестят в свете уличных фонарей.
- Да он же голубой. – Он кривится, разглядывая игрушку сквозь витрину магазина.
- Неправда. Это…
- Неужели ты думаешь, что я буду покупать весь этот праздничный хлам? – Бросает он через плечо, отворачиваясь от ее растерянности и обиженного взгляда.

- Дон-н-н-н…
Радость – это маленький огонек, что так приятно вкладывать в чужие ладони.

Что ж, приятных вам снов, Юсуи. Прохожу чуть дальше.
Вы когда-нибудь замечали, как вздрагивают ночные тени, просыпаясь в теплом полумраке комнат?
По обе стороны дивана стоят два низких кресла с высокой спинкой.
В том, что слева, свернувшись калачиком под радужно полосатым пледом, спит девочка. В ее коротких растрепанных волосах запутались серебристые ниточки дождика. Если посмотреть подольше, то может показаться, что сине-черные лилии, вышитые на обивке кресла, склоняют к ней свои лепестки.

- В чем дело? Ты опять задумалась? – Строгий голос доносится из-за спины.
- Нет, нет, что вы. – на щеках вспыхивает румянец.
- Надеюсь, ты помнишь, что тебе нужно сделать?
- Да… – Сомнение и виноватый взгляд из-под челки.
- Ох, за что же мне это наказание…

- Дон-н-н-н…
Мечта – это та опора, что временами не дает упасть, но не помогает не оступиться.

В другом кресле тоже спит девушка. Ее золотистые волосы разметались по его спинке. В одной из крупных синих бусин браслета горит рыжий и обманчиво жгучий отблеск камина. Конец алого шарфа свешивается с ее колен, почти задевая мягкий ворс ковра. Его край измят, будто она весь вечер перекручивала его.

- Йо… – Такой непривычно тихий голос. – Йо…
- Да, Анна?
- Йо, – она стоит к нему спиной, осторожно перекладывая тарелки со стола в шкаф, – ты счастлив?
Он молчит, разглядывая потолок. Тарелки тихо позвякивают в ее руках, а у холодильника сквозь зубы ругается Рен, пытаясь открыть пакет молока.
- Да… Наверное… – Молоко растекается по деревянному полу. Йо, пытаясь сдержать смех, косится на мокрого и злого Тао. – Прости, ты что-то говорила? – Мысли его уже витают где-то далеко от нее. И Анна, вглядываясь в черные глаза, думает, что нужно не забыть записать в список покупок молоко.

- Дон-н-н-н…
Любовь. Иногда она похожа на свет отражения, подаренный теплу свечи.

Я какое-то время смотрю, как вздрагивают тени ее ресниц.
Она спит.
И улыбается во сне.

- Дон-н-н-н…
Да, есть и те, кто, как и я, не спит. Один из них стоит около камина, разглядывая рыжие переливы пламени. У него на шее висят сразу две зеленые гирлянды, а в каштановых волосах скользят медные блики.

- Дон-н-н-н…
Другой стоит чуть позади. В неровном свете живого огня его глаза кажутся по-кошачьи золотистыми.

- Дон-н-н-н…
Он пару секунд медлит, прежде чем положить руку на плечо другого мальчика. И еле заметно вздрагивает, когда тот делает шаг назад, прислоняясь к его груди.

- Что случилось? – Беспокойство.
- Отвали, Асакура.

- Дон-н-н-н…
Счастье. Кто-то считает, что это тот самый мягкий клубок, что тлеет где-то в груди, когда смотришь с улицы на окно своего дома. Когда знаешь, что за тонким стеклом и старой занавеской тебя кто-то ждет.

- Дон-н-н-н… – Надо же. Как быстро летит время. Мне уже пора возвращаться. Улыбаюсь.

- Дон-н-н-н… - И, сквозь отзвук последнего удара, ловлю запутавшийся в чужих волосах шепот.

- Да, – киваю им на прощанье, и мне становится немного грустно. – С Новым годом…