Название: Никто не знает правды
Автор: Kursnic
Рейтинг: R от силы
Пейринг: Итачи/Наруто, Наруто/Неджи
Жанр: эмм… драма?)
Дисклаймер: если Кишимото узнает в этих людях своих героев…
Авторский треп: приступ весеннего обострения и шипперства. да, я знаю, что это нереальный пейринг, но почему-то все равно от него фанатею «=__=
Предупреждения: в каноне Итачи умерает, но он живет в сердцах фанатов! ООС. всех. и пафос. всех.
Саммари: Наруто стал Хокаге, он успешный правитель и писатель, но порой бывают ночи, когда реальность смешивается с фантазией в гремучий коктейль почти-сумасшествия.

Обычно когда Наруто не пишется, он встает, обходит стол и, поддев крючок задвижки, открывает окно. В душный кабинет врывается порыв свежего ветра наперебой со звуками пения птиц, шелеста деревьев и загадочным светом растущей луны – Наруто любит писать по ночам. Ему нужно посидеть на подоконнике несколько минут, очистить голову от лишних мыслей и сосредоточиться, наконец, на чем-то одном: или на заполнении документов об очередной командировке для Шикамару в Суну, или на собственном незаконченном романе.
Это вполне можно было уже назвать романом: внушительная, пухлая папка исписанных листов. Правда, на некоторых больше зачеркиваний и исправлений, чем текста, но это ничего, что-то подсказывало Наруто, что так и должно быть.
Труды сегодняшней ночи в обличии нескольких белых, безнадежно обезображенных неровным почерком юного Хокаге листов, будут пробиты дыроколом и присоединятся к остальным своим собратьям. Странно, но в последнее время роман пишется труднее и медленнее, чем обычно. Странно – ведь все должно быть наоборот.
У Наруто все хорошо. Его друзья целы и невредимы, его враги потерпели сокрушительное поражение, а мечта его жизни исполнилась и даже Сакура иной раз поглядывает на него заинтересованно. Все хорошо.
Молодой Хокаге смотрит на свои ладони, и думает о том, что они не способны создавать шедевры – они только и умеют, что разрушать, ломать, крошить, причиняя боль и себе и другим.
Наруто не любит задумываться о прошлом, поэтому он обходит большой письменный стол, берет несколько чистых листов из выдвижного ящика и окунает тонкую канцелярскую кисточку, которую ему подарил Ирука-сенсей в чернильницу.
Наруто писательствует уже довольно долго и привык, что на бумагу можно выбросить, выплакать каплями бесстрастных чернил, любое чувство, любую мысль и любое воспоминание.
Даже воспоминание о несбывшемся.
Он понятия не имеет, откуда, как и почему у него в голове появились эти мысли. Ведь он старался – он делал все! – чтобы не допустить этого. Но ничего не бывает просто так, Наруто знает сию простую истину лучше, чем кто бы то ни было другой.
… – Итачи…
Извиваясь в чужих руках, будто не желая допускать их соприкосновения с кожей, а может быть, наоборот, пытаясь ощутить их на всем теле разом, он чувствует боль – едва заметную, почти не мешающую его удовольствию. Их удовольствию.
Смуглая кожа имеет терпкий, мускусный запах, и Итачи набирает полные легкие воздуха, напоенного этим ароматом. Его руки действуют неуверенно, а на лице Наруто читает колебания. Но он не спрашивает ни о чем, ни в чем не помогает. Подавляя в себе желание провести по щеке своего врага губами, утереть со лба глянцево блестящий пот, убрать ото рта прилипшие к щекам волосы – чтобы поцеловать нормально, так как нужно.
О, видят боги, Наруто это нужно!.. И сказать, наконец, что ему не больно, что все хорошо, что Итачи делает все правильно.
Хочется нежности, хочется ласки – дарить и получать в ответ. Но они – враги, о какой ласке может идти речь в схватке?
Наруто все-таки дает себе небольшую поблажку: он собирает в кулак спутанные жесткие волосы своего врага, наматывает их на ладонь и медленно, настойчиво тянет вниз. Теперь голова Итачи откинута назад, кожа на шее натянута, словно парус на ветру, а рот приоткрыт. Он часто дышит, а кадык то и дело ходит вверх-вниз, как будто он пытается проглотить что-то. Наруто впивается в эту абсурдно беззащитную шею, а Итачи дергается и шипит.
- Не надо, – хрипит он, – следы останутся.
…Наруто никогда не оставляет следов. Эта рукопись далеко не первая и, видят боги, не последняя. Почему его снова и снова мучает этот кошмар? Непонятно, абсурдно, безумно.
Тишина вдавливается в виски разноголосыми трелями светлячков и цикад, призрачный лунный свет уже не кажется таким уютным, а от окна несет могильным холодом, но юный Хокаге не может даже встать с рабочего места. Он, словно безумец, дописывает очередную страницу, комкает лист в кулаке, видя, как чернила пачкают руки, будто оставляя на них отпечаток несмываемого позора, почти греха. Связь с врагом – несмываемый след.
…Следы остаются – даже когда все закончено и Наруто расфокусированным взглядом осматривает тело лежащего рядом мужчины, он начинает чувствовать на себе – в себе – что-то мокрое, противное, мерзкое. Простыни липнут к влажному от пота телу, между ягодиц саднит, – там горячо и скользко, – а мышцы, надорванные бешенными, неистовыми движениями, ноют. Когда безумие закончилось, оно уже не кажется таким пленительным, хотя по-прежнему хочется поцеловать бледные жесткие губы. Наруто вцепляется в его густые, беспощадно спутанные пряди, и все-таки целует. В рот попадают длинные волосы, а язык Итачи не желает отвечать на ласки; мужчина сдавлено мычит, просит прекратить, но Наруто не отпускает. Кладет ладонь на шею, закидывает ногу на бедро и наваливается сверху всем весом.
- Ты был слишком беспечен – вот и попался, – шепчет он.
Наруто хочется сказать что-нибудь веселое и беззаботное, чтобы эта ночь запомнилась такой: усталой, безумной, скрытно-нежной.
Но Итачи не отвечает. Пытается отдышаться и ошарашено смотрит на Наруто.
- Только не говори, что это был твой первый поцелуй!
Наруто заливается смехом, но его веселье быстро затихает в душной, переполненной запахами пота и мускуса комнате. Он замолкает.
…Хокаге беззвучно смеется, зажав себе рот рукой. Только один-единственный человек на свете может делать то, что делает сейчас он. Молча истерить из-за несуществующих воспоминаний и оплакивать черными слезами канцелярской туши несбывшиеся мечты.
Неровные иероглифы танцуют на страницах, заполняя одну за другой каждую строчку, не пропуская ни сантиметра свободного места, которое можно замостить словами. Иероглифы, кажется, толкаются – им тесно на маленьком листке, как мыслям Наруто тесно в его голове.
…Для этого не было никаких причин, никаких предпосылок. Ну, разве что Наруто спал с парнями и раньше – он странствовал с Извращенным Отшельником по всем борделям страны и уже давным-давно перестал быть девственником.
Но у него никогда раньше не было такого. Настоящего секса – страстного, быстрого, яростного, после которого перечитываешь синяки и засосы на теле и думаешь о том, что ты, черт возьми, крут. О чем еще может думать шестнадцатилетний мальчишка?
У него никогда раньше такого не было – чтобы, уходя не платить денег и не обмениваться склабезными шуточками. Чтобы, уходя жалеть о том, что не сумел остаться, о том, что это, наверное, был всего лишь сон – ведь этого человека Наруто видел лишь дважды в жизни и оба раза он хотел его – нет, не трахнуть! – убить.
…У Наруто никогда такого не было – чтобы писать о придуманной по сути истории и видеть, как прозрачная влага капает на бумагу и беспощадно размывает иероглифы – и вот уже не понять, какой был последним. Хотя нет, последний Наруто знает лучше всех остальных.
…Итачи торопливо одевается, пока Наруто отворачивается, чтобы посмотреть в окно. Там – спящая маленькая деревенька, чем-то неуловимо напоминающая Коноху, пустые улицы и бескрайнее, заваленное пышными телами облаков небо. Эфемерный свет растущей луны да трели цикад. Здесь, на юге они почти не замолкают, и это, черт возьми, порой начинает раздражать.
Наруто поворачивается и вздрагивает: перед ним человек в чернильно-черном плаще с красными кляксами закатных облаков. Он молчит, потому что он, в отличие от Наруто, ни на минуту не забывал, кто перед ним и кто он сам. Наверное.
- Пора прощаться.
Он говорит медленно и тихо, как будто его только что разбудили.
- Прощай. – Резко отвечает Наруто.
У него возникает чувство, что его обманули, подкинули перевертыша. Теперь больше всего на свете Наруто хочется убить эту лживую тварь.
- Когда-нибудь я убью тебя, Учиха Итачи.
Он проходит совсем близко, почти задевая Наруто плечом, и кажется, он вот-вот обернется.
- Вряд ли. – Итачи чуть заметно поворачивает голову, но тут же одергивает себя. – Прощай.
…Наруто тщательно собирает все листки, скатывает их в один комок и кладет его в большую пепельницу на подоконник. Он же Хокаге теперь, он крут. Он может курить, знает Катон и пишет романы. Он иногда черкает нелепые слюнявые порно-рассказики о совершенно невероятных событиях, а потом сжигает их и развевает пепел над Конохой.
Он знает точно: у него никогда не было и не могло быть секса с Учихой Итачи. Он почти уверен в этом. Возможно, поэтому Наруто становится грустно – потому, что он никогда не узнает, какой секс мог бы у них быть.
Нет, Наруто не знал и самого Учиху Итачи. Он и не хотел. Не мог знать.
- Как это типично для вас, Хокаге.
Нет красно-черного плаща, нет красных глаз. Есть серо-черная форма АНБУ и мистически белые Бьякуганы.
- Что типично? – Наруто старается не подавать виду, что его напугало внезапное появление.
АНБУ чуть наклоняет голову и щурит блеклые глаза.
- Жалеть о несбыточном.
Наруто досадливо фыркает и мягкой крадущейся походкой приближается к ночному гостю. Тот наклоняется чуть вперед и долго, упоительно и сладко целует своего начальника, спиваясь пальцами в его плечи и мстительно дергая за отросшие светлые кудри.
- Ммм! Ты злопамятный!
АНБУ отпускает свою жертву и бесшумно смеется.
- Ладно, хватит, – чуть смущенно говорит Наруто.
- Как скажете, Хокаге.
- До завтра. – Наруто последний раз торопливо целует АНБУ в губы и возвращается к своим бумагам. Он так и не успел сжечь тот бездарный бред, который накалякал сегодня, а Неджи, похоже, успел утащить оттуда листик. Может быть, они разыграют какую-нибудь сцену из нереальных воспоминаний Хокаге следующей ночью.
…- Почему это? – Наруто догоняет Итачи и резко за плечо разворачивает его к себе. – Почему это «вряд ли»?!
А он смотрит куда-то вдаль. Туда, где нет Наруто, где нет их ночи и случайных, безумных встреч.
- Мне пора. Прощай.
Ответ проще, чем кажется на первый взгляд.
…Через три дня Наруто узнает, что Саске отомстил. Еще через месяц Наруто станет известно, что Итачи был шпионом Конохи.
Еще через два года Наруто станет Хокаге.
Через год – принесет в редакцию свой первый роман и сборник рассказов «Тайные встречи с одним человеком». На следующий день – заберет сборник.
Еще через неделю – назначит капитаном АНБУ Хьюгу Неджи.
…Похорон Итачи не проводилось, его останки исчезли бесследно, а информация о том, что он выполнял приказы Хокаге, была засекречена и не подлежала разглашению. Тем не менее, на черном камне, где высечены имена всех погибших в бою, появится несколько не самых ровных иероглифов. Вряд ли кто-то кроме написавшего их знает, где они нацарапаны и сможет их разобрать. Но это лучше, чем ничего.
…Правда, Итачи?