Он улыбался. Уголками губ, и в глазах его не было, как обычно, самодовольной ироничности, а была только капелька смешинки.
- Ты не смотришь кино, – проговорил я, чувствуя, что отчаянно краснею под таким его взглядом.
- Я видел его раз двадцать, – мягко отозвался он, продолжая пристально изучать моё лицо.
- Ты не даёшь смотреть мне.
- Тебе неинтересно.
- Откуда ты знаешь? – я, кажется, даже немного возмутился его уверенности и непоколебимости в голосе.
- А разве я не прав? – вместо ответа поинтересовался Ко-ни, и я не нашёл, что ответить.
Он усмехнулся и, легонько поддев кончик моего носа своим, коснулся губами виска.
А потом всё смешалось: негромкие возгласы и звон оружия где-то слева, размытое свечение экрана телевизора, тяжесть тела на мне, дыхание, губы, тёплые, влажные… Казалось, Ко-ни делал одно и то же, не спускаясь даже ниже шеи, туда, где тело закрыто одеждой, но каждый раз он делал это иначе, и по коже не уставали носиться мурашки. Всё было непонятно мягко и… нежно. Не помню, как и когда я начал падать в дрёму из его объятий и поцелуев, постепенно превратившуюся в крепкий сон. Интересно, когда он обнаружил, что я заснул?
Проснулся я уже в другой комнате – видимо, одной из тех, двери в которые вчера были закрыты. Кровать двуспальная – что ж, Ко-ни есть Ко-ни, – шкаф и письменный стол. Лучи солнца ещё рыжеватые – раннее утро. Соседняя подушка не помята, и даже одеяло на второй половине кровати заправлено – значит, Ко-ни, скорее всего, спал не здесь.
Я слез с кровати, взбил подушку и поправил одеяло, затем направился на кухню. Едва я открыл дверь, меня тут же настиг знакомый запах сваренного кофе. Ко-ни, уже одетый и бодрый, орудовал на кухне.
- Доброе утро, Хару! – воскликнул он, когда я появился в дверях. – Как тебе спалось?
- Хорошо, – осторожно отозвался я.
- Тогда давай завтракать. Как я и обещал, – он лучезарно улыбнулся и указал на кружку с напитком бежевого цвета, испускающим тот самый аромат, застигший меня ещё у спальни, – кофе с молоком и сахаром.
Несмотря на то, что первой моей реакцией было недоверие, этот его кофе с молоком мне дико понравился. Правда, пить его пришлось уже в компании всполошившихся друзей и до смерти напуганного дворецкого.
*
Да, наверное, узнай Ая о том, что делал Ко-ни той ночью, она вряд ли была бы в восторге. Если она даже за взгляд в мою сторону готова его прибить.
- Он не сделал тебе ничего плохого? – интересуется оно взволнованно каждый раз, когда мы возвращаемся с ним откуда-нибудь вдвоём. – Чем вы занимались? – тут же начинает она выпытывать. Я кидаю почти умоляющий взгляд в сторону Ко-ни, чтобы тот сдерживался и молчал, и спокойно отвечаю на все её вопросы, и мои ответы её вроде бы успокаивают. Но братик, видимо, не способен долго молчать в присутствии Аи, и уже через несколько минут разгорается очередная перебранка, а мне лишь остаётся вздохнуть и оставить этих двоих разбираться самим.
Поэтому есть вещи, о которых другим лучше не знать, особенно Ае. Например то, как Ко-ни учил меня целоваться. Это я так называю: «учил»; он просто целовал меня, а я пытался понять, как это делается. Вроде бы ничего сложного: самое главное – решиться коснуться губ. Потом прихватывать то верхнюю, то нижнюю, немного затягивая их. Только с языком у меня плохо получается, зато Ко-ни действует им очень умело. Интересно, сколько он до этого тренировался? В поцелуях нет ничего страшного и тем более неприятного, по крайней мере, в поцелуях с Ко-ни. Только зачастую не хватает воздуха.
И если я скажу об этом Ае, то она поймёт всё совершенно превратно, и братика ко мне больше не подпустит даже на километр. Ещё я никогда не скажу Ае, что с Ко-ни мне хорошо. Я могу ей сказать только, что с ним мне весело, а это, по её мнению, вполне резонный аргумент для ребёнка.
*
Ко-ни, кажется, был несколько обескуражен, когда Ая, Кенго и Акира втроём начали уговаривать меня вернуться домой, а я согласился. Действительно, я и не мог подумать, что Хикудзиро так отреагирует на мою пропажу. Зато как была счастлива Ая, когда я принял такое решение. Хорошо, наверное, что она не заметила, как, уходя, Ко подмигнул мне, давая понять, что этой ночью мне снова не придётся ночевать в своей кровати. Только на этот раз мы будем осторожнее.
Той ночью я не спал – ждал братика, и ждать он себя заставил недолго. Я уже даже был одет, и мы сразу пошли на улицу. Ко-ни привёл меня на набережную, по которой мы долго бродили, неторопливо о чём-то разговаривая; он держал меня за руку. Я изредка смотрел на него снизу вверх, а он наклонял голову и улыбался мне. И я улыбался в ответ.
Ближе к концу набережной фонарей стало меньше, и в воде плескалась рябью неполная луна. Я направился к перилам, увлекая за собой Ко-ни. Вдалеке виднелись огоньки маяков; было пустынно и тихо. За всю ночь нам не встретилось ни одного прохожего.
Я повернулся к Ко-ни, задумчиво смотрящему вдаль, в сторону тёмных силуэтов гор.
- Я чувствую что-то, – произнёс я. – Но не знаю, что это.
Ко-ни опустился передо мной на корточки так, что наши лица оказались на одном уровне.
- Говори всё, что думаешь, Хару, – его глаза улыбнулись мне из-за очков.
Я опустил ресницы и, похоже, покраснел.
- Наверное, я… я хочу, чтобы ты… – промямлил я; Ко-ни только ласково усмехнулся, а в следующую секунду приблизился к моему лицу и коснулся губами моих губ. Я вздрогнул, но отстраниться не смог. Ко-ни сделал это несколько раз: несколько раз обхватывал нижнюю и верхнюю, а потом проводил по ним языком.
Закончив, он улыбнулся.
- Это?
Я только моргнул, подтверждая, и сам неосознанно потянулся к его губам.
Поначалу Ко-ни старался целовать нежно и аккуратно, когда от каждого нового прикосновения кружилась голова и хотелось растаять, он делал это неторопливо, давая мне привыкнуть, а когда я постепенно начал отвечать, поцелуи его стали немного жестче, глубже и требовательнее, и от них хотелось уже не растаять, а взорваться или же вспыхнуть ярко-ярко, как огромный костёр. Ко-ни, не отрываясь, поднял меня на руки, встав с корточек, и поставил на бортик, и снова наши лица оказались на одном уровне. Сколько же мне ещё до него расти? Упасть в воду я не боялся, – Ко-ни не допустил бы этого, к тому же он так крепко прижимал меня к себе, что даже если бы я и упал, то только вместе с ним. И почему-то мне совершенно не было страшно, что нас могут увидеть случайные прохожие. А может, мне просто было всё равно.
Слава богу, Ая не гуляет по ночам.
*
- Я больше не буду, Ая-тян, честное слово, не буду больше!
- Врёшь!
- Нет-нет, честно, Ая-тян! Я буду послушным мальчиком. Только отпусти меня… Ну пожалуйста… Ая-тя-а-а-ан…
- ЗАТКНИСЬ!!!
- Ладно.
- Ты неисправим!
- Согласен.
- Ты ужасное озабоченное чудовище-извращенец!
- Согласен.
- И ты выводишь меня из себя!
- Согласен.
- Так прекращай это делать! И не доставай бедного Харуку!
- А Харука считает себя бедным? Хм, это довольно странно в его положении, ты не находишь, Ая-тян?
- И не смей мне острить!!!
- Ая-тя-а-а-а-ан!!!… Ну не хочешь быть зайкой, будь… например, лапой!!!
Влезать в их разборки я не хочу, тем более это не имеет никакого смысла. Ая во время них совершенно абстрагируется от действительности и сосредотачивается на объекте своей ненависти. И что бы я ни пытался высказать в защиту братика, это в любом случае останется незамеченным.
Она зря беспокоится обо мне. Странно, что она не замечает столь очевидных вещей, как то, что я привязываюсь к Ко-ни всё сильнее, и больший авторитет имеет для меня именно он. Наверное, даже больший, чем Акира. Несмотря на то, что всё это мне не на руку… Но я пока предпочитаю об этом не думать.
Я оглядываю собравшихся. К перепалкам между Ко-ни и Аей все уже давно привыкли и не обращают внимания; Акира невозмутимо листает какой-то журнал, призрачный Широгане с лицом секьюрити стоит позади него, Кенго забавляется у аквариума, пугая рыбок постукиваниями по стеклу. И это называется собранием по делу. Между прочим, по инициативе Акиры, который хоть бы что-то сделал, чтобы прекратить этот детский сад.
- Какая зубастая рыбка! – восклицает вдруг восхищённо Кенго. – Смотри, Ая, она, кажется, чем-то похожа на тебя!
Зря Кенго это сказал. Зато Ко-ни повезло – Ая горящим взглядом одарила одноклассника и переключилась на него, дав братику передышку.
- Что ты сказал?! – грозным и беспощадным танком Ая надвигается на Кенго. – А ну повтори!!!
- Эм… – теряется Кенго. – Ая, хочешь… чаю?
Последующий беспомощной вскрик Кенго и торжествующий возглас старосты дали понять, что чаю Ая не хочет.
Ко-ни плюхается на диван рядом с Акирой:
- Фу-ух… – выдыхает он, посмеиваясь. – Она была великолепна!
Акира даже не изменяется в лице.
- Эй, Аки, между прочим, это ты распорядился моей квартирой, выбрав её за пункт встреч номер два? – напоминает Ко-ни. – Ты собираешься что-нибудь делать?
- А зачем? – отзывается Акира, пожимая плечами. – Мы ведь весело проводим время, не так ли?
- Кому-то весело, а кому-то и не очень…- Ко-ни морщится, потирая ушибленное во время схватки с Аей колено.
Вздохнув, он бросает на меня весёлый взгляд.
- Кажется, братишка тоже скучает, – он подмигивает.
Странно, но мне удаётся не выразить на своём лице ни одной эмоции. Хотя щёки обдало жаром румянца. Что за ненормальная у меня реакция на братика?
Повисает недолгая пауза, и слышится только шум, издаваемый Аей и Кенго.
Ко-ни не отрывает от меня глаз, и я уже точно начинаю краснеть. Внезапно он поднимается и неторопливо направляется в сторону коридора, затем оглядывается и улыбается одной стороной рта. Я что-то не так понял, или он действительно зовёт меня за собой?
Я бросаю взгляд на Акиру, но он, кажется, поглощён какой-то статьёй в журнале, а Широгане не отрывает от него глаз. Что касается Кенго и Аи, то у них всё только в самом разгаре. Я снова поворачиваюсь к Ко-ни, который явно ждёт меня, затем решаюсь, встаю и иду к нему, напоследок уловив вкрадчивые интонации Широгане:
- Акира-кун о чём-то задумался?
- Отстань, Широгане! Не о тебе!
- Ну Акира-кун, кажется, все уже нашли себе пару и занятие! Почему бы нам с тобой не последовать их примеру?
- У меня уже есть занятие, и я им вполне доволен! Дай мне дочитать, помолчи, пожалуйста.
- А занятие в парах куда увлекательнее, Акира-кун…
- Широгане!!!
Но впрочем, этого я уже не слышал.
*
Я захожу в спальню, и Ко-ни неслышно прикрывает за мной дверь. В голове мелькает мысль, что я впервые здесь вместе с ним.
Ко-ни садится на кровать.
- Что-то случилось, Хару? Ты сегодня молчаливее обычного.
- С чего ты взял? – я зачем-то прячу глаза и сосредоточенно разглядываю ботинки.
- Тебя смущает поведение Аи-тян? – проницательно глядя мне макушку, спрашивает Ко-ни, проигнорировав мои слова.
- Вовсе нет. Всё как обычно.
Воинственные возгласы Аи и крики о помощи Кенго слышатся неплохо даже здесь.
- Подойди сюда, Хару.
Он выжидающе смотрит на меня, и я нерешительно приближаюсь.
- Тебе не стоит волноваться на этот счёт, – Ко-ни заглядывает мне в глаза снизу вверх. – Она обычная влюблённая девочка-подросток.
- Я и не волнуюсь, – мямлю я, пока мозг обрабатывает последнюю часть фразы. – …влюблённая?
- Не беспокойся, Хару, – усмехается Ко-ни. – Это со временем пройдёт.
- Влюблённость?
Ко-ни прищуривается на пару секунд, затем кивает:
- Да, я думаю, и влюблённость тоже.
А в следующий миг я оказываюсь зажатым между его коленей; руки ложатся мне на талию. В голове всё перемешивается.
- Войти могут…
- Не войдут, – Ко-ни произносит это так уверенно, что я тотчас выбрасываю опасения из головы.
Он притягивает меня к себе, но не целует, останавливаясь в паре сантиметров от моих губ, – я знаю, он ждёт, когда я сделаю это сам. И я делаю – вдыхаю побольше воздуха, чтобы хватило на подольше, и прижимаюсь к его губам. Ко-ни падает на кровать, и я оказываюсь прямо на нём. Его язык немедля врывается ко мне и легонько толкает мой, неуверенный и нерешительный, а затем мир переворачивается, нет, я переворачиваюсь на спину, ощущая на себе уже знакомую тяжесть.
Сегодня Ко-ни соединяет всё то, что делал раньше, в одном: отрываясь от моих губ, он целует висок, шею, прихватывает мочку уха и снова возвращается к губам, а затем… начинает спускаться ниже…
Он расстёгивает первые пуговицы рубашки и добирается до ключиц; одной рукой нащупывает мои руки и заводит их мне за голову, нависая сверху; другая рука проникает под рубашку. Пальцы касаются кожи, и у меня кончается дыхание, несмотря на то, что Ко-ни целует мои плечи, а не в губы.
А потом его рука ложится мне между ног, и я с ужасом осознаю, что не могу контролировать то ощущение, подобное щекотке изнутри; теперь оно разрослось до невиданных размеров и горячо, невыносимо горячо давит на меня.
Я инстинктивно подаюсь бёдрами вверх; руки, заведённые за голову, ощутимо напрягаются. Смутно я слышу звук расстёгивающейся ширинки, а затем чуть не вскрикиваю от неожиданности.
- Тише, – шепчет Ко-ни, наклоняясь надо мной и ласково глядя мне в глаза, и я послушно кусаю губы, чтобы не издать ни звука. Когда он опять успел снять очки?
Он целует меня в губы, совсем как в первый раз и как я тоже умею: прихватывая то верхнюю, то нижнюю, и касаясь их языком. Его ладонь большая и горячая, и я уже сам, почти не контролируя себя, вталкиваюсь в неё всё сильнее, быстрее… Ко-ни отрывается от моих губ и снова смотрит мне в глаза, так спокойно улыбаясь, что я никак не могу соотнести выражение его лица с тем, что он сейчас со мной делает.
Всё заканчивается моим возгласом, который я всё-таки не смог сдержать и который Ко-ни мгновенно заглушает поцелуем. Я ещё несколько раз вяло подаюсь вперёд и опускаюсь на кровать. Он отпускает наконец мои руки, и я, зажмурившись, отворачиваю голову в сторону. Как теперь смотреть ему в глаза?
*
- Ае бы это совсем не понравилось, – через несколько минут я лежу на помятой кровати и изучаю потолок.
- Ая была бы в ужасе, – подтверждает Ко-ни, прослеживая направление моего взгляда и не обнаруживая там ничего интересного.
- Кстати, ты не заметил… – мы с Ко-ни одновременно поворачиваемся друг к другу и встречаемся взглядами: – Снаружи стало тихо…
Ко-ни каким-то образом успевает сесть, а я так и остаюсь лежать, когда ручка двери резко поворачивается, и в комнату влетает разъярённая Ая. За её спиной маячит Кенго и даже Акира.
- Я так и знала, что вы здесь!!! – вопит она, указывая пальцем на Ко-ни. – А ну признавайся, что ты делал тут с Харукой?!
- Э-э, Ая-тян, – Ко-ни расплывается в ослепительной невинной улыбке, – я показывал Хару свою коллекцию плюшевых зверушек!
Иногда жаль, думаю я, что Ая ни за что не купится на его обворожительную улыбку.
- Каких зверушек?!!
- Плюшевых, Ая-тян! Хочешь, я и тебе покажу? Я не жадный!
- Что это?! Кровать помята!!! Чем ты с ним занимался, грёбаный педофил??!!

И так изо дня в день. Наверное, Ко-ни прав, и Ая всего лишь влюбилась в него. Неужели все влюблённые девчонки ведут себя так же?
Всё-таки она беспокоится обо мне. Но я правда не понимаю, почему она сердится на Ко-ни. Разве он может сделать мне что-нибудь плохое?
Я, наверное, никогда этого не пойму.
*
А Кенго, кажется, рад.

Pages: 1 2