Название: Свойства памяти.
Фандом: Kyou Kara Maou (Отныне мао, король демонов)
Автор: Рыжая Шельма.
Персонажи: Гвендаль/Гюнтер
Права: одни обязанности
Рейтинг: а что это?
Предупреждение: ООС Гвендаля

- Нет.

- Ты обязан! Это во имя науки!

- Я. Не. Обязан. И тем более не буду надевать на голову эту странную штуку. Никто не знает, к каким последствиям это приведет!

- Ты не доверяешь моему научному гению?! – Вопрос был очень опасный. По тому, как засверкали глаза Аниссины, Гвендаль понял, что если он ответит неправильно, его жизнь крайне осложнится. Не то, чтобы она до этого была легкой и безмятежной, но… Вздохнув, он сел в кресло и позволил натянуть на свою голову жуткого вида колпак, светящийся странными огоньками и соединенный с еще более ужасающего вида устройством с педальным приводом. Гюнтер обеспокоенно посмотрел на любимого и, уловив обреченность и усталость в синих глазах, только вздохнул, начиная крутить педали по сигналу Аниссины. Первые полминуты ничего особенного не происходило, а затем колпак засветился ярким светом и начал гудеть. Что-то вспыхнуло, раздался грохот, Гвендаль вскрикнул, вцепился пальцами в подлокотники кресла и потерял сознание.

***

Сначала была чернота. И тишина. Затем сквозь туман, заполнивший сознание, начали прорываться какие-то звуки – явно человеческие голоса. Один – женский, раздраженный и как будто что-то выговаривающий. Второй – мужской, обеспокоенный и взволнованный. В нос ударил какой-то резкий и неприятный запах, и он открыл глаза, поморщившись от резанувшего их яркого света.

- О боги, Гвендаль! Наконец-то! Мы уже начали беспокоиться!

-Гвендаль? Что произошло? – Глаза, наконец, привыкли к свету, и он смог разглядеть людей, склонившихся над ним. Женщина, с ярко красными длинными волосами, гневно сверкала глазами и что-то выговаривала второму, мужчине в светлом одеянии, который придерживал его за плечи и обеспокоенно заглядывал в глаза. Кстати, а почему склонившихся? Оглядевшись, он понял, что лежит на полу в странной комнате, напоминавшей… пыточную? Нет, если бы его пытали, то этот человек, с сиреневыми волосам и фиалковыми глазами, не смотрел бы так удрученно и взволнованно.

- Гвендаль, ты в порядке?

- Почему вы называете меня так? – На лице мужчины мелькнуло удивление, а женщина приподняла бровь, внимательно посмотрела на лежащего и спросила:

- Гвендаль, ты узнаешь нас?

Вопрос застал врасплох. Он напряг память и попытался понять, кем являются эти люди, но никаких ассоциаций не возникло. Однако, появилась другая мысль, еще более пугающая. Вспомнить собственное имя, а так же кто он и где находится, тоже не получалось. Видимо беспокойство и растерянность отразились на его лице, потому что мужчина вздохнул, нахмурился и произнес:

-Я так и знал, что это плохо кончится. Твои опыты всегда такие не безопасные…

-Опыты?! – Первая мысль о пыточной вдруг стала какой-то пугающей. Мужчина успокаивающе сжал его плечо и сказал:

- Тебя зовут Гвендаль фон Вальде. Это Аниссина фон Кабельников, твоя подруга детства и, по совместительству, ученый. Мы сейчас в ее лаборатории, она проводила опыты по чтению памяти, а мы с тобой ей помогали. Видимо, произошел какой-то несчастный случай, и теперь ты нас не помнишь. – Мужчина поднялся и протянул руку тому, кого назвал Гвендалем. Тот поколебался секунду, а потом принял предложенную помощь и встал на ноги. Голова еще немного кружилась, но стоять уже можно было без риска падения.

- Я разберусь, что произошло и найду способ вернуть тебе память, Гвендаль. Одно из моих изобретений…

- Хватит на сегодня изобретений. Он отдохнет, поспит и… вспомнит все сам. Пойдем, я отведу тебя в твою комнату.

Когда они вышли в коридор, Гвендаль спохватился.

- Стой. А кто ты такой?

- Я… Меня зовут Гюнтер фон Крайст. Я… я твой друг. – Почему-то Гвендалю показалось, что в фиалковых глазах промелькнула какая-то обида и затаенная боль, но через мгновение его уже подхватили под руку и, на ходу что-то рассказывая, потащили прочь от злосчастной лаборатории. Через час он уже крепко спал в своей постели, напоенный успокоительным чаем и пытаясь переварить полученную информацию.

***

Гюнтер аккуратно прикрыл за собой дверь, стараясь не разбудить наконец заснувшего мужа, и прислонился к ней спиной. Воспоминания Гвендаля были отрывочны, он не помнил ни членов своей семьи, что выяснилось, когда к ним попытался прорваться Вольфрам, узнавший об инциденте в лаборатории, ни Юури, хотя знал, кто такой Мао, ни каких либо подробностей своей собственной жизни, и, что особенно расстраивало Гюнтера, ничего не помнил об их браке, отношениях, как и о самом первом советнике. Почему, отвечая на все вопросы и представляя остальных, он не рассказал, кем приходится ему на самом деле, Гюнтер едва мог признаться даже самому себе. Гвендаль смотрел на него совершенно чужими глазами, в которых не было ни капли той интимности, уже привычной, такой родной. Синие глаза всегда чуточку смягчались при виде любимого, а теперь это исчезло. И было совершенно невозможно рассказывать об их любви, не видя того теплого отклика на знакомом до мельчайших деталей лице. Поэтому он назвался просто другом.

- Не волнуйся. Память к нему вернется и все будет хорошо. – Гюнтер поднял глаза и встретился взглядом с подошедшим Конрадом. Тот успокаивающе положил руку на плечо советника, и от этого дружеского и ободряющего жеста на душе стало немного легче.

- Я надеюсь…

- Вот увидишь, завтра он уже все вспомнит.

Но этого не произошло. Наутро память Гвендаля была так же девственно чиста, кроме той информации, которую он получил вчера. За завтраком царила неловкость и скованность и только Шери-сама привычной непринужденной болтовней пыталась замаскировать спрятанную в глазах тревогу. Когда подали еду, Гюнтер с облегчением заметил, что хотя бы вкусовые пристрастия фон Вальде остались прежними. По крайней мере, он привычным брезгливым жестом откинул с тарелки зелень, которую терпеть не мог. Это внушало оптимизм.

Который мгновенно испарился, стоило хоть чуть-чуть завязаться разговору. Перед ними был другой человек, знакомый до мельчайших деталей и абсолютно чужой одновременно. Это было невыносимо. Гюнтер с силой сжал пальцы, пытаясь сохранить самообладание, но не выдержал и спешно извинившись, покинул обеденный зал.

- Что случилось? – Гвендаль недоуменно разглядывал закрывшуюся за советником дверь.

- Государственные дела. – Попытался разрядить повисшее молчание Конрад. – Теперь, пока ты все не вспомнишь, ими предстоит занимать Гюнтеру, поэтому он нервничает.

- Вот как. Может быть, мне надо попытаться помочь ему? Ведь, если я буду в привычной обстановке, память вернется быстрее, верно?

- Неплохая мысль.

***

Стоя посреди своего кабинета, Гвендаль пытался почувствовать себя здесь удобно и привычно. Не получалось. Из памяти не выпрыгивало знакомых образов и подсказок, он по-прежнему ощущал себя здесь чужим и не на своем месте. Внимание привлек большой шкаф, заставленный странными игрушками.

- Что это?

- Это твои работы. – Гюнтер, показывающий ему кабинет, улыбнулся и взял какого-то зверька. – Смотри, какой симпатичный зайчик.

- Это котенок.

Гюнтер изумленно вскинул глаза на его превосходительство.

- Ты помнишь, как делал это? – безумная надежда вспыхнула и тут же погасла, когда фон Вальде покачал головой.

- Нет. Но почему-то мне кажется, что это котенок. – Гвендаль сел за стол и попытался просмотреть наваленные сверху бумаги. Гюнтер, поставив игрушку на место, подошел и встал сзади, поборов желание по привычке коснуться плеча мужа. Вряд ли этот жест сейчас был бы уместен.

Через несколько часов, утомившись, они решили сделать перерыв, и Гюнтер отлучился за чаем. Вернувшись с подносом, он обнаружил Гвендаля стоящим у окна и наблюдающим за привычной уже всем тренировкой Конрада и Юури. В распахнутое окно доносились веселые голоса, смех Греты, для которой это зрелище было настоящим удовольствием и возмущенные возгласы Вольфрама, ревностно наблюдающим за Мао. Но не это поразило Гюнтера и заставило замереть на пороге. На лице фон Вальде расплылась искренняя и легкая улыбка. Не осталось ни следа от вечной хмурости и серьезности. Казалось, глубокие складки на лбу разгладились, скидывая ему сразу несколько десятков лет. Гвендаль выглядел абсолютно счастливым.

Руки Гюнтера дрогнули, и чашки жалобно зазвенели. Фон Вальде оглянулся на звук, продолжая улыбаться. Это выглядело настолько непривычно, что советник чуть было не пропустил заданный ему вопрос.

- Что они делают?

- Это игра из родного мира Юури. Они с Конрадом играют почти каждый день, да и здесь у нас уже есть свои команды.

- Как интересно. А я играл с ними? – Гюнтер чуть не уронил злосчастный поднос от удивления.

-Нет, никогда.

-Жаль. А почему? – Поднос все-таки лучше было поставить.

- Ну… ты был не особо общительный и не проявлял интерес к этой игре, считая ее глупой забавой.

- Жаль, – повторил Гвендаль, опять повернувшись к окну. На лице его появилось странное, какое-то азартное, выражение. – А может, попробуем? Ты умеешь в нее играть?

- Нет, – ошарашено проговорил Гюнтер. Происходящее не укладывалось в голове. Гвендаль бросил взгляд на поднос и не разобранные документы и вздохнул.

- Я понимаю. У нас много работы. И ты принес чай… – его лицо стало виноватым и расстроенным. Гюнтер решительно подошел и потянул его за рукав к выходу.

- Это подождет…

***
Когда цель их визита стала ясна, удивлению играющих и наблюдающих не было предела, но положение спас Юури. Ухватив Гвендаля за рукав, он начал рассказывать об игре, правилах и предназначении странных приспособлений, предоставив Гюнтеру ежиться под недоумевающими взглядами обоих братьев. Фон Вальде быстро схватил суть, и вскоре Вольфрам и Конрад потрясенно наблюдали за старшим братом, впервые, за долгое время, видя искреннее веселье в синих глазах.

Через несколько дней память так и не вернулась к Гвендалю. Они с Гюнтером по-прежнему много времени уделяли попыткам вернуть его превосходительство в строй и тот постепенно вникал заново в суть государственных дел. А вот фон Крайст был в полном смятении. Гвендаль не вспомнил ничего, но… Игры в бейсбол стали ежедневным удовольствием, но не это было самым шокирующим. Он выглядел по-настоящему счастливым, довольным жизнью. Он… он улыбался, и Гюнтер не мог отвести глаз от его лица в этот момент. Жизнь причудливая штука, со злым чувством юмора. Фон Крайст был готов на что угодно, лишь бы его любимый был счастлив и у него действительно забрали самое дорогое. Но глядя в смеющиеся синие глаза, Гюнтер понимал, что это того стоило. А он как-нибудь справится.

Прикосновение к плечу вывело его из задумчивости. Обернувшись от окна, в которое он наблюдал за игроками, Гюнтер увидел улыбающуюся и очень довольную Аниссину.

- Я смогла восстановить прибор. Теперь мы можем вернуть Гвендалю память, ведь перед тем, как сломаться, он считал ее и записал на магический кристалл. Гвендаль станет прежним! Пойдем, сообщим ему об этом.

-Прежним? – Гюнтер поглядел на высокую, статную фигуру во дворе. – Ты помнишь, когда он последний раз так улыбался, Аниссина? Имеем ли мы право лишать его этого?

Девушка подошла к окну и встала рядом с советником. Потекли минуты молчания, а затем она тряхнула головой и, схватив фон Крайста за плечи, развернула к себе, заглядывая ему в глаза.

- Ты идешь на такую жертву ради него? Оно стоит этого?

- О какой жертве может идти речь, если тому, кого любишь, хорошо? Это счастье, а не жертва…

Аниссина только покачала головой.

- Гвендаль и не знает, какой он счастливчик.

***

-Куда мы едем?

- Просто прогуляться. Забавно, я помню, как ездить на лошади, как владеть мечом, но совершенно не помню, ни своего прошлого, ни близких. Я забыл собственных братьев и мать… – Лошади медленным шагом шли рядом, так, что всадники могли разговаривать, не напрягая голос. – Но я не об этом хотел поговорить, а о тебе. Последнее время тебя что-то гнетет, ты подавлен, как будто думаешь о чем-то неприятном. Что случилось, Гюнтер? Мы ведь друзья, ты можешь мне довериться.

Друзья. Слово резануло по больному, но фон Крайст улыбнулся, как ни в чем не бывало.

- Все в порядке, просто столько дел внезапно накопилось. Это все ерунда, всего лишь устал, – запнувшись на полуслове, Гюнтер посмотрел на внимательно разглядывающего его Гвендаля. Да, если память он и потерял, то ум и проницательность, бесспорно, оставались при нем. – Все действительно в порядке.

- Хорошо. Но если что-то пойдет не так, дай мне знать. Ведь мы еще друзья?

- Конечно.

В Замок Клятвы на Крови они возвращались молча, каждый погруженный в свои собственные мысли. Еще на подъезде, они услышали бурную перепалку и поспешили выяснить, что произошло.

- … и ты не можешь так себя вести! Это не подобает Мао и моему жениху! Своим поведением ты покрываешь позором не только себя, но и меня! – Высокий голос Вольфрама разносился на всю округу. Конрад пытался унять разбушевавшегося младшего брата, пока тот не оторвал Мао что-нибудь жизненно важное. – Гвендаль! Гюнтер! Объясните же Юури…

- Мне ничего не надо объяснять!

- Не надо было, если бы ты вел себя, как подобает ответственному человеку с обязательствами!

- Посмотри! – Гвендаль кивнул головой в сторону спорщиков. – Они такие разные. С их темпераментами удивляюсь, как они все же уживаются.

- Кто бы говорил! – Фыркнул, сверкая глазами блондин. – Вот уж кто действительно разные, так это вы с Гюнтером. И ничего, прекрасно…

Вольфрам осекся, поняв, что натворил. Всем было строго настрого запрещено поднимать эту тему. Вокруг повисло тяжелое молчание. Гвендаль удивленно посмотрел на блондина.

- Прекрасно что? – Молчание затягивалось, никто не решался посмотреть в глаза белому, как мел Гюнтеру. Наконец, Юури произнес:

- Он имел в виду, что вы с Гюнтером прекрасно ладите…. ладили, несмотря на такие разные характеры.

- Ладили?

- Вы с ним женаты…

Под потрясенным взглядом Гвенделя, фон Крайст молча спешился и, бросив поводья, скрылся в замке. Фон Вальде посмотрел ему вслед, а затем развернулся к незнающим куда девать глаза братьям и королю.

- А теперь рассказывайте.

***
За спиной скрипнула дверь, но Гюнтер не обернулся. Кого бы не принесла нелегкая…

-Друг, значит…, – голос Гвендаля был сух и язвителен. Он закрыл за собой дверь и медленно подошел ближе. – Друг…
Развернув к себе и двумя пальцами ухватив за подбородок, он заставил советника посмотреть себе прямо в глаза.

- Почему ты не сказал?

- Не мог. Подумай сам, что бы я сказал? Ты меня не помнил и любовь свою ко мне тоже не помнил. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, надеялся, что ты вспомнишь все сам. – В фиалковых глазах светилась неподдельная боль и у Гвендаля стало совсем тошно на душе. Еще не осознавая, что делает, он подался вперед и накрыл приоткрывшиеся от удивления губы своими губами, как будто пробуя на вкус новое ощущение. Поцелуй стал глубже, а рука переместилась с подбородка на затылок, привлекая к себе и чуть поглаживая волосы.

- Я не помню, как это было раньше, но сейчас мне определенно это нравится, – смог произнести Гвендаль через пару минут. – Не торопи меня, но и не скрывай ничего больше. Договорились?

В ответ его снова поцеловали, и фон Вальде расценил это как положительный ответ.

Вечером Гвендаль вышел из своих покоев, побродить по замку, чтобы немного привести в порядок разбредающиеся мысли. То, что произошло днем, было шоком. С тоской он подумал о том, что ничего не помнит об их с Гюнтером прошлом и, хотя и испытывает к нему симпатию, но определенно, то чувство, которое их связывало, потеряло во многом. Хотя, многое и осталось и, спустя время, когда они снова лучше узнают друг друга, может быть, все вернется. Надо только подождать, быть бережными и терпеливыми друг с другом. Из открытого окна веяло ночной прохладой, и фон Вальде задержался около него, любуясь темным небом и вдыхая свежий воздух.

- Гюнтер взял с меня слово, что я никому об этом не скажу. Но я женщина и часто даю обещания, и, также часто, забываю о них… Мы такие ветреные особы…

Обернувшись, Гвендаль увидел Аниссину. Девушка стояла, уперев руку в бок и заговорчески улыбаясь ему.

***
Утром Гвендаль не вышел к завтраку. Вольфрам мучился раскаянием и избегал смотреть в глаза усталому и расстроенному Гюнтеру. Если вчера советник был окрылен надеждой, то теперь его обуяли страхи и сомнения. Юури пытался как-то сгладить обстановку и хоть чуть-чуть приободрить фон Крайста, но все было впустую. Завтрак тянулся бесконечно, и все были ощутимо рады, когда он наконец закончился.

В спальне Гвенделя тоже не было. Немного помешкав на пороге, первый советник решил, что стоит поискать его в кабинете и оказался прав. Его превосходительство склонился над бумагами и вдумчиво вычитывал какой-то отчет, покусывая кончик пера и морщась. Гюнтер удивленно моргнул. В этой картине было что-то знакомое, почти уже забытое, тоже самое, что мелькнуло в синих глазах, когда их обладатель оторвался от бумаг и взглянул на вошедшего.

- Доброе утро. Прости, что пропустил завтрак, но скопилось столько дел, что я решил начать разбираться немедленно. А почему ты без чая? – Гюнтеру показалось, что он ослышался. С тех пор, как Гвендель потерял память, их традиция, когда фон Крайст приносил чай прямо в кабинет, частенько пропускавшему общие завтраки мужу, потеряла всякий смысл, и он ни разу этого не делал. Значит…

- Гвендель?

- Это я. Прежний.

- Но… как?

-На этот раз изобретение Аниссины сработало как надо, так что мне повезло. И я не только все вспомнил, но и не забыл то, что было за эти дни. – Гвендель поднялся из-за стола и подошел вплотную к потрясенному Гюнтеру, положив ему руки на плечи. – Почему ты не сказал мне, что память можно вернуть?

- Я хотел видеть тебя счастливым.

- Ты думаешь, я мог бы быть счастливым один? – Поцелуй прервал все, абсолютно лишние уже, слова. Через несколько мгновений, выравнивая сбившееся дыхание, Гюнтер произнес:

- А у тебя неплохо получалось играть в бейсбол.

- Не напоминай! Это я бы предпочел забыть!