Название: «Секрет его успеха»
Автор: Розмари Бланк
Фэндом: Reborn!
Пейринг: 1869
Рейтинг: PG-13
Жанр: юмор, романс
Дисклаймер: персонажи принадлежат мангаке, идея фика принадлежит Миссис Малфой и Uchiha Itachi, а я так, мимо проходила
Предупреждения: школьное AU без каких-либо намеков на существование мафии, беты нет, обоснуй удавился.

Когда Хром узнала, что ее эссе, посвященное английской литературе, заняло первое место на городском конкурсе, она удивилась и обрадовалась.
Когда Хром узнала, что ей предлагают рассказать о теме своего исследования другим, не столь одаренным школьникам, она не только обрадовалась, но и немного растерялась, так как от природы была девушкой скромной и не любила публичные выступления.
Когда же в последний день перед уроком выяснилось, что учитель, который вел факультатив по литературе, заболел, и Хром придется не только прочитать свое эссе, но и дать пару уроков, она чуть не впала в панику. Тем не менее, отступать было некуда. В назначенный день Хром переступила порог средней – ну очень средней, – школы Намимори. Компанию ей составлял старшеклассник Мукуро, который читал здесь лекции уже пару недель и потому хорошо ориентировался в хитросплетениях коридоров.
Новое место произвело на ученицу престижного закрытого заведения поистине сногсшибательный эффект, причем в буквальном смысле слова. Едва только Хром вошла в вестибюль, ее сбил с ног какой-то школьник.
- Смотри, куда идешь! – напутствовал он вместо извинения, после чего умчался по своим делам.
Мукуро помог своей спутнице подняться и отряхнуть форму.
- Не расстраивайся, все будет хорошо, – заверил он.
Хром послушно кивнула. В присутствии старшего товарища она чувствовала себя немного спокойнее. Тем не менее, когда они с Мукуро шли по коридору, девушка то и дело испуганно шарахалась от очередного ученика, с целеустремленным видом пробегавшего мимо. Она была очень занята тем, чтобы избежать столкновения с кем-либо, и потому даже не обратила внимания, куда именно ведет ее Мукуро. В памяти не отложилось ни число поворотов, которые они миновали, ни цвет стен, ни расположение столовой и учительской, которые – Хром вроде бы видела, – попадались им по пути. Когда Мукуро остановился перед дверью с табличкой «Кабинет литературы», девушка поймала себя на мысли, что вряд ли сможет самостоятельно найти дорогу обратно.
Школа поймала ее в ловушку.
Осознав это, Хром запаниковала и невольно замешкалась, не решаясь войти в класс. Мукуро ловко подтолкнул ее вперед, одновременно нажимая на ручку двери.
- Ничего не бойся, – напутствовал он. – Если понадобится помощь, зови. Я буду вести занятия по физике тут, напротив.
Хром хотела было заверить, что она и так ни капельки не боится, но тут дверь распахнулась, и на новую преподавательницу уставились двадцать пар внимательных глаз. По кабинету пробежал легкий заинтересованный гул голосов. Кто-то из парней одобрительно присвистнул. Хром смутилась. Ей хотелось провалиться сквозь пол. Останавливало только то обстоятельство, что прямо под кабинетом литературы располагалась приемная директора.
- Танака-сенсей заболел, поэтому сегодня факультатив будет вести Хром Докуро, – во всеуслышание объявил Мукуро. – Ее литературное эссе заняло первое место на городском конкурсе, и она очень много знает о викторианских романах, которые, если не ошибаюсь, вы сейчас проходите. Надеюсь, вы будете вести себя хорошо.
Хром тоже на это очень надеялась. Ученики слушали Мукуро весьма внимательно, и можно было сделать вывод, что он пользуется в школе уважением. Учитывая недолгий срок его знакомства со школьниками, такому авторитету можно было позавидовать. Хром подумала, что ей самой вряд ли когда-нибудь удастся добиться, чтобы ее речам внимали столь же почтительно.
Мукуро мягко коснулся ее плеча, приглашая пройти к учительскому месту. Хром опустила взгляд, потому что стеснялась смотреть на аудиторию, перед которой ей предстояло выступать. В глаза бросались какие-то мелочи: пара карандашей, забытых на столе, ваза с увядшими астрами, глобус, присыпанный пылью в районе Северного полюса. Все это было такое простое, невзрачное, обыкновенное, что Хром невольно успокоилась. Она сто раз бывала в подобной обстановке, правда, в качестве ученицы. Вид привычных вещей вернул ей исчезнувшую было уверенность в себе. Она пододвинула к себе кресло, села, чинно сложив руки на столе, и лишь после этого осмелилась взглянуть на учеников.
Класс взирал с настороженным любопытством, но без враждебности. Хром немного расслабилась.
- Я вас покидаю, – заявил Мукуро, заметивший, что она вполне комфортно чувствует себя на новом месте.
Он повернулся к выходу, но вдруг остановился, оглянулся на Хром и одними губами шепнул:
- Все будет в порядке.
И, подмигнув, закрыл за собой дверь.

Поначалу действительность вполне соответствовала нехитрой фразе, произнесенной Мукуро. Все было в порядке, когда Хром пододвинула к себе список учеников и объявила перекличку, рассчитывая, что это поможет ей быстрее всех запомнить. Правда, на деле она отчетливо запомнила лишь парня по имени Гокудера Хаято, потому что он вместо положенного «здесь» ответил «куда ж я денусь?» и посмотрел на учительницу с обреченной ненавистью.
Потом, когда Хром рассказала немного о своем эссе, выяснила, что на дом ее подопечным было задано сочинение, и начала проверять работы, все тоже было в порядке. Сидевший на первой парте парень – кажется, его звали Цуна, – гордо продемонстрировал Хром тетрадь с выполненным домашним заданием. Девушка приободрилась и проследовала дальше.
Ученик по имени Ямамото тоже гордо продемонстрировал свою тетрадь. Хром с недоумением взглянула на математические формулы, которыми была исписана страница.
- Это что? – удивилась она.
Ямамото тоже посмотрел на свои каракули, почесал в затылке и заулыбался:
- Ой, прошу прощения! Кажется, это тетрадь по математике. Я перепутал и оставил свое сочинение дома.
Далее он сослался на перепады атмосферного давления, утверждая, что именно из-за них произошла досадная ошибка. Все его слова были, конечно, полным бредом, но это произносилось с таким искренним сожалением, что Хром оставила несчастного в покое. Возможно, отнесись она к нему чуть строже, школьники зауважали бы ее, но она успокаивала себя тем, что такая незначительная поблажка не выставит ее слишком мягкосердечной.
Можно сказать, что на этом этапе ситуация все еще оставалась нормальной. Она перестала быть такой, когда Хром дошла до второго ряда.
Гокудера, развалившийся на стуле, гордо отказался демонстрировать свою тетрадь. Вместо этого он произнес небольшой ворчливый монолог, в котором красочно и емко объяснил Хром бесполезность ее предмета и абсурдность привычки давать задание на дом.
- Зачем же ты пришел на факультатив по литературе, если он тебя не интересует? – спросила девушка.
Ответ оказался гениальным.
- Я всегда сюда хожу. Дома мне скучно, – снисходительно пояснил Гокудера, закидывая ноги на стол.
Новоиспеченная учительница попыталась возразить против такого хамского поведения, но класс дружно и громко поддержал Гокудеру. Тот, одобренный помощью зала, во всеуслышание объявил, будто литература — это лженаука, и вообще. Что «вообще», он не пояснил, но сказанного и так было достаточно. Вконец растерявшаяся Хром пулей выскочила из кабинета.

Щеки горели, а пульс бился где-то в горле. Не помня себя, Хром добежала до помещения, где вел занятия Мукуро, и рывком распахнула дверь. Ученики разом повернулись в ее сторону. Сам Мукуро, который в это время стоял у доски и что-то писал, удивленно приподнял бровь.
- Что случилось? – осведомился он.
- Меня никто не слушает! – выпалила Хром.
Она слегка задыхалась после быстрого бега, волосы у нее растрепались, воротник съехал набок. Мукуро, моментально сориентировавшийся в ситуации, кивнул:
- Ничего страшного, поначалу у меня тоже были некоторые проблемы в общении с учениками. Сейчас мы все уладим. Кёя-кун!
С места в крайнем ряду поднялся мрачный парень, при виде которого Хром почему-то стало страшно. Она не могла сказать, что именно в его облике внушало священный трепет, но факт оставался фактом: под пристальным немигающим взглядом Кёи ей очень хотелось съежиться, залезть под стол, а еще лучше – незаметно исчезнуть. От этого школьника веяло холодом и силой, странной, почти противоестественной силой, природу которой невозможно было понять с первого взгляда. Хром искренне порадовалась, что во вверенном ей классе не оказалось таких жутких учеников.
- Кёя-кун, будь добр, попроси кого-нибудь из дисциплинарного комитета навести порядок в кабинете литературы, – вкрадчиво произнес Мукуро.
Кёя, не говоря ни слова, вытащил из кармана мобильный телефон, набрал номер и злобно уставился на экран. Казалось, под его угрожающим взглядом даже электронный прибор пришел в ужас. Соединение установилось моментально. Кёя что-то отрывисто произнес в трубку и нажал клавишу отбоя.
- Сейчас все будет сделано, – сообщил он, не глядя на Мукуро.
Тот хлопнул в ладоши.
- Отлично. Надеюсь, в этот раз удастся обойтись без тяжких телесных повреждений.
Судя по лицу Кёи, его бы порадовал прямо противоположный исход. Однако он не посчитал нужным высказывать свою точку зрения вслух и вообще тратить время на пустую болтовню.
- Продолжай урок, – обратился он к Мукуро.
Тон, не терпящий возражений, прямо указывал на то, что это приказ, а не просьба. Тем не менее, учитель даже не подумал осадить зарвавшегося подопечного.
- Твоя жажда знаний поразительна, Кёя-кун. Мы сейчас вернемся к занятиям, – с улыбкой заверил он, а затем, обернувшись к Хром, спросил: – Ты хочешь пойти в свой кабинет или останешься здесь?
- Если позволите, я лучше останусь, – пролепетала девушка.
У нее не было никакого желания смотреть на то, как дисциплинарный комитет будет объяснять Гокудере правила поведения в школе. Что-то подсказывало ей, что это зрелище вовсе не предназначено для чувствительных барышень.
Мукуро кивнул, соглашаясь с ее решением, и взмахом руки указал на свободное место за последней партой.
- Можешь посмотреть, как я веду урок, – милостиво разрешил он.
Хром не возражала. Боком проскользнув вдоль ряда, она уселась там, где было велено. Ей пришло на ум, что, наблюдая за чужой методикой преподавания, она скорее поймет, как надо общаться с учениками. Мукуро, на занятиях которого все вели себя идеально, казался девушке вполне подходящим образцом для подражания. Сложив руки на парте, как примерная ученица, она приготовилась внимать учителю.

В первые десять минут ничего интересного не происходило. Мукуро выводил на доске какую-то длиннющую формулу, все остальные покорно переписывали ее в тетради. Даже Кёя что-то царапал ручкой на листе бумаги. Глядя на то, как школьники пыхтят, склонившись над столами, Хром гадала, как же можно добиться такой дисциплины. В классе царила образцовая тишина. Наверное, если бы здесь пролетела муха, все непременно бы это услышали, но даже мухи боялись нарушить порядок и сидели тихо.
- А теперь, перед тем, как объяснить новую тему, я бы хотел понять, насколько хорошо вы усвоили предыдущую, – заявил Мукуро, откладывая мел в сторону.
Ученики синхронно захлопнули тетради, выпрямились и уставились на преподавателя. В этот момент они были похожи на дрессированных зверушек.
- Кёя-кун, встань, пожалуйста, – попросил учитель.
Хром невольно вздрогнула. На ее взгляд, Кёя был гораздо, гораздо страшнее Гокудеры, и она даже боялась предположить, как этот жуткий тип отреагирует на просьбу Мукуро. Однако, к ее удивлению, ученик поднялся с места. На его лице застыло выражение недовольства и недоверия.
- Что я вам задавал? – осведомился Мукуро, с рассеянным видом листая страницы книги.
Кёя высокомерно покосился на него, вздохнул и отвернулся. Судя по всему, его знание пройденного материала ограничивалось крайне расплывчатым представлением о том, в какой части учебника все это было написано. Учителю пришлось самостоятельно найти нужную тему.
- Восемнадцатый параграф, верно? – сказал он и загнул уголок страницы, чтобы снова ее не потерять. – Что ж, начнем опрос. Кёя-кун, ответь, пожалуйста, что такое конденсатор?
- Чего? – хмуро переспросил Кёя.
Преподаватель терпеливо, понимающе улыбнулся.
- Я спрашиваю: Кёя-кун, ты знаешь, что конденсатор – это средство накопления энергии в электрических цепях?
- Ну, типа того, – буркнул ученик.
Мукуро пришел в восторг.
- Отлично, просто отлично! – воскликнул он. – Вижу, ты все выучил. Садись.
Хром нервно икнула. У Кёи дернулась бровь. Было заметно, что выходки Мукуро действовали даже на его железные нервы. Тем не менее, он послушно сел на место.
На этом опрос закончился, потому что учитель потерял к нему всякий интерес. Казалось, его вовсе не занимало, усвоил ли кто-то из присутствующих содержание параграфа. Задумчиво побродив по кабинету взад-вперед, Мукуро, наконец, остановился перед доской и непонимающе взглянул на формулу, словно припоминал, откуда она здесь взялась. Должно быть, созерцание причудливых закорючек немного освежило его память. Он очнулся от своих мыслей и объявил:
- У нас новая тема. Запишите: «Гармонические колебания».
Послышался шорох открываемых тетрадей. Хром в очередной раз удивилась тому, как слаженно ученики выполняли все действия. Она по-прежнему не очень понимала, каким образом Мукуро привил им любовь к порядку, но до конца занятий оставалось еще пятнадцать минут, и она решила, что будет смотреть во все глаза, чтобы узнать профессиональный секрет.

У Мукуро был своеобразный метод объяснения материала. Учитель уселся за свой стол, брезгливо перевернул пару страниц учебника, зевнул и монотонным голосом начал читать:
- Если мы зарядим конденсатор от источника постоянного тока и замкнем его на катушку с определенной индуктивностью… Черт, мне надоело. Продолжайте сами.
Это было сказано вскользь, мягким тоном, но ученики послушно склонились над книгами. Даже Хром, которой не нужно было вникать во все тонкости взаимоотношений конденсатора и катушки, с трудом подавила рефлекторное желание последовать распоряжению педагога. Она встряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, и решила, что Мукуро обладает поистине гипнотической властью над людьми. Увы, постичь природу его обаяния, кажется, было невозможно.
Какое-то время ничто не нарушало спокойствия, лишь изредка раздавался чуть слышный шелест переворачиваемых страниц. Мукуро с благодушным видом нежился в кресле, глядя, как солнечный луч неспешно путешествует по полу. Судя по всему, созерцание тихого уютного мирка, замкнутого стенами класса, доставляло ему истинное удовольствие. Посидев немного, он грациозно потянулся, встал и снова отправился гулять по кабинету. Ученики вжимали головы в плечи, когда он проходил мимо, а он улыбался, как будто все происходящее его лишь забавляло.
Дойдя до парты Кёи, Мукуро остановился и заглянул тому через плечо. Ученик с угрюмым и сосредоточенным видом изучал страницу книги.
- Тебе все понятно, Кёя-кун? – заботливо осведомился Мукуро.
Ответом ему было мрачное молчание.
- Не смотри на меня так злобно, – продолжил учитель. – В том, что ты не можешь разобраться сам, нет ничего страшного. Тема довольно сложная. Я тебе помогу.
Согласия не последовало, но Мукуро, по всей видимости, не очень в нем нуждался. Словно невзначай опираясь рукой о плечо Кёи, он склонился чуть ниже, так, что его губы почти касались волос ученика, и шепнул:
- Вот смотри, этот график свидетельствует, что в сети возбуждаются колебания…
Хром, которая наблюдала за происходящим, почувствовала, что краснеет. Нет, со стороны все выглядело вполне невинно, и Мукуро не делал ничего такого, что можно было бы истолковать как злоупотребление полномочиями. Он всего лишь стоял немного ближе, чем было необходимо, и говорил чуть более тихо, чем следовало. Несмотря на то, что в классе сидело больше двадцати человек, казалось, будто он обращается только к Кёе. Он словно забыл об окружающих. В его голосе внезапно возникли мурлычущие, интимные, почти непристойные интонации. Даже у Хром, сидевшей достаточно далеко, пошли мурашки по спине от этого хриплого шепота. О том, что чувствовал Кёя, когда жаркое дыхание Мукуро щекотало ему ухо, оставалось только догадываться. Видимо, происходящее заставляло его немного нервничать, потому что в разгар объяснений он хмуро покосился на учителя и попытался отодвинуться. Мукуро ласково пропел:
- В чем дело, Кёя-кун? Тебя удивляет процесс возбуждения, – тут он сделал долгую театральную паузу, – колебаний? У тебя есть вопросы?
- Уйди, – бросил Кёя. – Я уже все понял.
- Правда? Тогда давай проверим. Как с помощью этого графика вычислить амплитуду движений?
Мукуро перегнулся через плечо Кёи и указал пальцем на страницу. Последовала напряженная пауза. Судя по ошарашенному виду ученика, голова у него шла кругом, и он был просто не в состоянии сосредоточиться на графике.
- Вот видишь, а говорил, что понял, – обиделся Мукуро. – Придется объяснить еще раз. Вот смотри…
Он снова перешел на шепот. Хром уже не могла разобрать слов. Ей было ужасно неловко, как будто прямо перед ее носом происходило нечто неприличное. Отчаянно смущаясь, она отвернулась, но краем глаза еще успела заметить, как Мукуро небрежным, почти случайным жестом накрыл руку Кёи своей и принялся обводить его пальцами плавные изгибы графика. Томный взгляд, расширенные зрачки, срывающийся голос – все свидетельствовало, что он то ли пытается зачаровать своего подопечного, то ли сам находится под властью его странной силы. Казалось, еще чуть-чуть — и он гибкой лианой обовьется вокруг Кёи.
Хром уставилась в пол, не в силах больше смотреть на разыгрываемый перед нею спектакль. Ее удивляло, что никто из учеников не обращал на происходящее никакого внимания. Все читали книги, не глядя в сторону Мукуро и Кёи. Хром даже подумала, что разворачивающаяся неподалеку сцена показалась ей необычной лишь потому, что у нее слишком пылкое воображение. Начитавшись викторианских романов, вполне можно было усмотреть проявления нежных чувств там, где о них и речи не шло. Вероятно, Мукуро лишь пытался сократить дистанцию между собой и учеником, чтобы тот воспринимал его, как равного.
Осознав, что она только что позволила себе сомневаться в правильности действий столь уважаемого человека, Хром закрыла глаза руками. Ей было стыдно.
Резкий звонок с урока прогнал колдовской дурман, отрезвил и вернул на землю. Из коридора донеслись веселые голоса. Школьники вскочили с мест и принялись собирать вещи. Отняв ладони от лица, Хром увидела, что Мукуро уже оставил Кёю в покое. Со спокойным, скучающим видом он ждал, пока все покинут класс, и трудно было поверить, что этот человек пять минут назад так сбивчиво и страстно что-то шептал своему подопечному.
Чары рассеялись.
Хром поднялась с места. Ей хотелось выйти в коридор, чтобы немного освежиться. Она решила, что вполне может подождать Мукуро у дверей. Случившееся в классе не только не помогло ей понять, каким образом ему удается поддерживать свой авторитет в глазах воспитанников, но и запутало все еще больше. Оставалось лишь прямо спросить Мукуро о секрете его успеха, а этот разговор лучше было вести без свидетелей.

В вестибюле было прохладнее, чем в кабинете. Хром прислонилась к стене, ожидая, пока схлынет толпа. Ученики группами и поодиночке выходили из класса Мукуро. Некоторые о чем-то вполголоса переговаривались между собой. Одна школьница, краснея и хихикая, сообщила подружке:
- Мукуро-сан лучше всех! Я прихожу на эти занятия только для того, чтобы его увидеть.
Хром про себя порадовалась такой популярности товарища.
Когда коридор опустел, а голоса школьников отдалились, оставив после себя лишь звонкое эхо, девушка осторожно вернулась к двери и заглянула в класс. Кроме преподавателя, в кабинете оставался только Кёя. Он возился со своей сумкой, пытаясь запихнуть туда учебник. Судя по тому, с каким ожесточением он это делал, физика явно не входила в число его любимых предметов. Мукуро, стоявший в проходе, наблюдал за действиями ученика со снисходительным любопытством, словно Кёя был весьма забавной зверушкой.
Хром замерла, вцепившись пальцами в дверной косяк, и постаралась задержать дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Конечно, прятаться было глупо, но она не хотела входить в класс именно сейчас, потому что боялась Кёю. Ей казалось разумным подождать, пока он уйдет, и только потом приставать к Мукуро с расспросами.
Тем временем Кёя закончил собирать сумку, закинул ее на плечо и решительно направился к выходу. Хром чуть отодвинулась, чтобы он ненароком не сшиб ее с ног, но, к ее удивлению, ученик вдруг затормозил, поравнявшись с Мукуро.
Дальше произошло то, чего девушка никак не ожидала.
Резким, властным жестом Кёя притянул Мукуро вплотную к себе, обнял за талию. На его лице было голодное и злое выражение. Это так мало походило на проявление нежных чувств, что Хром в первый момент даже не поняла, что случилось. Ей показалось, будто сейчас Кёя ударит своего учителя, и она сжалась в комок, словно атака была направлена против нее самой. Однако Мукуро вовсе не выглядел испуганным. Тихонько рассмеявшись, он уперся руками в грудь Кёи и протянул:
- Как грубо. Когда ты, наконец, научишься хорошо себя вести?
- Ты сам нарывался, – хрипло пробормотал Кёя, не выпуская его из объятий.
И прижал еще крепче, хищно впился губами куда-то между плечом и шеей, словно хотел подарить не наслаждение, а боль. Мукуро ахнул, запрокидывая голову. На миг создалось впечатление, что сейчас его колени безвольно подогнутся, и он позволит Кёе делать с собой все, что угодно. Однако потом в его глазах блеснула сталь, и он ловко вывернулся из плена жадных рук.
- Мне так не нравится, – пояснил Мукуро.
Кёя тяжело дышал и, видимо, не вполне отдавал себе отчет в том, что происходит. Он даже сделал шаг вперед, намереваясь вновь схватить свою добычу, но Мукуро оттолкнул его.
- Я же сказал, что не хочу так, – повторил он. – Ты совсем не нежный, Кёя-кун. Ты даже не поцеловал меня вчера, несмотря на все, что было.
В его словах был мягкий упрек и что-то, очень похожее на просьбу. Кёя вдруг закусил губу и отвернулся. Повисла звенящая, напряженная пауза, а затем Мукуро спросил:
- Что случилось? Я думал, ты этого хочешь.
Ответом ему было все то же молчание и упрямый, недовольный взгляд в сторону. Склонив голову набок, Мукуро внимательно всмотрелся в лицо Кёи. Должно быть, интуиция, предельно обострившаяся в столь напряженный момент, помогла ему сделать правильный вывод. Он придвинулся чуть ближе и произнес тихо, почти деликатно, – конечно, насколько он умел быть деликатным:
- Ты еще ни с кем не целовался, правильно?
Кёя едва заметно кивнул, по-прежнему упорно избегая встречаться глазами с тем, кто поставил его в столь неловкую ситуацию.
- Это не страшно, – обнадежил Мукуро. – Я научу.
- Не нужно. Я сам.
Это прозвучало, может быть, излишне торопливо и резко, но Мукуро не стал спорить. Он стоял спокойно, ни словом, ни жестом не выдавая своих истинных чувств, и лишь по выжидающему, нескромному взгляду, направленному на Кёю, можно было понять, что он приглашает того перейти от слов к делу. Более явных намеков не потребовалось. Кёя поднял глаза и шагнул вперед. Несмотря на то, что его щеки горели от смущения, действовал он весьма решительно, и, в конце концов, появившийся на его лице румянец вполне можно было списать на причудливую игру света: закат как раз окрасил комнату в оранжево-красные тона.
Кёя привстал на цыпочки, потянулся к Мукуро, который был заметно выше ростом. Тот чуть наклонился вперед, навстречу чужому жаркому дыханию, и их губы впервые встретились в поцелуе.
Два четких силуэта, застывших на фоне ярко освещенного окна, казались единым целым. Хром, завороженная происходящим, не знала, сколько прошло времени, прежде чем она опомнилась и поспешно отпрянула от двери. Ноги сами понесли ее прочь, вниз по лестнице и дальше, во двор, залитый теплыми лучами заходящего солнца. У школьных ворот она, наконец, остановилась, чтобы перевести дыхание, и лишь в этот момент осознала, каким чудом было то, что Кёя и Мукуро не заметили ее присутствия. Впрочем, эти двое так увлеклись своим первым, еще неловким и осторожным, поцелуем, что легко могли бы упустить из виду и более серьезную помеху, чем маленькая Хром. Картинка, на которой они прильнули друг другу, накрепко врезалась в память девушки и всплывала перед ее внутренним взором, стоило только закрыть глаза.
Было стыдно и почему-то весело до щекотки в животе. Хром обняла себя за плечи и закружилась. Ощущение происходящего волшебства, захватившее ее, когда она стояла перед дверью в кабинет, оказалось настолько сильным, что теперь, в эту минуту, она свято верила: с ней самой в скором времени тоже непременно случится что-то светлое, большое и прекрасное, такое, что дух захватит от счастья.
Хотелось подпрыгнуть высоко-высоко, хотелось запеть во весь голос, и еще отчего-то хотелось плакать – немножко, самую малость. Однако Хром была слишком хорошо воспитана, чтобы позволить себе вытворять все это в публичном месте. Она остановилась, отдышалась и пошла прочь от школы, тихонько улыбаясь своим мыслям.
На душе у нее было легко и светло, и, что немаловажно, ей казалось, будто она поняла, как завтра следует вести себя с учениками.

На следующий день факультатив по литературе стоял в расписании первым, перед основными занятиями, и Хром явилась в школу чуть ли не раньше всех. Мукуро нигде не было видно, но девушка не слишком переживала из-за его отсутствия, так как знала, что он любит поспать подольше. Она не спеша спустилась в столовую, взяла стакан яблочного сока и еще успела немного посидеть в компании других преподавателей, любуясь видом из окна, прежде чем звонок позвал ее в класс.
Из разговоров с учителями Хром знала, что вчера ее подопечные побили членов дисциплинарного комитета, очень обрадовались этому и бегали по партам, пока не устали. Тем не менее, перспектива новой встречи с учениками ее уже не пугала. Войдя в класс, она поздоровалась и сказала вежливо, но твердо:
- Пожалуйста, откройте учебники на странице пятьдесят девять. Сегодня мы будем изучать рассказы викторианской эпохи.
К удивлению Хром, почти все выполнили эту нехитрую инструкцию. Один только Гокудера, бегло взглянув на начало предложенного текста, раздраженно захлопнул книгу и подвел итог:
- Сказки для девчонок. Не буду я это читать!
- Ну-ну, не надо так волноваться, – мило улыбнулась Хром.
Она направилась к непокорному ученику. Гокудера при ее приближении явно начал нервничать, однако отступать было некуда, поэтому он еще более нахальным тоном повторил свое мнение о предложенном рассказе.
- Ты просто не удосужился прочитать как следует, – заверила Хром. – Чуть дальше есть рассказ, посвященный войне. Я уверена, тебя он заинтересует.
- Там будут взрывы? – требовательно спросил Гокудера.
- Целых два.
Парень с недоверчивым видом уставился в текст. Было заметно, что он сосредоточенно ищет глазами нужный фрагмент. Хром подошла ближе, обнаружила необходимый абзац и указала на него пальцем. Гокудера пробежал пару строчек, а затем со снисходительной ухмылкой объявил:
- Ладно, я это прочту.
- Отлично, Гокудера-кун! – искренне обрадовалась Хром. – Вот видишь, ты совсем не такой плохой, каким хочешь казаться.
И, прежде чем ученик успел что-либо сообразить, она наклонилась к нему и быстро чмокнула в щеку.
Гокудера, не ожидавший такой подставы, залился краской, резко дернулся и сделал неловкое движение, пытаясь отодвинуться как можно дальше от Хром. Увы, ему не повезло: стул, на котором он сидел, вдруг покачнулся и вместе с незадачливым парнем рухнул на пол. Раздался жуткий грохот. Хром испуганно подскочила на месте. Гокудера покраснел еще больше и попытался спрятаться под парту.
Через пару минут на шум заглянул хмурый Кёя, поинтересовавшийся, все ли в порядке.
- Все нормально, – заверил Гокудера, как раз возвращавший стул на место.
Хром кивнула, подтверждая, что беспокоиться не о чем. Кёя пожал плечами и убрался восвояси. Его мимолетное появление произвело на учеников такой эффект, что до конца урока никто не проронил ни слова. Гокудера, кое-как усевшийся за свою парту, время от времени кривился, потирая ушибленный бок, но вел себя тише воды, ниже травы. Было непонятно, подействовала ли на него встреча с руководителем дисциплинарного комитета, или он боялся получить еще один поцелуй учительницы, но, так или иначе, парень решил больше не привлекать к себе внимания.
Хром это было только на руку. Остаток урока она просидела в блаженной тишине, наблюдая, как класс читает учебники и проникается величием викторианской эпохи. В окно заглядывало ласковое солнце, золотистые пылинки танцевали в луче света, и, в общем, с каждой минутой Хром все больше убеждалась: счастье ждет ее где-то рядом, достаточно лишь протянуть руку.
Она не знала еще, что эти дни навсегда отпечатается в ее душе, что каждый раз при слове «школа» она будет вспоминать своих бестолковых, чудесных учеников, яблочный сок и сладкие поцелуи, сорванные украдкой в пустом классе. На дворе была всего лишь середина осени; до вьюжных декабрьских дней, когда начинают ныть старые раны и просыпается тоска по былым временам, оставалось еще много, очень много времени.