Название: «Принцесса Гокудера»
Автор: Розмари Бланк
Бета: Xin Rei
Фэндом: Reborn!
Пейринг: 8059, XS, 1869
Рейтинг: PG-13
Жанр: флаффный стеб
Дисклаймер: ни на что не претендую, уберите это от меня
Предупреждения: AU, ООС, автору пять лет и он гордится этим

11.

С ума по отдельности сходят.
Это только гриппом все вместе болеют.
(с) Э. Успенский

Из-за исчезновения ключевых фигур веселье приостановилось, но ненадолго. Вскоре придворные опять начали хихикать и перешептываться. Кто-то вспомнил о танцах, и Гокудере снова пришлось играть осточертевшие ему мелодии. Он выдержал полтора часа, а затем, захлопнув крышку рояля, объявил, что бал окончен.
К тому времени, как все танцоры покинули залу, за окном уже начали сгущаться сумерки. Впервые за весь день повеяло прохладой. Слуги погасили верхний свет, оставив лишь пару настенных канделябров, и неслышно удалились. Наступила долгожданная тишина.
Гокудера запустил пальцы в волосы, взъерошил непокорные пряди. Всеобщее веселье обернулось для него приступом головной боли. Теперь, когда внешние раздражители исчезли, пропал и молоточек, стучавший в виске. Слишком усталый, чтобы о чем-либо думать, Гокудера с наслаждением потянулся и попытался поудобнее устроиться на жестком табурете.
Ямамото, который все это время простоял рядом с роялем, верный своему слову не оставлять принцессу в одиночестве, теперь тоже мог позволить себе расслабиться. Он огляделся вокруг, решая, куда бы сесть, и, не найдя стула, опустился прямо на паркет.
- Осторожно, пол грязный, – сонно пробормотал Гокудера.
- Ничего, сойдет.
После этого скупого обмена репликами все снова стихло. Теперь, в чутком молчании, стали отчетливо слышны приглушенные звуки, доносившиеся откуда-то с верхних этажей. Невольно напрягая слух, Гокудера различил знакомые интонации.
- Никак, Сквало опять бесится, – заметил он.
Ямамото приложил ладонь к уху, а затем, через некоторое время, ответил:
- И правда, Сквало.
Через пару минут дикие вопли стали громче. Гокудера недовольно поморщился.
- Офигеть, – сообщил он. – Интересно, что Занзус с ним делает? Расчленяет, что ли?
- В таком случае Сквало вряд ли кричал бы «еще», – справедливо заметил Ямамото.
Гокудера поднял голову. До него не сразу дошло, о чем речь. Сообразив, что происходит наверху, он покраснел и зажал уши ладонями.
- Извращенцы! Не хочу этого слышать.
Только после того, как фраза была произнесена, Гокудера вспомнил, что по части извращенности он и сам недалеко ушел от Занзуса и Сквало. По крайней мере, не далее как вчера он целовался с парнем и получал от этого кайф.
Если учесть, что этот парень сейчас стоял рядом, ситуация становилась еще более неловкой. Гокудера пнул ножку рояля, надеясь перебороть внезапно возникшее смущение, но это не помогло. Бессердечного Ямамото, казалось, забавляло видеть, как терзается собеседник. Более того, он словно нарочно решил подлить масла в огонь.
- Кстати, как тебя зовут на самом деле? – начал он. – Я хотел с тобой поговорить, но даже не знаю, как к тебе обращаться.
- Гокудера Хаято.
- Отлично! Рад познакомиться, – Ямамото улыбнулся. – Так вот, насчет вчерашнего…
Гокудера мысленно взмолился, чтобы внезапно разразившийся ураган помешал его собеседнику закончить мысль. Ураган, увы, вызвать не удалось, зато у входа в зал появилась темная фигура. Приглядевшись, Гокудера пришел к выводу, что этот человек вполне может служить достойной альтернативой любой буре. Во всяком случае, разрушительные последствия его деятельности обычно бывали не менее заметны.
В дверях стоял Кёя. Наверное, впервые в жизни Гокудера был рад его видеть.
- А, палач! – поспешно приветствовал он. – Заходи. Ты что-то хотел?
Кёя молча приблизился. Вид у него был, как всегда, мрачный. Гокудера подумал, что палач как минимум собирается поведать ему о побеге двадцати особо опасных заключенных, однако тот неожиданно завел речь о другом.
- У меня к вам личное дело, – прямо начал он, не утруждая себя произнесением длинного слова «здравствуйте».
- Какое?
- Жениться я хочу, – все с тем же мрачным видом проговорил Кёя.
- На мне?! – в панике выкрикнул Гокудера.
Это было уже слишком. Он почувствовал, что вот-вот лишится дара речи.
На лице Кёи не дрогнул ни один мускул.
- Нет, – спокойно пояснил палач, – на Мукуро.
Эта информация не успокоила Гокудеру. Точнее, она привела его в еще большее недоумение.
- Ты хочешь сказать, что наш Мукуро — девушка? – уточнил он, на всякий случай вцепившись пальцами в сиденье стула, чтобы не упасть.
Мысленно он уже был готов выслушать душещипательный рассказ о том, что придворный колдун на самом деле является колдуньей, а маскируется потому, что в местности, откуда он родом, девушкам запрещено заниматься магией. За последние дни произошло столько странного, что подобная история выглядела достойным завершением цепочки нелепых событий.
Однако, к удивлению Гокудеры, Кёя ничего душещипательного рассказывать не стал. Он сухо заверил, что Мукуро, без сомнения, мужчина.
- Именно поэтому мне и нужно особое разрешение на брак с ним, – сказал палач.
Гокудера помотал головой.
- Все равно ничего не понимаю. Зачем тебе связываться с Мукуро? Он же страшный! Не в том смысле, что некрасивый, а в том, что от него так и веет жутью.
- Мой избранник и должен быть таким, – беспрекословно объявил Кёя. – Не думаешь же ты, что я стал бы связываться с каким-то слабаком?
Гокудера вынужден был признать, что в словах палача есть определенный смысл, однако это не делало их менее пугающими. Кёя с Мукуро наводили ужас на округу и по отдельности, а уж о том, что они могут натворить вместе, Гокудера вообще боялся думать. Решив в будущем держаться подальше от новоиспеченных супругов, он обратился к палачу:
- Ладно, женись, если хочешь. Я разрешаю.
Он думал, что этим все и кончится, но для Кёи устного согласия было явно недостаточно. Он вытащил из кармана заранее составленный документ, гласивший, что ему разрешается вступить в брак с Мукуро, и заставил Гокудеру подписать эту бумагу. Затем Ямамото был отправлен на поиски печати, чтобы заверить приказ. Бюрократическая возня заняла не меньше получаса, но Гокудера, хоть и ворчал, мысленно был благодарен Кёе: тот своим присутствием мешал Ямамото снова начать нести чушь. В связи с этим дотошность палача выглядела куда менее раздражающей.
- Ну, типа, поздравляю, – выдавил Гокудера, когда бумага была заверена.
- Спасибо, – сдержанно отозвался Кёя. – Я пришлю вам приглашение на свадьбу. Мукуро хочет пышную церемонию, поэтому мне пришлось позвать кучу народа: вас и двоих его подручных.
- А можно мне тоже приглашение? – влез Ямамото. – Я люблю свадьбы!
Кёя насупился, но кивнул.
Гокудера, некстати представивший себе Мукуро в подвенечном наряде, был вынужден зажать рот рукой, чтобы удержаться от приступа нервного смеха. Он не мог понять, почему весь мир вдруг помешался на любви, и очень удивился бы, если бы кто-то сказал ему, что с миром все в порядке, просто он сам, Гокудера, стал замечать вещи, которых не видел раньше.
Ему внезапно стало легко. Мысль о том, что в королевстве будет пусть нелепый, но праздник, приятно бодрила. Хотелось захлопать в ладоши, сделать кувырок через голову или посадить сорок розовых кустов. Даже предстоящий разговор с Ямамото уже почти не казался страшным. В самом деле, по сравнению с поступком Кёи, который осмелился сделать предложение злобному колдуну, это выглядело сущим пустяком. Досадуя на то, что так долго трусил и оттягивал беседу, Гокудера решительно объявил:
- Палач, ты можешь идти.
Кёя холодно заметил, что разрешение ему требовалось только на брак, а на то, чтобы покинуть комнату, ничьего позволения он спрашивать не собирается. В другое время Гокудера бы возмутился, но теперь он лишь весело уточнил:
- Ты собираешься торчать здесь всю ночь? Тогда мы сами уйдем.
- В этом нет нужды, – бросил Кёя. – Я вас покидаю.
Разумеется, он не счел нужным поклониться на прощание. Впрочем, Гокудера не знал, что все придворные должны склонять перед ним головы, а потому не заметил нарушения правил этикета.

12.

Чем вежливее отказ, тем соблазнительнее повторить просьбу.
(с) кто-то

Оставшись наедине с Ямамото, Гокудера некоторое время молчал, собираясь с силами, как перед прыжком с высоты. Ему хотелось, чтобы эта неловкая ситуация как можно скорее разрешилась, но в то же время он оттягивал объяснение, потому что понимал: после того, как все будет сказано, останется только встать и уйти. Мысленно он пытался выторговать у самого себя еще несколько минут хрупкого, обманчивого спокойствия. Однако медлить до бесконечности было нельзя. Когда Ямамото пошевелился и открыл рот, собираясь что-то сказать, Гокудера поспешно перебил его:
- Я хочу поговорить о том, что случилось вчера вечером.
Ямамото склонил голову набок, выражая подчеркнутое внимание к словам собеседника. Отступать было некуда. Сделав глубокий вдох, Гокудера собрал в кулак все свое мужество и почти выкрикнул:
- Извини!
Это было, наверное, самым сложным. После того, как Ямамото непонимающе поинтересовался, за что именно Гокудера просит прощения, говорить стало легче. Слова, которых раньше отчаянно не хватало, пришли сами собой. Правда, они получились до обидного простыми. Гокудера даже удивился, почему это он так долго не решался произнести пару столь незамысловатых фраз.
- Прости, что я обманывал тебя, – сказал он. – Так получилось, что я вынужден был изображать девушку. Надеюсь, ты не слишком злишься. Пожалуйста, постарайся найти подходящую пару для своего принца и для себя тоже. Желаю удачи!
На последней фразе голос у Гокудеры сорвался, но в целом все вышло не так уж плохо. Самое страшное осталось позади. Не давая Ямамото времени опомниться, Гокудера поспешно вскочил и направился к выходу.
Теперь, когда все слова были сказаны, ему полегчало. В груди было горячо и больно, однако Гокудера не сомневался, что со временем это пройдет. Он чувствовал себя сильным, он чувствовал себя беспомощным, он чувствовал себя последним идиотом на свете, но он больше не испытывал ни тревоги, ни страха. Все вдруг стало простым и ясным.
Он влюбился, это со всеми бывает. Он не мог рассчитывать на взаимность, но это тоже частое явление. Неприятно, но не смертельно.
Не глядя под ноги, он стремительно шел по коридору. Каждый раз, когда в голову ему приходила мысль, что он, возможно, никогда больше не увидит Ямамото, Гокудера ощущал щемящую тоску, но боль была светла и сулила покой. Она словно служила подтверждением того, что Гокудера все сделал правильно. Ее следовало просто перетерпеть, перенести на ногах, как легкую простуду. Гокудера не сомневался, что справится с этим. Он как будто разом стал мудрее. Теперь он мог смотреть в будущее спокойно и уверенно, без всякого страха. В самом деле, он уже совершил самую большую глупость в своей жизни – выбрал из всех людей придурка Ямамото и, вопреки всякой логике, доверил ему свое сердце. Чего еще было бояться?
Гокудера не обращал внимания, куда он идет, и не сразу остановился, услышав треск разрываемой материи. Оказалось, что подол его платья зацепился за гвоздь, вбитый в половицу. Гокудера дернул за ткань, но она не поддалась. Он чуть слышно выругался.
- Давай помогу, – произнес смеющийся голос у него над ухом.
Обернувшись, Гокудера вздрогнул. Рядом с ним стоял Ямамото. Было непонятно, когда он успел подойти так близко. В конце концов, Гокудера решил, что слишком погрузился в свои мысли, чтобы услышать шаги за спиной.
- Не нужно было меня преследовать, – пробормотал он.
Ямамото присел на корточки и осторожно отцепил его платье.
- Ну вот, дырка, – произнес он, глядя на собеседника снизу вверх. – Пойдем ко мне в комнату. Я зашью.
- Никуда мы не пойдем! – вспылил Гокудера, моментально забыв о своей светлой печали. – Мы с тобой расстались! Точнее, мы даже толком не начинали встречаться. И не начнем! Ты что, этого не понял?
Судя по выражению лица Ямамото, он действительно ничего не понял. Встав с колен, он отряхнул брюки и с недоумением спросил:
- С чего бы нам расставаться? Я не вижу ни одной причины.
- Зато я вижу! – разозлился Гокудера. – Если до тебя не дошло, повторю еще раз: я не принцесса! И вообще не девчонка!
Ямамото немного помолчал, почесал в затылке, а затем неуверенно произнес:
- Не понимаю, зачем ты все это говоришь. Я в курсе, что ты парень. Я много об этом думал.
Последняя фраза странно звучала в его устах. Мысленно ужаснувшись тому, что мог придумать Ямамото, Гокудера на всякий случай сделал шаг назад.
- И к какому же выводу ты пришел, тупая башка? – огрызнулся он.
Ямамото словно не заметил оскорбления.
- Я считаю, здорово, что ты оказался парнем, – сказал он.
Гокудера вытаращил глаза. Такого поворота событий он никак не ожидал. Решив, что неверно понял сказанное, он потребовал:
- Говори яснее! Что в этом такого хорошего?
- Раз ты не принцесса, значит, тебе не нужно выходить замуж за Цуну, – невозмутимо продолжил Ямамото. – Ты останешься со мной! Классно, да? Мы сможем вместе поехать в Вонголу!
Как ни странно, в его словах была логика, пусть и весьма причудливая. Гокудера, сраженный наповал теми выводами, к которым пришел Ямамото, не нашел ничего лучше, чем растерянно пробормотать:
- С чего ты решил, будто я брошу свое королевство? Ты меня даже не спрашивал.
Ямамото не стал спорить.
- Хорошо, спрошу сейчас, – миролюбиво произнес он. – Поедешь со мной в Вонголу?
- Ты издеваешься?! – неожиданно возмутился Гокудера.
Ямамото округлил глаза, не понимая, что послужило причиной столь странной реакции на его, вполне разумное, предложение.
- Не смей делать такое хитрющее лицо! – продолжил Гокудера, едва удерживаясь от того, чтобы не накинуться на Ямамото с кулаками. – Зачем было спрашивать, согласен ли я, если ты заранее знаешь ответ? Да! Да, я согласен!
Без сомнения, это было самое романтичное объяснение в любви за всю историю королевства.

13.

В конце все будет хорошо.
Если не все хорошо — значит, еще не конец.
(с) кто-то

Утро выдалось прохладным. Солнечные лучи, только-только показавшиеся из-за горизонта, с трудом пробивались сквозь туман. Легкий ветерок заставлял ежиться от холода.
Гокудера, который вместе со всеми придворными вышел на крыльцо, чтобы проводить Занзуса и Сквало, с раздраженным видом кутался в шаль. Необходимость поддерживать имидж принцессы его уже порядком достала, и он не мог дождаться того момента, когда гости, наконец, уберутся восвояси. Тонкий шифоновый платок, предназначенный для того, чтобы чуть прикрывать плечи красавиц на балах, не защищал от ветра. Гокудера почувствовал, что еще немного — и он начнет стучать зубами.
Ямамото, случайно коснувшийся его руки, в ужасе произнес:
- Да у тебя же пальцы совсем ледяные! Возьми мой камзол, погрейся.
- Вот еще, – пробурчал Гокудера, вцепившись в шаль, – Мне нравится, что здесь так свежо. По крайней мере, я взбодрюсь, и меня перестанет клонить в сон.
- Не пойму, зачем так издеваться над собой, – удивился его собеседник. – Сейчас проводим гостей, и можешь спать, сколько влезет.
Говоря по правде, Гокудера и так уже чувствовал, что начинает клевать носом. Предложение Ямамото в кои-то веки показалось ему разумным.
В эту ночь им так и не удалось поспать. Зато они успели зашить платье Гокудеры, спуститься на кухню, съесть пирог, который испек Ямамото, вернуться наверх, обсудить мировую экономику, насмерть поругаться, помириться и почти заняться любовью. Гокудера не испытывал ни смущения, ни страха и был совсем не против окончательной близости, но выяснилось, что в первый раз трудно сделать все как следует. Удовольствие накрыло обоих слишком быстро. На смену лихорадочной страсти, томившей Гокудеру, в какой-то момент внезапно пришло торопливое наслаждение. После него во всем теле осталась ленивая, кошачья сытость. Хотелось курить, но для этого пришлось бы вылезти из постели и начать перебирать разбросанную по полу одежду в поисках пачки сигарет. Гокудера сонно потянулся, ткнулся носом в шею довольного Ямамото и пробормотал:
- Мне уже хорошо. Продолжим как-нибудь в другой раз, ладно?
- Угу, – согласился Ямамото.
Они думали, что успеют немного поспать, но, видимо, неверно рассчитали время. Через десять минут после того, как Гокудера задремал, в дверь робко поскребся Ламбо.
- Вас ждут во дворе, – позвал он. – Нужно проводить наших гостей.
- Не лезь в комнату, идиот! – в панике прокричал Гокудера, судорожно пытаясь спихнуть Ямамото с кровати на тот случай, если паж все же ослушается приказа. – Я спущусь через пять минут.
Разумеется, пятью минутами дело не ограничилось. Чтобы натянуть платье, Гокудере всегда требовалось гораздо больше времени. В этот раз Ямамото ловко помог ему зашнуровать корсет, но они все равно опоздали, потому что долго не могли найти диадему. Проклятая штуковина, как выяснилось, каким-то образом закатилась под ковер. Кое-как, довольно криво, приладив ее на волосы и схватив шаль, Гокудера поспешно выскочил из комнаты. Ямамото следовал за ним, на ходу пытаясь застегнуть камзол на все пуговицы. Впрочем, это ему так и не удалось: пара пуговичек таинственным образом исчезла.
Во дворе уже собралась толпа придворных. Протолкнувшись вперед, Гокудера понял, что мог не торопиться: Занзуса и Сквало нигде не было видно.
- Я постучался к ним, но король швырнул в дверь чем-то тяжелым и приказал мне убираться, – доложил Ламбо.
Гокудера скрипнул зубами. У него возникла мысль самому отправиться за Занзусом и вытащить его из кровати, но эту идею пришлось отложить. В конце концов, король находился в комнате не один, а со Сквало, и еще неизвестно было, чем они там занимаются.
В итоге всем придворным пришлось полчаса торчать на крыльце. Порывистый ветер постепенно разгонял облака, и во двор все чаще падали теплые солнечные лучи. Тем не менее, воздух еще не успел прогреться. Гокудера уже начинал сожалеть о том, что отверг камзол, любезно предложенный Ямамото.
Ожидание немного скрашивалось тем, что Мукуро, который с утра был непривычно бодр и настроен на общение, решил развлечь собравшихся. Он стоял в центре толпы и с удовольствием рассказывал о своей предстоящей свадьбе. Когда эта тема была исчерпана, колдун перешел к воспоминаниям о том, как начались его отношения с Кёей.
- Мы познакомились год назад, на площадке для казней, – пояснял он всем, кто хотел слушать. – Помнится, тогда Кёя получил приказ сжечь меня на костре…
Его речь лилась гладко, словно он заранее отрепетировал все, что собирался сказать. Фрейлины восторженно ахали и закрывали рты ладонями. Кёя, стоявший рядом с Мукуро, был необычайно мрачен. Судя по его виду, он уже всерьез жалел о том, что вознамерился связать свою судьбу с этим человеком.
К тому моменту, когда небо почти расчистилось, а Мукуро дошел в своем повествовании до сцены первого поцелуя, Занзус, наконец, соизволил предстать перед публикой. Он вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнечного света, и любезно подал руку Сквало. Тот, по-видимому, привык спускаться по ступенькам самостоятельно и не мог понять, зачем ему предлагают помощь. В конце концов, Занзус, которому очень хотелось выглядеть галантным кавалером, просто сгреб своего спутника в охапку и поволок к карете.
За все время, что гости пробыли в замке, никому из слуг и в голову не пришло позаботиться об экипаже. Карета была основательно заляпана присохшей грязью. Занзус потратил пару минут на то, чтобы громогласно высказать все свои мысли по этому поводу. Испуганный кучер, вместо того, чтобы приняться за дело, поспешно дал деру. Проводив его презрительным взглядом, Занзус засучил рукава, притащил ведро воды и принялся отмывать карету сам.
- Ничего без меня сделать не могут, – ворчал он себе под нос.
В то время, пока Занзус возился с экипажем, Сквало сидел на месте кучера, разглядывал проплывающие по небу облака и болтал ногами. Гокудера, от нечего делать наблюдавший за ним, очень удивился, когда понял, что за целых десять минут рыцарь ни разу не попытался кого-нибудь зарубить. Видеть его таким было непривычно. Непривычным выглядел даже его костюм. Исчезли черные доспехи, исчезли вчерашние меха и бриллианты. Теперь Сквало кутался в плащ с перьями, некогда принадлежавший Занзусу, и задумчиво накручивал на палец прядь своих длинных волос.
- Ты какой-то тихий сегодня, – поддел его Гокудера, когда все приготовления были закончены и гости уже садились в карету.
Сквало злобно сверкнул глазами и просипел:
- Я сорвал голос!
- Правда, он прелесть? – произнес растроганный Занзус.
Гокудера покрутил пальцем у виска, но ничего не сказал.
Наконец, кучер был найден и водворен на место. Карета тронулась. Фрейлины принялись махать платочками. Даже Мукуро соизволил прервать свой увлекательный рассказ о том, как он бил Кёю утюгом по голове, и присоединиться к провожающим.
- Желаю счастливого пути! – проорал Ямамото.
Гокудера вздохнул с облегчением. Для порядка махнув пару раз вслед карете, он счел свои обязанности выполненными и теперь со снисходительным вниманием наблюдал, как придворные кричат, свистят и шумно выражают надежду еще раз увидеть Занзуса. В принципе, со стороны их ребяческое веселье выглядело немного глупо, но почему-то сегодня оно почти не раздражало.
Откуда ни возьмись, налетел резкий ветер. Словно играя, он пронесся над двориком, закрутил маленький озорной вихрь и вырвал шаль из рук Гокудеры.
- Держите, улетит! – заволновались фрейлины.
Все наперегонки бросились догонять тонкий шифоновый платок. Ямамото несся впереди, возглавляя забег, и что-то кричал, но порывы ветра относили его слова в сторону. Слышен был лишь заливистый смех.
Гокудера остался на крыльце. Отсюда было отлично видно, как ветер играет с преследователями, то подпуская их совсем близко к желанной цели, то резко швыряя платок ввысь, где его никто не мог схватить. Глядя вниз, на веселый переполох, устроенный придворными, Гокудера вдруг почувствовал, что ему стало легко, как никогда раньше. Отчего-то возникло предчувствие, что все непременно будет хорошо, что впереди, конечно же, всех ожидает счастье, и нужно только поймать его за хвост.
Успеют, не успеют… Схватят, не схватят…

Конец.