Название: Credit
Автор: Zerocat013
Бета: Klava4ka
Фандом: Kateikyoshi Hitman Reborn!
Рейтинг: R
Жанр: ангст (вообще, я не уверена -_-)
Пейринг: Бельфегор/AD!Мамон
Дисклаймер: отказываюсь от прав на персонажей
От автора: написано для Серая Сова
Условия размещения: нигде нельзя размещать без разрешения автора. Серая Сова может делать с этим, что хочет )
Разрешение на размещение: получено.
Предупреждение: Мамон – мальчик, причем взрослый, и причины этому автор упорно не захотел искать.

Бельфегора никогда не мучила бессонница. Выматывающая столько же физически, сколько и морально, реальность заставляла его быть уставшим. Не мучили Бельфегора и кошмары – по крайней мере, сам он это кошмарами не называл. Неясные образы самого себя, своего голоса и чьей-то чужой интонации – вот что снилось Принцу. Его это не пугало и не вызывало в нем беспокойства. Но каждый раз, как только образ из его снов начинал быть понятным, он превращался в нечто иное, путая логические цепочки и заставляя Бельфегора злиться. Просто его рассудок не отдыхал в такие ночи, вот и все. И это могло продолжаться так долго, что никакая бессонница не могла с этим сравниться.
Однако ночи, проведенные с Мамоном, давали Бельфегору свободу от его неясных снов. Тогда и перед глазами, и за закрытыми веками Принца был только один образ – с поджатыми губами и темно-синими полосками под глазами.
Впервые Бельфегор прикоснулся к Мамону почти случайно и неосознанно, и тогда Мамон, отдернув задетую руку, спросил:
- Что ты делаешь?
Неприязни в его голосе было немного больше, чем обычно, и это заставило Бельфегора улыбнуться шире.
- А что такое? Боишься рассыпаться?
- Тебя не касается, чего я боюсь. Не переступай черты дозволенного, Бел.
Бельфегор хмыкнул и посмотрел на свои пальцы – ему нельзя прикасаться к этому человеку?
- Почему? – спросил он вслух и хихикнул, ведь вопрос хотел оставить при себе, а не получилось.
- Потому что мне это не нужно. Достаточная причина, не так ли?
Хотеть того, чего тебе не дают, – вполне естественное желание человека. Бельфегор же привык получать все, что захочет. Поэтому он чуть наклонил голову набок и тихо, так, чтобы его не услышали другие офицеры Варии, находящиеся в том же помещении, спросил:
- Сколько это стоит?
Мамон даже не шелохнулся, услышав вопрос, но Бельфегор хорошо себе представил, как расширились зрачки глаз, вечно скрытых под капюшоном. По крайней мере, Бельфегор очень в это верил, даже если это была лишь очередная его галлюцинация.
И Мамон назвал сумму. Не слишком маленькую, но и не слишком большую – квартиру в Италии на нее нельзя было купить.
- Хорошо, – отозвался Бельфегор, ничуть не удивленный полученным ответом, и протянул руку в приглашающем жесте.
- Если ты хочешь, чтобы я прикоснулся сам – это будет дороже, – пояснил Мамон и с нескрываемым удовольствием заметил, как дрогнули пальцы Бельфегора.
- Отлично! – почти выкрикнул Принц и схватил его за руку. – Я и сам возьму.
- Сколько энтузиазма, – фыркнул тот и безразлично посмотрел в сторону. Бельфегор сжимал его пальцы слишком сильно, но показывать свое недовольство Мамон пока не стал. Названная сумма была достаточной, чтобы потерпеть некоторые неудобства. К тому же, наблюдать за Бельфегором, таким смешным сейчас, ему тоже нравилось.
Бельфегор переместил свою руку на запястье и увидел, что кожа под его ладонью покраснела. У Мамона была очень светлая кожа, и сейчас Бельфегору казалось, что он может различить на ней даже отпечатки подушечек своих пальцев. Это заставило его разжать руку и касаться Мамона так, будто тот и вправду мог рассыпаться.
- Холодный, – произнес Бельфегор без эмоций, просто констатируя факт.
Не то чтобы это задело Мамона, просто он решил ответить:
- У тебя осталось меньше минуты.
- Звучит, как угроза, – тихо рассмеялся Бельфегор и быстро провел пальцами вверх до локтя Мамона, забравшись рукой под плащ.
Тот вздрогнул – он не думал, что Принц окажется настолько наглым. С другой стороны, площадь прикосновений при их маленькой сделке не оговаривалась, поэтому и возражать было неуместно. Юридически.
- Какие тонкие руки, – решил поделиться впечатлением Бельфегор.
- Тридцать секунд.
Бельфегор на мгновение отстранился, и Мамон уже подумал, что интерес потерян. Но Принц вновь схватил его за руку, притянул к себе и поцеловал запястье – там, где темные полосочки вен были видны особо отчетливо на бледной коже. Поцеловал – и замер, не отпуская и не давая Мамону вырваться. Впрочем, тот и не вырывался – чем Бельфегор будет к нему прикасаться, также не оговаривалось.
- Десять секунд, – произнес Мамон и оглянулся. Он поймал заинтересованный взгляд Скуало из другого конца зала. Скорее, даже непонимающий.
Мамон не успел подумать о том, как все это должно выглядеть и есть ли ему до этого дело – следующее действие Бельфегора заставило его повернуть голову обратно. Принц медленно провел языком по запястью Мамона, будто слизывал что-то вкусное, не иначе, и только после этого отпустил его руку.
- Какие-то у тебя извращенные фантазии, Бел, – прокомментировал Мамон и, вздохнув, поправил рукав плаща.
- Я плачу – ты позволяешь. А давать оценку моим действиям не обязательно, – усмехнулся Бельфегор. Он не сводил глаз с запястья Мамона – ждал, когда тот проведет им об одежду, чтобы вытереть.
- И то верно, – согласился Мамон и подпер все той же рукой подбородок, облокотившись на ручку кресла. Будто нарочно показывая, что не стер следы прикосновений Бельфегора и не собирается.
На этом первая игра в прикосновения и закончилась – началось совещание по поводу очередной миссии, после которого сразу же пришлось выезжать по нужному адресу.
И только потом уже, не занятый своей профессиональной деятельностью – не убивающий никого, Бельфегор подумал про Мамона. Мысли были такими приятными и неожиданно интересными, что остались в голове Принца надолго. Причина была банальна – хотелось большего. Бельфегор всегда считал Мамона красивым. Дело было не во внешности – во всем образе. До определенного момента Бельфегор даже не думал о том, что будет так приятно прикоснуться к настолько скрытному – не только внутреннее, но и внешне, – человеку.
С любым другим Бельфегору было бы гораздо труднее. Но, поскольку он точно знал, чем можно заинтересовать Мамона, он пришел к нему практически сразу же. После первого же самоудовлетворения в душе, когда кончить ему помогло воспоминание о Мамоне.
- Сколько? – Бельфегор широко улыбнулся.
Мамон читал какую-то книгу, судя по количеству цифр на ее страницах, – очень интересную для него. Он недовольно вздохнул и поднял взгляд на Принца.
- Что именно?
- Хочу тебя трахнуть.
Мамон посильнее ухватил край книги, которая почему-то начала вываливаться из его рук, и сказал:
- Мог бы выразиться и поизящнее. У тебя точно были родственники королевских кровей?
- Точность – вежливость королей, разве нет? Просто не хотелось бы, чтобы ты понял меня как-то неправильно.
- Собираешься купить меня?
- Не собираюсь – покупаю.
- И ты считаешь, что я продам?
- Продашь.
Такая уверенность даже насторожила Мамона. Он, конечно, любит деньги, но не настолько, чтобы делать за них то, что ему совсем уж не хочется. Впрочем, смотря кто покупатель – Мамон внимательно оглядел Бельфегора, представляя его в новой роли. Он принял решение моментально, как только услышал предложение, но не стал бы признаваться, что Принцу себя действительно продаст. По крайней мере, сразу.
- Можешь назвать любую сумму, – сказал Бельфегор.
- О-о, любую? Я же могу попросить все, что есть на твоем счету.
- Проси, – легко согласился Бельфегор. – Это того стоит.
После этих слов Мамону только оставалось назвать сумму. На этот раз достаточно большую, чтобы можно было купить даже не одну квартиру. Бельфегор кивнул.
- Прямо сейчас? – спросил Мамон, с сожалением глядя на книгу. Бросать чтение не хотелось, но все сразу он делать явно не мог. Тем более, Бельфегор вряд ли оценил бы.
- Прямо сейчас, – улыбнулся Принц.
Мамон встал с дивана и последовал за Бельфегором в его комнату, не сомневаясь в своем решении. А позже, глядя на обнаженного Принца, он подумал о том, что многие бы заплатили самому Бельфегору за секс с ним. Многие, но не Мамон, конечно. Его устраивало то, что платят ему. И он не произнес ни звука, когда Бельфегор делал ему больно неосторожными или вполне осознанными движениями. Мамон всегда считал Принца садистом, его даже удивило, что с ним он был достаточно аккуратным. Как будто знал, что до этого Мамон никому не позволял делать этого с собой. А может, и знал.
Потом Мамон просто оделся и ушел. В следующий раз Бельфегор заплатил ему не только за секс, но и за возможность остаться у него, у Мамона, до утра. Так вышло, что очередная сделка была заключена в комнате Мамона, после чего это стало закономерностью – в свою комнату Бельфегор возвращаться не хотел.
И первый же сон рядом с Мамоном принес Бельфегору спокойствие. Очень неожиданное, а потому особо приятное. Он не поделился этим с Мамоном, он вообще не привык рассказывать о своем личном аду кому-то. К тому же, если кто-то с кем-то спит, это еще не значит, что есть близость.
Конечно, Бельфегор не каждую ночь расставался с деньгами на своем счету. И дело было не столько в экономии, сколько в образе жизни офицеров Варии. Некоторые задания изматывали особенно сильно. Мамон в такие дни страдал больше других. Он не показывал этого, но из-за покрасневших глаз и чуть более тихому, чем обычно, голосу можно было понять, как он устал. Бельфегор не сомневался, что это не помешало бы Мамону отдаться ему, но все равно не приходил. Не потому что жалел или что-то такое, просто понимал, что и так не проявляющий инициативу Мамон будет словно спящая кукла. А так Бельфегору было не интересно.
Позже Бельфегор стал поступать совсем нелогично, с точки зрения Мамона. Он платил за ночь, просто проведенную рядом. Однажды утром любопытство победило безразличие, и Мамон спросил:
- Зачем тебе это?
- Ммм? – сонно промямлил Бельфегор и прижал Мамона ближе.
- Если ты больше не хочешь меня – не нужно приходить.
- Ты такой скучный, в самом деле. Не хотел бы – не приходил бы. Если ты не видишь желания во мне, пересчитай деньги, которые снял с моего счета – так тебе будет понятнее, наверное.
- Я просто не понимаю, какой смысл в том, что ты спишь рядом. Ты влюбился, что ли?
Бельфегор шокировано поднял голову, чтобы посмотреть в серьезные глаза Мамона, а потом еще долго смеялся, уткнувшись носом в подушку.
- Это было цинично, – сказал он, успокоившись, и вытер рукой выступившие от смеха слезы.
Мамон вздохнул и попытался отстраниться.
- Уже утро, твое время вышло, – заметил он.
- Так ты хочешь знать? – спросил Бельфегор.
Мамон прекратил попытки освободиться – это было достаточным ответом.
- Почему-то рядом с тобой я не слышу и не вижу того, чего нет.
- Мне следовало догадаться, что ответ будет в твоем стиле.
Бельфегор усмехнулся и поцеловал его в уголок губ. Мамон обнял его, что делал очень редко. Ведь за его прикосновения ему не доплачивали. Иногда ему хотелось обнять или поцеловать Бельфегора самому. Просто так.
Каждое проявление эмоций Мамона, будь то поцелуй, легкая улыбка или несдержанный стон, было наслаждением для Бельфегора.
Он хотел спросить, а не посылает ли Мамон ему в голову иллюзии, которые забирают с собой то, что там есть, чтобы Бельфегор смог спокойно уснуть. Но не спросил, потому что просто не хотел знать ответ.

Такие взаимовыгодные отношения устраивали и Мамона, и Бельфегора. Каждый получал то, чего хотел. Бельфегору нравилось играть с человеком, который так дорого стоит, а главное – знает себе цену. Ему нравилось осторожно царапать зубами выступающие вены на шее Мамона и понимать, какой он уязвимый. И почему-то позволяет все это, а Бельфегор был уверен, что не настолько Мамон безрассуден, чтобы за деньги продать свою жизнь. Значит – доверяет. Бельфегору нравилось наблюдать, как сдержанность Мамона исчезает вникуда, когда он проводит языком по его ладони.
Мамон всегда любил деньги. Бельфегор платил, и это ему нравилось. «Это того стоит», – говорил Бельфегор, и одно только это заставляла Мамона быть довольным. К тому же, Принц все-таки был Принцем. Красивым. И он умел давать наслаждение. Мамон никогда бы не признался в том, что готов быть с ним за меньшую сумму. Всегда сдерживал себя в эмоциях. Он вел себя так не из вредности или желания досадить Бельфегору, просто по-другому не умел.
Они не ссорились – причин для непонимания в подобного рода отношениях просто не находилось. Это произошло только один раз, совершенно случайно и, как это бывает, по стечению обстоятельств.
Бельфегору было откровенно плохо. Не скучно – просто плохо. У него ныл каждый нерв в теле: он не спал нормально уже несколько ночей, и ему казалось, что впервые за много лет он готов действительно сойти с ума, чтобы не чувствовать разрывающее противоречие между реальностью и тем, что происходит у него внутри. Сидя в своей комнате, Бельфегор ощущал, как чьи-то пальцы пытаются расцарапать затылок, чтобы пробраться дальше. И только глядя на свои окровавленные руки, он понимал, что никого, кроме него, в комнате нет.
Скуало заглянул, не постучавшись, и сообщил о том, что Мамон вернулся со своего задания. Никто его об этом не просил, но почти все в Варии знали, кто может успокоить Бельфегора, когда тому особенно плохо.
- Спасибо, – прошептал Бельфегор и соскочил с кровати.
Скуало оценил смятые изрезанные простыни и это «спасибо» от того, кто обычно его не благодарил, и вздохнул. Ему даже стало жаль Мамона – говорить с Бельфегором в таком состоянии, должно быть, задача не из приятных.
Мамон вернулся с задания уставший и, увидев на пороге своей комнаты улыбающегося Бельфегора, недовольно спросил:
- Чего тебе?
- Мне, пожалуйста, как обычно, – усмехнулся Принц. Сейчас ему все это казалось особенно смешным.
- Мне душ принять? Или тебе все равно? И давай поскорее, я устал.
- Я помогу тебе расслабиться, – Бельфегор прошел в комнату и прикоснулся к щеке Мамона.
Тот сделал шаг назад и начал расстегивать свое пальто.
- Я могу помочь.
В руках Бельфегора блеснули ножики, и через несколько секунд Мамон стоял перед ним совершенно обнаженный, а его одежда клочками оседала на пол.
- Ты за это заплатишь в двойном размере, – почти зло произнес Мамон и коснулся пальцами одного из порезов на своем плече.
- Заплачу, – согласился Бельфегор. Он подошел ближе и провел пальцами по животу Мамона, собирая небольшие капли крови со случайных порезов.
- Твои игры надоедают. Можешь закончить с этим побыстрее?
- В тебе нет никакой романтики, Мамон.
- Ты мне платишь за секс, а не за романтику. Это глупо, Бел.
- Глупо?
- Глупо. Ну давай, говори уже, мне лечь на спину или на живот?
- А как ты хочешь?
- Мне все равно, ты же знаешь.
- Мамон…
- Что?
- Ничего. Знаешь, пожалуй, я откажусь от твоих услуг.
- Бел, ты издеваешься? Я же говорил, если не хочешь – не приходи. Только одежду испортил.
- Купишь новую, денег у тебя достаточно, – уголки губ Бельфегора опустились вниз, и Мамон предпочел отойти от него. Принц злился, и находится рядом с ним сейчас было не самой лучшей идеей.
- У тебя все на сегодня?
- Все. Не уверен, что мне нужна настолько бездушная кукла в качестве игрушки.
- Уходи тогда.
Бельфегор не стал ничего отвечать или делать – действительно ушел. Даже дверью хлопнул, заставив Мамона вздрогнуть. Он поежился и направился в душ – смывать грязь и пот, полученные на задании и кровь, подаренную ножами Бельфегора. Принц оставлял на нем порезы не в первый раз, но они никогда не были слишком сильными, чтобы Мамона это возмущало.
После душа он лег спать, устав настолько сильно, что успел подумать только о том, сколько стоит запросить денег за разрезанную одежду, прежде чем уснуть.
О том, что Бельфегору было действительно плохо, он узнал только на следующий день, когда увидел Скуало и Луссурию. У обоих офицеров были замотаны в бинты и заклеены пластырями, казалось, совершенно случайные участки на теле. Как будто произошел взрыв бинтово-пластыревой фабрики, а они оказались где-то неподалеку.
- У нас маскарад? – не удержался от комментария Мамон.
- А ты не слышал, что ли, что вчера было? – удивился Скуало, машинально трогая подушечкой пальца пластырь на щеке.
Мамону не хотелось признаваться в том, что иногда он может заснуть действительно крепко, поэтому он промолчал.
- Бел совсем спятил, и, пока мы пытались угомонить его мирными способами, появился Занзас… – пожаловался Луссурия.
- И… что с Белом?
- Да ничего, такие так просто не дохнут, – поморщился Скуало. – Босс вырубил его. Из-за этого психа и нам досталось. Вроде как мы не успокоили его раньше, и Занзасу пришлось заниматься этим лично.
- А, так это… – Мамон кивнул на перебинтованную руку Скуало, – Босс?
- Частично.
- А где Бел?
- Спит. Он же несколько дней перед этим плохо спал, опять мучился своими кошмарами, вот и сорвался. Я думал, ты с ним поговоришь, и все нормально будет, но когда он пришел от тебя, было еще хуже. Ты его по голове, что ли, случайно ударил?
- Мамон, ну нельзя же так неосторожно! – посетовал Луссурия.
- Я ему в няньки не нанимался, – холодно отозвался Мамон.
Впрочем, «совсем уж бездушной куклой» Мамон не был и почувствовал, что ему следовало проявить вчера больше тактичности. В конце концов, он знал Бельфегора достаточно хорошо, чтобы чувствовать его настроение. Обычно – но вчера он был слишком уставшим, чтобы быть чутким. И то, что в иной раз воспринялось бы Бельфегором в порядке вещей, стало для него очередным кошмаром. Просто неудачное стечение обстоятельств, из-за которого теперь Мамону было не по себе. Он бы не назвал себя виноватым, но хотел бы вернуться на день назад и что-то изменить. Хотя бы просто положить прохладную ладонь на горячий лоб Бельфегора и действительно забрать то, что у него в голове. Это так просто, что не стоит даже отдельной платы, но для Принца этого было бы достаточно, чтобы быть благодарным. И сейчас Мамон был бы куда спокойнее, чем есть.
С Бельфегором он столкнулся только вечером – в самом узком коридоре особняка, как по сценарию плохого фильма. Принц остановился, посмотрел на Мамона и задумчиво ощупал макушку – хорошо его, наверное, Занзас «успокоил».
- С тобой все нормально? – спросил Мамон.
- Ага. Лучше не бывает, – отозвался Бельфегор, даже не пытаясь изобразить хоть какую-то приветливость.
- Если хочешь… – Мамон поджал губы, не в силах закончить свое предложение. Просто не мог.
- Не хочу, – быстро ответил Бельфегор, сократив мучения Мамона до минимума, и прошел мимо.
Коридор был хоть и самый узкий, но все же находился в особняке Варии, и там могли пройти плечом к плечу человек пять, не меньше.
Бельфегор считал, что когда любимая игрушка начинает раздражать больше, чем радовать, пора ее забросить. Вечно равнодушный взгляд Мамона, такой же холодный, как его пальцы, нравился Бельфегору в той же мере, что вызывал в нем ненависть. И сейчас его эмоции находились в точке «ненависть».
Мамон прекрасно мог читать по лицу Бельфегора все, что тот думает. И ему это не нравилось. Не из-за денег, которые давал ему Принц, но из-за чувств. Мамон всегда был жаден, но в такие моменты понимал, что желает получать не только материальные вещи. Терять эмоции, которые получал, оказалось так же неприятно, как и деньги.
Но Мамон не был бы Мамоном, если бы сказал об этом Бельфегору. Поэтому ничего не изменилось. Ни в этот день, ни в следующий. А потом Бельфегора отправили на задание. Вместе со Скуало – обычного его напарника, Мамона, оставили в особняке. Никто и никогда не вмешивался в личную жизнь офицеров Варии, но не заметить изменение отношений между Бельфегором и Мамоном мог только совсем невидящий. И поэтому решено было не посылать их на задание вместе, чтобы Принцу в который раз не стало «плохо».
Тогда, ко всему прочему, Мамону стало скучно. Без Бельфегора, который постоянно маячил рядом, все казалось каким-то унылым. Может быть, так проявлялось чувство вины – Мамон не знал. Но когда Принц через два дня вернулся с задания, Мамон пришел к нему в комнату первым.
- Как задание? – вполне дежурный вопрос дался Мамону достаточно тяжело, чтобы он гордился собой.
- Выполнено, – буркнул Бельфегор и стянул с себя куртку. – Отчет Скуало предоставит.
- Как ты… себя чувствуешь?
- Нормально, – ответил Бельфегор и настороженно посмотрел на Мамона.
- Тебя не мучают кошмары?
- Меня никогда не мучили кошмары.
Мамон вздохнул.
- Не пытайся показать, что я о тебе ничего не знаю. Даже если ты это не называешь кошмарами, ты понял, что я имел в виду.
Бельфегора постоянно мучило то, что Мамон называл кошмарами. Но он, конечно, об этом никогда не сказал бы. Вместо этого он поинтересовался:
- Этот сеанс психотерапии платный?
- Нет, Бел, для тебя – бесплатно. Считай это накопленной скидкой.
- Как мило, – Бельфегор широко улыбнулся. Так, что невозможно было понять, то ли он вправду обрадовался, то ли разозлился.
Иногда Мамон совершенно не умел читать чувства Бельфегора.
- Если тебе это не нужно, я могу уйти, – сказал Мамон и снял капюшон. Просто чтобы Бельфегор знал, что сейчас в его глазах нет равнодушия.
- И что это значит? – усмехнулся Принц.
Мамон склонил голову набок и пожал плечами – «кто знает?». Это показалось Бельфегору достаточным аргументом, чтобы подойти и обнять Мамона, прижав к себе сильнее, чем обычно.
- Без тебя было скучно, – произнес тот. Бельфегор отстранился и аккуратно провел пальцами по его лицу – просто проверял, настоящий ли перед ним Мамон. Как иллюзионист, тот вполне мог прислать вместо себя галлюцинацию, говорящую странные вещи.
Эту реакцию Мамон понял верно и, перехватив руку Бельфегора за запястье, прикоснулся губами к подушечкам его пальцев. И ему стало очень жалко, что под рукой не было фотоаппарата, чтобы запечатлеть выражение лица Принца при этом. Потом такие фотографии определенно бы стоили очень дорого.
- Сколько? – спросил Бельфегор. Так, как спрашивал обычно.
Мамон кивнул – скажет потом, и, отпустив руку Принца, направился к выходу. Он только сейчас понял, почему Бельфегор предпочитает спать у него – здесь Принца мучает то, что он не называет кошмарами.
Этим вечером Мамон не назвал сумму. Никакой благотворительности – в следующий раз он назовет двойную цену, и Бельфегор это знал. Однако что-то в этот раз Мамон отдавал совершенно бескорыстно – он касался Бельфегора, заставляя того выгибаться. Это было не так, как бывает обычно. Мамон сдержан, а Бельфегор не привык к нежности. То, что такое не повторится, скорее всего, никогда, устраивало обоих. И возбуждало еще больше. Хотя они, конечно, друг другу бы не признались.
Уже засыпая, Бельфегор услышал вопрос Мамона:
- Хочешь, чтобы мои иллюзии забрали то, что у тебя в голове?
Бельфегор улыбнулся. Всегда хотел.
Однажды Мамон исчез, и Бельфегору начали сниться такие кошмары, которые он назвал бы кошмарами. Будто все, что до этого забирал Мамон (или им это только казалось), вернулось в его голову в двойном количестве. Как выплаченный кредит. Но появившаяся бессонница его мучила не только из-за этого.