Название: (Не)надеюсь…
Автор: La Trapera
Бета: нет.
Фандом: FMA
Пейринг: Рой/Эд
Рейтинг: PG
Жанр: агнст, романс.
От автора: очередная размышлялка-зарисовка от меня ^^”
Размещение: спросите, я не кусаюсь.

В последнее время эти странные привычки стали частью его. Даже зная, что они бесполезны, он не мог остановится. Всегда. Везде.
Он протягивал руку к телефону и, безучастно разглядывая залитую раздражающе-ярким светом улицу, наощупь набирал номер. Он никогда не знал его, нигде не видел и не слышал. Он набирал цифры, надеясь на чудо. Наугад.
Иногда он слышал длинные гудки и сердце его замирала от страха и недоверия – неужели?! – но чаще механически-равнодушный голос ровно сообщал ему, что, к сожалению, набранного им номера не существует. И он опускал трубку на рычаг, по прежнему не глядя.
Он знал, что не дозвонится, но…
Иногда на него накатывало и он, схватив ручку, кидался к столу. Ему было больно и, наверное, страшно. Вокруг него звенела тишина, потому что когда-то он сам прогнал нарушителей его покоя, которые называли себя его друзьями. Он вырывал листок. Он так много хотел написать, так много рассказать, так о многом спросить… Но всё, что он был способен вывести на белой бумаге – это одинокое «Люблю».
И не менее одинокое «Вернись».
Его письма всегда больше походили на рапорты – сухие, безэмоциональные, содержащие только пересказ основных событий, без личной оценки; ещё одна дань работе. Военному по большей части некому писать задушевные письма. Особенно тому, кто все свои силы бросал на достижение целей, постаравшись забыть про простое-человеческое. Иногда от этого становилось легче, правда. Но уж если случалось… У пса может быть лишь один хозяин. Собаки – верные существа.
Теперь его письма не доходили, хоть он и научился писать искренне, от всего сердца.
По утрам, или точнее, ещё с ночи, когда ему не спалось – он варил себе кофе. И неизменно ставил ещё одну большую кружку на стол напротив себя – сладкий, с молоком. Это было бы в Его стиле. Как ребёнок.
А ещё он очень жалел, что не умеет рисовать. Совсем как Он. Потому что временами, когда он начинал сомневаться в действительности ли было то, что он помнил, ему становилось по-настоящему страшно. Что это был всего лишь сон. Ему хотелось сохранить черты тонкого, почти детского лица хотя бы на бумаге. Чтобы тогда, когда его память истлеет, у него было доказательство – всё это было. ОН был.
Ему хотелось сохранить в своей памяти запах, преследовавший его повсюду. Запах молодых яблок, тепла и молока. И это тоже была лишь догадка – он никогда не думал о том, как могут пахнуть Его волосы. Но почему-то он был просто уверен, что они пахнут именно так – это было в Его стиле. Действительно, как ребёнок.
Он лишь теперь начал осознавать, что не знает так много важного. Что Он любил? Как Он спал – свернувшись калачиком, словно котёнок; раскинувшись на кровати, стремясь занять как можно больше места; ворочаясь во сне или не меняя положения? Как Он вставал и с какой ноги? Кто заплетал Ему волосы? Что Он ел на завтрак? И ещё много таких абсурдных, но таких ценных знаний.
Иногда он думал, что это сведёт его с ума.
Иногда – что только память об этом помогает ему жить. Теперь, когда так многих уже нет на этом свете.
Но даже если это было больно, он не мог отказаться от этого.
И он писал эти письма, сначала неуверенные, неуклюжие – постепенно учась говорить о чувствах и всё больше отчаиваясь. Он запечатывал их в конверты без адреса, оставляя на белой поверхности только имя получателя, и, почти ни на что не рассчитывая, бросал в почтовый ящик.

/говорили, что если бросить в него письмо и помолиться – Бог доставит твоё послание куда угодно/

Он не верил в Бога. Но каждый день, как своеобразный ритуал, он опускал письма в узкую прорезь металлического ящика, на секунду прикасаясь к его холодному боку, и шептал едва слышно.
-Люблю…
И уходил, не оглядываясь, зная, что ему не ответят. Он уже почти не верил, но…
Люблю…
«Вернись…
… Эд.»