Advist's

Название: Одиночество крови
Автор: Jasmine Yuu & Kaiske
Бета: Kaiske
Фандом: Versailles -PQ- (+ Kaya)
Персонажи: Kamijo, Jasmine, Hizaki, Yuki, Teru, Kaya, Mali*
OC (Original Character): Kara**, Aharon**
Перинг: Kamijo/Jasmine, Kamijo/Hizaki, Yuki/Hizaki, Yuki/Jasmine, + Kamijo/Aharon
Ретинг: до NC-17
Саммари: «Каждый вампир становится любовником для своей жертвы».
Жанр: romance, drama, angst, love story; Round robin
Дисклаймер: герои принадлежат сами себе, любые совпадения случайны.
Примечание:
1.) Мали* – родная сестра Ю.
2.) Аарон** – друг Юичи, и Кара** – гример, — персонажи принадлежат автору Jasmine Yuu.
3.) В фике использован материал:
— с сайта m-a-s-o.narod.ru/nosferatu/vampire01.html
— Библия. 4 Книга Царств, 6, 25-28.
— строчки из песни Theatres des Vampires — Theatre of Horrors
4.) Влияние на фик оказано Энн Райс «Вампирские хроники»
Размещение: с указанием ссылки и авторства.
Статус: закончен.

Часть первая
Часть вторая:

• Глава 14
• Глава 15
• Глава 16
• Глава 17
• Глава 18
• Глава 19
• Глава 20
• Глава 21
• Глава 22
• Глава 23
• Глава 24
• Глава 25
• ЭПИЛОГ

Сложно признаться себе в этом промахе,

Выдохнув сердце на лед.

Вырваны запонки, запахи сломаны,

Вывихи мертвой петлей.

Мы убегаем во всех направлениях,

Режем на точки маршрут.

Это болезненное отступление –

Лезвием под кожуру…

Смело сползаем в огромную

Залитую до краев красоту,

И по колено в песке увязая,

Теряем свою высоту.

Брызги сверкающей крови на пальцах,

Экватор небесный на дне…

Я задыхаюсь, может быть, хватит

Уже сожалеть обо мне?

~ Мара  «Где-то моя любовь»

Часть вторая

Глава 14

Kamijo

— Нет, Хизаки, я уже сотый раз тебе говорю – Юичи болен, но к сроку он приедет! Не маленький ведь…

Химэ не желает слушать никаких доводов, и мягко, но настойчиво намекает мне что я – полный идиот, и сейчас получу по первое число за то, что скатался в Аичи попусту.

— Съемка уже на днях. Он что, рано утром в съемочный день явится только?

— Ну, не исключено… Ты ж Ю не хуже меня знаешь.

По правде сказать, я не припомню, чтобы еще когда-нибудь так бесцельно проводил целые сутки – валяясь на диване и ничего не делая, то засыпая, то просыпаясь, потому что сны снились не слишком приятные. В этих снах ты раз за разом говорил мне, что слишком много объективных причин против того, чтобы попытаться жить вместе. Такой жестокий, реально-нереальный отказ. Впервые в жизни.

— Позвони ему, скажи, чтоб ехал!

— Звони сам.

— У меня номера нет, Юджи… — И тихая возня, слышно как Хи зажимает трубку. Противно. А ведь когда-то точно так же на том конце провода был ты, а он старался говорить ровно, потому что ему мешали мои руки.  Теперь это руки Юки, я на твоем месте, а ты – черт знает, где.

Прелестно.

Наскоро свернув разговор и дав лидеру твой номер, я вытягиваюсь на диване, глядя за узкую каемочку штор на улицу, соображая, что уже вечер. Возможно – ранний вечер.

Почему бы мне не встать сейчас, не развеяться, не поехать куда-нибудь? Почему я должен чахнуть тут, без тебя, в то время как вполне мог бы проводить время с пользой?

«Приходи в любое время…»

Слова, сказанные слишком хорошо знакомым голосом, сами приходят в голову, и я резко сажусь, косясь на шкаф с концертным костюмом. В самом деле, почему нет? И пускай это лишь желание хоть как-то, хоть перед самим собой поквитаться и отомстить тебе за боль, Ю, значит, я это сделаю.

Здравый смысл подсказывает мне, что сегодня четверг, а значит, скорее всего, вечеринки в клубе не будет. У меня есть час лимитного времени, чтобы передумать и не делать этого, а есть возможность оказаться в клубе «White Noise» в Акасаки, назваться тем именем, под которым меня там знают, и провести время в обществе милого юноши, который нравится мне и не станет говорить о том, что мы с ним поубиваем друг друга.

…Спустя сорок минут я стоял в его кабинете, в том самом клубе, а он сидел напротив меня, делая вид, что перебирает какие-то бумаги. Но я видел, что пальцы его чуть дрожат.

— Тебя долго не было.

Усмехаюсь, снимая темные очки и непринужденно усаживаясь на краешек его стола.

— Дела. Они никого не ждут.

Аарон смотрит мне в глаза, и я вижу в глубине его собственных глаз шальные красные огоньки. Я знал, что ему понравится, если я надену линзы. Поэтический хрупкий мальчик, ты слишком вязнешь в мире сказок для взрослых.

— Ты играешь со мной, как кошка с мышкой. – В голосе столько безразличия, но руки делают другое. Они мягко перебирают мои волосы, и это так не похоже на твои прикосновения. Он стоит рядом со мной, слегка прижимая к столу и улыбаясь, склонив голову на бок.

— Где ты был так долго, Лестат…

Я успеваю подумать чтобы все летело к чертям, ведь, в конце концов – кому я еще нужен сейчас, кроме него? Аарон предлагает мне то, чего я искал и хотел, но подсознательно ставил себе на это запреты. А сейчас запреты разлетаются на куски, вместе с моим прикосновениями к его темным волосам, вместе  с его теплым дыханием у моей шеи.

Мне все равно, если ты не узнаешь. А ты НЕ узнаешь, я постараюсь сделать для этого все.

— Не пропадешь опять?

— Не пропаду.

Так тихо, что, кажется слышно, как тикают часы. Мои руки легко смыкаются на его талии, губы прикасаются к его губам, и я стараюсь не думать о том, что предаю. В конце концов – ты не пожелал получить меня всецело, когда я сам себя выдал, сказав, что могу принадлежать лишь тебе, так что же теперь… Это все равно что подписать официальную отказную, ты – отказался от меня. Наверное, это значит, что теперь я свободен, и могу сколько угодно обманывать себя, и быть обманчиво счастлив. И Аарон поможет мне в этом.

Но надолго ли…? Я просто не стану думать.

Jasmine You

Когда ты покидаешь мой дом, становится давяще пусто. И вновь звенящая тишина, хотя я и понимаю, что звуков вокруг более чем достаточно. Но пустота буквально просачивается внутрь меня, заполоняя собой грудную клетку, кажется, у меня вновь поднимается температура.

Мали, поводив тебя, возвращается в мою комнату и с немым укором смотрит, сев на край кровати. Мне сейчас не хочется думать или анализировать что-то, строить планы на будущее и терзать себя догадками о том, что будет дальше.

— Что ты творишь, Юи?..

Какой глупый вопрос. Ведь сестра сама знает ответ на него, но зачем-то спрашивает, озвучивает свои мысли. А я всё сделал правильно, просто иного пути не могло и быть из такой ситуации. Наверное, когда-нибудь я пожалею о содеянном, но только не сейчас.

В моём сознании твоё имя и слово «предатель» уже, кажется, стали синонимами, и я не предпринимаю ничего, чтоб избавиться от этого. Пускай мне будет больно, но это – проходящая боль, она не останется со мной навечно, уж к этому я приложу все усилия.

Ошибкой было всё. Всё то, что произошло между нами с самого начала. А сейчас мне очень хочется вернуться в мир своих мечтаний и грёз, стерев все воспоминания, душевные и физические. Но я понимаю, что теперь все мечты о тебе станут иными, и я не уверен, что они будут приносить то же удовольствие, как и раньше.

— А ты сама не понимаешь? Так будет лучше… — Отворачиваюсь к стене, приняв перед этим нужные таблетки, и всем своим видом показываю, что мне слишком хочется спать.

— Лучше для кого?

Я спиной чувствую, как сестра хмурится, но осуждения в её голосе уже нет. Она слишком хорошо знает меня. Молча пожимаю плечами на её вопрос, вновь давя в себе накатывающий приступ кашля.

Мали молча встаёт и уходит, оставляя меня наедине с моими мыслями, ощущениями и дрёмой. Впереди у меня врачи и больница, а затем я вернусь в Токио, и всё встанет на свои места, как бы дорого для меня это не стоило…

…И, конечно же, даже через неделю вопроса о моем выздоровлении на повестке дня даже не стояло. Опасения врачей оказались ложными, но мне всё равно назначили курс лечения, определённые процедур, которые непременно надо было делать в больнице. На мои слова о возвращении в Токио, врачи лишь качали головами, но в итоге смирились, отправив историю моей болезни в одну из токийских клиник, где пообещали меня принять в первый же день по возвращении в город.

За всё это время я получил лишь один разъяренный звонок от Хизаки на тему того, какого черта я делаю и вообще понимаю ли, насколько подвожу всех. А затем еще парочку дежурных, сообщающих, что съемки клипа перенесены на три недели, и вопросом,  собираюсь ли я вернуться хотя бы к этому времени в Токио, не забыл ли о своих обязанностях, и прочие детали, связанные с новой группой.

Это время  пролетает незаметно между домом и больницей. Ты не позвонил ни разу, впрочем, я и не особо ждал. Я вырос из того возраста, когда был слишком наивен и верил каждому слову. А новый мобильный номер я сказал лишь Кайе, который сейчас находился в турне по Азии, и Теру, написав им обоим смс, не вдаваясь в подробности того, что случилось и почему я в таком состоянии. Кайске пару раз позвонил, сообщая детали своей поездки, отругав за очередной затяжной период молчания, и пообещав непременно навестить меня, как только вернется в Японию. Теру же с каким-то завидным упорством строчил мне смс, которые в большинстве своём оставались без ответа. Он так и не решился звонить, а я не хотел ни с кем разговаривать.

Мали, будучи хорошей и умной девочкой, больше ни разу не заикнулась о тебе и о ситуации, которая произошла в стенах нашего дома, и я за это ей был безмерно благодарен.

…- Во сколько ты завтра выезжаешь? – Сестра перебирает какие-то журналы у меня на полке, всё ещё с опаской поглядывая на меня, когда я вновь начинаю кашлять. Если от общего состояния недомогания и температуры я избавился, то вот кашель остался и слишком уверенно грозил мне пожизненным бронхитом. Я даже смог пересилить себя, и перешёл на более лёгкие сигареты, всё-таки привычка оказалась сильнее.

— В девять. Мне к часу надо быть на съёмочной площадке. А перед этим я всё-таки хочу заскочить домой… Полагаю, моя соседка уже тихо ненавидит нашу семью за то, что ей пришлось возиться с Наги почти месяц… — Закидываю в сумку какие-то вещи, которые, в сущности, не так сильно мне и нужны. – Ты когда приедешь?

— Не знаю. – Как-то равнодушно отвечает она, оторвавшись от журналов. – Через неделю, может быть. Мне не хочется пока в Токио.

— Отчего же? – Чуть улыбаюсь, отвечая на смс Теру, что не надо меня встречать утром.

— Да…. Ай, не важно. – Она отмахивается.

— Неужто с парнем поругалась? – Усмехаюсь, убирая телефон.

— Типа того. Не важно, Юи, правда. Я, может, с родителями хочу побыть подольше…

— Моя бы воля, я б тоже никуда не уезжал. — Тихо отзываюсь на её слова, обращаясь скорее к самому себе.

— Я понимаю… — Она садиться рядом со мной на кровать, как в детстве гладя меня по волосам. – Всё будет нормально, ты главное не нервничай лишний раз, идёт?

И в комнате повисает неприятная тишина, разрезаемая лишь тиканьем часов на тумбочке.

— Да, кстати, — Мали тормозит в дверях, в тот момент, когда я уже занимаюсь расстиланием постели, мысленно уговаривая себя лечь спать раньше, ведь завтра крайне тяжёлый день. – Ты помнишь же Кару? Она со мной в одном классе училась и…

— Помню, конечно. – Сажусь на кровать, на автомате ставя будильник.

— Она завтра тоже едет в Токио. Уже насовсем, как я поняла. И, вроде бы, тоже в девять утра… Может, вас вместе отправить? Я думаю, что Кара против не будет. – Мали как-то хитро улыбается мне. Ой, не люблю я её такую улыбку.

— Ну… Мне в принципе всё равно. — Уклончиво отвечаю ей, настороженно смотря.

— Тогда я ей скажу, чтоб зашла за тобой в начале девятого, да? Всё равно мы договорились созвониться вечером. – Мали чересчур довольно продолжает улыбаться.

— Почему она только сейчас переезжает в Токио? Мне казалось, что Кара уже давно там.

— Нет… — Сестра запинается, кажется, подбирая слова. – У вас будет время поговорить, спросишь всё, что тебя интересует. Доброй ночи, Юичи. – И с этими словами, она выходит из комнаты, оставляя меня с чувством лёгкой растерянности.

…Утро начинается суматошно. В день моего отъезда у родителей заканчивается отпуск, посему очередь в ванную была обеспечена. Пока мы с мамой спорили, что лучше – кофе с утра, или же напоить меня очередным травяным чаем, Мали, сонно зевая, наблюдала за всем этим.

Все мои фразы о том, что такими темпами мне грозит опоздать на девятичасовой поезд, в котором и так будет слишком много народу, кажется, не воспринимаются матерью, и мне приходится смиренно запивать горы цветных таблеток травяным чаем, который ни разу не помогает проснуться, а напротив, усыпляет ещё больше.

— Юичи!

— Папа! Я опаздываю!

— Ты ничего не забыл?

— Пап… Я тебя умоляю…

За всем этим коротким диалогом я пытаюсь выбить себе место в коридоре, а Мали с довольной ухмылкой, кутается в халат, всем своим видом показывая, что нам с родителями явно не повезло.

В момент, когда я отбиваюсь от рук матери, которая с каким-то слишком заботливым упорством, поправляет на мне шарф, с улицы раздаётся сигнал машины.

— Кто это? – Мать удивлённо переводит взгляд на меня.

— Аааа…. – Мали уже успела глянуть в окно, и теперь расплывается в довольной улыбке. – Это за Юи. Кара умная девочка, вызвала такси до вокзала.

— Лучше бы она машину до Токио наняла… — Бурчу, прожигая сестру взглядом, чуя, что здесь что-то не то.

— О! Так вы вместе с Карой в Токио едете? Ох, ну хоть будет, кому за тобой приглядеть, пока Мали тут… — Глаза мамы наполняются каким-то светящимся счастьем.

— Так. Стоп. Почему у меня чувство, что… меня без меня женили?! – Застываю в дверях. Мали быстро пожимает плечами и убегает наверх, а я не успеваю задать ещё интересующие меня вопросы – очередной гудок с улицы заставляет меня вылететь из дома, одарив родителей не самым добрым взглядом.

— Прости, я закопался… Здравствуй. – Сажусь в такси и натягиваю на себя самую милую улыбку, на которую только способен.

А Кара совсем не изменилась. Она всегда была типичной представительницей японского идеала женской красоты, с самого детства. Маленькая, хрупкая, с идеальной фигурой и чайного цвета глазами. Когда мы ещё учились в школе, я очень любил рисовать её портреты, в то время, когда они с Мали зависали после уроков у нас. Я не видел её уже несколько лет, лишь изредка мы общались по телефону в дань детской дружбы.

— Да всё нормально, Юи-тян. – Она улыбается, тряхнув головой, и поправляя редкую тёмную чёлку. – Как ты себя чувствуешь? Мали говорила, что ты болел очень тяжело… — Она поджимает пухлые губки, и в глазах проскальзывает какая-то вина.

А ведь и правда… Никто из моих друзей детства не то, что не зашёл проведать меня, но даже и не позвонил.

— Уже всё хорошо. – Улыбаюсь ей в ответ. – Сестра сказала, что ты в Токио насовсем переезжаешь?

— Хочется верить. – Девушка достаёт из сумочки маленькое зеркальце, разглядывая своё отражение. – Сегодня у меня собеседование по работе, и если всё получится…

— Неужели в Аичи найти работу визажиста-гримёра оказалось так сложно?

— Нет. В Токио просто больше возможностей. – Она улыбается, посмотрев на меня.

— Да… ты права… И что за место работы?

Во время диалога я понимаю, что нет того стандартного дискомфорта с людьми, который появляется, когда давно не видел человека.

Она отвечает, а я не сразу понимаю, что она сказала.

— Где? – Кажется, я выгляжу очень удивлённым, раз девушка начинает смеяться.

— Ты не ослышался. Думаешь, просто так Мали настояла, чтоб мы вместе ехали в Токио? Конечно же нет! Ты только не подумай, Юи-тян, что я за счёт знакомства с тобой хочу выбить себе место в вашей компании… Просто… Ну, ты понимаешь, просто я буду уверенней чувствовать себя, если рядом будет кто-то знакомый.

Интересный поворот событий. Школьная подруга моей сестры рассчитывает работать в компании, под которой мы работаем. Мали, ты всё-таки очень корыстная девочка, но в этом мы с тобой похожи.

— У вас же сегодня съёмки, да? У меня собеседование в одиннадцать… Ю, а можно я потом поеду с тобой независимо от решения директора компании? Мне бы просто хотелось посмотреть на всё это. Ты же знаешь, что у меня всегда была мечта сродни твоей…

Бойкая девочка, в этом Кара и Мали очень похожи.

— Ну… я думаю, против никто не будет. А если ты ещё и на официальных правах… будешь. – Растерянно отвечаю ей, выходя из такси, и помогая девушке выбраться, забирая её сумку.

— Если тут ключевое слово. — Она сдержанно вздыхает, поправляя волосы, и уверенно идя ко входу на станцию, куда со всех сторон стекаются люди, спешащие по своим делам в столицу Японии.

— У тебя талант и хорошая характеристика, я ведь помню, где ты работала раньше. – Следую за ней, слишком ощутимо понимая, что мир как-то очень резко начинает меняться. – А жить ты где будешь?

— Не знаю. – Беспечно отвечает она, пожав плечами, и тянет меня за рукав пальто к поезду, до отправления которого остаются считанные минуты.

— Можешь пожить у меня, пока ищешь квартиру. Я всё равно живу один. – Только после того, как произношу это, понимаю, что сказал. Ю, а ты дурак.

— Правда, можно? – Глаза Кары вспыхивают. – Я думала к Мали попроситься, когда она в Токио вернётся… Но ведь неизвестно, сколько твоя сестра ещё пробудит в Аичи.

— Моя сестра жила у своего парня, Мали не покупала квартиры в Токио. – Отзываюсь, занимая для себя и девушки место в вагоне. – Поэтому, полагаю, что по возвращении в Токио, Мали будет жить со мной…

— О! Будет весело! Помнишь, как когда мы были маленькие, мечтали о своём доме, отдельно от родителей? – Лицо Кары освещает улыбка, а я понимаю, что крупно попал. Жить под одной крышей с двумя женщинами и собакой – это почти ад.

И всю дорогу до Токио, Кара не даёт мне скучать, рассказывая что-то о своей жизни, о своих планах на будущее, мечтах и желаниях. А я слушаю её краем уха, погружаясь куда-то в свои мысли, которые по всем законам сводятся к тебе. Я боюсь представлять сейчас, что ждёт меня на съёмочной площадке. Прошло так мало времени, а, кажется, что уже целая вечность. Вернее всего будет сделать вид, что ничего и никогда не было между нами, и не нарываться на очередные конфликты с тобой или Хизаки.

И так же быстро мы с Карой добираемся до моей квартиры, бросая вещи, забирая собаку от соседки, которая была неимоверно счастлива наконец-то видеть меня.

Кара очень быстро освоилась в моей квартире, оно и к лучшему. И на последок, перед тем, как она убегает на собеседование, я желаю ей удачи и даю адрес, куда надо подъехать к часу дня.

А впереди меня ждёт беготня по городу, поиск той самой клиники, где мне обязательно надо отметиться, и поездка на площадку.

Нагоя, безумно соскучившийся по хозяину, не отходит от меня ни на шаг, и я с ужасом понимаю, что собаку придётся брать на съёмки. Вернувшись в Токио – жизнь вновь начала крутиться и дышать, а не проходить за стеклом, отдельно от меня.

Ровно в час дня я стою у входа в павильон, уже успев отдать костюм и прочие аксессуары костюмерам, и жду Кару, которая должна вот-вот появиться здесь, при этом я уже знаю, что она будет работать с нами. Жизнь порой – удивительная штука.

Выкуривая третью сигарету за десять минут, наблюдая из-за стёкол тёмных очков за суматохой на улице у павильона и Наги, который так и норовит попасться кому-нибудь под ноги, я мысленно радуюсь, что пока никого из группы встретить не удалось, а, значит, у меня ещё есть время подготовить своё состояние, продумать поведение и слова на будущее.

Сегодня будет тяжёлый день. По всем параметрам

* * *

…Я проснулся на рассвете, хотя понять, что это именно рассвет было сложно. Аарон не любит солнечного света и всегда максимально старается от него отгородиться. Это первое и последнее, что я узнал о нем – он обожает тяжелые бархатные портьеры и свечи. Банально? Ни капли. Потому что я тоже это люблю.

— Еще рано, куда ты? – Он ловит меня за руку, чуть приподнимаясь, а я любуюсь его темными волосами, падающими в царственном беспорядке на плечи. Сейчас мне думается, что так должен бы выглядеть какой-нибудь молодой албанский король на рубеже пятнадцатого века.

— Мне надо сегодня пораньше в студию… Съемка. – Надеваю свою рубашку, с улыбкой чувствуя, как тонкие белые пальцы ласкают мою спину.

— Почему ты не позволяешь мне посмотреть? Знаешь ведь, что хочу.

Перегнувшись назад, ласково целую моего мальчика в лоб, разворошив темные пряди. В нем есть какая-то пугающая сила, и это меня неимоверно привлекает. И да, я привык просыпаться с ним, здесь, в клубе – спальня входила в собственность хозяина. Недаром он говорил, что практически живет здесь.

— Именно потому, что хочешь – нет. Нет, Аарон. Я ведь тебе уже все сказал.

Слишком хочется остаться сейчас, но раз так, значит вставать нужно как можно более резко и непринужденно, не жалея об упущенной возможности.

Я сам не думал, что мне будет так легко остаться с ним, видеть его и понимать, что это знание не разрушает созданное волшебство. Аарон кажется ненастоящим – настолько он прекрасен, и он более всего соответствует тому, что я искал годами, по отдельности находя порой в совершенно разных людях. А еще он сделал одну крайне полезную вещь, самому бы мне духу не хватил – взял мой телефон и вытащил симку, забрав себе и сказав, что вернет мне ее, только когда я соберусь уходить. И так каждый вечер, после которого – искрометная, стертая ночь, настолько яркая, что мне не передать ее словами. Ослепляющий свет, будто дорога ангелов, шум людских голосов, пришедших сюда в надежде на острые впечатления и ночные приключения с недетскими забавами. Аарон думал, меня это отпугнет. Я не стал ничего рассказывать ему о себе, сохраняя иллюзию таинственности – он едва знал мое реальное имя, и то лишь потому что меня им при нем называл как-то раз ты. Он знал о нашей группе, и это было то, что интересовало его больше всего. Но больше ничего знать не хотел, намеренно или случайно – я не имею представления.

— Боишься, как бы Юичи не узнал?

Насмешливый голос бросает в дрожь, я оборачиваюсь, смотря на падшего ангела Аарона, раскинувшегося по постели на алых простынях. Типично мужским жестом заложив безупречно-красивые руки за голову, он усмехается с мягкой иронией, безошибочно меня раскусив.

— Ему не надо это знать. – Безразлично, еще как безразлично, пряча глаза за очками. В который раз при нем. Юджи, тебе страшно?

— Его подобная новость надолго выбьет из колеи.

Мой милый мальчик встает, обнимая меня со спины за плечи, вкладывая в руку флаер на ближайшую приват-пати. Как знал. Смотрю на дату, начиная неуловимо дрожать от его осторожных прикосновений – губы мягко покусывают мою шею.

— Не надо. – Беру за плечи, обернувшись, и чуть отстраняя от себя.

— Глупый, но я хочу…

— Нет. Не сейчас, Аарон.

Почему-то не могу себя заставить делать с ним то, что делал с тобой, Ю. И это не страх, это просто какой-то внутренний барьер. Хватит того, что я и так с головокружительной скоростью обрел нового спутника, очередного любовника, и нельзя сказать, что в списке моих случайных связей он был одним из многих. Нет. Аарон – особая статья, как, впрочем, и ты, Ю.

— Я не смогу. – Отдаю ему флаер, кончиками пальцев подцепив краешек покрывала и укутав им обнаженные плечи юноши, — У нас будет репетиция допоздна, мы готовимся к большому выстрелу.

— Приходи, как сможешь.

Это мне в нем нравится – никаких требований и условностей. Аарон, наверное, и сам не понимает, почему так предан мне, почему я для него – царь и бог. А это видно в его глазах, он не сможет обмануть.

Интересно, что это? Влюбленность в образ? Материализация идеала, персонажа книги, картинки с обложки? Или просто случайное влечение, многократно усиленное особенностями его натуры? За эти короткие несколько недель, вернее, правильно будет сказать – ночей, он успел признаться мне в любви и сказать, что хочет сохранить меня. Так быстро, Ю, даже я оказался неподготовленным. Одно дело вырвать заветные слова в постели, а совсем другое – буднично, на ухо у стойки бара, где-то между тремя и четырьмя часами утра, с совершенно трезвым взглядом и мягкой полуулыбкой на красивых губах.

— Надеюсь, ты меня на выступление хоть позовешь?

Аарон кладет злополучный флаер мне в карман так, чтобы я видел. И я понимаю, что все же приду.

— На выступление – позову. – Шагнув вперед, целую его мягко, но настойчиво, чувствуя, как он отчаянно пытается прокусить мне губу. Вот же чертенок.

— Если будешь хорошо себя вести… — Уворачиваюсь, глядя, как он облизывает губы. Ах, господи, как же он напоминает мне Дэниела! Мальчишка, захотевший знать слишком много сразу.

— Юи-кун все равно все узнает! – Задорный голос мне вслед, и кажется я вижу, как его обладатель снова вытягивается на огромной постели, но медлить нечего.

Выхожу в смежный со спальней кабинет, где труженик Аарон проводит большую часть своего времени, не считая, конечно, специальных вечеринок в его заведении. Странно, когда я спросил, зачем он открыл такой клуб именно здесь, в Токио, он простодушно ответил, что на ловца и зверь бежит. А попросту, куда как умнее было искать Лестата в определенном кругу, нежели просто бродя по улицам.

Достойный ответ. Что ж, своего Лестата он нашел, но вот вопрос – что теперь делать Лестату, заблудившемуся в самом себе и, отчаянно не понимающему, какого черта он в жизни творит?

…Утро над городом хмурое. Дождь то идет, то прекращается, зазря портя мне обзор на дороге, и приходится раз за разом протирать дворниками стекло. Ненавижу такую погоду, а вот в Нагое сегодня передали солнечно и ясно.

Утренние пробки – из той же оперы крайне «любимых» мной вещей, особенно когда едешь не из дома, знаешь, что день будет тяжелым, и приедешь вечером вряд ли домой. А пока есть немного времени перед суматошной работой, требующей от нас всех сил, я стараюсь не думать о том, что через несколько часов снова увижу тебя.

Мне теперь кажется, что прошло не несколько недель, а по меньшей мере пара лет. Настолько те дни в Аичи стали для меня далекими и забытыми. Вот только боль от того, что все было так близко и так возможно, но с треском обломилось – не дает покоя. Казалось бы, успокойся, живи дальше, тем более что есть к кому возвращаться, есть тот, кто ценит, и кто не говорит о банальной несхожести характеров и о том, что мы не подходим друг другу. Но, наверное, Юи, я заразился от тебя такой любовью к трудностям, особенно к высосанным из пальца трудностям. Ведь и в самом деле – ты с успехом показал мне, как обстоят дела, ты никогда меня не любил, чтобы в принципе задумываться о чем-то. Так почему я должен думать о том, что ты подумаешь, если узнаешь, что я сплю с Аароном? Что с того, что он твой друг? Дружба дружбой, постель постелью – тут не может быть никаких обид. Но черт… Черт-черт, почему же, когда начинаю размышлять, думаю не о том, что мог бы испытать в некотором роде удовлетворение и почувствовать себя отмщенным, а о том, что причиню тебе боль. Вот только боль ли…? Ты собственник, и это будет не боль, а лишь досада, что роскошная и дорогая кукла Камиджо уплыла в чужие руки.

Ну и к черту тебя. Ты-то без меня страдать не станешь, что-то мне это подсказывает.

Через несколько часов, уже на площадке, я поминаю тебя недобрым словом вновь, но уже не потому что мне обидно и больно, а из-за Хизаки. Наш белый и пушистый лидер тоже имеет коготки, и сейчас я вовсю получаю ими по лицу за твое опоздание. Фигурально выражаясь.

— Так и знал, что что-нибудь да сорвется. – Хи ходит из угла в угол, уже в костюме и в гриме, а я ловлю себя на том, что пялюсь на него, в очередной раз понимая, что он – принцесса, и никогда, наверное, мне не избавиться от необъяснимой тоски по тому, что я разрушил собственными руками. Но сейчас не об этом.

— Угомонитесь, лидер-сан, Юи не тот человек, кто подведет. – Рядом вырисовывается Теру, а вид у него такой, будто он что-то знает, но его попросил не говорить. Забавный и чуточку важный.

— Тебе-то откуда знать… — По привычке, Хизаки даже не особо замечает, с кем он разговаривает, ходя по площадке и проверяя и так сто раз проверенный реквизит.

— Нам сегодня гримеров должны новых подбирать. – Как ни в чем не бывало продолжает Теру, сев на корточки возле своей гитары и рассматривая что-то, будто не видел, раз за разом поправляя съезжающую с головы шапочку.

— Кастинг, что ли?

— Типо того. А тебя почему там не было?

Только тут понимаю, что ведь помнил же о том, что к одиннадцати надо было в Sherow Artist Socierty, и забыл. Забыл благополучно, слишком занятый приведением себя в надлежащий вид после на славу проведенной ночи. Чтоб тебя, Аарон, милый мой мальчик…

— Я думаю, и без меня там справились. В конце концов, всего лишь отбор обслуживающего персонала.

— Не барское это дело, да? – Усмехается прислушивающийся к нашему разговору Хизаки, невзначай сжимая пальцы стоящего рядом Юки. Смотрю на них, и не чувствую зависти, разве что только по-доброму. И в самом деле – хорошие мальчики умеют любить, не убивая.

И все-таки, не стоит быть таким пренебрежительным к собственному лейблу. Странно, раньше ведь за мной такого не водилось. Я будто слышу, как сейчас ты бы язвительно сказал, Ю, что это все из-за нового головокружительного романа.

И я ловлю себя на мысли, что при всем том, что я страшно соскучился за эти дни по тебе – я не хочу тебя видеть. Я просто не готов еще, и кажется что не смогу.

— Ну, если Юичи не явится через полчаса…

Однако договорить Хизаки не успевает. Потому что так и замирает, глядя куда-то поверх моего плеча в дверной проем, а я будто слышу, как кто-то резко выключил громкость. Кажется, даже переговоры осветителей и оператора, работающего с нами, свелись до минимума. А в груди разливается какой-то липкий холод, предчувствие. Однако я же не могу стоять спиной к двери вечно.

…Обернувшись, понимаю, что только что получил незримый расстрел. Это как в замедленной съемке – смотришь и видишь, как в твое тело врезается с десяток пуль сорок восьмого  калибра. Это не больно. Это просто НИКАК.

Рядом с тобой, чуть ли не рука об руку, стоит молоденькая девушка. Из тех, кто не может не нравиться. Из тех, кто приковывает к себе взгляды абсолютно всех мужчин независимо от их возраста, ориентации и социального статуса.

— Это наш новый гример! Я так и знал, что ее возьмут! – Голос Теру звучит так нелепо громко в наступившей почти полной тишине. Или это тишина во мне?

Я не знаю ее имени, мне безразлично кто она вообще, но я готов ее убить. Да, именно так, убить, стереть в порошок, сделать так, чтобы она никогда не существовала и не рождалась в принципе, чтобы ты никогда не увидел ее, Ю. Потому что я уже сейчас вижу — вижу, а пальцы сами сжимаются в кулаки – как вы вопиюще, безобразно, до ужаса подходите друг другу. И мне вновь кажется, будто меня обокрали, забрали самое ценное, и утрата не просто невосполнима – убийственна.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13