Фанфик: Versailles -PQ-: Одиночество крови (Часть первая)
декабря 6, 2009 | Advist'sГлава 7
Jasmine You
Без особого труда нахожу комнату, где расположился Аарон, как будто он ожидал, что я приду.
— Уходишь?
— Уходим. – Поправлю его, пряча руки в тонких перчатках.
Аарон пожимает плечами, закуривая, машинально откладывая какие-то бумаги в сторону, и я замечаю, что у него в руках – моя зажигалка, видимо, та самая из многочисленных, которую я мог оставить в клубе прошлой ночью. Что ж, в принципе это уже тоже не важно.
— Такси?
— Вызвали.
Такой сухой диалог.
— В выходные я тебя жду.
— Как и договаривались.
— Кто он для тебя, Юичи? – Этот вопрос ударяет мне в спину как нож, любезно занесённый лучшим другом.
Молча пожимаю плечами, не обернувшись, выходя прочь из комнаты, а какая-то тяжесть вновь будто ложиться мне на плечи.
Нужно выспаться. Совершено необходимо.
Пока мы добираемся в такси до твоего дома, я уговариваю се6я не спать, и вяло считаю фонарные столбы за окном. Вообще-то я не люблю чужие квартиры, дома, комнаты, и всегда нервничаю перед приходом в гости к кому-то чужому, в первый раз. Но сейчас нет даже этих эмоций.
Если бы я мог заглядывать в будущее, сейчас бы я не устоял, и посмотрел, что же ждёт меня за поворотом нового дня. Если бы мне не понравилось что-то, я бы осторожно поменял местами события, складывая мозаичный узор так, как приятнее глазу. Но я лишь учусь быть волшебником, поэтому даже такая шалость, как забег в будущее мне не подвластна. Что ни говори, а ученик из меня хреновый.
Мягкое движение лифта до нужного этажа, и я уже без стеснения рисую у себя в воображении тепло воды и приятную тяжесть одеяла. Надо бы поинтересоваться у тебя, какие планы у нас на завтрашний день и что же делать с сорванной репетицией. Но… но это тоже всё потом.
Я не привык показывать свою усталость кому-либо, но сейчас сдерживаться почти нет сил. Радуйся, Юджи, за сегодняшнюю ночь, которая прошла всего лишь на половину, ты узнал обо мне достаточно секретов, чтоб теперь иметь возможность ударить меня в спину при любом удачном моменте. И я совсем не удивлюсь, если так и будет.
— Заходи.
Молча киваю, проходя в квартиру, вдыхая тёплый воздух, пропитанный тонким запахом кофе и… туалетной воды Хизаки. А чего я, собственно, ожидал? Только почему, когда я прохожу по квартире, натыкаясь взглядами на какие-то неброские предметы, мельчайшие вещи, которые в голове у меня тут же ассоциируются с лидером, я чувствую неприятные, холодные уколы где-то в грудной клетке. Это играет чувство собственности, ревность, и я понимаю это. Но ревность, основанная лишь на желании завладеть тобой полностью и не делить ни с кем, вряд ли это можно назвать любовью.
Ты даёшь мне какие-то свои вещи, провожая в ванную, а я продолжаю думать о том, что ещё вчера утром Хизаки был на моём месте. Пускай не в прямом смысле слова, но был.
И пока я греюсь под тёплыми струями воды, закрыв глаза, память услужливо подкидывает мне картинки из прожитых суток, а то и больше.
Нехотя выхожу из тёплой нагретой ванной, на цыпочках добираясь до комнаты, где ты стоишь у окна и куришь. Останавливаюсь в дверном проёме, сжав дверной косяк пальцами, попутно стараясь натянуть широкую длинную футболку пониже, и изучаю тебя взглядом. А ты, кажется, перенял от меня привычку курить и ничего не замечать вокруг себя.
Тихо усмехаюсь и, доходя до кровати, сажусь на край неё, поджав под себя одну ногу, кинув себе на колени подушку. Пожалуй, я веду себя слишком по-хозяйски.
Тряхнув головой, убираю влажные волосы с лица, собирая их пальцами с шеи, и вновь смотрю на тебя. Интересно, где мне сегодня уготовано спать?
— Знаешь, а душ всё-таки чуть-чуть, но бодрит. – Улыбаюсь уголками губ, замечая, что ты чуть ли не вздрогнул от моего голоса, быстро затушив сигарету и повернувшись ко мне. Откидываюсь чуть в бок, опираясь рукой в кровать, теребя пальцами уголок подушки и отводя от тебя взгляд куда-то на поверхность одеяла, а непослушные волосы вновь так некстати спадают на лицо.
Kamijo
Слушая шум воды в ванной, я размышляю о том, что ждет нас с тобой утром, когда солнце поднимется над городом, когда придет время тебе ехать домой. Знаешь, Ю, Солнце, оно всегда все рушит, разрывает, как вечный сон, как совершенную хрустальную кожу вампира.
Прохожусь по комнате, убирая вглубь комода кое-какие вещи Хизаки, кладу стеклом вниз нашу фотографию, просто потому что мне неловко как-то – ты в моей квартире под пристальным взглядом Хи. Здесь и так слишком много напоминает о нем, ты не мог не заметить.
Сбросив мокрые вещи, накидываю халат и, убрав волосы, думаю, звонить ли утром Химэ или же пока не стоит. Да, мне сейчас ощутимо не по себе, от того что ты, пусть и сам того не желая, но в некотором роде занял его место в этом доме. Но не в моем сердце. Хизаки я вполне могу любить и на расстоянии, и любовь не становится слабее… в то время как тебя мне необходимо видеть, касаться, чувствовать как можно дольше, полнее, каждой клеточкой тела. И дело не столько в сексе, сколько в какой-то мучительной зависимости. Я еще недостаточно изучил тебя, чтобы так просто отбросить, я еще не все от тебя получил.
Ловлю себя на мысли, что курить стал так же, как ты. Наверное, это неизбежно – проводя время в обществе какого-то человека, рано или поздно заимствуешь его привычки, пристрастия. Вот и я начал потихоньку врастать в тебя, так же, как, наверное, ты тоже сейчас начинаешь делать что-то так, как я. Мне бы хотелось, чтобы ты поскорее вернулся, сам не понимаю, отчего это так необходимо.
Смотрю на часы, чувствуя невыносимую тяжесть в теле. Наверное, стоит пойти постелить тебе в гостиной, но отчего-то все мое существо противиться этому. Нет, сегодня я вовсе не хочу спать с тобой, просто это какое-то необъяснимое чувство, что-то вроде легкого страха одиночества. Я так отвык спать один… Рядом всегда был Хи, до него – еще кто-то, давно, настолько, что я забыл, как бывает по-другому.
— Знаешь, а душ всё-таки чуть-чуть, но бодрит.
Резко оборачиваюсь, недоумевая, как ты умудрился так тихо войти в комнату за моей спиной. Не иначе как ходишь бесшумно, скользя инфернальной тенью вдоль стен, и не отражаешься в зеркале. Это было бы такой прекрасной сказкой для взрослых, Юичи, не находишь?
Сидишь с ногами на постели, освещенный светом ночника, и сейчас мне трудно представить, откуда взялась та животная страсть, эгоистичное желание разорвать тебя на куски. Теперь ты вызываешь у меня совершенно иные чувства, и внезапно в голову приходит мысль. Дикая, но впрочем, как и обычно, мне не хочется отгонять ее.
— Это хорошо, что бодрит, осталось только расслабиться. Кстати… — одним движением развязываю пояс халата, позволяя атласной ткани самой соскользнуть с плеч, серебристым шлейфом упав на пол. — …У меня достаточно хамское гостеприимство, так что вторую постель стелить мне лень.
Сделав шаг к тебе, чуть ежусь от легкого холода, еще бы – окно в комнате чуть приоткрыто, хоть и приятно овевает обнаженную кожу. А затем, скользнув на кровать, невзначай тяну на себя покрывало, слегка прикрывая наготу.
— И я всегда сплю так. Ложись.
Перегнувшись через тебя, выключаю ночник, повернув голову и, воспользовавшись твоим ошарашенным состоянием от моего эксгибиционизма, целую тебя в губы, уже совсем привычно, но не развратно. И укладываюсь на взбитые подушки, находя под одеялом твою руку, в то время как ты все еще сидишь на постели, явно не зная, как поступить.
— Кажется, кто-то тут устал и спать хочет. Нет? – Подавив зевок, убираю назад волосы, различая тебя в темноте. Нет, а моя футболка тебе однозначно идет, Ю.
* * *
Сижу в полной темноте, удивлённо и растерянно хлопая ресницами, стараясь понять, что же из всего выше произошедшего меня шокировало больше.
— Может мне… ну… наверное, мне лучше всё-таки пойти в другую комнату. – Запинаюсь, говорю полушёпотом. Но ты лишь молча чуть сильнее сжимаешь мои пальцы.
Камиджо, теперь ты решил играть не по правилам?..
Коротко выдыхаю, плюнув на всё. Всё-таки спать хочется, скорее даже просто лечь, чтоб не ломило так спину, и спорить с тобой, уговаривать дать мне постельное бельё — это слишком трудно.
Ловко забираюсь под тёплое одеяло, с видом полностью независимого человека устраивая подушку так, как мне того хочется, и чуть подтягиваю ноги к груди, утыкаясь носом в ту же подушку, лёжа где-то с краю кровати.
— Хоть бы одеяло второе дал, мерзавец… — Тихонько ворчу, но без тени злобы на тебя.
А дыхание само собой дрожит, ведь я практически каждой клеточкой тела, даже на расстоянии, ощущаю тепло твоей кожи, тебя рядом. Стоит протянуть руку, и я смогу коснуться мягких волос, провести кончиками пальцев по бархатной коже. Пожалуй, в любой другой день, окажись я вот так с тобой в одной постели, я бы обязательно воспользовался случаем, иначе бы не простил себе этого. Но только не сейчас. Теперь мне кажется, что не просто стена выросла между нами, а какой-то запрещающий барьер. Словно я привязан за руки тонкими лесками, сцеплёнными на курке пистолета – одно движение к тебе и я получу пулю в спину.
Тяжело вздыхаю, слушая твоё дыхание. Ты так спокойно и ровно дышишь, даже не шевелясь, и мне начинает казаться, что ты уже спишь.
А вот мне всё никак не устроиться. Чужая постель, твоё присутствие не дают усталому организму забыться, уйти в мир снов. И я тихо, стараясь не потревожить тебя, ворочаюсь с боку на бок, теребя уголок одеяла.
Подсчёт овец не приводит ни к чему, впрочем, меня и хватило то, дай бог, на десяток.
Ложусь на спину, скрестив руки на груди поверх одеяла, плотно закрыв глаза и делаю глубокий вдох, уговаривая себя внутренне успокоиться, привести сердечный и дыхательный ритм в норму и уснуть уже, наконец.
* * *
Слышу, как ты возишься, видимо, никак не отыскав удобного положения, и становится откровенно смешно. Ты лежишь со мной рядом, словно целомудренный девственник, несмотря на то что мы занимались любовью не далее как сутки назад, причем совсем даже не скромно, и по идее, никакого стеснения и быть не может. Но чувствуя, как ты себя ведешь сейчас, в очередной раз убеждаюсь что секс и отношения – две вещи совершенно разные. Отношения...? Юджи, ты идиот, совсем крыша поехала, о чем это ты?
К счастью, я еще с детства хорошо умел притворяться спящим, так, что это невозможно было вычислить. Глубокое спокойное дыхание, неплотно закрытые глаза и расслабленность всего тела, а когда спишь без одежды – это вообще легко. Поэтому мне не доставляет труда невзначай поймать тебя за талию, потянув на себя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
— Повернись ко мне. Ко мне лицом.
Смотрю на тебя в темноте, видя, как поблескивают твои глаза, и заставляю поднять руки над головой, стягивая к чертям майку. Мне совсем нет нужды принуждать тебя к близости, но вот ощущать всю ночь рядом совсем даже не против.
Притягиваю тебя еще ближе, слегка соприкоснувшись бедрами, от чего ты вдруг резко выдыхаешь мне в шею, силясь уйти от прикосновений и одновременно посильнее прижаться ко мне. И кажется, ты все-таки, несмотря на усталость, хочешь меня сейчас. Но нет… нет, не сегодня.
— Тише, Ю… Чего ты такой нервный? Спи…
Обнимаю тебя одной рукой, укрывая вместе с собой, и уже совсем не холодно, но виной тому не одеяло. Просто кожа у тебя горячая, и пахнет сладким и резким одновременно. Хочется уткнуться в ямочку между шеей и плечом, что я и делаю. Полежав пару минут в моих объятиях, ты находишь более-менее удобное положение, и затихаешь, лишь раз шепнув что-то о том, что не умеешь спать вдвоем, но я уже почти не слышу.
Что сниться мне в ту ночь, я не помню. Помню лишь, что, проснувшись пару раз за ночь, неизменно чувствовал вокруг своей шеи кольцо твоих рук, а приоткрытые губы – у плеча. Пальцы ты слегка запустил мне в волосы, как бы утверждая, что даже во сне я весь принадлежу тебе. Ох, Юичи… Знать бы нам обоим, куда тебя заведет твоя тяга обладать мной. Я же чувствую, чего ты хочешь.
…Утро не застает врасплох, потому что я просыпаюсь медленно, постепенно выходя из состояния сна, чуть потягиваясь и видя тебя у меня под боком. Что ни говори, а ты, кажется, нашел чудесное положение, да еще и простуды счастливо избежал, прекрасно.
Только откуда у меня чувство, что я не хочу тебя будить, а только всматриваться в сонное лицо, осторожно водя кончиком пальца по пухлым губам, ожидая, как они приоткроются непроизвольно? Ранее подобное было только с Хизаки, но там такая утренняя нежность была оправдана, а тут…
Покорно жду, пока ты проснешься, кончиками пальцев гладя тебя по волосам, выравнивая прядки. Мне очень интересно будет увидеть твои глаза тотчас после пробуждения, когда ты еще не успеешь спрятаться за своим привычным выражением.
А вот что сейчас твориться между нами – хоть убейте, я и сам не в силах сказать. Понимаю только, что сегодня это уже не вчера и тем более не позавчера. Это уже совсем новый день, со всем, что из этого вытекает.
* * *
В детстве мне всегда очень хотелось, чтоб в сутках было не четыре «сезона», а только три. Я очень хотел исключить все утра из всех суток. Просто потому, что ненавижу просыпаться, вставать по будильнику, приходить в себя после сна. В такие моменты я чувствую себя слишком уязвимым.
Медленно открываю глаза и потягиваюсь в твоих руках, выгибая спину. И в этот же момент, когда в темноте твоих глаз я вижу какие-то отблески нежности к себе, и понимаю, что всё, что было – не было сном.
— Оджи… — Шёпотом выдыхаю куда-то тебе в шею, медленно перебирая пальцами прядки волос, не переставая обнимать тебя.
Сейчас всё это больше тянет на сцену из какого-нибудь бульварного романа, а я непременно чувствую себя шлюхой, в которую успел за одну ночь влюбиться её клиент, и теперь она нежиться в его объятьях, не боясь, что её изобьют, обманут или выгонят прочь.
Эта утренняя нежность, какая-то совсем невесомая, сотканная из бледных лучей пробивающегося сквозь низкие тучи солнце, передаётся мне от тебя, но, сбрасывая с себя последние остатки сна, я пытаюсь гнать её прочь от себя. Просто одно не верное движение с моей стороны, и я проиграю. Не перед тобой и не тебе. А себе. Такого проигрыша простить невозможно.
Почти невесомо целую тебя между ключиц, и в тот момент, когда ты ловишь моё лицо за подбородок, притягивая к себе, я удачно уворачиваюсь от поцелуя, и выскальзываю из твоих рук, зарываясь в одеяло, свернувшись клубочком спиной к тебе.
Сегодня ночью мне снилось море. Безграничное, оно, казалось, заполонило собой весь мир. Огромное количество воды, сливающейся с тёмным небом. И эта вода не отражала звёзд на небосклоне, она вбирала в себя эти звёзды, их свет, и они матово поблёскивали на далёком дне. А небо, пустое и далёкое, отражало их бледный свет.
И тонкая полоска суши, окружённая с обеих сторон водным пространством. Где были ты и я. Но в этом сне не было привычных мне сюжетов, игры в хозяина и куклу. Мы были равны, и, казалось, что так было всегда. Я позволял тебе касаться себя так, как никому не было дозволено раньше, а ты шептал мне на ухо бесконечное количество каких-то глупых и нежных слов, смеялся вместе со мной, и, зачерпывая в ладонь тёмную воду, протягивал мне её, вобравшую в себя тонкие серебряные нити звёздного света.
Прокручиваю всё это в голове, и ощутимо вздрагиваю, когда ты обнимаешь меня со спины, прижав к себе.
Тихо вздыхаю, выпрямляясь, расслабляясь в твоих руках.
— Да… доброе утро, кстати… — Чуть откидываю голову, улыбаясь тебе, и зажмуриваюсь, когда ты осторожно убираешь несколько прядок, неудачно спавших мне на лицо. – Ками… а давай поиграем? – Усмехаюсь, когда ты удивлённо смотришь на меня. – Давай на одно утро я стану твоей принцессой, м? И по такому случаю, принцесса хочет кофе в постель. – Смеюсь, зарываясь лицом в подушку, перевернувшись на живот, сам прекрасно понимая глупость и абсурдность ситуации.
Но мне правда хочется кофе, и непременно в постель.
* * *
Это утро так подействовало на тебя или же ночь в моих объятиях, или еще что-то, но странным образом все твои колючки куда-то подевались. Видно бесенку, неизменно подстрекавшему тебя поступать наперекор, пришлось, отругиваясь, убраться восвояси, потому что когда я обнимаю тебя, легонько целуя в шею, не встречаю с твоей стороны и тени сопротивления. И твои неожиданные слова про принцессу и кофе в постель заставляют всерьез задуматься, не свихнулся ли ты, лукаво выглядывая из одеяла – такой теплый, такой по-домашнему свой.
— Ну, если тебе хочется… — потягиваюсь в постели, небрежно убрав с лица волосы, и встаю, отыскивая на полу сброшенный вчера халат, накинув его на плечи. – Только кофе, или можно еще что-нибудь?
Ты забавно утыкаешься лицом в подушку и обнимаешь ее руками, чуть щурясь в блеклом снопе солнечного света.
— Еще что-нибудь…
Улыбаюсь сам себе, не спеша собирая на поднос конфеты и дольки фруктов, ожидая пока сварится кофе, сам себе изумляясь, насколько все могло измениться за одну-то ночь. Это и в самом деле похоже на игру, как будто мы участвуем с тобой в какой-то двухтактовой опере, играя в первой ее части заклятых врагов, а во второй – нежных возлюбленных. Но самое невероятное в том, что я четко осознаю – мне нравится это. Мне нравилось обнимать тебя ночью, просто прикасаться к твоему телу, нравится сейчас в предвкушении готовить тебе завтрак, отбирая самое вкусное, представляя, как здорово было бы кормить тебя кусочками манго, а ты бы слизывал сладкий тянучий сок с моих пальцев.
Но даже сейчас, когда мое тело и душа в унисон требуют только одного – тебя рядом – я хорошо понимаю, что это всего лишь передышка. Иллюзия оазиса посреди пустыни. Мы будто взяли с тобой кратковременный отпуск от своей привычной жизни, и пару дней, возможно, проживем в сладостной гармонии друг с другом, но потом… Потом все просто обязано вернуться на круги своя, потому что одной ночи и одного утра слишком мало, чтобы хватило духу перекроить свою жизнь.
…Возвращаюсь в комнату, аккуратно ставя поднос на постель. Сам устраиваюсь рядом на локте, почти не обращая внимания на сползший с плеча халат и ослабший пояс. Ты приподнимаешься, с интересом глядя, что я там такое принес, и в эти минуты походишь на ребенка, мне даже легко представить каким ты был, когда был маленьким.
— Ну-ка, открой рот. – Провожу указательным пальцем по твоим губам, приоткрывая, чувствуя мягкость и желанность их еще больше. – Мне всегда хотелось это сделать.
С этими словами протягиваю тебе кусочек банана, а ты смотришь мне в глаза, и клянусь богом, в одно этом взгляде больше, чем могут сказать тысячи бесполезных слов. Облизываешь губы, слегка задев при этом мои пальцы, и вдруг протягиваешь руку, погладив меня по щеке.
— Кофе остынет.
— Я еще сварю.
И слов больше не нужно. По обоюдному согласию, с полной отдачей себе отчета, но словно в бреду, я позволяю тебе лечь на спину, закинув руки назад, а сам склоняюсь, проведя долькой апельсина по твоей груди, обводя сосок, после наклонившись и повторив сладковатую дорожку языком. Ты чуть быстрее дышишь, не сопротивляясь, лишь запуская руку в мои волосы, исподволь направляя движения.
Это необходимо сейчас прекратить, ведь время уже почти десять утра, надо связаться со всеми, в студию позвонить, разузнать как-чего. Во сколько нам собираться, какие планы, что решать с ближайшими выступлениями, отвезти сценарий клипа, и еще уйма, уйма дел. Время бежит так быстро, когда занят, но еще быстрее – вот в такие мгновения солнечной нежности, когда я четко понимаю, что плевал на все, что мне никуда и ни при каких обстоятельствах не хочется сейчас ехать.
— Оджи… мы так прольем кофе… — Тихо говоришь ты, поддаваясь на мои ласки, водя ладонью по обнаженному халатом плечу, в то время как я целую тебя где-то сбоку, проводя языком по ребрам.
— Ты же сам хотел его в постель.
Смеешься от моих слов, а я впервые слышу, чтобы у тебя был такой чистый, такой утренний смех.
Оджи. Так меня прежде звал только Хизаки, и из его уст это слово звучало совсем не так, как из твоих. Для него я, возможно, принц, шагнувший из сказки, в некотором роде идеал. Для тебя же «Оджи» — объект темного, почти запретного желания. Признаться, мне бывает страшновато думать, кем я являюсь в твоей фантазии.
— Кто я для тебя, Жасмин? Расскажи, кем ты меня видишь?– Кончиками пальцев по бедру, чувствуя, как ты задерживаешь дыхание. Неужто это такой нескромный вопрос?
И я понимаю, что не может это происходить на самом деле, но так хочется подольше растянуть сладкие мгновения абсолютного счастья. Наверное, это можно было бы назвать любовью, почти любовью, только очень маленькой, очень хрупкой, как фигурки из облаков.
* * *
Я не думал, что ты с такой охотой поддержишь ту игру, которую предложил я. А ведь и говорил я подобные слова, в общем-то, не рассчитывая ни на что.
Это утро, совершенно точно, останется нашей общей сокровенной тайной. И если я мог представить тебя таким, то вряд ли ты когда-нибудь думал, что я смогу вести себя так. За последние сутки тебе удалось узнать слишком много обо мне, открыть с какой-то другой стороны, а ведь мало кому удавалось это сделать ранее.
И сейчас, чуть вздрагивая от твоих прикосновений, не в силах совладать с дыханием, я уже почти уверен, что проиграл себе. Как было бы просто сейчас оттолкнуть тебя, вновь начав изображать из себя того Ю, к которому, без сомнения, ты привык. Но что-то упорно останавливает меня от этого шага. Может быть, всё дело в том, что хотя бы на каких-то коротких пару часов, но мне хочется побыть тем, для кого создаётся прекрасная сказка.
— Кто я для тебя, Жасмин? Расскажи, кем ты меня видишь?
Нет, этот вопрос не звучит громом средь ясного неба, я даже ждал его, ещё с ночи, с той ситуации в стенах клуба.
— Ты и так знаешь слишком много моих тайн, не перебор ли для одних суток? – Улыбаюсь, поймав твою руку, и не весомо целуя каждый палец. – Если сейчас я раскрою перед тобой последние карты, интерес будет потерян, а мне этого не хочется… — Практически отдёргиваю себя, но понимаю, что уже слишком поздно. Слова сказаны и заставить тебя забыть их невозможно.
Под твоим внимательным взглядом мне становится чертовски неуютно, а уйти от него не выходит.
Коротко вздохнув, кое-как приподнимаюсь на постели, всё-таки дотягиваясь до почти остывшего кофе.
— Оджи, ну хватит... хватит на меня так смотреть…
Чёрт возьми, милый мой, ещё пара секунд под таким твоим взглядом и я начну смущаться, только этого, право слово, мне не хватало!
Сажусь на кровати по-турецки, чуть подтянув на себя одеяло, и делаю пару глотков кофе, довольно прикрывая глаза.
— Скажи, чего бы тебе сейчас хотелось? – Запускаю пальцы в твои волосы, чуть склоняя в бок голову, и неспешно перебираю прядки волос. Ты задумываешься, а у меня взгляд падает на столик возле кровати, и выхватывает на нём расчёску для волос.
Аккуратно отставляю чашку с кофе, дотягиваясь до расчёски. Я слишком давно хотел это сделать.
— Повернись ко мне спиной… — Улыбаюсь уголками губ, проведя кончиками пальцев по твоей шее и вниз по груди.
Бросаешь на меня удивлённый взгляд, но всё-таки выполняешь просьбу.
Устраиваюсь позади тебя, разделяя волосы, и медленно, аккуратно провожу по ним расчёской. И солнечные лучи, которые с каждой минутой становятся всё ярче и теплее, вплетаются в твои волосы, искрясь и переливаясь в них. Не спешно расчёсываю мягкие пряди, что-то тихо мурлыча себе под нос. И через некоторое время, обнимаю тебя за плечи, зарываясь носом в волосы и вдыхая их аромат. И отчего-то мне становится страшно, что эту иллюзию сказки, очень хрупкую, как тонкий хрусталь, сейчас может разбить одно неловкое движение, звук, случайно сказанное слово.
* * *
Господи боже, что ты со мной делаешь, Ю? Не помню, чтобы рассказывал тебе о своей самой большой слабости, но ты вычисляешь ее так быстро, что я не успеваю среагировать, и вот уже расческа в твоих руках осторожно разделяет мои волосы, и появляется то приятно-щекочущее чувство, зарождающееся где-то в кончиках пальцев, проходящее волной по всему телу, заставляя мягко выгнуть шею, чуть повернув голову.
— Не останавливайся…
Эти слова родились сами, без каких-либо усилий с моей стороны, кажется откуда-то из глубины сердца. Чуть разворачиваюсь к тебе в тот момент когда ты прижимаешься лицом к моим волосам, и кладу руки тебе на плечи, мягко притягивая к себе. Мне до дрожи необходимо коснуться тебя, провести ладонями по предплечьям, словно в первый раз, а потом дотронуться губами до губ. В поцелуе есть что-то сокровенное, телом овладеть не так сложно, доставить удовольствие – тоже. А вот сделать так, чтобы поцелуй не остался на губах, а дошел до самого сердца…
Обвиваешь мою шею рукой, становится неудобно, и поэтому я в какой-то момент тяну тебя на себя, заставляя сесть ко мне на колени боком. И тут же хочется прикоснуться к твоим изящно вытянутым на постели ногам, провести по коленям тыльной стороной руки, чтобы затем опять вернуться на талию, где кожа такая нежная, такая теплая. Мне кажется, я схожу с ума, что это все сон, потому что сейчас нет и тени того, что было тогда в той квартире.
Я дразню тебя, перемещая пальцы по телу, нарочно касаясь самых чувствительных точек, с улыбкой глядя, как ты кусаешь губы, как они становятся ярко-красными. И меня тянет снова и снова напиться ими, этим ни с чем не сравнимым нектаром, одним взглядом каждый раз прося тебя не убирать руки от моих волос, мягко массируя затылок.
— Ты нашел мою главную эрогенную точку…
Отчего-то не могу сейчас называть тебя по имени. Ни Ю, ни Жасмин не могу назвать тебя, лишь бессознательно шепча на ухо какие-то глупости, время от времени касаясь губами раковины или мочки, и ты каждый раз тихонько охаешь, прикрывая глаза…
Мне кажется, это может длиться вечно. Но ничего вечного не бывает – насущные дела никуда не делись, и телефонный звонок, так резко разрывающий наше прелестное утро – прямое тому доказательство. Но знаешь… Я столько лет, всегда и везде, жил по правилам, задвигая чувства и желания или стараясь к ним приспособиться, перенося на более поздний срок, что теперь понимаю – такого больше не будет. Если сейчас упущу этот миг – больше никогда не увижу тебя таким, больше никогда ты не станешь так прикрывать глаза от моей близости, так запускать пальцы мне в волосы, с любовью гладя пряди. Я не могу, это слишком высокая цена и слишком горька будет потеря одного сверкающего мига с тобой, взамен на тысячи бесполезных часов, дней, месяцев, когда мы оба снова наденем маски.
…Осторожно усаживаю тебя на постель, сам плавно соскальзывая с нее, и иду к телефонной разетке, а сама трубка все надрывается в двух сантиметрах от твоих ног. Короткое мгновение, и я выдергиваю шнур, в квартире воцаряется блаженная тишина. Затем так же неторопливо и деловито достаю мобильный, выключая и его, беру твою сумку, делаю то же самое с твоим телефоном. Еще бы стоит позвонить вниз, сказать чтобы ко мне не пускали никого, но это ведь надо идти, говорить, а у меня совершенно нет желания покидать тебя.
— Они нам не понадобятся. – Бросаю отключенные мобильники в кресло, куда-то в груду подушек, и медленно приближаюсь к тебе, наклонившись и опираясь руками в матрас. Волосы падают вперед, я нетерпеливо их отбрасываю, подползая к тебе, не говоря ничего, лишь хитро улыбаясь.
* * *
Вздрагиваю, когда телефонная трель заполняет тишину квартиры, и на секунду мне кажется, что всё, конец. Тот хрупкий мир уже должен был рухнуть.
С тенью удивления наблюдаю за твоими манипуляциями со всеми телефонными аппаратами в квартире, про себя откровенно недоумевая.
Сейчас ты решил променять все важные дела и разговоры, а я уверен, что звонили не просто так потрепаться о хорошей погоде за окном, на меня? И осознания положительного ответа заставляет меня ещё больше впасть в состояние удивления.
Наблюдаю за тобой, едва заметно улыбаясь. Сейчас ты так не похож на того Камиджо, которого я, казалось, так хорошо знаю. Эта улыбка, движения, слова и озорные огоньки в глазах – так не привычно для меня. Впрочем, сегодня мы оба хороши, даря друг другу моменты реальности.
— Оджи, а если звонили по какому-нибудь важному вопросу? В конце концов, нас уже могут начать искать… Особенно меня… — Тихонько усмехаюсь, медленно откидываясь на кровать, держась на локтях.
Ты скользишь взглядом по моему телу, так откровенно, что тебе даже не нужно прикасаться ко мне, дыхание от одного взгляда вновь сбивается, и я ничего не могу с этим поделать.
— Теперь я буду знать, что нужно делать, чтоб ты проявлял ко мне внимание… — Хитро улыбаюсь, протянув одну руку, и пропуская между пальцев светлые прядки твоих волос.
Резко выдыхаю, слегка откинув голову, когда твои губы касаются моей шеи, и вновь чувствую желание, которое с каждой секундой становится всё сильнее, поднимаясь откуда-то из глубины.
Окончательно ложусь на спину, стягивая с тебя этот проклятый халат, и заглядываю в глаза, посекундно задерживая дыхание, чтоб не выдавать себя с головой. Я никогда не умел контролировать себя в таких ситуациях, а рядом с тобой это, кажется, вообще не возможно для меня.
Выгибаюсь, чуть дрожа, медленно царапая ногтями сбитые простыни, когда твои руки начинают гулять по моему телу, кажется, изучив уже самые чувствительные места и пользуясь этим знанием.
— Поцелуй меня… — Шепчу, быстро облизав губы и смотря на тебя из-под полуопущенных ресниц. Отвечаю на твой поцелуй, неосознанно чуть покусывая твои губы, и прижимаясь бедром к паху, понимая, что ты уже готов и едва сдерживаю улыбку от этого.
Заставляю тебя перевернуться на спину, и, нехотя оторвавшись от твоих губ, покрываю короткими поцелуями шею, мягко проводя кончиком языка по оставленному мной же порезу на коже, который, впрочем, уже практически незаметен. От булавок редко когда остаются следы надолго.
Скользнув рукой по груди, нарочно задевая твёрдые соски, не сильно сжимаю губами мочку уха, чувствуя, как ты начинаешь дрожать, и теперь не у одного меня дыхание не контролируется так, как стоило бы.
Нарочно медленно покрываю поцелуями плечи, грудь, обводя кончиком языка соски и спускаясь губами вниз к животу. Ты невольно выгибаешься навстречу мне, запуская пальцы в мои волосы, и я с наслаждением слышу короткий, тихий стон, когда провожу кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер.
— Оджи, а ведь работу никто не отменял, помнишь?.. – Шепчу в твои губы, улыбаясь, и тихо ахаю, прикрыв глаза, когда ты крепко прижимаешь меня к себе.
* * *
— Поцелуй меня…
Это звучит так потрясающе трогательно, что мне не удержаться. Ты так не похож на себя, такой мягкий, нежный, такой податливый. Если бы ты был таким всегда, если бы я встретил тебя именно такого – наверное в моей жизни не было бы уже места Хи, потому что ты бы занял все безраздельно. Подчинись мне, и я дам тебе все, дай мне контролировать каждый твой шаг, каждый вздох – и ты не останешься разочарован. Я выстрою вокруг тебя идеальный мир и стану его властелином, только позволь мне.
В какой момент ты заставляешь меня лечь на спину – я не понимаю. Но это кажется так просто и естественно, принимать твои ласки, дрожать от прикосновений осторожных пальцев к коже, отвечать на поцелуи, нежиться в твоих руках. Но ведь это же моя роль, это я хотел соткать для тебя паутину нежности и подчинения?
— Жасмин… — Выгибаюсь под тобой, неосознанно разведя ноги, согнув одну в колене, тут же чувствуя, как ты гладишь мои бедра. Это так сладко, у меня кружиться голова от такой близости. И совсем не хочется ни капли боли, никакой, только нежность и страсть.
Опускаю руку вниз по твоему телу, ведя кончиками пальцев по груди, животу, чуть притормозив в самом низу, а затем осторожно сжимая плоть, скользнув вверх-вниз, от чего ты сдавленно стонешь мне в шею, покрывая ее поцелуями.
Но все слишком быстро, даже если мне и захотелось на краткий миг, чтобы ты овладел мной – все равно, это слишком быстро. Я привык растягивать удовольствие.
Теперь моя очередь заставить тебя лечь на спину, моя очередь аккуратно развести твои ноги, приспустившись пониже, глядя, как трепещет твой живот, как быстро ты дышишь, сжимая и выкручивая кончики сбитых простыней и одеял. Краткий миг, и ты поверхностно всхлипываешь, когда я без предупреждения начинаю ласкать тебя ртом, губами, стремясь доставить как можно больше удовольствия. Но пока не понимаю, какого – острого или нежного, как тебе больше нравится. Поэтому, перемежая поцелуи и касания с едва ощутимыми царапинками, продолжаю ублажать тебя, подхватывая под спину, обнимая, прижимая к себе. Эта жадность рождается внезапно, я закрываю глаза, забывая дышать и порой задыхаясь, но двигаясь все быстрее, все сильнее сжимая кольцо губ. Я так хочу, чтобы сейчас ты запустил руку в мои волосы, хочу грубых направлений движения, хочу твоей власти, зная, что при этом сам до кончиков пальцев контролирую тебя. Такая ласка хороша тем, что не оставляет выбора, а падкий на удовольствия непременно платит за него своей душой. Сейчас мне становится ясно и понятно твое желание заполучить меня, но только знал ли ты, что будишь во мне еще большее желание заполучить тебя?
Ловлю момент, когда ты начинаешь дышать быстрее, со всхлипом, запрокинув голову. Ты уже на грани и вот-вот кончишь, но я не дам тебе сделать это так скоро.
…Отстраняюсь, слегка приподнявшись над тобой на локтях, в последний раз проведя языком по всей длине члена, и удерживаю твои бедра, в то время как ты изо всех сил приподнимаешь их.
— Оджи…!
— Чей ты, Юичи? Кто твой хозяин? – Ногтями по животу, вырывая стон.
Старая игра, но сейчас она так кстати. Скорее же, милый, чуть быстрее, пока я могу еще терпеть, пока могу притворяться, что ни капли не хочу отдать тебе всего себя целиком.
* * *
У меня кружится голова и дрожат кончики пальцев. Мне не хватает воздуха, и сердце стучит в висках. Я уже перестал отличать грань реальности и своей фантазии, а твой вопрос окончательно размывает её, и мне кажется, что всё это только сон, а во сне всегда можно позволить себе чуточку больше, чем в настоящей жизни.
Приоткрываю глаза, смотря на тебя сквозь спавшую на лицо чёлку, судорожно ловя губами воздух. Ты сейчас потрясающе красивый, чуть приоткрытые влажные губы, распущенные локоны волос, спадающие с плеч, и глаза чистые, яркие, с бесконечным желанием, сплетающимся с какой-то болезненной для меня нежностью. Наверное, я бы смог полюбить тебя таким. Полюбить по-настоящему…
— Ты… Ты мой хозяин, Оджи… Мой мастер, тот, кому я принадлежу… — Шепчу едва слышно, облизывая в раз пересохшие губы, но знаю, что ты слышишь каждое слово, каждую интонацию.
Как же подло с твоей стороны, Юджи, таким образом, в такой ситуации выбивать из меня ответ на тот вопрос. Как же не честно заставлять меня таким образом открывать перед тобой последние карты. Но теперь я знаю, что дороги назад нет. Наверное, я уже проиграл. И тебе, и себе. Осталось лишь неосуществлённым одно последнее желание – чтоб ты полностью принадлежал только мне, пускай мне и придётся стать куклой, марионеткой в твоих руках, но только самой дорогой, желанной и любимой. Пускай у тебя будут тысячи других игрушек и цветов, но я должен знать, должен сделать так, чтоб ты из раза в раз возвращался ко мне, ведь мы оба знаем, что лучше меня у тебя всё равно никого и никогда не будет. Может быть, ты ещё не осознал этого, но я вижу подтверждение своих слов в глубине твоих узких зрачков.
— Ну же, Оджи… Докажи мне свою власть надо мной, я знаю, ты можешь и ты хочешь этого… — Глубоко выдыхаю воздух, выгибаясь на кровати под тобой и дрожа всем телом, передавая тебе свою дрожь. Обхватываю ногами твою талию, заставляя приблизиться к себе ещё ближе, и не сдержанно ахаю, кусая губы, обрывая рвущийся наружу стон.
Закрываю глаза ладонью, с силой сжимая в кулаке уголок одеяла так, что белеют костяшки пальцев.
— Не закрывай глаз. Смотри на меня. – Так же шёпотом говоришь ты, и это не звучит просьбой, это где-то на грани с приказом.
— Я не смогу… — Беззвучно отвечаю тебе, не убирая ладони от закрытых глаз, чуть отвернув голову в бок.
Мне слишком хочется почувствовать твою власть над собой любым возможным или невозможным способом. Я чувствую, как тебе не хочется причинять мне боль, как хочется сохранить эту невесомую иллюзию нежности и теплоты. Мне же, напротив, с каждой секундой хочется ощутить от тебя не постоянную нежность, а нежность, смешанную с агрессией в мой адрес. Ударь меня, заставь смотреть тебе в глаза, сделай всё, что угодно, Оджи, я знаю, ты ведь способен, совершенно точно способен на это.
* * *
Мгновения замерли, стрелки часов пошли в обратном направлении. Боже, все что угодно, только бы сохранить навечно этот миг, видеть твое лицо, такое потрясающе светлое, читать на нем все-все, даже то, что не осмеливаются произнести губы. Сейчас, когда я нависаю над тобой, ты кажешься каким-то маленьким, среди всех этих подушек, одеял, и поддавшись порыву нежности, целую тебя в шею, за ухом, губами по щеке, пьянея от бархатной кожи, нахожу губы и восторженно ловлю твое дрожащее дыхание. Ослепительные мгновения, когда ты тихонько подаешься ко мне, дрожа, изнывая и разве что не умоляя меня сделать это с тобой. Как мне устоять… Ни один человек не в силах устоять, когда ему предлагают сводящее с ума удовольствие, сводящую с ума близость.
— Значит, пусть будет так. Только никогда не забывай этого… кому ты принадлежишь.
С этими словами приподнимаюсь повыше, заставляя тебя крепче обхватить меня ногами, и двумя пальцами осторожно проникаю в тебя, подготавливая, закрывая на миг глаза от того, насколько сильно ты пылаешь, насколько сильно хочешь меня.
Я чувствую, что тебе хочется сейчас силы с моей стороны, и я обещаю тебе – она будет. Но не в этот самый миг, когда ты протягиваешь руку к моей руке, а я осторожно убираю пальцы, и ты гладишь их своими, ненавязчиво подталкивая меня к себе, положив вторую руку на бедро. Словно приглашаешь… Что ж, я дольше не могу мучить тебя. Осторожно вхожу, чувствуя, как ты замер, напрягшись, и успокаивающе беру тебя под бедра, закидывая твои ноги себе на плечи, чтобы было удобнее.
— Расслабься, ну же… — Губами по щеке, до виска, другой рукой невесомо убрав со лба челку.
И когда чувствую, что ты доверяешься мне, чуть резче – глубже, прижимая тебя к себе. Пара мгновений, дать тебе привыкнуть, и затем отпустить страсть, вырывающуюся наружу, сделать тебе больно, только затем, чтобы ты всхлипнул, поймать твои губы, укусив уголок рта.
Сжимаю твои плечи, когда ты выгибаешься, и низко опускаю голову, двигаясь все быстрее и резче, теряясь в бесчисленных поцелуях и сильнее вдавливая тебя в постель.
— Милый… ну же….еще… мой… – Шепчу тебе на ухо, чувствуя как ты начинаешь обнимать меня, касаясь так нежно.
Сейчас в целом мире существуешь для меня только ты, я готов кричать это, я готов плакать от счастья, потому что желание – сильное и глубокое – рождается во мне от каждого твоего прикосновения, он каждого вздоха, слетевшего с губ.
В какой-то момент двинувшись сильнее, чувствую как ты вздрагиваешь, видимо от вспышки боли, и тогда опускаю руку вниз, лаская тебя интенсивнее, грубее, вынуждая приподниматься навстречу мне. Хрипло дышу тебе в шею, оставляя на ней новые, еле заметные следы губ, просто упиваясь вкусом и запахом кожи. Мне кажется, я мог бы провести так вечность…
— Какая сладкая у тебя кровь… Ты знал?
И вновь шепчу, делая крошечный укус, очень аккуратный, словно ты хрупок, а я могу одним движением разбить тебя.
* * *
— Как я могу забыть о таком?.. – Улыбаюсь уголками губ, не в силах заставить себя открыть глаза и посмотреть на тебя.
От каждого твоего движения, касания у меня по венам разлетаются тысячи бабочек, скапливаясь на кончиках пальцев, рвущихся на свободу.
Я не могу сдержать стонов, а ты это лишь поощряешь. И от каждого резкого движения, вспышка боли сменяется безграничным наслаждением, и хочется чтоб всё это продолжалось если не вечность, как можно дольше.
Всхлипываю, чувствуя, что ты прокусил кожу на моей шее, оставляя новую отметку принадлежности тебе, и резко свожу лопатки, выгибаясь под тобой, мелко дрожа.
Замершее когда-то время сейчас набирает обороты, ускоряясь в миллионы раз, и мне кажется, что я буквально чувствую его движение.
— Оджи… я… не могу больше… — Сдавленно простонав, царапаю ногтями кожу на твоих плечах, руках, груди, оставляя после ногтей бледные полоски.
Что-то шепчешь мне в ответ, но я не слышу слов, не понимаю их значения, выгибаясь всем телом, пару раз резко подавшись навстречу тебе, и несдержанно простонав, опускаюсь на подушки. А дрожь всё так же не отпускает, сосредотачиваясь где-то на кончиках пальцев, откуда, кажется, сейчас вылетают тысячи бабочек.
Выворачиваюсь из твоих рук, спустя какое-то время, и успокаиваю дыхание, уткнувшись в подушку, кое-как чуть подтянув на себя одеяло дрожащими руками.
— И со всеми принцессами ты поступаешь таким образом, а, Оджи? – Тихонько усмехаюсь в подушку, лёжа к тебе спиной, слыша, как ты шумно и часто дышишь позади меня.
Вытягиваюсь на кровати, повернувшись к тебе лицом, и любуюсь, как солнце непослушными лучами рисует на твоей коже. Осторожно вожу кончиком пальца вслед за светящимися линиями по телу, искоса поглядывая на тебя, замечая, как в уголках губ притаилась улыбка.
Запускаешь пальцы в мои волосы, перебирая их, чуть лохматя на затылке, и я наклоняюсь, мягко целуя тебя в центр живота, обдавая кожу горячим, уже спокойным дыханием.
Ах, Оджи, что же ты будешь делать, если я привыкну вот к такому времяпрепровождению? Через сколько ты начнёшь рвать и метать, злясь, что я тенью хожу за тобой? Пожалуй, это даже любопытно.
Поднимаю на тебя глаза, ловко уворачиваясь от твоей руки, и просто изучаю твоё лицо взглядом.
Почему именно ты? Мне бы так хотелось найти ответ на этот вопрос, но, кажется, это абсолютно бесполезное занятие.
— Мм… знаешь… ты как хочешь… — Мягко отстраняюсь от тебя, и, закутавшись в одеяло, поднимаюсь с постели, чуть поежившись, ощущая кожей холод пола. – Но я пойду-ка в душ… — Тихо смеюсь, смотря на тебя, удивлённого и явно недовольного, и быстро скрываюсь за дверями комнаты, занимая ванную на ближайшие двадцать минут.