Название: Разное прошлое, одно будущее
Автор: Джедайт
Фандом: Vampire Knight
Пара: Канаме/Зеро
Условия: «Самозабвенное помешательство друг на друге — не доказательство силы любви, а лишь свидетельство безмерности предшествовавшего ей одиночества»
Для Тё

Зеро не умеет молчать в постели. Он кричит громко: оглушительно для себя. И имя на выдохе одно, но чаще – фамилия. Скорее, по привычке, нежели… В постели вампиры обнажены точно так же, как люди.
Зеро не умеет быть ласковым. Запас своей выдержки он до дна растратил на усмирение зверя внутри. Без толку. В постели – чётко, как никогда.
Зеро не умеет просить. Он умеет только требовать. И хорошо, что он не слышит себя со стороны, когда Куран замирает в нём и не двигается, что бы ни делал изнывающий от желания под ним вампир.

Канаме берёт всё, от боли до удовольствия. Он властью своей вздергивает руки любовника у него над головой, входит в него до конца, заставляя того обхватить себя ногами за талию, чтобы самому наклониться, складывая его почти что пополам, и пройтись лёгкими поцелуями-укусами по шее. И не двигается внутри, раскаляя страсть добела, словно металл в горниле.
Канаме в постели умеет быть ласковым, но редко когда бывает. Зеро – не тот любовник, с которым стоит разводить политесы. Им обоим это не надо. Вполне достаточно клыков, когтей и пьянящего сумасшествия от хриплых слов, роняемых Зеро в полночной тишине их спальни.
Канаме сходит с ума в самом конце, но даже тогда крики его беззвучны, только зрачки в темноте пульсируют кровью, а в забытьи он прижимает к себе покорное тело, впиваясь когтями в поясницу. Любовник ничего не чувствует, он сам далеко не сразу разжимает хватку зубов на плече Курана.

Узорчатый потолок фамильной спальни главы клана Куран расчерчен розами и лилиями – королевскими знаками отличия, восстановленными по приказу коронованного короля уже почти три года назад. Отгремели бои, разбиты фигурки из слоновой кости и пыль похоронена за много миль отсюда, под стенами Академии Кросс. Телохранитель и его сюзерен, что может быть естественнее. И пусть у одного есть жена, и пусть будут дети, они связаны всего лишь словами, тогда как любовники смешали кровь, боль и были окрещены прошлым надежнее любых иных клятв.

Они цепляются друг за друга, спаянные взаимным пониманием: и пусть одиночество одного заключалось в узорчатой клетке интриг, а другого – в выживании собственной души в потёмках охотящегося на него зверя, сути оно не изменило.

По сути, самозабвенное помешательство друг на друге — не доказательство силы любви, а лишь свидетельство безмерности предшествовавшего ей одиночества. Но им достаточно и этого: в данном случае «вдвоём» намного сильнее, чем «люблю».