Фанфик: J-rock: Монологи
ноября 10, 2009 | Advist's- Досчитай до ста
- Над пропастью во лжи
- Надежда
- Сигареты
- О закулисной жизни общественности знать не нужно
- Правда или вымысел
- Правда или вымысел (продолжение)
О закулисной жизни общественности знать не нужно
POV Ryo
Пролог:
«Две разных войны в голове,
Две разных весны, одна зима,
Две тонких струны в рукаве,
Дотянем до дна — сойдём с ума»
© Слот – Две войны
Сижу в абсолютном шоковом состоянии за столиком в кафе, провожая тебя взглядом. А в голове активно мечутся, беснуются мысли – желания.
Кто-то давно сказал мне, что как только ты начинаешь ненавидеть человека – это первая ступенька к безразличности к данному субъекту.
Сейчас мне кажется, что я ненавижу тебя.
Я не знаю, я не понимаю, кто из нас двоих не прав, кто из нас постоянно оступается, танцуя на лезвии ножа. Наверное, это, всё-таки, я.
Столько лет быть знакомым с человеком, но так и не найти к нему подход, ключика от его мира. Будь на моём месте кто-то другой, он бы уже давно нашёл способ попасть в твой мир, придумал бы выход во избежание ситуаций, одной из которых стало событие, с которым новый день начал торжественное шествие в моей жизни.
В том же состоянии непонятного транса, поднимаюсь из-за стола, смотря куда-то перед собой, в попытке найти зажигалку, хлопая себя по карманам.
А в кафе уже стало довольно людно, официантка на фоне продолжает причитать по поводу твоей не сдержанности, и как-то воровато прячет деньги в нагрудный карман кофты.
— Ещё раз извините нас. – Обращаюсь к ней, не узнавая своего голоса.
В помещении шумно, но все голоса сливаются в какой-то один, фоновый, не несущий никакой смысловой и эмоциональной нагрузки для меня сейчас.
Выхожу из кафе на первом этаже гостиницы, прикуривая. У меня перед глазами вечной маской застыло твоё лицо. Я очень боюсь, что та злость на грани отвращения ко мне, застывшая в твоих глазах не позволит теперь мне спать спокойно ночами. Я пытаюсь убедить себя, что стоит, что необходимо, нужно учиться на своих ошибках, но каким-то краем подсознания понимаю, что это, в сущности, бесполезная трата времени. У меня в памяти отпечатались твои слова, но они не способны заставить меня измениться в один миг, стать другим, хотя бы только рядом с тобой, хотя бы только для тебя одного.
Любящее сердце готово на многое, но сейчас оно отчего-то молчит, а всё моё сознание контролирует разум, диктуя совершенно не приятные вещи.
Ведь ты прав, чертовски прав, Сатоши. Мне противно самому от себя. Сейчас я на столько жалко ощущаю себя, что хочется волком на луну выть. Как будто бы на меня вылили ушанок грязи, искупали по самые уши в дерьме. Если бы я только мог представить, когда-то давно представить, что ты можешь быть на столько жесток – я бы не поверил, но прислушался бы к подобным словам. Сейчас же всё уже бесполезно, сейчас всё пустое. Ты, сам того не ведая, завладел мной, целиком и полностью. И, пожалуй, я готов сойти с ума только с твоим именем на губах.
— Не курите, пожалуйста, в холле.
Вздрагиваю от неожиданного голоса где-то над ухом. Охранник услужливо протягивает меня чистую, стеклянную пепельницу у себя на ладони.
— Извините. – Сухо отвечаю ему, затушив сигарету, не скуренную даже в половину, и ухожу в сторону лифта, чувствуя на своей спине редкие косые взгляды.
Сегодня вечером будет пресс-конференция, сегодня нужно улыбаться и быть «как всегда». Дай мне Бог совладать с собой при виде тебя.
Прислоняюсь спиной к холодной поверхности лифтовой кабины, считая про себя пролетающие мимо этажи.
Мне хотелось бы знать, где ты сейчас. Мне вновь хочется знать, о чём ты думаешь сейчас. Но ещё больше я хочу знать, о чём ты думал в тот момент, когда сжимал ворот моей кофты там, в кафе. Мне проще убедить себя в том, что все те слова, что ты наговорил мне – ничего не значат, что кричал ты на меня не думая о том, что говоришь. Легче убедить себя в этом, чем в том, что ты действительно думаешь так.
Медленно плетусь до своего номера, в котором совершенно точно осталась какая-то частичка тебя.
Смятая постель, на которой ты спал сегодня, твой едва уловимый запах на подушке, ровно так же, как и слабый запах твоего парфюма в воздухе, что так удачно мешается с моими.
Опускаюсь на пол, прижавшись спиной к кровати и смотря в окно. Жёлто-белое солнце ласково касается кожи, заглядывая в глаза, оно слепит, само того не зная.
Голова начинает болеть как-то слишком внезапно, но довольно ощутимо. Организм совсем не доволен таким ритмом жизни, как у меня сейчас.
Кое-как забираюсь на кровать, обняв, как ты ранее, подушку и закрывая глаза. Мне ничего не хочется сейчас, тем более ехать куда-то, говорить с кем-то, улыбаться кому-то. Хочется лишь уснуть, крепко, чтоб по пробуждению почувствовать себя полным сил и энергии, а ещё, чтоб всё, что произошло не так давно, оказалось лишь сном. Но как всегда, как по какому-то неведомому закону, сон не идёт, лишь какая-то лёгкая дрёма, когда расслабляется тело, а мозг никак не хочет отключаться от насущных вопросов.
Вздрагиваю от стука в дверь, нехотя открывая глаза. Электронные часы на тумбочке возле кровати с охотой сообщают мне, что прошло уже больше двух часов с того момента, как ты ушёл из гостиницы.
— Открыто. – Нехотя ворчу в подушку, косясь на дверь.
Появление Шу в дверном проёме не то, чтобы сильно удивило меня, скорей, разочаровало. Где-то в глубине души я надеялся увидеть тебя на пороге моего номера. Но, видимо, судьбе надоело делать мне подарки.
— Спишь что ли ещё? – Басист усмехается, проходя в комнату.
— Да нет. Просто… — Отмахиваюсь от него, садясь на кровати.
— Собирайся, нас машина уже внизу ждёт.
Мысленно выражаюсь в адрес машины.
— Ну, да… Я сейчас.
Шу как-то чересчур подозрительно смотрит на меня, и от его взгляда мне даже становится не по себе.
— Что такое?
— Что у тебя на щеке?
— Ах, это… — Поднимаюсь с кровати, плетясь в ванную. – Да так. Не бери в голову.
— Ты Сато видел сегодня? – Его вопрос как свинцовая пуля ударяет мне в спину, буквально выбивая воздух из груди, и я неосознанно цепляюсь пальцами за дверь в ванную.
— Да… Типа того. – Не оборачиваюсь к нему, стараясь показать всем своим видом, что говорить на эту тему мне совсем не хочется.
Никто из них, ни Шу, ни Нии не знают того, что я чувствую, они ведь даже не догадываются ни о чём. Только вот поцелуй на площади видели все, я не могу отрицать этот факт. Впрочем, мне проще думать, что ни гитарист, ни басист не оставили это событие в своей памяти.
— У вас случилось что-то? – Вкрадчиво спрашивает Шу, а я спешу скрыться за дверью в ванную, чтоб перестать ощущать на себе его заинтересованный взгляд, отгородить себя от ненужных вопросов.
— Ничего не случилось. Всё хорошо. Спускайтесь вниз, я буду скоро. – Нарочно включаю воду на максимум, забрызгав себя горячими каплями. Не важно, всё это потом, сейчас же лишь необходимо, чтоб Шу ушёл прочь, позволив мне побыть ещё чуть-чуть наедине с самим собой.
— Ну, смотри! Если захочешь поговорить – обращайся! – Басист повышает голос, стараясь перекричать шум воды, чтоб донести до меня свои слова. Я же лишь молча сползаю на холодный кафельный пол по двери, сжимая голову ладонями.
У меня есть совсем немного времени, чтоб подготовить себя к выходу в люди, увидеть одногруппников и помощников группы, встретиться нос к носу с тобой и быть готовым, как всегда, разыгрывать нелепые миниатюры, отпускать шутки и поддерживать общий смех.
Кто-нибудь назвал бы это маской, скрывающей всё то настоящее, что есть во мне. Но нет же. Просто внутри меня живут два совершенно разных человека, которые сменяют друг друга как ночная охрана в супермаркетах. И у каждого из них есть свои тайны и секреты, свои коронные фразы и улыбки. Только вот они оба подчинены тебе, сами того не понимая и не замечая, не желая принимать. А ты же (я всё жду) совсем скоро начнёшь пользоваться этим. Ведь так приятно иметь человека, (даже двух) который будет способен ради тебя, если не на подвиг, то, как минимум, на продажу своей души Дьяволу во искупление твоих грехов перед Богом.
… Как-то слишком быстро мы добираемся до места проведения конференции, я даже толком не успеваю заметить, как проходит это время. Хотя, вполне вероятен момент, что я просто в очередной раз углубился в свои мысли, перестав замечать, как бегут секунды над головой.
И всё как всегда, и всё как обычно: много народу, душно и жарко, снующий туда-сюда обслуживающий персонал и уже на подходе – вспышки фотоаппаратов.
Есть лишь одно отличие: когда мы заходим в зал, где будет проходить всё это нудное и муторное общение с журналистами, мы не видим там тебя.
— Шу, он точно сказал, что сам доберётся? Может, ты не верно понял его?
— Не держи меня за дурака! Всё я правильно понял.
Ребята перешёптываются между собой, а мне остаётся лишь уныло поглядывать в окно, изредка переводя взгляд на часы и улыбаясь журналистам. Пока ты не появишься, начинать бесполезно, а, зная твой совсем не простой характер, прождать мы может долго.
Почему ты решил сделать, поступить так? Почему не вернулся в гостиницу, не поехал вместе со всеми? Нет, нет, нет же! Это не может быть из-за меня, это слишком глупо. Я просто не хочу в это верить.
И только тогда, когда ты заходишь в помещение, сталкиваясь со мной взглядом, я понимаю, что виноват во всём только я. Твои глаза, обычно живые и яркие, сейчас поддёрнуты какой-то серой пеленой обиды, разочарования. И я из последних сил держусь, чтоб не сорваться с места, не начать нести не нужную, но необходимую мне чушь, чтоб не начать обещать тебе, что всё изменится, что изменюсь я и так далее. Не знаю, что удерживает меня от этого шага, но когда ты садишься рядом со мной, я вновь замыкаюсь в себе, втихаря стаскивая со стола карандаш, начав теребить его в руках под столом.
Стандартные улыбки, стандартные ответы, стандартное поведение. Как будто и не случилось ничего, ничего не произошло. О закулисной жизни общественности знать не нужно.
Пока Нии что-то вещает с долей иронии в голосе, когда конференция уже начинает подходить к концу, откидываюсь на спинку стула, всё ещё не выпуская карандаш из руки, и исподтишка поглядываю на тебя, ловя буквально каждый вдох и взмах ресниц.
— Успокойся. – Вдруг неожиданно наклоняешься ко мне, попутно улыбаясь в камеру, и накрываешь ладонью мои пальцы, мягко отнимая замученный карандаш.
Я вновь на столько теряюсь от подобной неожиданности, что просто не могу найти слов тебе в ответ, глупо улыбаясь в камеру фотоаппарата, и неосознанно сжав твои пальцы.
Тихо усмехаешься, высвобождая руку, забирая мой спасительный карандаш и больше даже не смотришь на меня весь остаток конференции, отпуская какие-то шуточки, дурачась «на ура» с Шу, а я, как дурак, наблюдаю за вами, прожигая взглядом вас обоих поочерёдно.
Когда мы выходим на улицу в вечерний воздух, у меня с плеч буквально сваливается какой-то тяжёлый груз, что даже дышаться становится легче.
— Ну что, в гостиницу? – Нии потягивается, хитро поглядывая на тебя.
— Ммм… у меня есть более дельное предложение. – Улыбаешься ему в ответ, а я чувствую, как вновь кольнуло что-то слева от этой улыбки, подаренной не мне. – Поехали в «Tadg's Irish Pub»?
— Да мне вообще без разницы. Туда или в гостиницу. – Нии улыбается, дефилируя к машине.
Басист же, в свою очередь, очень живо подхватывает твою идею о поездке в паб, а вот мне хочется лишь в свой номер, и лежать до рассвета, смотря в потолок.
— Вы как хотите, а я – в гостиницу. – Голос звучит как-то совсем не смело.
— Да сейчас! – Ты бросаешься на меня взгляд, не терпящий отказа. – Ты поедешь с нами.
— Сато-сан, я не хочу… — Подхожу к машине, но не успеваю ничего сделать, как ты хватаешь меня за талию, открывая переднюю дверь машины, буквально заталкивая меня на сидение:
— А я сказал, ты с нами. – Упираешься руками в машину, смотря на меня сверху вниз.
— Эй, нет! Ладно, я поеду, но не на переднем сиденье! Сатоши, ты же знаешь, я не…
— Цыц! – Ухмыляешься ты, усаживаясь с ребятами на заднее сидение, отдавая команду водителю, что можно ехать.
Поджимаю губы, прижавшись лбом к окну, смотря на дорогу. А какое-то внутреннее чутье, назовите его интуицией, шепчет на ухо, что лучше бы я отправился в гостиницу, хоть и без твоего согласия, вопреки твоим желаниям, Сатоши.