Advist's

Глава 6.

Косей.

Глажу тебя по голове, успокаивающе шепча, что все будет хорошо. А от твоего запаха кружится голова. У нас еще столько времени, столько общих секунд, и кажется, что до рассвета вечность. Постель вся растерзана, вещи раскиданы по ней, а мы жмемся друг к другу, словно спасаясь. Как тогда, Хис, когда еще были подростками, точно так же засыпали в обнимку на разложенном диване, боясь дышать, потревожить друг друга.
Мику одевается, чертыхаясь себе под нос, когда под руку попадаются не те вещи. Наконец, собравшись, он нетвердой походкой идет к двери, и тихо выскальзывает из комнаты, глянув на нас. Я же не вижу в его взгляде ничего – ни нежности, ни упрека, ни злобы. Он все-таки очень сильно пьян, может утром и не вспомнит ничего… В крайнем случае, не вспомнит, что действительно занимался сексом втроем с собственным братом и другом своего брата. Хорошо бы он сейчас отправился снова в гостиную праздновать, судя по звукам, там еще вовсю идет веселье. Просто тогда завтра утром всем будет проще.
Прижимаешься ко мне, почти по-детски обняв за шею, и я чувствую горячее кольцо твоих рук, приоткрытые губы что-то шепчут, поминутно касаясь моей щеки. Запускаю пальцы в твои взлохмаченные волосы, задумчиво перебирая прядки, и ловлю себя на мысли, что за все то время, что мы были порознь, я даже не подумал о возможности каких-то иных отношений. Сегодняшняя выходка Рэя потому-то и стала мне так удивительна — я же отвык совсем от какой-либо близости. Да и потом… у меня четко сложилось, что если не ты, что уже никто и никогда.
— Мой единственный… Самый нежный мальчик… — целуя тебя в лоб, скользя пальцами по бедру, кутая теплее в одеяло.
Когда ты говоришь о Джое, в твоем голосе появляется страх. И мне больно, обидно и больно, что кто-то заставляет тебя терпеть боль, страдать, и даже сейчас мучиться, думая о том, что же будет завтра. Но нет, я ведь принял уже решение, Хис, и тебе придется тоже с ним согласиться – мы больше не расстанемся с тобой. Хватило всего того, что было прежде, мне хватило триста с лишним дней без тебя, и это меня едва не убило. А уж тем более отдавать тебя какому-то ублюдку, который поднимает на тебя руку – нет, никогда.
— Никогда, слышишь? Я не отдам тебя ему. Не позволю ему даже просто не так посмотреть на тебя… Я… Хис, я сам поговорю с ним... – короткий поцелуй в сомкнутые губы, я глажу тебя по щеке, кончиками пальцев вспоминая твою нежность. – Мы не сможем друг без друга, и в любом случае, с ним у тебя уже все равно ничего не выйдет. Просто я же знаю, знаю, милый, кого ты любишь.
Вздыхаешь, а в глазах полно боли. Мне тяжело смотреть, тяжело дышать, да и воздуха в комнате слишком мало.
— Скажи мне, почему? — кончиком пальца водя по твоим губам, спрашиваю шепотом, глядя тебе в глаза, — Почему ты тогда ушел, что тебя заставило… так? Из-за меня, да? Я что-то не так сделал, и ты сдержал обещание и оставил меня?

Хисуи.

Я знал, слишком прекрасно понимал, что рано или поздно, если мы опять окажемся с тобой вместе, мне придётся рассказать всё. Всё, что случилось тогда, из-за чего Я ушел из нашей с тобой группы, обрекая нас обоих на страдания друг без друга. Но вот только Я так и не смог подготовится к этому моменту.
Я ночами лежал, глядя в потолок, и представлял себе такую ситуацию, что вот ты спрашиваешь «почему», и Я начинаю свой рассказ. Каждую ночь он отличался от предыдущего, но Я так и не смог подобрать нужных слов.
— Сей, ты действительно хочешь это знать? Тебе сейчас это по-прежнему так важно? – Приподнимаюсь на локтях, заглядывая в твои глаза.
— Ты же знаешь, что да… — Выдыхаешь, почти шёпотом, не отпуская моего взгляда.
И тогда мне приходится набрать полную грудь воздуха, ложась на живот рядом с тобой, всё так же держась на локтях и изучая наволочку на подушке. Я не могу сейчас смотреть тебе в глаза, а в голове почти сразу же начинают всплывать картинки того вечера.
— Обещай не перебивать меня, хорошо?
Не узнаю своего голоса и боковым зрением вижу, как ты киваешь, не сводя с меня глаз. Мягко убираю твои руки и вновь делаю глубокий вдох, подбирая слова хотя бы для начала.
— Тот вечер… знаешь, он до сих пор очень часто встаёт перед моими глазами так ясно и чётко, как будто это было вчера. Твоей вины нет ни в чём, Сей, Я не из-за тебя сбежал тогда из Токио, бросив вас всех буквально на произвол судьбы. И, наверно, знаешь, в этом нет ни чьей вины, кроме моей. Я знаю, что по окончании моего рассказа ты будешь считать иначе, но, поверь, винить тут можно только меня, мою импульсивность и несдержанность, мою глупость и моё несуразное поведение. Ведь, так или иначе Я, возможно, именно Я сам подвёл всё к такому итогу. – Быстро облизываю враз пересохшие губы, сверля взглядом подушку. – Просто Я не мог тогда поступить иначе. Просто Я не смог бы и дальше работать с вами: с Зеро, который до безумия продолжал меня любить. С Юрой, который каждый раз делал вид, что ничего не понимает и не хочет иметь никакого отношения ко всему происходящему. С тобой, человеком, которого Я до слёз люблю до сих пор, и про которого в тот вечер узнал много нового. И… с Кисарой.
Выдыхаю имя драммера, а по телу проходит неприятная холодная волна дрожи, как будто Я вновь ощущаю его дыхание на своей шее.
— В тот вечер, после концерта, Я искал тебя какое-то время по залам, но безуспешно. Мне и в голову не пришло, что ты можешь быть где-то с нашими поклонницами, которые тогда выиграли время на общение с любимой группой. Я пошел в туалет за кулисами, когда там же, по чудесному стечению обстоятельств оказался наш драммер. И дальше произошло то, чего Я никогда не мог представить, о чём даже подумать не мог. Когда он затащил силой меня в кабинку туалета, Я уже тогда понял, что это конец… Когда он с силой зажимал мой рот ладонью, впиваясь ногтями в щёку, Я готов был молиться всем Богам, только чтоб ты случайно оказался здесь и оттащил его от меня. А когда он стянул с меня шорты, Я понял, что Богов нет.
Чувствую, как в горле появляется неприятный комок, а в глазах предательски шипит. Ты молчишь, только глаза стали совсем черные, яростно мерцающие в почти полной темноте.
— Он изнасиловал меня тогда в туалете клуба, не переставая рассказывать о том, что было у тебя с ним, не переставая говорить о том, что ты согласился показать ему всё, что обычно происходило между нами на протяжении долгого времени. Все те побои и жестокое со мной обращение... А Я даже дышать не мог тогда. Я просто не хотел верить его словам о тебе. А потом… потом, когда он кончил и ушёл, оставив меня наедине с собой, Я не знаю, как смог заставить себя перестать плакать, как смог заставить себя подняться, хоть как-то привести в порядок и выбежать из концертного зала. Я не помню до сих пор, как поймал машину, забрал свои вещи и как звонил нашему менеджеру, сообщая об уходе из группы. Не помню, как добрался до аэропорта, как брал билет на самолет, как оказался в центре Европы. – Выдыхаю, больно закусив губу, и утыкаюсь в подушку. – Прости меня, Сей… Просто тогда Я не мог поступить иначе… И в этом лишь моя вина.
Замолкаю, понимая, что всё равно сказал всё не так, как следовало бы, что, возможно, сказал что-то лишнее, что-то не договорил. И сейчас, лёжа носом в подушку, мне страшно даже пошевелиться, даже сделать вдох, ожидая твоей реакции. А слёзы начинаю жить своей жизнью, обижая щёки.

* * *

Твои слова – кирпичная кладка, все выше и выше воздвигаемая и, кажется, скоро она рухнет. Каждое слово, которые ты произносишь все тише и тише, становится каплей на затылок. Ты утыкаешься лицом в подушку, приглушенно продолжая говорить, у меня сил нет, руки не слушаются, я ведь хочу просто обнять тебя, поцеловать и успокоить. Просто дать тебе понять, что прошлое отступило, умерло, что его больше нет.
— Хису… — выходит слишком хрипло, я с трудом поднимаюсь на локтях, осторожно целую твои обнаженные плечи, выглядывающие из-под одеяла. – Хис, не ну плачь, пожалуйста… — целую в щеки, собирая твои слезы, в сотый раз подумав, что своей вины перед тобой мне не искупить никогда.
— Значит, он добился-таки своего… Любым способом. – скорее, это мысли вслух, потому что нет таких слов, какими бы я мог сейчас выразить всю ту боль, что я чувствую. Боль за тебя. За нас. И проклятия в адрес Кисары разрывают мою грудь, я снова и снова кусаю губы, только бы сдержаться сейчас. Только бы…
Притягиваю тебя к себе, поцеловав в лоб, и понимаю, что я просто не могу рассказать тебе правды о том, кто тогда исполосовал меня. Это будет слишком для нас обоих, слишком тяжело. Прошлое, грязное, мерзкое прошлое, в котором я обращался с тобой так по-скотски – оно умрет. Мы просто не станем его вспоминать.
…Меня ослепила страсть, желание, даже какой-то фанатизм, связанный с Кисарой. Когда он только появился – такой яркий, надменный, потрясающе, бесстыдно-чувственный – я просто голову потерял. И чуть было своими руками не оттолкнул от себя свое счастье, того единственного человека, с которым мне предначертано было быть. Чудовищная ошибка, просто чудовищная, а платить пришлось по такой высокой цене, да еще и обоим. Но за что ж тебя-то, Хису? За что?!
Водя поцелуями по твоему лицу, я забываюсь, стараюсь не говорить тебе того, что может расстроить. Но твой рассказ так живо напомнил события годовой давности, что у меня слегка подрагивают руки, когда я касаюсь тебя.
Изнасиловал в туалете… Зная Кисару и отдавая себе отчет, на что он способен, я непроизвольно сжимаю челюсти сильнее, зачем-то представляя, словно видя наяву, как это было. Унижение, боль, стыд, страх… Столько всего и разом на тебя – не удивительно, что ты не выдержал. Никто бы не выдержал такого.
— Ему это вернется. Аукнется. Я знаю… — последние слова почти на выдохе, проводя вниз по твоему позвоночнику пальцем, обнимая, грея своим теплом. Мне все еще не верится, что ты рядом со мной, наконец-то все как было, как прежде. Мы снова с тобой в том мире, который был создан только для нас двоих, и так долго пустовал.
— Я не хочу, чтобы мы вспоминали или говорили об этом. Очень больно… И, Хису… — смотрю на тебя, и больше сдерживаться не могу, чувствуя как в глазах щиплет от подступающих слез, — Прости меня, прошу тебя. Прости за все, всю боль, за все унижения, которые я тебе причинил. Господи, я же люблю тебя больше всех на свете, люблю так, что мне дышать больно, когда ты рядом, сердце колотиться неровно. Ты… веришь? Пожалуйста, Хису…
Ты пахнешь теплом и сладостью. И еще капелька – цитрусовыми. Особенно хорошо этот запах чувствуется на шее, возле впадинки за ухом, и я прикладываюсь к ней носом, прижимаясь в тесном клубке объятий как можно ближе.
Наблюдать. Конечно, Кисаре доставило бы это бездну удовольствия, но может, именно потому что я уже тогда понимал, что же творю, делая с тобой такое… Это же все равно что причинять боль самому близкому и родному человечку, но знаешь, Хис, я ведь даже тогда тебя любил. Не думай, что в тот момент моих чувств к тебе не было. Но злость на твою преданность и покорность, влияние Кисары, собственные мысли о несостоятельности – все это выливалось в то, что мне страстно хотелось показать кому-нибудь, что я сильнее. Что я существую, черт побери, что если могу причинять боль, если от меня зависит кто-то – я существую.
Сейчас эти чувства уже давно осталось в прошлом. Я научился держать своих демонов на привязи, но только теперь нас с тобой терзают иные демоны. Демоны прошлого.
Обнимаю тебя, в сотый раз наверное за эту сумасшедшую ночь целуя тебя в губы.
— Засыпай, мальчик мой… Милый… Самый милый, самый любимый. Все будет хорошо.
Спать, чувствуя в своих объятиях желанное тело, желанную хрупкую изнеженную душу, знакомого столько лет человека, единственную настоящую любовь – это счастье. В эту новогоднюю ночь мы наконец-то вместе, после всего что было. И это тоже счастье.

…Разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Страшно не хотелось вообще вставать, вылезать из теплой постели, а главное – выпускать тебя из своих объятий. Трогательно прильнув ко мне, ты причмокнул во сне губами, слегка заворочавшись. А я только крепче прижимаю тебя к себе, улыбаясь в твои встрепанные волосы.
Звонок повторился. Похоже, никто не собирается здесь открывать, все остальные, упившись, дрыхнут. Так почему меня должно это волновать?
В коридоре зашлепали босые ноги, а спустя пару секунд дверь с неохотой открыли. Приглушенные голоса, отчетливо услышанная интонация Мику. Черт, это он встал открыть… Интересно, он помнит хоть что-то?
Но когда я слышу следом второй голос, сон снимает моментально. Я могу, конечно, ошибаться двести раз, но музыкальное ухо, настроенное на определенную волну, все ловит моментально. Я узнал этот голос.
Тихо встаю, стараясь не разбудить тебя, и быстро натягиваю свои штаны. Хотя бы штаны, обо всем остальном думать не приходится. Но все же, я очень надеюсь, что Мику не пустит вокалиста твоей группы дальше порога, иначе мне придется вмешаться не совсем интеллигентно.

* * *

Этот настойчивый звонок в дверь рушит всю ту сладость сна, которую совсем не хочется отпускать.
Когда ты вылезаешь из-под одеяла, быстро одеваясь, Я лишь сонно сажусь на постели, проводя руками по лицу, но почти сразу же сон уходит прочь, как только Я слышу довольно грубый голос брата, твердящий о том, что ни меня, ни тебя нет у него. И тут же сердце ухает куда-то вниз. Нет, этого просто не может быть, это же просто не…
Не успеваю даже толком понять, что происходит, когда дверь в комнату распахивается, гулко ударяясь о стену, и на пороге Я вижу Джоя с перекошенным от злобы лицом. Мику врывается в комнату следом за ним, крича, чтоб он даже шага в мою сторону не делал, но Джой не слышит.
И дальше вновь словно бы кино, в ускоренном режиме плёнки: он буквально подлетает ко мне, расталкивая тебя и Мику в углы комнаты и резко сдёргивает за руку на пол с кровати.
— Джой! Пусти! Не трогая меня! – Пытаюсь вырваться, но не успеваю даже вдох сделать, как он, больно сжимая моё запястье, отвешивает пощёчину со всей силы, на которую только способен.
— Шлюха! Дешёвая шлюха! – Джой не стесняется ни в выражениях, ни в интонации, ни в громкости. – Дрянь! Думаешь, тебе это сойдёт с рук?! – И следом вторая пощёчина. – Одевайся! Быстро, щенок! – Он буквально бросает меня на кровать и у меня вновь перехватывает дыхание от страха того, что будет дальше.
— Джой… оставь меня… оставь меня в покое. – Цежу сквозь зубы, дрожащими руками натягивая многострадальные концертные шорты, а он буквально рвёт и мечет.
— Пошёл прочь из моего дома! – Мику тоже совсем не стесняется в выражениях, покрывая вокалиста проклятиями. – Иначе Я полицию вызову! Ты слышишь, урод?!
И вновь у меня перед глазами проносится сцена у меня дома, когда отец безжалостно бил меня, когда Мику вызвонил тебя, когда Я сбежал с тобой из родного дома, их этого проклятого места.
Ты срываешься, а Я с трудом успеваю поймать тебя за руку резко отдёрнув назад, стараясь не концентрировать внимания на том, какими словами сейчас меня покрывает вокалист моей группы.
— Я. Никуда. Не поеду. С тобой. – Встаю напротив него, пристально смотря в глаза, стараясь дышать ровнее, стараясь убить этот страх, который почти сковывает всё тело. – Ты понял?! Я не люблю тебя, и ты мне не нужен!
Джой шипит сквозь зубы, сжимая пальцами моё горло:
— Совсем страх потерял? Забыл, кто тебя вытащил из того дерьма, в которое ты вляпался в своё время?! Забыл, кто вернул тебя на сцену, кто приютил тебя?!
— Пошёл к чёрту. – Вырываюсь из его рук, резко давая кулаком под дых, отчего Джой начинает кашлять, сгибаясь. – Ты можешь выгнать меня из группы, можешь лишить всего, но Я лучше буду в переходах метро играть, чем жить рядом с тобой. Мне не нужны твои деньги, твоя группа, срать Я на это хотел, слышишь?! Ты мне не нужен! Пускай Я буду помирать с голоду, но только не с тобой, а рядом с любимым человеком!
Выдыхаю это и пячусь назад, только сейчас начиная понимать, что сделал, что сказал… Что разозлил его ещё больше. Пячусь назад, к тебе, натыкаясь спиной на твою грудь и, взяв твои руки, кладу их себе на талию.
– Уходи, Джой… Я прошу тебя… по хорошему прошу… Оставь нас в покое.

* * *

Сказать, что я в шоке – это ничего не сказать. Причем, такое состояние наступает как-то странно, наплывая слоями. Шок первый от того, что Джой бесцеремонно врывается в комнату. Шок второй — его поведение, его отношение к тебе, от которого мне тут же страшно захотелось дать ему в челюсть. Шок третий – ты. И это самое сильное потрясение, случившееся со мной за последнее время.
Хис, да кто бы мог подумать, что ты не просто твердо пойдешь против, а вообще дашь вот такой отпор, в такой форме? Силы ты все же немного не рассчитал, и сейчас у тебя наверняка ноет кисть, отдаваясь болью в ушибленных казанках.
Обнимаю тебя, без слов глядя на твоего вокалиста. Просто потому что слова тут лишние, с моей стороны лишние. Ты ему уже все сказал.
Сплюнув кровь на пол, Джой смотрит на нас обоих, не двигаясь с места, глаза его темнеют, и наверняка в ушах звенят эти слова. О том, что ты не любишь его. Что хочешь быть со мной. Что согласен на все, лишь бы только вместе… И я вижу, что ему больно. Странно, но чувствую к нему даже малую толику жалости.
Взъерошенный Мику дергает его за воротник куртки, ясно давая понять, что стоило бы убраться восвояси.
— Ты пожалеешь! – уже на пороге, хлопнув железной дверью так, что гул идет по всей площадке.
— Придурок! – орет Мику вслед, переводя взгляд на нас, независимо передернув плечами, — Вечно к тебе, аники, всякие маньяки лезут …
Незаметно для него смотрю на тебя, понимая, что ты помнишь все-все, что было ночью. А вот помнит ли Мику – большой вопрос. Но его поведение сейчас с лихвой доказывает, что, даже если и помнит, отношение его к тебе ни капли не изменилось. Все-таки он твой брат.
— Ми-тян! Тебя где черти носят, негодяй? – голос из коридора раздается весьма внушительный, хотя и сонный. С удивлением смотрю на Мику, чувствуя, как ты чуть сильнее сжал мою руку.
— Ну, я пойду… обратно …ээ… спать. – сбивчиво пробормотав это, он вышел из комнаты, отправляясь запирать входную дверь. А вот нам прикрыть поплотнее не счел нужным, и в итоге мы оба с тобой видим и слышим довольно-таки милое мурлыканье твоего братца с кем-то из гостей, и игриво слетающее с его губ «Така-кууун…». Все становится слишком ясно, чтобы еще что-то говорить.
Улыбаюсь про себя, уткнувшись тебе в волосы носом, водя губами по нежной шее, опять чувствуя этот неповторимый запах. Ты всегда будешь вот так для меня пахнуть, милый.
— Хис…
— А? – по твоему голосу понимаю, что ты сам больше всех ошарашен тем, что пару минут здесь произошло.
— Да нет, ничего… — глажу твои руки которыми ты накрыл мои, — Просто неужели ты, наконец, понял то, что я тебе еще со школы пытался втолковать?
Разворачиваю тебя к себе, приподняв лицо обеими руками за виски, глажу скулы мизинцами, покрывая кожу поцелуями, чувствуя, как ты довольно жмуришься, счастливо прижимаясь ко мне.
— Ты – человек. Не кукла, не марионетка, которую можно повесить за веревочки и дергать, как заблагорассудится.
— Я не кукла… — слишком тихо, словно не до конца веря в собственные слова. Но я заставляю тебя поднять голову, посмотреть на меня.
— Никогда не оставлю тебя, никогда. Слышишь? Не жалей ни о чем, не надо… ты все сделал правильно.
Не сдержавшись, нежно целую тебя в губы, притянув к себе за талию, ликуя в душе, что пускай и поздно, но ты все же понял, что никому нельзя позволять играть собой, издеваться над собой. Это просто унижает гордое право живого существа именоваться человеком.

* * *

Так тепло, так уютно в твоих руках, и под сердцем вновь тихонько начинает мурлыкать такое родное чувство безграничной нежности и любви. К тебе одному.
Обнимаю, уткнувшись в шею и улыбаясь уголками губ. Кажется, этот новый год станет новым этапом жизни. Для меня. Для тебя. Для нас.
Я до сих пор до конца не верю в то, что произошло, в то, что Я сделал. Но рано или поздно осознание придёт. И вот сейчас, находясь в твоих руках, самых любимых и желанных, мне абсолютно всё равно, что будет делать Джой, как он поступит и что будет дальше с моей карьерой. В конце концов, простые профессии никто не отменял, главное только, чтоб рядом был ты. Сейчас Я слишком хорошо понимаю, что мне никуда не уйти от тебя, никогда не уйти, не скрыться, не заставить себя забыть тебя. Да и не хочется, знаешь?
— Я люблю тебя. – Шепчу в твои губы, нежно целуя.
И мне очень хочется верить, что дальше всё будет хорошо, что больше никто и никогда не разрушит наш с тобой мир, не ворвётся в него некой сокрушительной реальностью. В этот Новый Год Я вновь начинаю верить в чудеса, что они возможны, что стоит только лишь захотеть и всё будет, будет так, как ты хочешь этого сам. А, может быть, просто всё дело в том, что задолго до нашего с тобой знакомства наши судьбы уже сплелись между собой, образуя одну-единственную, одну на двоих.
Говорят, что каждый из нас ангел с одним крылом. И летать мы можем, только обнявшись друг с другом. Я благодарен Небу за то, что смог найти своего ангела.
Улыбаюсь уголками губ своим мыслям, заглядывая в твои глаза, мягко перебирая пальцами волосы:
— Сей… Давай ещё полежим, м? Там было так тепло.
Улыбаешься мне в ответ и тянешь за руку под одеяло. А мне кажется, что всё действительно как раньше, и не было тех многих дней разлуки. И Я знаю, Я абсолютно точно знаю, что больше никогда и не за что не расстанусь с тобой.

Страницы: 1 2 3 4 5 6