Advist's

Название: Из жизни марионеток
Автор: Jasmine You/KAYA~
Фандом: «GHOST», «As.milk», «Drop star shooting»
Перинг основной — Косей/Хисуи, Зеро/Хисуи, Косей/Кисара, Кисара/Юра, Джой/Хисуи, Косей/Рэй, Косей/Хисуи/Мику
Рейтинг: NC-21
Жанр: angst, drama, yaoi, romance, AU
Примечание: Мику – родной брат Хиса.^^
Warning! BDSM, изнасилование, инцест, нецензурная лексика, наркотики.

Часть 2

• Глава 1.
• Глава 2.
• Глава 3.
• Глава 4.
• Глава 5.
• Глава 6.

Глава 1.

Хисуи.

Совершенно верно говорят, как встретишь новый год, так его и проведёшь. А этот год по истине получается самым, что ни на есть, лучшим на моей памяти.
Я совсем перестал представлять себе жизнь без тебя, для меня теперь стало совсем не привычно просыпаться одному. И каждое такое утро меня охватывала паника, даже если Я понимал, что ты просто встал раньше.
И каждый раз, когда мы украдкой целовались за кулисами перед очередным выступлением, когда ты после поцелуя быстро старался исправить погрешности в моём макияже, когда летом мы проводили ночи на пролёт у моря, просто молча сидя в объятьях друг друга, когда по утрам, в тот день, когда никуда не нужно было, мы лежали в постели, никуда не торопясь, и ты шептал мне на ухо всякие романтические глупости, от которых кружилась голова – сердце замирало.
Ты совсем, окончательно стал для меня кислородом. И если мы ссорились, дольше получаса Я просто не мог дуться на тебя и первый приходил с повинной, даже если и не был виноват. Впрочем, такое пошло ещё со школы.
Я не заметил, как сезоны года сменяли друг друга, как на место снежной, слишком снежной, но тёплой зимы пришла весна, яркая с проливными дождями, под которыми Я мог часами гулять, взяв тебя за руку и не думая о том, что могу заболеть, а следом – яркое, звенящее, дурманящее своей жарой лето.
И Я совсем не заметил, как все проблемы и шероховатости в группе сошли на нет.
Мне просто хотелось дарить всем и каждому свои улыбки и тихо наслаждаться счастьем.

Конец сентября и золотая осень. В центральных парках сейчас слишком красиво, аж дух захватывает, но утренний холодный воздух уже говорит о том, что тёплых дней вновь лишь ждать и ждать.
К этому концерту, большому, сольному мы готовились последние пару месяцев, даже отменив короткие получасовые выступления в клубах. И так же полным ходом шла подготовка к выпуску двд и нового альбома. Пожалуй, ещё никогда всё не складывалось настолько удачно.

Косей.

Кажется, что мы начали жить с начала. Заново. Просто отмотали ненужное, стерли и забыли.
Сколько раз за эти месяцы я боялся, что одно неосторожное слово, жест или даже просто взгляд может испортить все. Я страшно боялся сорваться на тебя, и всякий раз, когда понимал, что уже на грани – просто запирался в ванной. В той самой ванной, где ты когда-то прятался от меня. Теперь кажется, что это было бесконечно давно и даже не взаправду… Потому что сейчас я лишний раз боялся слишком уж сильно целовать тебя в шею, опасаясь появления засосов, хотя иногда так хотелось их поставить.
Лето. Это было самое лучшее лето в моей жизни, ну, кроме может еще того, нашего первого совместного лета, когда мы ездили к морю чуть ли не каждый день. Отношения «тогда» и «теперь» были очень во многом похожи, с разницей лишь в несколько лет, словно второй медовый месяц какой-то…
И постепенно я привык, я почти приспособился к нормальной жизни. Все реже и реже накатывала злость и агрессия, а когда это все же случалось, уже умел удержать себя в руках. А ты приходил мириться первым. Так трогательно… так… Я просто не мог не улыбнуться тебе в ответ, когда ты обнимал меня без слов, нежно глядя по волосам, что-то тихонько шепча на ухо, касаясь губами мочки.

Осень не застала врасплох, мне кажется, мы вообще не почувствовали ее прихода. Все так же шло время, неторопливо и тихо, все так же шла наша работа – вверх и стихийно. Все так же мы засыпали, обнявшись, и стало казаться, что иначе никогда и не было. Удивительное дело, продолжая работать вместе с Кисарой, я порой вообще забывал, что между нами что-то было. Забывал, что когда-то спал с ним, что был зациклен на нем… Забывал даже о его чудовищном обмане и о том, что он тогда сделал со мной. Все это если не исчезло, то как-то отошло на другой культурный слой. А мы все переселились в новую цивилизацию.
И все же, я не мог не видеть, как грустно, с какими глазами смотрит порой на тебя Зеро. Он не показывал враждебности ко мне теперь, видел, наверное, что мы счастливы с тобой, как никогда. Вернее, как когда-то. А вот еще удивительнее было видеть точно такие же глаза, такое отношение, но Юры — к Кисаре. Я ошибался, полагая, что он со временем избавится от наваждения в лице нашего драммера. Это оказалось пустой затеей, и все так же он тихо обожал его, тихо ходил за ним по пятам, преданно ждал дома, терпеливо сносил все оскорбления, усмешки, измены…
Как-то раз ночью раздался звонок. Я боялся, что он разбудит тебя, поэтому схватил трубку с максимальной скоростью. А на том конце был Юра. Юра, всегда такой спокойный и флегматичный, повторял срывающимся голосом одну-единственную фразу: «Он больше не придет…»
И каких же трудов мне стоило вызнать, что вообще у них там случилось. Впрочем, нетрудно было представить себе эту картину – вернувшийся не вовремя Юра, Киса на диване в полураздетом состоянии, и какой-то мальчик, имени которого, разумеется я не запомнил. И хлопнувшая за Кисарой дверь, ведь он всегда умел превосходно избирать линию защиты, прикрываясь нападением. А Юра, как дурак, разыскивал его потом сутки, плакал, в ногах валялся и упрашивал вернуться.
Это было похоже на… не треугольник даже, а на какую-то более сложную конструкцию, где одни ниточки тянулись от тебя к Зеро, другие от Юры к Кисе, третьи от Кисы ко мне, а четвертые – между нами, Хис. И я верил, я так хотел, чтобы наши с тобой ниточки оказались самыми прочными, потому что у нас получилось, казалось бы, не возможное. Мы обманули судьбу, обманули время.
Если бы я только знал тогда эту старую пословицу «Не дразни богов. Боги ревнивы». А возведя нас обоих в ранг Богов, которым подвластны все человечески коллизии, мы наверное раздразнили кого-то из высших сфер…

* * *

— Хиса, прекрати так нервничать. – Зеро сжимает мои плечи, улыбаясь, а Я продолжаю теребить бантики на платье, посекундно смотря в зеркало, поправляя и так идеальный макияж. – У меня такое чувство, что ты первый раз выходишь на сцену.
Улыбаюсь басисту, погладив его руки кончиками пальцев:
— Можно подумать, ты не нервничаешь.
— Нервничаю, но не на столько же! – Он смеётся, а Я перевожу взгляд на тебя, вновь любуясь твоей улыбкой, и коротко киваю, когда ты одними губами шепчешь мне, что всё будет хорошо.
Даже Юра, всегда флегматично спокойный не находит себе места, слишком уж активно мерея гримёрку шагами.
— Дурдом какой-то! – Кисара резко поднимается со своего места, хватая со стола барабанные палочки. Пожалуй, только он сегодня как-то совсем не в духе.
Выдыхаю, поймав его за руку:
— Киса, не психуй.
— Отстань, а? – Он быстро выходит из гримёрки, оставляя нас четверых в полном замешательстве.

* * *

Я не понимал, почему ты так волнуешься перед этим концертом. Он ведь по всем параметрам обещал быть удачнее предыдущих на порядок. Может, это волнение лидера? Ты же привык, чтобы все было сделано по высшему разряду или максимально близко к этому.
Непонимающе смотрю вылетевшему из гримерки Кисаре, а в почти полной тишине вдруг отчетливо слышится бормотание Юры, точнее – пара ругательств в адрес драммера.
— Схожу за ним… — бросает он, ни к кому не обращаясь, и выходит следом.
В комнате остаемся мы втроем, и признаться, что-то давно я не чувствовал такого огня перекрестных взглядом на себе. Беру тебя за руку, ненавязчиво поправив ленточку на плече, и тоже тяну в коридор, дабы не дразнить Зеро все-таки.
— Пойдем, выйдем?
А в коридоре я просто обнимаю тебя, прижав слегка к себе, стараясь не попадаться никому под ноги. Утыкаешься мне в шею, уже таким родным жестом, а я только голову наклоняю, краем глаза поглядывая в конце коридора, где на корточках сидит Юра. По-видимому, Кису он догнать не успел …
Что нашло на него, черт побери?

* * *

А концерт и правда проходит на ура. Такого Я совсем не мог ожидать. Столько людей, столько улыбок, столько радости и переполняющих эмоций. Публика в этот раз попалась совсем благодарная, и никому из нас не хотелось уходить со сцены, когда время истекло, когда мы уже два раза выходили на бис. Это самое незабываемое ощущение, когда ты понимаешь, что тебя любят и ценят сотни людей в зале.
И наши спонсоры решили всё-таки провести конкурс среди фанатов, главным призом которого было получасовое общение с нами. Я, по правде говоря, был удивлён такому ходу, но, кажется, никто среди нас не был против такого поворота событий.

* * *

После выступления все и вовсе идет как-то совсем смазано, совсем фоном. Начинается все с того, что мы уходили с разных кулис, и пока я шел по коридору, натыкаясь на кронштейны с одеждой и баулы аппаратурой, меня перехватил драммер, почему-то резко уже в отличном настроении.
— Куда разогнался-то? Притормози… — темные глаза его лихорадочно мерцали, мне даже показалось на пару секунд, что он под кайфом.
— Мне Хиса найти надо…
— Быстрый какой! Ты о барышнях, что ли уже забыл?
Ах ты, черт… Эти две девчонки, выигравшие какой-то, не помню какой по счету, конкурс сегодня. Ну, и что же им угодно?
— Всего пара фотографий с вокалистом любимой группы, и все! – подталкивая меня в противоположную от твоих кулис место, Киса смеется, прикусывая уголок губы. Не нравится мне это. Он всегда так смеется, когда делает гадости.
— А… а Юра где? – черт, может, хоть он сможет приструнить этого психа, и я смогу вырваться?
— Не знаю, не важно… О! Вот и наши очаровательные девушки, да-да, очень приятно…
И пока два существа лет пятнадцати-шестнадцати тормошат меня, пища что-то о талантах и поклонниках, Киса поправляет прическу, и быстро удаляется, оставляя меня на растерзание этих стервятников в юбке.
Ну, погоди у меня, Киса-кун… Устрою я тебе турецкую баню за все это.

* * *

…Споласкиваю руки под холодной водой в туалете за кулисами, облегчённо думая о том, что этот день совсем скоро подойдёт к концу, и Я наконец-таки смогу оказаться дома, в твоих объятьях и просто уснуть у тебя на плече. Только вот одно «но» — Я не могу найти тебя по всему концертному залу уже час. Конечно, ты был последним, с кем лично остались общаться две девчушки, выигравшие конкурс, и, вполне возможно, что вы вышли на улицу, но уж слишком как-то долго тебя нет.
Вздрагиваю, когда хлопает дверь, и поднимаю глаза, смотря в зеркало.
— Киса? – Улыбаюсь уголками губ. Драммер уже успел частично переодеться, только вот его взгляд мне совершенно не понравился.
За этот почти год Я уже успел простить его за всё, что случилось, перестав мысленно проклинать, и переборол себя, чтоб не выгнать этого человека к чёртовой матери. Мне даже начало казаться, что постепенно наши отношения, никогда не бывшие близкими и доверчиво-дружелюбными, начали налаживаться.
— Слушай, ты Косея не видел? Я его уже обыскался…
Но вместо ответа Я получаю шоковое состояние, как удар по голове. Кисара вдруг резко прижимает меня к себе так, что мне даже не высвободить руки, и крепко зажимает мой рот рукой, шипя на ухо:
— Тише, Хис, тише. Только без глупостей, ты понял?
Пытаюсь его укусить, хоть как-то высвободиться, но у меня ничего не выходит, и он лишь сильнее прижимает руку к моим губам, буквально волоча в первую попавшуюся кабинку. И вот в этот момент у меня сердце замирает. Он выше и на сильнее, а страх и непонимание того, что происходит ещё больше сковывают меня.
Он рывков толкает меня в кабинку, заходя следом и запирая дверь, а Я чуть ли не падаю на колени от силы толчка.
— Кисара?! Какого чёрта ты творишь!? – Ошашаренно смотрю на него, но получаю звонкую пощёчину, он как котёнка хватает меня за шкирку, развернув лицом к стене и прижимая к ней, вновь зажав рот рукой:
— Будешь кричать – будет хуже, ты меня понял? – шипит мне на ухо, свободной рукой залезая под юбку, нащупывая пальцами застёжку на шортах. Сердце бьётся как сумасшедшее, когда Я окончательно понимаю, что он намерен сделать. Тихонько скулю, дрожа в его руках, не в состоянии даже отпихнуть его.
— А твой Косей сейчас очень не плохо проводит время с теми девочками, поверь мне, и, знаешь, ему нравится. Знаешь, Хис, пришло время расставить все точки над i, тебе так не кажется? – Его голос кажется сейчас мне совершенно чужим и далёким, а он расстёгивает мои шорты, сдёргивая их. – Я давно хотел это сделать и сейчас уже не имеет смысла отсрочить данный момент, не так ли?
Царапаю ногтями стенку, зажмурившись, пытаясь убрать его руку от своих губ, но у меня ничего не выходит, он лишь со всей силы впивается ногтями в мою щёку, смеясь, когда Я начинаю кричать.
– Ты думаешь, что он любит тебя? Но не задумывался ли ты о том, что эта любовь не более чем жалость к такому как ты? Нет? Зря, очень зря. Если бы он действительно любил тебя, он бы не бегал ко мне. И, знаешь, что? Ему нравилось трахаться со мной. И Я не удивлюсь, если совсем скоро всё возобновиться. Только вот ты меня заводишь куда больше… Такая кукольная невинность, такой мальчик, которого невозможно не хотеть…
Я вновь вскрикиваю, когда он резко вводит в меня два пальца и по телу разливается неприятная, обжигающая боль.
– Если бы Косей выполнил своё обещание, ничего бы этого не было! А ведь Я всего лишь хотел посмотреть, как он имеет тебя. И всё. Думаешь, Я извращенец? Ни разу. Просто у всех свои желания. – слышу, как он расстёгивает свои шорты, а его слова молоточками стучат у меня в голове. – Так что можешь во всём винить его. И запомни, Косей бросит тебя при первой возможности, такая тряпка как ты не нужна ему.
Он резко входит в меня, Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам покатились слёзы, и лишь мысленно могу просить его прекратить, просто потому, что он не даёт сказать мне ни слова, просто потому, что у меня ком в горле и даже не вздохнуть.
Он двигается слишком резко, глубоко, а у меня кружится голова, и Я уже совсем ни о чём не могу думать. Не знаю, сколько прошло времени с начала этой своеобразной пытки, и лишь тогда, когда он с силой кусает меня за шею, глухо простонав, а по моим ногам стекает тёплая вязкая жидкость, Я понимаю, что всё закончилось.
Кисара отпускает меня, быстро приводя себя в порядок на столько, на сколько это возможно в такой ситуации, а Я непослушными руками застёгиваю шорты и оседаю на пол, ничего не видя перед глазами от застилающих их слёз, не в состоянии дышать. Меня колотит как в лихорадке и хочется кричать в голос, но ничего не выходит. Из груди рвётся лишь какое-то подобие глухих стонов.
Киса с ухмылкой смотрит на меня, запуская руку мне в волосы и резко дёргая их:
— Приятного вечера, лидер-сан.
Сплюнув мне под ноги, выходит из кабинки, громко хлопнув дверью.

Я слышу, как он выходит из туалета, как затихают его шаги и тишина становится оглушительной. И ещё минут двадцать Я пытаюсь унять дрожь, пытаюсь хоть как-то придти в себя, а грудную клетку как будто стянуло железными путами.
С трудом поднимаюсь, на ватных ногах доходя до умывальника, размазывая по щекам косметику, и просто не могу поверить в то, что произошло.
Кое-как умывшись, Я тихо выхожу на улицу, прямо в концертном костюме ловя такси.
— Куда? – Водитель презрительно оглядывает меня.
— Я заплачу… в два раза… только повозите меня по городу… — Шёпотом отвечаю ему, прислоняясь лбом к холодному стеклу, кусая губы.
И только в машине Я понимаю, что меня совсем сломали, что Я не смогу вернуться. Вернуться назад к тебе, в группу, домой. Я просто не смогу работать ни с кем из вас: ни с тобой, человеком, которого Я до безумия люблю, с Кисарой, которому мне будет даже страшно смотреть в глаза, с Зеро, который преданно любит меня, с Юрой, который преданно любит Кисару – ни с кем.
— Стойте. – Машина тормозит у нашего с тобой дома. Нет, когда-то нашего, теперь твоего. – Подождите, Я быстро.
Выбегаю из машины, так же бегом поднимаясь на нужный этаж, подсознательно радуясь, что все наши личные вещи были отправлены по квартирам сразу после окончания концерта. Как ни странно, но именно ты почему-то настоял на этом.
В спешке скидываю все нужные и ненужные вещи в сумку, оставляя квартиру чуть ли не в перевёрнутом виде, и дрожащим почерком пишу записку, кинув её на столе в кухне. И после этого вылетаю за дверь, даже не удосужившись запереть её.
— Теперь куда? – Водитель угрюмо смотрит на меня, отправляя в рот новую порцию жвачки.
— В аэропорт. – И после этих слов набираю номер родителей.
— Да?
— Мам, ты?
— О, Хису! Как прошёл концерт?
— Мам, потом. Мне надо срочно уехать из страны. Как только вернусь в Японию, Я приеду к тебе. Целую.
— Но… — Не даю ей возможность ответить, скидывая звонок и тут же набирая номер нашего менеджера:
— Микото? Это Хису…
— Я понял. Что-то случилось? Мы тебя уже…
— Помолчи. Я не просто так звоню. – Собираю всю свою волю в кулак и буквально выдыхаю в трубку. – Я ухожу из группы. Это моё окончательное решение и оно не подлежит обсуждению. Через час Я улетаю из страны, завтра утром по факсу Я пришлю все бумаги. Простите меня, но так надо.
— Ты с ума сошёл?! Ты вообще понимаешь, что ты творишь?!
— Понимаю. Но это моё окончательное решение. – Вновь нажимаю на сброс и откидываюсь на спинку сидения.
За окном проноситься ночной Токио, а у меня саднит в груди и вновь хочется плакать. Я не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме тебя, Я не знаю, куда Я сейчас денусь и как буду жить без тебя, Сей, но… но Я не могу иначе. Господи, милый, любимый мой, прости меня, ради всего святого, прости…

* * *

…Когда удается, наконец, оторвать от себя девчонок, я, все так же приветливо, как заведенный щебеча какую-то чушь, спиной пячусь к проходу на другой край сцены, понимая отлично, что меня там уже все потеряли, а ты особенно. Что наверняка машины уже разъехались, и будет просто чудесно, если ты, Хису, еще ждешь меня.
Предвкушая, как ты будешь ворчать на то, что я «как обычно» где-то завис после концерта, ускоряю шаг, выходя с другой стороны кулис.
Стоя как идиот посреди пустой сцены, понимаю, что в клубе кроме меня остался еще может, вахтер. Ну и наш менеджер, тоже наверняка костерящий меня на чем свет стоит.
Я убью Кисару, мать его…
Выбегаю обратно в коридор, только с другой стороны, поспешно врываясь в гримерку и быстро, насколько позволяет опыт и руки, снимаю грим и переодеваюсь. Нещадно дергаю расческой волосы, наплевав на все, и спустя минут десять уже почти готов к выходу инкогнито с черного входа в клуб.
И вот тут-то мне почти под ноги попадается Микото. Впрочем, нет, это не Микото. Этого жалкого человека, трясущимися руками пытающегося прикурить черти какую по счету сигарету я точно не знаю.
Час от часу не легче.
— Эй… Ты чего? Где апокалипсис, а я не заметил? – стою над ним, улыбаясь, нетерпеливо глянув на часы, но совесть мне не позволяет бросить его тут в одиночестве.
Мико поднимает голову, и я вижу, что он в состоянии, мягко говоря, шока.
— Что… случилось? Что? – его состояние почти передается мне.
Сажусь рядом с ним на корточки, глядя в глаза, а он так старательно его уводит, что становится жутко.
— Апокалипсис? У-у-у… как ты точно-то Сей-тян.
— Что случилось, ты по-человечески можешь…
— А ничего не случилось. Ни-че-го. И не будет теперь тоже НИ-ЧЕ-ГО, Сей, понимаешь?! Ты понимаешь, мать твою, что все, это конец!? Просто потому что у кого-то психи и еще черти что, остальные должны катиться ко всем…
Он ударяет кулаком в стену, рывком поднимаясь на ноги, глядя невидящим взглядом перед собой. И я совсем уж ничего не понимаю, но где-то в желудке словно начинает с бешенной силой прыгать камень.
— Я домой, — тусклым голосом говорит он, натягивая куртку, — Если пустишь пулю в лоб, постарайся стены не забрызгать, мне завтра еще возни уйма: неустойки выплачивать, на лейбл звонить…
— Ты спятил?!
Микото оборачивается в пол-оборота, и тихо смеется, скаля зубы. Свет отчего-то кажется мне дрожащим, словно вибрирующим.
— Я спятил? Не-е-ет, это дружок твой спятил, Хису… Придурок психованный. Все ребятки, кончилось веселье. Ничего не бывает вечно, наверное.
И в эту минуту у меня словно пол выбивают из-под ног. Почему-то я сразу все-все понимаю.
Не помню только, как добирался до квартиры. Как не разбил машину по дороге… Такое ведь ливень был адский, видимость почти ноль. Несколько шагов по лестнице на нужный этаж, рывком распахнутая, почему-то не запертая дверь. А в нашем доме – Зеро. И Юра. И даже Киса. Басист стоит у окна, вглядываясь в ночь, Юра в сотый раз объясняет что-то по телефону, повторяя какую-то странную, не доходящую до моего пониманию фразу. «Ближайших концертов не будет, у нас непредвиденные, экстренные обстоятельства…». А Кисара курит свои тонкие сигареты с запахом вишни, опираясь о косяк. И почему-то в тусклом свете бра он кажется мне какой-то проституткой у обочины, несмотря на весь его лоск и изящно зажатую в пальцах проклятую сигарету.
— Хис-у… — скорее для самого себя, нежели для кого-то из присутствующих. А Зеро только молча сует мне в руки какую-то бумажку, но прочесть я не могу еще очень долго – буквы расплываются перед глазами, а сердце выбивается из ритма, глухо покалывая.
«Прости. Прощай. Не ищи меня, Я очень тебя прощу. Люблю. Хис».
Прости.
Простить? За что? За что мне прощать тебя, Хису, милый мой?
Прощай.
Почему, почему, почему ты… так… нельзя было… вот так вот, зачем ты, черт побери, зачем?!
Не ищи меня.
Я буду. Я буду искать тебя, даже если мне придется обойти всю землю пешком. И даже тогда не сдамся, просто потому что просто сна не увижу, пока не почувствую твои пальцы в своих.
Люблю.
Зачем это слово? Твоя первая часть не совпадает с последующим. Прощай – это «уходи», а люблю – это «останься». Что же ты сделал, Хис, что ты со мной, с нами сделал?! Что?..
Не сразу понимаю, откуда этот крик. Кто это кричит. И только когда чувствую обжигающие пощечины от рук Зеро, которого самого стрясет, как в лихорадке, только тогда понимаю, что этот крик раненного зверя издал я сам. Кричал так, что почти сразу же и охрип, в бессильной ярости скребя ногтями пол, сдирая до крови руки, и сжимая, сжимая в руках эту несчастную записку, понимая, что мир мой рухнул.
А фоном все так же идет ничего не значащие слова Юры по телефону, и какая-то дьявольская, искажающая губы улыбка Кисары.

Страницы: 1 2 3 4 5 6