Глава 9.

Косей.

Обернувшись ко мне, ты смотришь точно так, как смотрел все эти последние месяцы. Невыносимо видеть страх в любимых глазах, страх перед собой, зная, по какой он причине.
Глажу тебя по щеке, решая ни слова не говорить о басисте. В конце концов, тебе и так тяжело, должно быть.
- Хису, милый… Если мы сейчас не пойдем домой, то возле подъезда будут стоять два снеговика. Я не спорю, что это забавно, но… – не договариваю фразу, но с облегчением вижу, что ты чуть улыбаешься, самыми уголками губ.
Поднимаемся по лестнице, таща за собой тяжелые пакеты со всем, что приобрели в магазине, и тут, на площадке, я резко отставляю их к стене, потянув тебя к себе за куртку, утыкаясь губами в волосы, шепча еле слышно, что теперь все-все будет иначе.
- Ты мне только верь. Ну, пожалуйста, Хис… И прекрати бояться меня, ну ей-богу. Я никогда не подниму больше на тебя руку, – смотрю тебе в глаза, одной рукой пытаясь открыть дверь квартиры. Нашей.
Боже, как же давно я перестал считать эту квартиру нашим с тобой домом. А ведь мы купили ее когда-то вместе, именно тогда, когда больше всего нуждались друг в друге, не хотели отпускать даже на минуту. Но в ту же минуту, именно здесь произошли все самые неприятные для тебя события. В этой ванной ты столько раз запирался от меня, в этой спальне я… тебя…
Закрываю руками лицо, все еще стоя в коридоре, размышляя о том, что буду говорить тебе, как мне себя вести. А ты уже взял пакеты и отправился на кухню, я даже слышу, как хлопает дверца холодильника, когда ты раскладываешь по полкам продукты.
И тут вспоминаю про зайца, все еще зажатого у меня за пазухой. Улыбаюсь в тишине, скидывая куртку и снимая ботинки.
Прохожу в кухню, тихонько остановившись у тебя за спиной.
- Хису… Хи-и-ис… – ты замираешь, слегка повернув голову, а я наклоняюсь и легонько целую тебя в шею, вдохнув поглубже запах.
- У меня для тебя кое-кто есть…
Ставлю зайца на стол, потеребив бумажное ухо, добровольно пачкая пальцы в обсыпающейся позолоте. И вижу, как распахиваются в неверии твои глаза, и мне так хочется верить, что именно сейчас из них раз и навсегда исчезнет страх.
Протягиваю руку, слегка задеваю кончик твоего носа, оставляя на нем несколько блестящих песчинок золотистой пудры.
- Послезавтра Сочельник. Но я не утерпел, так что сладкий подарок ты получишь сейчас.
Облокачиваюсь о столешницу, забыв абсолютно о ногах. Да и боли я уже давно не чувствую. Беру тебя за руку, слегка притягивая к себе, целую ладошку, прижав ее к своему лицу.
- Ну, не рад, что ли? Если что, у него полный мешок конфет внутри…
И вновь улыбаюсь тебе, вновь чувствую, что мы вернулись туда, где оба были безраздельно счастливы вместе.

Хисуи.

Я не верю тому, что сейчас происходит: не верю своим ушам, и глазам тоже.
Я слишком давно ничего не получал от тебя. Подобного не получал. Я даже отвык ощущать вот то щекотливое чувство внутри, какую-то детскую радость от подобного.
И как же, Сей, как же мне просто хочется любить тебя, не думая ни о чём.
Улыбаюсь, проводя пальцами по золотой пудре, собирая её кожей, и, протянув руку, веду пальцами по твоей щеке, оставляя две блестящих полоски.
- Косей… спасибо… Я… не ожидал. Совсем. – чуть смущённо отвожу взгляд, поглядывая на тебя из-под чёлки. А самому хочется не стоять вот так на расстоянии вытянутой руки от тебя, а уткнуться в шею, увести в гостиную, ложась на диван, зарываясь в ворох одеял и подушек, и обнимать тебя, тихо урча на ухо.
Но нет. Не сейчас. Просто слишком быстро, Я просто не смогу так быстро. И Я сам это очень хорошо понимаю, только вот сердце понимать не хочет.
- Ты есть хотел… – включаю плиту, попутно ставя чайник, – Что тебе приготовить, мм?
Кошусь на тебя через плечо, поднимая рукава кофты, но во время спохватываюсь, вспоминая, как для меня прошла эта ночь, отдёргиваю их вниз, вновь замечая, как не приятно покалывает и зудит кожа на месте укола.
Господи, как же Я давно ничего не готовил для тебя. Кажется, прошла целая вечность, когда Я вот так стоял на кухне, чуть растеряно, заваривая чай, посматривая на тебя, в ожидании ответа.

* * *
Смеюсь, стирая пыльцу с щеки, обняв тебя за талию, а потом садясь к столу, у окна. Только вот ногу на ногу заложить не получается пока, да и не стоит рисковать.
- Я хочу… Я хочу рамен. С яйцом.
Кладу голову на стол, на скрешенные руки, наблюдая за тобой. И такое чувство, будто целую вечность тебя не видел. Смотрю на твои руки, быстро и вроде бы привычно двигающиеся в едином танце. На первый взгляд – ничего особенного, все ведь так привычно. Но сейчас я смотрю на тебя иным зрением, совсем по-другому. И кажется, что все внове – твой неловкий жест, когда ты убираешь за ухо мешающуюся прядку волос, закушенная губа, опущенный взгляд… На несколько минут ты присаживаешься за стол, ожидая, пока закипит вода, и вытягиваешь руки на столе, а я тут же легонько накрываю их своими, гладя твои пальцы.
- Хис… помнишь, мы в тот раз тоже на кухне были…
В тот раз. В тот раз, уже довольно много лет назад, когда я признался тебе в своих чувствах, и когда ты признался мне в ответ, а потом я не мог оторваться от тебя, от твоей нежной кожи, дурманящего запаха духов. Ты так и не сказал мне их названия, жаль. Такой сладкий, невинный запах.
За окном – снег. Рождество в этом году будет по-настоящему волшебное. И я так хочу, чтобы мы с тобой, как когда-то раньше, встретили его на улице, под почти таким же как тогда снегопадом, ровно в полночь коснувшись губ друг друга.
…Выпускаю одну твою руку, аккуратно открывая бумажный клапан на подарке, выуживая конфету. Осторожно разворачиваю ее, тщательно распрямляя фантик, и с улыбкой протягиваю лакомство тебе.
- Ну-ка…
И когда твои губы вроде бы случайно касаются моего пальца, по позвоночнику проходит теплая волна. Прикрываю глаза, глубоко вздохнув, погладив еще раз ложбинку на твоей ладони.
- Скоро там, нет? Я страшно голоден, просто как волк! – подношу твою руку к своим губам, и осторожно, почти невесомо целую тыльную сторону кисти, подняв на тебя глаза, прошептав уголками губ три слова, которые ты, конечно же, услышишь.
- Ты мне потом поможешь бинты поменять? – вдруг вспоминаю о ногах, а так же о предписании врачей, менять повязки два раза в сутки, – Прости, что накладываю на тебя эту обязанность, но… Я один не справлюсь просто. Поможешь?
Кажется, снег за окном за один вечер решил выдать годовую норму осадков. Может, даже будет метель… Как хорошо смотреть на метель дома, в тепле. А еще лучше – с выключенным светом и под одним одеялом. Правда, Хису?

* * *
От твоих прикосновений у меня по телу разливается такое тепло, что хочется урчать, раствориться в этом тепле, которое Я так давно не получал от тебя. И слишком не привычно нежный. Ты слишком не привычно нежный, что от такого кружит голову. И Я почти через не могу, через не могу справляюсь со всеми эмоциями, которые в раз накрывают с головой, унося прочь отсюда, туда, в те дни, когда это было нормой.
- Помогу, конечно. Не брошу же тебя одного со всем этим мучиться.
Быстро заканчиваю приготовление еды, а в голове стучит вопрос, который Я, кажется, никогда не смогу тебе задать. Впрочем, Я и так почти знаю на него ответ, и оттого, что он может быть озвучен тобой, легче мне не станет. Совсем. Да и сделать Я, в сущности, всё равно не смогу ничего, а жалеть тебя Я не вправе. Хотя бы потому, что ты сам не позволишь и не простишь мне такого.
Раскладываю еду по тарелкам, ставя их на стол и садясь напротив тебя, собирая надоедливые волосы в хвост, чуть разлохматив чёлку.
- Кажется, мне пора стричься. – Бросаю фразы как бы просто между делом, наблюдая за тем, как ты накидываешься на еду, как с голодного острова, и отчего-то это вызывает во мне новый приступ умиления. Улыбаюсь уголками губ, быстро отведя взгляд, когда ты поднимаешь на меня глаза.
Закончив с ужином, Я тяжко вздыхаю, смотря на всю грязную посуду, которую стоит всё же привести в надлежащий вид.
- Ты ведь найдёшь, чем себя занять, пока Я разбираюсь с этим? – киваю в сторону раковины, собирая тарелки и столовые приборы, включая воду, потягиваясь около раковины, чувствуя, как опять неприятно начинает ныть спина.

* * *
Встаю, неожиданно сам для себя сомкнув руки на твоей талии, ворошу губами волосы, щекоча шею.
- Не вздумай даже их стричь. Ты такой милый, и тебе очень идет… – ловлю пряди, слегка потягивая их, и чувствую, как по твоей коже проходят мурашки. Ты всегда боялся щекотки.
- И оставь это, иди в комнату. Сам помою.
Наклонив голову ниже, чувствую твое дыхание, борясь с желанием поцеловать, но чувствую, что пока рано. Я просто чувствую, что тот барьер, который я собственноручно в тебе возвел, пусть и не совсем исчез уже, но тает. Только торопить тебя не надо, этим можно только все испортить.
Выскальзываешь из моих рук, идя в комнату, а я еще минут пять стою у раковины, пытаясь унять сердцебиение. Кажется, все и правда вернулось назад. Та же пронзительная нежность, затыкающая горло, то же желание обнять и не выпускать, нежно ворошить прядки волос, целовать тонкие запястья с будто светящимися венками. Слушать в ночи твое дыхание, просыпаться от нежности, обнимая одной рукой, чувствуя легкую щекотку от сонного дыхания в шею.
А я все вот это, весь наш с тобой мир, такой живой, искренний и настоящий променял на что? На кого?
…Покончив с посудой, тоже выхожу в зал, перед этим захватив из аптечки все, что мне нужно для перевязки. И когда я это доставал, почему-то бросилось в глаза, что в шкафчике перевернуто все вверх дном. Мне не хочется думать об этом, не хочется что-либо достраивать, но все додумывается и достраивается само. Надо теперь, наверное, просто повнимательнее смотреть за тобой, и спать уложить как можно раньше, может даже сейчас. Готовясь всю ночь быть начеку, если вдруг что стрясется, вроде ночного кошмара или еще чего.
Просто я очень хорошо знаю, как это бывает, Хис. А вот ты, пожалуй, не очень.
С наслаждением вытянув ноги на диване, осторожно снимаю штаны, с облегчением вздохнув, заметив, что кожа становится почти нормального цвета, и только длинные полосы пластыря и бинтов еще портят впечатление.
- Осторожно надо снимать… А то потом полоски красные будут…. – бормочу сам себе под нос, потянув за кусочек пластыря, тут же ойкнув от боли, почти беспомощно переводя взгляд на тебя. – Черт, больно вообще-то…
Ты улыбаешься, точно как раньше, и склоняешься надо мной, тонкими осторожными пальчиками снимая пластырь, почти не причиняя боли.
Не удерживаюсь, быстро наклоняюсь и целую тебя в макушку, на миг прижавшись щекой.
- Милый мой… – губы сами шепчут это, и я отнюдь им не противлюсь.

* * *
У меня стойкое ощущение дежа-вю, как будто нам вновь по семнадцать, как будто мы всё те же школьники, такие же эмоции, такие же касания, даже, кажется, воздух в комнате.
Только вот как же мне больно, сердцу больно смотреть на то, что под всеми этими бинтами и пластырями.
- Я… Я подозреваю, что больно больше не будет. Но ты учти, что перевязками Я не занимался с уроков медицины в средней школе. – чуть растеряно поднимаю на тебя взгляд, кусая губы. Ты выдыхаешь, заранее зажмурившись, – Косе-е-ей, Я же говорю, больно – не будет. – тихо смеюсь и не выдерживаю…
Просто эмоции сильнее меня. Так всегда было, ты же знаешь. Знаешь ведь?
Резко подаюсь к тебе, утыкаясь носом, чувствуя, как обрывается твоё дыхание и ты едва уловимо вздрагиваешь, и чуть кусаю за шею, почти секундно, так же резко отстранившись, смотря на бинты и прочие детали для перевязки и, по правде говоря, не знаю с чего начать.
Заставляю себя мысленно вспомнить курс медицины и, на удивление, удаётся мне это довольно хорошо. Конечно, до профессиональной медсестры мне ещё далеко, но для человека, который не занимался ничем подобным уже много лет – очень даже не плохо.
Покончив со столь не приятной процедурой, сажусь на краешек дивана, собрав вещи, и смотрю на тебя, понимая, что взгляд отвести с каждой секундой становится всё сложнее.
- Я сейчас… – быстро выхожу из комнаты, доходя до ванной и убирая все вещи обратно в аптечку. И меня передёргивает, когда взгляд падает на пузырёк с прозрачной жидкостью. Почти что «от Кенжи, с любовью». Морщусь, включая воду, задирая рукав кофты, мысленно пытаясь придумать, чем можно успокоить кожу, но облегчённо выдыхаю, не обнаружив на месте укола ничего страшного.
- Пожалуй, Я спишу это на заживление укола… – бормочу себе под нос, промывая ваткой следы от шприцов, прекрасно понимая всю абсурдность своих слов. А вот капля йода оказалась далеко не самым приятным. Впрочем, Я настолько привык к боли, что это пощипывание где-то под кожей почти не заметно. Заклеиваю пластырем, выключая воду, и возвращаясь обратно в комнату.

* * *
Слегка морщусь, когда ты осторожно обрабатываешь мои порезы, а сам в душе проклинаю Кисару на чем свет стоит. Но это не значит, что теперь я буду требовать его ухода из группы. В конце концов, попался в ловушку я сам, сам и выцарапываться буду. А наш прекрасный драммер – не более чем красивая кукла в яркой обертке. Только конфеты под ней нет, одна пустышка. А на таких и время жалко тратить.
Дыхание перехватывает, когда ты утыкаешься мне в шею, когда слегка кусаешь. И разом перед глазами вспышка – вот так же раньше ты покусывал мне шею, мурча, как котенок, а я млел просто от твоей нежности. Пушистой, даже какой-то детской нежности.
Вернувшись из ванны, ты сел позади меня, пока я стягивал майку через голову, спустя какое-то время, наконец, скинув ее.
- Спасибо тебе.
Перегнувшись назад, хочу поцеловать тебя в щеку, но вместо этого совершенно неожиданно попадаю на губы. Изгиб в изгиб, по-настоящему всецело, сильнее, чем когда-либо раньше. Будто пазл, какая-то частичка головоломки сложилась так, как надо.
Я не касаюсь тебя руками, только чуть повожу головой, не разрывая поцелуя, и чувствую, что не оторваться. Это словно уже моя плоть и кровь, одно целое.
…Задыхаясь, ты размыкаешь губы, приоткрывая глаза и глядя на меня.
- Воздуха не хватило? – неловко ткнувшись носом в щеку, целую еще разок нижнюю губу, оборачиваясь уже всем корпусом, замечая еще один бинт со следами подсохшей крови на нем. Сминаю его, только б не видеть, подальше с глаз, и за руки поднимаю тебя с дивана, притянув к себе, осторожно водя пальцами по пояснице.
- Давай спать, мм? Да, я знаю, что сейчас день, но я очень устал и ты, думаю, тоже… – смотрю тебе в глаза, умоляя, чтобы ты не стал возражать и согласился отдохнуть. Твои руки и так уже еле уловимо дрожат, Хис… Такое напряжение не может не сказываться, да и… да и то, что ты принял снова, в конце концов даст о себе знать. Но я буду рядом с тобой, и вместе мы как-нибудь это преодолеем.
Расстилаю постель, и даже тут жесты привычны, руки еще помнят, но для сознания, ощущения всего – как в первый раз.
Самое главное, побольше подушек и обязательно большое и мягкое пуховое одеяло. Легкое и теплое, как перышко. Забираюсь в это мягкое гнездышко первым, сонно потягиваясь, и тут же слегка прикусив губу. Опять забыл, что пока надо воздерживаться от резких движения.
- Иди сюда… – сворачиваюсь комочком под одеялом, улыбаясь тебе, зарываясь лицом в подушку. И так хочу почувствовать твое тепло, что покалывает кончики пальцев.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11