Глава 8.

Хисуи.

Сутки проходят очень незаметно. И проходят так, как Я даже и представить себе не мог.
Проснувшись с утра от запаха сигарет в комнате, недовольно щурюсь, смотря на Зеро, а тот лишь обнимает меня одной рукой, мягко целуя в лоб, и мне кажется, что всё так и должно быть, что всё так, как запланировано и есть уже нескончаемое количество часов и дней.
И все сутки, провалявшись бездельно в постели, смотря какие-то совсем не интересные телевизионные шоу, сопротивляясь, когда меня насильно пытались покормить, куря по одной сигарете на двоих… и позволять целовать себя. Из часа в час.
И лишь тогда, когда на город опускается ночь, Я ловлю себя на мысли, что совсем не думал о тебе. А ведь уже сегодня ты вернёшься, тебя выпишут и… и всё будет так, как раньше. А от этого, Сей, от этого так страшно, что кричать хочется. Я не выживу, если ты ещё раз ударишь меня, Я слишком сильно продолжаю любить тебя, даже когда Зеро целует меня, чтоб вот так просто поставить точку, даже зная, что меня ждут. Что ждёт меня другой человек, для которого Я всё. И Я очень боюсь верить твоим словам о любви. Я так давно не видел в твоих глазах хоть чего-то, кроме презрения ко мне и злости, необъясняемой и нелепой.
И всю ночь у меня не идёт сон. Я жмусь к Зеро спиной, чувствуя, как бельё пропиталось его запахом, тая от его тепла, но продолжая смотреть в окно на ночной город и вспоминать, думать, мечтать о тебе, понимая, что вряд ли когда-нибудь мои желания и мечты станут реальностью. Всё-таки ты не такой… Всё-таки ты слишком изменился, а Я остался всё таким же преданным и слабым рядом с тобой.
И к шести утра Я не выдерживаю. От воспоминаний, мыслей и чувств, становится слишком паршиво, что хочется выть и плакать в голос.
Осторожно высвобождаюсь из рук Зеро, на цыпочках, босиком пробираясь в коридор и извлекая из кармана куртки плотно свёрнутый пакет, перетянутый тонкой полоской скотча. Я обещал, Я знаю… но… но мне почти нечем дышать. Ты ведь поймёшь? Вы ведь оба поймёте меня?
И ведь всё оказалось не так уж и больно и страшно.
Прячу пузырёк в аптечке, содрав этикетку, среди прочих склянок, по глупости выбрасывая тонкий шприц с каплями своей тёмной крови в ведро, пряча его среди мусора, и оседаю на кухне на пол, растирая кровь по коже так, чтоб её не было видно. А на небе такая луна. Интересно, ты видел, видишь её? Она сводит с ума, пленяя, сковывая движения. И вот когда наступает блаженная, долгожданная нега Я не верю, и так легко, так свободно, что чувствую, что могу дышать, растворяясь в своих мыслях, этом кристально чистом воздухе с улицы сквозь распахнутые окна, в этом серебряном лунном свете.

Зеро будит меня, когда солнце уже высоко, и Я вижу его широко распахнутые глаза.
- Хис… Хису, ну что ты?… Как ты?… Почему?.. – он обнимает меня, и Я соображаю, что он всё понял.
- Зеро… – шепчу, отстраняясь от него, сжимая плечи и смотря в глаза. – Не говори Косею, хорошо?
Он кивает, буквально таща меня в комнату, заставляя привести себя в порядок и переодеться.
- Если ты хочешь забрать его из больницы, Хис, поторопись.
С этими словами Зеро выходит из квартиры и, минут через десять, Я сбегаю по ступеням вниз к его машины.
Я не успел заметить, как мы доехали до больницы, просто Я не знал, как вести себя.
Зеро остаётся ждать, а Я переминаюсь с ноги на ноги перед входом в вестибюль, где находится твоя палата.

Косей.

Когда открывается дверь, и я наконец-то вижу тебя, тут же вселяется ощущение, что вот теперь все хорошо. Теперь все именно так, как и должно быть. Потому что ты здесь, ты рядом… И две бессонные ночи уже не играют роли, когда я просто тихо поднимаюсь с кровати, обнимая тебя без слов, уткнувшись носом в шею, и дышу. Еле-еле, на сколько могут легкие. Потому что сердце колотится как сумасшедшее, а еще давит громаднейшее чувство вины перед тобой. Ведь даже сейчас, когда ты осторожно держишь меня в объятиях, взглянув в твои глаза, я увидел там страх.
- Хису… Милый мой… – вожу руками по твоей спине, легонько вверх-вниз, сонно закрывая глаза. Чертов сон, вот когда он вздумал вернуться.
Целую тебя в скулу, осторожно, едва касаясь. Поднимаю лицо за подбородок, погладив по вискам.
- Я знаю, что прошлого не изменить. Что ты всегда будешь помнить то, что я делал… Только вместе с этим, нам невозможно убить и память о тех днях, когда нам было головокружительно хорошо вместе. Ты ведь помнишь их. Это было не так давно, чтобы мы оба опоздали что-либо изменить.
Говорю тебе это тихо-тихо, продолжая обнимать, и чувствую, как ты дрожишь в моих руках. Но вновь появляется какой-то тревожное чувство, как бы ты не старался, чтобы я ничего не заметил. Мы ведь знакомы с тобой слишком давно, Хис… За столько лет успеваешь врасти в человека, будто он – это ты сам.
И все же, забиваю сейчас на этот внутренний голос, глажу твои волосы, легонько дуя в ухо. Ты любил так когда-то, помнишь?
- Я никогда больше не причиню тебе вред. Никогда. На этот раз никаких клятв не будет, Хису, я просто… Я просто прошу – поверь мне. – растеряно улыбаюсь, закусив уголок губы, и поднимая на тебя глаза, – Глупо, я знаю, верить такому человеку, как я. Но ты же всегда стремился верить только в хорошее в людях. Поверь мне, пожалуйста, еще раз.

* * *
Меня словно током бьёт от твоих слов, бросая то в жар, то в холод. И как же хочется, сердцу хочется верить тебе. Но этот страх… Что всё закончится так же… Он не отпускает, знаешь?
Я просто не смогу… Я ведь правда не смогу ещё раз пережить тот ад, который длился на протяжении нескольких месяцев.
- Сей… Сей, давай не сейчас об этом, а? Давай потом… дома… позже… – тихо отвечаю тебе, чуть сжав пальцами плечи и не в состоянии заставить себя посмотреть тебе в глаза. И чувство, что Я сам во всём виноват, что сейчас сам всё запутал донельзя – не покидает. Я знаю, что сейчас там, внизу, в машине, сидит Зеро и нервно курит, вспоминая эти несколько дней, что провёл со мной. Я знаю, что ты меньше всего ожидаешь, что басист будет за рулём, что мы вместе поедем домой, и что Зеро вряд ли куда уедет. И Я знаю, что меня ждёт очень тяжёлый вечер сегодня, очень тяжёлый разговор, но мысли сами прокладывают дорогу к «спасению», что стоит в аптечке в ванной среди прочих не нужных бутылочек и флакончиков. Кажется, Сей, ты действительно умудрился свести меня с ума. Во всех смыслах, только вот тебе совсем не обязательно знать об этом. Хотя бы сейчас.
Мягко высвобождаюсь из твоих рук:
- Давай, пойдём. Нас ждут внизу. А совсем скоро ты будешь дома. – улыбаюсь через силу, быстро выходя, кивая Кенжи, бросая короткое: «Мы тебя подвезем или… если хочешь, можешь поехать к нам», и так же быстро спускаюсь к машине, садясь на задние сидение, одними глазами прося Зеро ничего не предпринимать. И даю ему свою зажигалку, когда он дрожащими руками, достаёт из пачки очередную сигарету, и вздрагиваю, слишком резко, когда он сжимает мои пальцы, забирая зажигалку из моих рук.
А Я забиваюсь в угол, сам нервно закуривая и наблюдая, как вы с Кенжи выходите из больницы.
Боже, Сей, ну что Я скажу тебе?

* * *
Все не так.
Все не так и не то, я это просто кожей чувствую. И, наверное, пару месяцев назад я бы просто дал тебе пощечину, с криком вопрошая, что, черт побери, вообще происходит. Но не теперь, и никогда более я не позволю себе сделать тебе больно. Не только физически, но и морально.
Ты же мучаешься…
Выходя из больницы, с огромным изумлением вижу Зеро за рулем. Нет, я предполагал, конечно, что он мог тоже приехать, но до последнего надеялся, что все же… Черт, Хис, почему у меня такое чувство, что я теряю тебя не просто с каждой минутой, а с каждой секундой?
Сажусь рядом с ним на пассажирское сиденье. Кенжи пытается поддерживать беседу, тормоша тебя, но совсем скоро мы довезем его до дома, и он выйдет. А я останусь с тобой, с вами обоими один на один, мучимый и терзаемый подозрениями, которые явно имеют место быть. И больно от этого так, что аж сердце выбивается из привычного ритма.
- У нас… дома есть, что кушать? – поворачиваюсь к тебе, слегка улыбнувшись, когда Кен, махнув приветливо рукой, трусцой направляется к своей девятиэтажке. – Может, в магазин, купим чего-нибудь, мм? Я голодный…
Стараюсь не смотреть на Зеро, просто не обращать внимания на каждый его нервный жест. Он психует, причем психует основательно, и неужели это все из-за тебя, Хис?
Что произошло, пока меня не было? Или произошло гораздо раньше…
Киваешь на мою фразу о магазине, попросив басиста остановить перед супермаркетом, и выходишь, словно бы боясь оставаться в тишине в салоне машины с нами обоими. Опускаю стекло, улыбнувшись тебе, кутаясь в куртку.
- Ты пока иди… Я догоню, сейчас, минутку…
Я должен знать, что происходит. И меньше всего на свете я бы хотел заводить этот разговор у тебя на глазах, милый. Поэтому мы с Зеро сами поговорим, если конечно он снизойдет и вообще станет со мной разговаривать.
Смотрю на него, а его глаза неотрывно следят за тобой. И подобный горящий взгляд я моментально узнаю.
Господи… как же до этого дошло?
- Ты любишь его, так?

* * *
- Сей, скажи мне, как такое сокровище можно не любить? – Зеро хмурится и тут же вновь закуривает, отводя взгляд куда-то в сторону, на пролетающие по шассе мимо автомобили. – Иди уже за ним, он ждёт, между прочим.

Переминаюсь с ноги на ногу у входа в супермаркет, почти что гипнотизируя взглядом машину. Осознание того, что Я совершил глупость, выскользнув на улицу и оставив вас наедине приходит слишком поздно, чтобы Я мог повернуть назад. И вот теперь Я нервно царапаю ногтями ладони, топчась у магазина и ожидая, когда же, когда же, наконец, ты выйдешь из машины. Или он. Или вы оба. Уже неважно. Просто мне дико страшно.
Зажимаю сигарету зубами, хлопая себя по карманам и понимаю, что вот зажигалку-то свою Я у басиста так и не забрал. В сердцах ломаю сигарету, растоптав обе её части ботинком и выдыхая глубоко и резко, стараясь не давать волю чувствам и эмоциям.
Стоит мне лишь на секунду представить, что сегодня вечером Я останусь с тобой один на один – и комок в горле образуется. Нет, конечно, Я могу попросить тебя уехать, либо свалить сам на другую квартиру, куда так часто _ты_ водил Кисару, а Я так часто сидел в темноте на кухне, считая часы до рассвета. Но ведь это не выход, верно? Я буду всю ночь мучиться мыслями и чувствами. А ты… А ты – не знаю.
Ты говоришь, что любишь меня. Говоришь это, а чувство такое, что целую вечность Я не слышал этих слов. А Я боюсь поверить тебе, вновь подпустить на то минимальное расстояние от меня до тебя, когда даже не вздохнуть.
От тебя до меня – лишь окно с погасшим светом. От меня до тебя – стони тысяч километров.
Я знаю, что ты уверен, что всё вновь будет легко и просто. А Я душу себя изнутри, уверяя, что не стоит повторять ошибок.
Прислоняюсь спиной к стене у входа, наконец отрывая взгляд от машины и изучая покупателей, слоняющихся туда-сюда. А руки уже замёрзли, и куртку застегнуть становится с каждой секундой всё проблемнее. А ещё… а ещё Я отмечаю, что слишком неприятно начинает покалывать на локтевом сгибе, для полного счастья мне не хватало только вот этого.

* * *
Вздыхаю, не глядя на басиста, но понимая прекрасно, что вообще зря задал этот вопрос. Все же и так видно, боже ты мой… Как на ладони, и даже больше. Ты устал, замучился со мной, фигурально говоря – ты замерз в ледяной стуже моего отчуждения. Моей к тебе ненависти. Откуда, как, почему он появилась? К тебе? Как?..
Зеро постукивает пальцами по рулю, глядя на тебя сквозь ветровое стекло. И в этот момент каким-то краем сознания я вдруг понимаю, что, наверное, было что-то между вами этой ночью. Или может, прошлой? И тут я даже не могу винить ни тебя, ни его. Знаю ведь, как тяжело контролировать себя, когда любимый человек так близко. И могу себе представить, как тебя закружило тепло и нежность Зеро, как тебе захотелось отогреться с ним, пусть даже на пару часов.
- Я знаю все, что ты обо мне думаешь. Вплоть до каждой мысли. – говорю тихо, но так, что каждое слово отчетливо слышно, – Только после всего, что случилось… Ничего уже не будет как прежде. Если это успокоит тебя, Хису не будет ни плохо, ни больно. Я не смогу.
Быстро выхожу из машины, поняв, однако, буквально с первых шагов, что скакать вприпрыжку пока рановато.
- Пойдем, – слегка обвиваю тебя рукой за талию, увлекая в магазин.
Я всегда любил бродить по супермаркету, иногда даже просто так, без особой цели. Так и теперь. Мы поделили деньги поровну, с тем расчетом, если каждый захочет взять что-то еще себе, походили немного по рядам с продуктами, купив все необходимое, а потом…
А потом я как-то не заметил, как забрел к стеллажам с рождественскими подарками. Огромные бумажные елки, сундучки, целые пиратские парусники из бумаги… А внутри – конфеты. Я долго думал, какой взять тебе, и в итоге остановил выбор на большом зайце, мешок со сладостями у которого был спрятан в животе. Сунув его под куртку, быстро вышел к кассе, пробив чек, отчаянно боясь, как бы ты меня не увидел и не обрадовался раньше времени. Золотая пыль с бумажных заячьих ушей прилепилась к подстежке куртки и к моим пальцам, и пока я бегал по рядам, разыскивая тебя, то за мной каким-то одному мне видимым шлейфом тянулась эта пыльца.
- Вот ты где!
Едва не налетаю на тебя, пряча под курткой этого несчастного зайца, с интересом поглядывая, чего ты там понабрал в тележку.
Первое, что бросается в глаза – банка маринованных ананасов. А потом еще целые килограммы апельсинов, лаймов, сладко пахнущих манго и персиков.
- Вроде же Рождество на носу, а ты словно на бразильский карнавал снарядился!
Выдергиваю с полки как нарочно находящейся под моей рукой бутылку шампанского. К ананасам оно будет очень кстати…
И быстро, пока никто не видит, притягиваю тебя к себе, целуя в губы, закрывая глаза и крепко прижавшись. И тут же слышу хруст картонного зайца, словно бы намекающего, что не стоит так уж сильно сжимать его.
- Пошли. – беру тебя за руку, и тут же вспышкой воспоминания. Вот так же точно мы удирали когда-то из магазина еще школьниками, понабрав всякого и поняв, что у нас не хватает денег.
Интересно, Хису, ты это помнишь?

* * *
Какими-то моментами, секундами мне кажется, что всё – как раньше, когда-то давно, словно в сказке, словно воспоминания о сне, от которого совсем не хочется просыпаться. За одним лишь исключением: Я не знаю, как вести себя с тобой. Вновь эта скованность и растерянность, как когда-то в школе. Но только в этот раз она украшена немного иными красками.
Только вот не смотря на всё это, время, которое мы провели в магазине, как будто замирает, и Я даже перестаю думать о том, что на улице нас ждёт басист, перестаю вспоминать то, что было между мной и им в последнее время. Как-то всё это очень резко отходит на второй план.
Выходим из магазина, а на улице вновь снег. Пушистый, белый. И пока мы идём до машины, Я упорно тереблю в руках леденец, пытаясь расправиться с обёрткой и тихо возмущаясь, что она мне не поддаётся. И при всём этом, с каждым шагом, на сердце вновь накатывается неприятный камень, распространяя по всему телу скверный осадок.
- Да! Я это сделал! – довольно выбрасываю обёртку, садясь в машину, вновь практически вжимаясь в противоположную дверь, засунув леденец в рот и, как ни в чём не бывало, улыбаюсь тебе и Зеро. Только, кажется, улыбка вновь получилась слишком уж наигранной. – Зеро… Поехали, а? Я домой хочу… – тихонько, глянув на него, запуская руки в карманы, полуложась на сидении и переводя взгляд в окно. И басист, как по команде, заставляет машину сорваться с места.
Ещё каких-то полчаса и мы тормозим у подъезда дома.
Выхожу следом за тобой из машины, выбрасывая палочку от леденца в снег, который уже буквально валит, и стучу пальцами по стеклу. Зеро покорно опускает его, вопросительно поглядывая на меня.
- Зер… ты… ты не злись на меня… хорошо? Ты же всё понимаешь, правда? – говорю почти шёпотом, грея руки дыханием и смотря на него из-под чёлки.
- К сожалению… И, Хис, ну как, скажи мне, как можно вообще на тебя злиться? – он улыбается, накрыв мои руки ладонью, и Я чувствую вновь тепло его кожи.
- Позвонишь? Завтра? Я хочу ещё погулять… как тогда. – улыбаюсь уголками губ, сжимая его руку обоими руками.
- Как тогда не получится. Ты же знаешь… Но Я позвоню. – он отводит взгляд, смотря на тебя поверх моего плеча, а Я вздыхаю.
- Будь осторожен на дороге. – подаюсь к нему, мягко касаясь губами кончика носа, – До завтра. – и прикрываю глаза, когда он нежно, почти касаясь, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
И вот ещё с минуту Я слежу, как его машина выезжает со двора, спиной чувствуя, как ты буквально прожигаешь меня взглядом. И от этого вновь возвращается то чувство безропотного страха перед тобой.
Подхожу к тебе, не смея посмотреть в глаза.
- Пойдём? Домой…
Последнее слово звучит слишком не уверенно. Прости меня, господи, милый, прости, но Я не могу иначе. Сейчас не могу иначе.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11