Глава 7.

Косей.

- Сей, ну ты пойми… Так врач сказал, тебе лечится надо долго и серьезно.
- Ничего не долго, сам же слышал, через пару дней выпишут.
- При условии, что все будет хорошо.
- Ну а почему что-то должно быть плохо-то?!
Ненавижу, когда вокруг меня начинают суетиться, скакать, решать за меня, что для меня лучше. Сам все знаю, во всяком случае, точно знаю, что будет для меня же самого всего лучше. Даже в детстве мать очень рано поняла, что я отнюдь не желаю, чтобы меня тискали, целовали или обнимали. Просто уж такой оказался нрав у ее младшего сына, она даже говорила, что я неизвестно в кого пошел своим упрямым неприятием какой-либо ласки. Всегда сам по себе, ничей.
…Наверное, первым человеком, к которому мне самому приятно было прикасаться, стал ты, Хис. Поначалу наши объятия, твои милые жесты, например касание кончиком своего носа моего, твои пальцы в моих волосах, нежные поцелуи – от всего этого меня колотило, я совершенно по-детски терялся. Потом ты приучил меня к себе, а потом… А потом я научился причинять тебе боль, раз за разом. Почему-то в такие мгновения мне что-то мерещилось в твоем лице, что-то необыкновенно живое, словно с куклы разом сорвали маску. Иногда мне казалось, что на твоем лице – дорогая эмаль, которой покрывают фарфоровых кукол, а тело тряпичное, и натянуто на него роскошное кружевное платьице. И раз за разом я словно кидал тебя об пол, сдирал с лица маску куклы, разрывал одежду куклы, чтобы найти где-то в глубине живого Хиса.
- Зачем ты все время это делаешь?
Кенжи собирается уходить, еще разок поправив мне одеяло, клятвенно обещая поговорить с врачом о моей досрочной выписке.
- Что делаю?
- Зачем ты бьешь его?
Отворачиваюсь к стене, не желая отвечать. Но знаю же, что Кен так просто не отстанет. Волей-неволей мне придется все ему выложить, ну или хотя бы ту часть, что мне ясна.
- Ты его любишь? Ну, скажи, любишь?
- Да… – так тихо, что сам почти и не слышу собственного голоса. И еще раз, погромче и потверже, – Да. Люблю.
- Тогда зачем…
- Иногда Хису бывает слишком уж похож на марионетку. Ты не знаешь, Кен, а ведь с ним всю жизнь так. Только раньше место тирана и деспота в его жизни занимал родной отец.
…Рассказываю, рассказываю все. О том, как в последний школьный год мы стали с тобой особенно близкими друзьями, как буквально жить друг без друга не могли, как я понял, что ты волнуешь меня. Совсем не по-дружески волнуешь… А потом как я впервые сильно избил тебя, на том дурацком выпускном вечере в пустом туалете. Я боялся, что убил тебя, и сам же потом залечивал твои раны, целовал ушибы. Как затем мы тайком встречались, а ты продолжал жить с родителями. Как я однажды стал свидетелем дикой сцены между тобой и отцом, в результате чего ты наконец-то ушел из дома в одной футболке ко мне. Как… как позже мы сняли вместе небольшую квартирку и были абсолютно счастливы. Как поднимали группу, как ты играл мне ночами, а я слушал, положив голову тебе на плечо…
А затем опять, как кадры кино. Что-то все время выводило меня из себя, постоянно случались какие-то странные ситуации, когда я срывался на того, кто был рядом. А рядом всегда был ты, Хис.
…Кенжи слушал, присев на край моей постели, задумчиво закусив губу. Весь этот рассказ он выслушал с каким-то просто поразительным хладнокровием.
- Тебе лечиться надо, Сей. Вымещать злобу на любимом человеке – полнейший идиотизм.
- Спасибо за диагноз. Сам знаю. – бурчу ему опять же в полголоса, натягивая одеяло на плечи.
- А раз знаешь, почему ничего не делаешь? Впрочем, думаю после всего, что случилось, мозги у тебя немного встанут на место.
Неожиданно он заглядывает мне в глаза, да так, что становится не по себе.
- Скажи, кто это с тобой сделал?
- Кен, ну говорили же уже… Закрыли тему.
- Ты сам?
- Нет!
Ответ вырывается чрезмерно резко, но так даже лучше. Это убедит бывшего одноклассника почище всяких доводов.
- Ладно, я пошел. Поговорю с врачом, ты сотку не выключай. Звякну, как ясно что-либо станет.
- Хай.
Кен уходит, а я чувствую, что не могу лежать вот так. Хочется выть. Или просто хочется домой, к тебе. Уткнутся в тебя, или прижать к себе, глядя, как ты комочком сворачиваешься у меня под боком – не все ли равно? Хису… Мы так бесконечно давно не засыпали вместе, обнявшись, как раньше, помнишь? Как тогда, когда ты еще имел привычку легонько касаться моей скулы, чертил пальчиком узоры на груди, на шее, тихонько посапывал в ухо, нежась в моих объятиях.
Все воспоминания, черт побери, подкатывают разом. И я чувствую в уголках глаз собирающиеся слезы, неприятно пощипывающие веки, а в носу начинает щекотать. Сдерживаю себя, вцепившись зубами в подушку, только б не завыть. Потому что тогда все шансы на скорейшую выписку ровняются нулю.
Кстати, что-то Кенжи не звонит…
И как обычно, стоит о ком-то подумать, как он тут же объявляется, и я невольно вздрагиваю от резкого писка сотки, безвольно зажатой в моей руке.
- Да?
- Порядок, Сей-тян! Я тебе вещи послезавтра привезу на выписку, – голос у Кена очень уж бодрый, будто сам выписывается.
- Спасибо. Только ты знаешь… я Хису позвоню, ты не мог бы захватить и его сюда? Просто я…
- Да понимаю. Ладно, если он в себя до послезавтра придет.
- Спасибо.
- О чем речь. И все-таки, Сей, ты непроходимый придурок.
- Я тебя тоже люблю, Кенжи-сан.

Почему-то сильно колебаюсь, прежде чем позвонить тебе, вернее, нам. На домашний. Скорее всего ты отдыхаешь, скорее всего приходишь в себя, и мой звонок может и подождать пару часов. Но так нестерпимо хочется услышать твой голос, что пальцы сами набирают заветный шифр.
Довольно долго трубку никто не берет, и я уже отчаиваюсь, как внезапно мне отвечает сонный, хриплый слегка голос. Голос, с ходу ставящий меня в тупик.
- Зе-ро?
- Да, Сей. Что-то случилось?
Значит, басист остался у нас. Вернее, заночевал у нас. И почему-то от этой мысли становится еще более нехорошо.
- Хису спит?
- Спит. Что ты хотел?
Как мило, надо же. Вообще-то в свой собственный дом звоню, так, между прочим.
- Да нет, ничего…
Приглушенный голос Зеро ясно дает мне понять, что ты проснулся и потянулся к телефону.
- Ничего. – повторяю потверже, – Передай просто, что я послезавтра выписываюсь.
И резко на сброс, прежде чем успеваю услышать в трубке твой голос.
Прости меня, Хису. Я иначе не могу.

Хисуи.

Телефонный звонок разрушает один махом всю ту идиллию, которая происходит во сне. Очень назойливо пищит где-то под ухом, сгоняя остатки сна, но так не хочется открывать глаз, высовываться из-под тёплого одеяла. И лишь тогда, когда Я слышу твоё имя, произнесённое голосом басиста – сон как рукой снимает.
Резко сажусь на постели, сонно потерев глаза, и тянусь к телефону, в первые секунды не понимая почему Зеро не даёт мне взять трубку.
- Зеро? – Хмурюсь, натягивая одеяло на плечи.
- Хису, спи дальше, тебе отдыхать нужно. – Он зябко поводит плечами и кутается в плед, бросив короткий взгляд на настенные часы, а Я ничего не понимаю.
- Это же Косей звонил, да? Почему ты не дал мне поговорить с ним? – Столько растерянности в моём голосе Я не слышал уже очень давно. Зеро проводит рукой по моим волосам, приглаживая их, слишком, непривычно нежно и бережно, что от этого прикосновения бросает в жар.
- Он просто просил передать тебе, что его выписывают. Послезавтра. – Зеро замолкает, а мне хочется в ту же секунду сорваться с места и поехать к тебе, но, вместо этого, Я тянусь к телефону, на расчётом перезвонить тебе, услышать в трубке такой родной голос, но басист буквально перехватывает меня, сжимая руками плечи.
- Зеро, ну что ты? Мне надо ему позвонить. Я хочу услышать его голос. Ну, пусти… – Вяло пытаюсь высвободиться из его рук, а он лишь улыбается:
- Хису, не нервничай, Я тебя очень прошу. Знаешь, мне кажется, сейчас не стоит звонить. Нет, правда. Вам обоим нужен отдых, а ему надо скорее придти в себя, ты же умный мальчик, ты же понимаешь, что Я имею ввиду. – Но Я не понимаю, просто не понимаю, почему он не даёт мне набрать твой номер. Но, вместо того, чтобы вылить на него всё негодование и весь внутренний протест на эту тему, Я коротко киваю, а он кутает меня в одеяло, как ребёнка, обняв со спины, зарываясь лицом в мои волосы, и Я чувствую, как глубоко он дышит. А в голове молоточками стучат мысли: «зачем Я позволяю ему это» и, наперекор, «Чёрт, Я так отвык, чтоб со мной были нежными… на сколько Я истосковался по этому…»
Вздыхаю, утыкаясь носом в одеяло, расслабляясь в его руках и закрываю глаза. И всё бы ничего, только губы сами собой шепчут твоё имя.
- Ты поедешь за ним? – После минутной тишины, Я вздрагиваю от голоса Зеро, не ожидав вопроса, особенно такого, особенно в ситуации, когда для меня ответ очевиден и ясен, как белый день.
- Конечно. Зер, ну как Я могу не поехать за ним? – Откидываю голову ему на плечо, удивлённо смотря из-под чёлки. А он быстро отводит взгляд, отворачиваясь и поджав губы. – Ты… ты что ожидал от меня другого ответа?
- Нет, конечно же, нет. – Отвечает он, смотря куда-то в глубь комнаты, продолжая обнимать меня.
- Ну-у.. Зеро, ну что такое? – Кусаю губы, проведя ладонью по его щеке, заставляя посмотреть на себя.
- Нет… ничего… – Он прикрывает глаза, прижимаясь щекой к моей руке, и у меня отчего-то замирает сердце. – Я просто… Нет, Хис, тебе этого всё равно не понять. – Он укладывает меня обратно на кровать, мягко целуя в висок, и Я чувствую, как он улыбается, когда Я довольно щурюсь на такой его жест. Только, чёрт возьми, Я всё равно представляю на его месте – тебя. Это не правильно, так не должно быть. Всё обязано складываться совсем иначе и мне стоит сейчас попросить Зеро уехать… хотя бы так. Но вместо этого, Я обнимаю подушку, наблюдая, как он курит на подоконнике, чуть приоткрыв окно.
- Ты есть-то хочешь? Я могу приготовить что-нибудь… – Неуверенно подаю голос, заставляя себя всё же вылезти из-под одеяла, и закурить. Голова тут же начинает кружиться от никотина, но Я с удовольствием отмечаю, что та тупая боль, которая преследовала меня на протяжении прошлых суток – отступила на второй план. Зеро кивает, улыбаясь, поспешно удаляясь в ванную, а Я первый раз за последние несколько месяцев иду на кухню, готовить завтрак-обед не для себя, а для кого-то. Ах, Сей, как бы мне хотелось делать это для тебя…

- Зеро! Там такой снег! – Я почти прилип к окну уже минут на пятнадцать, любуясь, как Токио наводнили белые мушки размером с овсяные хлопья. И Токио довольно светиться, накрывая себя пушистым, белым покрывалом.
А басист смеётся, переключая каналы, в поисках «хоть что-то посмотреть».
- Ну вот что ты смеёшься? – Обижено надуваю губы и уверенной походкой иду в коридор.
- Эй! Эй-эй! Хису, ты куда? – Зеро подрывается следом за мной почти сразу же, как Я покидаю комнату.
- Я хочу туда. Под снег хочу. – Застёгиваю куртку, смотря на себя в зеркало.
- Один?.. – Совсем неуверенный голос мне в ответ.
- Нет, дурак, с тобой, конечно. – Улыбаюсь, протягивая ему его куртку.
И уже через пять минут, мы спускаемся в лифте, Я набираю тебе смс: «Ты знаешь… А в Токио сегодня такой снег… Я скучаю…», а Зеро теребит мой шарф, рассуждая, как бы лучше его уложить.
И время проходит очень быстро, Я не чувствую холода и давно так не улыбался, так много, так искренне, понимая, что где-то внутри рождается забытое когда-то тепло с кусочками счастья. Пешком по городу, говоря ни о чём, и уже через час Я почти забываю думать о плохом, ловя себя на мысли, что мне очень хорошо рядом с Зеро, который предпринимает всевозможные попытки, чтоб Я не грустил, отвлекая от мыслей.
Центральная площадь украшено так ярко и празднично, что почти перехватывает дух. И ёлка, самая живая и самая настоящая.
Смотрю на эту ёлку снизу вверх, запустив руки в карманы куртки, ибо пальцы всё-таки замёрзли и тихо ойкаю, когда Зеро подходит ко мне со спины, положив ладонь на моё плечо.
- Красиво, да, Хис? – Он улыбается, становясь рядом со мной, тоже подняв глаза на ёлку.
- Ха-ай. – Улыбаюсь, покосившись на него.
- Почему мы с тобой никогда вот так не гуляли? Надо будет почаще… – Зеро хитро щурится и протягивает мне руку, раскрыв ладонь, на которой – три конфеты в яркой, блестящей обёртке.
- Ой… – Растеряно улыбаюсь, забирая конфеты с его ладони.
- У тебя руки совсем замёрзли… – Зеро наклоняет голову в бок, беря мои руки в свои, и его тёплая кожа идёт в чудесном контрасте с моей, холодной.
Сей, а ты помнишь, как ещё в школе ты вот так же грел мои пальцы в своих ладонях, а Я смущённо отводил взгляд?
Только почему-то сегодня на твоём месте совсем другой человек, а Я так же отвожу смущённо взгляд в сторону, изучая глазами цветные блики от фонариков на снеге.
- Хис… послушай, может быть, Я лезу не в своё дело… Но Я хочу тебе сказать, что ты достоин лучшего, чем то, что у тебя сейчас есть. – Зеро говорит это как бы невзначай, а Я понимаю, что говорит он серьёзно и, возможно, он даже прав.
- Нет-нет, слушай, Я не хочу сейчас говорить и думать на эту тему. – Быстро мотаю головой и ловлю его взгляд. – Всё изменится, вот увидишь.
- И ты перестанешь мне врать, что у тебя всё хорошо? – Он хитро щурится.
- Честное слово, перестану! – Смеюсь, когда он резко обнимает меня и целует в уголок губ.

* * *
Беспокойно ворочаясь с боку на бок, я почти уже убедил свой организм немного поспать, как раздался совершенно незапланированный писк телефона. Кто еще-то? Ты…?
Да, это ты, но совсем не в том качестве, в каком мне бы хотелось. Я так хочу услышать твой голос, так… А вместо этого – полторы строчки стандартными буквами, стандартного текста. «Я скучаю».
Скучаю, люблю тебя, грызу себя чувством вины, мучаюсь от всех невысказанных слов и страха, что уже поздно. Слишком поздно, Хису. И мне что-то все больше подсказывает, что мое время, наше время – окончено. Может, если бы не я, не мой неподдающийся анализу психоз и срывы на тебя, то наше «мы» продлилось бы дольше, может, это было бы всегда. Но нельзя играть в одни ворота. Нельзя, чтоб один любил, а второй только пользовался, да еще и издевался раз за разом, убивая всякое подобие чувств. Для любви нужны, как минимум, двое…
Набираю тебе смс, обдумывая каждую буковку. Пытаюсь этими немногими словами сказать тебе, показать, КТО ты для меня, Хису… Милый… И текст выходит какой-то уж очень сопливый, но с другой стороны…
«Я тоже скучаю. Хису-тян, я люблю тебя, люблю до боли. Думай обо мне».
И в последний момент вдруг стираю все. Пальцы привычно набирают скупое «У меня все ок», и вот это тебе отправляется. Осознано.
Последнее, о чем я думаю, прежде чем все-таки заснуть, это та самая сцена утром в студии, и тот самый чупа-чупс, и теплый взгляд Зеро.

Утро было каким-то смазанным. Я проснулся, точно зная, что денег у меня остается только лишь на то, чтобы позвонить Кенжи и попросить его приехать и привезти мне что-нибудь из одежды. Не слушая никаких его доводов, просьб, угроз и просто мата в мой адрес, быстро подписываю бумаги об отказе от госпитализации.
…Выхожу на крыльцо, глубоко вдохнув свежий морозный воздух. До Рождества осталось всего-ничего, и несмотря ни на что – мне радостно. Несмотря на то, что у меня тысяча и одна причина сказать себе, что жизнь дерьмо, я улыбаюсь.
- И куда ты? Сей, что за детский сад? Хису же думает, что тебя выпишут только завтра…
- И он должен так думать до завтрашнего утра, ты понял?
- Ты…
- Я уезжаю. Сегодня, сейчас. – быстро спускаюсь по ступенькам, не обращая внимания на бинты и пластыри под штанами.
- Куда?! Дурак ты, стой…
Кен догоняет меня, вцепившись руками в предплечья, и на миг я морщусь от той силы, с которой он это делает.
- Что стрястись успело? Хис звонил?
- Нет. – тереблю в руках сигарету, в конце концов прикуривая, кашляя от дыма.
- Он тебя любит, Сей, понимаешь ты это? Зачем…
- Я тоже люблю его. Именно поэтому делаю то, что делаю.
Отстраняю Кенжи, сбивчиво поблагодарив за все, коротко пожав руку. И медленно направляюсь в сторону станции метро. Надо еще на вокзал успеть, а то из-за праздника могу и билет не взять…
- Скажи хоть, куда ты?! – в отчаянии кричит он мне в след.
Коротко улыбаюсь, чуть обернувшись, и отрицательно качаю головой.

Поезд до Нагано идет ужасающе медленно. Я успеваю задремать, склонив голову на плечо, потеплее кутаясь в куртку Кенжи, которая мне слегка великовата. Насквозь продуваемый плацкартный вагон, и почти 10 часов в дороге. Но пролетаю как-то враз, я почти не замечаю. И состояние… Проклятое состояние, словно лечу куда-то.
Ах ты, черт… Сколько ж я здесь не был… И думал ли, что когда-нибудь буду бежать сюда, точно к последнему пристанищу, а прорываясь сквозь снегопад к типовой многоэтажке спального района, буду мечтать о единственных руках, способных меня утешить?
- Мам, здравствуй. Я вернулся.
Боже, как она постарела! Кажется, будто не несколько лет прошло, а как минимум пара десятилетий. Мама… Наверное, ты и отчаялась уже увидеть меня дома, да?
- Сей… – она утыкается мне в грудь, маленькая женщина в переднике, и обнимает крепко-крепко, едва доставая ростом мне до плеча. – Сей, мальчик мой…
- Мама, ну мам… Чего ты… – а у самого в глаза песок, и я неловко обнимаю ее одной рукой, низко опустив голову.
Она поднимает глаза, и я вижу, что она плачет. Но сквозь слезы светится улыбка, и дрожащими руками она отводит пряди волос с моего лица. Мама… Как же я мог так долго, а?
- Я чувствовала, что ты приедешь.

Моя прежняя комната, как оказалось, была занята племянником. Но почему-то кажется она мне сейчас намного меньше, чем была.
- Косей!
Ямато вешается мне на шею, впрочем, как и раньше, и тут же начинает тормошить, расспрашивать, лохматить волосы. Черт, как-то раньше я и не думал, что дома меня кому-то может не хватать. Дома?.. Дома.
Молчаливо заходит Ши, останавливается в дверях, скрестив руки на груди. Посмотрев на него, я вижу точную копию отца, только на тридцать лет моложе. Та же суровая складка у губ и холодное выражение глаз.
Пожав мне руку, «как мужчина мужчине», брат садится рядом с Ямато на диван, когда-то служивший мне спальным местом, и смотрит на меня.
- Ты наконец-то одумался и вспомнил о родных? Похвально. Становишься взрослым, нии-чан.
- Папа дома?
- Отец умер.
Закрываю глаза, изо всех сил пытаясь заставить себя нормально дышать. Почему… Почему они…
- Почему вы меня не известили? Не позвонили почему?
- А куда? – насмешливо тянет Ши, – В Токио, Сею? Мама звонила, по тому номеру, что ты давал прежде, но там ответили, что такие не живут.
Черт. Это ведь получается… два года назад мы с тобой, Хис, купили эту квартиру, где и жили до последнего времени, а со съемной я съехал, не оставив координат.
- Он во сне умер. Сердце… – тихо сказала Ямато, легонько сжимая мою руку, – Сей-кун, ты только не кори себя так. Он всегда говорил, что с тобой все будет хорошо, где бы ты не жил.
Растеряно киваю ей, откинув голову назад, на мягкий валик дивана. Ши покашливает, напоминая о своем присутствии.
- Ты надолго? Или насовсем?
- Как доведется…
Успеваю ответить прежде, чем веселый голос матери зовет нас всех в столовую. Ничего не понимаю. Еще ведь не Сочельник, почему?…
А потом выхожу в кухню и вижу… тебя.
- Хис? Ты зачем приехал? Ты…
- Попрощаться.
- Что?..

…Резко открываю глаза, почти что сев на постели, и в первое мгновение ничего не понимаю. Поморгав, с удивлением вижу знакомые стены, кровать и стул в углу. И настенные часы, показывающие половину десятого вечера.
Черт.
Лечиться надо. Надо-надо, Сей. Уже кошмары сниться начали, да какие детальные… Какого черта мне приснилось Нагано? У меня же там кроме двоюродной тетки и нет никого… Воистину, логика сновидений никакому анализу не поддается. Впрочем, реальность тоже, иначе как объяснить, что за последние полгода, живя в одном городе, родители имели возможность видеть меня разве что по телевизору?
Беру телефон, замечая, что спал-то всего около часа, последняя смс тебе датируется половиной девятого. Быстро набираю номер матери, молясь, чтоб она была дома.
- Да?
- Мам?
Пауза. Ровно такая, какая требуется человеку, чтобы осознать, кто его вдруг потревожил.
- Сей-тян? Сынок…
- Мам, до Рождества немного совсем осталась… И как ни странно, в такие мгновения я вспоминаю о родных, – улыбаюсь в трубку, слыша, как она тихонько причитает что-то, – У вас там все хорошо? Как Ши с Ямато? Как отец?
Дурацкий сон. Приснится же такое, в самом деле…
Поговорив с матерью, набираю следом твой номер, молясь, чтоб ты не спал, и чтоб сразу взял трубку. Откинувшись обратно на подушку, закрыв глаза. А дыхание все еще частое, но такая поразительная радость в душе, от того, что все, что мне виделось – не более, чем глупый сон. Услышать бы только в трубке твой голос…
- Сей?
- Хису… – проглатываю комок в горле, заставляя себя говорить более-менее ровно, – Хису, милый, знаешь, а я так люблю тебя… Очень… Я тебя люблю.

* * *
Замираю на пороге квартиры, когда слышу слова, которые для меня – как гром среди ясного неба, и чувство, что первый раз ты говоришь мне это. Ведь Я так отвык слышать от тебя в свой адрес что-то подобное, и мерзкое, гадкое второе «Я» просыпается, злобно смеясь и почти что крича мне на ухо всякую нелепицу.
Замираю на пороге, крепко сжимая мобильник и чувствуя на своей талии руки Зеро, под круткой, тёплые и почто что уже родные. А мысли, как снежная лавина, в одну секунду накрывает, и Я не знаю, что ответить тебе. В горле ком, в горле пересохло, что даже и слова вымолвить не возможно, а ещё вздохнуть не могу, совсем. Как будто воздуха не осталось в квартире.
Тихо ахаю, зажмурившись, чувствуя холодные пальцы басиста на своей коже на животе, и мне хочется вновь провалиться сквозь землю.
- Я… Я приеду к тебе… в день выписки, хорошо? Мы… мы поговорим… Сей… – закрываю глаза, почти что выдыхая в трубку, откинув голову на плечо Зеро, зажав телефон рукой.
- Зеро… не надо… пожалуйста… – но он не отвечает, он просто целует меня в губы, и Я не могу ничего поделать с собой, отвечая ему, чувствуя, как бьётся сердце, и стараясь не корить себя, не винить за то, что целуясь с басистом, Я думаю о тебе. Всё равно думаю о тебе, Косей. Зеро мягко забирает у меня телефон, вырубая его, и Я слышу, как это почти бесполезная вещь падает на пол. Зеро разворачивает меня к себе за плечи, стягивая куртку и вновь целуя в губы, настолько нежно и трепетно, что кружится голова и перехватывает дыхание.
Прихожу в себя лишь в тот момент, когда басист скользит руками по моему обнажённому торсу, часто целуя шею, обжигая кожу дыханием.
- Зеро, Зеро… пожалуйста… не надо… Я не могу… – но такое чувство, что он меня просто не слышит, целуя грудь, и Я не могу сдержать стона, когда он проводит языком по соску, прижимаясь всем телом ко мне. – Зеро… НЕТ!
Почти что психую, слыша, как щёлкает замок на джинсах и отпихиваю его в другой конец кровати, пытаясь унять дрожь.

И всю ночь Я перебираю наши с тобой фотографии, а Зеро молча курит на кровати. Я не могу его прогнать, но как же мне совестно, чёрт возьми, как же мне стыдно перед тобой сейчас. Я боюсь того дня, когда тебя выпишут, Я не смогу смотреть тебе в глаза, и с трудом сдерживаю себя, чтоб не написать в три часа ночи смс.
- Хис? – Вздрагиваю, роняя фотографию на пол, и удивлённо смотрю на Зеро.
- Нани?
- Спать… спать надо… – он расстилает кровать как ни в чём не бывало, а Я хочу провалиться сквозь землю.
- Надо… – почти шёпотом.
Он подходит ко мне, поднимая с пола за руки. И в этой ночь Я вновь засыпаю в его объятьях, чувствуя его уже почти даже не чужой запах кожи. Под одним одеялом. Я обещаю, Сей, это всего лишь дружеская поддержка…

* * *
Как-то не зафиксировал я тот момент, когда во второй раз за последние дни, услышал почти то же самое. Но верить отказываюсь, упрямо отказываюсь, просто потому что… Да потому что не может этого быть и все.
Сон не идет.
Почти до пяти утра я вспоминаю наше недолгое совместное «мы», пока я не слетел с катушек окончательно, пока не появился Кисара. Пока не появился Зеро.
Почему так скребете что-то в груди? Почему я кусаю кулак, только бы заглушить рвущиеся из груди рыдания? Молюсь, молюсь только об одном – чтобы ночь поскорее закончилась, чтобы поскорее прошел следующий день. Бесконечно длинные 48 часов, но может завтра ты приедешь, может… Может, я взгляну в твои глаза и пойму в очередной раз, что я просто идиот, что сам себе понапридумывал всякого.
Наверное, никогда еще я не любил тебя сильнее, чем в эту бессонную ночь, Хис. Просто потому что от мыслей никуда не деться, и на первый план все чаще и чаще выезжает оборванный разговор, твой странный голос. Слишком…
Весь следующий день я психовал так, что врач во время обхода сурово прикрикнул на меня, грозясь отобрать телефон. Просто потому что я звонил тебе беспрестанно, слушая раз за разом заунывое «телефон отключен». Почему?
Заезжали Кенжи с Мэй. Посидели недолго, и я успел отблагодарить их за то, что они тебе помогли. Пусть специфически, но помогли все же, хотя бы тем, что не бросили. Ни тебя, ни меня.
А ты – не звонил. Не звонил и не появлялся, хотя я прождал тебя с семи утра до десяти вечера, все время глядя за окно, на этот чертов снегопад. От него рябило глаза. А я так ждал, так, что вот сейчас внизу проплывет знакомая фигурка, а спустя несколько минут войдет в палату. И я снова почувствую твой запах и обниму тебя крепко-крепко. Но все рассыпается как карточный домик, когда на улице начинает темнеть. И совершенно разрушается, когда свет в палате гасят, намекая на то, что пациентам пора спать.
Я снова не спал. Правда, вот в эту ночь ворочался куда больше, потому что раны на ногах уже достаточно поджили, и я даже смог поменять неудобное положение. Деньги на телефоне кончились, а я беспрестанно все шлю и шлю тебе бесплатные сообщения с текстом «этот абонент просит вас пополнить его счет», задав максимальное время отправки, с трепетом ожидая, когда на экране высветиться «доставлено». Но нет. Смс уходят в никуда, я даже понятия не имею, помнишь ли ты вообще обо мне.
Когда-то давно, едва только мы с тобой оба поняли, что между нами отнюдь даже не дружеские отношения, я поклялся всегда тебя защищать и никогда не причинять вред. А сейчас, вспоминая все, что было, вдруг понимаю, что, наверное, это расплата. Я не сдержал клятвы, слова, своего слова, черт побери! И поэтому теперь тебя у меня забирают… ты уходишь… Так невыносимо думать, что ты уходишь к тому, с кем тебе лучше, чем со мной.

В десять часов я уже почти готов. Кен сидит в холле, читая какой-то журнал, который я видел в его руке, когда он принес мне вещи и сумку.
Сижу на уже прибранной постели, сжимая в руке медицинские листки, не представляющие для меня никакого интереса, и пиная носком ботинка спортивную сумку, так же принесенную мне Кенжи.
И жду тебя.
Кажется, мы поменялись местами, Хис. Потому что сейчас я жду тебя, как преданная собака хозяина.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11