Advist's

Глава 6.

Хисуи.

Мэй оказалась не такой глупой, чтобы оставаться со мной в одной комнате. И когда Я оказался один на один с самим собой, со своими чувствами, эмоциями, болью, мне показалось, что ещё секунда, и Я сойду с ума.
Как они могли? Зачем? Чёрт, мне ведь плевать, что могло бы быть со мной, но как они могли увести меня от тебя?! Оставить меня без тебя, когда ты мне как воздух нужен, когда Я не могу себя контролировать, не зная, что с тобой?
Я не помню, когда последний раз со мной такое было. Не знаю, сколько прошло времени с того, момента, как Я перестал бить кулаками в дверь, сдирая кожу с костяшек, как затих, когда раздался звонок в квартиру, как перестал плакать, лёжа на полу, свернувшись калачиком, даже не рассчитывая на то, что меня кто-то выпустит, как уснул… Просто провалился куда-то в темноту, без снов, без чувств, без тебя…
Когда Мэй разбудила меня, поднимая с холодного пола, уже было утро и первой мыслью, которая возникла у меня и которую Я немедленно озвучил, была:
— Что с ним?
— Хису, успокойся, Я тебя очень прошу… — она гладит меня по волосам, а Я вновь чувствую, как становится плохо, от этой неизвестности в первую очередь. – Кенжи поехал с ним, всё будет нормально. Он в больнице остался, велел отправить тебя, наконец, домой, чтоб ты пришёл в себя.
Она ведёт меня на кухню, заставляя одеть свитер, и Я замираю на пороге, когда вижу у кухонного окна, стоящего к нам спиной, Зеро. Мэй поворачивается ко мне, а Я поспешно натягиваю свитер, боясь представить как выгляжу сейчас.
– Я не знала, с кем связаться, а этот номер был последний, кому ты звонил. Я связалась с ним и Зеро согласился забрать тебя.
Зеро поворачивается к нам, и на его лице отпечатывается маска непонимания, шока с примесью какой-то злобы и отчаянья.
— Мне уже сказали, что Сей в больнице, – тихо говорит он, подходя ко мне, а мне вновь от этих слов хочется плакать и Я с трудом сдерживаю себя. – А ещё Мэй рассказала, что было тут вчера. Хис… — Зеро замолкает и обнимает меня, утыкаясь в волосы.

И потом в течение нескольких часов, пока он кормит меня в ближайшем кафе, пока мы заезжаем в аптеку, пока он ведёт меня домой, чтобы Я смог привести себя в порядок – он не задаёт лишний вопросов и Я благодарен ему как никогда.
Зеро предано ждёт меня в гостиной, пока Я принимаю душ, совершаю «второй завтрак» из таблеток, чтобы хоть чуть-чуть снять это состояние.
— Зеро… — захожу в гостиную, садясь на диван рядом с ним и смотря в пол. – Ты… Прости, что вот так вышло. Я не знал, что Мэй звонила тебе. Правда.
Он улыбается уголками губ, вновь обнимая меня. Кладу голову ему на плечо, впервые отмечая, как он осторожен и слишком нежен со мной.
— Мне… В больницу надо. Я должен знать, что с Сеем…
Зеро вздыхает, поднимая моё лицо за подбородок.
— Хис, скажи, почему ты к нему до сих пор рвёшься?
— Это не слишком уместный вопрос.
— За что ты так любишь его?
— Любят не за что-то, а вопреки всему.
Он вновь вздыхает, на секунду отведя взгляд.
— Ему повезло. Правда… – и вновь пауза. Я не знаю, что ответить, а Зеро как будто ждёт. – Я отвезу тебя к нему, знаю адрес, Мэй сказала.
— Какая она быстрая. Во всём, – с долей иронии отвечаю ему.
— Но, Хис… Можно одну просьбу?
Вопросительно смотрю на него, а мысли уже где-то далеко, там, где ты.
— Ты ничего не знаешь, и Я не буду говорить. Это не к месту и совсем не имеет значения, окончательно убедился в этом. Но Я хочу, чтоб ты знал, что Я всегда буду на твоей стороне. Ты можешь послать меня сейчас, но… Хису, можно Я поцелую тебя? Один-единственный раз, и мы поедем в больницу?
Не понимаю, зачем соглашаюсь, обнимая басиста за шею, позволяя целовать себя. И невольно сравниваю этот поцелуй, с твоими. Они слишком различны. Как день и ночь. Ты всегда брал всю инициативу на себя, был слишком настойчив, в отличие от Зеро, который сейчас слишком нежный, слишком тёплый.
И всю дорогу до больницы Я корю себя за то, что позволил это. Просто Я не знаю, как смотреть тебе в глаза, милый. Наверно, Я и правда редкостный идиот.

Косей.

Проснувшись от того, что кто-то тихонько тряс меня за руку, я в первое мгновение страстно пожелал, чтобы это был ты. Как прекрасно было бы сейчас открыть глаза, увидеть тебя, твою улыбку. Робкую… Ямочки на щеках. Хису-Хису, у меня такое чувство, словно вернулось прошлое. То самое прошлое, в котором ты был единственным, кто был мне нужен, единственным, кого я безмерно любил. До испепеляющей ревности. А ведь я уже тогда порой делал тебе так больно… Хису…
Открываю глаза, понимая, что за руку меня держишь не ты. Это врач, по всей видимости, тот самый, который возился со мной.
Смутно помню, как меня доставили в больницу, как рядом с носилками шел встревоженный не на шутку Кенжи, смотрящий на меня испуганными глазами и все вытирающий непонятную испарину с моего лба. Я не чувствовал температуры, хотя она была под сорок. Шутки с этим плохи.
— Видите меня, молодой человек?
— Угу, можно так сказать…
— Ну, слава богу. Он в сознании, — кивает врач кому-то сидящему в дальнем конце палаты.
Потолок идеально белый, а две лампы дневного света кажутся на нем совсем неуместными, но от нечего делать я взглядом изучаю светлые ореолы вокруг них, пока перед моим взором не всплывает бледное лицо Кенжи.
— Повезло тебе. Еще бы чуть-чуть, и хана…
— Что, так серьезно было все?
По правде, если бы не боль, сигнализирующая мне как-то уж чересчур активно все прошедшие часы, раны от ремня Кисары совсем не волновали бы меня. Ни капли. Ведь, в конце концов, сколько раз я сам вот такие же раны наносил тебе, Хис? Почему-то никогда не задумываясь, насколько это может быть больно. В таком случае, все что со мной случилось по милости Кисы – расплата. И одному богу известно, что еще для меня за тебя уготовано.
Кенжи придвигает стул к моей койке, поправляя на мне одеяло. Этого жеста я от него совсем не ожидал.
— Признаться, я ничего не понимаю, Сей… Ты тварь, конечно, что обращался так с Хисом, сам, поди, понимаешь. Но кто сделал это с тобой?
— Неважно, — одними губами, отворачиваясь от него.
— Ничего себе, «неважно». Ты бы умер, дружок, не сделай тебе врачи переливание крови. А может, и еще хуже. Они тебе ноги спасли, сечешь?
— Значит…
— Да, у тебя заражение пошло. Тебя что, плетью исхлестали? Тогда тот, кто это сделал, имеет все шансы загреметь за решетку.
— Ерунды не говори, идет? Я не стану писать заявление.
— Да почему?! Вы стукнутые оба с Хисом что ли?! Извращенцы, чтоб вас!
Кенжи бушует еще минут пять, а я отворачиваюсь, мучимый вопросом, где ты. Что с тобой. Как ты себя чувствуешь, поел ли. Поспал ли хоть немного…
— Кен, а где Хису? – беззастенчиво прерываю его гневный монолог на полуслове, протянув ему руку, — Пожалуйста, скажи, он у тебя еще?
Бывший одноклассник смотрит прищурившись, однако не вырывает свою руку, напротив, успокаивающе похлопывает по ней второй.
— Значит, тебя надо было избить до полусмерти, чтоб ты опять начал ценить Хиса? Чтоб понял, как он тебя любит, с какой силой он любит тебя. Чудак ты, Сей… На букву «М».
Несколько секунд он молчит, глядя куда-то в сторону, а я вдруг понимаю, что, черт побери, прав он. Прав. А ведь мы столько не виделись, еще со школы. Однако он понял всю сложность наших с тобой отношений буквально за пару дней, мне же за последние полгода случилось запутаться в самом себе так, что насилу выпутался. Идиот.
— Так где он?
— Мэй позвонила кому-то из вашей группы. Басисту кажется. Он Хиса домой отвез, наверное, скоро жди его сюда…
Значит, с тобой сейчас именно тот человек, который по большому счету больше всего тебе нужен. Знаешь, Хис… Мальчик мой милый, а ведь Зеро испытывает к тебе совсем даже не братские чувства. По крайней мере, так кажется со стороны. И он уж точно не посмеет никогда не то что ударить тебя, а даже просто обидеть каким-то неосторожным словом или поступком. Зеро из породы тех людей, которые делают из любимого человека объект постоянной нежной заботы и преклонения. И может, такой человек рядом тебе гораздо нужнее, чем псих вроде меня.
Я так хочу тебя увидеть… Так сильно бьется где-то внутри это желание, что я чувствую в глазах предательский песок, и часто моргаю, только б его прогнать.
— Ты поспи, наверное… Я с тобой тут посижу, покараулю, пока Хису приедет. – заметив мое состояние, Кен улыбается, потрепав меня по волосам, как когда-то в школе, — Придет он, придет. Не волнуйся даже об этом. Ты б видел, как он к тебе рвался, какую истерику Мэй там закатил, пока скорая не приехала… Любит он тебя, Сей, как сумасшедший любит. Неужели ты теперь это наконец-то оценишь?
— Кенжи, хватит. Мне и так хреново…
— Вижу. И верю, что это не только из-за твоих травм. Спи, идиот…
Засыпаю как-то странно – просто постепенно картинка реальности становится все менее и менее четкой, пока не сливается в большое белесое пятно. А потом и вовсе наступает спасительная темнота, мягкая, обволакивающая. Но даже сквозь дрему я слышу скрип стула, на котором сидит Кенжи, голоса медсестер, и так жду, когда же наконец услышу заветный звук твоих шагов.

* * *
Долго говорить с врачом не пришлось. Я задал только один волнующий меня вопрос и получил один, единственно верный и ожидаемый ответ, что с тобой всё будет хорошо.
Я с детства не любил и боялся больниц. В них всегда пахнет хлоркой и медикаментами, от которых у меня начинает кружиться голова. И стерильно белый цвет, кажется, тоже пахнет. Страхом и слезами.
Пролежав в пятом классе в больнице больше полугода, Я клятвенно пообещал себе следить за своим здоровьем и всеми правдами и неправдами не попадать в это заведение. Пока мне удаётся.
Но всё же моё состояние после последних нескольких суток оставляет желать лучшего. От того, что Зеро заботливо накормил меня, сейчас остаётся один негатив, от сна на полу ломит всё тело и Я заранее мечтаю оказаться уже наконец в своей посели, в тепле… в твоих руках… Ты ведь знаешь, что Я очень плохо засыпаю один. От принятых псевдолекарств, которые помогли тогда, сейчас тоже остался один вред, и Я очень резко реагирую на колбочки в приёмном отделении с надписью «Морфин. Только по рецепту», а руки так и тянутся стащить хотя бы одну. Об этом меня всегда и предупреждали, а ещё Я очень слабовольный и пойти, против своего ИД у меня плохо выходит.
Заходим в палату вместе с Зеро, и у меня сердце замирает. Сейчас ты выглядишь совсем как маленький ребёнок, и мне вновь становится страшно за тебя. Кенжи что-то говорит Зеро, отведя его в сторонку, а Я подхожу к твоей постели, кусая губы, чувствуя, как отмершее сердце начинает бешено стучать в грудной клетки, и кладу руку тебе на лоб. В сочетании с твоей кожей мои пальцы кажутся ледяными. Ты открываешь глаза, и Я опережаю тебя, приложив палец к твои губам:
— Тихо, милый… Молчи. – Улыбаюсь, чувствуя, как в уголках глаз начинают собираться слёзы. Нет, только не сейчас и только не здесь, мои слёзы, моя очередная истерика совсем не пойдёт тебе на пользу, а Я не могу причинить тебе ещё больший вред. – Врач сказал, что тебя не сильно долго продержат тут. Я отменяю грядущие концерты до того момента, пока ты не будешь в состоянии окончательно вновь отдаться музыке. – Ты хмуришься, а Я быстро мотаю головой, поднимая шарф чуть ли не до носа. – Не спорь со мной, это моё решение.
Время, отведённое на посещение родных и близких всегда слишком короткое, оно всегда бежит слишком быстро, в то время как часы, проведённые наедине со своей болезнью, в стенах больничных палат кажутся бесконечными.
Я не заметил, как прошёл этот час, час рядом с тобой. Просто молчать, едва касаясь пальцами кожи, волос, просто шептать тебе о том, как Я тебя люблю и обещать, что всё будет хорошо, просто стараться быть сильным здесь и сейчас. А твой лечащий врач стал виновником разрушения этого мира.
Стараюсь не психовать, не желая уходить, не желая оставлять тебя одного здесь, но Зеро с Кенжи мягко берут меня под руки, выводя из палаты. И уже за дверями, Я утыкаюсь в грудь Зеро, чувствуя, как бережно он обнимает меня, и кусаю губы, стараясь справиться со своими эмоциями.
— Отвезёшь его домой? Ему поспать нормально надо. – Кенжи гладит меня по плечу, а Я готов сидеть здесь на полу под дверью твоей палаты и ждать, когда меня вновь пустят к тебе.
— Конечно. Здесь Я его явно не оставлю. – Зеро кивает.
— Побудешь с ним… Не стоит ему сейчас оставаться одному… Он доверяет тебе больше, чем мне всё-таки… — И Я чувствую, как Кенжи что-то кладёт в карман моей куртки, а Я уже заранее знаю, что это.

Зеро довозит меня до дома, и Я не знаю, сколько мы молча сидим у него в машине, смотря на медленно падающий снег.
Скоро Рождество.
— Хису, Я…
Мотаю головой, смотря на его отражение в зеркале заднего вида:
— Останься со мной сегодня. Я не хочу быть один. В пустой квартире один со своими страхами. Я не справлюсь. – Говорю почти шёпотом, сжимая его руку, не отводя взгляда от отражения глаз в зеркале.
— Хис… Ты уверен, что это будет необходимо? Не забывай, Я всё-таки…
— Зеро, Я тебе доверяю, ты же знаешь. – Всё так же тихо. – Пойдём, Я замёрз…
Я слышу, как он поднимается следом за мной по ступенькам до моей квартиры, закрывает дверь, снимает обувь и верхнюю одежду, идёт следом за мной на кухню, садясь на стул у окна, закуривает, а Я не оборачиваясь, почти рефлекторно делаю всё тоже самое, ставя чайник, заваривая зелёный чай с мятой, стараясь отключить сознание, стараясь не думать о том, что осталось у меня в кармане куртки, убеждая себя, что вот эти четыре таблетки анальгетика, которые сейчас лежат передо мной на кухонном столе, мне помогут, стараюсь не думать о том, как мне плохо. Без тебя плохо. О том, как Я хочу к себе, о том, как тебе сейчас тяжело там, в больнице, на другом конце города. Махом выпиваю таблетки, туша окурок в пепельнице, и тонкая струйка дыма от него поднимается к потолку. И мы молчим. Не смотря друг на друга, изучая поверхность бледного жёлто-зелёного чая в кружках, а в квартире так тихо, что Я слышу каждый вдох басиста. И Я вздрагиваю, когда он нарушает тишину:
— Хису, тебе отдохнуть надо. Я уже позвонил ребятам, днём, сообщил обо всём… Тебе стоит лечь… спать. – Он сморит на меня из-под чёрной чёлки, а Я думаю, что бы делал без него, оставшись один в Токио, без тебя.
— Знаешь, наверно, мне сразу стоило поехать к тебе. В ту ночь. И было бы на порядок меньше проблем. – Делаю глоток чая, отставляя кружку к стене и поднимаясь на ноги, иду в комнату. Он прикуривает, идя следом за мной, и по квартире начинает распространяться сладковатый запах ароматизированных сигарет.
Быстро забираюсь под одеяло, даже не раздеваясь, сворачиваясь калачиком на подушках, вздыхая:
— Ты не против, если Я не буду стелить тебе?.. – Поглядываю на басиста из-под чёлки. Он улыбается уголками губ, разом докуривая, туша окурок и ложась рядом со мной, но не под одеяло, обнимая меня.
И пожалуй первый раз за последние несколько ночей Я чувствую какое-то облегчение, мне даже начинает казаться, что вся эта ноющая боль отступает на второй план, оставляя поле деятельности только мыслям, которые все сейчас сосредоточены рядом с тобой. Утыкаюсь Зеро в плечо, не замечая, как начинаю засыпать, видя перед глазами только твоё лицо.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11