Advist's

Глава 4.

Косей.

Утро наступило быстрее, чем мне хотелось. Открыв глаза, я моментально понял, что никогда не забуду эту ночь, никогда не получится как-либо стереть ее из памяти.
— Проснулся, спящая красавица? – знакомый голос над ухом, от которого бросает в дрожь. – А тебе тут сообщение пришло. Зачитать?
Усевшись по направлению моего взгляда, Кисара издевательски заложил ногу на ногу, и я увидел в его руке мой телефон.
— От Хиса, между прочим.
Внутри как-то разом все похолодело. Но почему-то я не мог сказать и слова. А Киса, все так же ухмыляясь, начал читать:
— «Косей. Меня сегодня не будет. Ты остаёшься за старшего в группе. Ты знаешь, что надо делать». Ух ты, забавно, правда? Интересно, к чему относится последняя фраза мм?
С усилием поднимаюсь на руках, со стоном переворачиваясь и садясь на диване. И тут чувствую что-то непонятное, какое-то омерзительное липкое чувство в области ног, словно меня вымазали клеем.
Опустив глаза, не успеваю сдержать выдоха шока. Все бедра покрыты устрашающими сине-красными полосами, а уже запекшаяся кровь отвратительно чернеет, стягивая кожу. Кисара, наверное, продолжал бить меня даже после того, как я отключился. Да и уплыл-то я в бессознательность не от боли ли? Может, кокаин и ни при чем был…
— Ты… Ты изверг… Я тебя сдам…
— Валяй. Тогда я сдам тебя.
Черт, и ведь не врет. Ведь и в самом деле, если он обратится в участок с заявлением, что к примеру, я избил тебя вчера, Хис, то кутерьма мне обеспечена. Потому что наверняка следов на тебе осталось после вчерашнего достаточно. Да и та злоба и обида в твоих глазах заставляют меня вдруг подумать, что покрывать-то ты меня явно не станешь.
Но даже твои побои, нанесенные мной, даже то, что я делал с тобой раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что сделал с моим телом вчера Кисара.
— Зачем? – подняв на него глаза, с трудом шевелю искусанными в кровь губами. И вижу, как он усмехается, все еще вертя в пальцах мой телефон.
— Сей, я ведь просил тебя. По хорошему просил. Помнишь? – тихий, вкрадчивый голос заставляет всерьез подумать, а все ли в порядке у драммера с психикой?
— До этого можно было бы и не доводить. Я же так мало просил: всего-то позволить мне посмотреть, как ты делаешь это с лидером.
— Но зачем тебе это, черт бы тебя подрал!? – ненависть даже сил придает, заставляет кое-как натянуть на еще слабо кровоточащие ноги джинсы, зная, что потом придется сдирать их с коркой.
Киса продолжает улыбаться, а у меня нет сил подойти и вмазать по этой улыбающейся физиономии.
— Наш Хисуи так похож на красивую куколку, правда? Даже вне образа. Недаром он их так любит.
— Не смей говорить о нем… так. – обида за тебя, боль, негодование, что какой-то ублюдок позволяет себе так о тебе думать и говорить, в то время, как я тебя знаю еще с детства, со школы – это злит меня просто до беспомощности. Как он смеет так о тебе говорить, о тебе – моем друге, одногруппнике, любовнике, наконец! И еще о… человеке, которого я люблю. Странно, Хису, так странно. Я вновь, как тогда, как в первый раз остро ощутил, как сильно привязан к тебе, как сильно люблю тебя, всего-всего, до последней реснички, только лишь когда мы с тобой прошли весь этот путь унижения, боли и грязи. Выливаемых мною на тебя.
— Трахать хотел нашего лидера, а я на пути оказался, да? – сплевываю на пол, застегивая ремень на джинсах, и только потом понимаю, что он тоже в крови.
— Проблема-то в том, что он тебя по-настоящему любит, Сей. И любит сильно, ничем эту любовь не перешибить. Если честно, не понимаю, за что он так тебя любит, да это и не мое дело. – Кисара подпирает подбородок рукой, с улыбкой глядя на меня, — Да, мне хотелось с ним спать. Еще когда Юра только нас познакомил, возникло это желание. Но место оказалось занято тобой, и тогда…
— …ты решил подобраться ко мне. – заканчиваю его фразу, думая лишь о том, где ты сейчас и с кем.
Кисара кивает, поджав под себя длинные ноги, сворачиваясь калачиком в кресле.
— А Юра?
— А что – Юра? Он-то ничего не знает. Вернее, он знает, что я сплю с тобой. Но это совсем-совсем не проблема.
Как все оказалось просто. Какой из Кисары вышел чудесный манипулятор, вот уж точно – Великий кукловод. Только как он мог знать, что я так сильно увлекусь им, как он мог знать, что наш с ним роман заставит меня обращаться с тобой еще хуже, чем до этого? Ведь я только теперь понимаю, что стал относится к тебе хуже, чем к собаке, именно после появления Кисары. Хису… Какой же я законченный, больной на всю голову идиот.
Ведь спланировать то, что спланировал Киса, по большому счету было легче легкого. И я так попался… Я тебя предал, я себя предал. Я предал нашу любовь, настоящую, искреннюю. Такую чистую когда-то. Во имя чего?
— И ты думаешь, я буду молчать? – забираю у драммера из рук телефон, быстро набрасывая куртку.
— Думаю, будешь. Потому что у тебя нет выхода.
— Ты своего, так или иначе, добился, — жжение от ударов на коже становится все сильнее, это как-то совсем не радует. Но репетиция сегодня должна быть. Ты поручил это дело мне, Хис, и значит, я все сделаю. А потом постараюсь разыскать тебя. Господи, как бы все было проще, будь ты у Зеро… И я даже готов вынести пощечины еще и от него, знать бы только, что с тобой все хорошо.
Кисара быстро подходит, сжимает мне шею пальцами, глядя в глаза. Против воли отступаю к стене, неосознанно сглотнув комок в горле. И так остро понимаю теперь, что раз за разом чувствовал ты. И правда, хочется закрыть глаза, потому что когда не видишь – почти не страшно. Я знаю, ты как-то говорил.
— Ну-ну, тише, мой мальчик… — шепот Кисары действует на нервы. – Не надо вести ненужные разговоры с ненужными людьми. Беги к Хису, утешьте друг дружку. Вы так подходите друг другу – оба безвольные тряпки. А ты, к тому же, еще и трус. Потому что только трус истязает того, кто слабее и не может дать отпор.
— Да пошел ты…
Пальцы на горле сжимаются сильнее, и вдруг я, сам не понимая, как, перехватываю его руку, вывернув в другую сторону. Кисара громко вскрикивает, и судорога боли искажает его лицо.
Не отпуская руки, говорю ему максимально тихо, но так, что мои слова заглушают его поскуливание.
— К Хису хоть на шаг приблизишься – убью.
Брезгливо встряхиваю рукой, отпустив его. Кисара валится у моих ног, прижав руку к груди.
— Ты мне кисть вывихнул, придурок!
— Все с твоей кистью будет нормально. Я знаю, как надо применять силу. Так что через два часа будь на репетиции как миленький. Иначе не то, что Юра – сам господь Бог тебе не поможет остаться в группе. Понял?
Не дожидаясь ответа, быстро выхожу прочь, однако тут же понимая, что не такое уж большое расстояние до своего дома мне пешком не покрыть. Мелькает мысль, что надо бы зайти в аптеку, купить что-то от порезов и ушибов. Этот сукин сын явно не пожалел силы, а толстый ремень из крокодиловой кожи – отличное орудие для рассекания до крови и ссадин.

Хисуи.

Просыпаться оттого, что замёрз, оттого, что всё тело затекло от неподвижного сна в двенадцать часов, который буквально, как ватой, окутал, не отпуская, не давая вырваться из его цепких лап, — не самое приятное занятие. А когда ты открываешь глаза, оказываясь в серо-синей реальности чужой квартиры разом вспоминая то, что случилось сутки, нет, меньше суток назад – становится холодно внутри.
С трудом переворачиваюсь на спину, и каждое движение отдаётся совсем не приятными ощущениями во всём теле. Интересно, сколько сейчас времени? А квартира пугает своей тишиной, которая давит на виски. Неужели Кенжи до сих пор не пришёл домой?
Сажусь на диване, голова тут же начинает кружиться, и уже через секунду Я начинаю жалеть о таком поступке. Господи, Хис, а чего ты, собственно ожидал сегодня? Радуйся, что двигаться можешь. Но такой слабости во всём теле, насыщенной неприятной тупой болью, еле-еле заметной, не было уже давно.
Сползаю на колени, упираясь руками в пол, понимая, что меня трясёт.
Ненавижу.
Вас обоих ненавижу.
Дотягиваюсь до телефона, дрожащими руками открывая его. Сел. Чёрт! И как Я раньше не подумал об этом?.. А, может… Может оно и к лучшему?
Отбрасываю телефон в сторону, тот жалобно ударяется о ножку стола.
Столько мыслей в голове и ни одной верной, знаешь? Я задаюсь вопросом, звонил ли ты мне ещё раз, но сам себе отвечаю, что нет. Я спрашиваю себя, искал ли ты меня, волновался ли, и так же сразу даю тот же ответ, что и ранее. И, знаешь, совсем не удивлюсь, если ты провёл эту ночь у драммера. Вы оба стоите друг друга, идеальна пара, слишком хорошо дополняете друг друга. А главное, вы оба закрыты от каких бы то ни было чувств, кроме животного желания обладать друг другом.
Когда Я слышу хлопок входной двери, на секунду кажется, что пришло спасение. Но в то же время... А что Я буду делать, когда Кенжи придёт и выставит меня за дверь? Ведь он мне ничем не обязан, а возвращаться домой или показываться на глаза кому-нибудь из участников группы мне хочется меньше всего.
Выхожу в коридор, зябко передёргивая плечами, и замираю на секунду, когда вижу в прихожей девушку, изумлённо смотрящую на меня. Какой-то слишком не запланированный поворот событий.
— Простите?
— А... Я… Я друг Кенжи. – говорю первое, что приходит в голову, переминаясь с ноги на ногу, чуть морщась от боли в спине.
— Ах, вот оно что. – Девушка улыбается, скидывая пальто, и протягивает мне руку. – Очень приятно познакомится, меня Мэй зовут.
Я пожимаю ей руку, представляясь, а она улыбается и продолжает:
— Мы с Кенжи уже год живём вместе. У нас скоро свадьба. Но только Я о тебе от него ничего не слышала. Вы недавно познакомились?
— Н-нет… – иду за ней в кухню, стараясь не думать о том, что мне делать. – Мы учились с ним в школе, но, так получилось, что после он уехал в Китай и мы потеряли связь друг с другом. И вот как-то случайно, недавно он вновь объявился в моей жизни…
— Поня-я-ятно. – она вновь улыбается, начиная что-то рассказывать, попутно готовя толи поздний завтрак, толи ранний обед, а Я, садясь на подоконник и закуривая, вновь погружаюсь в свои мысли. Наверно, сегодня вечером, когда Кенжи вернётся, мне стоит поблагодарить его за всё и уехать, уйти к себе, а завтра… Завтра Я ведь обязан показаться в студии, скоро концерт и если он сорвётся из-за меня, Я себе не прощу. А ещё этого не простишь мне ты, убив при первом возможном случае. Вчера Я понял, что жить мне хочется очень и очень, пускай даже без тебя, но хочется.
Мэй ставит на стол еду для себя и меня, не переставая говорить, почти не смотря на меня.
— Ты не стесняйся. – она улыбается, собирая волосы в хвост, садясь за стол. – Часа через два уже придёт Кенжи…
— Хай… — сажусь напротив неё и только сейчас понимаю, насколько голоден. Может быть, вся эта слабость именно из-за того, что последней едой для меня было кофе в студии?

* * *
Никогда не думал, что боль от ударов ремнем может быть такой сильной. Такой обжигающей, до тошноты неприятной, такой пронзительной. От запаха уже сгустившейся крови мутит, и почти нет сил добрести до душа. А потом, сидя на скользком бортике ванны, я осторожно вытираю засохшую кровь, промываю длинные ранки. Кисара силы явно не пожалел, может даже, шрамы от всего этого останутся у меня на всю жизнь. А еще, скользя взглядом по раковине, кафельному полу, шторке душа, небрежно заткнутой тобой на батарею, вспоминаю, сколько раз ты запирался от меня здесь на ночь, сколько раз дрожал, сидя на полу и заткнув пальцами уши, пока я долбил в дверь, поливая тебя грязью, обзывая дрянью, шлюхой, паскудой…
Господи…
Как я мог так? Почему это происходило из раза в раз, почему ты ни разу, не считая вчерашнего, не пошел против меня? Это даже любовью объяснить сложно, это уже какая-то зависимость. Тебя от меня.
Бессчетный раз за последние пол-суток ловлю себя на мысли, что мне тревожно за тебя. Что я попросту психую, слишком сильно давя мокрым полотенцем на рассеченную кожу, не замечая боли. Лишь когда кровь из ранок начинает снова течь, спохватываюсь, и осторожно начинаю обрабатывать свои травмы перекисью и специальной мазью. Пришлось купить ее сегодня в аптеке, а ведь раньше она все время была у нас. Когда я еще боялся по утрам смотреть тебе в глаза, неловко, глядя куда-то в сторону, обрабатывал тебе ссадины и ушибы, причиненные мной же. А потом я просто перестал думать о тебе, все чаще вспоминал те моменты, когда ты бесил меня сильнее всего. Своей, черт побери, покорностью.
…Выхожу из ванны почти что на полусогнутых, не представляя, как смогу придти в себя за два часа, и как вообще буду сегодня стоять на репетиции.
С наслаждением опустившись на кровать, вытягиваю ноющие ноги, проклиная Кисару на чем свет стоит. Вот же, попался на дешевый прием волка в овечьей шкуре. Впрочем, тут даже не волк, а шакал. Только они используют такие гнусные методы.
А в целом состояние тоже не ахти. И сейчас мне остро нужно что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы отвлечься и успокоиться. Но в доме нет даже сигарет, хоть самых завалящих.
Надо позвонить тебе. Просто хотя бы узнать, где ты, как, и когда тебя ждать. А ждать ли вообще?
Но твои слова прочно врезались в сознание. Еще те, еще несколько лет назад, когда ты обнимал меня, перебирая волосы, когда имел привычку так нежно касаться своим носом моего – тогда ты при каждом удобном случае говорил мне, как любишь меня. Как я тебе нужен. И постепенно эти слова стали настолько привычны, что я почти перестал реагировать на них. Твоя любовь – само собой разумеющееся для меня. Я привык к этому так же, как к сознанию того, что небо голубое.
Набираю твой номер, а внутри отчего-то все дрожит. Нет, я не боюсь, что ты бросишь трубку. Я боюсь, что ты будешь молчать. Это так в твоем стиле…
Резко сев на кровати, морщусь от только утихшей было боли, и просто не верю. Никогда еще, Хис, не было такого, чтоб твой телефон по каким-то причинам был отключен. Но спорить с фактом бесполезно.
Хису-Хису… Глупый… Где ж ты, боже ты мой? Тревога, из едва грызущей становится невыносимой. И все сильнее хочется курить, в мозгу стучит только одно: «Не уснуть бы…». Но, кажется, я все-таки засыпаю. И во сне боль отпускает, и мне видишься ты – в снопе солнечного света, запрокинувший голову с растрепанными волосами, выдыхающий мое имя. И «люблю».

…Будит меня настойчивый звонок сотки. И в первое мгновение я так хочу, чтобы это был ты. Но звонит Зеро, и надо как-то с этим примириться.
Бросил взгляд на будильник, подскакиваю с кровати, тут же громко охнув, совершенно забыв о ногах.
— Сей? Вы куда с Хисом провалились? Мы вас полчаса ждем уже.
— Хисуи не будет сегодня. Я сейчас выезжаю, извини… — быстро натягиваю джинсы, слава богу, другие, чуть побольше, чтоб грубая ткань не так царапала по коже. И вновь не могу сдержаться, закусываю губу, удерживая трубку плечом у уха.
— Эй, все хорошо? Сей?
— Да-да. Все нормально, я проспал просто. Сейчас еду.
Никогда не умел терпеть боль, даже самую минимальную. И вот сейчас, когда каждый шаг дается мучительно, вспоминаю сказку о русалочке, которая ступала, словно по ножам, терпела адскую боль ради любимого. Правда, из нас двоих это скорее ты, Хису.
Боже, ну где же ты все-таки?

* * *
— По правде говоря, Хису-кун, ты выглядишь совсем не важно… — Мэй вытирает руки белым полотенцем, обернувшись ко мне, а Я перебираю бумажный пакетик чая в руках, боль становится уже не еле заметной, а самой настоящей. Сейчас Я вообще понять не могу, как в таком состоянии умудрялся не то, что на репетиции ходить, но выступать, улыбаясь публике.
— По правде говоря, Я знаю. – огрызаюсь на неё, но Мэй только хмыкает, убирая посуду и садясь передо мной на табуретку.
— Кто ж тебя так, а?
— Это не имеет никакого значения. – кладу пакетик на край стола, смотря на него.
— Может… тебе дать чего, мм? – девушка заводит выбившуюся прядь за ухо, смотря на меня. От этих слов внутри всё сжимается.
— Да. Анальгину. Упаковки две мне хватит.
Вздыхаю, прислоняясь спиной к холодному кафелю стены и закрыв глаза. Тут же сознание начинает играть дурную шутку со мной, уплывать куда-то бесконтрольно, такое обычно бывает либо от большого количества алкоголя, либо от нервов, либо от боли. Второе и третье сейчас соединяются в одно, и становится ещё хуже.
— Не спасёт. Ладно. Иди в комнату, Я сейчас приду.

Забираюсь в кресло с ногами, бросив взгляд на безвольно лежащий телефон на полу, который сейчас для меня простая, ненужная вещь, и думаю, что стоит позвонить хотя бы Зеро. Но что-то меня продолжает останавливать.
Мэй приходит минут через десять, включая свет, который режет глаза, но к которому быстро привыкаешь и, протянув мне футболку Кенжи, садиться на пол, напротив кресла, раскладывая на подносе всё то, что прошедшей ночью выкладывал Кенжи на пол кухни. Или не то, но суть уже не измена.
Одеваю футболку, наблюдая за ней, и вздрагиваю, когда она протягивает мне чистый шприц со словами:
— Сам сделаешь? Не впервой же, Я полагаю.
Мотаю головой, поджав губы, а внутри начинается ожесточённая борьба. Одна сторона меня кричит, что надо быстро смываться отсюда, что нет желания на следующее утро испытывать всё то же, что и сейчас, но вторая сторона рассказывает сказки о том, как было хорошо ночью, как будет хорошо сейчас, что этот тонкий шприц – спасение.
Мэй непонимающе смотрит на меня, ожидая хоть какой-то весомой реакции с моей стороны.
— Мэй, ты можешь… сделать это?
Не замечаю, как слова срываются с языка, и понимаю, что поворачивать назад уже нет возможности. Девушка улыбается, доставая из кармана джинс таблетку, отправляя её себе в рот, разжёвывая, и выпрямляет спину, продолжая сидеть на коленях. Когда она берёт мою руку, когда Я чувствую холодок ватки, пропитанной спиртом, запах от которого слишком резкий, до тошноты — закрываю глаза, больно закусив губу от укола. Но это моментная, секундная боль, которая становится концом тому состоянию полной отрешённости от мира, в котором Я живу последние часы.

Мэй лежит на полу, набирая смс, а Я, свернувшись клубочком в кресле, вожу пальцем по следу от двух уколов на вене. И ведь Я даже не спросил ни Кенжи, ни её, что они мне колют. Впрочем, если это помогает забыться, не думать ни о том, что было, ни о том, что есть, ни о том, что будет – почему бы и нет? Наверно, Сей, сейчас ты бы смог понять меня, окажись ты на моём месте.
— Мэй? А сколько сходят следы с вен?
— Знаешь, в твоём состоянии Я бы об этом меньше всего заботилась. На твоём теле куда больше следов, которые более заметны, чем пара точек на локтевом сгибе.
— В этом ты права… Но всё же?
— Не знаю, – она пожимает плечами, кладя телефон рядом с собой на пол. – Я как-то никогда не концентрировала на этом своё внимание. Ну, может быть, неделя, может быть, больше…
Киваю ей в ответ, понимая, что ходить с длинным рукавом мне предстоит до лета, в любом случае. А прятать от тебя то, что есть, уже не будет смысла. Вернуться к тебе сам Я не смогу, а ты не позовёшь. Значит, все карты ложатся удачно.

— Я дома!
Голос Кенжи вырывает меня в реальность из того забытья, которое уже успело мной завладеть. Значит, пришло время решать, что делать дальше.
Мэй подходит к нему, целуя, когда парень заходит в комнату, а Я с трудом сажусь в кресле, сжимая подлокотники пальцами, до побелевших костяшек.
— Кенжи… Я вчера не сказал… Спасибо, вчера ты меня почти что спас. – улыбаюсь ему, а он кивает в ответ, закуривая, садясь на пол вместе с Мэй напротив меня. – Я пойду, наверно… И так слишком задержался в гостях…
— Во-первых, ты не гость, а друг, а, значит, «задержаться» ты не можешь. – он выпускает дымные колечки в мою сторону. – Во-вторых, куда ты пойдёшь в таком состоянии? Опять к нему?
Мэй удивлённо косится на Кенжи, а Я отвожу взгляд в окно, за которым уже кромешная темнота.
— Нет. Домой.
— Брось, Хис. Если ты сейчас окажешься в центре Токио, то через час нам придётся вытаскивать тебя из ближайшего отделения полиции. Ты себя в зеркало видел? – Кенжи говорит без тени иронии, и Я понимаю, что он прав.
— Мне надо позвонить… А телефон…
Кенжи улыбается, протягивая мне свой мобильник.
И мне вновь понадобилось минут десять, чтобы набрать номер, для начала вспомнив его. За это время Кенжи успевает включить музыку непривычно громко, зажечь несколько ароматических палочек, запах которых начинает кружить голову ещё сильнее, и сделать себе укол, кажется, тем же шприцем, который давала мне Мэй.
— Зеро? – говорить получается тоже с трудом.
— Твою мать, Хис! Где тебя черти носят? – голос басиста настолько встревоженный, что мне становится не по себе, но, глядя, как Кенжи строит гримасы мне и Мэй, сидя по-турецки на диване, мне становится смешно и, кажется, Зеро это злит.
— Со мной всё хорошо. Просто появились неотложные дела.
— Когда… Где ты?
— Не важно. – забираю у Мэй сигарету, откинувшись на спинку кресла. – Вы там справляетесь, надеюсь?
— С трудом… — ворчит Зеро в трубку.
— Не волнуйся, Я скоро вернусь. Поработаете пока без меня, идёт?
— Косей опять за старшего?
— Это вы решите сами.
— Хис… С тобой точно всё хорошо?
— Зеро, глупый, – улыбаюсь в трубку. – Ты же знаешь, что у меня всё лучше всех. До встречи.
Сбрасываю звонок, хотя слышу, что Зеро пытается ещё что-то сказать. Или это было не он? Какая к чёрту разница?
Отдаю телефон Кенжи, кивнув в знак благодарности, затушив окурок в пепельнице на полу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11