Название: Кофточка
Автор: Наблюдатель_Асфин
Бета: ~Aelf~
Пейринг: Аллен/Канда, Канда/Аллен
Рейтинг: R
Жанр: юмор
Размер: мини
Статус: закончен
Дисклеймер: не моё
Саммари: вольная фантазия на тему того, что могло бы быть, если бы в 94-ой серии Лави и Канде удалось бы вырваться из-под бдительного надзора медперсонала.
Предупреждение: ООС
Размещение: без спросу – НИЗЗЯ!

Курочка… такая замечательная, с золотистой хрустящей корочкой… и горошек с морковью на гарнир к ней… и картошка… А потом бифштекс… нет, лучше два, нет, три… а, пусть будет пять. А к ним… ещё картошки, пожалуй. И… и вот этого гуся в яблоках тоже надо бы скушать… И без рёбрышек в соусе никак не обойтись… И что-нибудь сладкое непременно нужно… Да, пожалуй, во-он те два кекса подойдут… и лимонный пирог… и десяток печёных яблочек… На ближайшее время, наверное, хватит…
Удобно устроившись за столом, Аллен Уолкер с самым блаженным видом потреблял затребованное съестное. В такие моменты он, как обычно, был несказанно добр, мечтал кого-нибудь чем-нибудь порадовать, ну или просто пообщаться с друзьями о том, о сём.
Но их пока, увы, никак не желали выпускать из больничных палат. Это друзей-экзорцистов.
Тех же из научного отдела, кого Аллен мог назвать своими друзьями, не отпускали от исследуемого Ковчега, а если и отпускали, то совсем ненадолго, то есть, времени на то, чтобы посидеть и задушевно пообщаться, кушая параллельно всякие вкусности, у них не было.
Посему, блаженно-радужное настроение Уолкера пропадало сейчас почём зря.
Вернее, пропало бы, если бы в столовую не вошли двое.
Одного из вошедших Аллен узнал сразу же, да и как тут не узнать – с таким-то цветом шевелюры, а вот второго… Впрочем, нет, второго вошедшего Уолкер тоже узнал сразу, просто, не сразу поверил, что это именно он.
Вполне возможно, экзорцист и дальше бы сомневался, но этот самый второй потребовал свою неизменную собу, что сомнений не оставило.
Ну, да. Тем, кто явился в столовую вместе с Лави, был, естественно, Канда. Только вот вид у Канды был неестественным.
Аллен привык видеть мечника исключительно в форме и с убранными в хвост волосами, а тут… Распущенные волосы ложились на плечи, а на плечах…
А на плечах была кофта.
Кофточка…
Светленькая.
Дополняли сию, вогнавшую, надо сказать, Аллена в лёгкий ступор, картину короткие, чуть ниже колен, штаны.
Вид этот, совершенно мирный, можно сказать, домашний, настолько не вязался с грозным образом Канды, что Уолкер забыл и про замечательную курочку, и про рёбрышки в соусе, не говоря уже о печёных яблочках.
То есть, вместо того, чтобы кушать, господин экзорцист изволил, нет, даже не смотреть, пялиться на мечника.
Естественно, Юу заметил это раньше, чем Аллен смог перестать.
- Ты чего на меня уставился, мелкий? – скривившись, вопросил Канда, когда, следуя к свободному столу, оказался рядом с уже некоторое время не жующим экзорцистом.
Вообще-то, Уолкер, как обычно, хотел возмутиться. Заявить, как обычно, чтобы Канда-дурак не смел называть его мелким, что он – Аллен, а если у некоторых мечников не хватает мозгов, чтобы это запомнить, так он может просто написать своё имя на бумажке и выдать её этим, страдающим то ли провалами в памяти, то ли тугодумием, мечникам.
Но, вслух мальчишка выдал совсем другое.
- Юу в кофточке! – расплывшись в широченной улыбке, на всю столовую провозгласил Аллен. – Юу – лапочка!
Таких слов от Уолкера не ожидал никто. Даже он сам. А потому, продолжал ещё какое-то время сидеть и хлопать глазами, пребывая в состоянии феерического удивления от сказанного. В этом же состоянии, похоже, пребывал и мечник, посему, Аллен всё ещё оставался мало того, что в живых и без синяков, более того, до сих пор сидящим на своём месте, хотя, куда благоразумней было бы сейчас стараться убежать как можно дальше.
Грянувший в столовой взрыв хохота вывел обоих экзорцистов из нестандартного, в данном случае, состояния.
Аллен, вскочив, дал дёру, так и не расслышав в хохоте окружающих рык Канды «Убью, мелкий!!!»

* * *

…После богатого на впечатление (именно так, в единственном числе, потому как после случившегося в столовой всё остальное казалось серостью) дня Аллен отмокал в огромной ванне, больше похожей на бассейн, и размышлял по поводу произошедшего.
И какой Ной дёрнул его ляпнуть подобное? Потому как иных причин поименовать Канду лапочкой, кроме как происки кого-то из той, совсем не замечательной, семейки, Уолкер даже вообразить не мог, не то, что назвать. Впрочем, был ещё вариант: возможно, он просто слишком сильно в какой-то момент сражения в Ковчеге приложился головой, а потому, она теперь работает не так, как надо. Впрочем, тут всё равно Нои виноваты…
Найти более разумного объяснения своему поступку Аллен был не в состоянии.
Хотя… если подумать ещё немного… Канда в очередной раз назвал его мелким, а он… видимо, отомстить решил. Вот «лапочкой» во всеуслышание и обозвал. Да-да, пожалуй, так оно всё и было. По крайней мере, это самая правдоподобная версия.
Ведь не может же он действительно считать Канду лапочкой.
Настолько даже добрейшая Линали не заблуждается.
И вообще. Вот, чего, спрашивается, сидя посреди ночи в горячей ванне, он о Канде думает? Ну, не о Канде, а о том, что днём ляпнул, но, всё же… Нет, это – определённо неправильные мысли. Нужно думать о чём-нибудь хорошем. Хорошем-прехорошем…
Например, о том, что мечник его сегодня не поймал, то есть, «лапочка» осталась безнаказанной.
Ну, вот. Он опять о Юу.
Да что такое?!
Видимо, это всё из-за сегодняшнего происшествия… Сначала сказанул то, чего от себя не ожидал, потом удирать пришлось быстро, дабы не постигла кара за сказанное… А потом ещё и прятаться по закуткам и закоулкам. Потому как если Канда сразу не поймал, то это не значит, что он оставил мысль оторвать Аллену за «лапочку» голову.
В общем, после такого насыщенного дня, Уолкер, уже в ночи, решил, что неплохо было бы полежать немного в ванне. Вряд ли Канда будет караулить его в такое время в таком месте…
Однако с купанием пора было заканчивать – последние минут пять экзорциста неудержимо клонило в сон. Так что, из ванны пришлось выбираться, потом вытираться…
И в этот момент кого-то принесло – об этом сообщил залетевший в открытую дверь порыв холодного воздуха.
Аллен, на котором из одежды было одно только полотенце на бёдрах, повернулся ко входу… и замер, обречённо глядя на явившегося Канду.

* * *

Степень недовольства Канды окружающим миром вообще и Алленом Уолкером в частности возрастала прямо пропорционально времени, прошедшему с момента инцидента в столовой. Возможно, если бы мечник всё-таки поймал этого мелкого и задал ему хорошую трёпку, то сейчас пребывал бы в несколько более приличном настроении, но, этого не случилось.
В дверях столовой Юу был пойман за ворот той самой кофточки маршалом Тидолом и вновь передан в надёжные руки медицинского персонала. С наставлением не покидать палату, пока целиком и полностью не поправится.
Впрочем, главная медсестра постановила, что Канда Юу исцелился целиком и полностью часа через два. Дело в том, что именно через столько времени был выловлен и возвращён в палату Лави, который имел неосторожность поинтересоваться у «лапочки в кофточке», а именно так он поименовал мечника, давно ли того вернули в заботливые руки эскулапов. За такое поименование Канда целых три минуты гонял Лави по палате и даже успел пару раз стукнуть, а после явилась медсестра со шваброй наперевес, утихомирила сим нехитрым орудием разбушевавшихся, сообщила Юу, что он уже здоров, а потому не только может, но и должен покинуть не только палату, но и медицинский этаж, а после занялась изучением синяков младшего Историка, коих на нём за время удирания от Канды всё же прибавилось.

По дороге в комнату Юу как назло встретилось довольно таки много народу. Из них свидетелей происшествия в столовой было от силы пара человек, но, это вовсе не означало, что остальные не были в курсе случившегося. Так что, Канду провожали едва-едва слышные смешки, такие, про которые с чистой совестью можно было говорить «Показалось». Но, чистой совестью Канда Юу в данный момент обременён не был, так что, прекрасно понимал, что смешки ему не кажутся. Хорошего настроения это не прибавляло. Как не прибавляло его и то, что из-за этих смешков даже зашибить было некого – стоило мечнику кинуть даже самый незаметный взгляд в сторону, откуда раздавался раздражающий звук, как там обнаруживались крайне занятые абсолютно серьёзным разговором люди, которые, казалось, Канду даже не замечали, не говоря уже о том, чтобы по его поводу хихикать.
В какой-то момент, собственно, аккурат в тот, когда Юу со злостью захлопнул, наконец, дверь своей комнаты, в голову закралась малодушная мысль сегодня отсидеться тут, в гордом одиночестве. Но, уже через минуту мысль была отвергнута, как недостойная самурая. То есть, сидеть, запершись в своей комнате, Канда ни в коем случае не собирался. Ещё чего не хватало. И вообще, плевать ему было и на слова недомерка, и на смешки за спиной. Подумаешь. Посмеются, и перестанут. Ему же в принципе до этого никакого дела не было.
Кофточку, однако, снял. И, аккуратно сложив, убрал подальше в шкаф.
Хотя, надо сказать, жалко было. Она была замечательно мягкая, тёплая, её так приятно было носить…
Но, коль скоро поправился, следовало снова надеть свою форму. Правда, пока можно было надеть не вполне форму, в смысле, ограничиться только штанами и майкой.
А после переодевания решить, чем себя занять.
А ещё, неплохо было бы всё-таки поесть, потому как вместо того, чтобы вкушать собу, Юу пришлось ловить этого шпенделя. Не поймал, сам был пойман, возвернут к медикам… То есть, обед-то накрылся. А, покинув палату, хотелось поскорее добраться до комнаты и снять уже эту злосчастную кофточку. Тьфу, кофту!
Помучившись над проблемой выбора, в столовую решил не ходить. Потому как если бы он услышал ещё хоть один смешок… разбираться бы не стал, а просто порешил всех, кто в тот момент оказался рядом.
Поэтому отправился в тренировочный зал.
Определённо, на тот момент это было то, что нужно.
Тренировки в отсутствие Мугена всё равно никто не отменял.

Несколько часов, проведённых в тренировочном зале, несколько примирили Канду с окружающей действительностью. Настолько, чтобы перестать мечтать оторвать голову, ну, хоть кому-нибудь.
А вот жизнь Уолкера всё ещё была в опасности. Впрочем, при отношении мечника к мальчишке, жизнь последнего в принципе была в опасности, независимо от того, натворил он что-то или нет. Просто, сегодня опасность была неотвратима.
Но, что бы ни происходило, одно всегда оставалось неизменным. После тренировки нужно было принять душ. А ещё лучше – полежать в ванне.
О, да, при почти аскетической жизни Юу любил понежиться в ванне. Именно понежиться. Правда, позволял он себе подобное крайне редко.
Вот сегодня решил позволить.
Не зря, как оказалось.
Под конец неудачного дня Провидение, наконец, снизошло до Канды Юу.
Вообще-то, сначала он решил, что поганый день погано окончится, когда увидел, что ванная кем-то занята (что ж поделать – водные процедуры мечник предпочитал принимать в одиночестве, дабы никто не стал свидетелем этой его слабости), но, когда в облаке пара он разглядел, кем именно была занята ванная…

* * *

Что-то было не так.
Канда явственно это чувствовал, но, никак не мог понять, что же именно.
Просто, когда душишь человека, а с Уолкером мечник собирался проделать именно это, ощущения должны быть совсем не те. И звуки тоже. А, самое главное, удушение одного зарвавшегося шпенделя уж точно не должно было вызывать определённую реакцию пониже пояса. Но, вызывало же. Да ещё и какую.
И почему, спрашивается, губы были заняты в каком-то, уж точно не сопутствующем удушению и достаточно влажном процессе?!
И… почему не было никакого желания прекратить то, что происходило?
Последний вопрос совпал с тем, что Юу ощутил под рукой влажные волосы мальчишки. Вроде бы, начало было правильным – собрать рукой побольше и дёрнуть, заставляя мелкого запрокинуть голову, шипя от боли, но… Рука просто зарылась в волосы Уолкера и принялась… ну да, поглаживать.
После этого Канда мысленно дал себе хорошего пинка, заставляя сознание вернуться к действительности настолько, чтобы оценить то, что творилось вокруг, а главное то, что творил он сам. Пинок, пусть и мысленный, возымел определённое действие. То есть, Юу, наконец, понял, чего же творил.
Он…
Он целовал Аллена Уолкера. Этого мелкого шпенделя, этого стручка бобового, этого… Этого прижимающегося к нему, полностью обнажённого, возбуждённого… и абсолютно невозможного мальчишку.
Как он до такого дошёл, Канда не помнил.
Он помнил, как мрачно глядел на занятую ванную, как злорадно усмехнулся, когда разглядел того, кто в ней был… Как шагнул в облако пара с многообещающей ухмылкой и словами «Попался, мелкий», как резко погрустневший Уолкер пятился от него к противоположной стене…
Но момента, когда всё перешло в поцелуи, он припомнить никак не мог.

…Аллен, когда судорожно соображал, как ему в данной ситуации остаться если уж не целым, то, хотя бы, живым, нашёл поистине гениальное в своём идиотизме решение. В тот момент, когда Канда совсем уж припёр его к стенке, причём, в самом прямом смысле, мальчишка просто резко подался вперёд и прижался губами к губам Юу. Расчет было предельно прост: мечник от такого точно должен был опешить, потом хотя бы несколько секунд в себя приходить, и вот этого времени Уолкеру должно было хватить на то, чтобы сбежать.
Только вот Аллен никак не мог ожидать, что Юу моментально ответит на поцелуй, что нога мечника как-то практически сама по себе окажется между его ног, что прижат он будет уже не к стене, а к Канде… И уж точно Уолкер не мог ожидать, что в этой ситуации ему совершенно не захочется вырываться и удирать. И что несколькими минутами позже, когда Канда, наконец, придёт в себя и перестанет целовать его, а будет лишь держать мертвой хваткой, глядя совершенно очумелым взглядом, Аллену захочется заорать «Продолжай!»
Не заорал. Сам не смог понять, как удержался, но, как-то сумел. А когда Юу, похоже, так и не пришедший в себя после осознания того, что они только что творили, начал медленно опускать руки, причём, словно на зло, опуская, вёл ими по спине, превращая сей процесс в ласку, Уолкер не выдержал и вытворил третью за сегодня глупость.
- Канда, я тебя всего лишь поцеловал, а не мешком пыльным по головушке шарахнул, – насмешливо произнёс он. – Приди в себя. И не стоит так болезненно на всё реагировать. Особенно после того энтузиазма, с каким ты мне только что отвечал, да ещё и стянул с меня полотенце. А ты ведь девственник, да, Юу? – забота зазвучавшая в голосе Уолкера, была ещё более издевательской, чем насмешка. – Потому и целуешься плохо, и пребываешь сейчас в таком вот состоянии, так ведь, да?
Вообще-то, Аллен душой покривил – целовался Канда, как выяснилось, великолепно. Ну, насколько Уолкер мог судить, а судить он, всё же, мог, хотя, опыт у него был не сказать, чтобы богатый, да и не с парнями вовсе. Но, чего только не скажешь, чтобы лапочку Юу довести… в смысле, вывести из ступора.
Только вот, о себе снова не подумал – выведение и аукнуться могло.
И аукнулось.
- Ты чего несёшь, мелкий? – прошипел мечник, на этот раз совсем не нежно хватая Уолкера за плечи. – Тебе что, жить надоело?
- И не надо так переживать, – в заботливый голосок ощутимо вливалась насмешка. – Девственность – это не так уж и страшно. И не ненормально… Даже в твоём-то возрасте… Хотя теперь понятно, почему ты такой нервный.
Удивительно было, что Юу позволил мальчишке произнести сейчас настолько длинную фразу и ни разу не перебил посредством контакта головы младшего экзорциста со стеной. От этого Уолкеру стало как-то не по себе. А самым плохим было то, что мечник всё ещё стоял слишком близко. То есть, когда Аллен попытался всё-таки сбежать, Канда тут же поймал его сначала за руку, а потом перехватил за талию.
- Пусти меня, придурок! – возмущённо возопил Уолкер.
Вопль результата закономерно не дал. Юу нисколько не ослабил хватку, напротив, усилил её. Взгляд же мечника чётко давал понять, что если его обладатель пока и девственник, то сейчас живо решит эту проблему за счёт него, Аллена. А если нет… То экзорцисту сейчас на собственном примере предстоит узнать степень опытности коллеги.

Помимо всего остального, что раздражало Канду или выводило его из себя, два момента были чреваты особенно разрушительными последствиями – высказанные вслух сомнения по поводу способностей Юу как бойца, а так же сомнения по поводу его мужских качеств.
Нормальные люди предпочитали не касаться ни той, ни другой темы, потому как в отношении первого сомнений ни у кого не возникало в принципе, касательно же второго – окружающие благоразумно понимали, что это не их дело, а потому не лезли ни с расспросами, ни с советами. Впрочем, к мечнику не только по этому поводу не лезли, его вообще предпочитали лишний раз не трогать.
Было, конечно, одно исключение в лице глупого рыжего кролика, который время от времени позволял себе интересоваться личной жизнью мечника, но, так то интересоваться.
А не заявлять, что Канда… девственник.
А вот шпендель себе это позволил.
За что сейчас и поплатится.
Вообще-то, Юу предпочитал девушек. Вернее, даже как-то не задумывался о том, что у него может быть что-то с парнем. И задумываться, на самом деле, не собирался. Просто, для Уолкера он сейчас сделает исключение.
Причём, только для того, чтобы наглядно продемонстрировать, чем чреваты высказывания вроде того, что позволил себе в его адрес этот мелкий.
Ну и… заодно решить некую проблему, о которой имел неосторожность заговорить шпендель.
О, да! Уолкер, желая исключительно позлить Канду, умудрился попасть пальцем в небо. То есть, его предположение относительно девственности мечника оказалось на удивление точным. К сожалению. Для мелкого.

Аллен судорожно соображал, как же ему избавить уже Юу от своего общества. Потому как дальнейшее совместное пребывание в одном помещении точно ни к чему хорошему привести не могло. Но, Канда держал крепко, и отпускать, по всей видимости, не собирался. Правда, ещё оставалась надежда на условно мирное разрешение проблемы. Мечник смотрел на Уолкера взглядом злым и многообещающим, но вместе с тем, задумчивым, а это говорило о том, что Юу пока ещё не решил, что же с ним такого сотворить. Посему, Аллен лелеял мысль о том, что японец всё же ограничится банальным мордобоем, а не… кое-чем другим.
Будь тут не разозлённый до предела Канда, очень вероятно, что Уолкер бы на это «кое-что другое» без особых проблем согласился бы. Всё же, в его возрасте куда нормальней соображать, как бы порцию внимания получить, нежели как её избежать. Половая же принадлежность того, от кого было вероятно получить порцию внимания, мальчишку не сказать, чтобы слишком уж волновала. В конце концов, за время путешествий с маршалом Кроссом он много где был, много чего видел, что-то успел испытать на себе, в общем, мало что считал ненормальным. Хотя, с парнем в подобных условиях быть ему ещё не приходилось. Но, как уже было сказано, особой проблемой это для Аллена не являлось.
Проблема была одна – злющий, неизвестно что собирающийся сейчас сотворить, Канда.
- Да пусти ты меня уже… извращенец! – возмущённо выдал Уолкер и в очередной раз попытался высвободиться из захвата мечника.
- Это кто тут из нас извращенец? – Юу, так и не выпуская мальчишку, окинул его весьма красноречивым взглядом.
- Сдаётся мне, оба, – оглядев случившуюся композицию, не удержался и фыркнул Аллен.
Хотя, конечно, японец выглядел определённо приличней. Он хотя бы был одет. С другой стороны, именно Канда держал его в объятиях (которые, впрочем, было бы вернее назвать захватом) и выпускать по всей видимости не планировал.
- Как же! – мечник сказанное мальчишкой предсказуемо не оценил. – Я, что ли, тут стою в таком виде?
- А благодаря кому я тут в таком виде? – раздражённо вопросил Аллен. – Это ты с меня полотенце снял! И, вообще, отпусти меня, я преспокойно уйду и не буду тут тебе своим видом глаза мозолить.
- Ч-ч!..
Судя по тому, как Канда снова сжал талию Уокера, означало это примерно следующее «Никуда ты не пойдёшь, я ещё не решил, что с тобой сделаю».
- И!.. И!.. И вообще!.. – продолжал, между тем, Аллен. – Может, у меня вид и не ахти, а… а сам-то ты что?!
Выдав это, мальчишка с самым что ни на есть обвиняющим выражением лица… положил руку Юу на пах.
Глаза у мечника стали как два блюдца, он вздрогнул и отшатнулся, глядя на то, как, нахально улыбаясь, Уолкер придвигается ещё ближе к нему.
Вместо того, чтобы, подхватив хотя бы полотенце, ну, чтобы не совсем возможных встречных распугать, удирать сломя голову.
- Что, тяжко девственником быть, а, Юу? – обнимая мечника одной рукой за шею и делая шаг вперед, вкрадчиво вопросил Аллен.

На самом деле, данным вопросом Канда в принципе никогда не озадачивался. Как и многое другое в этом мире, сиё было глубоко ему безразлично. Потому как жить не мешало.
На девушек японец временами, конечно, поглядывал, но, не более, потому как они раздражали свой чрезмерной приставучестью, нытьём, постоянными просьбами… Причём, это продолжалось даже после того, как Юу чётко давал понять, что ему от представительниц слабого пола ничего не надо, а потому, пусть и они не лезут. Как правило, девушки успевали смертельно разобидеться гораздо раньше, чем припирали японца где-нибудь в тёмном уголке к стеночке.
А с периодически возникающим возбуждением он справлялся тремя способами: тренировками, игнорированием, ну и иногда, довольно таки редко, тем самым, о последствиях которого ходят всяческие легенды, навроде слепоты и волосатых ладоней. На легенды мечнику было плевать с крыши здания Чёрного Ордена, просто, тренировки были ему как-то ближе. Тем более, нельзя было сказать, что Канда был в таком уж бешеном восторге от получаемых ощущений.
А потому, нынешние ощущения его удивляли, изумляли и, определённо, выбивали из колеи. Сейчас хотелось продолжения, хотелось ещё и ещё ощущать это, дальше, больше, до конца.
Но, Высшие Силы, почему именно со шпенделем?!
…Вопрос Уолкера так и остался без ответа. Потому как Канде сейчас не до этого было – он сейчас сам с собой боролся. Одна его часть мечтала всё-таки прикончить наглого мелкого, дабы неповадно было, другая же – сотворить что-то такое, после чего вопрос о девственности потеряет свою актуальность. Первое было вероятней, второе – определённо предпочтительнее.
Проблему решил сам мальчишка.
Он сначала нахально рассмеялся, а потом снова полез целоваться. При этом он имел наглость томно протянуть:
– …Лапочка…
Содеянное Уолкером решило исход поединка с собой и мечник, вновь прижав мелкого к себе, накрыл его губы своими губами. Пусть он хоть тысячу раз был девственником, Канда Юу ещё никому и никогда не уступал.
И если кто-то когда-то и мог вдруг стать исключением, то точно не сейчас и не этот шпендель.

Действия Аллена были вполне обдуманными.
Он свредничал.
У Юу было настолько потрясающее в своём изумлении выражение лица, когда Уолкер совсем нетонко и непрозрачно намекнул ему на его состояние, что мальчишка просто не удержался.
К чему это могло привести, было не столь важно, хуже-то уже вряд ли могло быть. Подумаешь, получить уже, наконец, от Канды хорошего пинка, так это всяко лучше, чем ждать, пока японец, наконец, определится с тем, что же он хочет сделать с нарушителем его покоя. А то ж он, определяясь, всю ночь, чего доброго, простоит.
Мечник повёл себя не вполне ожидаемо. Он целоваться полез.
А вот это уже ни в какие ворота не лезло. Аллен попробовал было в очередной раз освободиться (мысленно ругая себя за то, что не сбежал, когда была для этого хоть и маленькая, но возможность), за что получил шипящее «Не дёргайся», а потом очередной поцелуй. Вернее его подобие… бледное… весьма отдаленное… и, почему-то, приятное.
И вот тут Уолкер решил, что… а почему бы, собственно, и нет? Тем более, что всё его тело буквально вопило «Да! И побольше, побольше!»
Правда, была одна проблема – оба были не очень-то в курсе, что делать. То есть, Аллен то знал, но только то, что в таких ситуациях можно делать с девушками, а вот Канда… не знал ничего в принципе, бедняга. Японец, конечно, смолчал, как и полагается суровому самураю, никак не прокомментировав инсинуации в свой адрес, но, Уолкер всё равно завис на мысли о том, что у Юу ещё ни с кем и ничего не было. Странно, на самом деле, если бы было – мечник сам ни к кому близко не подходил и к себе не подпускал. А таких идиотов, как он, Аллен, которые всё равно пытаются отношения наладить, на самом деле крайне мало. Большинство, с первого-второго раза проникалось мрачной аурой и кислым выражением физиономии Канды и к нему без надобности старалось не подходить. С надобностью, впрочем, тоже не спешило.
Поэтому, ему, Аллену, как более опытному… товарищу… следует взять на себя ответственность за происходящее, дабы оно не зашло туда, куда не надо.
К тому же пока все шло очень даже ничего и вполне туда куда надо, так что и дальше особых проблем случить не должно было. А дальше все совсем просто. То, что приятно одному, будет приятно другому. Ну, с некоторыми вариациями.

…Канда так и не понял, когда же он успел остаться без одежды. Просто, в какой-то момент почувствовал, как Уолкер коснулся ладонью его обнаженной спины, и это ощущение оказалось настолько острым, что вернуло японца в реальность, из которой он, признаться, несколько выпал.
Как оказалось, теперь возле стены стоял уже он, а не мелкий, а этот шпендель… что хотел, то и делал.
Самым же интересным здесь было то, что Юу хотел, чтобы он это делал.

Аллен мазнул губами по шее мечника, соображая, откуда бы начать и что вообще такого сделать. Пока на ум приходили только поцелуи. Правда, теперь уже не только в губы.
Коснуться губами шеи, провести по ней языком, дальше короткими касаниями добраться до мочи уха, слегка прикусить её, потом втянуть в рот… и с удивлением услышать, как у Канды вдруг сорвется дыхание.
Весьма довольный собой и окружающим миром Уолкер едва заметно усмехнулся, понимая, что с самоконтролем у «Лапочки» сейчас всё было крайне трагично.

Помимо неоспоримого удовольствия, Юу испытывал безграничное удивление. Его удивляли ощущения, его удивляла собственная реакция на них, удивляло, что он, хоть и пытался, всё равно не мог справиться с дыханием, что тело само тянулось за всё новыми и новыми прикосновениями…
А ещё, удивительно было то, что этот шпендель, похоже, чувствовал себя в этой ситуации, как рыба в воде.
И вот это уже точно ни в какие ворота не лезло. Ибо, Канда Юу ещё никому и никогда ни в чем не уступал.
Что там нужно было делать? Целовать? Да сколько угодно!
Канда чуть отстранил от себя мальчишку, с энтузиазмом изучавшего губами его левое ухо, и поцеловал. От всей души.
Сначала в губы… это уже стало совсем привычным и позволяло, не прерывая приятного процесса, немного придти в себя.
Языком коснуться языка Уолкера, почувствовать, что мальчишка отвечает…
Потом перенести поцелуи на шею, чередуя их с легкими прикосновениями языка…
Продолжить дорожку из поцелуев по груди вниз, случайно наткнуться на сосок, замереть на мгновение, подумать, а почему бы и нет и из чистого любопытства сначала лизнуть, а потом обвести языком… и в который раз удивиться, услышав тихий стон мальчишки, а потом и возгордиться, ощутив, как выгибается его тело, стремясь продлить ласку.
И подумать с изрядной долей злорадства, что теперь-то мелкому уже не до хихиканья, а то, почувствовал, видите ли, себя хозяином положения. Не будет такого.
Ибо, Канда Юу ещё никому и никогда ни в чем не уступал!..

Хо-ро-шо.
Просто хорошо.
Стоять вот так, ничего не соображая, только чувствуя, только получая наслаждение от прикосновений рук и губ. Ответить самому, умудрившись попасть губами в ухо, хотя стремясь коснуться губ. Успеть почувствовать лёгкое, мимолетное прикосновение горячих губ к своим губам, а потом ощутить его уже на шее… на груди…
На груди – особенно приятно, настолько, что не сдержавшись, тихо застонать, а потом ещё и ещё, когда все те же губы примутся ласкать сосок, полностью перехватывая инициативу. Какая уж тут инициатива…
Что? Что значит, какая? Тут кто опытней? Он или этот… лапочка в кофточке?! Вернее, уже без кофточки.
Мало того, что японец называл его исключительно то «мелким», то «шпенделем», буквально за человека не считая, так ещё и сейчас пытался сделать все по-своему. Он что думал, что Аллен и тут окажется… шпенделем?
Вот ещё!
Уолкер усилием воли заставил себя переключиться с исключительно получения удовольствия на его доставление.
Пара минут и этот Канда-дурак у него тоже стонать будет!
Идея, пришедшая в голову, казалась безумной и дикой. И даже несколько неприятной. Но, чего не сделаешь ради того, чтобы мечник не чувствовал себя хозяином положения.

Юу не сразу сообразил, зачем мелкий вдруг слегка отстранил его, а потом вдруг опустился перед ним на колени. Нахмурившись, он хотел было снова поднять мальчишку на ноги, но, не успел.
Уолкер резко вдохнул, словно бы подтверждая таким образом принятое решение, а потом…
А потом сделал нечто неожиданное.
Он коснулся губами твёрдой плоти мечника.
Глаза Юу широко распахнулись, в первый момент он даже попытался было оттолкнуть Уолкера, но тут же благоразумно изменил своё решение. И просто отдался ощущениям.

Аллен провёл языком по головке, потом обхватил её губами, чуть втянув в рот.
Сей процесс он знал исключительно по ощущениям и помнил оттуда только то, что там была феерия и звёздочки в глазах плясали, а потому, действовал методом проб и ошибок. Вернее, только проб, потому как если бы были ошибки, Канда бы сейчас ругался, а не стонал.
А он стонал. И это… И это было здорово! Потрясающе здорово было сознавать, что это именно он, Аллен Уолкер, довёл всегда сдержанного и невозмутимого самурая до такого состояния.
А ведь он поначалу думал, что будет неприятно.. А оказалось, что все это было просто потрясающе… Причем самое потрясающее во всем этом было то, как Канда реагировал на простые казалось бы действия.
Увы, долго наслаждаться столь потрясающим видом Аллен не смог. Просто потому, что его собственное тело требовало своё и не соглашалось более ждать.
Аллен резко поднялся, вновь прижав к себе, попытавшегося было запротестовать Канду, и поцеловал его. На краю сознания Уолкера пронеслась мысль, что мечник после того, что он тут вытворил, целоваться с ним в губы больше не станет, но мысль тут же была изгнана, потому как Юу благополучно её опроверг, причём, настолько яростно, что последние мысли, по странному стечению обстоятельств ещё остававшиеся в голове, сбежали.
То есть, остались только поцелуи, прикосновения… Желание.

Уолкер обхватил рукой оба члена сразу, лаская почти жёстко, резко, больше не растягивая удовольствие, а просто стремясь как можно быстрее достичь пика. И когда Канда его достиг…
Нет, он не закричал и, кажется, даже не застонал. Просто, впился в плечи мальчишки, до боли, до синяков, просто зажмурил глаза, пытаясь избавиться от непонятно откуда взявшихся белых пульсирующих кругов перед ними, просто…
Просто почувствовал в первый раз, что значит это наслаждение.

После всего случившегося явно стоило принять ванну, а потому, Аллен потащил несопротивляющегося Канду к бассейну. Судя по всему, горячая вода подействовала на Юу хорошо, потому, что через пару минут он вышел из прострации и уже мог более-менее адекватно воспринимать окружающую действительность.
По поводу синяков на плечах Уолкер даже не возмутился – слишком сейчас доволен был. Собой.
Всё-таки, Канду он сделал!
Не зря, ох, не зря он последние… сколько там времени прошло?.. В общем, не зря он столько за последние сколько-то там минут буквально головой рисковал.
Нынешний, поистине шедевральный в своей обалделости и… вместе с тем, расслабленности и почти беззащитности, вид Юу того стоил.

- Ну, вот! – провозгласил Уолкер, когда понял, что мечник уже в состоянии воспринимать сказанное. – Поздравляю! Теперь ты уже не слишком девственник!
- Заткнись, мелкий, – впервые беззлобно произнёс Канда.
- Я Аллен, Канда-дурак, – машинально отозвался мальчишка, а потом переместился поближе к японцу, устраивая голову у того на плече.
- Там поглядим… – тихо произнёс Юу, чуть касаясь губами макушки Уолкера.